Александр Зорич. Консул Содружества
страница №9
...т, прилепленный к огромной заднице, покоящейся на чудовищной длиныногах-тумбах, которые, по-видимому, преспокойненько себе топали по дну
озера, по-прежнему мотылялся туда-сюда по поверхности воды, порождая
очередное стихийное бедствие.
— Сейчас будет, — заверил нас Свечников.
"Ш-шик!"
На месте цууца взметнулся фонтан воды и лилово-серого мяса высотой
метров эдак пятнадцать. Вот это было смертельно! В самую задницу!
Не теряя времени, мы занялись спасением утопающих. К счастью, ни
шаровых кашалотов, ни морских кабанов, которыми кишмя кишел океан на
Эсквемелине, в озере не обнаружилось. Иначе вместо Вальдо и аборигенов мы,
не ровен час, выловили бы только бесхозное ухо и две непарные ступни ног.
А так — ну, мокрые. Ну, перепуганные. Главное, что живые!
С майянцев и Вальдо на пористый пол планетолета стекала вода болотного
цвета и такого же запаха. Тайша колдовала над пищевым
автоматом-псевдосинтезатором в попытках извлечь из него "стимулирующий +
горячий + релаксационный + вкусный" напиток.
Видимо, запросы у Тайши, по мнению автомата, были вызывающе
противоречивыми. "Надо было пятьдесят пакетиков заварного чая в него
засунуть, отдельной аварийной обоймой. И безо всякого псевдосинтеза", --
подумал я.
После трех минут препирательств из жерла автомата в пластиковый
стаканчик полилась... горячая витаминизированная водка, настоянная на
спирулине и подслащенная медом диких пчел с планеты Шива-нанда.
Тоже в общем-то... вкусно... Мням-мням... М-да...
Под глухое ворчанье промокшего Эверта Вальдо планетолет приближался к
северному побережью озера Синих Аистов.
x x x
Ну дела!
За какой-то час мы нашли материнскую биосферу загадочных кобальтовых
аистов с планеты Глокк, открыли разумную гуманоидную форму жизни, болтающую
на языке древних майя, едва не искупались всем взводом и разнесли на клочки
цууца. Но на этом призы и не думали оканчиваться.
На берегу озера нас поджидал целый город.
Ума не приложу, каким образом вышло, что ни один из восьми зондов,
которые побывали на орбите планеты Грин, не засекли здесь присутствия людей.
Ведь помимо явных есть же еще и косвенные признаки присутствия поселений
гуманоидов. Их же в школе проходят!
Как же, например, "плеши Шумахера" в биосфере. Или, допустим, "теплые
меты", ведь костры прекрасно просматриваются со спутников, да и трудно их
перепутать с лесным пожаром!
Ворэнт Свечников объяснял все туманами — дескать, в такой мгле и члена
своего не разглядишь, не что всяких там поселений. А вот сообразительная
Беата пошла в своих гипотезах дальше.
— Знаешь, Серж, — доверительным шепотом сказала она мне, — когда я
работала лаборанткой в Биометрическом отделе Департамента Пространства, я
поняла одну вещь...
— Какую, Беата?
— Никому до этих дальних территорий нет дела.
— Зачем же тогда посылать зонды, рейдеры и все такое?
— Для проформы. Чтобы никто не подумал, что никому нет до них дела.
Понимаешь, Серж, некому, просто физически некому анализировать все эти
многочисленные данные. Таких планет, как Грин, — десятки тысяч. Каждый зонд
выдает гигабайт гигабайтов информации в сутки. Кто будет все это
обрабатывать?
— Машины.
— Естественно — машины. А кто потом, после того, как обработали
машины?
— Ну, ученые там... аналитики.
— Правильно. Но ведь они же не машины! Они не в состоянии быть в курсе
всего, что творится во Вселенной! Просматривать все записи, даже читать все
результаты анализа у них времени нет. Их ведь сотни, ну от силы — тысячи
человек. Ведь финансирование сам знаешь какое...
