Владимир Свержин. Все лорды Камелота
страница №8
...твеннице. Но тут уж, как говорится, ничегоне попишешь.
Ее величество владетельная королева Лендис не кривила душой, говоря о
том, что будет рада меня видеть. Когда вечером проведенный Годвином к
воротам ее замка я протрубил в рог, требуя опустить мост, она буквально
сияла, благосклонно отвечая на мои приветствия, словно лишь совсем недавно
мы расстались с ней лучшими друзьями и нынче вновь договорились встретиться
за "чашечкой чая".
— Я знала, мой дорогой, что ты пожалуешь сюда, но и подумать не могла,
что так быстро. А что за прелестный мальчуган сопровождает тебя? Ты завел
дружбу с друидами? — улыбаясь, щебетала она, и не знай я, сколь
хладнокровно эта очаровательная женщина способна обрекать на гибель своих
врагов, я бы, может, пленился ее милой непосредственностью.
— Я Годвин, овидд, — гордо расправляя плечи, произнес подросток.
Собственно говоря, в этом никто не сомневался. Зеленый балахон моего
проводника вполне ясно обозначал его социальный статус. Но, видит бог, за те
дни, которые он провел в нашем обществе, в облике подростка появилось нечто
новое, прежде, во всяком случае, в общении с нами не проявлявшееся. Вот этот
самый рыцарственный гонор.
— Овидд? Ну конечно же, — не убирая с лица улыбки, произнесла
королева. — Тогда мне понятно, как тебе удалось так быстро проведать о
пленении нашего друга и добраться сюда. Полагаю, ты не думаешь, что я хочу
причинить вам зло? Мы ведь друзья, не так ли?
— Мой брат Эстольд тоже ходил в твоих друзьях, — кланяясь в ответ,
произнес я. — Это не помешало тебе наложить на него заклинание
неподвижности в самый ответственный момент боя.
— Да, — печально согласилась Лендис. — В тот самый миг, когда,
зарубив телохранителей моего мужа, он рвался к шатру, где я находилась. Тебе
не хуже меня известен яростный нрав нашего брата. Никто не вправе осудить
меня за то, что я испугалась и, не желая угодить под его меч, спасалась
единственно возможным для меня способом. Но ведь не я нанесла Эстольду
смертельный удар. Поверь, если бы не этот злосчастный оруженосец моего мужа,
я бы пленила Эстольда, и под моей защитой он был бы вне опасности. Увы, воля
небес выше нашей воли, но я отреклась от мести за Шнека, пораженного стрелой
Лиса. Полагаю, и ты не должен держать на меня зла за печальный исход
злополучного боя, во время которого я потеряла и мужа, и, — она горько
вздохнула, — брата.
Мне ничего не оставалось, как про себя наградить дорогую кузину
аплодисментами. Воистину, все обстояло почти что так, как о том говорила
Лендис. Поймать ее на откровенной лжи даже мне, ее "погибшему брату
Эстольду", было невозможно. Не знай я, какую роль в той войне играло это
хрупкое очаровательное создание, — с радостью поверил бы каждому ее слову.
Однако я прекрасно помнил, что Шнек был лишь марионеткой в этих нежных руках
и что зеленоглазая красавица отлично знала о готовящемся нападении и в
нужный момент весьма успешно вывела из игры две ставшие чересчур опасными
фигуры. Причем не ударив для этого и пальцем о палец. Но внешне все обстояло
именно так, как о том рассказывала Лендис. Впрочем, к чему ворошить былое?
— Да, Рейнар рассказывал мне. Все так и было. Я не желаю мести и, как
тебе известно, именно мой голос склонил Артура оставить тебе венец
Каледонии.
— Торвальд, конечно же, я помню об этом. И о том, что, видимо, по
великой скромности своей ты умалчиваешь. Я говорю о смерти Ангуса.
— Это был честный бой.
— Не сомневаюсь. Но оставим это. Вы с Рейнаром мои гости. Сейчас мы
отужинаем, а завтра с утра у нас будет очаровательная прогулка, где мы с
тобой и поговорим. — Она мило улыбнулась и подала мне руку, требуя
сопровождать ее в пиршественную залу. Я принял ее пальчики в свою ладонь и
услышал явственный вздох облегчения, вырвавшийся у двух дюжин стражников, с
молчаливым вниманием наблюдавших встречу родственников. Ни секунды не
сомневаюсь, что, пойди наш разговор в других тонах, позволь я себе
неосторожное движение, и вся эта крепкорукая орава ринулась бы на нас с
Годвином. Причем отнюдь не с целью заполучить автограф.
Утренняя прогулка, как и обещала королева, была очаровательна. Особенно
мило смотрелись полторы сотни всадников эскорта, окружавшие Лендис широким
кольцом, да и гордые таны, державшиеся небольшой, но весьма живописной
толпой за нашими спинами, тоже не портили общей прелести картины. Мы ехали
не торопя коней, с неподдельным вниманием разглядывая ландшафты,
демонстрируемые ее величеством с такой гордостью, как будто она самолично
принимала участие в их сотворении или уж, во всяком случае, консультировала
Всевышнего, где лучше разместить скалу и как изящнее сбросить с нее водопад,
сияющий радужными брызгами, словно волшебным светом припрятанных под его
струями сокровищ.
— Я слышала, вы теперь в большом фаворе у герцога Ллевелина, — словно
невзначай бросила королева, искоса глядя на меня в надежде понять, что на
самом деле творится в голове у собеседника.
— Я был с Ллевелином во время его похода на Палладон, если ты это
хотела узнать, — пожал плечами я, активизируя связь. — А до этого сражался
в бастиде, что напротив Кэрфортина. Не думаю, чтобы это слишком приблизило
меня к герцогу, но мы оба рыцари Круглого Стола, и сегодня вокруг него
собираются все те, кому дорого дело Артура.
— Браво, — усмехнулась Лендис, — благородный сэр Topвальд Пламенный
Меч, ничего другого я и не ожидала услышать от тебя. Но клянусь всеми
тридцатью тремя островами Оркнеи, что если бы вашему королю удалось сейчас
освободиться от чар Морганы и узнать, каково на деле коварство Ллевелина, он
велел бы рвать его конями, а может быть, специально для него придумал
что-нибудь похуже.
— О чем ты? — с притворной суровостью возмутился я. Не то что у меня
были какие-то опасения по поводу Стража Севера, но все же маленький
пергамент с частью подложного пророчества дамокловым мечом висел над моим
добрым отношением к храброму герцогу. В любом случае стоило казаться менее
осведомленными, чем мы были на самом деле, вернее, увы, еще менее
осведомленными.
