Виктор Доценко. Срок для Бешеного
страница №14
...девайся, Савелий, не стесняйся и не бойся: мы только на язык такиесмелые!
- Я думаю, не, только на язык! - улыбнулся Савелий и протянул сверток
Сергею, который стоял в дверях и, довольный, наблюдал за шутками своих
домочадцев.
- Что это? - пожал плечами Сергей, принимая тяжелый сверток.
- Я же говорил, припасы! Фрукты, шампанское, коньяк, колбаска...
- Да вы с ума сошли! - всплеснула женщина руками. - Идете в гости и
накупаете продуктов, а то у нас ничего нет...
- Вы? - усмехнулся Савелий.
- Ну ты! Какая разница! - Она была явно обижена.
- Да, земляк, ты тут маху дал! - недоволен был и Сергей.
- Бросьте, ребята, я же от чистого сердца! - повторил Савелий слова
Сергея, сказанные в машине.
- Ладно, я сам виноват: не догадался, зачем он у "Праги" тормознул...
Все, ехать пора!
- А может, пусть стоит: не думай, деньги есть!
- Снова ты со своими монетами... Мне же машину напарнику нужно будет
отгонять. - Он задумался. - Короче, звоню сейчас ему, если он дома, то
через час вернусь, а если нет, то часа через три-четыре... Пока, Рыжик. -
Он чмокнул жену в щеку, передал ей пакет, хлопнул на прощанье Савелия по
плечу и быстро вышел.
Савелий снял полушубок, шапку, пригладил торчащие волосы и пошел
туда, где скрылись мать с дочерью.
- Пока я ужином занимаюсь, ты, Савелий, давай в ванную, там все есть:
и мочалка, и мыло, и полотенце,
- А чем побриться есть?
- Ага, стыдно стало? - воскликнула девочка и захлопала в ладошки.
После ванны, свежевыбритый, Савелий почувствовал себя каким-то
удовлетворенным и посвежевшим. Ему хорошо было в этом счастливо мирном и
уютном доме. Но особенно волновала Савелия неожиданная нежность ребенка. В
какие только игры не вовлекала его девочка: начиная от кукольного царства,
где Савелий исполнял одновременно несколько ролей - папы, брата,
сантехника, дедушки, и кончая "прятками" и "казаками-разбойниками", где
ему отводилась почетная должность скакуна, на котором маленькая Розочка
ускакивала от разбойников, то есть от мамы.
Время пролетело настолько незаметно, что когда взрослое женское
население квартиры стало настаивать на том, чтобы детское население
отправлялось спать, то Савелию не меньше, чем девочке, не хотелось
расставаться, и они вдвоем уговоримте маму Шуру продлить игры еще на
полчаса.
Вскоре пришел и отец, который чуть не обиделся на Савелия за то, что
он не притронулся ни к пище, ни к рюмке, дожидаясь его с работы. Его
недовольства хватило только до второй рюмки, и они сидели за столом чуть
ли не до рассвета, вспоминая свою прошлую жизнь, Как ни странно, но жизнь
Шуры, точнее ее детство, почти полностью совпадала с жизнью Савелия: рано
потеряла родителей, затем детдом, трудная жизнь после детдома и
эмоциональный срыв, окончившийся лишением свободы... Этот ночной разговор
настолько сблизил их, что они казались друг другу родными. Шура и Сережа
предлагали различные варианты устройства его будущей жизни. Это не могло
не растрогать Савелия, и был момент, когда он с трудом удержал слезы...
Спать они разошлись в четвертом часу. Савелий мгновенно уснул.
Он проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Не сразу
сообразив, где находится, Савелий прислушался, не решаясь открыть глаза.
- Розочка, не мешай дяде Савелию спать: он очень устал! - услышал
Савелий голос Шуры и сразу же все вспомнил.
- Мамочка, ну как я ему помешаю, если только сижу и смотрю на него, и
все... - прошептал в ответ совсем рядом детский голос.
- Иди поиграй в детской, а когда он проснется, то я позову тебя.
- Нет, мамочка, я хочу здесь сидеть, и когда он откроет глазки, чтоб
увидел меня! - возразила она шепотом.
"Господи, чем же он заслужил такую любовь чужого ребенка?" Он не
выдержал, открыл глаза и протянул руки к девочке. Ни слова не говоря, она
тут же бросилась к нему, прижалась щекой к его шраму и тихо прошептала:
- Я жду-жду, а ты все не просыпаешься и не просыпаешься... Тебе
больно здесь? - спросила она, осторожно притрагиваясь пальчиком к его
шраму.
- Нет, совсем не больно! - улыбнулся он.
- А это ты с мальчишками подрался?
- Нет, с дерева упал и окорябался...
- Вот и я говорила Сашке, что можно с дерева упасть и будет
больно-больно! - рассудительно проговорила она.
- Все-таки разбудила, негодница! - воскликнула Шура, входя в комнату.
- А вот и годница! Годница! А дядя Савелий сам проснулся! Правда
ведь, сам? - Розочка посмотрела на Савелия голубыми глазенками, которые
могли вот-вот заплакать...
- Ну конечно сам! - подтвердил он. - Сергей тоже встал?
- Не только встал, но и упылил уже я просил сказать, что заедет за
тобой... - Она посмотрела на часы. - Через час уже: отвезет тебя туда, где
вы вчера были... - Она посмотрела задумчиво на Савелия, потом спросила: -
Скажи честно, Савелий, это действительно связано с твоей девушкой?
- Отчасти - ответил Савелий, не в силах обманывать эту женщину,
которая с таким вниманием относится к его судьбе.
- Может, не стоит ворошить прошлое? - неожиданно спросила она.
Савелий неуверенно пожал плечами и не нашел, что ответить.
- Будь осторожен, Савелий! - тяжело вздохнув, проговорила Шура и
медленно вышла из комнаты...
ВСТРЕЧА С ВОЛАНДОМ
Два часа с лишним наблюдал Савелий с того самого места, с которого
наблюдал вчера, однако никто не привлек его внимания.
- Знаешь, Сергей, ты поезжай, а я еще здесь пооколачиваюсь! - решил
Савелий.
- Да у меня еще есть время: не в деньгах счастье! - весело отозвался
тот.
- Спасибо, поезжай! - упрямо сказал Савелий в вышел из машины.
- Ты придешь к нам сегодня?
- Как получится...
- Хорошо, телефон знаешь: звони, если помощь нужна будет!.. - Сергей
вопросительно смотрел на него, ожидая каких-то слов, но Савелий молчал, и
тому ничего не оставалось, как подчиниться решению нового приятеля. - Ну
что, я поехал?
- Да, езжай и передай привет Шуре, а Розочку обними за меня. -
Савелий натянуто улыбнулся.
- Да, дочурка с меня не слезет теперь: где дядя Савелий, и все тут!
