Виктор Доценко. Срок для Бешеного
страница №10
...протянув руку, он притронулся к его лицу: оно былогорячим.
- Федор! Очнись, Федор! - будил его Савелий, но Федор не откликался.
Савелий сходил и принес в пакете воды, побрызгал на лицо, намочил тряпку
от майки и положил ему на лоб: бред постепенно прекратился. - Очнись,
Федор! - потряс его за руку.
- Это ты... Бешеный?! - приоткрыл он наконец глаза и мутным взором
посмотрел на Савелия.
Свет от луны, проникающий в пещеру, был настолько странным, что делал
все каким-то нереальным и фантастическим. Савелий даже не узнал Угрюмого.
- Я, конечно, я! Кому ж еще здесь быть? Не ментам же? - обрадовался
Савелий, что раненый пришел в себя. - Ночь уже: двигаться пора... Вот
перекусим, и в путь... Я еще четырех раков словил! И запечь успел...
- Раки? Раки - это хорошо... - каким-то бесцветным голосом произнес
Федор, словно не вдумываясь в то, что говорит. Дыхание стало клокочущим,
прерывистым...
- Что, совсем худо? - тихо спросил Савелий, разламывая глиняное яйцо.
- Не то слово: хреново, хуже некуда! Смогу ли топать?
- А я на что? Для мебели, что ли? Как-нибудь... На вот, поешь
деликатеса, сразу полегчает! Это, братишка, такой деликатес, что и в
Москве-столице лишь по большому блату достать можно! Сечешь? Там по блату,
а мы здесь с тобой бесплатно хаваем! - Заговаривая Федора, Савелий
подкладывал и подкладывал ему кусочки рачьего мяса, оставив себе небольшой
кусочек. Но Федор заметил его уловку.
- Ты давай не хитри, Савелий! Сам ешь! - запротестовал он.
- Да ем, Федор, ем! Воды принести?
- Спасибо, не хочется! - Федор вытащил карту.
- Спички есть? - Сейчас... - Савелий вынул коробок и пересчитал. -
Маловато: двенадцать штук осталось! Что будем делать, когда кончатся?
- Из двенадцати сделаем тридцать, глядишь, и хватит до курка.
- Колоть? - догадался Савелий. - А мойка где?
- Сам же говорил - "подготовочка"! Коробок посмотри...
Повертев коробок в руках, Савелий в конце концов нашел половинку
лезвия, засунутую в боковинку спичечного коробка.
- Нашел?
- Да... Но лучше тебе бы их поколоть: я видел, но сам не пробовал...
- Я-то их наколол, в трюме умудрялся из одной четыре выгадывать...
Да-а... А было, когда и без спичек огонь добывали...
- От лампочки?
- Нет, до нее трудно добраться: высоко и за толстой решеткой... -
Федор даже хитро улыбнулся. Савелий, заметив, что тот немного отвлекается
от боли, старательно поддерживал разговор и проявлял свое незнание:
- Так... Спичек нет.... До лампочки не добраться... Может, палка
какая?
- Это как обезьяны, что ли, вертеть? - Федор почти рассмеялся. - Да и
какие палки в трюме?
- Да-а... Загадка... - Савелий немного подумал.
- Нет, сдаюсь!
- Ваты кусок из тряпки доставали, из половой... Высушивали ее на
батарее и...
- Неужели загоралась? - Савелий сделал вид, что не понимает.
- Отчего?
- От батареи...
- Ха-ха-ха... Ну, уморил! - Федор так развеселился, что хохотал на
всю пещеру, придерживая рукой рану. - Да нет же... катали мы ее...
Ка-та-ли! Понял?
- Если откровенно, то нет...
- Понимаешь, ее нужно по-особому скрутить и потом на гладкой
поверхности катать, не останавливаясь, века не задымится...
- Не гонишь?
- Путь, конечно, не из быстрых и легких, но... Коль захочешь курить
аль чифир заварить, то готов а палец закрутить! Ладно, помоги из
"Метрополя" выйти, под луну, "электричество" экономить нужно, - усмехнулся
Федор.
Савелий помог ему подняться, и беглецы вышли из пещеры. Луна успела
спрятаться за тучку, и почти ничего не стало видно. Савелий усадил Федора
к небольшому деревцу, нашел кусок коры и отдал ему. В это время появилась
луна и достаточно ярко осветила берег. Не торопясь, часто отдыхая. Угрюмый
расщеплял одну спичку за другой, и, когда закончил, пот катился по лицу,
но взгляд был довольным, торжествующим.
- Тридцать четыре, как одна!
- Ты действительно мастак! - похвалил Савелий.
- Давай скорее карту смотри, да в путь: много времени потеряли...
Внимательно вглядываясь в лоскут, Федор пошевелил губами, что-то
высчитывая.
- Если километров двадцать - за ночь протопаем, то завтра ночью мы -
в наряде! - Немного подумав, добавил: - Ты вот что, Савва... На всякий
случай... Идти нужно по берегу до огромного валуна, от него свернуть нужно
направо и шпарить до каменистой поляны, в камнях она вся, а от нее -
влево!
- Не понял?! - недовольно буркнул Савелий. - Сам будешь вести! Понял!
Сам!.. И выкинь все из головы! Выкинь, понял! - Он не на шутку разозлился.
- Я же сказал: на всякий случай... Мало ли, сознание потеряю или еще
что...
- Никаких случаев!
- Мало ли... Ладно, двинули...
- Сейчас... - Савелий разгреб золу, вытащил комочки с раками,
рассовал по карманам. - Деликатес едва не забыл! Ну вот, теперь вперед!
Хотя... прибрать нужно, вдруг еще гости пожалуют...
- Сюда? Вряд ли...
- Береженого и бог бережет! - Савелий пошел в пещеру и избрал их
постели, которые тоже последовали в реку...
- Очень не старайся: любой охотник мог оставить... Главное, не забыть
здесь того, что может навести на мысль...
- Спасибо тебе, "Метрополь"! - крикнул Савелий и подхватил Федора...
ШАЛИМОВ
- Товарищ, вы к кому? - спросила секретарша юридической конторы.
- Мне нужна адвокат Архангельская! - Парень невысокого роста в
безукоризненно отутюженном костюме смотрел хмуро и чуть вызывающе. На его
худом, несмотря на округлость, лице выступил пот, и - сначала девушка не
поняла отчего, но тут заметила, что у него нет одной руки, а стоит он
несколько странно.
- Татьяна Андреевна в шестом кабинете! - ответила девушка и добавила:
- Но сначала нужно в кассу!
- Хорошо...
Парень как-то неуклюже повернулся, и девушка даже подумала, что он
нетрезв. Но, глядя ему вслед, она сообразила, что он идет на протезе.
Вскочив, желая остановить его, она поджала губы и растерянно села на
стул...
- К вам можно? - Парень приоткрыл дверь кабинета.
- Да, пожалуйста! - отозвалась женщина лет сорока со следами былой
красоты на лице. - Присаживайтесь... Что у вас?
