Альфред Ван Вогт. Слэн
сторінка №3
...оих врагов! Размашистым, почти мелодраматическимдвижением он схватился за свою кепку и снял ее.
- Все хорошо, - начал он. - Я...
Слова застряли у него в горле. Он смотрел на них широко
раскрытыми от страха глазами. Потому что после некоторого
удивления защитные экраны их сознания наглухо закрылись. У них
были дружественные улыбки, и один из них от удивления
воскликнул:
- Вот так неожиданность!
Другой эхом отозвался:
- Чертовски приятная неожиданность. Привет, малыш.
Но Джомми уже не слушал их. Его сознание было потрясено
мыслями, которые пронеслись в их головах в тот момент, когда
они увидели блестящие золотистые завитки в его волосах.
"Боже, - подумал один из них. - Это змееныш!"
И этой мысли вторила холодная, совершенно безжалостная
мысль другого:
"Убить гаденыша!"
6
Для Джомми, как только он уловил мысли этих двух слэнов,
не было никаких сомнений, что он должен дальше делать.
Вопрос был в том, есть ли у него время. Даже ошеломляющая
неожиданность их смертельной враждебности не лишила его
сознание должной эффективности.
Он знал, даже не размышляя об этом, что бежать назад по
коридору, пытаясь покрыть добрую сотню метров, по этому
мраморному полу будет равносильно самоубийству. Его ноги
девятилетнего ребенка не могли сравниться с лишенными усталости
ногами двух взрослых слэнов. Ему оставалось только одно - и он
так и поступил. С мальчишеской живостью он рванулся в сторону,
к одной из дверей, выходивших в коридор.
К счастью, она была незаперта. С удивительной легкостью
она открылась перед ним, однако, он был столь осторожен, что
приоткрыл ее ровно настолько, чтобы проскользнуть в нее. Перед
ним мелькнул еще один освещенный коридор, в котором было пусто,
и, закрывая дверь, он нащупал своими чувствительными пальцами
замок. Защелка издала резкий звук, и мгновением позже
послышался свирепый удар двух натолкнувшихся на препятствие тел
взрослых слэнов. Дверь при этом даже не шелохнулась. На
какой-то миг он оказался в безопасности!
Его разум несколько расслабился и попытался соприкоснуться
с разумом своих преследователей. Сначала ему показалось, что их
сознание наглухо закрыто, но затем его пытливый мозг уловил
обертона досады и беспокойства, причем, эти мысли были столь
ярко выражены, что, казалось, будто нож вспарывает поверхность
их серого вещества.
- Боже всемогущий! - прошептал один. - Быстро включай
секретную тревогу. Если эти змеи обнаружат, что мы контролируем
воздушные сообщения...
Джомми не стал зря тратить отпущенные ему секунды. Каждая
частица любопытства в нем побуждала его остаться и выяснить
загадочную природу ненависти слэнов, лишенных завитков, к
настоящим слэнам. Но под напором простого здравого смысла
любопытство отступило. Он побежал как можно быстрее, в полной
уверенности что он должен дальше предпринять.
Мальчик понимал, что никакая логика не убедит его в
безопасности этого коридора. В любое мгновение могла открыться
какая-либо дверь, обрывки мыслей предупреждали его о людях,
направляющихся по этому коридору. Он решительно замедлил свой
бег и попробовал открыть несколько дверей. Четвертая поддалась
его нажиму, и Джомми, торжествуя, пересек порог, так как в
дальнем конце комнаты он увидел широкое и высокое окно.
Мальчик распахнул окно и вскарабкался на широкий
подоконник. Низко согнувшись, он посмотрел вокруг. Из других
окон здания исходил тусклый свет, позволявший разглядеть узкий
проезд между двумя обрывистыми кирпичными стенами.
Он колебался всего лишь мгновение, а затем, уподобившись
мухе, стал взбираться вверх по кирпичной стене. Подъем был
делом несложным, его чрезвычайно сильные пальцы уверенно
отыскивали шероховатости стены. Сгущавшаяся тьма затрудняла
подъем, но с каждым шагом вверх уверенность все больше
наполняла его. Впереди была крыша длиной в несколько
километров, и, если память ему не изменяла, здание аэропорта
соединялось со всех сторон с другими зданиями. Какие шансы были
у слэнов, неспособных к чтению мыслей, против слэна, который
может ускользнуть из любой западни?
Вот и тринадцатый, самый верхний этаж! Со вздохом
облегчения Джомми подтянулся, держась за карниз, и побежал по
плоской крыше. Было уже почти темно, но он мог еще различить
верхнюю часть соседнего здания, которая почти соприкасалась с
крышей, на которой он находился. Двухметровый прыжок не
представлял никакого затруднения. С громким металлическим
звуком часы на соседней башне стали отсчитывать удары. Один...
два... пять... десять! А затем вместе с последним ударом часов
низкий скрежещущий звук резанул по ушам Джомми, и внезапно в
находящемся сейчас в тени центре противоположной крыши
разверзлось широкое черное отверстие. Ошеломленный мальчик
застыл, едва дыша.
Из этого темного отверстия в усыпанное звездами небо
устремилось какое-то неясное, похожее на торпеду, тело. Оно
двигалось все быстрее и быстрее и, прежде, чем совсем скрылось
из виду, он увидел ослепительную вспышку в нижней части этого
неизвестного объекта. Огонек какое-то время продолжал мерцать в
небе, пока не пропал из виду. Джомми, как каменный, наблюдал за
траекторией этого необычного корабля. Космический корабль!
Конечно же, космический корабль!!! Неужели эти слэны, слэны без
завитков, осуществили вековую мечту человечества - полеты к
планетам? Если так, то как им удается держать такое в тайне?
Он снова услышал скрежет. Мальчик подполз к краю крыши и
начал всматриваться в крышу соседнего здания. Он смог
различить, как зияющая чернота постепенно сходит на нет,
закрываемая двумя огромными металлическими листами. Через
мгновение крыша стала такой же цельной и плоской, как и раньше.
Джомми подождал еще какое-то мгновение, затем собрался с
духом и перепрыгнул на соседнюю крышу. Теперь у него была
только одна цель - быстро возвратиться к Гренни и причем как
можно более окольными путями. По параллельным улицам,
переулкам, через дворы - таким должен быть его маршрут. Потому,
что легкость, с какой он убежал от своих преследователей,
неожиданно показалась ему очень подозрительной. Если только
они, конечно, не захотят поднимать шум из-за предосторожности,
что их тайна тогда уже обязательно станет достоянием людей.
