Айзек Азимов. Роботы и империя
страница №11
... Диджи сел в кресло, вытянулся и глубоко вздохнул.- Как мудро, что мы не допускаем роботом в Поселенческие Миры. Вы
знаете, как быстро я скатился бы в лень и праздность, если бы остался в
подобном обществе? Самое большее через пять минут. Собственно говоря, я уже
развращен, - он зевнул. - Они не обидятся, если я усну?
- Конечно, нет. Если вы уснете, они присмотрят, чтобы вокруг вас было
тихо и темно.
Диджи вдруг выпрямился.
- А если вы не вернетесь?
- Почему не вернусь?
- Совет, кажется, очень требовал вас.
- Они не могут задержать меня. Я свободная гражданка Авроры и иду,
куда хочу.
- Бывают непредвиденные случаи, когда правительство того желает, а в
этих случаях правило всегда можно нарушить.
- Ерунда. Жискар, меня могут задержать там?
- Мадам, - ответил Жискар, - вас не задержат. Пусть капитан не
беспокоится на этот счет.
- Вот видите, Диджи. А ваш Предок, когда мы с ним виделись в последний
раз, сказал мне, чтобы я всегда верила Жискару.
- Прекрасно! Великолепно! Но я приземлился с вами, Глэдис, по одной
причине - удостовериться, что получу вас назад. Помните это и скажите об
этом вашему доктору Амадейро. Если они попробуют задержать вас против вашей
воли, то задержат и меня, а мой корабль на орбите полностью способен
отреагировать на это.
- Нет, пожалуйста, не думайте делать такого. У Авроры тоже есть
корабли, и я уверена, что ваш под наблюдением.
- Тут некоторая разница, Глэдис. Я сильно сомневаюсь, что Аврора
захочет развязать войну из-за вас. Но, с другой стороны, Бейли-мир должен
быть вполне готов к этому.
- Наверняка нет. Я бы не захотела, чтобы ваш мир начал войну из-за
меня. Да и зачем ему это? Потому что я была другом вашего Предка?
- Не только. Не думаю, чтобы кто-нибудь верил, что вы были этим
другом. Ваша пра-пра-прабабушка - может быть, но не вы. Даже я не верю, что
это были вы.
- Вы ЗНАЕТЕ, что это была я.
- Разумеется - да, но эмоционально нахожу это невозможным. Это было
два столетия назад.
Глэдис покачала головой.
- У вас точка зрения короткоживущего.
- Наверное, как у всех нас, но дело не в этом. Вы важны для Бейли-мира
из-за речи, которую вы произнесли. Вы - героиня, и все скажут, что вас
необходимо представить Земле. И ничто не должно помешать этому.
- Представить? - встревожилась Глэдис. - С полной церемонией?
- С самой полной.
- Но почему это настолько важно, что можно решиться на войну?
- Вряд ли я смогу объяснить это космониту. Земля - особый мир,
священный мир. Единственный реальный мир, где человечество - человеческие
существа стали личностями, где они эволюционировали, размножались и жили в
полном окружении другой жизни. У нас на Бейли-мире есть деревья, есть
насекомые, но на Земле такое изобилие деревьев и насекомых, какого нет ни в
одном известном нам мире. Наши миры - имитация, бледная имитация. Они не
могут существовать без разума, культуры и духовной силы, которую получают
от Земли.
- Космониты держатся прямо противоположного мнения о Земле. Когда мы
упоминаем о ней - что делаем редко - то говорим, что это мир варварский и
загнивающий.
Диджи вспыхнул.
- Вот почему Внешние Миры все время слабеют. Как я уже говорил, вы
вроде растения, утратившего корни, вроде животного с вырезанным сердцем.
- Ладно, я сама посмотрю на Землю, а сейчас мне надо идти. Пожалуйста,
чувствуйте себя здесь как дома, пока я не вернусь, - она быстро пошла к
двери, но остановилась и повернулась. - В этом доме, да и нигде на Авроре,
нет ни спиртного, ни табака, ни алкалоидных стимуляторов, вообще ничего
такого.
Диджи угрюмо ухмыльнулся:
- Мы, поселенцы, знаем об этом. Ваш народ - такие пуритане.
- Вовсе не пуритане, - недовольно возразила Глэдис. - Тридцать-сорок
десятилетий надо было чем-то оплатить. И это только один из путей. Не
думаете ли вы, что эту жизнь дала нам магия?
- Ладно, я приналягу на полезные фруктовые соки и оздоровляющий
эрзац-кофе, и от меня будет пахнуть цветами.
- Вы обнаружите большой запас таких вещей, - холодно сказала Глэдис, -
а когда вернетесь на свой корабль, сможете компенсировать все то, из-за
отсутствия чего сейчас будете страдать.
- Я буду страдать только от ВАШЕГО отсутствия, мадам, - серьезно
сказал капитан.
Глэдис невольно улыбнулась.
- Вы неисправимый лжец, капитан. Я вернусь. Дэниел, Жискар, пошли.
68
Глэдис напряженно сидела в кабинете Амадейро. За много десятилетий она
видела Амадейро только издали или на голограмме и в таких случаях имела
обыкновение отворачиваться. Она помнила его только как главного врага
Фастальфа и вот сейчас впервые оказалась в одной комнате с ним, лицом к
лицу, и заставила свое лицо застыть в полной неподвижности и
невыразительности, чтобы ее ненависть не вырвалась наружу.
Хотя она и Амадейро были в комнате одни как живые люди, здесь
присутствовали по крайней мере дюжина членов правительства, даже сам
Председатель - но в голографическом изображении. Глэдис узнала Председателя
и некоторых других, но не всех.
Неприятное испытание. Вроде бы на Солярии видеть такие изображения
было делом обычным, и она привыкла к этому, когда была девушкой, но
вспоминала теперь об этом с отвращением.
Она делала усилия, чтобы говорить ясно, без драматизма и сжато. Ей
задавали вопрос, и она отвечала как можно короче по существу, не связывая
суть с вежливостью.
Председатель слушал бесстрастно, а другие подражали ему. Он был явно
стар - Председателями всегда были старыми, потому что достигали этого
положения лишь на склоне лет. У него было длинное лицо, все еще густые
волосы и нависшие брови. Голос был медоточивым, но отнюдь не дружелюбным.
Когда Глэдис замолчала, он сказал:
- Значит, вы предполагаете, что соляриане свели понятие "человек" до
узкого смысла "солярианин"?
- Я ничего не предполагаю, мистер Председатель. Просто никто не мог
найти другого объяснения происшедшего.