- Вам фамилия Говорков ничего не говорит? - спросил он, несколько
волнуясь, отчего появился еле заметный акцент.
- Савелий Кузьмич? Конечно. С детдома?
- Почему из детдома? - нахмурился парень. - С чего это вы взяли?
- Да так, с месяц назад были тут двое, защищать приезжали... А почему
вас интересует Савелий Говорков? Мне можете говорить обо всем: я адвокат
Савелия!
- Адвокат? - усмехнулся парень и повысил голос. - Если адвокат, то
что же вы его не защитили? Вы знаете, что это за парень? Вот! - Он помахал
пустым рукавом и, придерживаясь за стенку, пнул в нее протезом, - Вот!
Только благодаря ему я не остался там, в Афганистане... На себе меня
выводок под огнем душманов! - Не заметив, он перешел на крик: - А вы его -
судить? Да кто вам позволил? Савка - преступник? Смеху подобно! Валютчик?
Нашли валютчика! Да вы знаете, сколько долларов, да чего там долларов!
Золота, бриллиантов! Все там было, но к нашим рукам и к рукам Савелия не
прилипло!.. Валютчик!!! - Он умолк, посмотрев на женщину, которая спокойно
слушала.
- Вес сказали?.. Может, мне тоже покричать, чтобы убедительнее было?
- Она говорила тихо, но настолько твердо, что парень сконфуженно
пробормотал:
- Извините... Прошу понять меня: я ему жизнью обязан! Если деньги
нужны, то я привез две тысячи... мало? Еще насобираем...
- Деньги? Деньги нужны будут, но гораздо меньше. - Татьяна Андреевна
тяжело вздохнула. - Тебя как зовут? Ничего, что я на "ты"?
- Ничего... Умурзак зовут! Умурзак Шалимов...
- Так вот, Умурзак, я и сама продолжаю заниматься его делом... Я, как
и ты, не верю в его вину! Но как можно защищать человека, который даже со
мной, со своим адвокатом, не захотел говорить о деле?
- Не захотел? - удивился Шалимов.
- Не захотел! Даже на суде молчал! А потом, совсем ничего не понимаю,
сразу после суда в побег собрался... Едва не покалечил двух сотрудников из
конвоя...
- Только двое их было?
- Да нет, человек пять, говорят. - Она пожала плечами. - А потом еще
подоспели...
- Тогда понятно, - согласно кивнул он. - А то и пятерых бы не
хватило: он был лучший из нас! Однажды попали мы с ним... Да не в этом
дело! Странно получается: молчал, молчал, а потом сорвался!
- Мне удалось докопаться до истины!.. - Она помедлила немного, потом
вдруг спросила: - Вы... что-нибудь знаете о Ларисе Петровой?
- О Ларисе? Я не видел ее, но знаю, что Савелий очень любит ее!
- Я тоже так и подумала... - Адвокат поморщилась: говорить или нет? -
Обманывала она его...
- Как обманывала? - встрепенулся Шалимов.
- Очень просто: была приманкой для Савелия, а жила с другим... Они
сейчас все под следствием! Много чего вскрылось... Мне удалось добиться,
чтобы дело Савелия было пересмотрено... Я уверена, что он будет оправдан!
- А Варламов? Такая фамилия встречалась вам?
- Так вы... - она запнулась, - вы ничего не знаете?
- Что? - Умурзак вскрикнул и поднялся со стула.
- Погиб он... Ведется следствие...
- Его убили! Убили! - Шалимов уронил голову на руку и рухнул на стул.
Татьяна Андреевна налила из графина воды и протянула Шалимову.
- Вам что-нибудь известно?
- Сволочи! Такую войну прошел и выжил... - Зубы стучали о стакан, но
он сумел сделать глоток. - Нашли его?.
- Пока нет...
- Когда это произошло?
- В ноябре, а что?
- А Савку когда взяли?
- В начале октября... Что-то я не улавливаю связи...
- Бардам приходил ко мне в больницу в конце сентября... Нет, в начале
сентября... Я позвонил Савке... - Он наморщил лоб, вспоминая. - Вспомнил!
В субботу и тоже в начале октября... Артемьевич дежурил, главврач, и
разрешил...
Татьяна Андреевна неожиданно полезла в стол и достала старый
календарь за восемьдесят девятый год:
- Дело в том, что суббота - 7 октября!
- Точно, седьмого я и звонил, сестра еще с праздником поздравила...
Но...
- Седьмого октября Говорков и был задержан...
- Слушай, адвокат. - Шалимов достал пачку денег и положил перед ней.
- Здесь две тысячи рублей! Мало, я сказал, еще будут! Но ты должна взять
на себя и дело Варламова! Понимаешь? Связаны они между собой! Связаны
одной веревкой!..
- Ты деньги-то возьми, нужны будут, скажу... Почему ты сразу решил,
что Варламова убили?
- В то посещение... в последний раз, в больнице... он был какой-то
странный - на себя непохожий, словно предчувствовал... Я пытался добиться,
от него, узнать, что произошло, поен отшучивался... Да шутки были очень
мрачные... А мне только операцию сделали, видно, жалел меня, не стал
говорить о неприятностях... А на прощание сказал одну фразу: "Попробую
один... Если что, то запомни одну фамилию: Курахин... Нет! Нет! Я ничего
тебе не говорил! Забудь! Извини, дружан..." Он даже побледнел, и мне
показалось, что он чего-то боится... Если бы вы его знали, то поняли: не
мог наш сержант бояться! Не мог! А тут...
- Минуту! - воскликнула вдруг Татьяна Андреевна. - Как, вы сказали,
фамилия?
- Чья?
- Которую назвал Варламов!
- Курахин...
- Интересно! Очень интересно!.. Фамилия Курахин встречалась в деле
Савелия...
УГРЮМОМУ ВСЕ ХУЖЕ
Угрюмому становилось все хуже и хуже: он уже висел на плече Савелия.
Шли они медленно, часто останавливаясь, чтобы перевести дух. Савелий тоже
тяжело дышал, пот заливал глаза, но он упрямо шел вперед, а чтобы как-то
отвлечься, начал считать шаги... В горле пересохло, но они отошли далеко
от реки, а то, что осталось в пакете, Савелий сохранял для Федора, который
машинально переставлял ноги, глаза его были закрыты, обкусанные губы
кровоточили...
- Зачем - мы пошли этой дорогой?.. Здесь же... огонь! - бормотал он,
с трудом ворочая языком. - Мы его... Рим здесь! Сгорим!.. Не могу больше!
Жжет тело! Горячо мне! Горячо! - У него явно начался бред.
- Потерпи, братишка, потерпи... - устало шептал Савелий. - Когда же
появится эта чертова поляна. Он выругался с досады. - Все! Надо отдохнуть
малость... не один я... хоть бы дождичек пошел! Небольшой пусть...
