Виктор Доценко. Срок для Бешеного
сторінка №15
...ился? Скажи мне? Яне чувствую за собой никакой вины!.."
И Савелий не выдержал: присел рядом и снова обхватил его морду
руками.
- Пойми, Мишка, так нужно! Мне нужно уйти! Нужно! Ради Вари, ради
себя... Не могу я остаться с ней! Не могу! Не имею права! Не сердись,
дружочек мой!.. Не могу! Неужели непонятно?.. Береги Варю, слышишь?
Береги!.. Все! - Он подтолкнул Мишку к двери. - Домой! - Тот нехотя
подчинился, и Савелий сразу закрыл за ним дверь.
Обиженный пес уселся перед закрытой дверью на задние лапы и не мигая
смотрел на нее. И если бы он мог говорить, то, вполне вероятно, сказал бы
примерно следующее: "Какие же странные и непонятные эти люди: сами создают
себе сложности и сами потом преодолевают их..." Так бы сказал Мишка, если
бы умел говорить, но сейчас, словно почувствовав, что случилось нечто
непоправимое и Савелий ушел навсегда, Мишка неожиданно поднял морду кверху
и негромко, но тоскливо завыл...
САВЕЛИЙ УШЕЛ!
Варвара выплакала обиду, подложила овса лошадям и присела на
скамеечку, поглядывая на дверь, ожидая, что Савелий вот-вот придет за ней.
Она ругала себя за то, что не смогла сдержаться от дурацкого вопроса.
Дура!.. Какая же она дура! У человека, возможно, горе, несчастье, а она с
дурацкими расспросами... Только-только отогреваться начал, а она... И ведь
чувствовала, что у него какая-то тяжесть на душе!.. Она вдруг подумала о
выброшенном нижнем белье Савелия... Что это с ней? Белье, видите ли, ей не
понравилось! Ерунда все это! А документы?.. Нет документов, никуда не
торопится... уехал ненадолго и вернулся! Отсутствие документов
действительно смущало... Может, потерял?.. Или не брал с собой? Зачем они
ему в тайге? Сама-то ходишь с паспортом в тайге?.. С удостоверением, и то
потому, что по должности положено... Настораживает другое: что никуда не
торопится!.. А куда ему торопиться? Детдомовец, родных нет... Как глаза
его заблестели, когда она внесла печенье! Сущий ребенок!..
А как рассказом увлекся?! И поет красиво... Только-только расточки
появились, а она взяла и наступила! И черт ее дернул?! Воистину верно
говорят: "Язык мой - враг мой!"
А работа? Почему он не спешит на работу? Господи, зачем же она играет
с собой с собой в прятки? Давно же догадывается, откуда Савелий пришел! И
что с того? Это что, может остановить ее? Или она не смотрела в его глаза?
Разве ЭТО может поменять отношение к нему? Нет? Нет... Так что же она
Баньку валяет?.. Оправдывается, защищает его, ищет подозрительные
моменты... Кем бы он ни был...
Что-то долго он свой характер выдерживает. Значит, в самом деле
сильно обиделся. Надо пойти и поговорить с ним начистоту! Ведь нравится он
ей! Чего, спрашивается, скрывать? Если есть горе на душе - вместе понесут:
вдвоем легче, чем одному... Да и она ему явно небезразлична. Что-что, а
это-то она точно ощутила!.. Ощутила? А если ошибается, он точно так же мог
к любой прислониться в таких обстоятельствах: выходила, от смерти спасла,
дан женщины давно не было... Тогда как?.. Нет, только не это! Если бы это,
то давно бы уже приставать начал...
Варя вдруг вспомнила, как с трудом отшила Антона: лапать пытался
всякий раз, когда Егора не было... Ведь ему за шестьдесят, а своего шанса
никогда не упустит: после гибели Егора и вообще проходу не давал. Да, а
Савелий все не идет... Надо же, какой упрямый! С характером мужик!.. Егор
тоже не уступал, если знал, что прав. Неожиданно Варе показалось, что
кто-то плачет... или стонет... Она прислушалась... Господи! Это же Мишка
подвывает! И так жалобно, тоскливо, как на похоронах... Точно так же он
выл, когда Егора хоронили... Долго потом стоял этот вой в ушах.
Варя вскочила и бросалась к дому. Казалось, что эти метры она бежала
долго, очень долго... Бежала изо всех сил, хотя прекрасно сознавала, что
может уже не торопиться... Поздно!
- Савелий, - позвала она тихо, неуверенно, не желая верить в то, что
никто не отзовется.
Послышались чьи-то странные шаги, и Варя быстро обернулась - это
цокал своими когтями Мишка. Поджав лохматый хвост, он виновато опустил
голову и старался не смотреть на хозяйку, словно чувствуя, что ей сейчас
не до него... Хотя всем своим видом просил у нее прощения за то, что не
смог удержать Савелия...
Она осмотрелась и неожиданно увидела белый листок бумаги, нелепо
торчащий на праздничном столе. Еще не прочитав послание. Варя уже ЗНАЛА,
что в нем. Она тяжело опустилась на диван и долго не решалась прикоснуться
к этому злополучному письмецу... Наконец все-таки сразу встала, подошла на
ватных ногах к столу... В глаза сразу же бросилось страшное слово...
Страшное потому, что звучало категорично и безнадежно: "...прощайте!"
Прощайте! Это значит, что они больше никогда не увидятся! Господи! Да
что же это такое? Прощайте!!! Гос-по-ди!!! Что же она наделала?! Первым
желанием было броситься за ним вдогонку... вернуть его, попросить
прощения...
Как странно: "прощение" и "прощайте" имеют один и тот же корень. О
чем Это она?.. Он ушел!!! Вот главное! Нужно идти за ним и как можно
быстрее! Он не выдержит, не проживет один в тайге! Он же совершенно не
подготовлен к этой жизни! Только-только на ноги поднялся... Господи, это
же бред! Все бред, что она говорит! Савелий прекрасно проживет в тайге
сколько угодно... Стоп! Он пишет, что в ближайшее время вернет все, что
задолжал... Значит, "прощайте" не в смысле навсегда, а "прощайте" в смысле
"до свидания"?..
Варя почувствовала некоторое облегчение, снова опустилась на диван и
стала машинально гладить Мишку по широкому лбу, успокаивая и отвлекая его
от тоскливого подвывания... Варя вдруг вспомнила о тряпичной карте,
которую видела у Савелия... Как и откуда она у него оказалась? Ведь
недаром она остановила свое внимание на ней? Что-то же напомнил ей этот
рисунок...