- Вы знаете, мадам Глэдис, что за всю историю роботехники ни один
робот не был сконструирован с узким определением "человека"?
- Я не роботехник, мистер Председатель, и ничего не понимаю в
математике позитронных связей. Раз вы говорите, что этого никогда не
делалось, я, конечно, принимаю это. И я также не знаю и не могу сказать,
что если что-то никогда не делалось раньше, то оно не может быть сделано в
будущем.
Ее взгляд никогда не был таким открытым и невинным, как сейчас, и
Председатель покраснел.
- Сузить определение теоретически возможно, но это просто немыслимо.
Глэдис ответила, глядя на свои руки, спокойно лежавшие на коленях:
- Люди иногда думают об очень странных вещах.
Председатель сменил тему.
- Аврорский корабль был уничтожен. Как вы это объясните?
- Я не присутствовала при этом, мистер Председатель. Я не знаю, что
случилось, и не могу объяснить это.
- Вы были на Солярии, и вы уроженка этой планеты. Складывая ваш
недавний опыт с прежним фоном, что вы могли бы сказать о случившемся? -
Председатель заметно терял терпение.
- Если я должна догадываться, то я бы сказала, что ваш военный корабль
был взорван с помощью портативного ядерного усилителя, подобного тому, от
которого чуть было не погиб поселенческий корабль.
- А вам не приходит в голову, что эти два случая различны? В одном -
поселенческий корабль вторгся на Солярию с целью кражи солярианских
роботов, а в другом - аврорское судно пришло защищать планету-сестру.
- Я могу только предполагать, мистер Председатель, что надзиратели -
гуманоидные роботы, оставленные охранять планету - не были достаточно
инструктированы, чтобы понимать эту работу.
Председатель выглядел оскорбленным.
- Не может быть, чтобы их не инструктировали видеть разницу между
поселенцами и братьями-космонитами.
- Наверное, не может быть, если вы так говорите, мистер Председатель.
Тем не менее, если единственное определение человека - это его физический
облик и умение говорить по-соляриански, как показалось тем, кто был там,
тогда аврорцы, не говорящие по-соляриански, могли не подпасть под
определение человека в глазах надзирателя.
- Значит, вы говорите, что соляриане определили своих
братьев-космонитов как нелюдей и подвергли их уничтожению?
- Я представляю это только как возможность, потому что никак иначе не
могу объяснить уничтожение аврорского военного корабля. Более опытные люди,
вероятно, могут дать другое объяснение, - и снова невинный, почти пустой
взгляд.
- Вы намерены вернуться на Солярию, мадам Глэдис? - спросил
Председатель.
- Нет, мистер Председатель, я не имею такого намерения.
- Ваш друг-поселенец не требовал от вас очистить планету от
надзирателей?
Глэдис медленно покачала головой.
- От меня этого не требовали. Да я бы и не согласилась. Я и с самого
начала поехала на Солярию только для того, чтобы выполнить свой долг перед
Авророй. Меня просил поехать доктор Ленуар Мандамус из Института
Роботехники, работающий под началом доктора Келдина Амадейро. Меня просили
поехать, чтобы я по возвращении сделала отчет о событиях, и я его сейчас
сделала. Просьба имела, как я поняла, оттенок приказа, и я приняла ее как
приказ, - она бросила быстрый взгляд на Амадейро, - хотя исходила от самого
доктора Амадейро.
Амадейро сделал вид, что не слышит.
- Каковы же ваши планы на будущее? - спросил Председатель.
Глэдис чуть замялась, но решила, что может смело встретить ситуацию.
- Я намереваюсь, мистер Председатель, - отчетливо произнесла она, -
посетить Землю.
- Землю? Зачем это вам?
- Для аврорского правительства, мистер Председатель, может быть важным
знать, что творится на Земле. Поскольку власти Бейли-мира пригласили меня
посетить Землю, а капитан Бейли готов отвезти меня туда, это будет удобным
случаем привезти отчет о событиях, как я сделала насчет событий на Солярии
и на Бейли-мире, - сказала Глэдис и подумала: "Ну, а если они в самом деле,
вопреки обычаям, заставят меня остаться на Авроре? Если так, то придется
менять решение".
Она чувствовала, что ее напряжение растет, и мельком взглянула на
Дэниела, который, как всегда, выглядел совершенно бесстрастным.
Однако Председатель, мрачно глядя на нее, сказал:
- В этом отношении, мадам Глэдис, вы как аврорская гражданка, имеете
право действовать по своему желанию... но на свой страх и риск. Никто от
вас этого не требует, как требовали, по вашим словам, вашего визита на
Солярию. Поэтому я должен предупредить вас, что Аврора не обязана помогать
вам в случае каких-либо неприятностей.
- Я понимаю, сэр.
Председатель сказал резко:
- Нам есть о чем поговорить позже, Амадейро. Я свяжусь с вами.
Изображения исчезли, и Глэдис со своими роботами неожиданно осталась
одна с Амадейро и его роботами.
69
Глэдис встала и натянуто сказала, стараясь не глядеть на Амадейро:
- Встреча, я полагаю, закончена, так что я могу уйти.
- Да, конечно, но у меня есть пара вопросов, и я надеюсь, вы не
обидитесь, - он встал. Его высокая фигура, казалось, подавляла. Он улыбался
и говорил так любезно, словно между ними установились дружеские отношения.
- Позвольте мне проводить вас, леди Глэдис. Итак, вы собираетесь на Землю?
- Да. Председатель не возражает, а аврорские граждане могут свободно
путешествовать по Галактике в мирное время.
- Как прикажете, миледи, - робот открыл им дверь. - Вы, вероятно,
возьмете с собой роботов, когда поедете на Землю?
- Тут нет вопросов.
- Каких, мадам, не могу ли я спросить?
- Этих двух, которые сейчас со мной, - она быстро пошла по коридору,
твердо постукивая каблуками и не оглядываясь на Амадейро.
- Разумно ли это, миледи? Это роботы высокого класса, необычный
продукт великого доктора Фастальфа. Вы будете в окружении варваров-землян,
которые могут позариться на них.
- Пусть себе зарятся, все равно не получат.
- Не недооценивайте опасность и не переоценивайте способность роботов
защищаться. Вы будете в одном из городов, в окружении десятков миллионов
этих землян, а роботы не могут вредить людям. Чем более усовершенствован
робот, тем более он чувствителен к нюансам Трех Законов, и тем менее
вероятно, что он предпримет действия, могущие хоть в какой-то мере
повредить человеку. Не так ли, Дэниел?
- Да, доктор Амадейро, - ответил Дэниел.
- Жискар, я думаю, с тобой согласен?