— Ллевелин — хитрая лиса, — начала королева. — Он всех обвел вокруг
пальца. Даже меня. И этого я ему никогда не прощу. Когда король Артур
отправился воевать в Арморику, именно Ллевелин подбивал Мордреда к мятежу. И
он же первым послал известие сыну Утера об измене. Ллевелин обещал Мордреду
подмогу, если тот будет сражаться у Адрианова вала. И он помог мне связаться
с Мордредом, заключив с ним и со мной тройственный союз. Именно он открыл
мне путь на Палладон и поведал, как взять крепость короля Дьюэра. Чтобы в
момент прихода Артура оправдать свое стояние в Кэрфортине, мы договорились,
что я пошлю часть войск на злосчастную бастиду, которую вы обороняли с таким
рвением. Знай я, что ты сражаешься под знаменами Ллевелина, конечно же,
предупредила бы о таком подвохе. Но я об этом проведала лишь к концу
следующего дня, когда отряд принца Ангуса был отбит с позором.
— Ты не могла знать, что я нахожусь в войсках Ллевелина. Мы с Лисом
отправились в бастиду как раз в тот самый день, когда прибыли в Кэрфортин.
— Вот как, — усмехнулась Лендис. — Что ж, тоже не глупый шаг.
Конечно же, Ангусу сообщили, что именно ты направляешься с отрядом к ущелью,
и, конечно же, он не преминул воспользоваться этим, чтобы свести счеты. Все
получилось еще более натурально, чем если бы я просто послала какого-нибудь
из местных танов пошуметь под стенами крепостицы. Еще бы, там был сам принц
Ангус со своим отборным поиском!
— Но как же тогда бой на камланнской дороге? Лицо королевы приняло
печальное выражение.
— Мои солдаты ждали прихода Ллевелина, чтобы ударить вместе. Как ты
знаешь, у скоттов и пиктов слабая кавалерия. Лучшей ее частью был отряд
Ангуса. Но он не пожелал сражаться в одном строю с Ллевелином, хотя и не
сомневался в том, что герцог — наш союзник. Тогда на дороге Страж Севера
пропустил его мимо своих рыцарей, чтобы не вспугнуть нежеланной схваткой все
остальное войско Горры, ожидавшее его появления. Стоит ли говорить, что удар
рыцарской конницы по многотысячному, но расслабленному длительным ожиданием
каледонскому воинству обратил его в бегство.
Ллевелин все рассчитал. По пути к Камланну Ангус непременно должен был
наткнуться на тебя. Победи он или нет, вряд ли у него хватило бы сил, чтобы
атаковать Артура. Да и на то, чтобы оказать действенную помощь разбежавшимся
горским танам, тоже. А сам герцог при любом исходе боя оставался в выигрыше:
выживи Артур — он его верный вассал, разгромивший армию Горры; победи
Мордред — ему, едва стоящему на ногах и обескровленному тяжелейшей
схваткой, пришлось бы столкнуться со свежими воинами Ллевелина. В любом
случае — он первый из равных, и на этом основании сейчас непременно
постарается прибрать корону Британии к своим рукам.
— Ты уверена в этом?
— Несомненно, — кивнула Лендис, горяча свою белую кобылицу. — За те
годы, пока тебя не было, на острове многое изменилось. И возвышение
Ллевелина тому яркий пример. Все знают, что он родом из королевской семьи
Уэльса, однако никто из родни не почитает его своим. И все же он несметно
богат и до последнего времени числился в друзьях и Артура, и Ланселота, и
Мордреда. Да и с каледонскими танами он тоже хорошо ладил. Поверь мне, этот
выскочка желает занять трон Британии, и ты — лишь удобное прикрытие для
планов, которые он вынашивает, — резко отчеканила она и замолчала,
очевидно, ожидая моей реакции.
Что ж, все, о чем говорила Лендис, было убедительно, но
бездоказательно, и единственным реальным подтверждением ее слов был все тот
же кусочек пергамента, говорить о котором моей доброй кузине я не видел
никакого смысла. Лишь одно, выслушав ее речь, я мог утверждать абсолютно
уверенно: даже если то, о чем она говорила, было правдой, это было далеко не
всей правдой. А потому я молчал, словно обдумывая услышанное, слегка
подбадривая шпорами Мавра и рассматривая открывавшиеся взору все новые
пейзажи. Очевидно, сочтя мое молчание доброй для себя приметой, Лендис
довольно улыбнулась и поспешила сменить тему разговора на, вероятно, более
для меня актуальную.
— Ладно, оставим коварство Ллевелина в стороне. Скажи, дорогой брат,
что еще за историю с короной Горры для тана Геллинов придумал твой верный
Рейнар?
Я тяжело вздохнул.
— Не сердись на него, Лендис. Конечно, это была не лучшая затея, но,
видишь ли, нам срочно понадобились деньги. Правда, значительно меньше, чем
тан вручил Лису.
— Я и не сержусь. Сам понимаешь, в казне всегда не хватает золота. А о
том, что Рейнар вполне способен на такие проделки, я всегда знала. Да к тому
же он позволил мне продемонстрировать танам свое могущество и объединить их
пролитой кровью. Но скажи мне, мой дорогой, зачем тебе вдруг столько золота?
— Ты понимаешь, — я без особого энтузиазма затянул байку, столь
вдохновенно исполненную Лисом позавчера вечером у сэра Кархейна, — тут
поблизости один великан завелся. У него там, по слухам, в плену несколько
принцесс. Ну, мы с Рейнаром решили с ним расправиться и освободить девушек.
А он, скотина, в пещере за завалом засел и носа не кажет. Вот мы и придумали
при помощи золотых монет его из убежища выманить.
— Ах, Торвальд, Торвальд, — мягко пожурила королева, невзирая на мое
старшинство, явно глядевшая на гордого рыцаря с высоты прожитых лет. — Даже
в такое нелегкое время ты не можешь оставить добрые старые традиции. Все эти
драконы, великаны, гоблины. Разве в них настоящая опасность для наших
королевств? Ну, хорошо. — Она махнула рукой. — Я помогу вам одолеть
великана и отпущу с миром на все четыре стороны. Но только тогда и ты должен
будешь сослужить мне одну небольшую службу.
— Какую же? — поспешил спросить я.
— Для тебя это, наверно, сущий пустяк, но для меня весьма важно.
Король Голуэя Мехунд, дядя сэра Эрека, погибшего рядом с Артуром на
Камланнском поле, отчего-то вдруг решил мстить мне за смерть племянника, как
будто я в ней повинна. Завтра он будет здесь. — Она обвела рукой горную
россыпь, кое-где сглаженную до мелких зеленых бугров, но кое-где еще
скалившую небесам бурые зубы утесов. — Я буду весьма благодарна тебе, если
ты расскажешь мне, как лучше расставить войска, чтобы встретить короля
Мехунда, и научишь моих танов, как им его победить. После войны в Горре они
уверены в твоей непобедимости почти так же, как в завтрашнем восходе солнца.