Ладно, ни пуха!
- К черту! - усмехнулся Савелий и направился под крышу детской
беседки: повалил сильный снег...
Сергей медленно поехал в сторону шоссе, несколько раз оглядываясь на
Савелия и ожидая, что тот его вернет.
Погода была мягкая, Савелий нисколько не замерз. Он с интересом
наблюдал за тем, как медленно, причудливо кружась в воздухе, падают
снежинки.
- Дяденька, оденьте мне варежку, а то у меня рука замерзла! -
неожиданно раздался голос сзади. Савелий обернулся и увидел девочку лет
восьми, которая тщетно пыталась натянуть пушистую рукавицу. Она была
похожа на колобка: пушистая белая шапочка, такая же шубка и варежки.
- Кто же тебя так укутал, бедняжку? - усмехнулся Савелий.
- Мама боится, что я снова заболею и лягу в больницу... Я очень
слабенькая! - повторила она чьи-то слова. - Спасибо, дяденька!
- Пожалуйста, и желаю тебе больше не болеть!.. Девчушка подхватила
веревку от санок, небольшую деревянную лопатку и направилась в сторону
горки, где резвилось несколько ребятишек, на полдороги остановилась и
крикнула:
- А вы любите на санках кататься?
- Нет, Чебурашка, боюсь санки раздавить! - рассмеялся Савелий.
- А я вовсе я не Чебурашка! Меня "Леночкой" зовут! Вот! - Она даже
обиделась и, не оборачиваясь, продолжила свой путь.
Несколько минут смотрел Савелий девочке вслед, отвлекшись от своего
наблюдения, а когда повернулся, то вдруг увидел белоснежный "Мерседес",
плавно заворачивающий с шоссе во двор. Еще не разглядев того, кто сидит за
рулем, Савелий почувствовал, что это именно тот, ради кого он приехал в
Москву. Он сразу хотел двинуться ему навстречу, но увидел и синие
"Жигули", также повернувшие за "Мерседесом". Савелий сунул руку под
полушубок и проверил пистолет.
"Мерседес" остановился у третьего подъезда, а "Жигули" метрах в пяти
сзади. Из них вышли двое высоких, крепко сложенных парней, которые
внимательно осмотрелись вокруг, потом один остался рядом с "Мерседесом", а
второй направился к подъезду и скрылся в нем.
Теперь Савелий нисколько не сомневался, что это и есть "силовые
быки". Когда парень вышел из подъезда и чуть заметно кивнул хозяину
"Мерседеса", тот не торопясь вылез из машины, повернулся, чтобы закрыть
дверцу, и Савелий с изумлением узнал в нем того самого старика, который
представился ему Владимиром Андреевичем, "кассиром на пенсии". Моментально
Савелий вспомнил его холодный пронзительный взгляд, а также мерзкую улыбку
одними губами при ледяном выражении глаз.
Как вспышки возникали перед ним лица тех, кто погиб по вине этого
"паука", как окрестил его Угрюмый: Варламов, адвокат Татьяна Андреевна,
Лариса... Мет, этот человек слишком задержался на этой земле! Хватит!
Своей жизнью он должен ответить за погубленные жизни!..
Не думая о последствиях, видя перед собой только обезображенный труп
Варлама, Савелий решительно направился к "Мерседесу"... Когда до него
оставалось метров пять, Владимир Андреевич неожиданно взглянул в его
сторону, по крайней мере, так показалось Савелию, и начал давить на
клаксон - раз, другой, третий... Это несколько сбило Савелия с толку, он
чуть приостановился и этим привлек внимание одного из "боевиков": тот
внимательно посмотрел на него. Сделав "морду кирюном", Савелий быстро
прошел в нескольких метрах от машины! Воланда, набавляясь к третьему
подъезд. Открывая дверь, он незаметно скосил глаза и увидел, как к Воланду
бежала та самая девочка, которой он помогал натягивать рукавички.
- Дедушка приехал! Дедушка! - Девочка бросилась в объятия Владимира
Андреевича...
Пораженный этим совпадением, Савелий растерянно вошел в подъезд и
быстро поднялся на второй этаж и осторожно выглянул в окно, выходящее во
двор. Владимир Андреевич, видно, очень любил свою внучку и позволил ей
делать все, что, захочется: она повалила его в снег и стала забрасывать
снежками, счастливо взвизгивая, когда ей удавалось попасть дедушке в нос,
несмотря на его отчаянные попытки защититься руками...
Глядя на эту веселую сцену, Савелий никак не мог понять: как в этом
человеке сочетаются такие противоположные качества, как нежность, любовь к
своей внучке и звериная жестокость к другим людям... Не ошибается ли он,
решив, что именно этот человек повинен в гибели его друга?.. А если он
ничего об этом не знает или совсем ни при чем?.. Пока Савелия одолевали
сомнения, Владимир Андреевич поднялся, потрепал девочку по щеке, и она
снова побежала на горку. Владимир Андреевич несколько минут с нежностью
смотрел ей вслед, явно сожалея, что внучка так мало уделила ему внимания,
и надеясь, что, может, передумает и вернется к нему, но единственно, чего
дождался, - девочка повернулась и помахала ему ручкой.
- Иди, дедушка, я скоро пряду! - крикнула она и потащила санки на
горку.
Помахав ей в ответ, Владимир Андреевич направился к подъезду. Один из
его "боевиков", обогнав медленно идущего "хозяина", первым вошел в
подъезд.
Несколько секунд ушло у Савелия на то, чтобы определить свои
дальнейшие действия. То, что он задумал, мог поломать этот "боевик", и
Савелий решил избавиться, от него, не причиняя тому излишних травм:
бесшумно сбежав на первый этаж, он быстро вышел на лестничную площадку и
нос к носу столкнулся с охранником, в метре от которого шел Владимир
Андреевич. Появление Савелия было настолько неожиданным, что парень,
вздрогнув, бросил быстрый взгляд назад и только потом попытался вырвать
правую руку из кармана. Этих секунд замешательства хватило Савелию для
того, чтобы сильным и точным ударом в шею "успокоить" парня по меньшей
мере на полчаса... После этого Савелий выхватил из-за пояса пистолет, в
прыжке ударил Владимира Андреевича ногой в живот, после чего тот со стоном
согнулся пополам, лицо его исказилось от испуга и боли.
- Ну вот и свиделись, Володя Андреевич! - зло проговорил Савелий,
держа пистолет наготове.
- Говорков?! - с изумлением воскликнул тот, мгновенно забыв про боль
в животе.
- Не ждал меня, Воланд? - ухмыльнулся Савелий.
- Если честно, не ждал! - Владимир Андреевич уже взял себя в руки и
смотрел на Савелия без страха, даже с некоторым сожалением. - Как это тебе
удалось выжить? Ума не приложу...