Однако, из любых соображений было очевидно, что ему нужна
безопасность жалкой лачуги Гренни. У него не было желания
пытаться разрешить такую сложную и смертельно опасную проблему,
которую представлял из себя треугольник взаимоотношений между
людьми, слэнами и слэнами без завитков. Во всяком случае, до
тех пор, пока он не станет взрослым и сможет сравняться в
умственном развитии с теми острыми умами, которые вели эту
непрекращающуюся и жестокую борьбу.
Да, назад, к Гренни, и по дороге еще добыть приношения,
которыми можно было бы умилостивить старую каргу, пока еще не
поздно. Ему нужно спешить. Магазин закрывался в одиннадцать.
В универмаге Джомми не рискнул проникнуть в ювелирную
секцию, так как там все еще работала та продавщица, которой не
по нраву были оборвыши в ее владениях. Впрочем, здесь было
достаточно и других богатых прилавков, и он скоро снял сливки с
менее ценных товаров. Однако, он взял себе на заметку, что если
придется еще в будущем бывать в этом магазине, то нужно быть на
арене действий до пяти часов, то есть тогда, когда заступает
вечерняя смена и подозрительная девушка не будет досадной
помехой.
Решив, что наворованного вполне хватит, мальчик осторожно
двинулся к ближайшему выходу, но тут же остановился. Мимо него
прошел задумчивый толстяк средних лет. Это был главный
бухгалтер универсама; он размышлял о четырехстах тысячах
долларов, которые будут оставлены в сейфе на всю ночь. В мозгу
бухгалтера был также и шифр замка сейфа.
Джомми поспешил к выходу, испытывая внутреннее
недовольство своей близорукостью. Как глупо красть товары,
которые потом еще придется продавать, что рискованно, тогда как
полно более простых приемов, как надо добыть деньги.
Гренни была все еще там, где он расстался с нею, но в ее
мозгу был такой ералаш, что мальчику пришлось подождать, когда
она заговорит, и он сможет понять, что она хочет.
- Быстро, - хрипло проговорила она, - забирайся под
одеяла. Только что полицейский предупредил Гренни, чтобы она
убиралась отсюда.
Они отъехали по меньшей мере на два километра от
универмага, прежде чем старуха остановила тележку и проворчала,
сорвав одеяло с Джомми:
- Ну, неблагодарный негодник, где это ты пропадал?
Джомми не нужно было говорить. Он съежился, глядя на
жадность, с которой она ухватилась за сокровища, которые он
выложил ей на колени. Она быстро оценивала каждый предмет и
когда закончила это занятие, тщательно спрятала добычу в
тайник, который был сделан в настиле телеги.
- Не меньше двухсот долларов для старой Гренни, - радостно
хрюкнула старуха. - Именно столько даст за эти сокровища старик
Финн. Ай да умница старушка Гренни, что догадалась поймать
молодого слэна. Он ей заработает не десять, а все двадцать
тысяч в первый же год. Подумать только, они, эти болваны,
обещают в награду какие-то десять тысяч. Наградой должен быть
миллион!
- Я могу достать гораздо больше, - добровольно вызвался
Джомми. Ему казалось, что самое время рассказать старухе о
сейфе универмага и что есть возможность больше не воровать по
мелочам. - В сейфе сейчас четыре тысячи, - закончил он, - и я
могу добыть их сегодня же ночью. Я залезу по тыльной стороне
здания, кстати, оно почти не освещается, вырежу в окне дыру...
у вас есть где-нибудь стеклорез?
- Гренни все достанет, мой мальчик, - трясясь от радости,
воскликнула старуха. - О, как Гренни рада! Теперь Гренни
понимает, почему люди так ненавидят слэнов! Они слишком опасны.
Да ведь слэны могут таким образом украсть весь мир. Они,
правда, пробовали это, как ты знаешь...
- Я... не знаю... об этом ничего, - медленно вымолвил
мальчик. Ему отчаянно хотелось, чтобы Гренни все знала о том,
что говорит, но через мгновение он уже знал, что ей толком
ничего не известно, и она просто пользуется слухами. В ее мозгу
была весьма туманная информация о том далеком периоде, когда
слэны (судя по обвинениям людей) пытались покорить весь мир.
Однако, ей было известно не больше, чем ему, и не больше, чем
всей этой огромной невежественной массе людей.
Какова же была истина? И была ли на самом деле война между
слэнами и людьми? Или это такая же пропаганда, как и бредни о
том, что слэны делают с детьми? Джомми увидел, что ум Гренни
снова вернулся к деньгам в магазине.
- Всего четыре тысячи долларов! - резко сказала она. -
Разве... Ведь ежедневно должно быть не менее нескольких сотен
тысяч выручки, а, может быть, и миллионов!
- Они не хранят все деньги в магазине, - солгал Джомми и к
своему облегчению увидел, что старуха согласилась с этим
объяснением.
Пока телега грохотала по выбитой мостовой, он размышлял о
своей лжи. Он солгал почти машинально. Теперь же он понял, что
это была своего рода самозащита. Если он сделает старуху
слишком богатой, то она скоро начнет думать о том, чтобы
предать его.
Было абсолютно необходимым, чтобы в течение последующих
шести лет он безопасно прожил в лачуге Гренни. Отсюда
напрашивался вопрос: какой наименьшей суммой она сможет
удовлетвориться? Он должен был определить золотую середину
между ее ненасытной жадностью и собственной безопасностью.
Не было никакого сомнения в том, что старуха была
настолько эгоистична, что может легко впасть в панику и
уничтожить его прежде, что он сможет уловить грозящую ему
опасность. Поведение старой карги становилось наиболее опасным
и наименее предсказуемым фактором в течение тех шести лет,
которые отделяют его от могущественного открытия, сделанного
его отцом.
7
Быстрое обогащение развратило Гренни.