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что автоматический анализатор наверняка засек и
"плеши Шумахера", и все остальное. Только в силу того, что некому было
интересоваться этой информацией, она просто прошла по категории "К сведению"
или "Непроверенное". И была уничтожена во время очередного месячника "Хлам
долой!". А когда появился сениор Вальдо, которому до всего этого было дело,
в базе данных планет и планетоидов все было стерильно, как в мозгах у наших
шоувуменов.
— Ну, знаешь... не может быть, чтобы в аналитической разведке царило
такое разгильдяйство! — возмутился я.
С детства я привык, что слово "разведка" ассоциируется в первую голову
с порядком, дисциплиной и субординацией. Вроде как в разведке не бывает
ничего неважного.
Впрочем, сама жизнь свидетельствовала о том, что Беата права.
Наш планетолет тем временем степенно приземлился, шурша прибрежным
песочком. Я поднял глаза вверх — о да, мы были в городе.
Пористая, буро-красная скальная стена Кратера Юноны была облеплена
домами, выстроенными из зеленоватой глины. Дома тулились друг к другу
тесно-тесно. Их овальные окна глядели на нас и на озеро неприветливо и ДИКО.
Местное население — низкорослые, но крепкие мужчины, миловидные,
сильные женщины, чумазые ребятишки — бодренько спускалось к нам по
веревочным лестницам. Ни страха, ни ажитации.
Очень скоро наш планетолет густо обступила толпа.
Многие мужчины были вооружены луками, некоторые — дротиками и
деревянными мачете с рубящими поверхностями из каких-то стекляшек. Кое-кто
горделиво покручивал бола. Горожане, как и двое наших найденышей, говорили
на майянском. Значит ли это, что они все — потомки древнего народа майя?
Или, может быть, древний народ майя — потомки этих странных людей? На на
эти вопросы, похоже, и сам капитан Вальдо не знал ответа.
"Они проморгали целую цивилизацию. Человеческую цивилизацию, --
оторопело подумал я, — Разве это не фантастика?"
x x x
Вот мы и вышли к ним — стройные и величественные. Похожие на героев
старых земных фильмов, которые крутят во всяких "Ретропанорамах".
Впереди — Вальдо, успевший переодеться в cyxoй комбинезон. Высокий,
широкоплечий и непоколебимый, как и положено посланнику Старшей Расы. За ним
— угрюмый битюг Свечников и двое спасенных аборигенов, которые словно языки
проглотили при виде всего этого столпотворения. Позади них — я, Беата,
Джо-Топак, Тайша. Замыкал нашу делегацию Лесь-Николай Гайдамака, с
автоматическим карабином наперевес.
Впрочем, вооружены были мы все. Кто до зубов, а кто и просто ножом, для
уверенности.
А вот Абубве, Файзам и Карлскрона остались на хозяйстве, в планетолете.
А заодно — присматривать за обстановочкой. Мало ли чего можно от этих
майянцев ожидать? Из луков, конечно, они нас не расстреляют — кишка тонка.
Ну а как науськают на нас какую-нибудь телепатически управляемую
мегаядовитую мошку? Или ручного цууца?
Навстречу нам уже шествовала делегация из трех человек самого что ни на
есть зловещего вида.
— Быстро сориентировались, — шепнула мне Тайша.
Во главе знатных майянцев вышагивал сгорбленный, но с виду довольно
бодрый старикашка, одетый в традиционную длинную юбку с бахромой, разве что
расцветкой побогаче, чем у остальных. На плечах у него была шкура, цветом и
фактурой смахивающая на кожу с пениса цууца. Старец опирался на жезл,
увенчанный человеческим черепом.
Нет, это был не стилизованный под человеческий череп предмет. Не
какая-нибудь пластиковая поделка. Это был настоящий человеческий череп,
разве что вместо глаз — две пластины розового нефрита. Кое-где на черепе
еще дотлевало вполне человеческое мясцо. И запах у всего этого дела был
соответствующий.
За старцем шли двое подтянутых юношей. Их волосы были украшены перьями
тех самых кобальтово-синих аистов, а их бахромчатые юбки были богато расшиты
бусинами. Плечи, животы и грудь юношей обволакивала, словно густая паутина,
обильная татуировка: косяки фантастических (фантастических ли?) рыб и фигуры
зверей, среди которых я без труда различил леопарда (на левой груди) и
медведя (на правой)...