Савелий выбрал место поудобнее, где трава была погуще, осторожно
опустил раненого и вытащил пакет с остатками воды. Дав пару глотков
Федору, он тщательно завязал пакет, сунул в кармана и упал рядом...
ЛАРИСА И АДВОКАТ
Татьяна Андреевна сидела в комнате Бутырской тюрьмы, где проводились
встречи арестованных, ожидающих суда, с адвокатами, следователями.
- Можно ввести? - спросил прапорщик.
- Да, пожалуйста...
Через минуту в кабинет ввели Ларису. Она выглядела уверенной, даже
нагловатой.
- Я вас внимательно слушаю! - с усмешкой сказала она, усаживаясь
перед столом на прикрепленный к полу стул.
- Я являюсь адвокатом Савелия Говоркова, - спокойно отрекомендовалась
Татьяна-Андреевна.
- То-то смотрю, что где-то вас видела... Но я не понимаю...
- Да, на суде... - прервала она Ларису. - Я пришла к вам, чтобы
выяснить некоторые подробности...
- Слушаю вас, Татьяна Андреевна, так, кажется?
- У вас отличная память! Тем легче будет разговаривать. - Она немного
помедлила, раздумывая, с чего лучше начать. - На судебном заседании,
Лариса Сергеевна, вы сказали, что Савелия почти не знаете и к его делам не
имеете никакого отношения, так?
- Тогда это было в его интересах! - выходя-то себя, несколько
истерично воскликнула Лариса.
- А сейчас?
- Что вы хотите от меня? Что?
- Вы давно знаете Варламова?
- А при чем здесь Варламов? - удивилась она.
- Вы не ответили...
- Года полтора, а что?
- Вы давно видели его в последний раз?
- Точно не помню... В октябре, кажется, и что? Татьяна Андреевна с
трудом сдержала волнение: в октябре, то есть незадолго до его гибели...
- А где вы его видели? - без эмоций спросила она.
- Вроде... у.... - Она запнулась и добавила: - У бывшего
кооператива...
- А не у Атака?
- Может, и у Алика...
Сбитая с толку спокойным голосом Татьяны Андреевны, Лариса, однако,
интуитивно почувствовала какую-то опасность для себя.
- А почему вы о нем спрашиваете?
- А Курахина вы давно знаете? - не обращая внимания на вопрос, быстро
спросила Татьяна Андреевна, пристально глядя на подследственную.
- Курахина? - Лариса мгновенно побледнела и крепко сжала руками
сиденье стула, словно сдерживая себя от какого-то необдуманного поступка,
вдруг она вскрикнула: - Чего вам нужно? Почему я должна отвечать вам на
ваши дурацкие вопросы? Оставьте меня! Я уже все сказала следователю!
- А вам известно, что Варламов убит? - не обращая внимания на ее
истерику, бросила Татьяна Андреевна.
- Что-о-о?.. - Лариса сразу обмякла и некоторое время молчала,
уставясь в одну точку.
- Воды вам дать?
Лариса испуганно вскочила, бросилась к дверям и начала тарабанить в
них.
- Отведите меня в камеру! Отведите меня! Слышите, в камеру!
Коротенький халатик приподнялся, обнажая красивые ноги, но она, не
обращая внимания, продолжала колотить до тех пор, пока дверь не
распахнулась.
- В чем дело? Почему хулиганишь? - строго спросил старший сержант.
- Уведите меня! - поникшим голосом проговорила Лариса и неожиданно
заплакала.
ТРАГИЧЕСКАЯ ОШИБКА
...После небольшого отдыха Савелий поднял бесчувственное тело Федора
и потащил дальше. Неожиданно впереди он заметал просвет и, подойдя ближе,
рассмотрел огромное поле, усеянное тысячами гладких валунов, словно
специально кем-то рассыпанных. Облегченно опустив раненого на траву, он
сел рядом и долго сидел, опершись спиной о дерево.
Тайга словно вымерла, и в этой тишине ощущалось что-то зловещее.
Казалось, что сама природа притаилась, затихла перед броском.
Савелий упал на землю грудью, как бы пытаясь вобрать в себя силу
матушки-земли. Он очнулся, услышав, странный шум в звенящей тишине.
Приподняв голову, понял, что Федор снова начал бредить. Савелий тряхнул
головой и попытался встать на ноги, но тело, не желая слушаться, упрямо
тянуло к земле.
- Врешь! - пересохшим горлом выкрикнул он и резко вскинул свое тело
на ноги. Тщательно осмотрел карманы: пусто. Значит, из запасов осталось
то, что в пакете: четыре с половиной сухаря и один запеченный рак. Сухари
в НЗ, на крайний случай... Разломив комок глины, он поделил рака на две
части и меньшую стал медленно жевать, стараясь продлить удовольствие. Он
перемалывал даже косточки. Конечно, он не насытился, но даже эта малость
несколько взбодрила, в ногах появилась уверенность. Несколькими пощечинами
Савелий привел Федора в чувство.
- Где мы?
- У Каменистой поляны...
- Господи! Как же тебе удалось столько протащить меня? - растерянно
прошептал Угрюмый, с трудом выдавливая слова.
- Ты помолчи, побереги силы... Вот поешь оставшийся деликатес! -
Отламывая кусочки, Савелий стал засовывать их в рот Федору. Неожиданно тот
заплакал.
- Савва, никогда... никогда, слышь, не забуду этого... если жив
останусь... И это... учти, если что... карта - твоя! Понял? - Он замолчал
и вдруг закричал: - Смотри! Смотри! Крадется! Осторожно, Бешеный!.. Ты,
сучка! Убери перо, падаль! Убери, Тихоня!.. Не боюсь тебя! Не боюсь!.. Всю
жизнь сломал, паскуда!..
Савелий смотрел на него, в волнении сжимая кулаки.
- Надо идти! - выдохнул он. - Возможно, в реку уткнемся... Вода
поможет тебе, Федор...
Склонившись над раненым, чтобы поднять его, Савелий ощутил какое-то
зловоние, запах гнили.
- Господи! Да что же это такое?! Человек же помирает! - закричал он в
отчаянии. Затем торопливо закинул его руки себе на плечи и, как ему
показалось, быстро потащил вперед, повторяя про себя, а потом и вслух
маршрут, указанный Федором: - До Каменистой поляны... потом налево! До
Каменистой и налево... До Каменистой и... налево... - Неожиданно для себя,
совершенно выбитый из колеи состоянием Федора, Савелий повернул НАПРАВО...
ФОТОУВЛЕЧЕНИЕ
- Скажи, Савушка, ты любишь меня? - спросила Лариса, когда Савелий,
почувствовав ее взгляд, оторвался от какого-то американского боевика,
который они смотрели по видику.
В распахнутое окно врывался шум городских улиц. С пятнадцатого этажа
открывалась удивительная панорама. Белая аккуратная церквушка, некогда
самое высокое строение в бывшей деревне, чудом уцелевшая от разрушений
временем и человеком, сиротливо затерялась среди однообразных высотных
башен столицы.