- Да, доктор Амадейро, - подтвердил Жискар.
- Вот видите миледи. Здесь, на Авроре, в обществе без насилия, ваши
роботы могут защищать вас. А на Земле - безумной, варварской - два робота
не будут иметь возможности защитить ни вас, ни себя. Мне не хотелось бы,
чтобы вас ограбили. И что еще более существенно, ни Институт, ни
правительство, не хотели бы видеть передовых роботов в руках варваров. Не
лучше ли взять с собой роботов обычного типа, на которых земляне не обратят
внимания? В этом случае вы можете взять любое их количество.
- Доктор Амадейро, я брала этих двух роботов на поселенческий корабль
и посещала Поселенческий Мир. Никто не подумал захватывать их.
- Поселенцы не пользуются роботами и уверяют, что не одобряют их. А на
Земле все еще есть роботы.
- Не могу ли я вмешаться, доктор Амадейро? - сказал Дэниел. -
Насколько я знаю, в Городах Земли почти нет роботов. Роботы используются
для сельскохозяйственных и горнорудных работ. Во всем остальном нормой
является автоматизация без роботов.
Амадейро быстро глянул на Дэниела и снова обратился к Глэдис:
- Ваш робот, вероятно, прав, и я полагаю, что Дэниелу не причинят
вреда. А вот Жискара стоило бы оставить дома. Он может вызвать
стяжательские инстинкты в стяжательском обществе, даже если там пытаются
защитить себя от роботов.
- Я не оставлю их, сэр, - сказала Глэдис, - они поедут со мной. Я одна
могу судить, какую часть моего имущества брать с собой, а какую оставить
- Конечно, конечно, - Амадейро улыбался самым любезным образом. -
Никто не спорит. Не подождете ли вы здесь?
Открылась дверь в очень уютно обставленную комнату. Она не имела окон,
но была освещена мягким светом. Слышалась тихая музыка. Глэдис остановилась
у порога и резко спросила:
- Зачем?
- Член Института желал бы видеть вас и поговорить. Это не займет много
времени, а потом вы можете уйти. Вы даже не будете страдать от моего
присутствия. Прошу, - в последнем слове слышалась скрытая сталь.
Глэдис протянула руку к Дэниелу и Жискару.
- Я войду с ними.
Амадейро добродушно засмеялся.
- Неужели вы думаете, что я пытаюсь отделить вас от ваших роботов?
Разве они позволили бы это сделать? Вы слишком долго были с поселенцами,
моя дорогая.
Глэдис посмотрела на закрывшуюся за ней дверь и сказала сквозь зубы:
- Ненавижу этого человека. Особенно когда он улыбается, - она
потянулась. - Во всяком случае, я устала, и если кто-то придет опять
спрашивать о Солярии и Бейли-мире, то получит, будьте спокойны, весьма
краткие ответы.
Она села на кушетку, мягко подавшуюся под ее весом. Сняв туфли, она
подняла ноги на кушетку, сонно улыбнулась, глубоко вздохнула, легла,
отвернулась к стене, и тут же уснула.
70
- Это хорошо, что ей самой захотелось спать, - сказал Жискар. - Я
только сделал ее сон глубже, ничуть не повредив ей. Я не хотел, чтобы она
слышала то, что, видимо, произойдет.
- А что произойдет, друг Жискар? - спросил Дэниел.
- Произойдет то, что, я думаю, является результатом моей ошибки. Ты
был совершенно прав. Мне следовало бы более серьезно относиться к твоему
великолепному разуму.
- Значит, они хотят оставить тебя на Авроре?
- Да. Настойчиво требуя возвращения леди, они фактически требовали
моего возвращения. Ты слышал, как доктор Амадейро просил мадам оставить нас
здесь. Сначала обоих, а потом только меня.
- Значит его слова и боязнь потерять усовершенствованного робота имели
только поверхностное значение?
- Там был подспудный поток тревоги, друг Дэниел, куда более сильной в
сравнении со словами.
- Как по-твоему, он знает о твоих способностях?
- Определенно сказать не могу, поскольку не читаю сами мысли. Но во
время встречи с Советом в мозгу доктора Амадейро дважды был резкий подъем
эмоциональной интенсивности. Исключительно резкий. Не могу выразить это
словами, но вроде как смотришь на черно-белую схему, и вдруг на ней резкий
и кратковременный интенсивный цветной всплеск.
- Когда это было?
- Во второй раз, когда леди сказала, что поедет на Землю.
- Это вызвало почти невидимое движение среди членов Совета. На что
похожи были их мысли?
- Не знаю. Это были изображения, а они не сопровождались мысленными
ощущениями, которые я могу определять.
- Тогда мы можем вывести заключение, что был или не был Совет
расстроен предполагаемой поездкой леди на Землю, но доктор Амадейро точно
был.
- Не просто расстроен. Он, похоже, был в высшей степени встревожен.
Словно бы он и в самом деле имел в руках проект, как мы подозревали,
уничтожения Земли и испугался, что этот проект рассекретят. Более того,
друг Дэниел, при упоминании леди о ее намерениях, доктор Амадейро быстро
взглянул на меня - единственный раз за все время заседания. Вспышка
эмоциональной интенсивности как раз совпала с этим взглядом. Я думаю, его
встревожила мысль о моей поездке на Землю. Как мы можем предположить, он
чувствует, что я со своими способностями могу быть главной опасностью для
его плана.
- Но его тревогу можно также принять за страх, что земляне попытаются
захватить тебя как улучшенного робота и тем причинить вред Авроре.
- Возможность, что такое случится, друг Дэниел, и ущерб для космонитов
слишком малы для уровня его тревоги. Да и какая потеря для Авроры, если
Земля захватит какого-то робота Жискара?
- По-твоему, доктор Амадейро знает, что ты не простой робот Жискар?
- Я не уверен. Может, он только подозревает это. Если бы он знал,
разве он не приложил бы усилий, чтобы воздержаться от своих планов в моем
присутствии?
- Может ему просто не повезло, что леди Глэдис не захотела отказаться
от нас? Он не мог настаивать, чтобы именно ты не присутствовал тут, не
выдавая знания о тебе, - Дэниел помолчал. - Великая выгода для тебя, что ты
способен оценивать эмоциональное состояние мозга. Но ты говорил, что
всплеск эмоций Амадейро при известии о путешествии на Землю был вторым. А
когда был первый?
- Первый был при упоминании о ядерном усилителе, хорошо известном на
Авроре. Они не портативны, но достаточно легки для установки на космических
кораблях, но это не та вещь, которая могла бы подействовать на него как
удар грома. Откуда же такая тревога?