Наконец они приблизились к нам на расстояние, достаточное для
просвещенной беседы. Но начинать ее ни мы, ни они не торопились. Нам
посоветовал помолчать наш милитум, который кое-что нарыл по поводу обычаев
архаических сообществ. А им? Наверное, их собственные осторожные мозги.
Настроение у меня было в общем-то неплохим. Мне почему-то казалось, что
все будет происходить как в тех самых фильмах из "Ретропанорамы". Сначала
они выяснят, кто мы и откуда. Затем, оценив перспективы натурального обмена
— золото, специи и шкуры на ножи, водку и видеокубы, — признают в нас
старших братьев по разуму, друзей и союзников. Потом они покажут нам город и
свои достижения, а мы подарим им для начала какую-нибудь ерунду --
стеклянные бусы, ножик, жестяную баночку с фуззи-колой. Они научат нас
говорить "здравствуйте" на своем языке. И пошло-поехало! Культурный обмен,
дары цивилизации, первая партия молодых майянцев готовится к тому, чтобы
поступить в нормальную школу в ближайшей обитаемой системе. На Грин
приезжают доктора и прочие инженеры... Сейчас даже противно вспоминать,
каким наивным ослом я был!
Наконец старец решился прервать сильно затянувшуюся паузу. Его резкий
баритон сразу же покончил с моими сиропными прогрессорскими мечтаниями.
Что-то было в этом голосе — несовместимое с мечтаниями.
— Мы благодарим людей Хищного Тулана за то, чтси они спасли наших
соплеменников, — перевел милитум слова старца. — И за то, что убили цууца,
мы благодарим их тоже. А теперь пусть возвращаются в свой летающий дом и
улетают. Так говорю я, Чаниаколон, что означает "Тот, кто носит жезл с
черепом". Это — Вун-Ах, а это — Тоб-Ачи. Они мои сыновья. И они говорят то
же. Люди Хищного Тулана да улетят скорее в своем летучем доме из нашего
города!
У меня челюсть отвисла от таких заявлений. Но тертый-катаный сениор
Вальдо даже бровью не повел. Он вежливо кивнул старцу и двум юношам,
выступившим вперед, — тем самым, которых старец назвал своими сыновьями. И
спросил:
— В чем причина вашего негостеприимства, о мудрый Чаниаколон? О
мужественные Вун-Ах и Тоб-Ачи?
Мы пришли к вам с миром. Мы — люди Земли, ваши братья. Мы прилетели к
вам издалека. Чтобы разделить с вами пищу, чтобы мир и союз были между нами.
"Небось наш Эверт специальный курс прослушал. Что-то типа "Теория и
практика контактов с представителями слаборазвитых гуманоидных цивилизаций",
— с восхищением подумал я.
Но на старца слова Вальдо, кажется, не произвели должного впечатления.
— Между нами не может быть союза, — медленно сказал Чаниаколон, уходя
все-таки от ужасно неуютной косвенной формы обращения "Люди Хищного Тулана
то да се". — Но и войны с вами у нас тоже не может быть. Потому забирайте
свой мир и уходите.
— Но почему, о мудрый Чаниаколон? — состроил скорбную гримасу Вальдо.
— Потому что наш друг — летающая рыба. Вы враждуете с летающей рыбой,
хотя это мудрое, благородное существо. Как же мы можем верить, что вы будете
дружить с нами, если вы столь несправедливы к благородной рыбе?
Вот тут-то вся наша делегация в осадок и выпала.
Мало того что этот слаборазвитый народ, болтающий на майянском, не
испытывает никакого благоговения перед нами и нашими планетолетами, так он
еще и в курсе того, что мы воюем с кровернами! Ведь ясно, что "летающая
рыба" — это кроверны. Но откуда, скажите на милость? Они что, тоже
видеокубы по своим пещерам смотрят? Неужто нас уже опередили какие-то
конкурирующие центаврианские проходимцы? Те самые, которые позабыли на
Оранже горный кроулер?
Вальдо первым оправился от потрясения.
— О мудрый Чаниаколон! Откуда же тебе ведомо, что мы воюем с летающей
рыбой?