- Да вот, выжил, вопреки твоим молитвам! Сейчас тебе понадобятся
другие молитвы... за упокой твоей души!
- Эх, жаль, мне тебя, Савелий, - произнес он вполне искренне, а может
быть, талантливо играя. - Я-то уже старик и пожил в свое удовольствие, а
ты? Что ты будешь иметь с моей смерти? Вот что мне интересно!..
- Польза будет тем, кому ты смог бы еще принести зло! - Савелий
говорил спокойно, твердо, но вдруг перед ним снова промелькнуло
изуродованное лицо Виктора. - Я тебя бы уничтожил раньше, если бы знал...
- Он даже зубами скрежетнул. - А теперь уничтожу только за то, что ты
сделал с моим другом! Ты не должен жить. Ты же подонок! Так только духи
поступали с нами там, в Афганистане!
- Ты, конечно, мне не поверишь, но я твоего Варлама не приказывал
изуродовать! Более того, он остался бы жив, если бы дал слово не шлепать
языком, а он на принцип пошел... а в нашем деле, коли начал пахать, то
выйти сможешь только ногами вперед... Это, кстати, и тебя касается. - Он
попытался улыбнуться, однако улыбка получилась кривой, похожей на гримасу.
- Я тогда еще, при нашей первой встрече, почувствовал, что ты либо пентюх
и ничего не понимаешь, либо какой-то свой интерес имеешь... - Он вздохнул.
- Эмоции меня подвели: ах, сирота, ах, детдомовец, ах, афганец вот и
расхлебываю, теперь. Ладно, давай, кончай быстрее! - обозлился он вдруг.
- Куда это ты так торопишься? - ухмыльнулся Савелий.
- Не хочу шума лишнего: внучка может напугаться.
Савелий посмотрел на него в упор, но тот стоял спокойно, без
малейшего испуга в глазах, и только чуть напряглись скулы, когда пистолет
поднялся до уровня лба. И вдруг Савелий, не убирая пистолета, быстро
обыскал его, но никакого оружия у него не было.
- Я не для того такие бабки им плачу, - кивнул он на лежащего парня,
- чтобы еще и самому себя защищать!
Не обращая внимания на его слова, Савелий расстегнул его ремень и
выдернул из брюк, затем подтащил его за шиворот к лежащему неподвижно
телохранителю, вытащил и его ремень, сунул их к себе в карман, потом
Проверил карман парня. Хмыкнул, обнаружив милицейские наручники, покрытые
никелем, покачал головой:
- Не удивлюсь, если у него в кармане и удостоверение сотрудника!
- Всем хочется кушать! - хмыкнул Воланд.
- Это точно! - сказал Савелий, вытаскивая из второго кармана парня
маленький бельгийский браунинг. - Это хлопушка для клопов!
- Ее тоже хватает... хватало, - поправился Владимир Андреевич.
- Сейчас мы с тобой мирно выйдем из подъезда, ты прикажешь своим
парням не вылезать из машины и бросить тебе от нее ключи.
- А если они не подчинятся?
- Тогда я тебя прихлопну на глазах твоей внучки! - жестко проговорил
Савелий. - Хотя мне бы этого очень не хотелось!
- Хорошо!.. А что потом?
- Потом сядем в твою колымагу: я - за руль, ты рядом, и поедем...
- Куда?
- Увидишь... Не вздумай шутить со мной: я быстрее стреляю, чем твои
парни!
- Вероятно... - Воланд брезгливо посмотрел на лежащего. - Ладно,
согласен!
Савелий взял его под руку левой рукой, а правую, с пистолетом, сунул
под полушубок.
- Нет, стой! - передумал они вытащил наручники. - Так вернее будет! -
Защелкнул их на руках Воланда, а чтобы их было не видно, накинул на них
его мохеровый шарф, и обернул им руки.
Они вышли из подъезда, как два приятеля. Почувствовав что-то
неладное, парни, сидевшие в "Жигулях", мгновенно открыли машину и хотели
выйти, но их остановил хмурый окрик Воланда:
- Сидеть! Пашка, ключи от машины, быстро! Переглянувшись между собой,
они явно не знали, как поступить.
- Вы что, не поняли меня? - разозлился Владимир Андреевич. - Идиоты!
Ключи! - Он крепко выругался.
Это подействовало на них отрезвляюще: - они никогда не видели своего
хозяина в таком состоянии. Чуть суетливо тот, что сидел за рулем, выдернул
ключи из гнезда стартера и высунул руку в окно.
- Бросай сюда! - приказал Воланд, кивая на дорогу.
Парень бросил ключи на дорогу, и в этот момент к ним устремилась
внучка Воланда с криком:
- Дедушка, ты уже уезжаешь? Ты же обещал! Она подбежала и обхватила
его ручонками.
- Мне по делам нужно, Леночка - попытался улыбнуться Владимир
Андреевич. - Иди домой, я скоро вернусь...
- Дяденька, не задерживайте его долго: мы с ним к маме в больницу
должны поехать! - повернулась она к Савелию.
Савелий поморщился и, не зная, что сказать, промолчал.
- Леночка, подай мне ключи: уронил я... Вон, на дороге лежат! -
кивнул головой Владимир Андреевич, и девочка быстро принесла их. Иди
домой...
- Я жду тебя, дедушка! Жду! - кричала Леночка, словно ощущая своим
маленьким сердечком, что над ее дедушкой нависла беда.
Четыре пары глаз напряженно глядели за тем, как их покровитель
плюхнулся на сиденье, неуклюже закрыл обеими руками дверь и белоснежный
"Мерседес" медленно тронулся с места.
Пьяно пошатываясь и матерясь на чем свет стоит, из подъезда выбежал
парень. Он странно прижимал руки к животу: то ли придерживая брюки, то ли
успокаивая боль. Увидев отъезжающий "Мерседес", бросился к синим
"Жигулям"...
В тот момент, когда Савелий понял, что Владимир Андреевич и Воланд -
одно и то же лицо, что именно он и виноват в гибели его друга Варламова,
он хотел разрядить в него всю обойму, не задумываясь, но в последний миг,
услышав о девочке, он решил расправиться с ним где-нибудь подальше, в
укромном месте. И он сделал бы это, но девчушка снова заставила его
изменить задуманное. Перед его глазами промелькнул детский дом, его первые
друзья и враги, вспомнились и ласковые пальчики маленькой Розочки,
прикасающиеся к его шраму...
Что-то перевернуло его душу, заставило его взглянуть на себя со
стороны: кто он такой, чтобы вершить суд над кем-то? Какое он имеет право
на это? Да, Бардам погиб. Да, над ним зверски надругались. Но все ли он
знает об этом деле, чтобы вынести смертный приговор этому человеку? Сможет
ли он поднять на Воланда руку? Непосредственная детская любовь девочки к
деду смягчила его. Нет, не сможет!.. Медленно управляя машиной, Савелий
думал, как ему поступить.