Она часто исчезала на несколько дней и, судя по ее
бессвязным словам, она, наконец, зачастила в те увеселительные
заведения, о которых всегда страстно мечтала. Когда она бывала
дома, ее почти неразлучной спутницей была бутылка. Поскольку
Джомми хотел, чтобы старуха была как можно больше возле него,
он стал приготовлять ей пищу и тем самым поддерживать ей жизнь,
несмотря на все ее излишества. Было необходимо, когда она
оставалась без денег, делать время от времени набеги вместе с
ней, во всех же других случаях ему удавалось не путаться у нее
под ногами.
У мальчика было достаточно много свободного времени, и он
посвящал его получению образования - а сделать это было
довольно нелегко. Он жил в районе, особенно сильно пораженном
крайней нищетой. Большинство обитателей этих мест были люди
необразованные, даже неграмотные, но и тут попадались люди с
пытливым умом. Джомми узнал их и очень часто расспрашивал их
обо всем том, что они знали. Для всех он был внуком Гренни. И
как только это стало общепризнанным, большинство затруднений
исчезло.
Были, конечно, люди, которые осторожно вступали в контакт
с внуком старьевщицы, считая его не заслуживающим доверия.
Некоторые даже, испытав на себе уколы резкого языка Гренни,
были ее врагами; однако, что касается Джомми, то они просто не
замечали его. Другие же были настолько заняты, что их мало
беспокоили Гренни и ее мальчишка.
Джомми даже энергично приковывал к себе внимание
некоторых, хотя старался, как только мог, не быть назойливым.
Один молодой студент - будущий инженер - назвал его как-то
"чертовой занудой", но все же продолжал объяснять ему основы
инженерных знаний. ДЖомми прочел в его мозгу, что тот при таком
объяснении будто бы приводит в систему свои знания и более
глубоко уясняет предмет. Кроме того, Джомми как-то услышал, что
этот студент хвастался своим друзьям, что он настолько хорошо
знает технику, что может свободно объяснять ее основы даже
десятилетнему мальчику.
И он ни разу не догадался, насколько не по годам развитым
ребенком был Джомми.
Одна женщина, которая много путешествовала до своего
замужества, но теперь была в затруднительном положении, жила на
этой же улице в следующем квартале и подкармливала его
пирожками, заодно с пылом рассказывая о мире и его обитателях,
которых ей довелось когда-то увидеть.
Было необходимо принимать от нее эту плату за
разговорчивость, так как если бы он отказывался от пирожков,
она могла бы начать задумываться над этим странным фактом. А
так он был самым благодарным слушателем миссис Харди.
Изможденная, ожесточившаяся женщина, муж которой проиграл все
ее состояние, в юности много путешествовала по Европе и Азии, и
ее острое зрение отмечало огромное количество подробностей.
Более смутно она знала прошлое этих стран.
Некогда - так она слышала - Китай был густонаселенной
страной. Затем серия кровавых войн много лет тому назад
опустошила наиболее населенные районы. Эти войны, кажется, не
имели никакого отношения к слэнам. Только в последние сто лет
слэны обратили свое внимание на детей китайского происхождения,
а также и из других стран Востока - и тем самым обратили против
себя те народы, которые до этого терпимо относились к
существованию слэнов.
По словам миссис Харди, это оказалось еще одной
бессмысленной акцией со стороны слэнов. Джомми молча впитывал
всю информацию, глубоко убежденный в том, что вряд ли это
объяснение соответствовала действительности. Он страстно желал
узнать, в чем же состояла истина, и был уверен, что
когда-нибудь все же ему прольется свет на все эти ужасные
бредни.
Студент-машиностроитель, миссис Харди, бакалейщик, который
был прежде пилотом ракеты, мастер по ремонту радиоприемников и
телевизоров, старик Даретт - вот те люди, от кого Джомми черпал
свои знания в течение первых двух лет, проведенных с Гренни.
Изо всех их Даретт был наиболее ценным знакомым мальчика. Это
был большой коренастый циничный человек семидесяти с лишним
лет, который некогда был профессором истории, - но история была
далеко не единственным предметом, о котором он имел почти
неистощимые запасы информации.
Было очевидно, что рано или поздно старик расскажет о
войнах со слэнами. Это было настолько очевидным, что Джомми
совершено не спешил с расспросами. И однажды зимой, когда
старик заговорил о прошлом, Джомми сказал:
- Вы часто говорите о войнах, сэр. А ведь их могло и не
быть. Люди, которые устраивают такое, должны находиться вне
закона. Тогда вы не воевали бы с изгоями. Вы их просто
уничтожите и все!
Даретт решительно стал возражать.
- Изгои? - подняв брови, спросил он. - Молодой человек,
это были великие времена. Эти изгои-слэны, а их было что-то
около ста тысяч, практически прибрали к рукам весь мир. Это
была красивая работа - шедевр планирования, выполненный с
предельной дерзостью. Что вы должны уяснить, так это то, что
люди в своей массе всегда играют под чью-то дудку, а не
действуют по своей воле. Они попадаются в силки, из которых
больше не в силах выбраться. Они принадлежат к различным
группам, они являются членами организаций, они преданы идеям,
отдельным личностям, географическим понятиям. Но если вы
сможете прибрать к рукам учреждения, которые они поддерживают,
- вот вам и способ овладеть ими.
- И слэнам это удалось? - спросил Джомми с таким пылом,
что сам удивился. Это слишком обнажало его собственные чувства.
Поэтому он поспешил добавить небрежным тоном: - Этому трудно
поверить. Похоже, что это вымысел. Или же просто пропаганда,
чтобы напугать нас - ну, вроде того, о чем вы часто говорили в
отношение других событий.
- Пропаганда! - взорвался Даретт, но тут же замолчал. Его
большие выразительные глаза были наполовину скрыты за длинными
темными ресницами. Нако дальше. Старик Даретт продолжал:
- Они продолжали свои бессердечные попытки превратить в
слэнов детей обычных людей. В ретроспективе это оказалось
довольно глупой затеей.
Даретт и другие были только началом. Джомми продолжал
изучать людей, окружающих его на улицах, стараясь постоянно
быть в курсе того, что у них на уме. Он прятался поблизости от
лекционных площадок, телепатически прослушивая лекции. У него
стало множество книг, но знаний, почерпнутых из книг, было
недостаточно. Их еще надо было интерпретировать, объяснить. Его
интересовала математика, физика, химия, астрономия - словом,
все точные науки. Его жажда знаний не имела предела.