- Может быть, - сказал Дэниел, - усилитель играет какую-то роль в его
плане в отношении Земли?
- Возможно.
Тут дверь открылась и голос сказал:
- Привет, Жискар!
71
Жискар посмотрел на вошедшую и спокойно сказал:
- Здравствуйте, мадам Василия.
- Значит, ты помнишь меня, - тепло улыбаясь, сказала Василия.
- Да, мадам. Вы хорошо известный роботехник, и ваше лицо время от
времени появляется в гиперволновых новостях.
- Брось, Жискар, я имела в виду не то, что ты узнал меня. Я хотела
сказать, что ты ПОМНИШЬ меня и когда-то звал меня МИСС Василия.
- Я помню и это, мадам. Это было очень давно.
Василия закрыла за собой дверь, уселась в кресло и повернула голову к
другому роботу.
- А ты, конечно, Дэниел.
- Да, мадам, - сказал Дэниел. - У вас прекрасная память. И я помню вас
потому, что был со следователем Илией Бейли, когда он допрашивал вас.
- Не упоминай этого землянина, - резко сказала Василия. - Я тоже
узнала тебя, Дэниел. Ты так же известен на свой лад, как и я. Ты вдвойне
известен, потому что ты величайшее творение покойного доктора Хэна
Фастальфа.
- Вашего отца, мадам, - сказал Жискар.
- Ты прекрасно знаешь, Жискар, что я не придаю значения чисто
генетическим связям. И больше не упоминай о них.
- Не буду, мадам.
- А это? - она бросила небрежный взгляд на спящую. - Поскольку вы оба
здесь, я могу предположить, что эта спящая красавица - солярианка.
- Это леди Глэдис, - сказал Жискар, - и я ее собственность. Вы хотите
ее разбудить, мадам?
- Мы только расстроим ее, Жискар, если будем говорить с тобой о старых
временах. Пусть спит.
- Хорошо, мадам.
- Разговор между мной и Жискаром вряд ли будет тебе интересен, Дэниел,
- сказала Василия. - Не подождешь ли ты снаружи?
- Боюсь, что не могу уйти, миледи. Моя задача - охранять леди Глэдис.
- Не думаю, что ее нужно охранять от меня. Ты видишь, что со мной нет
моих роботов, так что одного Жискара вполне достаточно.
- В комнате ваших роботов нет, мадам. Но когда открылась дверь, я
видел в коридоре четырех роботов. Так что я лучше останусь.
- Ладно, я не собираюсь пересиливать данные тебе приказы. Можешь
остаться. Жискар!
- Да, мадам?
- Ты помнишь, как ты был впервые активизирован?
- Да, мадам.
- Что ты помнишь ?
- Сначала свет. Потом звук. Потом выкристаллизовался доктор Фастальф.
Я понимал Галактический Стандартный и имел некоторые представления о
знаниях, встроенных в мои позитронные мозговые связи. Три Закона, большой
словарный запас с определениями, обязанности робота, социальные обычаи.
Другим вещам я быстро научился.
- Ты помнишь своего первого хозяина?
- Да. Доктор Фастальф.
- Подумай как следует, Жискар. Не я ли?
Жискар подумал и сказал:
- Мадам, мне было поручено оберегать вас в меру моих способностей, как
собственность доктора Фастальфа.
- Я думаю, тут было несколько большее. В течение десяти лет ты
повиновался только мне, а кому-то другому, включая доктора Фастальфа,
только изредка, как следствие твоих обязанностей робота, и то лишь в том
случае, когда была выполнена твоя главная обязанность по моей охране.
- Я был назначен к вам, леди Василия, это верно, но собственником
оставался доктор Фастальф. Как только вы оставили его дом, доктор Фастальф
взял полный контроль надо мной, как мой хозяин. Он оставался моим
собственником и позже, когда назначил меня к леди Глэдис. Он был моим
единственным хозяином, пока был жив. После его смерти по его завещанию
право собственности на меня было передано леди Глэдис, и так оно и остается
до сих пор.
- Не то. Я спросила тебя, помнишь ли ты, когда тебя впервые
активировали, и что ты помнишь. Тогда ты не был таким, какой ты сейчас.
- Мой банк памяти, мадам, теперь несравненно полнее, чем был, и я
приобрел много опыта, которого у меня раньше не было.
Голос Василии стал более строгим.
- Я говорю не о памяти и не об опытности, я говорю о способностях. Я
добавила тебе позитронные пути. Я исправила их. Я усовершенствовала их.
- Да, мадам, вы делали это с помощью и одобрения доктора Фастальфа.
- Один раз, Жискар, в одном случае я ввела улучшение _б_е_з_ помощи и
одобрения доктора Фастальфа. Ты помнишь это?
Жискар молчал довольно долго.
- Я помню один случай, когда я не был свидетелем вашей консультации с
доктором Фастальфом. Я решил, что вы консультировались с ним в мое
отсутствие.
- Если так, то ты решил неправильно. Вообще-то, поскольку ты знал, что
доктора Фастальфа не было в то время на Авроре, ты не мог так решить. Ты
увиливаешь и употребляешь не то слово.
- Нет, мадам, вы могли консультироваться с ним по гиперволне. Я считаю
это возможным.
- Тем не менее эта добавка целиком моя. И ты стал совсем другим
роботом после этого. Робот, каким ты стал с тех пор, был МОИМ дизайном,
МОИМ созданием, и ты это прекрасно знаешь.
Жискар молчал.
- Ну, Жискар, по какому праву доктор Фастальф был твоим хозяином,
когда ты был активирован? - она подождала и сказала резко: - Отвечай,
Жискар! Это приказ.
- Поскольку он меня спроектировал и заведовал конструированием, я был
его собственностью.
- А когда я эффективно перепроектировала и реконструировала тебя
весьма основательно, разве ты не стал моей собственностью?
- Я не могу ответить на этот вопрос, - сказал Жискар. - По этому
особому случаю потребовалось бы решение суда. Вероятно, это зависело бы от
степени реконструкции.
- А ты знаешь, какова эта степень?
Жискар опять не ответил.
- Это ребячество, Жискар. Неужели я должна подталкивать тебя после
каждого вопроса? Не заставляй меня это делать. В этом случае молчание -
верный знак согласия. Ты знаешь, что была перемена, и знаешь, насколько она
была фундаментальна, и знаешь, что я это знаю. Ты усыпил солярианку, потому
что не хотел, чтобы она узнала это от меня. Она ведь не знает.
- Нет, мадам.
- И ты не хочешь, чтобы она знала?
- Не хочу, мадам.
- Дэниел знает?
- Да, мадам.