- Что, размышляешь, где лучше шлепнуть? - устало спросил Владимир
Андреевич. - Да завези в лесополосу: там никого нет... Спасибо тебе, что
при внучке не стал... Его спокойный и обреченный тон несколько притупил
бдительность Савелия, и он ослабил внимание: в этот момент они проезжали у
какого-то перекрестка, где стояла машина ГАИ, и Воланд неожиданно ударил
Савелия наручниками в лицо, пытаясь оглушить его.
Однако шарф смягчил удар, и Савелий сумел удержать руль, чудом
избежав столкновения с рядом идущей "Волгой", которая и прикрыла их от
бдительного ГАИ.
- Ах ты, сука! - вскипел Савелий и нанес ему свой коронный удар
ребром ладони в шею. Вскрикнув, Владимир Андреевич потерял сознание.
Интересно, чего он добивался? Попасть в аварию? В милицию? Точно, в
милицию! Как он сразу не допер?! У него же там "все схвачено, за все
заплачено"! Видимо, и этот телохранитель из Кентов! Хорош бы он был, если
бы привез Воланда на Петровку! Получил бы свое спасибо! Что же делать с
ним? И тут он вспомнил разговор с Шалимовым по радиотелефону, в котором
тот упоминал, что этой группой занимается госбезопасность... Он даже
назвал фамилию следователя... Черт, как же?... Долгополов?.. Нет, но
похоже. Боголомов?.. Кажется, так... Отлично!.. Савелий быстро
припарковался между двух сиротливо стоящих легковых машин, вытащил из
кармана браунинг "боевика", тщательно протер его платочком и усмехнулся:
вполне вероятно, что эта "машинка" где-нибудь "наследила"... Вложив
рукоятку в правую руку Воланда, крепко прижал его пальцы к рукоятке.
Сунуть в карман? Нет, неинтересно... Он быстро огляделся и сунул пистолет
под водительское сиденье. Потом вытащил ремни и крепко связал ему ноги и
руки. К этому времени Воланд очнулся, мутными глазами посмотрел на Савелия
и сразу пришел в себя.
- Может, договоримся?.. - хрипло проговорил он - Пятьдесят кусков! А?
- Засунь их себе в жопу, падаль! - процедил Савелий.
- Мало? Ну, сто кусков!.. Сто пятьдесят!.. Это же тебе на всю жизнь
хватит!.. Слышишь?.. Идиот!..
- Я тебе все сказал! - Савелий повернул ключ и завел машину.
- А-а-а! Помогите! - неожиданно закричал Воланд, заметив невдалеке
парочку. Савелий снова безжалостно ударил его по горлу, и тот захлебнулся
на полуслове. Проходящая парочка недоуменно посмотрела вокруг, потом на
Савелия, который громко пел: - Помоги мне, помоги мне! В эту темную ночь
помоги!..
Подумав, что он поет им, они рассмеялись и помахали ему рукой.
Савелий, когда парочка прошла, приподнял безвольное тело Воланда,
плотно забил его рот шарфом, затем осмотрелся по сторонам и перевалил его
на заднее сиденье...
Через некоторое время он остановился у Комитета государственной
безопасности, тщательно протер внутри машины все места, к которым
прикасался, затем вышел из машины, закрыл ключом все двери и пошел к
ближайшему автомату...
- Дайте справочную КГБ! - попросил он, набрав ноль девять. Получив
телефон, набрал номер и попросил соединить со следователем Боголомовым.
- У нас нет следователя с такой фамилией! - ответил мужской голос. -
Может, я смогу чем-то помочь?
- Нет, мне нужен только он! - упрямо сказал Савелий.
- Может, Богомолов! - неожиданно проговорил мужчина.
- Точно, Богомолов! - радостно воскликнул Савелий.
- Но сегодня суббота и полковника можно найти только лома, если он не
на даче...
- Так найдите!
- У вас что-то важное?
- Преступник, которого он ищет, это как важное или нет?
- Минутку! - сразу бросил тот, и почти тут же раздался низкий голос:
- С вами говорит полковник Федоров, заместитель начальника следственного
управления.
- Вы имеете какое-нибудь отношение к делу, которое ведет полковник
Богомолов?
- Он не ведет, курирует, его! - поправил мужчина. - Но я в курсе...
- А кличка Воланд вам что-нибудь говорит?
- Где он? Кто он? - волнуясь, воскликнул полковник.
- Вижу, что знаете... Перед вашим центральным входом стоит
белоснежный "Мерседес", прекрасная машина! - ухмыльнулся Савелий. - В ней
вы найдете его... И мой совет - внимательно осмотрите машину: ключи под
левым задним колесом...
- Вы можете назваться? - спросил тот, но Савелий осторожно положил
трубку и вышел из телефонной будки.
Он не стал лишний раз рисковать и дожидаться последствий своего
звонка: остановив проходившее мимо такси, сел в машину и уехал. Стада ему
было знать, что машина Воланда оснащена специальным "маяком", по которому
на него быстро вышли его "сподвижники"? Через несколько минут к
"Мерседесу" подъехал милицейский "Мерседес", из которого выскочил
подполковник милиции. Торопливо подбежав к белой машине, он рассмотрел на
заднему сиденье связанного приятеля и попытался открыть дверцы... Потом
торопливо вытащил отмычку... Когда сотрудники КГБ выскочили из здания, то
на указанном месте обнаружили лишь ключи от машины.
Всего этого Савелий не знал, да и мало его волновали дальнейшие
события: он почувствовал себя легко и свободно, словно сбросил тяжелый
груз с плеч, который давил его последние месяцы...
Накупив подарков для Вари и Егоринки, Савелий взял билет и перед
самым отходом поезда позвонил своим новым друзьям. Сергея дома не было, и
Шура была очень огорчена тем, что Савелий не зашел к ним попрощаться, а
Розочка чмокнула его на прощание в трубку и сказала, что очень любит его и
будет ждать "хоть всю жизнь"'...
К ВАРЕ
Приехав на станцию, Савелий решительно пошел к начальнику и без
обиняков сказал:
- Юрий Юрьевич, мне нужно сегодня добраться к Варе...
- Савелий? - обрадовался тот, словно увидел лучшего друга. Он крепко
пожал ему руку. - Она уже несколько раз звонила: спрашивала о тебе...
Сегодня тоже... Может, предупредить?
- Не надо: сюрприз хочу сделать!
- Как, знаешь! - согласился тот и нажал кнопку селектора. - Маша,
вызови ко мне Захара.
- Так он в приемной! Сейчас... В кабинет бочком втиснулся старенький
мужичонка в латаном тулупе.
- Вот что, Захарыч, отвези-ка его на заимку Калиты.