Совсем рядом раскинулся парк, которому, казалось, не было конца края.
Буквально рядом с домом, переливаясь на солнце яркими цветами радуги,
притаилось небольшое озерко. Казалось, оттолкнись посильнее от
подоконника, взмахни руками, как птица крыльями, и попадешь прямо в его
середину.
Долго смотрел Савелий на Ларису. Взгляд его был серьезен и печален,
это настолько взволновало девушку, что она захотела что-то добавить, но он
вдруг обхватил ее своими сильными руками и крепко прижал к груди.
- Я так люблю тебя, что... мне иногда страшно становится! - горячо
воскликнул он. - Скажи: прыгни из окна! Не задумываясь - прыгну!
- Эх, милый! Все так, говорят - для красного словца, а дойдет до дела
- в кусты!
- Зачем ты так? - обиделся Савелий. - За всех не могу сказать, но за
себя... Я тебя никогда, слышишь, никогда не предам! Никогда! - Его глаза
взволнованно блестели, а в голосе слышалась такая нежность, что Лариса
бросилась ему на шею.
- Милый! Милый мой! Не знаю почему, но я верю тебе! Савелий ласково
провел по ее груди.
- Как не хочется уходить от тебя - томно проговорила она. - А нужно
на работу идти: дела есть...
- Успеешь - прошептал он и прижал ее хрупкую фигурку к себе.
Утомленная его ласками, Лариса задремала. Савелий не спал, с
нежностью разглядывая женщину, которую любил больше всего на свете.
Небольшой ветерок всколыхнул тяжелые шторы на окне. Расшитые
красочными драконами, они встрепенулись как живые, пропуская настырный
ветер в комнату, и нехотя вернулись на свое место. Яркое солнце,
пробиваясь в щель между двумя половинками, скользнуло по книжным полкам и
медленно подкрадывалось к кушетке.
Савелий осторожно поднялся а выскользнул в небольшой холл между
коридором и кухней, где стоял стенной шкаф. Достав фотоаппарат, взвел
затвор и навел из-за косяка объектив на спящую Ларису.
- Ларчик! Уже десятый час! - крикнул он.
- Слышу! - Она сладко потянулась и решительно отбросила простыню в
сторону. Не вставая, начала поднимать и опускать ноги. Длинные и стройные,
они легко взлетали вверх. Несколько раз Савелий щелкнул аппаратом.
- Ну вот, теперь и спортивный момент из жизни Ларисы Петровой
увековечен! - улыбнулся он.
- Как тебе не стыдно? - Она капризно надула губы. - Хотя бы
предупреждал.
- Что естественно, то прекрасно! Я же говорил, что хочу увековечить
наше счастье! - Положив камеру на стол, он подошел и обнял Ларису.
- А если кто-нибудь увидит эти снимки?
- Ты что? Кто их может увидеть? Они только для служебного
пользования!.. Что это тебе взбрело в голову?
- А если с тобой или со мной что случится?
- Да что может с нами случиться?
- Мало ли... - пожала плечами Лариса и стала нервно одеваться.
- Успокойся, родная. - Он чмокнул ее в нос. - Торжественно клянусь! -
поднял два пальца вверх. - Если со мной или стебай что-нибудь случится, то
они будут уничтожены!
- Хорошо! - улыбнулась она. - Но если твои негативы попадутся мне на
глаза, то они будут уничтожены гораздо раньше!.. Ясно? Все, побежала на
работу! - Она поцеловала его на прощание и ушла.
Савелий смотрел ей вслед пне понимал: почему Лариса так волнуется и
нервничает, когда он снимает ее? Словно боится чего-то... Неужели не верит
ему? Абсурд какой-то! Он столько труда вложил в эти снимки! На какие
выдумки шел, чтобы подловить удачный момент, выбрать удачный ракурс?! Надо
действительно спрятать негатив куда подальше, а то с нее станет: возьмет и
перервет. Он вытащил небольшую коробку с негативами и стал внимательно
рассматривать их, откладывая некоторые в сторону...
ЗАБЛУДИЛИСЬ
Медленно, но уверенно зачинался рассвет, а долгожданной реки все не
было видно. - Савелий уже не помнил, сколько они прошли. С трудом
переставляя ноги, он упрямо тащил товарища на спине. Федор ни разу не
приходил в сознание.
От солнечных ожогов у Савелия по всему телу вздулись водяные пузыри,
которые лопались и нестерпимо зудели. Потрескавшиеся губы кровоточили,
вызывая дополнительные мучения. Неожиданно, скользнув по влажному мху,
Савелий оступился, не смог удержать равновесие и вместе с Федором скатился
по отлогому склону в какую-то расщелину. То ли камень встретился на пути,
то ли пенек; ударившись о него головой, Савелий потерял сознание, а
очнулся, когда солнце поднялось уже высоко. Голова сильно болела, во рту
ощущался кисловатый привкус ("Сотрясение", - промелькнуло у него).
Поднявшись, он пошатнулся, схватился за ближайшее дерево, но тут же забыл
про свои болячки: Федора рядом не было.
- Федор! - негромко позвал он. В ответ - тишина...
- Федор! - закричал он во все горло.
"...едо-о-о-о-р... о-о-о-р..." - ответило лесное эхо. Ломая ногти, он
стал карабкаться на верх расщелины и метрах в десяти увидел неподвижное
тело товарища.
Бросившись к нему, он обрадовано затряс Угрюмого за плечи:
- Федор, братишка, очнись! Но тот не подавал никаких признаков жизни.
Чуть не плача, Савелий приложил ухо к его груди.
Тук... тук... тук! - еле слышно стучало его сердце, словно не желая
сдаваться.
- Все будет хорошо, братишка! Ты слышишь меня? Все будет отлично.
Сейчас я покормлю тебя, и тебе - сразу станет лучше! Ты поправишься, вот
увидишь, поправишься и сможешь увидеть свою мать. Ты же сам говорил, что
лет пятнадцать не видел ее! Неужели ты так просто сдашься? - Савелий
говорил и говорил, укрепляя этими словами скорее себя: раненый все равно
не слышал его. - Ты сильный, братишка! Ну, очнись! Верь, мы пробьемся! Ну,
Федор!..
Суетливо развернув пакет, вытащил сухарь и, отламывая маленькие
кусочки, стал засовывать в рот Федору, но они вываливались назад.
- Ешь, братишка, ешь! Хоть кусочек! Иначе не выдюжишь... Может, воды?
- Сунув руку в карман, он вытащил пакет и стукнул кулаком по земле: от
падения тот лопнул, и последние капли вылились, чуть замочив куртку. -
- Что же делать? Боже мой, что делать? Что? Несколько минут сидел он
на земле, покачиваясь из Стороны в сторону. Потом откинулся на спину и
взглянул на небо. Оно было синее-синее, похожее на бескрайнее море. Как ни
странно, это придало ему силы, и он уверенно поднялся на ноги. Прошел в
одну сторону, в другую, внимательно всматриваясь в окружающие растения.