Василия кивнула.
- Я так и подозревала, из-за его желания остаться здесь. Так вот,
слушай меня, Жискар. Допустим, суд обнаружит, что до того, как я
реконструировала тебя, ты был обычным роботом, а после моей реконструкции
ты стал чувствовать состояние мозга отдельного человека и направлять его по
своему желанию. Как ты думаешь, сочтут они перемену достаточно большой,
чтобы передать право собственности на тебя в мои руки?
- Мадам Василия, такую вещь нельзя представить в суд. Я уверен, что
при таких обстоятельствах я буду объявлен собственностью государства. Могут
даже приказать дезактивировать меня.
- Вздор. Что я - ребенок? С такими способностями ты можешь отвести суд
от подобного решения. Я не говорю, что мы обратимся в суд. Я требую от тебя
твоего собственного решения. Разве ты не считаешь, что я твоя настоящая
хозяйка еще с тех пор, когда я была совсем молодой?
- Мадам Глэдис считает себя моей хозяйкой, и пока закон не сказал
иначе, она и должна так считать.
- Но ТЫ знаешь, что она и закон действуют по недоразумению. Если ты
жалеешь чувства своей солярианки, то легко вправишь ей мозги, чтобы она не
считала больше тебя своим.
Ты даже можешь вернуть ей чувство облегчения, когда я возьму тебя у
нее. Я прикажу тебе так сделать, как только ты сам признаешь то, что и так
знаешь: что твоя хозяйка - я. Дэниел давно знает о твоей природе?
- Мадам Василия, - вдруг заговорил Дэниел, - поскольку Жискар не
считает себя вашей собственностью, он легко может заставить ВАС забыть, и
тогда вы будете вполне довольны настоящим положением вещей.
Василия холодно взглянула на него.
- Может? Но, видишь ли, не твое дело решать, кого Жискар рассматривает
как свою хозяйку. Он знает, что его хозяйка - я, так что его долг в рамках
Трех Законов - полностью принадлежать мне.
Если он должен заставить кого-то забыть и может это сделать, ему
придется выбирать, и он выберет любого, кроме меня. Меня он не может
заставить забыть, он вообще не может вмешиваться в мой мозг. Благодарю
тебя, Дэниел, что ты дал мне случай сделать это совершенно спокойно.
- Но эмоции мадам Глэдис так тесно связаны с Жискаром, что принуждение
к забвению может повредить ей.
- Это может решать только Жискар, - сказала Василия. - Жискар, ты мой.
Ты это знаешь, и я приказываю тебе ввести забвение в мозг этого
человекообразного робота, который стоит рядом с тобой, и в женщину, которая
неправильно считает тебя своей собственностью. Сделай это, пока она спит и
тогда это не принесет ей никакого вреда.
- Друг Жискар, - сказал Дэниел, - леди Глэдис - твоя законная хозяйка.
Если ты внушишь забвение леди Василии, ей вреда не будет.
- Будет, - тут же возразила Василия. - Солярианке не будет вреда,
поскольку у нее лишь впечатление, что она владелица Жискара. А я знаю о
ментальной силе Жискара. Вытеснить это из меня сложнее, и поскольку я
твердо намерена сохранить это знание, в процессе удаления его Жискар
нанесет мне ущерб.
- Друг Жискар, - начал Дэниел, но Василия сказала твердо и властно:
- Робот Дэниел Оливо, приказываю тебе замолчать. Я не хозяйка тебе, но
твоя хозяйка спит и не отдает контрраспоряжение, поэтому ты ДОЛЖЕН
повиноваться моему приказу.
Дэниел замолчал, но губы его шевелились, словно он пытался заговорить
вопреки приказу. Василия следила за ним, иронически улыбаясь.
- Видишь, Дэниел, ты не можешь говорить.
И Дэниел сказал хриплым голосом:
- Могу, мадам. Мне трудно, но я могу, потому что кое-что предшествует
вашему приказу, управляемому только Вторым Законом.
Василия широко раскрыла глаза и резко сказала:
- Молчи, я сказала! Ничто не может предшествовать моему приказу, кроме
Первого Закона, а я уже показала, что Жискар нанесет наименьший вред - в
сущности, вообще никакого - если вернется ко мне.
Он повредит мне - хотя именно он меньше всего способен принести вред -
если примет любой другой ход действий.
Она уставила палец на Дэниела и прошипела:
- Молчать!
Дэниел с явным усилием издал какой-то звук вроде жужжания. Затем он
сказал более тихим, но все еще слышным шепотом:
- Мадам Василия, есть кое-что, превосходящее Первый Закон.
Жискар сказал также тихо:
- Друг Дэниел, ты не должен так говорить. Ничто не превышает Первый
Закон.
Василия, слегка нахмурившись, проявила искру интереса.
- Вот как? Дэниел, предупреждаю тебя, если ты пойдешь дальше в этом
споре, ты просто разрушишься. Я никогда не видела робота, делающего то, что
делаешь ты и, наверное, будет очень интересно наблюдать твое
самоуничтожение. Говори.
После этого приказа голос Дэниела немедленно стал вполне нормальным.
Он посмотрел прямо на Василию, ожидавшую продолжения, и начал:
- Спасибо, мадам Василия. Много лет назад я сидел у смертного ложа
землянина, о котором вы не велели мне упоминать. Могу ли я теперь упомянуть
его имя, или вы и так знаете, о ком я говорю?
- Об этом полицейском, Бейли, - беззвучно сказала Василия.
- Да, мадам. Он сказал мне перед смертью: работа каждого индивидуума
вносит вклад в целое и таким образом становится вечной частью целого. Это
целое - сумма человеческих жизней, прошлых, настоящих и будущих, вроде
ковра, существующего много тысячелетий, и он стал более прекрасным за все
это время. Даже космониты являются частью ковра, они добавляют
замысловатость и красоту его рисунку. Индивидуальная жизнь - это одна
ниточка ковра, а что такое одна нитка по сравнению с целым? Дэниел, сказал
он, держи свой мозг твердо направленным на ковер и не позволяй себе
горевать из-за одной нитки.
- Слащавая сентиментальность! - пробормотала Василия.
- Я уверен, - продолжал Дэниел, - что партнер Илия хотел защитить меня
от факта его скорой смерти. Он называл свою жизнь ниточкой ковра, это его
жизнь была "одной выдернутой ниткой", чтобы я не огорчался. Его слова
помогли мне в этом кризисе и защитили меня.
- Не сомневаюсь, - сказала Василия, - но выкладывай суть того, что
превышает Первый Закон, потому что это и уничтожит тебя.