— Ты слушаешь меня невнимательно, человек Хищного Тулана, — строго
сказал старец. — А ведь я сказал тебе, что летающая рыба — наш друг! Разве
не так?
— Так, — подтвердил Вальдо.
— Друг не станет скрывать от друга свою правду. Ведь верно?
— Верно.
— Летающая рыба не скрывает от нас, что враждует с вами. И потому мы
не хотим оказывать вам гостеприимство. Потому Что нашему другу — летающей
рыбе — это будет неприятно. Летающая рыба может разгневаться на нас. И
обрушить кару свою на наши поля и на наш город. Тогда наш народ уйдет в
Шибальбу.
— Где это — Шибальба? — рассеянно спросил Вальдо.
Старец и двое его сыновей посмотрели на Эверта на умственно отсталого.
— А еще говоришь, что брат нам, — укоризнен, сказал старец и цокнул
языком. — Шибальба — это место ужаса. Место, где живут умершие люди.
— Прошу простить мое невежество, — смиренно кивнул Вальдо.
Нужно сказать, что я даже начал получать удовольствие от всей этой
этнографической комедии. Особенно — от роли Вальдо. Безумно хотелось
узнать, чем все это кончится. И видать, не только мне. Тайша — даже губу
прикусила, так ей было интересно.
Майянцы-горожане, стоявшие на почтительном отдалении от старца и его
сыновей, тоже слушали в три уха.
— Твое невежество я прощаю, — сказал наконец старец. — А сейчас
прошу вас уйти. Я устал вести пустые речи.
— А что, о мудрый Чаниаколон, если мы не уйдем? — спросил тогда
Вальдо. — Если мы останемся, не вняв твоим словам?
Старец склонил голову набок и поднес к лицу череп, что венчал жезл. С
минуту он молчал, вниматель вглядываясь в его нефритовые глазницы. Совета
просил, что ли?
— Если вы не уйдете, тогда, о человек Хищного Тулана, мои воины начнут
стрелять в вас из луков. И метать дротики.
— Ведомо ли мудрому Чаниаколону, что мы располагаем оружием более
сильным, чем луки и дротики?
— О да, мне ведомо. И про флейту, стреляющу железными ягодами. И про
бревно, мечущее голубые молнии. И про палец, который делает человека
бесчувственным, как камень. Обо всем этом я знаю.
— Отчего же ты думаешь, что твой народ сможет победить нас при помощи
луков и дротиков? — напирал Вальдо.
— Я не думаю, что мой народ сможет победить вас. Но я думаю, что вы,
люди Хищного Тулана, не станете стрелять в нас — людей, у которых нет
флейт, стреляющих железными ягодами. Вы сможете остаться здесь, на Яшкине,
только если убьете всех нас. Но вы не убьете всех нас. Ибо ваш оладъ,
качество вашего духа, не велит вам делать это. Поэтому вы уйдете.
— Поэтому вы уйдете, — повторил за старцем Вун-Ах.
— Поэтому вы уйдете,-повторил Тоб-Ачи.
Пока мы стояли и обдумывали происходящее, старец поднял свой жезл,
увенчанный черепом, высоко над головой. В ту же секунду все воины вмиг
натянули луки, угрожающе выставили свои древостеклянные мечи и нацелили на
нас дротики. Аи да гвардия!
А старец и его сыновья повернулись к нам спиной и, сохраняя
достоинство, скрылись среди почтительно расступившихся лучников. За ними
опрометью бросились двое спасенных нами от цууца аборигенов, предатели
чертовы.
Бледный как смерть Вальдо не выдержал и обернулся к нам. В его глазах
читался вопрос, некогда начертанный,, как уверяла моя мать, на русском
гербе. Вопрос "Что делать?".
Увы, все средства, предлагаемые земным искусством дипломатии, наш шеф
уже исчерпал.
— Старик прав, Эверт. Возвращаемся в планетолет, — тихо сказал
Свечников.
— Пожалуй, так, — кивнул Вальдо. В глазах его полыхнули искры тихого
бешенства.
Никогда я еще не чувствовал себя таким беспомощным. И даже на Глокке
было как-то... более объяснимо.
