Владимир Свержин. Все лорды Камелота
страница №6
...ку "лепить горбатого до стены" не проходят. Щас я этому красавцурастолкую, ху из ху, а ху из нет. Ты, главное, моргай согласно. Большой
секрет и государственная тайна, — сквозь зубы, едва шевеля губами, прошипел
мой напарник. — Отгони своих бойцов, беркут башенный. Шо я тебе скажу, так
это им лучше не слышать. — Командир сделал знак своим подчиненным отъехать.
— Спецзадание, — театральным шепотом, с тем, чтобы кто-нибудь из
караульных слышал его слова, произнес Лис. — Король Артур жив, Ланселот на
нашей стороне. Ллевелин велел немедленно проверить агентурную сеть. В нее
должна попасть золотая рыбка. — Он многозначительно поднял вверх
указательный палец. — Но чтоб ни-ни! Ни одна живая душа! Я понятно
объяснил? Запомни, — он поманил рыцаря к себе, — узнает Моргана — будет
беда... Мы надеемся на тебя, друг мой! А теперь спеши, вон там, — Сережа
махнул рукой в сторону, максимально удаленную от той, откуда мы пришли, --
скрывается отряд пиктов. Они прячутся и бдят. Никто не должен уйти! — Я
согласно кивнул. — Ступайте, сэр! Отечество смотрит на вас широко открытыми
от ужаса глазами и ждет от вас подвига.
При этих словах начальник стражи натянул поводья и, повернув коня,
скомандовал своим воинам:
— За мной!
— Попутного ветра, сэр рыцарь! — напутствовал его Лис. — Ну шо,
Капитан, дорога свободна. Поехали.
Годвин уже ждал нас, притаившись среди камней. Действительно,
развалины, в которых мы находились, были остатками укрепленного лагеря, уже
начавшего было обрастать селением, но разрушенного в прах давним нашествием
пиктов. Лишь руины терм [Термы — римские бани] и ровные прямоугольники
казарм, следы которых еще виднелись среди травы, говорили о том, что некогда
по этим прямым, четко спланированным улицам маршировали легионеры, ездили
купцы, и крутобедрые гетеры, вернее, их невзрачные британские
последовательницы, бойко торговали в этих местах своим единственным товаром.
— Я здесь, джентльмены, — раздался меж лежащих на земле
растрескавшихся блоков голос проводника, и через секунду он сам вырос перед
нами, словно диковинное растение, подгоняемое заклинаниями могущественных
друидов.
— Ловко! — улыбнувшись, похвалил его мой напарник. — Ну что,
отправляемся?
— Конечно, господа.
— Постойте! — вдруг всполошился я. — А как же кони? Не можем же мы
их оставить здесь.
— О, это излишне, — заверил меня подросток. — Верхом вы, конечно,
вряд ли проедете. Хотя если наклониться к самой холке, то может и
получиться. А ежели вы поведете их в поводу, то будет и вовсе просто.
Успокоенный этим заверением, я отправился вслед юному овидду. Вскоре мы
стояли среди очередных руин с торчавшей из каменной стены трубой. Труба была
диаметром примерно дюймов восемь, и я очень надеялся, что не она является
обещанным потайным ходом на ту сторону вала. "Вот так же протекает время",
— прочитал я полузатертую надпись над трубой. "Вот так проходит слава
земная". Очевидно, когда-то из трубы лилась вода, наполняя бассейн, на
заросшем дне которого мы сейчас стояли. Однако теперь лишь утренняя роса
скупо смачивала внутренность трубы, непреложно подтверждая мысль о том, что
время могущества Римской Империи истекло, и слава ее давным-давно осталась
позади.
— Вы понимаете язык ромеев? — удивленно посмотрел на меня юноша. — И
сведущи в их письменах?
— М-м... Немного, — сконфуженно кинул я, догадываясь, что невольно
допустил ошибку, показывая грамотность, а уж тем паче, знание иностранных
языков.
Мальчонка уважительно покачал головой. Очевидно, после демонстрации
таких способностей мой рейтинг в его глазах поднялся весьма высоко.
— Сейчас, — заверил овидд, ныряя в кусты, лет сто назад пробившие
своими солнцелюбивыми ростками выбеленный камень. Нам не было видно, чем
именно он там занимался, но спустя минуту после его исчезновения одна из
широченных плит бассейна стала опускаться словно по волшебству, представляя
собою довольно пологий спуск в подземелье.
В тот же миг Годвин появился снова:
— Быстрее! Быстрее, господа, очень скоро она начнет подниматься. Там
внизу темно и душно, но не бойтесь, никаких неприятных сюрпризов нет.
Обычный туннель.
Я еще раз окинул взглядом хитроумное устройство римской
военно-инженерной мысли. Вероятно, в прежние времена проход можно было
удерживать в открытом состоянии значительно дольше, используя в качестве
стопора вес слитой в специальный резервуар воды. Но зато всякий непрошеный
гость, попытавшись без предупреждения проникнуть с той стороны, подняв или
сломав плиту-люк, неминуемо получал в награду несколько тонн прозрачной
жидкости, спешащей охладить неразумную голову. Сейчас, конечно, хитроумная
система труб и противовесов была напрочь разлажена. Но все же плохо ли,
хорошо, а система действовала, давая возможность наследникам прошедшей славы
вносить посильную лепту в приумножение славы настоящей.
Как и обещал Годвин, подземный ход не таил в себе обычных для позднего
средневековья каверз и ловушек, то и дело норовивших скрасить последние
секунды жизни идущего неподдельным изумлением. Сводчатый потолок, выложенный
каменными плитами пол — словом, проложи здесь рельсы, и вполне можно было
бы запускать поезд метрополитена, правда, очень маленький.
Идти пришлось недолго. Вернее, не очень долго. Ход заканчивался в
овраге, заросшем бузиной и неизвестными мне чахлыми деревцами. Закрывавшая
его плита снаружи была облицована диким камнем, настолько хорошо вписанным в
окружающий ландшафт, что, пройдя в трех шагах, вряд ли можно было заметить
подвох.
— Можем ехать смело, — заверил Годвин. — Эта часть пустоши в ночное
время со стены не просматривается.
— И не простреливается, — добавил Лис, оглядываясь на темнеющий в
полутора полетах стрелы от нас зубчатый хребет вала и мерцающие огни на
сторожевых башнях. — Капитан, вот ты у нас известный полководец. Расскажи,
пожалуйста, какого рожна каледонцы поперлись на Палладон в самом укрепленном
его месте, если у них под носом имелся такой прекрасный путь, чтоб зайти
бриттам с тыла.
В словах Лиса, несомненно, был резон. Как я уже говорил, крепостная
война не входила в число сильных сторон здешних армий.