- Четыре десятилетия я обдумывал слова следователя Бейли. Я, вполне
вероятно, понял бы их сразу, если бы на моем пути не стояли Три Закона.
В моих размышлениях мне помогал друг Жискар, который давно чувствовал,
что Три Закона неполны.
Мне помогали также некоторые пункты недавней речи леди Глэдис в
Поселенческом Мире.
Кроме того, этот теперешний кризис, леди Василия, обострил мое
мышление. Теперь я знаю в чем именно неполны Три Закона.
- Робот, он же роботехник, - с легким презрением заметила Василия. -
Каким же образом Три Закона неполны, робот?
- Ковер жизни важнее одной нити. Это приложимо не к одному моему
партнеру Илии, а ко всем, и мы... и мы вывели заключение, что человечество
как целое более важно, чем один человек.
- Ты запнулся, говоря это, робот. Ты сам не веришь этому.
- Есть закон выше Первого Закона: "Робот не может повредить
человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был
нанесен вред". Я думаю теперь об этом как о Нулевом Законе Роботехники.
Тогда Первый Закон должен гласить: "Робот не может повредить человеку или
своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен ущерб, если это
не противоречит Нулевому Закону".
- И ты все еще держишься на ногах, робот? - фыркнула Василия.
- Все еще держусь на ногах.
- Тогда я тебе кое-что объясню, робот, и посмотрим, переживешь ли ты
объяснение. Три Закона Роботехники относятся к отдельным людям и отдельным
роботам. Ты можешь указать на индивидуального человека или индивидуального
робота. Но что такое твое "человечество", как не абстракция? Можешь ты
указать на человечество? Ты можешь повредить или не повредить определенному
человеку и понять, был или не был причинен ущерб. А можешь ты повредить
человечеству? Можешь ты понять этот вред? Можешь указать на него?
Дэниел молчал. Василия широко улыбнулась.
- Отвечай, робот. Можешь ты увидеть вред, нанесенный человечеству, и
указать на него?
- Нет, мадам, не могу. Но я уверен, что такой вред все-таки может
существовать, и вы видите, что я все еще на ногах.
- Тогда спроси Жискара, может ли и будет ли он повиноваться твоему
Нулевому Закону Роботехники.
Дэниел повернул голову к Жискару.
- Друг Жискар?
Жискар медленно ответил:
- Я не могу принять Нулевой Закон, друг Дэниел. Ты знаешь, что я много
читал о человеческой истории.
Я нашел в ней великие преступления, совершенные одними людьми против
других, и всегда для этих преступлений находилось оправдание, что они, мол,
совершались ради племени, государства или даже всего человечества. Как раз
потому, что человечество - абстракция, так легко найти оправдание всему.
Следовательно, твой Нулевой Закон не подходит.
- Но ты знаешь, друг Жискар, что сейчас опасность для человечества
существует, и она наверняка даст плоды, если ты станешь собственностью
мадам Василии. Это-то, по крайней мере, не абстракция.
- Опасность, о которой ты упоминаешь, не явно известна, а лишь
предполагается. Мы не можем строить на этом действия по пренебрежению Тремя
Законами.
Дэниел помолчал и тихо сказал:
- Но ты надеешься, что твое изучение человеческой истории поможет тебе
установить законы, управляющие человеческим поведением, что ты научишься
предсказывать и управлять человеческой историей или, по крайней мере,
положить начало, так чтобы когда-нибудь кто-то тоже научился предсказывать
и направлять ее.
Ты даже назвал эту технику "психоисторией". Разве в этом ты не имеешь
дела с человеческим ковром? Разве ты не пытаешься работать с человечеством
как с единым целым, а не как с собранием индивидуальных людей?
- Да, друг Дэниел, но это всего лишь надежда, и я не могу основывать
свои действия только на надежде и не могу изменить Три Закона в
соответствии с ней.
На это Дэниел ничего не ответил, а Василия сказала:
- Ну вот, робот, все твои попытки ни к чему не привели. Однако ты все
еще стоишь на ногах. Ты на редкость упрям, а робот, который может отрицать
Три Закона и все-таки функционировать, явно опасен для любого человека. По
этой причине ты незамедлительно будешь демонтирован. Случай слишком
опасный, чтобы обращаться к медлительному закону, тем более, что ты, в
конце концов, только робот, а не человек, на которого стараешься походить.
- Миледи, - сказал Дэниел, - вы наверняка не можете сами вынести такое
решение.
- А я все равно вынесу, а если и будут потом законные последствия, я
их уничтожу.
- Вы лишите леди Глэдис и второго робота, на которого не претендовали.
- Она и Фастальф лишили меня моего робота Жискара более двух столетий
назад, а я не думаю, что когда-нибудь расстроила их хоть на миг. Так что я
не огорчусь тем, что отниму у нее робота. У нее много других роботов, а в
Институте их тоже достаточно, чтобы проводить ее домой.
- Друг Жискар, может, ты разбудишь леди Глэдис, и она сумеет уговорить
леди Василию...
Василия хмуро взглянула на Жискара и резко сказала:
- Нет, Жискар. Пусть женщина спит.
Жискар, шевельнувшийся было при словах Дэниела, застыл. Василия
щелкнула пальцами. Дверь открылась, вошли четыре робота.
- Ты был прав, Дэниел, здесь четыре робота. Они демонтируют тебя, а я
приказываю тебе не сопротивляться. А потом мы с Жискаром уладим все
остальное, - она оглянулась через плечо на вошедших роботов. - Закройте
дверь и быстро и эффективно размонтируйте этого робота, - она указала на
Дэниела.
Роботы посмотрели на Дэниела и несколько секунд не двигались. Она
сказала с нетерпением:
- Я же сказала, что он робот, и вы не должны обращать внимания на его
человеческую внешность. Дэниел, скажи им, что ты робот.
- Я не робот, - сказал Дэниел, - и не буду сопротивляться.
Василия отошла в сторону, четыре робота двинулись вперед. Дэниел
стоял, опустив руки. Он в последний раз взглянул на спящую Глэдис и
повернулся к роботам.
Василия улыбнулась.
- Интересно будет.
Роботы остановились. Василия сказала:
- Беритесь за него.
Они не двигались. Василия стала растерянно поворачиваться к Жискару,
но не завершила движения: мускулы ее ослабли, и она упала.
Жискар подхватил ее, усадил на полу, прислонив к стене, и сказал,
задыхаясь:
- Мне нужно несколько секунд, а потом мы уйдем.
Эти секунды истекли. Глаза Василии оставались остекленелыми и
расфокусированными. Ее роботы были неподвижны. Дэниел шагнул к Глэдис.