Глава 9 БОЛЬШИЕ СУМЧАТЫЕ ПОСЛАНЦЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ
Ошибается тот, кто ожидает на войне одних успехов.
Гай Юлий Цезарь
К высокому совету были допущены: ворэнт Свечников, Беата Даль на правах
сержанта (хоть и медслужбы), я на правах заместителя командира и Эстер
Карлскрона. На каких правах к нам примазалась последняя — понятия не имею.
Не удивился бы, — если б оказалось, что ворэнт думает, будто ее
пригласил Эверт, а Эверт — что ворэнт. Когда в товарищах армейских и
штатских согласья нет — это нормально. Впрочем, какой там Эверт штатский!
Капитан аналитической разведки приравнивается к пехотному мастер-майору.
— Какие будут соображения? — поинтересовался Свечников.
Ворэнт обвел нас своим цепким, внимательным взглядом.
— Мы должны немедленно вернуться на борт "Юнгера", связаться с базой и
запросить инструкции, — сказала Эстер. Как припечатала. — Удивляюсь,
почему мы этого до сих пор не сделали.
Как у младшей по званию, ее ария стояла в нашей вечерней программе
первой — на то и военный совет. Эверт саркастически усмехнулся, но
промолчал.
— Развивайте свою мысль, Эстер, — поощрил Свечников.
— Мы встретили внеземную, ранее неизвестную и притом разумную форму
жизни. Надеюсь, с этим все согласны? Я не буду напоминать старшим по званию
о положениях наших, армейских инструкций. Но ведь даже старинный кодекс
SETI-2 предписывает при встрече с любыми неизвестными носителями разума или
с подозрительными на разум объектами немедленно покинуть непосредственную
зону контакта и связаться с вышестоящими инстанциями. Подчеркиваю:
немедленно покинуть и связаться.
— Благодарю вас, Эстер. — Свечников церемонно кивнул. — Теперь вы,
Беата.
По званию Беата Даль была, конечно, старше меня. Но по должности стояла
ниже. Все верно, ей высказываться второй.
— Я полностью разделяю мнение Эстер. Мы не имеем права оставаться на
планете. Тем более что нас вполне недвусмысленно попросили убраться.
Эверт снова усмехнулся. Судя по его ядовитым гримасам, он был отнюдь не
в восторге от образа мыслей своих подчиненных.
— Капрал ван Гримм, прошу.
— Не вижу смысла убираться. Если уж командование любезно предоставило
сениору Вальдо мощный корабль и наши зад... э-э... ценные боевые единицы в
нашем лице, значит, командование надеется извлечь из нашего рейда
определенную выгоду. А какая может быть выгода от разведки? Информация. Вы
же предлагаете вернуться на "Юнгер" и сообщить: так, мол, и так, нашли
каких-то людей, чирикающих на древнем земном языке. Люди попросили оставить
их в покое, что мы и сделали. А теперь, пожалуйста, господа адмиралы и
генералы, подбросьте нам пару ценных идей. Неплохо? А между нами говоря, ни
один адмирал — хоть из Оперативного, хоть из Генерального Штаба — по таким
данным ничего мудренее, чем "взять языка! захватить побольше предметов
материальной культуры! искать! вынюхивать!", не посоветует.
Времена-то военные, о вашем распрекрасном SETI-2 и не вспомнят. Да еще
и сениору Вальдо по рогам настучат за безынициативность.
— Капрал ван Гримм, следите за своей речью. Постарайтесь выражаться
более... формально.
— Виноват, сениор ворэнт. Забылся. Позвольте закончить мысль?
— Валяй, Сережа.
Я почувствовал: хоть Свечников меня и одергивает, он — на моей
стороне. Ну что же, мое дело простое солдатское: выслуживаться!
— Я думаю, надо остаться на планете. Как следует выспаться, плотно
позавтракать. В шесть ноль-нольпо местному времени — выслать разведгруппу
на глидеpax в направлении обнаруженного поселения. Выслать группы:
панорамная съемка, прослушивание при помощи направленных микрофонов, сбор
сопутствующей информации. При благоприятных условиях предлагаю захватить
одного-двух майянцев. Или скажем мягче пригласить в гости. Лучше все-таки
двух: мужчину и женщину.