Жаль, что сейчас не весна!.. Березовый сок! Что может быть лучше и
питательнее в лесу? А сейчас, в конце лета, попробуй найди что-нибудь?! И
вдруг Савелий замер от неожиданности: не галлюцинация ли? В нескольких
шагах от себя он заметил растение, напоминающее гигантский плющ, а точнее,
гигантскую лозу винограда! Толстый лианистый ствол этого растения
причудливо извивался по мощному стволу дуба. Однако не это привлекло его
внимание: плоды! Красные крупные ягоды!!! Они довольно часто облепили
ствол дуба - и напоминали гроздья, винограда, только ягод поменьше, зато
они были гораздо крупнее виноградин.
Обрадовавшись, словно ребенок, Савелий подскочил к дубу и ласково
погладил его по стволу, как бы благодаря за этот неожиданный подарок. Сняв
куртку и расстелив ее на земле, он начал быстро срывать гроздья странного
растения. Их было много, и Савелий без особого труда набрал столько, что с
трудом донес до раненого. А какой удивительный запах исходил от этих ягод.
Его руки сразу пропитались их запахом, который показался ему знакомым. Ну
конечно, лимон! Лимонный запах! Как он сразу не догадался? Савелий
настолько отвык от вольных запахов, что не вдруг вспомнил его. Интересно,
каким вкусом обладают эти ягоды? Он сознательно оттягивал момент
дегустации, стоически сопротивляясь искушению набить ими свой рот: очень
не хотелось разочарований - вдруг окажутся горькими или ядовитыми? - нет,
не могут плоды с таким приятным запахом оказаться ядовитыми!..
Опустившись рядом с Федором, лежащим в беспамятстве, Савелий взял
одну ягоду, неторопливо сунул в рот и... сразу же захватил целую
пригоршню: ягоды были кисловатыми, но очень приятными на вкус. С
непривычки он морщился, но вскоре и это прошло...
Насытившись так, что раздуло животной решил пока не беспокоить
Угрюмого и блаженно прикрыл глаза: хорошо-то как! Как все-таки мало нужно
человеку, чтобы он почувствовал себя счастливым, хоть на мгновение!
Казалось, нет сил, с ног валится от усталости, все вокруг не в радость...
Но стоило набрести на это удивительное растение, набить ягодами желудок, и
мир вокруг преобразился: проявились краски, которых не замечал, красивые
звуки, которых ранее не слышал, наполнили лес... Но главное, прибавились
силы...
Удивительные ягоды! Федору должно быть легче от них... Набрав горсть
ягод, он начал выжимать живительный сок прямо ему в рот. Сначала - никакой
реакции, но вот, сделав глоток, он закашлялся и открыл глаза. Несколько
минут смотрел на Савелия, пытаясь понять, где он находится, потом
прошептал:
- Где... Почему ты здесь? Где Тихоня? Где вагоны? Вместе с вопросами
к нему постепенно возвращалось и сознание: глаза стали осмысленными. - Где
мы, Савелий?
- Шел, как ты мне и говорил, но... - Савелий пожал плечами и снова
принялся выжимать ему сок. Сделав глоток, другой, Федор отстранил ему руку
и сам стал брать ягоды и забивать ими рот, - с трудом успевая глотать.
- Что это за ягоды?
- Не знаю, очень здорово восстанавливают силы... Жаль, что только
одно нашел: вырвалось из земли, словно специально, чтобы нас спасти...
Заблудились мы...
- Неужели эта сучка наколол нас?.. - Оставив ягоды, Федор вытащил
карту и забормотал: - По берегу... до валуна... потом, направо... до
Каменистой поляны... - Говорить было трудно и он делал паузы. - От
поляны... до упора... налево... в реку...
Савелий мысленно следил за маршрутом, которым шел, и вдруг стукнул
себя по лбу.
- Налево! Налево, дубина! Идиот! - закричал он. - На-ле-во! А я
повернул направо! - Он едва не заплакал от огорчения. - Километров десять
напрасно протопали! Впустую! Целую ночь потеряли.
Савелий обречено опустился на корточки: отличного настроения как не
бывало.
- Не пе...реживай! С кем не... бывает! - Федор хотел махнуть рукой,
но бессильно опустил ее на землю.
- На, поешь! - Савелий протянул ему сухарь.
- Не хо...чется, сам ешь!
- Я уже перекусил, - попытался обмануть его Савелий. - Рака,
полсухаря... Ешь, не смотри на меня. - Он бросил в рот несколько ягод.
- Ты арапа мне не заправляй... ду...маешь, ноль боль...ной, то и
па...мяти нет? Ра...ков мы давно схапали! - Федор укоризненно взглянул на
него. - Ешь при мне или... я объявлю го...ло...довку. - Он улыбнулся через
силу.
- Хорошо! - Савелий разломил сухарь и протянул половину Федору. -
Давай вместе...
Они стали медленно жевать, смакуя каждый кусочек. Ели молча, думая
каждый о своем. Наконец, разделавшись с сухарем, Савелий спросил:
- Что делать-то будем?
- Днем ид...ти опас...но: общую об...лаву с не...делю не
сни...мают... Мо...жет, и вертолет... - Он замолчал, отдыхая. - Давай
бли...же к ве...черу: шан...сов боль...ше не напо...роться...
- Может, перевязать поповой?
- Бесполезно... Луч...ше бин...ты смочи: жжет... очень!
- А лекарства там есть, в тайниках...
- йод, бин...ты... спирт... У-у, хоро...шо! - блаженно проговорил он,
когда Савелий начал выжимать сок на бинты... Сняв куртку, он подложил ее
под голову Федора.
- Спасибо, братишка! - пробормотал тот и закрыл глаза...
Савелий устроился рядом и тяжело вздохнул: чувство голода
обострилось, и после ягод есть захотелось сильнее... Даже стало
подташнивать, снова закружилась голова... Он попытался уснуть...
ЧЕРНЫЙ "ДИПЛОМАТ"
- Сегодня вы вернулись из Ленинграда и привезли оттуда этот черный
"дипломат"?! Не так ли? - Капитан милиции нагло смотрел на него. Рядом
стоял пожилой мужчина в штатском.
- Я должен отвечать на ваши вопросы и не задавать свои?
- Точно!
- Да, приехал, но этот черный "дипломат" остался после тех людей,
которых я подвозил по пути...
- Очень интересно! Сейчас придумал или заранее заготовил эту версию?
- В таком тоне я разговаривать не желаю!
- Ах вот как? - усмехался тот посмотрел на мужчину в штатском,
который недовольно поморщился и сделал какой-то знак.
- Да, так! - ухмыльнулся Савелий и уверенно добавил: - Пока не
объясните, в чем дело и по какому праву вы задаете мне вопросы, а также,
по какому праву находитесь в моей квартире, - я с вами разговаривать не
буду! Ясно? У вас должен быть какой-нибудь документ на все это!