— Возможно, они просто не знают об этом тайном ходе. А кроме того, нам
слишком мало известно о взятии Палладона, чтобы говорить о чем-то наверняка.
Здесь я несколько покривил душой. Действительно, точных данных о
захвате Палладона у нас не было, но слухи, расползавшиеся по лагерю после
прибытия гонца от Артура, говорили о том, что этот узел обороны центральной
части вала был взят именно штурмом. Причем время, выбранное для нападения,
заставляло думать, что противнику было прекрасно известно все, что
происходило в крепости, начиная от времени смены часовых и заканчивая
степенью готовности к обороне различных участков цитадели. Поневоле
оставалось признать, что разведка пиктов как всегда была на высоте.
Однако все это уже было в прошлом. Теперь граница Британии едва
проглядывалась за нашими спинами. Я, не опасаясь больше нескромных вопросов
стражи, подхватил мальчишку-овидда с земли и, усадив за спину, пришпорил
коня. Ночь в этих местах для нас была довольно безопасным временем, а стало
быть, следовало использовать ее с толком и до рассвета добраться до
святилища друидов. Честно говоря, я не совсем представлял себе, каким
образом склонить служителей древних богов к сотрудничеству с нами.
Оставалось надеяться, что и здесь Катгабайл, словно волшебный пропуск,
поможет найти общий язык с почтеннейшим учителем нашего проводника.
Утро застало нас у отвесной каменной стены меж угрюмых, поросших
пожухлой травой темных скал.
— Нам туда, — указал рукой Годвин.
— Куда? — не понимая, переспросил я, глядя в направлении, указанном
юношей, и убеждаясь, что следующим шагом мы должны упереться носом в
буровато-серый от косых утренних лучей гранит.
— Туда, — вновь повторил юноша, спрыгнул с седла и, пройдя к стене,
как ни в чем не бывало скрылся в каменной толще.
— Да уж, — обескураженный Лис протянул руку и пощупал холодный
камень. — Дэвид Копперфилд рядом не угадывается! Как это он сделал?
Я молчал. Исчезновение парнишки произвело на меня не меньшее
впечатление, чем на Сергея.
— Кажись, он таки сбег, забодай его комар! Словно опровергая его
слова, из гранита высунулось лицо Годвина.
— Ну что же вы стоите, я вас уже там жду.
Видя наши ошарашенные физиономии, он с нескрываемым удовлетворением
расплылся в улыбке и, подхватив поводья коней, не моргнув глазом повел их
сквозь стену. Те шли спокойно и уверенно, как будто и вовсе не видели перед
собой непреодолимой преграды. Возможно, так оно и было.
— Ну вот мы и на месте, — радостно сообщил юный овидд. — Но только
— тсс! Не мешайте, сейчас идет ритуал омовения Солнцем. Погодите, он
закончится, я попрошу пресветлого Ниддаса Коедуина уделить вам внимание.
Я кивнул, демонстрируя наше согласие ждать окончания церемониала.
— Да-а, неплохо они тут устроились, — пробормотал Лис, оглядывая
скрытый от взора чужаков пейзаж.
Что и говорить, он действительно радовал глаз. Лес, девственный и
дикий, поднимавшийся на запретном плато, казался в то же время на удивление
ухоженным и таким притягательным, что уходить отсюда, а уж тем более уходить
надолго никак не хотелось. Все в нем было наполнено жизнью, зеленой, юной,
радующейся самой себе, так, что казалось, нет ни малейшего уголка в этом
диковинном краю, за который бы могла ухватиться своими гнилыми зубами вечно
голодная смерть.
Не обращая внимания на чужаков, смирно дожидающихся своего часа, девять
человек в длинных белых одеяниях, мерно ступая, обходили круг поставленных
гладких, видимо, отшлифованных, камней. Солнечные лучи восходящего светила,
проникая в зазор между камнями, попадали точно в центр круга, где на
каменной плите тлел небольшой костер, сложенный из душистых трав и цветов.
Друиды — а ни у меня, ни у Лиса не было сомнений в том, что это были именно
они, — с сознанием важности выполняемого ритуала ступали шаг за шагом
посолонь [Посолонь — по Солнцу, по часовой стрелке], то приподнимаясь на
носках, то вновь опускаясь на всю ступню, вдыхая наполненный созидательной
энергией солнечных лучей аромат живительных растений, переходящих в
очищающем пламени костра из грубой материальной сферы в тонкую духовную.
Приветствую тебя — Солнце сезонов!
Клянусь тебе, уверенно летящему в вышине на краях небес,
Тебе, счастливому отцу звезд.
Ты опускаешься в полный опасностей океан,
Ничем не рискуя, ничего не страшась.
Ты поднимаешься вместе с восточным ветром,
Как молодой король, покрытое славой.
Будь моим утром!
[Заклинание взято из книги Д.Монро "Утерянные книги Мерлина"]
Выводили они слаженным хором, на каждом шаге поворачиваясь на восток и
воздевая руки вверх, словно принимая в себя частицу силы дневного светила.
— Насыщенной жизнью живут люди! Тут тебе и молитва, и зарядка сразу
же. Руки вверх, в стороны, вниз, ходьба, поворот. Скажи, Вальдар, а
приседания будут?
Я гневно посмотрел на напарника.
— Лис, мы с тобой допущены в святая святых одной из самых таинственных
религий мира, а у тебя все шуточки на уме.
— Не-а! У меня на уме еще сказочка про некоего английского пастушка,
который вот так же отошел с тропы на полянку потанцевать, а когда вновь
вернулся на тропу, не то что стада не застал, а в родной деревне даже внуков
своих сверстников не обнаружил! Представляешь, поговорим мы тут
часок-другой, пройдем сквозь скалу обратно, а там такой себе голос из
большой железной трубы, привинченной к столбу: "Экспресс Лондон — Эдинбург
прибывает к первой платформе в пятнадцать ноль-ноль по Гринвичу. Нумерация
вагонов с головы поезда".
— Лис, что ты такое говоришь? Пастушок танцевал с эльфами или феями, в
разных вариантах по-разному, а здесь — кромлех друидов. И они никаких шуток
со временем себе не позволяют, — Я помолчал, обдумывая собственные слова.
— Надеюсь.
Между тем солнце уже поднялось достаточно высоко, и костер в центре
круга поглотил все заготовленные пучки травы, принесенной ему в жертву, а
потому друиды, с сожалением вдохнув последние клубы высокоэнергетического
дыма, построившись цепочкой, вышли из круга и углубились в лес, спеша,
очевидно, к своим обыденным ежедневным занятиям. Казалось, никому не было ни
малейшего дела до пары всадников, сиротливо дожидающихся общения с
просветленным учителем нашего спутника.