Жискар пришел в себя и сказал роботам Василии:
- Охраняйте свою леди. Не позволяйте никому входить, пока она не
проснется. Она проснется спокойной.
В это время Глэдис зашевелилась, и Дэниел помог ей встать. Она
удивленно спросила:
- Кто эта женщина? Чьи роботы? Как она...
Жискар сказал твердо, но несколько устало:
- Потом, миледи. Я объясню. А сейчас нам нужно спешить.
И они ушли.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ЗЕМЛЯ
XV. СВЯЩЕННАЯ ПЛАНЕТА
72
Амадейро прикусил губу, бросил взгляд на задумавшегося Мандамуса и
сказал, как бы защищаясь:
- Она настаивала. Она говорила, что она одна может справиться с
Жискаром, только она может оказать на него достаточно сильное влияние и
предупредить его, чтобы он не пользовался своими ментальными силами.
- Вы никогда не говорили мне об этом, доктор Амадейро.
- Не о чем было говорить, молодой человек, и я не верил, что она
права.
- А теперь верите?
- Полностью. Она ничего не помнит о том, что произошло...
- И МЫ тоже не знаем, что произошло.
Амадейро кивнул.
- И она ничего не помнит о том, что говорила мне раньше.
- А она не притворяется?
- Я видел ее энцефалограмму. Резко отличается от прежних.
- Есть шанс, что она со временем вспомнит?
Амадейро горестно покачал головой.
- Кто знает? Но я сомневаюсь.
- Ну, это неважно. Мы можем принять ее сообщение за истину и будем
знать, что Жискар может оказывать влияние на мозг. Это ключевое знание, и
теперь оно наше. В сущности даже хорошо, что наша коллега-роботехник
провалилась с этим делом. Если бы Василия получила контроль над этим
роботом, вы тоже очень скоро оказались бы под ее контролем. И я также, если
предположить, что она сочла бы меня достаточно ценным для контроля.
Амадейро кивнул.
- Полагаю, что она держала в уме что-то вроде этого. Хотя сейчас
трудно сказать, что у нее на уме. Она как будто - внешне, по крайней мере -
нисколько не пострадала, если не считать специфической потери памяти. Все
остальное она, видимо, помнит, но кто знает, как все это повлияло на ее
более глубокие мыслительные процессы и на ее знания и опыт как роботехника.
Этот Жискар мог бы сделать из такого опытного человека, как она,
чрезвычайно опасный феномен.
- Вам не приходило в голову, доктор Амадейро, что поселенцы, возможно,
правы в своем недоверии к роботам?
- Почти приходило, Мандамус.
Мандамус потер руки.
- Из вашего подавленного настроения я делаю вывод, что все это дело
было обнаружено уже после того, как Жискар покинул Аврору.
- Прекрасный вывод. Поселенческий капитан взял на свой корабль
солярианку и двух ее роботов и отправился к Земле.
- Что же нам теперь делать?
- Мне кажется, это еще не провал, - медленно произнес Амадейро. - Если
мы выполним наш проект, мы победим, есть Жискар, или нет его. А выполнить
его мы можем. Что бы там Жискар ни делал с эмоциями, читать мысли он не
может. Он, вероятно, способен сказать, когда волна эмоций проходит через
головной мозг, может отличить одну эмоцию от другой, заменить одну на
другую, внушить сон или амнезию - что-нибудь беззубое вроде этого. Но
острого - не может. Он не ухватит слова или идеи.
- Вы в этом уверены?
- Она могла не знать. В конце концов, она не сумела взять контроль над
роботом, хотя была уверена в своих силах. Это не слишком доказывает
точность ее понимания.
- Однако я верю ей в этом. Для чтения мыслей понадобилась бы такая
сложная система позитронных связей, что совершенно невероятно, как ребенок
мог включить ее в робота два столетия назад. Это невозможно даже при
нынешнем состоянии науки, Мандамус. Вы, конечно, согласитесь с этим.
- Хотелось бы так думать. Значит, они едут на Землю.
- Уверен в этом.
- Зачем порядочной, воспитанной женщине ехать на Землю?
- У нее нет выбора, если Жискар влияет на нее.
- А зачем Жискару нужно, чтобы она ехала туда? Не узнал ли он о нашем
проекте? Вы, кажется, думаете, что нет.
- Возможно, что он не знает. Его мотивы для поездки могут быть ничем
иным, как желанием поставить себя и солярианку вне нашей досягаемости.
- Не думаю, чтобы он боялся нас, если сумел справиться с Василией.
- Дальнобойное оружие, - ледяным тоном сказал Амадейро, - может
поразить его. Его способности, вероятно, имеют ограниченную дальность.
Они базируются только на электромагнитном поле и ни на чем больше, так
что чем он дальше от нас, тем слабее его мощь. Но тогда он обнаружит, что
из поля действия НАШЕГО оружия он не вышел.
Мандамус нахмурился. Он чувствовал себя явно неуверенно.
- У вас, похоже, некосмонитская привязанность к насилию, доктор
Амадейро. Хотя в данном случае сила, я полагаю, может быть дозволена.
- В данном случае? Когда робот способен вредить людям? Я бы считал
так. Мы найдем предлог для отправки корабля в преследование. Вряд ли стоит
объяснять истинную причину.
- Нет, - подчеркнуто сказал Мандамус. - Представьте себе, сколько
будет желающих иметь личный контроль над таким роботом.
- Чего мы не можем позволить. И это вторая причина, по которой я
считаю, что уничтожение робота - наиболее безопасный и предпочтительный
путь.
- Вы, вероятно, правы, - неохотно сказал Мандамус, - но я не думаю,
что разумно рассчитывать только на это уничтожение. Я должен немедленно
поехать на Землю. Выполнение проекта необходимо ускорить, даже если мы не
поставили все точки над "i" и не перечеркнули все "t". Как только он будет
выполнен - все. Никакой мысленаправляющий робот ни под чьим контролем не
сможет переделать сделанное. А если он и сделает что-нибудь, это уже не
будет иметь значения.
- Не говорите в единственном числе, я тоже поеду.
- Вы? Земля - ужасный мир. Я-то должен ехать, а вам зачем?
- Я тоже должен. Я не могу остаться здесь и ждать. Вы не ждали этого
так долго, как ждал я, Мандамус. У вас нет старых счетов, как у меня.
73
Глэдис снова была в космосе и снова видела Аврору в форме шара. Диджи
был занят чем-то, и во всем чувствовалась неопределенная, но всеобъемлющая
атмосфера чрезвычайного положения, словно готовилось сражение, словно их
преследовали.