УДИВИТЕЛЬНЫЙ ХЛЕБ
До первого тайника, указанного на карте, Савелий добрался к вечеру:
еще было светло... Выполнив незамысловатые отсчеты: десять шагов на север
от сосны с крестом, потом двадцать шагов под сорок пять градусов, - он
стал искать вход и вскоре наткнулся на металлическое кольцо, когда откинул
трухлявое дерево в сторону. Очистив от снега крышку, к которой было
прикреплено кольцо, он не без труда поднял ее и увидел небольшую лесенку,
ведущую вниз. Спустившись по ней, Савелий чиркнул спичкой, осмотрелся и
увидел лампу, название которой сразу же вспомнил - "летучая мышь", точно
такая же зажигалась у них в детском доме, когда по каким-либо причинам
отключался свет...
Бревенчатую комнатку залил яркий свет... Это была своеобразная
землянка метра в четыре длиной и три - шириной. Помещение было утеплено со
всех сторон тщательно обтесанными бревнами, уложенными плотными рядами и
проконопаченными. Наткнуться на него случайно было практически невозможно;
бревенчатый потолок был засыпан землей, на которую выложен дерн. И если бы
Угрюмый не рассказал ему, как отыскать вход, то и карта бы не помогла.
Точно такие же землянки строили себе партизаны во время войны. Умело
сложенная и, как говорится, со всеми удобствами для проживания: просторно,
сухо, тепло и "мухи не кусают"...
Внутри было так чисто и уютно, что казалось, хозяин только что вышел
и вот-вот вернется. Напротив лестницы стоял топчан со спальным мешком.
Слева от него - небольшой столик, прикрепленный к стене, как в поезде. На
нем спиртовка и коробка с сухим спиртом. Там же над столиком в стене были
два встроенных шкафчика: один - с посудой, другой - с запасом
продовольствия, достаточного на добрый месяц нормальной жизни одному
человеку.
В отдельной коробке Савелий нашел и патроны, которые, к его радости к
удивлению, подошли к карабину: одна половина - на птицу, а другая - на
крупного зверя. Все было тщательно и аккуратно уложено, промаслено... В
деревянном полу Савелий обнаружил еще одну крышку, а когда откинул ее, то
увидел небольшой подпол, в котором нашел бутыли с водой, небольшие мешочки
с различными крупами, банки с соленьями, вареньями...
- Солидно упаковался Браконьер! - воскликнул он. - О, даже книги!
Книгам Савелий удивился больше всего. Их было несколько: один -
современных авторов, другие - русских классиков, а одна, покрытая уже
ветхой корочкой, его просто поразила. "Все, что известно современной
медицине о травах лесных". С.-Петербургъ, издание А. С. СУВОРИНА, 1882
год.
Под топчаном Савелий нашел стальную канистру, наполненную керосином.
Ну что ж, довольно неплохо здесь: еды - завались, соли - в достатке,
захочется свежатинкн - карабин имеется... Из муки можно блинов напечь или
оладьев. Жить можно! Он развалился на топчане и увидел еще один шкафчик,
вделанный в стену. Открыв его, Савелий наткнулся на какие-то странные
бруски, непонятно из чего сделанные. По форме и размерам они напоминали
кирпичи зеленовато-серого цвета. Аккуратно уложенные, бруски заполнили всю
нишу-шкаф. Савелий осторожно взял один: поверхность его была бархатистой и
мягкой, словно покрытая толстым слоем паутины. - Да и сам "кирпич" был
очень мягким.
Достав финку, он разрезал его пополам, и мгновенно землянка
наполнилась запахом хлеба? Свежий, мягкий, словно только что испеченный,
но слегка остывший пшеничный хлеб!!! С некоторой опаской Савелий отщипнул,
кусочек мякиша и сунул в рот... Если бы он не знал, что в землянке никого
не было более года, то подумал бы, что хлеб действительно испечен сегодня
утром, в крайнем случае - вчера... А какой вкусный и ароматный! В чем же
секрет? В добавке в тесто или в этом странном обволакивающем материале
сверху? Может, в том и в другом? Да-а-а... Савелий восхищенно вздохнул,
покачал головой: ай да Браконьер! Да его награждать надо. Нобелевскую
премию давать, а не в тюрьму сажать! Сколько же еще тайн сокрыто от
людского ума в природе? Уму непостижимо!..
Ладно, об этом еще, будет время подумать. Устал очень, да и есть
хочется! Перекусить и спать: нужно восстановить силы после перехода.
Интересно, что сейчас делает Варя? Верно, презирает за трусость -
запиской отделался! Нет чтобы поговорить, как сказала бы Марфа
Иннокентьевна, "глядя друг другу в глаза". А он сбежал! Сбежал? Конечно,
сбежал! Как еще можно назвать его уход?.. С другой стороны, разве мог он,
имел право рассказывать ей правду о себе? Этим бы поставил ее если не под
удар, то в щекотливое положение: честный рассказ ставил Варю перед
альтернативой - либо сообщить в органы о его местонахождении (в этом
случае подлость но отношению к нему), либо промолчать и стать соучастницей
бегства преступника (что совсем подло по отношению к ней самой)...
Короче, куда ни кинь, всюду - клин!.. Он поступил более или менее
порядочно: сбежал... Так он раскладывал все "по полочкам", - однако мысль,
что Варя может посчитать его трусом, сверлила мозг и была очень
неприятна... Да и что она может подумать, прочитав его послание?.. Трус!!!
Вяло, без аппетита пожевав хлеб с колбасой - остатки от праздничного
стола, - Савелий разделся и залез в спальный мешок... Хорошо! Наконец-то
он остался один: никто не дергает, испытает, никому и ничем не обязан,
полное раскрепощение и свобода! Странное дело: он так хотел этого, так
добивался, а достигнув, не чувствовал никакого удовлетворения...
Вытянувшись во весь рост, Савелий крепко зажмурился, и тут же
промелькнуло: что-то забыл сделать? Точно, не потушил лампу.
"Летучую мышь" он подвесил на крючок лестницы, словно специально
вделанный для этого, но это было в двух метрах от него. Вылезать из уже
нагретого спального мешка не хотелось, и Савелий допрыгал до лампы прямо в
мешке и потушил ее. Прыгая назад, он зацепился мешком за какой-то сучок в
полу и растянулся во весь рост... Это происшествие неожиданно развеселило:
Савелий расхохотался на всю землянку и пополз к топчану, нелепо перебирая
руками и ногами... Улегшись, он долго еще продолжал вздрагивать от смеха,
пока его не сморил сон. И приснился ему...
ОНИ ПРИШЛИ НА СУД
...Переполненный зал судебных заседаний. Сам же Савелий наблюдал,
этот суд сверху, словно птица, перелетая с места на место. Перед
председателем суда стояла Лариса. - ...И подсудимый отдал вам свое сердце!
А сейчас вы отказываетесь от него? Почему? - недовольно спросил судья. -
Что же вы молчите? Или сказать нечего?