— Ну шо, — Рейнар наклонился к стоящему рядом овидду, --
торжественная часть закончена? Может, сходишь покличешь своего наставника?
Годвин покачал головой.
— Высокомудрый Ниддас и его помощники сейчас помогают лесу расти...
— А шо, сам он никак не справится? Может, съездим поищем
почтеннейшего?
Годвин улыбнулся.
— Во-первых, это бесполезно. Найти друида в лесу, когда он этого не
желает, невозможно. А во-вторых, куда же вы поедете, не пройдя обряд
очищения? Впереди же завеса.
— Какая еще завеса? — удивился мой напарник, оглядывая пространство
впереди себя.
— Завеса, отделяющая мир просвещенных от мира диких. Если хотите --
езжайте. Сами увидите, получится ли у вас что-нибудь.
Лис вопросительно посмотрел на меня.
— Торвальд, если что, ты ж поддержишь? — как-то не особо уверенно
начал он.
— О чем речь? — пожал плечами я. — Но лучше бы подождать, пока они
освободятся.
— А, попытка не пытка! — махнул рукой Рейнар, трогая шпорами конские
бока.
Его скакун, без страха мчавший хозяина в любую сечу, совсем недавно не
моргнув глазом прошедший сквозь гранитную стену, обиженно фыркнул, но не
тронулся с места, как будто и не Лис был передо мной, а конный памятник ему
в натуральную величину.
— Не понял?! — возмутился мой друг.
— Можете даже не трудиться, он не пойдет, — заверил бравого лучника
Годвин. — А если вы попробуете пойти дальше пешком, вас обуяет такой ужас,
что, устремившись в бегство, вы рискуете заблудиться и никогда более не
найти дорогу в свой мир.
— Где заблудиться? — обводя взглядом пустое пространство перед лесом,
поинтересовался я.
— Конечно же, здесь, — не ведя бровью, ответил Годвин. — Дальше вы
все равно не пройдете.
— Капитан, — вздохнул Лис, — похоже, он не брешет. Шо-то подобное
было, когда я пытался проникнуть на плато к волхвам. Ну, помнишь, тогда
давно, у Пугачева. Но здесь они, пожалуй, еще покруче окопались.
— Не торопитесь, джентльмены, — заверил нас юноша. — Сейчас я
совершу обряд очищения голубым огнем, и вы без помех сможете войти в мир
посвященных.
Промолвив это, овидд достал из-под балахона подобие небольшого серпа,
нагнулся и, вонзив острие своего инструмента в землю, начал обводить вокруг
нас на удивление ровный круг. Покончив с этим, он вытащил из поясной сумки
глиняный кувшинчик и, откупорив его, начал аккуратной тонкой струйкой
выливать его содержимое в получившуюся борозду. Жидкость моментально
впитывалась, но это, похоже, ничуть не беспокоило Годвина. Закончив с
поливом круга, он присел над ним, вынул огниво... И в тот же миг вокруг нас
взвилась вверх стена голубого пламени, достигающая в высоту ярдов трех.
Сквозь него мы увидели, как Годвин, раскачиваясь, произносит что-то
распевное. Но, невзирая на близость юноши, ни одно из его слов не доносилось
до нашего слуха. Однако едва его уста сомкнулись, пламя само собой опало,
возвращаясь в землю, откуда было вызвано.
— Теперь путь открыт, — поклонился нам овидд. — Прошу вас следовать
за мной, джентльмены. Ниддас Коедуин ждет вас.
Верховный друид ожидал гостей, сидя в своеобразном кресле, выросшем в
стволе дуба. Оно было не вырезанным, не вырубленным, а именно выросшим.
Вполне удобное кресло с подлокотниками, покрытое шершавой корой.
— Вот они, учитель, — представляя нас, негромко проговорил Годвин,
склоняя голову. — Один из них опоясан великим мечом. Он просил нас о
помощи, и я счел возможным привести его пред твои очи. Прости меня, если я
не прав.
— Ты верно поступил, мой мальчик, — раздался тихий уверенный голос
из-под капюшона, плотно надвинутого на лицо. — Избранник феи Сольнер всегда
желанный гость в заветном лесу. А это, — капюшон чуть повернулся, --
видимо, Рейнар Лис, чьи слова почти так же остры, как его стрелы. Рейнар,
сразивший Шнека Хеттена, пытавшегося заставить друидов служить себе. И его
рады мы приветствовать здесь.
— Да какие вопросы! Чуть шо, обращайтесь! — благосклонно позволил
хозяину Лис.
— Учитель! — вновь обратился к сидящему в дереве-кресле овидд, — сэр
Торвальд, законный носитель божественного Катгабайла, показал мне письмена
великого Мерлина, от которых, по его словам, зависит судьба британского
королевства. Но, увы, познания мои оказались ничтожными в сравнении с
мудростью величайшего из великих. Я не смог разгадать явленный мне шифр.
Быть может, в ваших силах понять смысл его писания.
— Мерлин, Мерлин, — с легкой усмешкой донеслось из-под нахлобученного
капюшона. — Премудрый, преславный... Великий маг и великий советник великих
королей. Мудрец, вечно стоящий на распутье. В его жилах слишком много
королевской и императорской крови, чтобы всецело отдаться друидическому
служению. Но взор его прозревает во времени и мирах так ясно, что для него
лишь тяжкая обуза золото властного венца. Он раздаривает крупицы своей
мудрости, как бубенцы неразумным детям, и со скорбью в сердце видит, как
убивают друг друга из-за жалких погремушек даже самые наилучшие из детей
человеческих. Мерлин, Мерлин... На горе свое он обречен видеть разрушаемым
все то, что создает. Слова его подобны виноградной лозе, плоды которой
утоляют жажду и дарят радость, но вместе с тем доводят до безумия всякого,
кто безоглядно доверится им.
— Прошу простить меня, ученейший Ниддас Коедуин. Мы были бы весьма
обязаны вам, когда бы вы помогли нам разобрать шифр, коим великий Мерлин
скрыл смысл своих писаний, — поклонился я, улавливая паузу в речах друида.
— Вот. — Я протянул мудрецу оба кусочка пергамента, предусмотрительно
приготовленных для этой встречи.
— Ну, это совсем просто, — посмотрев на первый клочок пергамента,
произнес верховный друид, — и не имеет к Мерлину никакого отношения. Это
обычный валлийский коелбрен. — Он протянул обратно часть предсказания,
доставшуюся мне от сэра Сагремора. — А это, — в голосе жреца древних богов
послышался неподдельный интерес, — да, это действительно прорицание
Мерлина. Текст поверх текста... Между ними — заклятие, и сверх того
заклятие. Без первого заклятия не расшифруешь первый текст, а без него не
снимешь второе.