Схватка в бастиде и бой с Ангусом еще раз тому подтверждение. Поэтому они
будут сражаться во сто крат лучше, зная, что действуют по твоему плану.
— А если все же король Голуэя одолеет их? — поинтересовался я.
— Если бы кто-то осмелился сказать мне, что мой брат Торвальд
Пламенный Меч может смириться с поражением, полученным от какого-то там
короля Мехунда! Если бы кто-нибудь сказал мне, что этот благородный рыцарь
способен бросить на произвол судьбы свою сестру, я бы немедленно велела
казнить негодяя за гнусную клевету. В любом случае после победы над Мехундом
вы вольны отправляться куда пожелаете. И если же все-таки захотите сражаться
с никчемным великаном, в то время когда куда как более опасный враг грозит
Британии, я, конечно же, постараюсь вам помочь. Ну что, дорогой мой братец,
по рукам?
— По рукам, — согласился я и вздохнул, понимая, что иного выбора у
меня нет.
Глава 14
Как бы плохо мужчины ни думали о женщинах, любая женщина думает о них
еще хуже.
Никола-Себастьен де Шалефф
Следующие два дня мы провели в королевской резиденции Пейнкаррик, ведя
утонченно светский образ жизни. Обставленный и ухоженный по женскому вкусу
замок представлял собой, вероятно, наиболее комфортабельное жилище на добрые
сотни миль в округе. К нашим услугам была теплая мягкая постель, в которой
мы могли валяться хоть до полудня, горячая вода, наливаемая из серебряного
кувшина услужливой девицей, кокетливо строящей глазки знатным гостям. Были и
длинные византийские одеяния из златотканой парчи, едва не волочившиеся по
полу, что, несомненно, считалось признаком величия и богатства.
Как и обещала Лендис, моему другу была предоставлена звонко-струнная
рота, бряцая по которой, Лис выводил неодолимо мерзким голосом:
Ночь. Звезда. И хрумстит лебеда.
И зовет пьяный филин кукушку.
Жизнь — вода, утечет без следа.
Подари мне на счастье веснушку...
И голос, которым пелась эта песня, и тон, которым выводились ее слова,
ярко демонстрировали социальный протест моего друга против затянувшихся
гастролей. Однако гарнизон замка был велик, у наших дверей постоянно
дежурили часовые, сменявшиеся каждый час, и никакой возможности убежать из
золотой клетки не представлялось. Можно, конечно, было попробовать
прорубиться к воротам, но результат подобной акции был весьма гадателей, а
шанс нарваться на точно брошенный дротик гораздо выше среднего.
Поэтому Лис продолжал свои распевки, а я, к радости моей доброй
сестрицы, составлял ей компанию, играя в морель, табль и шахматы. Впрочем,
это были не совсем те шахматы, к которым привыкли мы. Так, скажем, знакомый
нам маневренный ферзь мог передвигаться лишь на одну клетку по диагонали.
Альфен, стоявший на месте нашего слона, вероятно, неизвестного еще на
берегах Британии, мог передвигаться на две клетки через две, перепрыгивая
фигуры, как наш конь. Однако кроме этих и нескольких других, более мелких
изменений игра оставалась все той же, и мы прекрасно коротали за ней
бесконечное время ожидания.
Лендис была улыбчива и с удовольствием слушала мое повествование о
поисках святого Грааля, время от времени охая, всплескивая руками и кивая в
такт словам. Я готов был поклясться, что ей нет никакого дела до этих
"охотничьих" рассказов. Мы ждали гонца. Не знаю уж, кто из нас волновался
больше. Королева, поставившая на кон свой трон, или же я, присоединивший к
ее ставке свой авторитет полководца. Я мог со всей уверенностью утверждать,
что, если военачальники Лендис будут следовать моим указаниям, завлеченный в
западню Король Мехунд неминуемо будет поставлен в почти безвыходное
Положение. Но бог весть, что могло прийти в головы своевольных танов.
Какая-нибудь глупая ссора, косой взгляд, и вся операция легко могла
превратиться в ничто. Лишь одно согревало Мне душу — против танов королевы
Лендис действовали не менее своевольные таны короля Мехунда, точно так же
незнакомые с дисциплиной, как и здешние их собратья. Наконец гонец Прибыл.
Он спрыгнул со взмыленной лошади и, бросив удила на руки подскочившему
конюху, ринулся через двор к донжону, навстречу спешащей узнать новости
Лендис.
— Победа, властительная королева! Войска Голуэя разгромлены. Мехунд
убит. Мы захватили много трофеев. — Он остановился, переводя дыхание. --
Наши потери...
Я отвернулся, чтобы скрыть досаду. Судя по названной гонцом цифре,
каледонцы таки норовили превратить многоходовую операцию в банальную свалку,
всеобщую драку с применением холодного оружия.
Пожалуй, для решения подобных тактических задач милая кузина могла
обойтись и без моей помощи. Однако победа была одержана, и теперь стоило
поспешить воспользоваться ее плодами, пока у предприимчивой королевы,
окрыленной успехом, не возникло новых идей по применению наших с Лисом
дарований.
— Лендис, — тихо напомнил я, — твое желание исполнено.
— Да, конечно, — повернулась ко мне королева, даже, кажется,
несколько удивленная напоминанием. — Вы абсолютно свободны. Если хотите,
можете отправляться прямо сейчас. Я повелю кликнуть Годвина. Он, как обычно,
или на кухне, или у звездочета. Однако если вам все еще нужна помощь в
борьбе с пеликаном, придется дождаться вечера.
— Еще один день пропадает, — в никуда произнес Лис, стоявший рядом со
мной.
— Да, но если мы вернемся к пещере с пустыми руками, то получится, что
потеряли попусту целую неделю.
Вечером, когда празднество по поводу великой победы было и самом
разгаре, королева, накинув теплый плащ с капюшоном, исчезла из своих покоев,
предварительно поманив нас с Лисом и Годвина.
— Пойдемте, — тихо, но властно скомандовала она, повелевая страже
опустить мост и открыть ворота.
— Куда, родная? — попытался было возмутиться Лис. — Ночь на дворе,
не видать ни зги!
— Искать вашего помощника.
— А днем не проще было? — не унимался мой друг, уже изрядно
наэлектризованный, в смысле выпивший не один галлон эля.
— Не проще, — покачала головой Лендис. — Захвати с собой роту. А ты,
— она протянула Годвину небольшую корзинку, накрытую красно-зеленой
клетчатой тряпицей, — держи вот это. Поспешим, пока сумерки не совсем
сгустились, иначе мы рискуем пропустить время.
— Мы не боимся риска, — пробурчал Лис, тем не менее следуя за
кутающейся в плащ королевой.