- Вот в этом вы правы! - ухмыльнулся капитан и повернулся к одному из
молодых парней. - Кривошеев, пригласите сюда понятых!
- Зачем это? - удивился Савелий.
- Чтобы вы потом не сказали, что эти деньги мы подложили вам в
"дипломат", или вдруг откажетесь, что они были там! - пояснил капитан,
закрывая "дипломат" и ставя его в шкаф.
- И не собираюсь. Сам хотел сдать в органы...
- Все так говорят...
В это время в квартиру в сопровождении Кривошеева вошли несколько
растерянные пожилые женщины-близнецы: соседки по лестничной, площадке, с
которыми Савелий постоянно здоровался. Он и сейчас вежливо ответил на их
приветствие,
- Простите, в чем будет заключаться наша миссия? - спросила одна из
них.
- Вам нужно будет смотреть, а потом письменно подтвердить все то, что
увидите собственными глазами, - спокойно разъяснил мужчина в штатском.
Они многозначительно переглянулись и хором ответили:
- Хорошо!
- Где черный "дипломат", который вы привезли из Ленинграда? - спросил
капитан.
- Во-первых, не из Ленинграда, а оставленный по пути теми, кого я
подвозил, во-вторых, вы сами знаете, где он сейчас стоит.
Капитан сделал вид, что ищет, потом заглянул в шкаф и вытащил оттуда
"дипломат".
- Вы можете назвать код замка? - спросил он Савелия.
- Что вы, откуда? - хмыкнул Савелий: все это напоминало ему какие-то
игры.
- Кривошеев, займись! -
Тот подошел к "дипломату", открыл свой чемоданчик и вытащил из него
мощную лупу с подсветом, какие-то инструменты...
Сестры-соседки с интересом следили за происходящим. Неожиданно
Савелию стало тревожно.
- К чему эта вся комедия? - спросил он капитана.
- За свои поступки нужно отвечать? - хмуро бросил тот.
Наконец Кривошеев открыл "дипломат" и предложил сестрам-понятым
подойти ближе и взглянуть на пачки долларов...
РАССКАЗ ФЕДОРА
Савелий спал крепко и не слышал, как зашевелился Федор, как после
некоторых усилий он смог сесть и облокотиться о ствол березы. Не видел
Савелий и его глаз, вдруг наполнившихся нежностью, когда маленькая
пичужка, прыгая на тонюсеньких ножках, остановилась совсем близко и,
склонив голову набок, с любопытством рассматривала Федора.
Подхватив какое-то насекомое, неосторожно оказавшееся рядом, она
стремительно взмыла в небо.
Неожиданно раздавшийся громкий треск ветвей заставил Федора
вздрогнуть и обернуться на шум. Тревога на его лице сменилась восхищенной
улыбкой: метрах в десяти стоял огромный, горбоносый и долговязый,
казавшийся неуклюжим, таежный исполин - лось! На его лбу еле заметно
пробивались будущие рога, которые обязательно вырастут к зиме...
Лось стоял без всякой опаски и спокойно смотрел на Федора. Пожалуй,
он не менее Угрюмого удивился неожиданной встрече: а вдруг этот двуногий
пришелец захочет оспаривать его право на территорию? Потом лось величаво
повернул голову и медленно удалился, царственно переступая длинными
ногами.
Долго и неподвижно сидел Федор, глядя вслед таежное красавцу. Потом
задумчиво стал рыться в карманах, вытащив небольшой огрызок карандаша и
достав карту-самоделку, что-то нацарапал на обороте. Тщательно сложив ее
вместе с карандашом, он с трудом перетащил свое непослушное тело к
Савелию.
Ну почему этот парень не встретился на его пути раньше? Ведь вся
жизнь могла повернуться совсем по-другому! Ну кто он ему? Никто! Просто
знакомый!.. Да и знакомство-то странное... Ему бы бросить его где, а он
тащит! Да еще и отдает большую часть их скудных запасов! Федор это сразу
заметил. Но почему он так старается? Почему?.. Может, страшно остаться
одному? Непохоже... А будь он на месте Савелия, стал бы мучиться и
возиться с ним? Скорее всего, нет! За всю свою жизнь Федор привык к тому,
что каждый заботится прежде о своей шкуре, думает о себе, о своей жизни!
Давно уже привык, что никому нет дела до него! Никому он не нужен. Никому?
А матери?! Матери...
Подумав о своей матери, Федор до боли стиснула зубы, а на глазах
навернулись слезы: до чего хочется хотя бы одним глазком увидеть ее,
прижаться к мозолистым рукам, на коленях вымолить у нее прощение. Сколько
слез пролила она, сколько мук вытерпела из-за него! Сколько лет не мог он
от стыда показаться ей на глаза... Не только показаться, ему даже стыдно
было дать о себе весточку! Единственно, на что хватало его: в редкие дни
свободы посылать ей денежные переводы, часто очень большие - в зависимости
от "удачи"... И все-таки несколько лет назад он пересилил себя и навещал
мать. И что же? Со слезами на глазах она умоляла вместо денег хоть на
сутки появляться самому. И он обещал...
Бедная мама. Единственное, что осталось у него в жизни! Единственный
близкий человек! Отец умер вскоре после войны: спился, не выдержав
"мирных" испытаний! Больше никаких родственников не было: только мать!..
Тяжело вздохнув, Федор посмотрел на спящего Савелия и сунул ему в
карман сложенную карту-самоделку. Тот сразу приоткрыл глаза.
- Чутко спишь! - улыбнулся Федор. Савелий удивленно взглянул на него:
Федор говорил чисто, почти без усилий, и только затрудненное дыхание в
ввалившиеся глаза выдавали его состояние.
- Я тебе карту в карман сунул... - Савелий хотел возразить, но тот
перебил. - На обратной стороне адрес матери написал... Если... навести ее,
когда сможешь... и скажи... Нет! Ничего говорить не надо: просто передай
ей мое последнее "прости"...
- Ну что ты, ей-богу?! Сам все и скажешь!
- Обещай! - упрямо попросил Федор.
- Ну... хорошо! - пожал плечами Савелий. - Но я же вижу: тебе явно
лучше!
- Не надо, Савка! - тяжело вздохнув, отмахнулся Федор и вдруг
улыбнулся. - Знаешь, никогда не видел лося, а тут он сам приходил...
Огромный такой и близко-близко так!.. Вон там стоял!
Савелий нахмурился в недоверчиво посмотрел на Федора: неужели снова
бред?
- Да нет, не гоню я! - грустно усмехнулся Федор, - Точно! Вон там
стоял... Можешь пойти и про- верить: наверняка следы остались! Этакий
красавец! Жаль только, рогов не было... - Если рогов не видел, то, верно,
и вправду приходил: в это время у лосей рогов не бывает - только к зиме
отрастают! - успокоился Савелий. - Откуда знаешь? - Не помню... Читал
где-то... Неожиданно Угрюмый громко, неестественно, с каким-то надрывом
расхохотался.