— Но вы можете прочесть его?
— Нет. Да и вообще я знаю лишь двух людей в этом мире, способных
справиться с такой задачей.
— Кто же это?
— Ну, во-первых, любимый ученик Мерлина Марлаграм. Но, по слухам, он
нашел себе пристанище при королевском дворе Пирадора. Тамошний король
настолько опасался разнообразных завоевателей, что потребовал у придворного
мага создать совершенную защиту для своих земель. Юный Марлаграм, невзирая
на возраст, весьма поднаторел во всех ныне известных разделах магии. Он
создал такую защиту. И с той поры все забыли о существовании Пирадора.
Никто, даже я, не может вспомнить, где находилось это королевство, и никто
не может попасть туда. Говорят, правда, там иногда оказываются рыцари и
принцы, чтобы стать мужьями местным принцессам, но не знаю, стоит ли верить
этим рассказам. Доподлинно известно лишь одно: отныне попасть в Пирадор
можно, лишь пройдя по звездному мосту.
— В лунный день тридцать первого июня, — заворожено прошептал я.
— О, такие познания делают вам честь!
— Благодарю вас. Но вряд ли нам в скором времени удастся встретиться с
достопочтенным Марлаграмом.
— Вы правы, мой юный друг. Есть еще один человек, способный
расшифровать письмена Мерлина. Это фея Моргана.
— Час от часу не легче, — пробормотал мой импульсивный напарник.
— Я вижу, недобрая ее слава и вам застит глаза. Напрасно. Моргана
умнее и достойнее большинства королей и принцев Британии. К тому же она
сведуща в государственных делах и волшебстве. Не зря же эта девушка стала
любимицей нашего доброго друга Мерлина. Подумайте, Моргана ведь имеет почти
такие же права на престол Британии, как и зачатый путем магического обмана
Артур. По закону Артур — сын герцога Корнуэла, хоть и рожденный, как
говорят у вас, во грехе. Утер признал его своим, но и Моргану также признал.
И если бы не нелепый закон захватчиков римлян, возможно, Моргана была бы
куда более полезной для острова королевой, чем ее буйный братец. Ведь
возглавляла же когда-то борьбу бриттов с ромееями королева Боадиция. Чем
Моргана хуже ее?
Из-за глупого предубеждения, что король обязательно должен мчаться с
мечом наголо впереди войска, она лишилась трона. Впрочем, маленькая умница
не слишком стремилась к королевскому венцу. Ее увлекал другой путь. И никто
на этом пути не превзошел ее. Вероятно, вы считаете изменой то, что ныне
происходит на острове, но так плуг, взрыхляя землю, готовит почву для новых
всходов, и так, выжигая и выкорчевывая лес, у вас готовят землю под поля.
Таков ваш путь. Идя по нему, вы губите себя. Но ведь вы сами выбираете куда
идти. Все справедливо, хотя и очень печально. Невозможно научить того, кто
не желает учиться.
— Прошу простить меня, — смиренно начал я, возвращая друида к
основной теме разговора, — а кроме помощи Марлаграма и Морганы, неужели нет
никаких способов прочесть пророчество?
— Есть еще один способ, — вздохнул жрец. — Но для этого вам нужно
для начала раздобыть книгу прорицаний Мерлина, оставленную им в тайнике, в
пещере Роглах, последнем его обиталище перед путешествием на Авалон.
Признаться, меня несколько удивила осведомленность друида, с
невозмутимым видом сообщавшего, что и в каком месте припрятал Мерлин. Но у
друидов свои способы получения информации, а потому я не стал слишком
любопытствовать и лишь произнес как можно почтительнее:
— Но где найти эту пещеру?
— Это не сложно. Она отсюда недалеко. Миль пятьдесят к восходу. Годвин
проводит вас. Но должен предупредить вас: с тех пор как Мерлин покинул этот
мир, в пещере поселился великан. Не ведаю точно, не то етун, не то эринский
груагах, однако нрава весьма скверного. Да к тому же еще людоед.
— О! — радостно выдохнул Лис. — Ну наконец-то что-то нормальное!
Великаны — это по нашей части. Ну шо, учитель, мы прямь так поедем, или,
может, все-таки закусим перед дракой?
Глава 11
Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
Карел Чапек
По небу, подгоняемые юго-восточным ветром, тянулись облака, очевидно,
начавшие вместе с солнцем за тридевять земель и оттого замаравшие в знойных
песках пустыни свое белоснежное брюхо.
— Как бы дождя не было, — хмуро поглядывая вверх, бросил я.
— Не, не будет, — помотал головой Лис. — Гляди, какой ветер. Мимо
протянет.
Мы ехали неспешной рысью по горной тропе, более угадываемой, чем
заметной в этих диких местах. Кое-где тропа прерывалась свежей осыпью, и нам
приходилось либо переходить на шаг, либо и вовсе объезжать негаданный завал.
Пару раз мы вынуждены были, спешившись, буквально перетаскивать коней
через громоздившиеся друг на друге валуны, преградившие узкий проход между
скалами. Такая разминка помогала на время отогнать сонливость, навалившуюся
после сытного обеда в пристанище друидов. Блюда, подаваемые там, сочли бы
постными самые строгие ревнители христовой веры, и вместе с тем я бы сказал,
что до умерщвления плоти при помощи такой диеты было далеко. Лис,
отведавший, вероятно, недельную норму потребляемого друидами бузинового
вина, пребывал теперь в просветленном состоянии духа и весьма приподнятом
настроении.
— Капитан, — поигрывая уздечкой, вопрошал он, — скажи, ты, часом, не
запомнил, как звали того короля, который спасался от сушняка только
бузиновкой?
— Фаилинн, — мрачно бросил я.
— А правда, — не унимался мой друг, — что бузиновка — любимый
напиток местных богов?
— О, — вмешался в наш разговор едущий за моей спиной Годвин, — это
чистая правда. А еще бузинное вино — любимый напиток магов, волшебников,
эльфов, единорогов и драконов.
— А великанов? — хмуро поинтересовался я.
— Нет. Эти грубые твари предпочитают напитки низкие, дурманящие ум, а
не просветляющие душу.
— Капитан, ты, часом, не собрался спаивать таким классным винчиком
какую-то лохматую тварь?
Я вздохнул. Даже если бы такая мысль крутилась у меня в голове,
оставалось абсолютно непонятным, где взять необходимое количество
"просветляющего душу" напитка. Уж во всяком случае, одной бочкой здесь явно
было не обойтись. Восприняв мой тяжкий вздох как отрицательный ответ, Рейнар
успокоился и вновь беззаботно заговорил с овиддом:
— Давай-ка я повторю рецепт вашего, как вы там его называете, роба.