Идти пришлось недолго. До ближайшего леса. Невысокий холм, поросший
ивняком, склонившим свои ветки над побегами папоротника и замшелыми камнями,
был конечной точкой нашего маршрута. Ручей, журчавший меж каменьев, дополнял
эту идиллическую картину.
— Не двигайтесь, — остановила нашу процессию королева, когда до воды
оставалось шагов примерно десять. — Я прошу вас, ни звука. — Голос ее был
тих и едва-едва отличался от шелеста листьев, колышимых ветром. — Годвин,
разложи все, что находится в корзине, возле того большого камня.
Мальчик сдернул с туеска закрывающий его лоскут. Чего только в нем не
было! Пара колокольцев, лиловые пуговицы, бусы, разноцветные перья, фляга
красного вина, сладости. Словом, все, что необходимо средней руки
джентльмену удачи для успешной торговли с туземцами Океании. Казалось,
мальчик ничуть не удивился столь экзотическому набору и, неслышно ступая по
мягкому мшанику, отправился выполнять приказ королевы.
— Рейнар, сейчас я должна трижды обойти холм противосолонь. Когда
остановлюсь и подниму руки, начинай играть. Только на этот раз, пожалуйста,
не пой. Никаких больше пьяных филинов. Когда я закончу заклинание... Если он
появится, играй плясовую, пока не дам сигнал прекратить. Начинаем! — все
так же тихо сказала она. — И будем надеяться, что Кернуннос одолжит нам
ненадолго своего шута.
С этими словами Лендис повернулась и начала обходить холм против
часовой стрелки. Кузина обошла его трижды, ступая как можно тише и ничего не
касаясь. За время ее обхода Годвин опустошил корзинку и, оставив содержимое
возле мощного валуна в полчеловеческого роста, застывшего у самой воды,
отступил назад так же тихо, как это делала Лендис. Когда же наконец королева
закончила вечернюю прогулку вокруг безымянной высотки, она сделала знак Лису
и запела:
Ветер ли старое имя развеет,
Нет мне дороги в мой брошенный край.
Если увидеть пытаешься издали,
Не разглядишь меня, не разглядишь меня,
Друг мой, прощай!..
Честно говоря, я тоже считал эту песню произведением поистине
волшебным, но кто бы мог подумать, что стихи великого индийского поэта
Рабиндраната Тагора годятся для свершения магического ритуала в горах
Каледонии. Мы с Лисом невольно переглянулись, поскольку отлично помнили тот
день, когда мой славный напарник, переполненный самых лирических чувств,
исполнял очаровательную балладу, услаждая слух юной принцессы Лендис. Я
хотел поделиться своими соображениями с Рейнаром, но не успел. Что-то очень
твердое щелкнуло меня по лбу, заставляя схватиться руками за голову в
попытке загнать обратно искры, сыпанувшие из глаз. Судя по тому, как Лис,
бросив музыкальный инструмент, схватился за ухо, с ним случилось нечто
похожее. Вслед за этим неподвижно стоящий Годвин вдруг взмахнул руками,
стараясь удержать равновесие, но, перекувырнувшись через голову, шлепнулся
на спину.
— Плясовую! — зашипела на Лиса королева, и в тот же миг плащ ее
взвился в воздух и аккуратно спланировал в радостно журчащий ручеек.
Пришедший в себя Лис немедленно подхватил роту и ударил по струнам,
извлекая из благородного инструмента священных бардов разухабистые звуки
барыни. "И-и-и! Их-их-их!" — раздался над холмом визгливо тонкий голос, и
скорбно застывшие ивы задрожали, не то сотрясаясь неведомым духом, не то в
страхе перед ним. "Барыня ты моя, сударыня ты моя!" — наяривал Лис,
энергично колотя по струнам. Пляска продолжалась уже минут десять, и мы
начали всерьез опасаться, что иссякнет раньше, молодецкая удаль резвящегося
духа или же способность Рей-нара поддерживать такой бешеный темп. Слава
Кернунносу и всем его сородичам, шаловливый дух утомился раньше.
Пронзительное "И-и-их!" стихло. Затем я увидел, как вылетает пробка из фляги
с вином, и едва успел увернуться, чтобы она. не попала мне в глаз.
— Стоп! — внезапно скомандовала Лендис, выхватывая из рукава
небольшой камешек с дыркой посередине. — Вот ты где! — радостно закричала
она, глядя сквозь дырку на замшелый валун, возле которого были разложены
принесенные Годвином подарки. — А ну-ка явись! — Она метнула в сторону
валуна горсть серебристого порошка, снежинками закружившегося в воздухе.
Стоило порошку опасть наземь, как перед нами появилось огненно-рыжее
существо ростом чуть выше колена, с глиняной флягой не то в руках, не то в
обезьяньих лапках. Заметив, что потеряло невидимость, остолбеневшее существо
перевело взгляд на каждого по очереди участника вечеринки и заорало
пронзительно, загребая лежащие перед ним дары руками:
— Не отдам! Здесь все мое!
— Конечно-конечно, — улыбаясь, подтвердила Лендис, медленно, шаг за
шагом, приближаясь к рыжему жадине.
— Мое! — поглядев на приближающуюся женщину, повторил неизвестный.
— Конечно, это твое. А это, — она протянула руку и сорвала с головы
дебошира зеленую шапку с алым пером, — мое!
— Отдай! — сразу теряя интерес к колокольчикам, цветным лоскутам и
ячменным лепешкам, завопил рыжий. — Отдай! А не то я сейчас!
— Ну-ну-ну, — погрозила ему пальцем Лендис. — Три желания.
— Я защекочу тебя! Я укушу тебя! Я оторву тебе уши! — неистовствовало
существо.
— Три желания, подарок Кернуннос. — Она покрутила шляпой перед носом
коротышки.
— У-у-у, злая! — протянул тот в отчаянии. — Загадывай.
— Знакомьтесь, друзья мои, — почти нежно проговорила Лендис, указывая
на обиженного коротышку, огорченно нацепившего на себя ожерелья и теперь
пытающегося прикрепить серебряные бубенцы к полам своего кафтана. — Любимый
шут бога чащоб и лесного зверья Кернунноса — Рыжий Гном.
— Бе-бе-бе-бе! — представляемый вставил указательные пальцы рук себе
в рот и, растянув его на ширину плеч, высунул длинный, как у хамелеона,
язык.
— Ну, то, что он рыжий, это и ежу понятно, — критически оглядывая
нового помощника, пробормотал Лис, — но для гнома он как-то подозрительно
безбород.
Только стремительная реакция помогла моему другу уклониться от
брошенной фляги.