- Так вы же хотели... - скрипуче напомнил тот, но начальник перебил:
- Это потом! Потом! Давай, жми скорее, там человека ждут! - Он хитро
подмигнул на прощанье и пожал Савелию руку.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Когда до заимки оставалось не так далеко, Савелий предложил старику
"сбросить" его, но дать свои снегоступы.
- Потом как-нибудь заберешь - сказал, он. Старик явно обрадовался
такому неожиданному предложению: дома его ожидала бутылочка, которую
удалось выпросить у старухи, однако, зная крутой нрав начальника, он
"сумлевался"...
- Так эта, можа, довезти тебя: час-другой - не более осталось-то? -
неуверенно произнес он, однако чуть придержал лошадь, которая,
почувствовав своего хозяина, еле-еле поплелась, утопая в глубоком снегу.
- Да ты не сомневайся: никто не узнает! - улыбнулся Савелий. - Ты
меня довез до самой заимки! - Он подмигнул деду.
- А дорогу-то найдешь? - деловито спросил старик, предлагая ему
передумать.
- Здесь уже найду: знакомо все! - заверил Савелий и протянул руку
старику. - Спасибо тебе, отец!
- Чего уж, давай! - Ответив на рукопожатие, он кивнул на снегоступы.
- А их в подарок возьми: сам мастерил... Тут, однако, все прямо идтить, не
сворачивай никуда! Прощевай!
Он стал медленно разворачивать свою кобылу назад...
- Но, милая! - прикрикнул он, и лошадь, почувствовав, что
возвращается к своему теплому стойлу, побежала резвее.
Савелий шел медленно, довольно часто спотыкаясь, но это его нисколько
не расстраивало, скорее забавляло. Он обрел душевный покой и чувствовал
себя почти счастливым. Все беды и несчастья, произошедшие с ним,
отодвинулись куда-то в прошлое. Казалось даже, что все это произошло не с
ним, а с кем-то другим, а возможно, и приснилось в страшном сне...
Неожиданно вспомнилась Лариса, внутри что-то защемило. Видимо, ее
образ еще долго будет преследовать его.
Савелий остановился, чтобы перевести дыхание, тяжелое от морозного
воздуха. Неожиданно он увидел метрах в тридцати от себя зайца-беляка. Стоя
на задних лапках, он обгладывал кору осины. Насторожившись от легкого шума
скрипучих снегоступов, косой оставил в покое дерево, встал вытянувшись,
смешно скрестив передние лапы на груди, как грешник перед молитвой, и
начал водить, словно локаторами, своими длинными ушами из стороны в
сторону. Заметив неподвижно замершего Савелия, косой, вероятно, решил не
испытывать судьбу: заложив уши за спину, стремительно исчез в густой чаще.
Чего напугался ушастый? Вроде он стоял не шелохнувшись... И тут Савелий
услышал какой-то странный звук, доносившийся откуда-то сверху: виновник
заячьего страха сидел на дереве и ловко вылущивал сосновые шишки. Это был
клест-сосновик. Его крючковатый клюв, похожий на попугаев, позволял ему
ловко и быстро извлекать из шишек вкусные семена...
Стемнело очень быстро, и ударил такой мороз, что Савелию пришлось
энергичнее работать ногами и руками, чтобы не замерзнуть. Он даже пожалел
в какой-то момент, что отпустил Захара. Яркая луна хорошо освещала все
вокруг, и Савелий легко ориентировался. В тайге все погрузилось в сон,
стояла такая тишина, что при дыхании Савелий - слышал странный звук: он
вспомнил рассказ Вари об этом звуке...
Он назывался "шепотом звезд". Дело в том, что дыхание при сильном
морозе, точнее, выдыхаемый воздух моментально превращается в мелкие
кристаллики. Эти кристаллики трутся друг о друга, издавая характерный
шорох, который и прозвали местные жители "шепотом звезд", потому что такой
сильный мороз бывает только по ночам.
К заимке Савелий добрался далеко за полночь, а в окнах дома все еще
горел свет. Когда Савелий открывал калитку, она предательски скрипнула, и
на крыльце мгновенно показалась Варя, а Мишка бросился, к нему навстречу с
радостным лаем.
- Господи, я уж волноваться начала: все нет и нет, нет и нет! Что же
так долго-то? А где Захар? - Она подошла к Савелию и прижалась к груди.
- Да я... это....- растерянно говорил Савелий, с трудом шевеля
замерзшими губами. - Я решил пешком добраться.
- Горе ты мое! Мигом в баньку: я ее загодя раскочегарила!
- Банька - это здорово! - обрадовался Савелий. - Я шел и думал: как
хорошо бы сейчас в баньке оказаться! Но откуда ты узнала? Неужели станция
оповестила?
- Он долго отмалчивался, но я догадалась и вытянула из него! -
рассмеялась Варя. - Вот не знаю, успела ли нагреться, как ты любишь...
- Я так продрог, что любое тепло покажется чудом!..
- Иди прямо туда: все уже там - и во что переодеться, и квас, и
мята...
- А веники?
- А как же! - усмехнулась она.
- Ты просто клад, а не женщина! - Он ткнулся носом в ее щеку.
- Иди уж, клад! - смутилась Варя и подтолкнула в сторону бани.
На скамейке предбанника лежало выглаженное нижнее белье, рядом - два
веника, как он и любил: березовый и дубовый с веточкой можжевельника.
Банька была хоть и небольшая, но очень умело выстроенная. Видно, тот, кто
строил ее, разбирался в этом непростом деле: внутри всегда стоял
удивительный хвойный запах, что зависело от правильного выбора дерева, с
одной стороны, и его аккуратного распределения - с другой. Кроме того, при
сравнительно небольшой площади внутри было даже просторно.
Раздевался Савелий медленно, стараясь постепенно подготовить
продрогшее тело к жару. Когда комфорт почувствовал и внутри, то начал не
торопясь заниматься вениками. Это был целый ритуал: сначала он замочил оба
веника в кипятке, а в большом специальном ковше запарил листья мяты, после
чего немного посидел на нижнем полке, дождавшись, пока не выступит первый
пот, затем перебрался на средний, где пробыл недолго, чуть склонив голову.
Прочувствовав, что тело хорошо прогрелось, саднел вниз, нахлобучил
фетровый колпак на голову (это была потерявшая форму старая Барина шляпа),
натянул брезентовые рукавицы, зачерпнул ковшиком кипятка из котла и
плеснул на раскаленные камни...
Вихрем пронесся по парилке пар, обжигая тело, но Савелий передернул
плечами от удовольствия. Процедив сквозь марлю раствор мяты, разбавил его
водой - кипятком из бака - и снова плеснул на камни: по баньке мгновенно
распространился благоуханный запах мяты. Вынув из тазика веники, обмакнул
их несколько раз в холодную воду, тщательно отряхнул и полез на самый
верхний полок...