Берем один галлон ягод бузины и три галлона чистой ключевой воды.
— Обязательно после заката, — поспешил добавить Годвин. — Бузина --
растение темной половины года.
— Хорошо, после заката, так после заката. Все это кипятить, пока не
сгорит часовая свеча. Процедить, и в то, что получится, добавить три фунта
темного клеверного меда. Потом подождать, пока смесь остынет, но не совсем,
а так, чтобы осталась чуть теплой, добавить унцию пивных дрожжей, закрыть, и
пусть она две недели бродит. Потом снять пену, снова закрыть...
— Да, но не плотно, чтоб не прекращалось брожение, — вновь уточнил
овидд.
— Это и ежу понятно! Ну и кувшины поставить в погреб, в песок.
Выдержать хотя бы год... — Тут Лис грустно вздохнул: — Это ж надо еще
столько выдержать! Да, кстати, то, что мы сегодня пили, сколько лет стояло?
— Пять, — гордо заявил Годвин.
— Завидная выдержка, — проговорил Лис. — Нам так не жить. Слышь,
Капитан, вот уйду на покой, открою производство этаких диковинных вин и,
понятное дело, Лисового напия, потому шо как же ж без него.
Я хмыкнул. Лисовый напий — жуткий самогон, могущий заставить тролля
задуматься о спасении души, был фирменным напитком моего друга. Градусность
этой любовно настоянной на мандариновых корочках жидкости с плавающими в
бутыли перчиками неуклонно приближалась к температуре кипения воды, причем,
насколько я мог заметить, с каждой новой партией этого сногсшибающего пойла
— все ближе и ближе. Однако, невзирая на убойные данные, ставящие Лисовый
напий в один ряд с оружием массового поражения, напиток пользовался немалым
успехом у сотрудников Института, особенно у славянской их части.
Популярность его была настолько велика, что даже двадцать третий герцог
Бедфордский, представитель ее величества в Институте, частенько приходил
снять пробу с Лисовских запасов, ставя плоды его алхимических опытов выше
большей части прославленных горячительных напитков.
— Я назову это вино "Исповедь друида", или лучше "Шепот друида", --
мечтательно проговорил Лис. — Капитан, а тебе как больше нравится?
— "Друидский Кромлех", — отмахнулся я. — Годвин, далеко еще?
— Нет. Видите утес? — Наш проводник указал вперед, где действительно
просматривался нависающий над тропой стоячий камень. — Дальше тропа
спускается вниз. Еще примерно полмили, и мы в лесу у подножия скал. Там-то
пещера и находится. Только у самого утеса надо быть поосторожнее. Говорят, в
нем какая-то нечисть поселилась. Она путников с тропы в пропасть сталкивает.
Хотя некоторые ходят спокойно, и никто их не трогает.
— Сейчас посмотрим, — заверил Лис.
Судя по речи, тема изготовления горячительных напитков волновала его
куда больше, чем какая-либо нечисть, притаившаяся в засаде. Пожалуй,
священное вино друидов чересчур развеселило его и без того не слишком
грустную душу. Лис болтал без умолку, воспроизводя по памяти рецепты
разнообразнейших "напитков богов", амброзии и нектаров, вывезенных им из
различных миров и эпох. Что и говорить, делал он это весьма "вкусно", так
что даже восседавший за моей спиной юный Годвин, во время завтрака не
пригубивший и капли, время от времени начинал возбужденно колотить пятками
по бокам Мавра, к великому недоумению оного.
— ...А вот есть еще такой эликсир, который в Сумеречном Беспределье
именуют "Слеза Саурона". Или это было в Средиземье? Не помню. Не важно. Так
вот... — При этом Лисовском "так вот" мы поравнялись с утесом, от которого
тропа шла под уклон, исчезая в дремучем лесу. Тропа здесь была узка и отнюдь
не способствовала быстрой езде, столь любимой моим другом. Пожалуй, без
всякой нечисти достаточно было неловкого движения, недавно прошедшего дождя,
чтобы оказаться у подножия скалы значительно раньше намеченного срока. --
...Если взять флягу этой самой "Слезы Саурона", да соленых огурчиков, таких,
знаешь, небольших, зелененьких, в пупырышках, ну и там перчику-чесночку в
них, — самозабвенно вещал Рейнар, дирижируя самому себе благоразумно
прихваченной в дорогу бутылью, оплетенной для сохранения температуры липовым
лыком.
Мрачного вида рожа выдвинулась из скальной породы, угрожающе разевая
пасть, усеянную шилообразными зубами.
— Привет, — смеривая появившегося монстра недоуменным взглядом,
брякнул Лис, старательно удерживая коня от резких движений. — Выпить
хочешь?
Пасть захлопнулась с испуганным визгом, и рожа исчезла, словно ее
никогда не было.
— Капитан, ну ты это видел? — удивленно посмотрел на меня Рейнар. --
Шо это было за лицо общества трезвости?!
— Видел, — кивнул я. — Не знаю.
— Уже хорошо, а то я уж было подумал, что меня "белка" прокосила.
— Кто? — переспросил Годвин.
— Не важно, — отмахнулся Лис. — Слушай, а чего оно тогда пить
отказалось?
— Может, оно тоже брагу предпочитает, — предположил я.
— У вас за поясом клык Красной Шапки, — напомнил ученик друида, --
вот они и боятся, думают, что вы их убить пришли. Теперь, поди, не скоро
появятся. Раз вы это место знаете, то можете на них засаду устроить.
— На кого на них-то?
— Это горные крельды. Из кобальдов, но никто никогда не слыхал, чтобы
крельды нападали на человека в открытую. Для этого они слишком трусливы.
Обычно вот так в горах на тропах селятся — над тропой в засаде самый
крупный, а остальные — внизу в пропасти. Ждут, когда напуганный путник сам,
а то и с конем туда рухнет. Говорят, на севере в горах тамошние пастухи
приучили крельдов горные тропы от волков охранять. Теперь, когда они овец
гонят, то обязательно впереди слепого барана с колокольчиком ведут, чтоб
ежели вдруг такое страшилище из скалы появится, он прямиком на него шел, за
ним и все стадо. А звук колокольчика самих крельдов прятаться заставляет.
Между тем тропа вела нас все дальше в лес, узкой длинной полосой
тянувшийся по ущелью.
— Тише, — предупредил нас Годвин, — пещера уже совсем • близко.
— Ну и что? — пожал плечами Лис.
— Вы можете разбудить великана.