— Никогда ничего не говорите ему о бороде, — замахала на нас руками
Лендис. И продолжила, переходя на шепот: — Из-за этой самой безбородости
гномы не признают его за своего. Подозреваю, здесь не обошлось без
эльфийской крови.
— Ладно, — примирительно кинул я. — Рыжий гном, так Рыжий Гном.
Звать-то его как?
— Кабы знать его имя, не нужно было бы сейчас его ловить, — вздохнула
кузина. — Хозяин имени — его хозяин... — Она еще что-то хотела добавить,
но Рыжий Гном, стартовав с места, вцепился ей в рукав и, болтая в воздухе
ногами, заверещал истошно:
— Загадывай желание, злюка!
— Слушай меня, — сурово приказала Лендис, пытаясь стряхнуть
зловредного шута. Раздался треск рвущейся материи, и гном грохнулся на землю
вместе со своей добычей и обрывком шнуровки, крепившей рукав к платью. — Ты
должен помочь этим людям одолеть великана, живущего... Кстати, где он живет?
— В бывшей пещере Мерлина, — бросил Годвин, вылавливающий из ледяного
ручья плащ королевы.
— Вот как? — удивилась моя родственница. — Как интересно. Хорошо, ты
должен помочь им одолеть великана, живущего в бывшей пещере Мерлина. Знаешь,
где это?
— Знаю-знаю, — закивал гном. — Большой груагах. В пещере опц, ревет
у-у-у! Голодный.
— Воет от голода? — переспросила королева. — Неужели ему нечего
есть?
— Нечего-нечего-нечего! — захихикал гном, натягивая оторванный рукав
платья Лендис на свои рыжие космы. — Совсем нечего!
— Роднуля, — заторопил ее Лис, — давай побыстрее. А то великан в
тоске и печали без нас погибает.
— Конечно, — кивнула Лендис. — Рыжий Гном, что тебе нужно, чтобы
победить груагаха?
— Пиво, — выпалил гном, отчего-то становясь на руки. — Много-много.
— Я дарю тебе все пиво, что ты сможешь отыскать в той округе.
— Хе-хе! — Наш новый союзник стал на ноги и алчно потер ладони. --
Хе-хе-хе! Я в ущелье опц! Жду там! — Он крутанулся на месте и исчез.
— Могу предложить остаться до утра, — улыбаясь, поглядела на меня
Лендис. — Но вижу, вам не терпится пуститься в дорогу. Я распорядилась
приготовить ваших коней и смирную лошадку для Годвина. Ты сможешь сам
держаться в седле, дружок?
— Н-не знаю, — пробормотал овидд. — Наверное, смогу.
— Вот и славно. Надеюсь, мы с вами вскоре встретимся.
Утро застало нас неподалеку от заветного ущелья, в котором, по
утверждению Рыжего Гнома, с нетерпением ожидал нашего возвращения
изголодавшийся груагах. Мы бы, может, двигались и быстрее, но темнота и не
слишком умелое управление лошадью овидда, впервые самостоятельно севшего в
седло, заставляли нас то и дело замедлять ход. И если Годвин час от часу
делал успехи, демонстрируя невесть откуда взявшуюся ловкость прирожденного
наездника, то с ночной тьмой ничего поделать было нельзя. До самого
рассвета.
— Ну шо, Капитан, — лениво бросил Лис, глядя на едва краснеющую
кромку Чевиотских гор, — огласите трепещущей от предвкушения публике
красочный список наших побед за прошедшую неделю.
Я поморщился. Давно уже не выдавалось столь бесплодных дней. Даже
пресловутая победа над королем Мехундом, для нас абсолютно бесполезная, не
могла быть причислена к... успехам. Во-первых, все, что проистекало на поле
боя, весьма мало соотносилось с тем, что предполагал я, а во-вторых, узнай
теперь кто-нибудь, что мне, пусть и против воли, довелось сразить союзника
Артура, думаю, пришлось бы долго доказывать, что я непричастен к гибели
короля Голуэя.
— Рейнар, — негромко ответил я, стараясь, чтоб нас не слышал едущий
чуть позади овидд, — ты не хуже меня знаешь, что сегодня у нас в руках
окажется ключ к шифру Мерлина, а без него нам все равно далеко не
продвинуться. Если Ллевелин всерьез решил подменить истинное пророчество
своей фальшивкой, наверняка он предусмотрел способы подмены оставшихся
частей пергамента. А есть еще конкуренты, которые, вероятно, работают на
Мордреда и фею Моргану и постараются предложить в Камелоте свой вариант
пророчества. Без настоящего текста и, естественно, ключа к его расшифровке
не обойтись. Иначе у нас получается на выбор два, а может, и больше
вариантов, причем, в отличие от ллевелиновского, текст феи Морганы тоже,
вероятно, будет зашифрован по всем правилам криптографии.
— Э-эх! — вздохнул Лис. — А лучше бы попросту умыкнуть все
предсказания и на блюдечке с голубой каемочкой преподнести руководству. В
смысле, этому вашему Норфолку. Вот вам, мол, различные версии вашего
пророчества, а дальше ешьте, хошь повылазьте. Кстати, Капитан, а что, е"ли в
библиотеке графов Перси тоже сохранились фальшивые прорицания?
— Не должно бы. — Я с сомнением покачал голо вой. — Персиваль и
Галахад ушли из жизни до всей этой заварухи... В любом случае нам следует
как можно скор" ее добраться до сэра Борса. Полагаю, что к нашему
возвращению и он, и все остальные родичи Ланселота уже будут в Британией.
— Что ж, — резюмировал Лис, — запишем это в актив, хоть к нашим
геройским успехам их поход за зипунами никакого отношения не имеет.
Мы были уже совсем близко от ущелья. Впереди маячил тот самый утес,
рядом с которым Лис обездолил семейство падальщиков крельдов. Тут Рейнар
остановился, вглядываясь в рассветный туман, и замотал головой, будто силясь
отогнать навязчивый морок.
— Торвальд, ты только посмотри, шло тут деется! — Он указал на тропу,
спускавшуюся в лесную чащобу. Я пригляделся и понял причину Лисовского
недоумения.
Вверх по тропе, из леса, стройной вереницей ползли пивные бочки. Через
какой-то промежуток времени одна из них останавливалась и сама собой
открывалась.
— Это шо ж это такое? — Лис пришпорил коня, спеша воочию убедиться в
реальности представшего нашему взору пивного фестиваля.
Глаза не обманывали. То есть, конечно, бочки поднимались вверх по
склону не сами собой. Их толкали, тащили, катили тысячи невообразимых
существ, порою напоминающих маленьких человечков-фейри, иногда весьма
странных полулюдей-полуптиц, полужаб, полу... черт знает чего. Над всей этой
тягловой силой, подобно надсмотрщику на плантации властвовал Рыжий Гном,
понукавший бедолаг самым нещадным образом.