Наивный Сережа! Я был уверен, я просто не cомневался, что мы со своими
глидерами, карабинами и нетолетами — безраздельные хозяева положения. Мы
можем наблюдать и оставаться незамеченными. Брать в плен — и оставаться
безнаказанными. Хозяйничать на планете, об обитателях которой не знаем
ровным счетом ничего!
— Серж, как тебе не стыдно?! Они же нам ничего плохого не сделали! Мы
не можем посягать на неотъемлемые права разумных субъектов! — Эстер
прямо-таки подпрыгнула от негодования.
— Карлскрона, вам слова не давали, — заметил варэнт.
— Извините, забылась.
— Теперь скажу я, — начал Свечников. — С моей точки зрения, капрал
ван Гримм прав. Я полностью разделяю предложенный капралом план действий. И
назначаю его командиром разведгруппы.
Наконец заговорил Эверт:
— Таких глупостей я не слышал с того самого дня, когда меня пригласил
на коктейль адмирал Понтекорвино. Похоже, ворэнт и капрал полагают, что они
вольны на свой вкус перекраивать кодексы и уставы одним мановением
намозоленного спусковым крючком пальца.
У нас с ворэнтом просто в зобу дыханье сперло от обиды. Эстер пришлось
отвернуться, чтобы спрятать ликующую улыбку.
Но ликовала она недолго.
— Прекрасная и несомненно лучшая половина нашего общества ближе к
истине. Но, увы, сказывается недостаток опыта. Например, как вы можете
называть встреченных нами гуманоидов внеземной цивилизацией, если они
используют хорошо известный нашим ученым — да что там, даже милитумам --
язык? Но это еще ерунда, это ладно. Сейчас я вам кое-что покажу.
Эверт завозился со своим милитумом, приказав тому прокрутить кадры
съемки нашей ошеломляющей встречи с майянцами. Через минуту встроенный
принтер выкатил на ладонь Эверта глянцевый листик микронной толщины.
— Вот, извольте видеть. Это растение вам ничего не напоминает?
Очищенные от дымки и приближенные к нам возможностями цифровой
экстраполяции, с распечатки на нас глядели милые розовые цветочки,
гнездящиеся на низеньком кустике с жизнелюбивой зеленой листвой и толстыми
стеблями.
— О боже... — вздохнула Эстер. — Это же картошка!
— Да. Это картофель. И ничто иное. С этим согласен не только я, но и
милитум. Самый обычный картофель, безо всяких мутаций. Итак, вы по-прежнему
предлагаете считать встреченных нами людей "внеземной цивилизацией"?
— Так ведь и я о чем! Какой там кодекс! Это же свои, наши! — не
сдержался я. — Не про них закон о внеземном разуме писан. Небось разбился
тут в эпоху Раннего Освоения какой-нибудь корабль с мексиканцами. Те, что
выжили, — вконец одичали. Картошку растят. Стрелы строгают. Нашу
Землю-матушку позабыли. Они нам только спасибо скажут, когда мы им
растолкуем что почем!
— Надо было в детстве меньше макулатуры Атомной Эры читать, Сергей, --
улыбнулся Эверт.
— Да я в детстве все больше подводным плаванием увлекался... --
сболтнул я быстрее, чем успел сообразить, что в глазах Вальдо это мне чести
не делает.
— Да? В таком случае у вас хорошая фантазия! Только в Атомную Эру
некоторые фантасты могли всерьез полагать, что экипаж большого межзвездного
корабля в состоянии одновременно и выжить, и одичать. Да знаете ли вы, что
одного универсального станка, спасенного с борта колонизационного
транспорта, хватило бы, чтобы за десять-пятнадцать лет вывести колонию на
нормативный технологический уровень? И что, если б все было так, как вы
сказали, мы бы здесь увидели не гордых варваров с костяными амулетами, а
купол атомной электростанции, автоматчиков и какую-нибудь "экстренную
комиссию по контактам с инопланетным разумом" на белом бронированном
лимузине?
— А вдруг им не посчастливилось спасти ни одного универсального
станка?