- Это надо же, какую подлянку жизнь мне подстроила?! Только-только
начал соображать что-то и... помирать! - Он до крови прикусил губу и
застонал. - За грехи! За прошлые грехи, видно, плата! Точно, за них! И
веришь, братан, ни о чем не жалею! Слышишь, ни о чем! Значит, поделом мне!
А вот за тебя и подумать страшно: как ты один-то?
- Во-первых, не один, а с тобой! - зло бросил Савелий.
- Нет, братишка, со мною все кончено, и ты это знаешь не хуже меня -
обречено и совершенно спокойно Федор махнул рукой. - И все-таки я
благодарен тебе! Ты пацан что радо! Все нутро мое перевернул! Понимаешь?
Об одном тебя прошу: не держана людей зла! Они, если подумать, в своей
основе хорошие и добрые!
- Хорошие?! Добрые?! - обозлился Савелий. - Не заметил что-то! Добрые
и хорошие! - ехидно повторил он. - Лично я хочу, чтобы эти добрые и
хорошие оставили меня в покое! Слышишь, и покое!.. Вернее, хотел? А сейчас
сам хочу добраться до этих "добрых и хороших"... Может, ты думаешь, что я
тогда испугался финки, хоть и стреляющей, твоего Тихони? Нет, дорогой
Федор! - Он вдруг вскочил, подошел к невысокой молодой березке, замер на
мгновение в полуметре и, резко выбросив правую руку вперед, ударил ребром
ладони по ней. Словно перерубленная, осела береза на землю...
Изумленный Федор с трудом дотянулся до упавшей части и внимательно
посмотрел на переломленное место.
- Могу себе представить ручоночку Тихони после твоего удара!.. Но я
тебя не понимаю, зачем ты-то в побег пошел?
- Не понимаешь? - Савелий вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и
осторожно развернул его. - Вот, смотри, что они сделали с моим другом!
Увидав такое изуверство, Федор поморщился.
- Кто его так?
- Кто? Такие же хорошие и добрые, как Тихоня! Суки! Этот парень шесть
лет в Афганистане провоевал! Надежный был и никогда не прятался за чужие
спины! А они его... - Савелий несколько раз стукнул кулаком по стволу
сосны. - Мне бы только добраться до них: зубами глотки перерву!
- Помнишь, я тебе намекал, что ты должен быть осторожнее с Тихоней?
Так вот, он тебя и должен был убрать... Перед побегом...
- Он? Но почему...
- Поручил мне найти тебя, а я не стал искать... А в вагоне я его
уговорил отложить до свободы...
- Так он из той же группы? - задумчиво прошептал Савелий.
- Нет, он не из той группы! - уверенно возразил тот.
- Откуда ты знаешь, что я имею в виду?
- Догадался... Ты же о Воланде говоришь?
- Ты его знаешь? - удивился Савелий: воистину мир очень мал.
- Видел один раз... Года три назад мы с Тихоней Москву навестили, и
после одного шухера пришлось когти рвать... Вот и сделал нам крышу этот
самый Воланд... Я и не думал тогда, что пути пересекутся: он же из
деловых...
- Но откуда тебе стало известно о Тихоне?
- Перед побегом рассказал, что нагрузили его тобой...
- А где он вас прятал? Помнишь?
- Прятал? Нет, прятал он нас не у себя: у фраера одного, на даче...
Но я знаю, как на него выйти. - Федор стиснул скулы: снова пронзила боль.
- Жаль, не смогу поучаствовать с тобой, я бы хотел прикрывать тебя с тылу!
Савелий напряженно смотрел ему в глаза, ожидая самого главного
продолжения.
- Этот паук очень любит свою внучку и часто бывает у нее: это я точно
знаю, от этого фраера, у которого мы жили.
- Ну? - нетерпеливо буркнул Савелий.
- Чего не знаю, того не знаю, но... каждый выходной он ее навещает...
При желании вычислить можно...
- Вычислю! - зло бросил Савелий. - Ненавижу!
- А я понял, Савелий... - тихо сказал он. - Трудно тебе будет! Ох,
трудно! Тобой руководит сейчас только злость и месть, а они плохие
советчики! По себе знаю! Подумай, стоит ли тебе жизнь свою менять? Ведь
друга-то не вернешь!..
- Оставить вое? Ну уж нет! Я хочу взглянуть ему в глаза, когда он
будет испытывать то же самое, что испытывал Бардам! Я хочу, чтобы он
кровью штаны обмочил вместо мочи! Оставить их в покое? Да я жить не смогу
после этого, неужели ты не понимаешь?
- Я-то тебя понимаю... Понимаю и другое: ты-то помог мне ощутить мир
по-другому! Значатся тебе нужен тот, кто поможет тебе... Это как цепочка
доброты, которая не должна прерываться! Понимаешь, о чем я? Внутри каждого
человека сокрыто доброе...
- И в Тихоне? - хмыкнул Савелий.
- И в нем! - убежденно воскликнул Федор и закашлялся. - Просто ему не
повезло, что не встретил такого, как ты...
СУД
Зал судебных заседаний был совсем пустой, если не считать нескольких
старушек, с любопытством поглядывающих на Савелия Говоркова, безразлично
уставившегося прямо перед собой. Он сидел за барьером на скамье
подсудимых, и два милиционера стояли по бокам, охраняя его.
Савелий провел по гладкостриженой голове и взглянул на прокурора. Он
был, молод, годно, совсем недавно окончил институт. Несколько раз
многозначительно записывал что-то себе в блокнот.
Перед судьей и заседателями стоял Алик. Он был одет в безукоризненно
отутюженный костюм-тройку и совершенно спокойно отвечал на вопросы судьи.
- Значит, вы, как непосредственный начальник подсудимого Говоркова
Савелия Кузьмича, характеризуете его как добросовестного а безотказного
работника? Так можно сформулировать ваш ответ, свидетель Пургалин?
- Да, точно так... Там, в характеристике, все сказано! Хотелось бы
только одно уточнение... Говорков работает у нас несколько дней, и более
объективную характеристику дать ему невозможно.
- Хорошо, защита имеет вопросы к свидетелю?
- Да... - Татьяна Андреевна встала. - Скажите, свидетель, по каким
критериям ВЦ приняли И себе на работу Говоркова?
- Он отличный водитель, прекрасно разбирается в машине и как механик,
в чем можно было убедиться, когда ему было поручено переставить двигатель
на машине, а кроме того, он воевал, и мне хотелось помочь парню.
- А для чего вы посылали Говоркова в Ленинград? С какой целью?
- Наше предприятие имеет партнеров по всей стране, и я не понимаю
смысла вопроса! - чуть волнуясь, заявил Алик.
- А ваше предприятие, как вы выражаетесь, называя свой посреднический
кооператив, имеет дело с валютой?