— А шо, у него послеобеденная сиеста? Ему уже в лом на белый свет
вылезти? Или, по-твоему, мы должны туда щемиться? А я, между прочим, не
такса, чтоб по норам лазить.
Я невольно усмехнулся. Даже отбрасывая то, что такса предназначена
именно для охоты на лис, животное, которое могло бы исполнять роль таксы в
пещере эринского груагаха, должно было быть размером примерно с очень
вытянутого буйвола. Лис потянул перебитым носом воздух. Несмотря ни на что,
обоняние напарника было куда острее моего.
— Кажись, действительно близко.
Я уже и сам ощущал приближение к логову великана. Эринские груагахи в
отличие от груагахов здешних, каледонских, имеющих средний человеческий рост
и частенько помогающих людям по хозяйству, уродились небывалыми дылдами,
буйными, жадными и несколько туповатыми. Но что особенно донимало всех,
живущих поблизости от места их обитания, это тошнотворный запах никогда не
мытого тела. С самого детства эринские груагахи начинают покрываться жесткой
рыжей щетиной, которая со временем, обрастая слоем песка и глины, в которых
они любят поваляться на солнышке, становится непробиваемым панцирем,
источающим к тому же, как я говорил, непередаваемое зловоние. Эта
естественная броня и рыжий цвет шерсти иногда вводили в заблуждение
наблюдателей, путавших груагахов с троллями. Но уж мы-то с Лисом с этими
тварями были знакомы не понаслышке. Да и то сказать, невзирая на всю свою
тупость, ни один тролль не довел бы свою шерсть до такого ужасающего
состояния. Кстати, это же отличало эринских груагахов от етунов, во-первых,
преимущественно черноволосых, а во-вторых, возможно, из-за значительно более
северных условий проживания весьма трепетно относящихся к своему волосяному
покрову.
Дорогу к логову было тяжело не заметить. Деревья, порою вывернутые,
порою сломанные, очень четко показывали направление движения злобного
пришельца, впрочем, как и манеру его ходьбы.
— Непорядок, — вздохнул Годвин, глядя на выкорчеванные деревья. --
Эдак он весь лес погубит.
Вблизи Роглаха, некогда облюбованного Мерлином для своих уединенных
раздумий, валялись обглоданные скелеты крупного и мелкого рогатого скота,
утащенного великаном у зазевавшихся пастухов. Впрочем, как я мог видеть, и
зазевавшимися пастухами груагах тоже не брезговал. Из глубины провала
слышалось довольно мерное сопение, свидетельствующее о спокойном сне
эринского живоглота.
— Следует найти здесь три пня и начертить на каждом из них по три
знака клевера, — опасливо глядя на темное жерло пещеры, посоветовал овидд.
— Каждый, кто стоит на таком пне, невидим для великана.
— Хорошая идея, — похвалил Лис. — Вот ты и займись. А мы пока
прикинем, шо с этим уродцем делать дальше.
— А что с ним делать? Воевать с ним нам недосуг, оставим этот подвиг
кому-нибудь другому. Надо выманить его наружу и подразнить как следует. Ну а
пока его на месте не будет, обшарить обиталище, хотя это, должно быть,
чертовски грязное занятие.
— Давай так: сейчас отведем подальше коней, потом подтащим к входу
во-он ту сосну, а дальше я вхожу в пещеру с понтом — налоговый инспектор.
Ну, великан, понятное дело, возбуждается, ломится за мной, спотыкается о
дерево. Пока он будет принимать вертикальное положение, я добегаю до
приготовленного Годвином пня, а дальше мы с овиддом, попеременно появляясь и
исчезая, материм его по всему фасаду от альфы до ижицы. Он соответственно
носится, шо буриданов осел меж копнами. В это время ты тайно проникаешь во
вражеское логово и, используя недюжинный дедуктивный метод...
— Метод не может быть недюжинным, — перебил его я.
— Ну хорошо, дюжинный, — милостиво согласился Лис, — а также тонкую
наблюдательность и обалденное знание реалий жизни выдающихся британских
магов, находишь тайник и с гордо поднятой головой выносишь бесценный том
навстречу ликующей публике, буквально к свету, к радости, к прогрессу!
— Спасибо, — поклонился я. — Как всегда, самую грязную работу ты
оставляешь мне.
— Да я шо? — с фальшиво-неподдельным удивлением уставился на меня
напарник. — Я ж это... Ну... Быстрее бегаю.
На фоне темного провала пещеры Рейнар смотрелся примерно так же, как
Маугли у входа в волчье логово. "Маугли кого хошь достанет", — вспомнились
мне слова из рассказанного недавно Лисом анекдота. Уж в чем, в чем, а в
умении моего друга достать кого угодно в считанные минуты я ничуть не
сомневался.
— А-але-о! — пиная в глубь пещеры валявшийся на земле бараний череп,
напористо возгласил Лис. — Слышь ты, фраер жеванный, бычара попуканный,
лось почтовый! Хрен ты тут в моей собачьей будке развалился?! Тебе шо,
бомжара, жизнь надоела?! Кто за коммунальные услуги платить будет?! Блин,
пасть к хреням порву! Всю жизнь на аптеку работать будешь! — Рейнар весьма
натурально рванул кольчугу на груди. Понятное дело, она не поддалась, но
необходимый эффект был достигнут.
Я готов был держать пари, что из всего сказанного моим другом великан
понял не более одного-двух слов, но общий тон лисовской речи ему без
сомнения был ясен. Разбуженный таким наглым образом, груагах с возмущенным
ревом кинулся на неведомого обидчика и, конечно же, не преминул зацепиться
ногой за ствол, который мы втроем, при помощи наших коней, с натугой
доволокли к входу в пещеру. От силы удара дерево треснуло, однако смердящий
исполин, как мы и предполагали, растянулся на земле, изрядно прикладываясь
лбом о разбросанные обглоданные кости, оставшиеся от уединенных пиршеств.
Останки невинно убиенных зверушек полетели во все стороны, словно брызги от
брошенного в воду камня.
Кого другого подобная неприятность могла обескуражить, но только не
эдакого дуролома. Едва приземлившись, он тут же встал на четвереньки и
затряс косматой головой, наводя резкость и пытаясь разглядеть коварного
обидчика. Конечно же, увидеть Лиса ему не удалось. Тройной знак
четырехлистного клевера надежно охранял моего друга от налитых кровью глаз
доморощенного Кинг-Конга. Зато великан увидел меня, притаившегося за комлем
сосны с обнаженным мечом в руках. Оно, конечно, укрытие укрытием, но
предосторожность в общении с подобными звероидолами не помешает.