За шесть лет, между девятью и пятнадцатью годами от роду,
он приобрел начала знаний, которые его мать описывала как
основополагающие для взрослого слэна.
В течение этих лет он осторожно, с почтительного
расстояния наблюдал за слэнами без завитков. По ночам, в десять
часов, их космические корабли взмывали в небо; их служба
работала точно по расписанию. Каждую ночь в пол-третьего другой
акулообразный монстр выныривал с неба. Безмолвный и темный, он,
как призрак, исчезал в верхней части того же самого здания.
Только дважды в течение всех этих лет движение
прерывалось, каждый раз на один месяц. И в обоих этих случаях
Марс, следуя по своей эксцентрической орбите, находился на
максимальном удалении от Солнца.
Джомми старался быть подальше от Центра Воздушных
Сообщений, так как с каждым днем росло его уважение к мощи
слэнов без антенн-завитков. И ему все более отчетливо
становилось ясно, что только какая-то случайность спасла его в
тот день, когда он открылся перед двумя взрослыми. Случайность
и изумление.
Однако, он так ничего и не узнал о главных тайнах слэнов.
Для того, чтобы убить время, он впадал в буйные оргии
физической активности. Прежде всего, ему нужен был потайной
путь к бегству - тайный для Гренни и всего остального
окружающего его мира. Кроме того, он не мог больше так жить в
этой жалкой лачуге. Требовались месяцы, чтобы прорыть сотни
метров туннеля, месяцы, чтобы перестроить интерьер их дома,
сделать панели на стенах, очистить потолки и настелить новые
пластиковые полы.
Тайком от Гренни он по ночам приносил в дом новую мебель,
различные стройматериалы и делал, делал ремонт. Только это
отняло у него целый год - и все из-за Гренни и ее пристрастия к
бутылке. Нет, она ему не мешала, но вечная пьяная болтовня
старой женщины сводила Джомми с ума.
Сегодня ему исполнилось пятнадцать лет. В два часа дня
Джомми отложил книгу, которую читал, и одел башмаки. Наступило
время решительных действий. Сегодня он должен пойти в катакомбы
и вступить во владение отцовской тайной. Из-за того, что ему не
были известны секретные входы, которыми пользовались слэны, он
должен будет рискнуть воспользоваться общеизвестными.
Он совсем не думал о возможной опасности. Это был именно
тот день - давным-давно эта дата была гипнотически введена в
его мозг отцом. И тем не менее, было очень важно, чтобы он
ускользнул из дома, как можно быстрее и тише, старуха не должна
была ничего услыхать.
На короткое время он позволил своему разуму вступить в
контакт с ее мозгом и без малейшего чувства неприязни
ознакомился с потоком ее мыслей. Она не спала и ворочалась в
постели. Из ее мозга свободно и неистово извергались сумбурные,
удивительно злые мысли.
Джомми Кросс неожиданно нахмурился. В сущем аду
воспоминаний старухи (когда она была пьяна, то жила почти
полностью в своем воображаемом прошлом) возникла мимолетная
коварная мысль: "Пора избавляться от этого слэна... опасно
стало для Гренни, опасно... а если отберут деньги?... нельзя
позволить, чтобы он узнал об этом... держать это подальше, не
думать, не думать..."
Джомми Кросс невесело улыбнулся. Не впервые он улавливал в
ее мозгу мысли о предательстве. С неожиданной
целеустремленностью он завязал шнурки, встал и вошел в ее
комнату.
Гренни лежала, неуклюже развалясь под побуревшей от
коньяка простыней. Ее глубоко посаженные глаза тускло мерцали
на фоне сморщенного пергамента ее лица. Взглянув на нее, Джомми
Кросс ощутил невольную жалость к этой старой женщине. Хоть и
ужасной, и омерзительной была прежняя Гренни, но все же он
предпочитал ту, которую он знал шесть лет назад, а не эту
слабую старую пьяницу, которая, подобно средневековой ведьме,
чудесным образом получила незаслуженное богатство.
Ее глаза устремились на него. С ее губ сорвался поток
отборных ругательств, и только затем она смогла выдавить из
себя:
- Что тебе нужно, негодник? Гренни хочет побыть одна!
Вся жалость мальчика к этому несчастному созданию внезапно
пропала. Он холодно взглянул на нее и произнес:
- Я просто хотел предупредить вас. Я вскоре покину этот
дом, и вам не придется попусту тратить время на разработку
плана выдачи меня полиции. Но учтите, что любой способ не будет
безопасным. Это ваше старое, заваленное сокровищами логово не
будет стоить и медного гроша, если меня поймают.
Черные глаза старухи хитро взглянули на него.
- Ты думаешь, что очень ловкий, а? - проворчала она. -
Ловкий... - задумчиво повторила она злорадно. - Самое ловкое,
что когда-нибудь сделала Гренни, знаешь что? Нет? Это то, что
она поймала шесть лет назад одного молодого слэна. Хотя это и
стало для нее сейчас опасно...
- Старая дура, - бесстрастно прервал ее Джомми Кросс. - Не
забывай о том, что всякий, кто укрывает слэна, автоматически
подлежит смерти. И тебе придется хорошенько подрыгать своими
костлявыми ножками, когда вот на эту грязную шею набросят
петлю.
Он повернулся и вышел из комнаты. Постояв немного на
пороге дома, он принял решение и направился на остановку
автобуса.
"Мне нужно проследить за нею, - подумал он, - и
постараться побыстрее покинуть этот ужасный дом. Всякий, кто
мыслит категориями вероятности, не смог бы доверить ей что-либо
ценное".
Даже в деловой части города улицы были безлюдны. Джомми
вышел из автобуса, ощущая непривычную тишину там, где обычно
царил сущий бедлам. Город был слишком тих, как-будто в нем
напрочь отсутствовали жизнь и движение; он стоял в
нерешительности у бордюра, совершенно позабыв в данную минуту о
Гренни и широко распахнув свой разум. Сначала он не уловил
ничего, кроме обрывков мыслей водителя автобуса, который все
дальше удалялся по пустынной дороге. Солнце ярко освещало
мостовую. Несколько человек поспешно прошмыгнули мимо юноши. В
их сознании был только лишенный содержания страх, причины
которого Джомми никак не мог выявить.