— Хе, хе-хе, хе-хе-хе. — Увидев нас, шут Кернунноса не замедлил
вцепиться в хвост Мавра, перепрыгнуть на уздечку лисовского жеребца и,
раскачавшись на ней, в невероятном сальто дернуть Годвина за ухо. — Где
были? Где? — Не выслушав наш ответ, он снова бросился догонять подневольных
фейри, крикнув нам на бегу: — Я груагаха опц! Буль-буль-буль! Он жалкий
трольд! Пить пиво!
Мы с Лисом переглянулись.
— Что он имел в виду? — глядя вслед хвастуну, спросил я.
Система "Мастерлинг" автоматически дословно перевела бессвязную речь
гнома, однако от этого она не стала хоть на йоту яснее.
— По-моему, коротышка утверждает, что может перепить великана. Но это
явно понты.
Груагах, достигавший в высоту ярдов семь, и гном, едва переросший
колено взрослого мужчины — редкий букмекер согласился бы принимать ставки
на результат такого состязания.
— Ладно, — пожал плечами я. — Надеюсь, он знает, о чем говорит.
Рассказ Рыжего Гнома о завываниях несчастного груагаха был чистейшей
правдой. Стоило нам спуститься в ущелье, как мы сами смогли убедиться в
истинности издаваемых шутом Кернунноса звуков.
— А-у-ю-о-и! — жалобно подвывал гигантский тугодум, вызывая каждым
подобным криком сход лавин в ближайших горах. — Куша-а-ать!
— Привет, доходяга! — крикнул Лис, когда мы подъехали к пещере. — Ну
что, заждался?
— Мой съесть летучих мышей. У-у-у! Золото есть? — донеслось из
пещеры.
— Обяза-ательно! — обнадежил его Лис, доставая из кошеля несколько
солидов и подбрасывая их на ладони. — Полная Аляска.
— Золото давай, мой выходить. — Из-за груды камней на нас
подозрительно зыркнули два темных глаза.
— Твоя выходить золото брать! Твоя камни раскидать, сюда идтить! --
переходя на доступный великану язык, заговорил Лис. — Твоя говорить один
мешок — два мешка. Золото у-у-у. — Лис покрутил в пальцах блестящий солид.
— Два мешка, — не замедлил с ответом затворник.
— Два мешка — фиг! Два мешка Рыжий Гном пиво пить. Твоя больше пить
— два мешка. Его больше пить — два мешка. Моя спорить, ты полный дундук.
— Хе-хе-хе. — Рыжий Гном выскользнул из-под камня прямо у ног Мавра,
заставляя его попятиться.
— Моя пиво пить, Рыжий Гном есть! — сердито заворчал Груагах. Камень,
из-под которого секунду назад выскочил гном, со свистом устремился в пещеру.
— У-и-й! — раздалось оттуда, и валуны сами собой стали отодвигаться в
сторону. — Моя клац-клац, Рыжего Гнома есть, пиво пить!
— Изголодался, бедный, — перевел великана Лис. — Меч Тюра тебе в
грызло, клац-клац! Сначала пиво пить, потом гнома есть. — Он продолжил
переговоры.
Камни продолжали раздвигаться, все более увеличивая выход из пещеры.
— Н-не-ет! — Из темноты высунулись широченные, как экскаваторные
ковши, ладони груагаха, затем его чанообразная голова, а потом и весь
изрядно отощавший страшила выполз на проплешину перед пещерой. Даже отсюда
было видно, что левый глаз чудовища заплыл и налился кровью. Булыжник,
брошенный Рыжим Гномом, не пролетел мимо цели. — Моя злой! — опасливо
оглядываясь вокруг, предупредил груагах.
— Да ну, брателло, не наговаривай на себя. Лично я считаю, что победа
у тебя в кармане...
По всей видимости, Лис еще что-то хотел добавить, но тут перед
рассерженным великаном возникли две откупоренные пивные бочки. Вернее, одна,
поскольку вторая предназначалась его сопернику в этом нелегком состязании.
Мы не успели моргнуть глазом, как Рыжий Гном обхватил стоящую перед ним
емкость и буквально опрокинул ее себе в утробу.
— Н-не понял?! — оценив произошедшее, изрек Лис. — Это как?
Принявший вызов груагах подхватил лапищей свою порцию и так же направил
содержимое бочки в пасть. С этим было все понятно, в его руках вместительная
пивная емкость казалась не более чем стаканом. Но гном... Как ни в чем не
бывало, рыжий дебошир отбежал в сторону и повторил свой трюк со следующей
бочкой, стоявшей ярдах в десяти дальше по тропе.
— Капитан, ты, случайно, не сосчитал, сколько их тут всего
понаставлено? — спросил меня Лис, указывая на освободившуюся пивную тару.
— Да уж побольше ста штук, — проговорил я, глядя вслед великану,
спешащему за очередной порцией жидкого хлеба. — Интересно, долго они так
выдержат?
Ответа на мой вопрос не последовало. Но спустя еще минуту над кронами
деревьев взмыла очередная опустошенная бочка, вслед за ней еще одна, потом
еще и еще.
— Могута нереальная, — прокомментировал увиденное Лис. — Ладно,
Годвин, пока монстры пьянствуют, сходи-ка в тайник.
Подросток скорбно перевел взгляд с Лиса на меня и тяжело вздохнул.
— Ну, давай, — напутствовал его Лис. — Я понимаю, что там не
прибрано, опять же с сортиром напряги. Но только ты знаешь, где искать
книгу. Давай, дружище, морально мы с тобой. — Он слегка подтолкнул паренька
к пещере.
Между тем пустые бочки продолжали свои полеты, все удаляясь от нас.
Вскоре почти у самого горизонта мы вновь увидели великана, казавшегося на
таком расстоянии совсем маленьким. Он был уже возле того самого
достопамятного утеса, откуда тропинка спускалась вниз, в поросшее лесом
ущелье.
— Ну что же он медлит! — нервно пробормотал Лис, имея в виду не то
Рыжего Гнома, не то Годвина.
Я не успел спросить об этом Рейнара, поскольку в этот самый миг груагах
начал конвульсивно дергаться, словно вытанцовывая невероятную джигу, затем
он яростно замахал руками и, сорвавшись с тропы, ухнул в пропасть, до
недавних пор населенную крельдами.
— По-моему, он его щекотал, — оборачиваясь к Лису, проговорил я. --
Ты не знаешь, эринские груагахи боятся щекотки?
Этот вопрос повис в воздухе.
— Вот! Вот книга! — Радостный Годвин выскочил из зловонной пещеры,
размахивая кожаным мешком. — Здесь!
— Ну, слава богу, — облегченно вздохнул я. — А ты спрашиваешь, какие
у нас успехи. Огромные! — Я повернулся к Лису, демонстрируя большой палец.