Итак, великан, стоя на четвереньках, бестолково мотал своей похожей на
обтянутый шерстью котел головой и наткнулся взглядом на рыцаря, таящегося в
засаде... Я в общем-то знаю, что бываю страшен в гневе, что в момент, когда
волна ярости приподнимает крышку черепной коробки, от меня лучше держаться
подальше, но клянусь золотыми шпорами и своим местом у Круглого Стола, я
никогда не мог предположить, что мой скрюченный меж корней вывороченной
сосны светлый образ заставит подобную громадину пуститься в паническое
бегство. Вернее, даже не бегство, а в паническое уползание. Не меняя
положения, груагах начал стремительно отгребать назад, спеша укрыться во
мраке пещеры.
— "Капитан", — на канале связи воцарилась напряженная пауза, — "что
это было?"
— "Н-не знаю", — честно признался я. — "Мне кажется, он меня
испугался. А может, эта тварь пытается заманить нас в свое логово. В
потемках груагахи видят лучше, чем при солнечном свете. В пещере
преимущество на его стороне".
— "Оно, конечно, так", — с сомнением передал Лис. — "Но это было бы
слишком хитро для тупорылого субъекта и слишком глупо для нас ни с того ни с
сего соваться в эту тухлую дыру".
— "Что ж, тогда придется прибегнуть к осаде. Надеюсь, груагах не
додумался сделать себе продовольственные запасы". — Я собрался было
излагать план осады, но следующее действие великана не заставило себя ждать.
Из пещеры донесся дикий грохот, словно внутри нее работал мощный бульдозер,
а чуть погодя перед входом в логово груагаха уже громоздилась гора камней
вперемешку с частями скелетов, какими-то бревнами и циновками.
— "По-моему, он готовится к длительной обороне", — предположил Лис,
оставивший свое волшебное укрытие и с явным удивлением наблюдающий за
военными приготовлениями великана. — "Можно, конечно, предположить, что у
него в честь воскресенья генеральная уборка, но как-то не совсем ко времени.
Увидел, мол, гостей, вспомнил, что сегодня воскресенье, а у него не
прибрано. Опять же я ему про коммунальные услуги напомнил..."
— "Не похоже".
— Сэр Торвальд, — пришедший в себя после увиденного Годвин спрыгнул с
пня и продолжил: — Ваш меч.
— Что с ним? — Я с недоумением поднял Катгабайл и начал рассматривать
строчку рун, начертанных на его полированном клинке. Все было как обычно,
руны те же, клинок сиял.
— Это же меч великого Тюра, сокрушителя етунов. Груагахи в родстве с
етунами и прекрасно осведомлены о причинах падения их могущества. Узнав
Катгабайл, великан решил, что и по его голову пришел Тюр.
— Во как! — восхитился Лис. — Ну шо, тюроподобный, осаду будем
вести, или же натягаем лапника с шишками, да выкурим самовольного поселенца,
как крысу из норы.
— Лис, — вздохнул я. — Тебе было мало окаменевшего тролля? А вдруг
он не пожелает вылезать, да там и издохнет. Представляешь, каково нам будет
искать тайник?
— Его не надо искать. Премудрый Ниддас рассказал, где он находится, --
гордо сообщил подошедший ученик друида.
— Что ж, это неплохо, — кивнул я. — Быть может, удастся убедить
груагаха обменять книгу на собственную жизнь. Хотя, — я вздохнул, --
насколько мне известно, они слабо представляют себе, что такое жизнь. Такая
вот незадача — остро чувствуют опасность, но в то же время абсолютно не
боятся смерти. Поскольку из-за собственной тупости попросту не представляют,
что это такое. У них в голове не укладывается, что мир может существовать и
без них.
— Тоже ничего себе позиция, — хмыкнул Лис. — Ну ладно, боятся они
или не боятся смерти, это дело десятое. Попробовать-то стоит.
— Переговоры с тупоголовыми монстрами — дело малоперспективное и
весьма хлопотное.
— Ладно, — махнул рукой Рейнар, — ты пока обдумывай тезисы доклада,
а я схожу с ним потолкую.
— Только поосторожнее, — напутствовал я напарника.
— Ой, да не волнуйтесь вы так! Шоб он так был здоров, как мы его
боимся. — Он успокаивающе махнул рукой и, насвистывая что-то себе под нос,
вышел на голое место перед пещерой.
Длинный сталактит, просвистевший над головой моего друга, был вполне
вразумительным ответом на дружелюбное предложение Лиса начать переговоры.
— Ну ты хам, етить твою! — возмутился мой напарник, уклоняясь от
импровизированного метательного снаряда. — Слушай сюда, пока я не попросил
моего друга, посланца великого Тюра, обрушить на твою нору каменный ливень,
который замурует твою пещеру, чтоб ты выздох, как крыса, попавшая в кувшин!
Не знаю, ужасная ли угроза, или же упоминание имени воинственного аса
заставило страшилище задуматься, но из амбразуры под самым сводом пещеры
раздалось не слишком уверенное, но весьма трубное:
— Уходите отсюда! Прочь!
— Щас, только шнурки погладим, — обнадежил великана Рейнар. — Вот то
бы мы тащились в такую даль, чтоб уходить отсюда несолоно хлебавши! Желаешь,
чтобы тебя оставили в покое, — выполни наши условия. А нет, скажи, кому от
тебя передать последнее прости. Буду у тебя на родине, так и быть, передам.
— Чего хочешь? — недовольно буркнул голос из пещеры.
— О, слышу речь не мальчика, но мужа. Хотя я бы на месте жены такого
мужа удавился еще до свадьбы. Короче, один мой дружаня оставил в этой пещере
свою записную книжку. Тебе она на фиг не нужна, а для нас это историческая
ценность, память, опять же. Так шо ты нам книгу, а мы отсюда уходим и
никогда больше не появляемся.
— Не-а.
— Это еще почему "не-а"? — возмутился Лис. — Где ты вообще таких
слов нахватался? Тебе следует говорить: "Йес, сэр!"
— Самому нужна.
— Недоумок, ты шо, с дуба упал? Зачем тебе книга, причем по всей длине
магическая. От нее, между прочим, несварение желудка случается.
— Не дам, — прорычал груагах. — Мое.
— А она у тебя есть? — решил подойти с другой стороны хитрый Лис.
— Нет, — честно ответил из-за камней злобный великан.
— Так что ж ты мне тут Джонни валяешь? — разозлился Рейнар.
— Скажи-ка, Годвин, — спросил я у стоящего рядом подростка, — может
ли великан сам найти тайник?