Тишина все больше углублялась, и тревога стала проникать в
сознание мальчика. Он попробовал прозондировать близлежащие
здания, но не смог обнаружить в них какие-либо мысли. С боковой
улицы послышался шум двигателя, и в двух кварталах от него
появился трактор, таща за собой огромное орудие, дуло которого
угрожающе смотрело в небо. Трактор с грохотом выехал на
середину улицы, от него отцепили орудие, и он отъехал на ту же
улицу, откуда появился. Вокруг пушки начали суетиться люди,
очевидно, подготавливая ее к выстрелу. Через несколько
мгновений они закончили свои приготовления и начали напряженно
всматриваться в небо.
Джомми Кроссу хотелось подойти поближе, чтобы прочесть их
мысли, но он не осмеливался. Чувство, что он находится в
незащищенном и опасном месте, переросло в нем в болезненную
уверенность. В любую минуту могла подкатить военная или
полицейская машина, и его спросят, что он делает здесь в эту
минуту. Его могут арестовать или заставить снять шапку - и
тогда будут видны его волосы и золотистые пряди его антенн.
Определенно, происходило что-то очень важное, и наилучшим
местом для него сейчас будут катакомбы, где он не будет на
виду, хотя возникнет опасность другого рода.
Мальчик поспешил ко входу в катакомбы, что и было его
целью, как только он ушел из дома старухи. Он свернул на
боковую улицу, когда с ревом ожил громкоговоритель на углу.
"Последнее предупреждение - всем очистить улицы!!! Всех
жителей просим оставаться дома! Таинственный воздушный корабль
слэнов в настоящее время с огромной скоростью приближается к
городу. Предполагается, что он направляется ко дворцу. На всех
радиодиапазонах включены глушители, чтобы не допустить
распространения лживых заявлений слэнов по радио. Всем очистить
улицы! Корабль приближается!"
Джомми замер. В небе сверкнуло серебро, и прямо над ним
пролетела длинная крылатая торпеда из сверкающего металла. Он
услыхал короткий отрывистый выстрел орудия на улице, ему
вторило эхо других орудий, а затем корабль превратился в
мерцающую точку, движущуюся ко дворцу.
Крылатый корабль! Сколько ночей за последние шесть лет он
следил за космическими кораблями, которые взлетали из Центра
Воздушных Сообщений, контролируемого слэнами без завитков.
Бескрылые ракетные корабли и кое-что еще. Кое-что, что делает
металлические машины легче воздуха. Реактивные двигатели,
казалось, использовались в этих машинах только как источник
движущей силы. То, как они взмывали ввысь, наводило на
размышления, что эти слэны открыли антигравитацию! Но это было
только в тех машинах. А здесь был просто крылатый корабль со
всем тем оборудованием, которое было присуще ему: ракетные
двигатели, системы управления и тому подобное. Если это было
наилучшим, что могли сделать настоящие слэны, то тогда...
Глубоко разочарованный Джомми повернулся и по длинной
лестнице спустился в общественный туалет. Там никого не было, и
царила такая же тишина, что и на улицах города. Для него,
который сумел пройти через столько запертых дверей, было совсем
несложно открыть замок решетчатой двери, ведущей в катакомбы.
Он ощущал, как напрягся его разум, когда он взглянул на
прутья дверной решетки. Впереди был виден бетонный пол, а
несколько дальше - темнота, которая означала начинающуюся
лестницу. Он открыл дверь и бросился вперед и вниз по темным
сырым ступенькам с наибольшей возможной скоростью.
Где-то впереди начал монотонно дребезжать звонок,
включенный фотоэлектрическими датчиками, которые пересек
Джомми, войдя в дверь, - мера предосторожности, предпринятая
много лет назад против слэнов и других преступников.
До тупика теперь оставалось совсем небольшое расстояние,
однако, до сих пор не чувствовалось присутствие какого-либо
мозга в коридоре, простирающемся перед ним. По-видимому, никого
из охранников, охраняющих катакомбы, поблизости не было. Джомми
увидел укрепленный высоко на стене звонок, тускло
поблескивающий кусок металла, издающий дребезжащие звуки. Стена
была гладкой, как стекло, вскарабкаться по ней было нелегко,
вернее, невозможно, если учитывать, что звонок висел на высоте
более шести метров от пола. Он все звенел и звенел, но никаких
отрывков мыслей ДЖомми не обнаруживал.
"Это не может служить доказательством того, что сюда никто
не спешит, - напряженно подумал Кросс. - Возможно, что эти
стены рассеивают волны, которые несут мысли."
Мальчик с разгона устремился к стене и отчаянно подпрыгнул
вверх, к звонку. Его вывернутая рука чиркнула пальцами по
мраморной стенке на добрый фут ниже этого дьявольского
устройства. Он потерпел поражение. Звонок все звенел, когда он
обогнул изгиб коридора, но звук его становился все слабее и
слабее, замирая по мере отдаленности. Но даже он уже не был
слышен, все же в сознании Джомми звенело эхо этого звонка,
напоминая об опасности.
Странно, но предупреждающий звон в его мозгу стал звучать
сильнее, пока ему неожиданно не показалось, что этот звонок
есть на самом деле, а его слабость объясняется большим
расстоянием мальчика от источника звука. Ощущение становилось
все более сильным по мере бега, пока Джомми не осознал, что это
другой звонок, звенящий столь же сильно, как и первый. Это
означало (он ощутил, что близок к панике), что здесь должна
быть установлена длинная цепь таких звонков, и в обширной сети
туннелей должны быть уши, которые слышат их... люди, которых
эти звонки заставляют напрячься и вопросительно
переглядываться.
Джомми Кросс продолжал свой бег. Он не знал маршрута, по
которому он должен бежать. Он знал только, что в его мозгу отец
заложил все необходимые сведения, и ему нужно просто
подчиняться импульсам, диктуемым подсознанием. Эти импульсы
приходили крайне неожиданно, как, например, сейчас, резкая
команда: "направо!"
Он выбрал более узкий из двух проходов и, наконец,
оказался в убежище. Все было достаточно просто: под действием
силы его рук одна из мраморных плит скользнула в сторону,
открыв темную полость. Он бросился туда...
Его пальцы коснулись металлического ящика. Он подтянул его
к себе. Пальцы мальчика дрожали; какое-то мгновение он стоял
неподвижно, изо всех сил стараясь вернуть себе самообладание,
стараясь нарисовать мысленную картину, как его отец стоял перед
этой плитой, упрятавшей великие тайны, ради сына, для того,
чтобы удостовериться, что все идет так, как и предполагалось.