Глэдис потрясла головой. Она могла мыслить ясно и чувствовала себя
хорошо, но когда мысли ее возвращались к тому времени в Институте после
ухода Амадейро, ее охватывало странное ощущение нереальности. Был провал во
времени. Вот она сидит на кушетке, ей хочется спать, а в следующий момент в
комнате оказалось четыре робота и женщина, которых раньше не было.
Значит, она спала, но не помнит этого. Какой-то провал в
несуществование.
Теперь, оглядываясь назад, она вспомнила женщину. То была Василия
Алиена, дочь Хэна Фастальфа, в чувствах которого ее заменила Глэдис. Глэдис
ни разу не видела Василию воочию, только несколько раз на экране. Глэдис
всегда думала о ней как о своем втором "я", далеком и враждебном. У них
было неопределенное сходство во внешности, которое все всегда замечали, но
сама Глэдис уверяла, что не видит его, и прямо противоположное отношение к
Фастальфу.
Как только она оказалась на корабле и осталась одна со своими
роботами, она задала неизбежный вопрос:
- Что Василия Алиена делала в комнате, и почему меня не разбудили,
когда она пришла?
- Мадам Глэдис, - сказал Дэниел, - на ваш вопрос отвечу я, потому что
другу Жискару, наверное, трудно говорить об этом.
- А почему ему трудно, Дэниел?
- Мадам Василия пришла с надеждой убедить Жискара войти в ее штат.
- Уйти от меня? - вскричала в негодовании Глэдис. Она не очень любила
Жискара, но это не имело значения. Что ее - то ее. - И вы позволили мне
спать и управлялись сами с этим делом?
- Мы чувствовали, мадам, что сон вам необходим. К тому же мадам Глэдис
приказала нам оставить вас спать. И, наконец, по нашему мнению, Жискар ни в
коем случае не должен был перейти к ней. По всем этим причинам мы и не
будили вас.
Глэдис возмутилась.
- Надеюсь, что Жискар ни на минуту не подумал оставить меня. Это было
бы невозможно и незаконно как по аврорским законам, так и по законам
роботехники, что более важно. Стоило бы вернуться на Аврору и подать на
Василию в суд.
- В данный момент это было бы нежелательно, миледи.
- Какие у нее основания взять Жискара? Было хоть одно?
- Когда она была маленькой, Жискар был приставлен к ней.
- Официально?
- Нет, мадам. Доктор Фастальф просто позволил ей пользоваться им.
- Тогда она не имеет никаких прав на Жискара.
- Мы указали ей на это, мадам. По-видимому, все дело в сентиментальной
привязанности к нему мадам Василии.
Глэдис фыркнула.
- Она обходилась без Жискара еще до того, как я приехала на Аврору.
Она прекрасно могла продолжать в том же духе и не делать незаконных попыток
лишить меня моей собственности, - и беспокойно добавила: - Вы должны были
меня разбудить!
- С мадам Василией было четыре робота, - сказал Дэниел. - Если бы вы
проснулись и между вами начался шум, роботам трудно было разобраться, какие
приказы правильные.
- Уж я нашла бы правильный приказ, можешь быть уверен.
- Не сомневаюсь, мадам, но и мадам Василия тоже могла бы, ведь она
одна из умнейших роботехников в Галактике.
Глэдис переключила внимание на Жискара.
- А тебе нечего сказать?
- Только то, что все хорошо кончилось, мадам.
Глэдис задумчиво посмотрела в слабо светящиеся глаза робота, так
сильно отличающиеся от человеческих глаз Дэниела, и ей подумалось, что тот
инцидент был, вообще-то говоря, несущественным. Пустяки. Сейчас есть
другое, над чем стоит подумать: они едут на Землю.
И она почему-то больше не думала о Василии.
74
- Я беспокоюсь, - сказал Жискар конфиденциальным шепотом, звуковые
волны которого почти не колебали воздух.
Поселенческий корабль спокойно ушел с Авроры, и преследования вроде бы
пока не было. Активность на борту была обычной, а поскольку все было
автоматизировано, царило спокойствие и Глэдис спала нормально.
- Я беспокоюсь о Глэдис, друг Дэниел.
Дэниел достаточно хорошо знал характеристики позитронных цепей
Жискара, так что не нуждался в объяснениях.
- Направить леди Глэдис было необходимо, друг Жискар. Если бы она
стала расспрашивать дальше, ей могли бы стать ясны твои способности, и
тогда исправление стало бы более опасным. Достаточно вреда, что уже сделан
из-за того, что леди Василия узнала о них. Мы не знаем, с кем и со многими
ли она поделилась этим знанием.
- И все-таки я не хотел делать это исправление. Если бы леди Глэдис
хотела забыть, все было бы просто и без риска. Но она с силой и злобой
желала знать о этом деле. Ей досадно, что она не сыграла в нем большой
роли. Поэтому я вынужден был рвать связки солидной интенсивности.
- Это было необходимо, друг Жискар.
- Однако возможность причинения вреда в этом случае все-таки была.
Если представить связующие силы в виде тонкого эластичного шнура -
неудачная аналогия, но другой не придумаешь - тогда обычные торможения, с
которыми я имею дело, так тонки, что исчезают при моем прикосновении. Но
мощная связующая сила щелкает и отскакивает, когда рвется, и отскочивший
конец может ударить по другим, совершенно не относящимся сюда связующим
силам, ударить и захлестнуть, безмерно усилив их. В этом случае
человеческие эмоции и отношения могут неожиданно измениться, и это почти
наверняка приведет к вреду.
- У тебя впечатление, что ты повредил леди, друг Жискар?
- Думаю, что нет. Я был исключительно осторожен, я работал все то
время, пока мы разговаривали. Спасибо, что ты позаботился принять на себя
главный удар в разговоре и сумел не попасться между полуправдой и
неправдой. Но, несмотря на всю свою осторожность, я пошел на риск, и меня
удручало, что я сознательно рисковал. Это было так близко к нарушению
Первого Закона, что требовало от меня исключительных усилий. Я уверен, что
не был бы способен сделать это, если бы...
- Да, друг Жискар?
- Если бы ты не разъяснил мне свой взгляд на Нулевой Закон.
- Значит, ты принимаешь его?
- Нет, не могу. А ты можешь? Встав лицом к лицу с возможностью нанести
вред индивидуальному человеческому существу или допустив, чтобы ему был
причинен вред, можешь ли ты допустить этот вред во имя абстрактного
человечества? Подумай!
- Не уверен, - сказал Дэниел дрожащим голосом, сделал паузу и
продолжил с усилием: - Мог бы. Тольк...