Но Лариса молчала, опустив в пол глаза... И вдруг неожиданно для
Савелия раздался голос Егора (отчего он решил, что это голос Егора,
которого никогда не слышал, не знал, но был уверен, что это - голос
Егора?). Но почему муж Вари на суде?
Они же никогда не были знакомы... Савелий приблизился к Егору.
- Мне трудно выступать сейчас перед вами потому, что меня, в отличие
от подсудимого, никто не предавал! Больше того, и после смерти моей моя
жена продолжает меня любить и помнить... - Он внимательно осмотрел сидящих
в зале. - Коротка человеческая жизнь! Это в молодости кажется, что жизнь
большая и все еще впереди... Каждый человек имеет в жизни столько бед,
казалось бы, куда Усе больше? Но задумайтесь, часто ли вы помогали
ближнему своему в его беде? Хотя бы в тот момент, когда вам это ничего не
стоило?.. Можете не отвечать - и так все ясно!..
Перед вами стоит молодая красивая женщина, которая в трудную минуту
для подсудимого отказалась от него, говоря проще, предала человека,
которого еще вчера называла "любимым" и держала в своих объятиях)
Можно ли корить подсудимого за то, что он выгораживает эту
недостойную женщину? Он ее любит, и этим все сказано!
- Спасибо, свидетель Капота... - сказал судья.
- Разрешите мне! - услышал Савелий до боли родной голос.
- Кто вы и что хотите сказать суду?
- Я - мать подсудимого! Говоркова Мария Александровна... По залу суда
шла молодая красивая блондинка.
- Мамочка! Мама! - залетал Савелий, но его крика никто почему-то не
слышал. Он подлетел к ней, бросился на шею, целовал ее, но она не
чувствовала его ласк, не видела и его самого.
- Вы утверждаете, что являетесь матерью подсудимого!?
- Да!
- Сколько же вам лет?
- Мне тридцать лет! - невозмутимо ответила женщина. - Ровно столько
мне было, когда вместе с моим мужем мы погибли в автомобильной катастрофе.
Погибли и лишили нашего сына родителей! Мальчику не было и трех лет, когда
он остался один!.. Конечно, мне трудно что-либо говорить в его защиту:
почти все время он прожил без меня! Но поверьте сердцу матери, мой сын -
не преступник! Я это твердо знала. Верьте мне! - Голос ее дрогнул.
- Что ж, мы внимательно выслушали всех свидетелей, и теперь суд
располагает полными данными о личности подсудимого. Прошу всех встать: суд
удаляется для вынесения приговора...
- Как? - воскликнул Савелий. - А мое слово? Я же имею право на
последнее слово! Имею!
- Да, согласно советскому закону, вы имеете право сказать последнее
слово, которое вряд ли что изменит! - согласился судья с какой-то наглой
улыбкой. - Но вы же спите!
- Нет! Я не сплю! - встрепенулся Савелий. - Я не сплю! Не сплю! - Он
взметнулся вверх и...
ОДИН
...оказался на полу, свалившись с топчана. Он был по-прежнему в
спальном мешке, сидел на полу в кромешной темноте и долго соображал, где
находится. Когда же все вспомнил, стал разбирать подробности своего
странного сна. Все-таки удивительно устроен человеческий мозг! Наверняка
когда-нибудь ученые раскроют тайну сна! Это надо же, увидеть во сне то,
что и наяву-то не придумаешь...
Куда он сунул чертовы спички?.. А, вот они... Он вылез из мешка,
засветил лампу и быстро оделся по пояс. Затем поднялся наверх и откинул
крышку. Стоял морозный солнечный день. Вернувшись вниз, он подхватил
чайник, набрал в него чистого снега и поставил на спиртовку. После этого
вышел на воздух, сделал специальную разминку для рук и ног, растерся
снегом, вытерся полотенцем и взбодренный вернулся в свое убежище.
К этому времени чайник вскипел, и Савелий заварил чай из банки с
надписью: "Чай, витаминный сбор, утренний". Подземная комната наполнилась
душистым ароматом. Вскрыв банку тушенки, подогрел ее и плотно позавтракал,
снова удивившись необычному и вкусному хлебу.
Одевшись, перепоясался патронташем, закинул карабин на плечо и
отправился на охоту...
"БЕШЕНЫЙ САМ ПРИДЕТ"
...В комнате дежурного помощника начальника колонии перед Зелинским
сидел Король, недовольный тем, что его вызвали на вахту. Капитан несколько
минут молча смотрел на него, не зная, с чего начать разговор.
- Вас, гражданин Болидзе, сейчас мучает вопрос: для чего вы
приглашены на вахту? - начал он осторожно.
- Меня никогда ничего не мучит! - проговорил тот с заметным акцентом
и ухмыльнулся. - Только удивляюсь немного: зачем я понадобился замкомроты?
- Буду с вами откровенен: мне нужна ваша помощь!
- Ха! - выдохнул Король. - С каких это пор менты надеются на помощь
Короля?
- А я тебя не как мент пригласил, а как человек! - сухо обрезал
капитан, и, видно, его тон заинтересовал собеседника. Он прищурил глаза и
долго смотрел на капитана, но потом решил, что не будет ничего плохого,
если поинтересуется конкретными вещами.
- Хорошо, начальник, я тебя слушаю! -
- Мне нужно знать маршрут, которым были снабжены Угрюмый и Бешеный!
- А больше ты ничего не хочешь, начальник? Или ты думаешь, если я
согласился на базар, то помогу тебе их словить? - разозлился тот.
- Напрасно ты такого мнения обо мне... - Зелинский сделал паузу,
потом решительно пояснил: - Органы прекратили поиски Бешеного, то есть
Савелия Говоркова...
- Поймали? - нахмурился король.
- Нет! Его дело пересмотрено и закрыто за отсутствием состава
преступления. А Угрюмый, есть основания предположить, что он погиб... То,
что я тебе говорю, не должно...
- За кого ты держишь Короля? - перебил он. - Король не трепач! Но
зачем тогда нужен их маршрут? И кто его может знать?
- Резонный вопрос - согласился капитан. - Отвечу прямо. Хотя и
уверен, что для вас, Болидзе, это не новость. Говорков кому-то очень
мешает... - Он снова сделал паузу. - А знать их маршрут может Браконьер...
Более того, я уверен, что и те, кому мешает Говорков, уже успели получить
этот маршрут...
Несколько минут Король молча смотрел на Зелинского, решая какие-то
вопросы, но ничего так и не спросил, а проговорил уверенно и четко:
- Мы с тобой, капитан, стоим по разные стороны: ты - снаружи решетки,
я - внутри, но Король никогда не крутился перед законом: попал - получил -
сижу... Мне понравился тот парень... А сейчас, капитан, ты меня щелкни
свиданкой за то, что курил в секции... За это и вызывал, так?
- Ну, так... - Зелинский ничего не понимал.
- За остальное не беспокойся, капитан. Браконьер сам к тебе придет...