— Нет, — покачал головой овидд. — Там под сводом ступени и такая
расщелина, куда у великана и палец-то не влезет. Мудрый Ниддас Коедуин,
когда вы обедали, сотворил ритуал прозрения, пронзающего время, и место мне
точно описал. Только, — парнишка замялся, — сейчас туда не попадешь. Вот
если б вы его сразили...
Сражать великана не входило в мои планы, но я прекрасно понимал, что
объяснить отроку причины, по которым славный рыцарь Круглого Стола отчего-то
не желает расправляться с великаном, попросту невозможно. Я поспешил
передать Лису полученную от овидда информацию, и он с новым жаром принялся
увещевать несговорчивое чудище.
— Шо ж ты, морда твоя немытая, торгуешься, если у тебя книги-то нет?
— Мое! — раздалось из пещеры. — Пещера моя! Все мое!
— Лис, — окликнул я напарника. — Он уже стал на колею. "Мое" у них
святое слово. Если кто-то из родственничков груагаха узнает, что он просто
так, ни за что, отдал "мое", они его и за великана считать не будут.
— И шо ты предлагаешь, выкупать записки Мерлина у этого живоглота?
— Оно бы, может, и неплохо, да только операция у нас, так сказать,
частная, институтской сметой не предусмотренная. Того, что нам с тобой
выдали, дай бог, чтоб на месяц жизни хватило. Зная алчность подобных тварей,
я бы в этом деле на наши капиталы не слишком рассчитывал.
— Намек понял, — хмыкнул Лис. — Срочно нужны несметные сокровища,
сиречь сметой неучтенные. Эй, страхо-идолище! — Рейнар начал второй тур
переговоров. — Что бы ты хотело взамен ненужного пергамента, вдобавок
испачканного чернилами?
— Золото! — радостно рявкнуло чудовище. — Мешок. Большой мешок.
— Остановись, упырь неласковый! Побойся бога!
— Боюсь. Убить хотите.
— Это было бы, пожалуй, самое верное. — Лис вытащил из колчана стрелу
и начал нервно похлопывать ею по голенищу сапога.
— Не выйду!
— Ладно! Посланник Тюра отчего-то сегодня добрый. Значит так, ты
сидишь здесь, никуда не вылезаешь, друиды за тобой присмотрят. Знаешь, кто
такие друиды? Они чуть шо, тебя в корягу превратят.
— Йес, сэр!
— Молодец. Мы тебе приносим золото, ты нам отдаешь книгу.
— Мешо-о-ок золота! — В тоне великана послышались сладострастные
нотки.
— Не мешо-о-ок, а мешок, — жестко отрезал Рейнар.
— Мешо-ок, — захныкал груагах, и я понял, что если Лис будет
настаивать, то с великаном случится истерика и мы вообще от него ничего не
добьемся.
— Хорошо, — вмешался в разговор я. — Мешо-ок, так ме-шо-ок.
— Капитан, поимей совесть! — возмутился Лис. — Тебе "о" налево, "о"
направо, а мне корячиться! Или, — в голосе его послышалась
заинтересованность, — у тебя на примете есть что-нибудь конкретное? Точнее,
конкретный мешо-ок.
— Нет, — честно признался я.
— Я почему-то так и думал, — огорченно вздохнул Лис. — Ладно. — Он
махнул рукой. — Эй ты, груагах твою мать, сиди тут и жди. Не дождешься, я
из твоей шкуры обивку для крепостных ворот сделаю! — Он повернулся ко мне:
— Может, испугается, уйдет.
— Йес, сэр! — донеслось из пещеры.
— Вот же ж заладил, — сплюнул Рейнар. — Отлично, Капитан. Пошли,
подумаем, где брать вышеозначенное сокровище.
Задача, поставленная перед нами алчным великаном, была настолько
сложна, что даже сам он не мог об этом подозревать. Я с грустью вспоминал
блаженные времена матушки Екатерины, императрицы всея Руси, когда золото при
дворе мерили пудами, а жемчуга, прекрасные розовые скатные жемчужины,
черпали из ларца большой деревянной ложкой, словно уху из котелка. Я
вспоминал времена Войны Роз, когда удачный налет на лавку бедного ростовщика
порою приносил доход больший, чем штурм трех-четырех баронских замков. Я
вспоминал...
Да что говорить, за время наших странствий мы повидали немало золота и
драгоценностей, но здесь и сейчас, во времена весьма слаборазвитого
монетного оборота, когда человек, имеющий в потайном ларце пару сотен
золотых монет, считался едва ли не богачом, найти где-то мешок, а уж тем
более мешо-ок золота, было делом более чем непростым. Вернее, золота в так
называемых богатых слоях общества было изрядно: шейные обручи, пластинки на
одежде, фибулы, браслеты, всевозможные пряжки. Но хороши бы мы были с Лисом,
займись сейчас сбором всего этого галантерейного мусора на дорогах и в
замках Каледонии! Да еще в пользу нищенствующего груагаха.
— Капитан, я готов выслушать твои гениальные соображения по поводу
извлечения ценного химического элемента, называемого аурум, из атмосферы.
Быть может, Калиостро нашептал тебе рецепт-другой на прощание?
Я бросил на друга гневный взгляд.
— Издеваешься? Ладно, слушай, что я надумал. Скорее всего требуемого
количества золота в этих краях нам не найти. Его тут просто нет.
— Весьма ценное замечание, — согласно кивнул Рейнар. — Предлагаешь
мотнуться на Клондайк?
— Нет. Сделать надо иначе. Ты подумай, где взять хотя бы несколько
сотен настоящих монет. А я попробую изготовить фальшивки. Кажется, в бастиде
у покойного сэра Богера Разумного я видел все необходимое для процесса
золочения.
— Ты что же думаешь, — хмыкнул Лис, — что этот тупорылый жмот
золотой монеты от золоченой бляшки не отличит?
— Вероятнее всего, отличит. Поэтому сделаем так: ты придумай, где
добыть настоящее золото, фальшивое я беру на себя. Потом мы привозим туго
набитый мешок и демонстрируем его великану. Для убедительности можно мешок
развязать и показать монеты, потом отвозим его подальше в лес, раскладывая
по пути самые настоящие золотые. Потом говорим груагаху, что мы исполнили
его условия и он может забрать свое сокровище, пойдя по тропинке, выложенной
монетами. Наверняка он решит собрать все золотые на тропе, с его габаритами
это может затянуться надолго. Когда же он доберется до самого мешка и
обнаружит, что его содержимое годится лишь на грузила, правда, очень
блестящие, Годвин уже успеет пробраться в пещеру, найти тайник и вернуться
обратно с книгой.
— А если не успеет?
— Мы его, конечно, прикроем, но лучше бы он успел. Полагаю, что у
великана, обнаружившего, что его нагло обманули, характе...