Савелий был заядлым парильщиком, любителем русской бани, у него был
выработан целый комплекс приготовлений не только к самой процедуре, но и
четкий ритуал, которого он придерживался. Он не стал хлестать себя сразу
веником, как обычно это делают непосвященные. Нет, он начал с того, что
легкими, осторожными движениями нагонял вениками на кожу горячий пар, едва
прикасаясь, "лаская" раскаленными листьями кожу, постанывая от
необъяснимого удовольствия, которое можно получить только в русской и
никакой другой бане. И только потом, когда обжигающий пар несколько ослаб,
принялся вовсю хлестать себя обоими вениками.
Нахлеставшись вволю, спустился вниз, немного отдохнул, безвольно
распластавшись на широкой скамье, охладился в предбаннике холодным
кваском, крякнув от удовольствия, потом снова набрал и разбавил мятную
настойку водой, зашел в парилку и вновь брызнул на камни, вновь горячий
аромат травы облетел баньку, и дышать снова стало легко. На этот раз
Савелий парился долго, как говорится, "до седьмого пота"... Отдых тоже был
продолжительным, до полного восстановления дыхания и покой. После этого он
тщательно, не торопясь, промыл тело, чуть не сдирая кожу огромным мочалом,
ополоснулся холодной водой и снова полез наверх, чтобы чистые поры
открылись и вышли остатки пота...
ПРИГОВОР ОТМЕНЕН!
- Что с тобой, Саша? Какой-то ты возбужденный... Случилось
что-нибудь? - встревожено спросила Зелинского жена, когда он вернулся с
работы.
- Случилось... - задумчиво отозвался он и неожиданно чертыхнулся. -
Помнишь, я тебе рассказывал о группе, которая втянула Говоркова в свои
игры?
- Да, ты говорил, что все арестованы и дело Савелия затребовали на
доследование... Что, есть новости?
- Еще какие! Сейчас говорил с Москвой...
- С Богомоловым? - сразу догадалась она.
- Новостей хоть пруд пруди! - кивнул он. - Во-первых, объявился
Говорков...
- Поймали? - нахмурилась она.
- Нет! Судя по всему, он сам решил действовать. Одному из заправил
этой преступной группы удалось избежать ареста, и была известна только
кличка - Воланд...
- Надо же, начитанный жулик пошел: Булгакова читает... И что же?
- Каким-то образом Савелию удалось выйти на него...
- Погиб? - невольно воскликнула она, почувствовав в голосе мужа
странные ноты сожаления. Зелинский вдруг рассмеялся.
- Знаешь, что удумал этот шутник, по прозвищу Бешеный? Доставил пред
окна госбезопасности... День был не рабочий, и Богомолова на месте не
оказалось... Замначальника управления, который был на месте, слышал о
Воланде, но ничего не знал о Савелии и когда разговаривал с ним, то
подумал, что кто-то разыгрывает или хочет пустить по ложному следу...
Короче говоря, послал трех сотрудников проверить сигнал... Когда они вышли
из здания, то нашли только след от "Мерседеса"... У замначальника все-таки
хватило ума связаться с Богомоловым, и тот моментальное выехал на место,
но, кроме ключей от "Мерседеса", о которых говорил Савелий, ничего.
Была сразу же подключена оперативная группа, организованы поиски, но
Воланд, как в Савелий, словно в воду канул... Удалось найти таксиста,
который отвозил Савелия на Казанский вокзал. Куда, зачем? Ничего не
известно, следы обрываются... О Воланде, кроме его клички и возраста - его
успел рассмотреть один из опрошенных свидетелей, - так ничего и не
известно... Единственный, кто может помочь в его розыске, - Савелий... А
он уверен, что Воланд арестован. Теперь Савелию грозит смертельная
опасность: наверняка тот постарается расправиться с ним...
- Неужели ничего нельзя сделать? - тяжело вздохнула Зелинская.
- Эта тварь не остановится ни перед чем: Богомолов уверен, что смерть
адвоката Савелия и самоубийство Петровой Ларисы, подруги Савелия, - дело
его рук... Жаль парня... Получить полную реабилитацию
- Его реабилитировали? - обрадовалась она. - А побег?
- Наказали пока в счет ранее отсиженного срока...
- Как же я рада за него! Господи, неужели ничего нельзя сделать?
- Работаю я тут над одним человеком, но... он чем-то явно запуган! Ты
его должна помнить: из местных... Помнишь, еще сокрушалась, что такого
старика за браконьерство посадили...
- Конечно, помню. Нашли преступника! - возмутилась Зелинская. - А
он-то при чем?
- Его несколько раз видели с одним из бежавших, наверняка тот выбивал
из него маршрут... А он лет тридцать в тайге живет и имеет свои укромные
жилища!..
- Может, мне с ним поговорить, как женщине?
- Не знаю, познаю: не спугнет ли его это?
- А что мы теряем? Все равно молчит!
- Вот что, завтра попробую поговорить - с Королем... он наверняка
что-нибудь да знает...
- Да ты что? - Она встала и начала нервно ходить по комнате. - Нашел
кого на откровенность вызывать.
- Откровенности я от него не жду... - вздохнул Зелинский. - Хочу
использовать ситуацию: что-то не совсем ладно в стане уголовников... Ох,
не ладно...
ПРОТИВОРЕЧИВЫЙ "ДЕНЬ ПЕЧЕНЬЯ"
Варя окинула придирчивым взглядом праздничный стол и довольно
улыбнулась. Такому столу мог позавидовать не один городской ресторан. Чего
только здесь не было: с особыми секретами консервированные овощи и фрукты,
сохранившие свежий вид, несколько разнообразных салатов, варенья с давно
забытыми вкусами, черная и красная икра, рыба нескольких сортов... И над
всем этим богатством возвышались две бутылки марочного вина и графинчике
голубичной настойкой. Свежая зелень освежала стол, придавая орлу
действительно праздничный вид.
Варя улыбнулась: очень удачно вышло с банькой, а то сюрприза бы не
получилось... Как он сказал? Клад? Нашел клад? Но его слова были, конечно
же, приятны ей... Савелий вернулся каким-то другим, успокоенным, что ли.
Вероятно, поездка оказалась удачной. Вроде начал отогреваться... Она
вспомнила, с каким воодушевлением и волнением рассказывал он о детском
доме? Говорят, в трудные минуты своей жизни человек вспоминает самое
дорогое или самое отвратительное в своей жизни! Интересно, к какой
категории он относит детский дом?.. Стоп! Кажется, идет...
Савелий вошел в комнату и остановился, пораженный увиденным. Глаза
Вари смущенно и радостно поблескивали.
- Что за праздник? - выговорил он наконец.
- Как? Ты забыл, какой сегодня день? Это твой праздник, дружочек!
- Мой?! - Он даже несколько испугался.