Сукой буду, если не придет!..
САВЕЛИЙ ПРЕСТУПНИК?!
Что бы ни делала Варя - работала ли по хозяйству, слушала ли радио,
читала ли - мысли постоянно возвращались к Савелию. Как он там в тайге?
Что делает? Где живет? Вспоминая все время их последний вечер, точнее,
ночь, она ругала свою невыдержанность! Беспокойство о нем не покидало.
Единственно, что успокаивало, - наличие у него карты-самоделки...
Во время последней связи с Управлением Варя, подчиняясь какому-то
импульсу, попросила выяснить что-либо об Антоне, сославшись на то, что тот
более года не появляется на ее участке...
Вчера с почтой, сброшенной с вертолета. Варя получила и письмо от
матери, в которое был вложен листок с "ладошкой". Егоринки: "сама
нарисовала для мамы" - гласила подпись корявыми печатными буквами. Варя
очень скучала по дочке и сейчас со слезами на глазах буквально исцеловала
эту "ладошку".
Когда рядом был Савелий, ее жизнь была наполнена каким-то смыслом,
заботами о нем, а с его уродом дом мгновенно опустел. Она впервые ощутила
себя одинокий, и тоска по дочери обострилась настолько, что ей вдруг
захотелось бросить все и уехать в Ленинград... Что? Да как она могла даже
подумать об этом? Ведь Савелий может вернуться в любой момент! Вернется, а
ее нет! Что он подумает? Бросила, оставила... А Варя чувствовала, что
нужна ему! Наконец, она призналась и себе, что больше всего Савелий нужен
ей самой...
Почему она тогда не бросилась следом за ним? Гордость? Кому нужна эта
гордость?.. Господи, она же не знает ни его фамилии, ни его адреса! Где
теперь искать его? Эх, Савелий, Савелий!.. Савелий?! Боже, что же с ней
такое? Совсем память отшибло! Она же совсем недавно слышала это имя?!
Конечно, слышала! Даже записывала Вовой журнал... Журнал!..
Варя бросилась к шкафу, достала журнал, где отмечала все сообщения,
поступавшие с Большой земли...
Лихорадочно листая его, она быстро наткнулась на то, что искала: "Из
мест лишения свободы совершен побег трех опасных преступников: Данилин
Константин Иванович, тридцати восьми лет, кличка Тихоня. Приметы:
худощавый, глаза - серые, на груди, руках, бедрах - многочисленные
наколки, на лбу, в верхней части, ровный шрам, на плечах ожоговые пятна,
рост - сто семьдесят сантиметров... Угрюмев Федор Валентинович, тридцати
шести лет, кличка - Угрюмый. Приметы: плотного телосложения, рост - сто
восемьдесят пять сантиметров, глаза - карие, на плечах наколоты погоны, на
тыльной стороне правой кисти - "Не забуду мать родную", на левой - "Спорт
- это жизнь"... Говорков Савелий Кузьмич, двадцати пяти лет, кличка -
Бешеный. Приметы: плотного телосложения, рост - сто восемьдесят
сантиметров, глаза - голубые, особых примет нет..."
Господи!.. Говорков Савелий Кузьмич... Варя растерянно опустилась на
стул. Неужели он? Опасный преступник?! Нет, не может этого быть! Не может
быть' потому, что быть этого не может! Не может, и все!.. Преступник? Да
еще с такой страшной кличкой? Бешеный?.. Может, это не он?..
Варя немного успокоилась, вздохнула. А карта?.. Она вдруг вспомнила,
что на обороте карты была написана фамилия Угрюмого, точнее - Угрюмова
Л.С. и адрес: Москва, Лосиноостровская улица, дальше не помнит... Видно,
жена или сестра, а может, и мать Федора Угрюмова... И все-таки нужно
проверить!.. Но как?.. А связь? Нужно использовать запасное время для
связи! Ежедневно в четырнадцать тридцать... Так, сейчас два - полчаса в
запасе... Все тщательно обдумать, взвесить... Что спрашивать? Как
спрашивать?.. Заодно и об Аргоне напомнить... Почему заодно? С него и
нужно начинать!.. Так, отличие!..
Варя довольно улыбнулась: что-то еще соображает...
- Семен Алексеевич?.. Здравствуйте! Колита беспокоит... Да нет,
ничего не случилось... Да... Нет, я об Антоне беспокоюсь, о Родине... -
Она старательно говорила ровным, спокойным голосом. - Не случилось ли
чего? Бывало, раза два в месяц заглядывал, а тут с год носа не кажет...
- Погорел твой приятель, Варвара! - усмехнулся заместитель начальника
Управления.
- Как погорел?
- За браконьерство... Схлопотал себе три года отдыха: в колонии он
сейчас... Буйным оказался: лесничего ранил в руку... Вот такие пироги...
Есть еще что?
- В общем, нет... хотя... - Варя сделала паузу, словно что-то
вспоминая, - ...месяца три-четыре назад, кажется, ориентировку получила: о
побеге трех опасных преступников...
- С зоны что ли?
- Да-да... хочу узнать: нашли кого-нибудь?
- Для чего тебе? - удивился тот.
- Да так... смотрела журнал и наткнулась, вот и решила спросить, -
нашлась Варя.
- Нашли... одного: разбился насмерть.
- Кто? - перебила она.
- Сейчас, взгляну... Вот, Данилин Константин Иванович, по кличке
Тихоня - разбился насмерть при прыжке с вагона... О двух других сведений
нет. У тебя все? А то мне еще со вторым участком связаться нужно.
- Спасибо, все... До свидания!
- Давай звони, если что... Варя отключилась и задумалась. Что дал ей
этот разговор? Ничего... Как ничего?.. Карта!.. Теперь-то понятно, почему
ей знакома эта манера рисовать! Эту карту рисовал Антон? Точно такие же
условные знаки рисовал он на земле Егору, объясняя как-то, где находится
его зимовье... Варя имела хорошую зрительную память и потому, увидев
карту, сразу решила, что ей знакома эта манера... Особенно врезались в
память две пересекающиеся стрелки в углу рисунка: такси обозначал стороны
света... Теперь все сошлось, встало на свои места. Карта, нарисованная
Антоном, находится у Савелия! А это значит, что Савелий и есть тот самый
"опасный преступник, по кличке Бешеный". И все же Варя отказывалась верить
очевидному! Не может Савелий быть преступником! Не может! Но что-то же он
совершил? Не могли же его за здорово живешь взять и посадить, да еще
опасным назвать?! И все-таки нет, не верится! Вон сколько пишут о безвинно
пострадавших!.. Правда, время другое... Она тяжело вздохнула: время-то
другое, это верно, да люди-то судят те же самые, что и ранее...
А ПОКОЯ ВСЕ НЕТ!