Джомми почудилось, что это, возможно, один из самых
величайших моментов в истории слэнов. Это мгновение, когда
труды мертвого отца передаются пятнадцатилетнему сыну, который
так долго дожидался этого момента.
Грусть мгновенно покинула его, как только он уловил шепот
в своем мозгу. "Вот чертов звон, - думал кто-то, - это,
наверное, кто-нибудь бросился вниз, когда в небе появился
корабль слэнов. Похоже, кто-то решил переждать здесь
бомбардировку".
"Может быть, но нельзя полагаться на это. Ты ведь знаешь,
какие строгие правила относительно этих катакомб и их
посещения. Кто бы ни активировал этот звонок, не забудь, что он
все еще внутри. Пожалуй, нам необходимо передать сигнал тревоги
в полицейское управление".
"Может быть, кто-нибудь заблудился?" - донеслась третья
мысль.
"Вот пусть сам и объясняется, - сказал первый. - Я
предлагаю пойти к первому звонку и держать оружие наготове.
Если слэны в этот день открыто летают по небу, то вполне
возможно, что кому-нибудь из них захотелось забраться и сюда,
вниз".
Джомми стал поспешно обследовать металлический ящик, чтобы
определить, как он открывается. В его мозгу была гипнотическая
команда забрать содержимое этого тайника, оставив ящик на
месте. В свете этого приказа ему даже в голову не пришла мысль
о том, что можно просто забрать с собой весь ящик и убежать
отсюда.
Казалось, что здесь не было ни замка, ни защелки. И все же
что-то должно было плотно удерживать крышку. Быстрее! Быстрее!
Через несколько минут приближающиеся охранники будут
здесь, там, где он сейчас стоит.
Тусклое освещение длинных бетонных и мраморных коридоров,
затхлый запах, сознание того, что над головой проходят толстые
кабели, передающие в город миллионы киловатт электроэнергии,
весь мир окружающих его катакомб и даже воспоминания из
прошлого - все эти мысли проносились в мозгу Джомми, когда он
осматривал металлический ящик. Здесь были и мысли о пьяной
Гренни и о тайнах слэнов, и все это смешалось с приближающимися
торопливыми шагами. Он теперь отчетливо слышал их, три пары
шагов, тяжело шлепающих по бетонному полу все ближе и ближе.
Мальчик схватил крышку ящика, напрягся и рванул изо всех
сил. Он едва не потерял равновесие - так легко отскочила,
оказывается, незакрепленная крышка.
И вот он уже смотрит на толстый металлический стержень,
который лежит на кипе бумаг. Удивления при тайном зрелище
мальчик в себе не обнаружил. Он только ощутил облегчение,
увидев нетронутым то, что, как он знал, должно было быть здесь.
Это тоже, очевидно, было частью гипнотического инструктажа.
Металлический стержень был выпуклым, шириной в два дюйма
посредине и сужающийся на концах. Один из его концов имел
насечку, что безошибочно означало возможность хорошо держать
этот предмет в руке. У начала вздутия в середине стержня была
кнопочка, которую было удобно нажимать большим пальцем. Все
приспособление очень слабо светилось своим собственным светом.
Этого света и рассеянного света из коридора было вполне
достаточно, чтобы прочесть надпись на листе бумаги, который
лежал тут же под стержнем.
Э_Т_О_ О_Р_У_Ж_И_Е_!_!_!_ П_О_Л_Ь_З_У_Й_С_Я_ И_М_
Т_О_Л_Ь_К_О
В_ _С_Л_У_Ч_А_Е_ _К_Р_А_Й_Н_Е_Й_
_Н_Е_О_Б_Х_О_Д_И_М_О_С_Т_И.
На мгновение Джомми так отвлекся от всего, что не осознал
того, что преследователи очутились рядом с ним. Вспыхнул луч
карманного фонарика.
- Что это... - взревел голос одного из охранников. - Руки
вверх, эй, ты!
За все эти долгие шесть лет это была для мальчика первая
реальная опасность, но она почему-то не воспринималась им, как
что-то угрожающее. В его мозгу уже давно укоренилась мысль о
том, что рефлексы людей не столь быстры, как у слэнов. Он уже
держал в руках металлический стержень, когда поворачивался на
окрик, и ему оставалось только безо всякой поспешности нажать
на кнопку.
Даже если кто-либо из людей стрелял, это действие было
подавлено белым пламенем, сверкнувшим из дула силовой трубки.
Какие-то мгновение назад перед ним были живые, огромные,
надвигающиеся на него силуэты, угрожающие его жизни; и вот в
следующее мгновение их уже не стало, они были сметены вспышкой
страшного огня.
Джомми посмотрел на свои руки. Они дрожали. Во всем теле
его была слабость, ему стало дурно от мысли, что он повинен в
смерти трех живых разумных существ. Пелена с глаз сходила очень
медленно, и только через несколько минут он обнаружил, что
коридор перед ним совершенно пустой. Ни костей, ни клочка
плоти, ни одежды не осталось. Не было ничего, что указывало бы
на то, что здесь мгновение назад погибли люди. В полу
образовалась выемка, края которой были обожжены... но и только!
Он усилием воли прекратил дрожь в пальцах. Не было никакой
пользы в том, чтобы продолжать бичевать себя за то, что он
посягнул на жизнь этих... Да, убивать - очень тяжелое занятие,
но эти трое безо всякого сожаления предали бы его смерти, точно
так же, как похожие на них поступили с его отцом и матерью - и
бесчисленными другими слэнами, которые погибли только
вследствие тех лживых измышлений, которыми люди продолжали
питать друг друга и проглатывали их без малейшей тени сомнения.
Будь они все прокляты!
Какое-то мгновение все его эмоции были неистовыми и
яростными. Он подумал: возможно ли, что все слэны становятся с
возрастом ожесточившимися и теряют чувство раскаяния, убивая
человеческие существа, так же как безо всякой тени сомнения
люди убивают слэнов?
Его взгляд упал на листик бумаги, где рукой отца было
начертано:
"... оружие. Пользуйся им только в случае крайней
необходимости".