— Так я шо? Я в качестве мелкого подхалимажа. Не забыли ли мы чего
эпохального?
Запыхавшийся Годвин остановился, протягивая находку. Я начал
развязывать мешок, пальцы мои дрожали от волнения, заковыристый узел не
желал развязываться. Наконец я справился и с замиранием сердца извлек на
свет божий довольно толстую книгу, обтянутую хорошо выделанной шагренью, с
серебряными уголками и большой серебряной же эмблемой, напоминающей
изображение треугольной пирамиды в стереометрии.
— Глаз Дракона, — заворожено глядя на священную реликвию, прошептал
овидд. — Одна из сильнейших защитных эмблем друидов.
Посмотрев на Лиса и Годвина, я осторожно перевернул верхнюю доску
переплета, словно опасаясь, что дух великого Мага, недовольный моим
любопытством, немедля покарает дерзнувшего нарушить покой книги. Ничего не
произошло. Красочная виньетка, ровные строки латинского шрифта, повествующие
о том, что видения Мерддина, сына Аврелия Амброзиуса, именуемого также
Мерлином, запечатленные на этих страницах рукой самого королевского мага. Я
перевернул следующую страницу. "Пророчество благородной березы" — гласила
латинская надпись.
До сотворения мира не было ничего,
но берегись ошибки,
ибо пустота — эта та же полнота!
Те, кто владеет всем, не владеет ничем,
Ибо нет ничего, чем можно владеть...
Далее на двадцати трех строках шло поучение в том же духе, дважды
повторенное на следующих страницах, очевидно, обычным коелбреном и тем самым
мерлиновским шифром, ради которого мы и пришли.
"Пророчество таинственной рябины", — прочитал я следующий латинский
текст. "Пророчество отважной ольхи"...
— М-да, с этим гербарием на голубом глазу не разберешься. — Я
перевернул еще несколько страниц. Там было все то же. Заглянул в конец нашей
находки, там пророчество носило куда менее ботанический характер, но все же
ничего, хоть отдаленно напоминающего имевшиеся у нас отрывки, здесь не
наблюдалось. — Господи, ну что стоило высокородному сыну Аврелия
продублировать свое прорицание в этой книге на звучной латыни?!
— Ну, не шмогла я, не шмогла! — утешил меня Лис строкой из очередного
анекдота. — Ладно, Капитан, мы же в общем-то и не надеялись найти здесь
полный текст пророчества. Поехали, посмотрим, не осталось ли чего
булькающего после спора пруагаха с Рыжим Гномом. Помянем безвременно
покинувшего нас верзилу.
— Нам следует ехать в Кромлех, — не сомневаясь ни минуты, заявил
гордый собой овидд. — Мудрый Ниддас Коедуин сможет разобрать шифр великого
Мерлина, и наверняка он поможет вам советом.
— Пожалуй, ты прав, — кивнул я. — Только сперва заедем к сэру
Кархейну, предупредим о том, что мы живы. Если то, что говорила Лендис,
правда, то абсолютно ни к чему, чтобы герцог знал, что мы у нее гостили.
— Хе-хе, хе-хе-хе! — раздалось с лесной тропы.
Я повернул голову, надеясь увидеть нашего перепившего союзника, но в
тот же миг книга пророчеств, крепко сжимаемая мною в руках, вылетела из
пальцев, словно выдернутая портовым буксиром.
— Э! А!.. — с негодованием попытался проговорить я, но книга вместе с
ее рыжим похитителем сделала круг в воздухе и исчезла в лесу.
— Ну, Капитан! Ну!.. — Лис разводил руками, выпучив глаза и хватая
ртом воздух. — Видел я хамов, но чтоб вот так!..
— Это Рыжий Гном, — горько заявил овидд.
— Вот спасибо, объяснил! — возмутился Рейнар, найдя достойный объект
для изливания гнева. — А то мы не видели!
— Возвращаемся, — скривился я. — Рыжий Гном — полбеды. Это проделки
Лендис. Не зря же она говорила, что мы скоро вновь свидимся.
Королева Каледонии ожидала нас на тропе, возле груагахова утеса.
— Сестрица, — начал я, пришпоривая Мавра, — вот ведь негаданная
встреча!
— Не двигайся дальше, Торвальд! Здесь может быть очень скользко.
— Лендис, ответь, будь добра, это по твоему приказу чертов гном стащил
у нас книгу Мерлина?
— Конечно. Я велела ему принести все, что оставил старый маг в своем
последнем жилище. Но ведь ты, дорогой братец, ни словом не обмолвился, что
тоже ищешь наследие Мерлина. Вы, кажется, собирались освобождать принцесс?
Кстати, где они?
— Они так изнывали от вони, что великан из сострадания их слопал, --
недовольно вставил Лис, державшийся за моей спиной.
— Я всегда ценила твой правдивый нрав, Рейнар, — улыбнулась королева.
— Как бы то ни было, книга у меня. Мне она нужна, во всяком случае, не
менее, чем вам. С ее помощью мне удастся осилить эту гордячку Моргану.
— О чем ты говоришь, сестра? Там лишь предсказания каких-то березок,
рябин и тому подобное.
— Будь там только это, вы бы не стали ее искать. Там много такого, что
вы просто не способны узреть. Могу тебе обещать одно, Торвальд, что в миг,
когда книга тебе действительно понадобится, она будет с тобой. И я, пожалуй,
вместе с ней. У меня же она будет сохраннее.
Не унывающий Рыжий Гном возник, словно из-под земли, у ног восседавшей
на своей кобылице королевы, держа в руках кожаный мешок от книги.
— Злая! Говори третье желание.
— Ты отказываешься от мести, шут Кернунноса. — Она кинула
приплясывающему гному его зеленую шляпу с алым пером, и тот исчез, едва
успела она коснуться его головы. — А вы — от преследования, — улыбнулась
Лендис, делая пас левой рукой и поворачивая свою кобылицу. По мановению руки
нависавший над тропой утес начал оплывать, перекрывая ее непроходимою
стеной.
— Вот так, — устало вздохнул я.
— Помни, Торвальд, я обещала, — вновь раздался по ту сторону стены
голос королевы.
Глава 15
Никогда не начинай войну, если не уверен, что при победе выиграешь
больше, чем потеряешь при поражении.
Правило Октавиана Августа
Стук копыт белой кобылицы стих, и я, словно не веря глазам, потрогал
скалу, намертво перекрывшую тропинку.
— М-да, попытка обмануть Лендис была, похоже, не лучшей нашей идеей.
— Да ну, Капитан, — Лис положил руку мне на плечо, — не журысь.
Прокинули нас, конечно, знатно. Но в конце концов теперь мы точно знаем, где
находится ключ. И то сказать, у нее он будет в большей сохранности, чем у
нас.