Савелий скользил медленно. Вокруг было столько поваленных деревьев,
что нужно было все время быть начеку, чтобы не сломать лыжи.
Снег был пушистым, и даже широкие таежные лыжи глубоко проваливались.
В этот день Савелию удалось подстрелить зайца, который выскочил прямо на
него, и ему ничего не оставалось, как только спустить курок... Надо
сказать, что перед этим он не сумел воспользоваться охотничьим счастьем:
недалеко от землянки у него из-под лыж взметнулся огромный глухарь, но
Савелий не успел даже выхватить из-за спины карабин. Посетовав на свою
нерасторопность, он стал держать оружие наготове пне упустил случая, когда
наткнулся на ушастого...
Конечно, не только карабин за спиной сделал его не таким расторопным:
его мысли в этот момент были далеки от охоты - они возвращали и возвращали
Савелия к дому, который он покинул. Возвращали к той, что стала ему самым
близким человеком. Тщетно он пытался убедить себя, что время - самый
хороший лекарь, однако прошло около недели, а покой все не приходил. Что
же это такое? Казалось, получил все, что хотел, к чему стремился: вот он
один, никого нет, никто не лезет в душу, а душа продолжает метаться, нет
ей покоя! Верно говорится, что единственно, от кого невозможно уйти, так
это от себя...
Что же делать? Может, его отвлечет главный тайник, о котором говорил
Федор? На карте он помечен тремя точками... А что? Возьмет и отправится
прямо сейчас? Будучи человеком решительным, импульсивным, Савелий, что-то
решив, уже де колебался, а действовал. Вытащив карту, он прикинул, что до
главного тайника километров шестьдесят... Проверил свои запасы: соль,
спички, тушенка, котелок и буханка хлеба. Вместе с убитым зайцем хватит
надолго... Решено!
Савелий вдруг с горечью подумал, что, имея он все это тогда, когда
был с Федором, тот мог остаться жив!.. Как часто получается, что от
малого, от ерунды зависит большое, в данном случае - жизнь! Человеческая
жизнь!.. Будь у них в то время вода с едой, не ошибись он с поворотом у
каменистой поляны, и Федор бы остался жить!.. Чуть сверни Варя в сторону
от того места, где Савелий свалился с злополучного дерева, и его тоже не
было бы в живых... И не похоронил бы никто: звери бы сожрали или
разложился и сгнил... во цвете лет!.. Савелий передернул плечами: жутко,
но правда - правда Жизни и Смерти...
НА ПОИСКИ САВЕЛИЯ
Варя сидела в горнице и пыталась читать при свете керосиновой лампы.
Дизельный движок заглох, и все попытки исправить его пока не увенчались
успехом.
Днем она разговаривала с Большой землей. Эта связь также стала
внеочередной, и Варя долго на решалась на этот звонок. А заставило ее
звонить следующее: Варя отправилась навестить вновь образованную станцию
по разведению соболей и заглянула на самый дальний участок, на котором не
была почти полгода - руки не доходили, да и ничего интересного и важного
для работы там не было. Назад она отправилась другим маршрутом: ей очень
захотелось взглянуть на свою "игрушку".
Это было еще при жизни Егора: знакомя со своим участком, он привез ее
на каменистую поляну. Там решили сделать привал и присели на огромную
глыбу. Яркое солнце клонилось к закату, и его лучи поблескивали, отражаясь
а кварцевых прожилках камней.
Посмотри, Егорушка? - воскликнула вдруг Варя, кивнув на огромный
валун, и совсем по-детски захлопала в ладоши. - Не правда ли, напоминает
плюшевого зайчика?.. У меня в детстве такая игрушка была, и тоже с
оторванным ухом...
Егор прищурил один глаз, затем обнял ее за плечи и сказал:
- Вот и здесь, в тайге, будет теперь у тебя своя игрушка... - и чуть
грустно добавил: - Игрушка из твоего детства...
Варя еще издали увидела "игрушку своего детства", но ее внимание
неожиданно отвлекло совершенно другое... За годы, проведенные в тайге,
зрительная память, настолько сильно развилась, что Варя мгновенно отмечала
любые изменения в знакомом ей месте.
Вот и сейчас: около развесистой сосны появился какой-то странный
снежный бугор, которого раньше здесь не было. Мелькнула мысль: не соорудил
ли там свою берлогу хозяин тайги? Нужно проверить. Приготовив карабин.
Варя осторожно, стараясь не производить лишнего шума, подошла ближе и...
растерянно опустила оружие. Рядом с бугром, на сосне, было написано, что в
этом месте похоронен Федор Угрюмев...
- Задумайся у его могилы: он был неплохим человеком... 16 июля 1987
года, - грустно прочитала Варя и снова повторила: - 16 июля...
Вот почему Савелий остался один? Значит, с Угрюмовым тоже что-то
случилось... 16 июля! Она нашла его 3 августа...
- Девятнадцать дней? Без пищи!.. Без оружия!.. Савушка, милый, как же
ты все это выдержал?! - вырвалось у нее, и она опустилась на камень. -
Девятнадцать дней! Немудрено было в таком состоянии свалиться с дерева!
Как только вообще сил хватило взобраться на него? Родненький!
От жалости у Вари появились слезы... И вновь она стала ругать себя за
несдержанность, за ненужную гордость. Теперь, когда перед ней шаг за шагом
приоткрывалась его жизнь и те испытания, которые выпали на его долю, она
поняла, насколько тяжело ему было. Сирота, воспитывался в детском доме,
уходил в дальние плавания ловить рыбу... А какая рана на спине! Она
вспомнила, как в бреду он кидался в бой, выкрикивал какие-то имена,
незнакомые названия. Видно, и его не миновал Афганистан! Однако всего
этого судьбе показалось мало: преподнесла еще одно испытание - тюрьму!..
Опасный преступник! Это Савелий-то опасный преступник? Какая чушь!..
Чем больше она размышляла о нем, о его роли, тем больше в ней росла
уверенность, что Савелий не мог стать преступником! Не мог! Вероятнее
всего, здесь какая-то случайность, нелепица, ошибка, а может, и
несправедливость! Не ведут себя так преступники!..
Не ведут?.. Можно подумать, что ей известно, как ведут себя настоящие
преступники. А собственно, чему тут удивляться? Ей сердце подсказывает,
что не ведут они себя так! Верно, Савелий подумал, что ей все известно о
нем! Но если он не преступник, то почему сбежал? Стоп! Совсем
запуталась... Важно только одно: она верит в его невиновность! А потому во
что бы то ни стало она должна найти его! Найти и убедить бороться за себя!
Должна заставить его поверить в себя! Должна это сделать! Должна!.. Она
хочет этого сама! А Савелию станет сразу легче: он уже будет не один! И
вдвоем легче пережить любую беду! Она поможет ему найти себя! Найти и
поверить в себя, в людей!..