На него нахлынули воспоминания о тысяче других примеров
благородства его родителей. Он все еще помнил тот вечер, когда
отец сказал ему:
- Запомни это: какими бы сильными ни стали слэны,
проблема, что делать с людьми, остается препятствием на пути к
овладению миром. Пока эта проблема не будет решена справедливо
и психологически разумно, применение силы будет черным
преступлением".
Джомми стало легче на душе. Этому было доказательство.
Отец не носил с собой дубликат этого оружия, которое могло бы
спасти его от преследователей. Он предпочел смерть сделке с
собственной совестью.
Джомми нахмурился. Благородство - очень хорошее качество,
и, возможно, он прожил слишком долго бок о бок с людьми, чтобы
стать настоящим слэном, но он не мог отказаться от убеждения в
том, что лучше бороться, чем умереть.
Сейчас не было времени предаваться каким-либо чувствам.
Нужно выбираться отсюда - и как можно быстрее! Мальчик сунул
оружие в карман пальто, быстро собрал бумаги, находящиеся в
ящике, и рассовал их по карманам. Затем, забросив теперь уже
пустой, ненужный ящик обратно в полость в стене, он закрыл ее
ранее сдвинутой плитой.
Он побежал по коридору, вбежал вверх по ступеням и на
мгновение остановился перед туалетом. Некоторое время назад тот
был пустым и беззвучным. Сейчас же в нем было полно народу.
Мальчик в нерешительности ждал за углом, ожидая, что число
людей уменьшится.
Но люди входили и выходили, и толпа не становилась более
редкой. Бедлам слов и мыслей нисколько не утихал. Беспокойство,
страх, волнение. Все это были простые маленькие люди, в мозгах
которых грохотало сознание того, что происходит нечто странное.
И отзвук этого понимания проник через решетчатую дверь, за
которой скрывался Джомми, не выходя из полутьмы. В отдалении
все еще продолжал звенеть звонок. Его настойчивость
продиктовала то, что мальчик был должен предпринять. Сжав
оружие в кармане одной рукой, Джомми решительно шагнул вперед и
распахнул дверь. Затем он повернулся спиной к присутствующим и
начал тихо закрывать ее за собой, одновременно зондируя
собравшихся здесь, пытаясь поймать хоть малейший намек на
опасность.
Но люди не обращали на него никакого внимания, когда он
проталкивался между ними и выходил на улицу. И здесь было полно
людей. Толпы теснились на тротуарах и на проезжей части. Резко
переливались полицейские свитки, громкоговорители ревели, но
ничто не могло сдержать анархию толпы. Образовались
автомобильные пробки. Потные ругающиеся водители оставляли свои
машины прямо посреди улицы и присоединялись к слушателям,
сгрудившимся у уличных громкоговорителей, изрыгающих пулеметные
очереди слов и предложений.
"Ничего неизвестно определенного. Никто точно не знает,
приземлился ли корабль слэнов во дворце или сбросил послание, а
затем исчез. Никто не видел, чтобы он приземлялся. Никто не
видел, как он исчез. Возможно, что он был сбит. Возможно также,
что в настоящее время происходят переговоры слэнов с Киром
Греем во дворце. Слух об этом уже распространился, несмотря на
опровержения, переданные несколько минут назад самим Киром
Греем. Для тех, кто не слышал этого заявления, повторяем его.
Дамы и господа, вот заявление Кира Грея:
"Не волнуйтесь и не впадайте в панику! Неожиданное
появление корабля слэнов ни в малейшей степени не
изменило относительного взаимоположения людей и слэнов
в нашем обществе. Мы полностью контролируем положение.
Они ничего не смогут сделать где бы то ни было, кроме
того, что они уже сделали. Люди многочисленнее слэнов,
они превосходят их по меньшей мере в миллион раз и при
данных обстоятельствах слэны никогда не осмелятся
провести открытую организованную вылазку против
человечества! Так что пусть успокоятся ваши сердца..."
Дамы и господа, вот что заявил Кир Грей, комментируя
сегодняшние события. Заседание Совета продолжается. Я повторяю,
больше ничего определенного неизвестно. Неизвестно, приземлился
ли корабль слэнов. Никто в городе не видел, как он исчез.
Никому, кроме властей, неизвестно, что же на самом деле
произошло. Вы только что слушали единственное заявление по
этому вопросу, сделанное самим Киром Греем. Сбили ли корабль
слэнов..."
Болтовня диктора не прекращалась. Снова и снова
повторялось заявление Кира Грея и слухи, связанные с появлением
корабля слэнов. Все это совершенно приелось Джомми, но он не
уходил, надеясь услышать что-нибудь новое. С нетерпением ожидая
узнать нечто о других слэнах.
Однако, ни о чем новом не сообщалось, и он в конце концов
взобрался в автобус и направился домой. Постепенно темнота
опускалась на землю, сменяя жаркий весенний день. Часы на башне
показывали четверть восьмого вечера.
Как всегда осторожно он вошел в заваленный старым хламом
двор. Джомми мысленно прикоснулся к мозгу Гренни и вздохнул.
Все еще пьяная! Как только может выдержать это ее омерзительная
карикатура на тело. Такое количество спиртного должно было бы
полностью высушить ее организм. Он толкнул дверь, вошел внутрь,
притворил ее за собой - и... замер!
Его мозг, все еще едва соприкасаясь с разумом Гренни,
принял мысль. Старуха услыхала, что дверь открылась и
закрылась, и звук этот слегка встряхнул ее мысли.
"Нельзя позволить, чтобы он узнал, что я позвонила в
полицию. Эту мысль нужно изгнать из своего сознания... Не могу
же я всю жизнь прятать слэна... опасно иметь слэна в своем
доме... полиция перегородит улицы..."
8
Кетлин Лейнтон сжала свои ладони в маленькие, твердые,
коричневые кулачки. Ее стройное юное тело дрожало от отвращения
к мыслям, которые она уловила, уловила в одном из коридоров. Ее
разыскивал семнадцатилетний Дэви Динсмор, направляясь к
мраморной террасе, откуда она любовалась городом, окутанным
легкой дымкой влажного теплого весеннего полдня.