- Пока нет, - поспешно ответил Алик. - Однако мы ведем переговоры с
зарубежными партнерами... Мае не понятен ваш интерес...
- А я тоже хочу в кооператив уйти! - с вызовом сказала она.
- У вас есть еще вопросы к свидетелю? - поморщился судья.
- Нет, пока нет...
- Вы можете быть свободным, свидетель Пургалип...
- Спасибо! - Алик уселся во втором ряду зала.
- Попрошу пригласить свидетельницу Петрову Ларису Алексеевну! -
обратился судья к молоденькой девушке.
Быстро встав из-за стола, девушка подошла к дверям и громко
выкрикнула:
- Свидетель Петрова! Прошу войти в зал судебных заседаний!
Савелий, сидевший до этого безразлично, только несколько раз
усмехавшийся ответам Алика, при фамилии Ларисы напрягся и с волнением
смотрел на дверь.
Лариса вошла в зал легкой изящной походкой, но Савелий заметил, что
ей эта легкость дается непросто. Виновато взглянув на Савелия, она
остановилась перед судом.
- Вы - Петрова Лариса Алексеевна?
- Да, - ответила она, нервно теребя ручку дамской сумочки.
- Вы приглашены защитой на судебное разбирательств о по делу
Говоркова Савелия Кузьмича, обвиняемого по статье восемьдесят восьмой,
части второй УК РСФСР, в качестве свидетеля... Лариса раздраженно пожала
плечами.
- Прочтите и распишитесь в том, что вы предупреждены об
ответственности за дачу заведомо ложных показаний!
Секретарь суда положила перед ней бумагу, и Лариса, чуть помедлив,
торопливо расписалась, не читая.
Савелий смотрел на нее во все глаза и никак не мог понять: почему
Лариса не смотрит в его сторону?
"Родная! Мы столько не виделись! Что с тобой? Почему ты не поглядишь
на меня? Неужели тебя запугали? Неужели я был прав, когда просил адвоката
вызвать тебя в качестве свидетеля?"
За три дня до суда к нему в Бутырскую тюрьму, или, как официально ее
называют, в следственный изолятор - СИЗО, пришла Татьяна Андреевна...
НЕОЖИДАННАЯ ПРОСЬБА
не пришла, не попыталась передать что-нибудь через адвоката, а если
боялась ей довериться, то могла передать просто передачу? Может, она
уехала и ее нет в Москве? А вдруг она тоже находится под следствием?
Может, раскопали что и против нее? Тогда понятно, почему она не пытается
помочь ему! Не может! Потому и нет ни одной передачи! Как ему сразу не
пришло это в голову? Ведь так все просто!.. Савелий решил проверить свою
догадку.
- Я задумался и не слышал вашего вопроса!
- Я сказала, что через три дня состоится слушание вашего дела, а я до
сих пор ничего не знаю о вас! Ни ваших мотивов, ни вашего участия! Ничего
не знаю! Вы что-то скрываете, а что, не пойму! Или вы боитесь, что я могу
принести вам вред? Почему вы не хотите довериться мне? Как ваш адвокат, я
ничего не использую против вас! Неужели непонятно?
- За себя я не боюсь! - слишком поспешно возразил он.
- И напрасно! - воскликнула Татьяна Андреевна. - Вы знаете, что вам
грозит свыше десяти лет?
- Информирован... - криво усмехнулся Савелий.
- И вам все равно?!
- Почти, - задумчиво ответил он и решил воспользоваться адвокатом для
проверки своих подозрений. - Скажите, я могу вас попросить вызвать на суд
одного человека?
- В качестве свидетеля?
- Ну... хотя бы. - Савелий нахмурился, ожидая ответа.
- А кто этот человек?
- Какая разница?! Человек, и все! Могу или нет?
- В качестве свидетеля - можете! Кто он?
- Записывайте: Петрова Лариса Алексеевна, а вот адрес и телефон! -
Савелий положил перед адвокатом небольшой клочок бумаги.
- Она может помочь вам?
- Возможно...
- Может, объясните толком? Я же должна подготовиться к встрече с
ней...
- Ни к чему готовиться не нужно!.. - раздраженно возразил Савелий. -
Единственно, что вы должны сделать: пригласить ее в качестве свидетеля...
Может, я сам спрошу то, что нужно? Этого достаточно! Неужели непонятно? -
Он едва не сорвался на крик...
Сделав главное, Савелий с нетерпением ожидал окончания свидания с
адвокатом. Он добился, чего хотел: через три дня будет ясно, что случилось
с Ларисой. Если она будет на суде, то он увидит ее, и все будет хорошо...
А если нет?..
- Скажите, если свидетель не является на суд, то должны быть указаны
причины неявки?.. Ну... оглашены?
- Определенно должны! - недоуменно подтвердила Татьяна Андреевна. - И
все-таки было бы лучше мне знать обо всем заранее... - Она вопросительно
посмотрела на Савелия, но ответа не, дождалась.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СУДА
Сейчас, на судебном заседании, Татьяна Андреевна внимательно
наблюдала и за своим подопечным и за свидетельницей, которую Савелий так
настоял вызвать.
- Вы хорошо знаете подсудимого? - спросил судья Ларису.
Бросив быстрый взгляд в сторону Савелия, Лариса не захотела хоть
как-то отреагировать на его широкую улыбку, и он, наткнувшись на холодный
взгляд любимых глаз, мгновенно сник...
- Хорошо?! - скривила она губы. - Слишком сильно сказано! Мы знакомы
немного... Познакомились на юге, когда я там отдыхала... Потом неожиданно
встретились в Москве: я узнала, что он будет работать в нашем кооперативе.
В принципе я не понимаю, почему меня вызвали в качестве свидетеля?
Савелий смотрел на нее расширенными от удивления глазами и не понимал
услышанного. Почудилось ему, что ли? Или это также нужно для его пользы?
Ведь Лариса не могла произнести эти слова?! Но кто-то же их произнес?
Господи, как он сразу не догадался? Да она ДОЛЖНА так говорить! ДОЛЖНА,
чтобы ни у кого не возникло сомнений в ее искренности! Именно поэтому
Лариса и не стала посылать ему передачу, не попыталась с ним связаться!
Все делается в его же интересах! Всеми силами пытался он убедить себя в
этом, но сомнения грызли и не покидали душу... Да нет же, все правильно:
близкий человек не может быть свидетелем, - и его показания могут быть
взяты под подозрения, он же читал об этом! Что же он так волнуется? Сейчас
все выяснится! Суд же еще не окончен?! Вот сейчас она и расскажет, кому на
самом деле принадлежат эти проклятые деньги!.. Возьми себя в руки,
Савелий!..
Чисто интуитивно он чувствовал, что сейчас решается не только вопрос
о его свободе, речь идет о чем-то большем: о принципах, о чести, о долге,
о любви...
- И что же, вы не знали о том, что обвиняемый Говорков переехал для
проживания в Москву?
- Если откровенно, то он говорил, что собирается переехать в столицу,
но я не ...