Так, теперь все по порядку: вызвать жену лесничего? Так как
неизвестно, сколько времени уйдет на поиски. Нет! Этого делать нельзя!
Лишние разговоры, расспросы... Ничего не поделаешь: придется лишний раз на
заимку возвращаться - живность кормить... Мишка - вот кто поможет скорее
отыскать его! Но о найденной могиле нужно сообщить.
Вернувшись на заимку, Варя вышла на связь с Управлением.
- Семен Алексеевич? Снова Капота беспокоит... Здравствуйте!
- Здравствуй, Варя. Что случилось? - Голос был явно недовольным.
- В тот раз мы говорили о бежавших преступниках.
- Опять о них? - оборвал он.
- Да, опять! - настойчиво ответила Варя. - В районе Каменистой поляны
я наткнулась на могилу Федора Угрюмова...
- Угрюмова? - машинально переспросил Семен Алексеевич. - Ну и что? -
Но тут же воскликнул: - Погоди! Это же один из тех, кто в побеге? Их трое,
кажется, было?
- Трое... один насмерть разбился... Сейчас еще один...
- Теперь все вспомнил... Вот и обрели свободу... Но откуда тебе
известно, что это Федор Угрюмев? Там что, документы оставлены? - с иронией
буркнул заместитель начальника.
- Нет, надпись на дереве, прямо над могилой, - оставив без внимания
насмешку, пояснила Варя.
- Та-а-ак! Значит, его похоронил третий, и никто другой... Да и сам
вряд ли выжил: столько времени прошло, а нигде так и не объявлялся...
Варе показалось, что он на что-то намекает. От волнения перехватило
дыхание.
- Черт, что-то сказать хотел, - задумчиво проговорил Семен
Алексеевич. - А-а! Вспомнил! Тут информация одна пришла: освободилось
много по амнистии - ты уж будь повнимательнее... Многие не явились к месту
приписки... Может, кого-то в помощь прислать? Хотя бы на время?
- Нет, спасибо! - несколько поспешно возразила Варя и, чтобы скрыть
смущение, добавила с усмешкой: - Если что. Мишка выручит!
- О-о-о! Об этом псе легенды по Управлению ходят, а вот видеть его
мне так и не приходилось. Ладно, как знаешь: тебе виднее! Счастливо,
Варюха-горюха...
- Спасибо... До свидания, Семен-Алексеевич! Поставив радиотелефон на
место. Варя быстро переоделась, накинула на плечи рюкзак с обычным набором
для дороги, закинула карабин на плечо и вышла из дома.
- Мишка! Мишка! - громко позвала Варя, недоумевая, что пса не видно,
но тот не откликнулся. - Верно, снова в тайгу убежал! - огорчилась она,
затем зашла в коровник, подбросила корове сена, не забыла и об остальной
живности: целый день ее не будет, затем встала на лыжи и отправилась на
поиски Савелия...
ЖЕНЬШЕНЬ
Главный тайник Антона-браконьера Савелий отыскал достаточно быстро.
Он оказался внутри огромного, в три обхвата, старого дуба. Время и
всевозможные насекомые сделали свое черное дело, и внутри образовалось
дупло, в котором могли спокойно разместиться три-четыре человека. Однако
вход в него искать пришлось долго очень - уж искусно был замаскирован.
Найти никак не удавалось, пока Савелий не догадался подцепить финкой кусок
старой коры, неестественно и неизвестно на чем держащийся на стволе.
Под этим, куском коры и скрывалась небольшая дверца. Кроме съестных
припасов, одежды, патронов, Савелий с удивлением обнаружил там около двух
десятков двухлитровых банок, заполненных какой-то прозрачной жидкостью
золотистого цвета, в которой плавали какие-то толстые корни. Закатанные
металлическими крышками, они были аккуратно расставлены по ящикам.
Неужели на это намекал Федор? "Дороже золота!" - сказал он. Вероятно,
пресловутый "корень жизни" - женьшень... Савелий скривил губы... Господи,
как все нелепо, смешно и противно! Где-то есть мир, в котором люди
работают, веселятся, любят, короче говоря, живут какой-то своей жизнью! А
он, словно медведь-отшельник, бродит один по тайге и делает вид, что
счастлив?
Чего, спрашивается, он добивается? Может, страшно наказание? Ну,
девять... ну, за побег трешку дадут, итого - двенадцать... Год уже
миновал... поработает нормально, а этого ему не занимать авторитет
создаст, глядишь - досрочно сможет выйти... по половине, а шесть лет не
двенадцать... Это все равно что шесть раз в плавание сходить. Шесть лет...
Чего он хорохорится? Шесть лет!!! Не шесть недель, не шесть месяцев, а
шесть лет! И о какой "половинке" он говорит? Строгий режим - раз, тяжелая
статья - два! Так что париться тебе, землячок, до самого звонка! До
звоночка! Вот такой расклад получается...
Савелию вдруг до смерти захотелось оказаться рядом с Варей,
Варюшей... Увидеть ее чистые глаза, услышать нежный грудной голос,
прикоснуться к ласковым рукам, чтобы остудить свою горячую голову, ощутить
покой. Убаюканный приятными мыслями об удивительной женщине, встретившейся
на его пути, Савелий задремал.
"ГРУППА ЗАХВАТА"
А в это время недалеко от Каменистой поляны, покрытой ровным снежным
покровом, где над могилой Федора, охраняя его последний приют, возвышалась
мощная сосна, остановились пятеро тепло н добротно одетых мужчин на
широких таежных лыжах. Четверо - в штатском, пятый - в форме капитана
милиции: белый полушубок пересекали ремни портупеи, сбоку кобура с
пистолетом. У всех за плечами были рюкзаки, у двоих штатских и карабины.
- Кажется, это и есть Каменистая поляна... - неуверенно произнес
мужчина лет сорока. Его хмурое лицо пересекал рваный шрам: то ли от ножа,
то ли от когтей хищного животного.
- Кажется, или она и есть? - недовольно спросил капитан и
передразнил: - Да я... да я знаю тайгу, как свои пять пальцев! Развел
блевотину: слушать тошно! - Он сплюнул.
- Я ее без снега хорошо знаю, а зимой только раз здесь бывал, - стал
оправдываться мужчина со шрамом.
Он подошел к ровному полю и начал разбрасывать снег. Уткнувшись в
булыжники, радостно закричал:
- Она! Она, эта чертова Каменистая поляна! Я же говорил...
- А то я начал думать, что этот стервец обманул, - ругнулся капитан,
вытащив из кармана тряпичную карту, очень похожую на ту, что была у
Савелия. - Куда же даль...
Но закончить ему не дал молодой парень, который отошел в сторону
помочиться.
- Смотри, Фан! - прокричал он.
- Что? - встрепенулся капитан, выхватывая из кобуры пистолет.