Обрывки мыслей Дэви Динсмора становились все отчетливей,
все ближе. Она свободно читала в мозгу этого молодого человека
и знала, что он сейчас опять попытается уговорить ее стать его
девушкой. В последний раз вздрогнув, она отключила свое
сознание и стала ждать, когда появится юноша Это было ошибкой,
что она была вежлива с ним, хотя то, что она имела его
поддержку при встречах с другими молодыми людьми, избавляло ее
от многих забот в годы ее отрочества. Теперь же, она
предпочитала враждебность с ним, тому сорту любви, мыслями о
которой был пропитан его мозг.
- О, - ухмыльнулся Дэви Динсмор, появляясь в двери, - вот
где ты находишься!
Она серьезно взглянула на него. Семнадцатилетний Дэви
Динсмор был долговязым парнем, лицом напоминавшим свою матушку
с ее выступающими челюстями, у которой казалось всегда на лице
играла глумливая улыбка. Дэви поднялся на террасу с
агрессивностью, отражавшей его далеко идущие замыслы в
отношении молодой девушки: с одной стороны, он стремился
физически овладеть ею, а с другой - ему хотелось хоть как-то
нашкодить ей.
- Да, - коротко бросила Кетлин. - Я нахожусь здесь. Мне
почему-то показалось, что здесь я хоть на короткое время смогу
побыть наедине сама с собой.
Она знала, что в основе натуры Дэви Динсмора лежало
упрямство и что оно делало его невосприимчивым к подобного рода
замечаниям. Мысли, извергавшиеся из его мозга, на таком близком
расстоянии полностью улавливались ее разумом, сообщая ей, что
"эта госпожа зря прикидывается застенчивой. Но я-таки заставлю
ее оттаять!"
За этой твердой убежденностью был заставляющий замирать
мозг опыт. Кетлин несколько притупила свое восприятие, чтобы
отгородиться от подробностей, которые всплывали из глубин
памяти самодовольного парня.
- Я не хочу, чтобы ты и дальше крутился возле меня, -
сказала девушка с холодной решимостью. - Твой мозг как помойка.
Мне жалко, что я вообще заговорила с тобой, когда ты впервые
пытался обратить на себя внимание. Ты понимаешь, что я сейчас
говорю тебе абсолютную правду и ты знаешь, почему это так. И
поверь мне, что сравнение твоего мозга с помойкой еще не самое
удачное. А теперь - уходи!
Краска сошла с лица юноши. Он стал переполняться яростью,
интенсивность которой прямо-таки давила на ее прикрытое
сознание. Она сразу же еще сильнее отключила свой разум от
поношений, которые источало его сознание. Ей внезапно пришла в
голову мысль, что досадить этой твари можно, только совершенно
унизив его. Она сердито бросила:
- Отцепись, жалкий слизняк.
Он вскрикнул и набросился на нее.
На секунду она застыла от изумления, что он отважился
сразиться с ее превосходящей силой. Затем, сжав губы, она легко
избегая его беспорядочно движущихся рук, бросилась на него и
резко сбила этого мужчину на пол. Но тут, она слишком поздно
поняла, что именно на это он и рассчитывал. Его грубые пальцы
устремились к ее голове и, вцепившись в волосы, он начал
падать, увлекая ее за собой, зажав в ладони шелковистые пряди,
в которые были уложены золотистые, блестящие завитки.
- О'кей! - заорал он. - Теперь-то я наконец добрался до
тебя. Вот так, так. Не дай мне упасть. Вот здорово! Думаю, что
ты не хочешь, чтобы я сейчас упал на пол, а? Ха-ха. Тогда и ты
ведь тоже упадешь на пол и тогда... И не смей брыкаться! Я
знаю, что тебе хочется сейчас сделать. Схватить меня за кисти и
сжимать до тех пор, пока я не отпущу тебя. Так вот, если я
опущусь хотя бы на дюйм, я так дерну за твои драгоценные
локоны, что повырываю их! Я знаю, что ты можешь очень долго
держать меня, не уставая, - вот так и держи!
Она оцепенела от отвращения. Он сказал "драгоценные
локоны". Да, настолько драгоценные, что впервые в жизни она
была вынуждена издать гортанный крик. Настолько драгоценные,
что она никогда не ожидала, что кто-нибудь осмелиться
прикасаться к ним. Едва не упав в обморок от страха, она
всхлипнула:
- Что ты хочешь?
- Вот ты наконец и заговорила человеческим языком, -
произнес Дэви.
Но ей не нужны были его слова. Сейчас все содержимое его
сознания потоком вливалось в ее мозг.
- Хорошо, - вяло промолвила она. - Я сделаю это.
- И смотри, чтобы ты отпускала меня как можно медленнее, -
засмеялся парень. - И когда мои губы прикоснутся к твоим,
смотри, чтобы этот поцелуй длился не менее минуты. Я научу
тебя, что со мной нельзя обращаться как с какой-то мразью!
Его губы расплылись в торжествующей ухмылке, но откуда-то
сзади на них обрушился резкий, властный голос, в котором
звучало удивление и гнев.
- Что все это значит?
- Ох, - запнулся Дэви Динсмор, и она почувствовала, что
его пальцы освободили ее волосы и завитки. Она резко оттолкнула
его от себя. Юноша зашатался, но затем овладел своим телом и
стал заикаться:
- Я... я прошу вашего извинения, мистер Лорри. Я... я..
- Убирайся жалкий негодяй, - взорвалась Кетлин.
- Да, уйди отсюда, Дэви, - послышался мягкий голос Джема
Лорри.
Кетлин посмотрела вслед спотыкающемуся Дэви - в его мыслях
был панический страх, что он оскорбил одного из самых
влиятельных членов правительства. Но когда он исчез, она не
повернулась лицом к вновь вошедшему. Инстинктивно девушка
чувствовала, как напряглись все ее мускулы, когда она старалась
отвести глаза и лицо от этого человека, наиболее
могущественного советника в кабинете правительства Кира Грея.
- Так что же здесь происходило? - донесся до нее голос
мужчины, находившегося сзади, и он, и этот голос, был для
девушки вовсе не неприятным. - По-видимому, очень вовремя я
подошел, а?
- О, я даже не знаю, - холодно ответила Кетлин. Она хотела
быть предельно искренней с этим человеком. - Большое спасибо за
помощь, но думаю, что ваше пристальное внимание к моей особе в
равной степени отталкивает меня.
- Гм-м! - он стал рядом с нею, и девушка ...