- Да, твой, Савушка, твой! Сейчас... - Она открыла шкаф и вытащила
охотничий карабин. - С рождением тебя!
- Тьфу, а я и забыл что сегодня - четвертое ноября! - в радостном
возбуждении воскликнул он, потом помолчал минут и поднял глаза, полные
слез. - Варя... Варечка... Спасибо тебе... никогда не забуду... всего
этого... Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала!
- Ну что ты, Савушка! - Варя смутилась и не знала куда деться, потом,
желая замять неловкость, шлепнула себя, по лбу. - Совсем ты меня сбил с
толку: минутку! - Она метнулась на кухню и внесла в комнату целый поднос
домашнего печенья.
- Боже мой, печенье! - совсем по-детски воскликнул Савелий и
неожиданно чмокнул Варю в щеку. - Вот это праздник так праздник! Ты
знаешь, у меня никогда не было ничего подобного! Варечка, милая! - с
нежностью говорил он, впервые называя ее так ласково, но это вырвалось как
бы случайно, от нахлынувших воспоминаний о прошлом: о жизни в детском
доме, об Афганистане, о госпиталях, в которых он валялся после ранений, о
трудной работе на траулере, когда они забывали обо всех юбилеях и памятных
датах, перенося их празднование на время возвращения из долгого плавания
на берег...
Вспомнил он и о тех дорогих ему людях, которые помогали в трудные
минуты его жизни, о своих потерянных боевых друзьях... Многое вспомнил
Савелий, взволнованный вниманием этой удивительной женщины по имени Варя.
Вспомнил даже родную тетку, сумевшую перед смертью подняться над какой-то
семейной обидой... Не вспомнил только имя женщины, предавшей его! Не
вспомнил, хотя и ее конец Оказался трагичным! Не вспомнил! Значит,
вычеркнул ее из своей памяти. Вычеркнул навсегда!..
Возникшая было некоторая неловкость исчезла после первого тоста,
который произнесла Варя пожелав ему "огромного счастья на долгой и трудной
дороге жизни"... Потом вытащила из комода бутылок странной формы и налила
в рюмки.
- За такой тост нужно пить только эту настойку!
- Какой необычный вкус? - удивился Савелий. - На чем она?
- О-о! Это большой секрет! - таинственно произнесла Варя и
речитативом продолжила с некоторым пафосом: - Это великая тайна нашего
древнего рода, уходящая своими корнями к давним тайнам тибетских монахов
Но тебе, о, чужеродный странник, прошедший тяжкие испытания, дабы
достигнуть нашей далекой земли, я открою эту... - она, заговорщически
понизив голос, приставила палец к губам, - тайну напитка... Великого
Напитка Жизни!
И выскользнула из комнаты... Заинтригованный, Савелий с любопытством
и нетерпением поглядывал на дверь, за которой скрылась Варвара. Наконец
дверь широко распахнулась и впустила девушку в комнату.
Савелий остолбенел от удивления, даже раскрыл рот, а потом шумно
зааплодировал... Варя была одета в национальный костюм одного из народов
Дальнего Севера какого - Савелий не знал - расшитую оленью тунику, которая
дополнялась всевозможными металлическими украшениями, издававшими при
малейшем движении своеобразные мелодичные звуки. Голову украшали яркие
ленточки и побрякушки. В зубах она держала длинную деревянную трубку,
украшенную затейливой резьбой, в руках - гитару.
- Это единственная вольность, которую я себе позволила, - кивнула
Варя на гитару. - Так и не смогла научиться играть на тамтаме.
Легко пробежав пальцами по струнам, она проверила настройку, затем
вырвала какой-то замысловатый аккорд, вытащила изо рта трубку и тихо
запела.
Это была странная песня, скорее баллада. Сначала ему показалось, что
слова взяты из какой-то сказки или легенды, но потом песня поведала о
событиях, которые ему уже были известны: о гибели доброго человека,
самоотверженно преданного своему делу, о девушке, покинувшей родной город
ради большой любви к этому человеку, об умной и сильной собаке по имени
Мишка. Говорилось в песне и о тайге, о том, какое огромное количество
секретов здоровья сокрыто в ее травах и плодах...
Слушая Варю, Савелий вдруг вернулся к мысли, не отвернется ли от него
Варя, узнав, что он - бежавший из колонии зек, что осужден на долгий срок
заключения? Это же не год, не два, даже не пять лет! Девять!!! Да за побег
три года! Двенадцать лет!! Двенадцать... Целая жизнь!
Нет, хватит ему испытывать судьбу! Хватит! Довольно! Нужно что-то
предпринимать... и чем скорее, тем лучшего каждым днем будет все труднее:
по живому придется резать... И не может же это бесконечно продолжаться!
Эта женщина и так столько сделала для него, что нужно быть порядочной
сволочью, чтобы продолжать злоупотреблять этим. Еще повезло, что до сих
пор не навестил никто: у нее могли возникнуть большие неприятности!..
Хватит! Что же делать-то?.. Возвращаться в лагерь?.. Господи! Почему он
должен отбывать наказание за то, чего не совершал?.. Что разнюнился?.. Или
жалеешь, что взял вину на себя? Откуда он мог знать, что с Варламом уже
тогда расправились? Если бы знать в тот день... Эти суки держали Варлама
как живца, чтобы он никуда не дернулся...
Как же он не прочувствовал этого? Выжить в такой войне и попасться на
такую "мульку"... И эта тоже... Савелий никак не мог понять Ларису. Он же
чувствовал, что она его любит! Конечно, по-своему, но любит!.. Однако
странная любовь!.. Предала в первую же минуту! Собственно, почему предала?
Предать можно друга, близкого человека, а она с самого начала все знала...
С самого начала знала, что его используют! Да что там говорить, если она
была любовницей этого Алика Пургалина. Потому-то и не торопилась выйти за
него замуж! "Вот встанешь на ноги..." Савелий усмехнулся про себя:
интересно, на какие "ноги"? Может, она хотела, чтобы Савелий занял место
Воланда?.. Как же она побледнела, когда он заговорил об этом Володе
Андреевиче? Сколько самомнения: Вол... Анд... Что же тогда ему не пришло
на ум, что все не так просто, как ему казалось?..
Погрузившись в свои, мысли, Савелий не заметил, как Варя окончила
песню и наступила тишина. На ткнувшись на недоуменный взгляд Вари, он
вернулся к действительности.
- Прости, ты что-то спросила?
- Тебе что, не понравилась моя песня?
- Песня великолепна! А еще лучше исполнение! Просто профессиональное!
Уж мне-то можешь поверить!.. Однажды даже стал лауреатом международного
конкурса! - Савелий вдруг рассмеялся. - Хочешь услышать эту историю?
- Конечно, хочу! - воскликнула бард.