- Да вот, читай! - Парень ткнул рукой в надпись на сосне. Все подошли
ближе.
- Вот как, значит, - поморщился капитан, прочитав надпись на сосне. -
И Угрюмый отпрыгал свое... - Он задумался на мгновение, потом добавил: - А
может, сухарь? Для ментов налепил?
- Да нет, вряд ли... - протянул тот, что со шрамом. - Угрюмый на
такие штучки не способен.
- Кто его знает...
Капитан немного помолчал, потом повернулся к мужчине со шрамом.
- Слушай, Меченый, ты говорил, что где-то здесь заимка есть?
- Ну... Егора заимка... егерь здесь был один... покойник сейчас. - Он
презрительно сплюнул. - Я его хорошо знал, падлу! Попил кровушки...
Сейчас, слышал, жена его там заправляет...
- А далеко до нее? - Капитан снова посмотрел в карту. - Ближе, чем до
курка Браконьера, или дальше?
- По снегу-то за сутки добраться можно, а куда ближе... - Ему явно
хотелось бы скорее очутиться в тепле, но и не хотелось получать нагоняй от
строптивого капитана. - До курка, может, и ближе, но это когда знаешь
точно... А так... Но нам же Бешеный нужен!
- Никуда он от нас не денется! Днем раньше... днем позже...
Отогреемся, отдохнем малость и двинем со свежими силами: наверняка он в
одром из курков отсиживается.
- А что, если он в Москву дернул? Нам же Вола...
- Заткни пасть! - оборвал на полуслове капитан и бросил быстрый
взгляд на тех, что стояли поодаль: не слышали ли? - Много базарить стал!
Или дышать устал? - Он зло прищурился.
- Ну что ты, Фан, я же как лучше, - испуганно проговорил Меченый. - Я
же не...
- Как лучше, знаю только я! Понял? - с угрозой перебил его капитан. -
Веди на заимку.
"ХОЗЯИН ТАЙГИ"
Савелия разбудил какой-то шум, и он сразу встрепенулся и замер,
прислушиваясь. Вроде шаги?! Кто-то ходит рядом с дубом! Кто? Неужели его
выследили? Тогда почему не приказывают выходить? Скрип... скрип... -
скрипели по снегу шаги... Может, не догадываются, что он внутри дуба:
следы есть, а человек испарился! Исчез! Фантастика! Савелий на мгновение
представил удивленные и растерянные рожи преследователей и едва не
рассмеялся. Поломайте свои головки!.. Задачка не для средних умов...
Скрип шагов прекратился, и по дереву стали чем-то царапать. Неужели
догадались? Нет, царапанье прекратилось. Пошел вокруг дуба... Снова начал
царапать... Савелий сжал карабин, а на лбу проступили капельки пота... -
Дурацкое положение: словно в западне? Царапанье опять прекратилось, и
шаги стали удаляться... Тогда Савелий решил осторожно приоткрыть дверцу и
посмотреть, кто это... Как он ни осторожничал, в тишине шорох задвижки
показался очень громким, и в его сторону метнулась огромная черная тень...
Савелий с большим трудом удержал дверцу и задвинул засов... Снаружи
раздался яростный звериный рев!.. Медведь! Зимой! Значит, шатун! Варя
как-то рассказывала о них. Как ни странно, но Савелий почувствовал даже
облегчение. Против зверя он может применить оружие. Чувствовалось, что его
противник оголодал и так просто не оставит его в покое...
Что же делать? Может, попытаться приоткрыть чуть дверцу для
карабина?.. Нет, опасно! Хотя, если на то пошло, то он свою осаду может
выдержать очень долго: всем обеспечен, даже водой... Но это же смеху
подобно! Какой-то зверь будет диктовать ему, Савелию Говоркову, свои
условия?! Да не бывать этому! Однако рисковать за здорово живешь тоже ни к
чему. Думай, Савелий, думай! А что, если стрелять по звуку? Ерунда! Если
пуля и пробьет стенку дуба, что довольно сомнительно, то сможет только
ранить его, а раненый медведь гораздо опаснее...
Остается ждать: не будет же зверь долго сидеть на одном месте?
Наверняка будет пытаться добраться до него - Нужно подождать того момента,
когда тот зайдет за дерево или отойдет хотя бы на несколько шагов от него.
И стрелять нужно точно в голову или в сердце: промах может окончиться
трагически для Савелия...
Боялся ли он? Пожалуй, нет... Савелий замер, прислушиваясь к шумам
снаружи. Нервно вздрагивали мышцы живота - то ли от азарта, то ли от
нетерпения... И вдруг он вспомнил, что карабин заряжен дробью!!! Он даже
вспотел: хорош бы он был с дробью против такого зверюги? Спокойно,
Савелий, спокойно!.. Савелий вытер о штаны вспотевшие ладони и осторожно
перезарядил карабин, проверил на поясе широкий охотничий нож, найденный
еще в первом убежище.
Внутри было холодно, но Савелий не решился натянуть перчатки, чтобы
случайно не соскользнул палец с курка. Теперь ждать... только ждать.
Он допытался определить, где находится грозный противник, но снаружи
стояла тишина. Можно подумать, что зверь все понял и тоже решил выжидать.
Прошло несколько томительных минут... А что, если медведь ушел? Ушел, пока
он возился с карабином? Не может быть: услышал бы! Он где-то рядом... Ему
даже показалось, что слышит его тяжелое дыхание. От напряжения сводило
пальцы рук. Снаружи не доносилось ни звука. Тишина становилась зловещей:
один из них был лишним... Кто, охотник или дичь?
Он усмехнулся: оставалось только выяснить - кто охотник, а кто
дичь?.. Но что это? Снова заскрипел снег, и ему удалось определить, что
медведь находит детей прямо напротив лаза. Савелий даже явственно
представил громадную тушу, переступающую с лапы на лапу. Что, холодно,
косолапый? Стоп! Шаги начали удаляться... Так, хорошо... Ну, еще
немного... Еще... Пора!
Резко сдвинув задвижку в сторону, он откинул дверцу и метрах в десяти
увидел гигантскую тушу лесного хозяина. Услышав шум, тот моментально
повернулся и встал на задние лапы, чтобы броситься на Савелия.
"В грудь! Чуть правее и ниже!" - скомандовал себе он и плавно спустил
курок.
Громом грянул выстрел, и медведь в недоумении остановился, словно
удивляясь такому шуму.
Неужели промахнулся? Савелий стал быстро вылезать из дупла. Карабин
выскользнул из рук в снег, не удержав равновесия, увод и Савелий.
Хозяин тайги взревел и медленно двинулся на человека, Савелий еле
успел вскочить на ноги и подхватить карабин. Но для второго выстрела
времени уже не было, и Савелий выдернул карабин вверх, защищаясь от
страшных когтей медведя. Удар был настолько силен, что деревянное ложе
переломилось пополам... В отчаянии Савелий выхватил из-за пояса нож и
вонзил по самую рукоятку, в грудь зверю...