— Лишь бы в тот момент, когда книга действительно понадобится, Лендис
и вправду решила помочь. Кстати, заметь, ведь она ничего не сказала о том,
что будет на нашей стороне. А это, — я покрутил ладонью в воздухе, — на
языке волшебниц может означать все, что угодно.
— Ты ей не веришь? — отчего-то усмехаясь, спросил Рейнар.
— Верю, — вздохнул я. — Во всяком случае, хочу верить.
— Сэр Торвальд, энц Рейнар, — Годвин, до того стоявший поодаль и не
вмешивающийся в мужской разговор, встревожено окликнул нас, указывая на
облака, быстро бегущие по небу, — посмотрите! Там вон, видите?
Мы с Лисом задрали головы, глядя туда, куда показывал наш юный друг.
Узкое темное тело с заостренными на концах крыльями и длинным хвостом,
уснащенным костяным шестопером, скользило по воздушным струям, то ныряя в
обрывки белой пелены, то вновь появляясь из нее и пускаясь наперегонки с
пушистым особо резвым облачком.
— Виверна, — зачарованно глядя на чудовище, произнес овидд.
— Это уж точно, — кивнул я.
— Капитан, а как бы это не наш ангел Трахтарарах, любимая птичка
святого Карантока.
— Похоже, — всматриваясь в стремительно рассекающую воздух тварь,
согласился я. — Но кто ее знает, отсюда не разберешь. Внизу вон побившийся
великан валяется, так что если это не Карантокова виверна, она наверняка по
его душу прилетела. Вернее, по его плоть.
— Слушай, — Лис подозрительно смерил лапокрылую летунью взглядом, --
тебе не кажется, что мы здесь неудачно стоим? Сезам, как видишь, все равно
не открывается, а если эта ломовая дура, не дай боже, начнет пикировать,
боюсь, как бы мы у нее на десерт не пошли.
— Но если это подопечная нашего святого, то интересно, что он тут кому
проповедует?
— Ну, мало ли? — пожал плечами Лис. — Может, он хотел груагаха в
истинную веру обратить. Представляешь себе картину, приходит Каранток на
какой-нибудь забитый каледонский хутор с целью посеять там
разумное-доброе-вечное, а за ним, в качестве рекламной акции, богобоязненный
груагах с благочестивой виверной на плече. Я бы при таком раскладе, пожалуй,
даже мусульманство принял, понятное дело, без обрезания. А если серьезно,
поехали-ка к Кархейну, как раз к вечеру доберемся. Переночуем, опять же
выясним обстановку, а там, глядишь, и нашего святого застанем.
— Пожалуй, ты прав, — согласно кивнул я, — спускаемся.
Ночевка в бастиде была со всех сторон правильным решением. Правда, для
успокоения молодого рыцаря мне пришлось даровать Лису полную свободу
описания наших "подвигов". Цветистое повествование о схватке с великаном,
освобождении стенающих пленниц и раздаче их поджидающим наготове
родственникам в устах моего славного напарника звучало столь убедительно,
что я сам заслушивался его байками, на фоне которых рассказ о вырывании Лиса
из рук коварного геллинского тана казался блеклым и вполне обыденным.
После получасового спора мне удалось снизить количество освобожденных
принцесс с десяти до одной, остальные писаные красавицы при ближайшем
рассмотрении оказались герцогинями, графинями, а одна даже баронессой, но в
остальных героических деталях Лис стоял как стена, с пеной у рта утверждая,
что великан, взбешенный попыткой освободить его гарем, метал в нас
опустевшие пивные бочки, и что я три часа кряду скрещивал свой меч с его
каменной дубиной, правда, безрезультатно, но со всеми положенными в этом
случае спорами и забиваниями друг друга по пояс в землю.
По словам моего друга, выходило, что он все это время был занят
плановым отстрелом рыжих гномов, яростно поддерживающих эринского недоумка,
а проникший в тайные знания врачевания Годвин, сломя голову бегал между
нами, делая примочки, вправляя вывихнутые конечности и заживляя полученные
раны. Господи, хорошо, что спящий в "казарме" овидд не слышал этой
бессовестной похвальбы! Свой вдохновенный рассказ Лис завершил упоминанием о
виверне и вопросом, не появлялся ли в бастиде пламенный валлийский
проповедник во время нашего отсутствия. Каранток не появлялся. Впрочем, само
по себе это еще ни о чем не говорило.
Новости, сообщенные Кархейном, являлись, может, не самыми свежими,
поскольку были принесены из Кэрфортина пять дней назад, но и они требовали
нашего присутствия по ту сторону вала. В Дэве [Дэва — нынешний Честер]
чудом воскресший Мордред возглавил двадцатитысячное войско, собранное для
непутевого сынка феей Морганой. На востоке Ланселот, поддержанный родней,
высадил близ Эборака [Эборак — нынешний Йорк] тысячи знаменитых всадников
Арморики. Намерения и того, и другого были неясны и, очевидно, во многом
зависели от действий Ллевелина. Под его знаменами, даже невзирая на бегство
из камланнского лагеря, также находилось множество воинов. И у Мордреда, и у
Ллевелина, и у Ланселота имелись реальные шансы на победу, и, что было более
важно для нас, каждая из этих трех партий располагала частями вожделенного
предсказания и каждая, вероятно, связывала с ним свои притязания на престол
Британии.
Утром мы начали готовиться к переходу в Кэрфортин, сочиняя на скорую
руку легенду о причинах недельного странствия в Каледонских горах. Красные
Шапки Красными Шапками, но не могли же мы в самом деле отправиться
разыскивать по эту сторону вала могущественного Стража Севера. Оставалась,
конечно, еще довольно складная история, поведанная Лисом Кархейну о
странствиях в зачарованном лесу и поисках валлийского святого, однако тогда
приходилось как-то объяснять наше возвращение без него. Как бы то ни было,
для сочинения официальной версии у нас было еще несколько часов, а вот с
Годвином приходилось прощаться уже сейчас.
— Спасибо тебе, дружище, за все, что ты для нас сделал, — произнес я,
подходя к подростку, самозабвенно осваивающему азы верховой езды.
Он соскочил с лошадки и поднял на меня глаза, очевидно, желая что-то
сказать. Я понимал, что ему сейчас нелегко, и потому пытался, как можно
более мягко обставить минуты нашего расставания.
— Передай от нас благодарность мудрому Ниддасу. Скажи, что он воспитал
прекрасного ученика. Если когда-нибудь ему понадобится наша помощь... — Я
замолчал, внезапно ловя себя на мысли о том, что эти слова были неприкрытой
ложью. Если бы высокомудрому друиду действительно понадобилась наша помощь,
он мог на нее рас...