Савелий взял гитару, ласково погладил струны... Как же давно не
держал он гитару в руках? Тихо, ненавязчиво перебирая струны, Савелий,
немного помолчав, начал свой рассказ:
- Давно это было: лет... впрочем, неважно когда... Из Атлантики шли
мы тогда домой. - Его рассказ ложился на музыку, и казалось, что это
заранее приготовленная композиция. Варя с восторгом покачала головой. -
Восемь месяцев в море... лазурного цвета... Уставшие, нервные, надоевшие
до смерти друг другу, но... довольные: план перевыполнили, скоро земля...
Что еще нужно?! И вдруг... ох, это "вдруг"!.. И вдруг случилась поломка в
пути!.. Порт же ближайший - Кейптаун!.. Запросились в гости, получили
"добро" и туда... Поломка пустяшная, но дня три-четыре - отдай!..
Управились за два, и приз - выходной!.. А мне, как назло, у причала
дежурить... Савелий вырвал несколько грустных аккордов.
- Все - на берег, а я с гитарой на пирс... Сижу я на кнехте - по
струнам бренчу... - Он вдруг заиграл мелодию "Подмосковные вечера". -
Смотрю, стали люди вокруг собираться: все больше и больше... Песню свою я
допел, а тут парень какой-то мою подхватил эстафету... - Савелий заиграл
какой-то ритмичный незнакомый мотив. - Соревнование, что ли?.. Я ж
заводной: нужно марку держать и не ронять матроса русского честь... - Он
снова ударил по струнам и запел песню на стихи Есенина "Ты жива еще, моя
старушка...". - А после - другой подхватил... Едва он закончил, я
продолжил свою. - Савелий рванул струны и очень похоже запел под Высоцкого
его песню "Охота на волков". - Потом еще кто-то, и снова я. - Он начинал
играть то одну мелодию, то другую. - Так мы и пели, подгоняя друг друга...
Чего только я им не напел... Гляжу, запас мой вроде кончается, а
повторяться не хочется! Вдруг обнаружат... А народу скопилось, что на той
демонстрации... Аплодируют все!.. Спел я, не помню по счету какую песню,
да нет охотников больше... Никто не подхватил!.. Я отвесил поклон, рукой
помахал и к трапу пошел... Догоняют трое меня... улыбаются, что-то
по-своему лопочут, а я ни в зуб ногой! Думал, еще просят спеть, и гитару
вновь приготовил... К счастью, дежурный помощник... бравый наш офицер...
появился... побледнел, заметив скопленье у трапа... Я докладываю... Он же
на всех языках говорил: к тем троим обратился и... давай хохотать... Смех
его толпа подхватила... А он мне и поясняет, что конкурс песни в порту
проходит... раз в полгода проводят они... Я участником оказался, и жюри
присудило мне самый главный приз - "Ладью янтарную" и бочонок гавайского
рома... Думал - шутка, ай нет - вручают и то и другое... и просят песню
исполнить, что мне по душе. Подумал и снова запел "Подмосковные вечера"...
Ром мы, конечно, распили, а "Ладья" до сих пор у меня...
Савелий неожиданно ударил по гитаре, нахмурился, налил полный стакан
настойки и выпил залпом ладна.
- Счастливый ты, - как бы не заметив его нервного всплеска, задумчиво
произнесла Варя. - Столько видел, в стольких местах побывал...
- Счастливый? - Он горько усмехнулся. - Не пожелаю никому такого
счастья...
- Случилось что-нибудь? - Она с искренней тревогой и заботой
посмотрела ему в глаза.
Савелий не ответил, однако не - выдержал ее взгляда, отвернулся,
снова налил настойки и снова выпил залпом. Сейчас, когда прошло столько
времени и когда с ним столько всего приключилось, ему легче стало
разбираться во многом. Да он, как ему казалось, разобрался и винил только
себя самого. И в новую историю ни сам не хотел попадать, ни кого-то
втягивать не собирался. После всех этих раздумий Савелий пробовал найти
повод, чтобы к чему-нибудь придраться или нахамить - в общем, создать
ситуацию, при которой Варе стало бы противно общаться с ним... Однако
ничего не получалось, и он стал накачивать себя алкоголем "для
храбрости"...
Ему и самому было противно то, что он задумал, но иного выхода не
видел. Хмуро ухмыльнувшись, он поднял на нее глаза и неожиданно пьяно
бросил:
- Что, не выдержала? Ждала, ждала, когда этот неблагодарный, которого
спасла от неминуемой смерти... кормит, поит, одевает которого... когда он
расколется наконец?. А он молчит и молчит! Молчит и молчит!..
Поднявшись со стула. Варя посмотрела на Савелия глазами, полными
слез, и тихо прошептала:
- Зачем ты, Савелий... так-то? - И медленно вышла из комнаты,
Савелий и сам себе не мог признаться, объяснить, почему он решил так
обидеть эту удивительную женщину, но остановиться уже не мог. Не мог, да и
не хотел... "Все правильно!.. Ишь, не понравилось! Вскочила, ушла!.." Он
заводил сам себя, но на душе было мерзко и муторно. "Ну и пусть!..
Пусть!.. Самый момент прервать все это. Погостил и будет!.. Хорошего
помаленьку!" Он порылся в карманах и вытащил карту Угрюмого...
Теперь, когда он с Варей столько поколесил по тайге, в ней стало все
понятным. Ну что? Отважится он наконец или нет? Он хлебнул еще настойки,
поковырял вилкой в салате и решительно поднялся из-за стола, накидал в
рюкзак хлеба, соли и всего, что можно было взять со стола... Затем сунул в
карман свою финку, быстро оделся. Нет, просто так он не может уйти! Не
может!.. Савелий вырвал листок из тетради и быстро набросал:
"Милая Варюша! От всего сердца благодарю Вас за все, что Вы для меня
сделали! В ближайшее время верну все, что задолжал! Спасибо за
неповторимый день рождения! Я никогда не забуду его! Ухожу потому, что так
надо!.. Мне трудно, невыносимо трудно жить среди людей!.. Простите меня
и... прощайте! Всегда буду помнить о Вас! Савелий".
Прислонив листок с посланием к графину, он торопливо, словно боясь
передумать, собрался, закинул рюкзак за плечи, подхватил карабин - подарок
Вари - и быстро вышел из дома.
У крыльца встретил радостно повизгивающего Мишку, который был уверен,
что они снова идут в тайгу. Савелий обнял его мохнатую голову, прижался к
ней щекой, теребя пса "за ухом, потом резко выпрямился и сердито бросил,
чуть приоткрыв дверь в дом:
- Домой! Домой!
Ничего не понимающий пес недоуменно и обиженно смотрел на Савелия,
продолжая несколько виновато махать хвостом и не торопясь выполнять
приказание. Своим видом он как бы говорил: "Чем я провин...