Медведь как-то странно взглянул ему в глаза, удивляясь непонятной
боли в сердце, лязгнул страшными клыками у самого лица Савелия и стал
медленно валиться прямо на него. С большим трудом Савелию удалось
вывернуться, но один коготь все-таки мазнул его по щеке... Медведь рухнул
в снег и затих.
Прислонившись к дереву, Савелий долго смотрел на поверженного
противника, все еще не веря, что ему удалось справиться с таким зверем. Он
ничего не ощущал, кроме дикой усталости. Осмотревшись вокруг, неожиданно
подумал что где-то видел подобную картину: расщепленный карабин, клочки
одежды, шапка... И тут же вспомнил: Варя рассказывала... так погиб ее мух
Егор...
Все еще ощущая дрожь в ногах от схватки, Савелий подошел к медведю,
вытащил из груда нож вытер о шкуру и сунул в ножны. Рядом с ножевой раной
увидел и отверстие от пули, которая попала скорее всего в сердце, и зверь
бросился на него уже в предсмертной агонии. Вдруг он заметил, что у
медведя отсутствует одно ухо! Какое дичайшее совпадение! Ведь скажи, кому
- не поверит... Круг замкнулся!.. Савелий с грустью покачал головой и
тяжело вздохнул.
КАРТА!
Третий день Варя искала Савелия. Вставала пораньше, доила Настю,
набрасывала кормов другим животным и вставала на лыжи. Мишка до сих пор не
вернулся, и потому поиски осложнялись. Отсутствие собаки стало волновать
Варю: после гибели Егора Мишка не исчезал так надолго...
Она бродила по тайге дотемна и возвращалась на заимку а на следующий
день начинала все сначала. К своей неудаче Варя относилась спокойно. Ей
казалось, что это было своеобразным искуплением вины перед Савелием. Она
беспокоилась только об одном: не покинул ли он тайгу? Не перебрался ли на
другой участок? Ему же все равно, где охотиться? Нет, не все равно! Он
мало живет в тайге, мало знает ее и не может уйти от тех мест, о которых
узнал с ее помощью. Господи! Как же она забыла?.. Карта! Карта Антона!!!
Варя устало опустилась на лыжи и приткнулась к дереву. Как же она
сразу не подумала о ней? Ищет саго на своем участке, уверенная, что
Савелий других мест не знает, а жить, ночевать ему ведь где-то
необходимо... Значит, карта и дает ему все это.
Она стала вспоминать то, что там было нарисовано... Дура! Какая же
она дура! Почему не сняла копию? Сейчас бы прошла по убежищам Антона и
нашла бы Савелия... Стоп! И на этот раз зрительная память не подвела
Варвару. В одном месте на карте стоял восклицательный знак и три точки...
Она хорошо знает это место, оно совсем рядом отсюда. Но там же нет никаких
построек... Может, землянка или еще что... Надо попробовать: час, два - и
там! Варя поднялась и тут услышала выстрел.
ВАРЕЧКА, Я ИДУ К ТЕБЕ!
Немного отдохнув после схватки с медведем, Савелий отыскал в тайнике
Антона аптечку, обработал рану йодом, заклеил пластырем, потом прикрепил
на живую нитку оторванный рукав. Ну, что скажешь, Савелий? Он грустно
усмехнулся... Небольшая ошибочка, и тебе не пришлось бы ничего решать: все
проблемы были бы уже решены!.. А сейчас снова думай! А собственно, что
думать? Часа два хорошего хода и... он входит в ее дом. Рядом, повизгивая
от радости, суетится, виляя лохматым хвостом, Мишка. Нежно улыбается Варя,
протягивая навстречу ему свои руки... Савелий так реально представил себе
эту встречу, что ему захотелось все эта ощутить сейчас же, сию минуту...
- Варечка, я иду к тебе - закричал он и, сунув в рюкзак пару банок
тушенки, хлеб, соль, быстро вылез наружу. Прежде чем отправиться в путь,
замел веткой следы вокруг дуба, вернул на место старый кусок коры, который
скрывал дверцу, и, заметая за собой следы, пошел вперед...
ВАРЯ РЯДОМ
Варя довольно быстро добралась до места, обозначенного на
карте-самоделке восклицательным знаком с тремя точками. Она очень
волновалась и спешила изо всех сил, услышав выстрел с той стороны, куда
она и направлялась.
Еще издалека Варвара увидела огромную тушу медведя, и сердце защемило
от недоброго предчувствия. Дуб-исполин возвышался над страшной картиной,
открывшейся перед Варей: клочья вырванной одежды, переломленный карабин,
который она сразу же признала, кровь вокруг туши... Чья? Савелия?
Медведя? Без сил Варя опустилась на снег... Господне Что за страшный
рок преследует ее? Сначала Егор, теперь Савелий...
Варя всхлипнула и тут же обругала себя: чего это она раньше времени
хоронит Савелия? Может, все обошлось благополучно? Может, кровь совсем не
его?
Эти мысли несколько ободрили, она встала, внимательно вгляделась в
следы и сразу обнаружила две полоски от лыж, которые вели в сторону ее
заимки.
"Он решил вернуться к ней" Родной. Хороший. Какой же ты молодец!" -
повторяла про себя Варя и быстро шла по его следу. Не мог он далеко уйти
след совсем свежий...
Она действительно вскоре увидела его: Савелий шел тяжело, устало
взмахивая руками. То ли ранен, то ли устал от схватки... Он подошел к
дереву и медленно сполз по нему в снег, - опустив голову на колени.
Услышав поскрипывание снега, быстро поднял голову и вдруг увидел Варю...
Не грезится ли ему? Не видение ли? Он крепко, зажмурился, а когда открыл
глаза, то снова увидел Варю, которая с укоризненной улыбкой качала
головой. Потом наклонилась и, ни слова не говоря, стала рассматривать его
рану от когтя зверя...
Видно, на роду у меня написано принимать спасение из твоих рук, - с
виноватой улыбкой вздохнул Савелий. - Черт, рукав отваливается...
- Сумасшедший ты мой - Варя улыбнулась сквозь слезы. - О рукаве
думает, а у самого кровь хлещет...
- Из плеча, что ли?
- При чем здесь плечо? По лицу... - Она полезла сумку.
- А, поцарапался чуток... о ветку...
- Сиди уж, о ветку! Хорошо еще, что он всю шкуру с тебя не содрал!
- Ты была там? - догадался Савелий. Вздохнув, он вытащил что-то
завернутое в платочек - Варя развернула и с удивлением посмотрела на
Савелия.
- Это - левое... Правого у него не было!.. Тебе нес: расквитался я за
Егора
Она долго смотрела на окровавленный подарок.
- Значит, он и тебя хотел ...