— Сергей, Сергей... Похоже, с историей вы не в ладах. Любой
колонизационный транспорт уже в те времена комплектовался по меньшей мере
четырьмя спасательными ботами. В комплект снаряжения каждого бота входили
два таких станка. И много других полезных вещей. Например,
законсервированные яйцеклетки и сперматозоиды в контейнерах со свинцовыми
рубашками. Поэтому — одно из двух: либо во время катастрофы гибли все или
практически все и никакой варварской цивилизации не основывали. Либо --
выживал хотя бы один бот, и тогда уже об одичании не могло быть и речи. Да
вы захотите одичать — не одичаете, когда у вас под рукой надежное оружие,
портативные электростанции, полно инфокристаллов, компьютеры, семена
растений... Или, по-вашему, благородный дикарь — это и впрямь то самое
естественное состояние, к которому человек сразу же скатывается, удалившись
от видеокуба и гамбургера на пару сотен парсеков?
— Беру все свои слова обратно, — сдался я. Но все-таки не смог
промолчать и ехидно добавил: — Как младший по званию.
Вальдо сделал вид, что пропустил мое последнее замечание мимо ушей.
— То-то же. А теперь вернемся к нашему военсовету. Как командир наших
рейдовых сил я бы мог просто отдать приказ, отказавшись от каких-либо
комментариев. Но я хотел бы, чтобы вы понимали, что происходит. Встреченное
нами племя — конечно же люди. В прямом смысле слова — вид homo sapiens,
раса.... да в общем-то раса Т. Абсолютную гарантию, конечно, может дать
только анализ ДНК, но сомнения тут могут быть разве чисто теоретические,
один шанс из триллиона. Откуда здесь люди? Моя гипотеза: две, а может, три,
а может, и четыре тысячи лет назад Землю посетили очередные инопланетяне...
Насчет "очередных" оговорка была интересная. Даже для тупого вояки
Сергея ван Гримма. Нас-то всю жизнь учили, что любые подозрительные на
пресловутое Посещение археологические находки на Земле — туфта и дешевая
пожива для медиакорпораций. А вот аналитическая разведка в лице капитана
Эверта Вальдо явно полагала обратное.
— ...По неким причинам инопланетяне вывезли один из кланов майя или
каких-то близких родственников майя на Грин. Зачем? Этого мы не знаем. Но
ставлю сто талеров против одного, что этими инопланетянами были кроверны.
Ничего себе у кэпа котелок варит! Ладно бы хоть какие-то гуманоиды. А
кровернам-то зачем?
— Вы спросите меня: "а зачем?" Скажу откровенно: этого я не знаю. И
пустые гипотезы строить не буду. Но я полагаю, раз Грин находится в сфере
влияния кровернов, а кровернов, по нашим данным, опасаются все известные нам
носители разума, включая роша — если только мы признаем их разумными, --
значит, любая другая цивилизация предпочла бы подыскать для поселения,
вывезенных с Земли людей какой-нибудь уголок поуютней да от кровернов
подальше. Главное же, с чего бы иначе наши майянцы считали "летающую рыбу"
своим другом? Устраивает вас такая концепция?
Интересно, до чего бы мы договорились, если б кто-то из нас осмелился
пикнуть, что такая концепция ему не по душе?
— А теперь вот что. — Лицо Эверта посуровело. — Дано: люди, не
желающие вступать в контакт с другими людьми, но при этом поддерживающие
контакты с кровернами. Требуется найти: что заставило кровернов вывезти этих
людей с Земли и почему кроверны общаются с ними, вероятно, уже не первую
тысячу лет? Возможно, именно это позволит найти ключ к загадке нашей войны.
Понять, в чем причина такой ненависти кровернов к нашей цивилизации. А для
того, чтобы это понять, я завтра отправлюсь в поселение майянцев. Возьму
только милитум, "маячок" и радиотрубку. Пойду босиком, без кислородной
маски.
И без эскорта. Один. Если я в течение трех дней не дам о себе знать --
вернетесь на корабль и отправите рапорт начальству. И SETI-2 не пострадает,
и армейские уставы.
Ну ничего себе! Кэп совсем сбрендил. Да всадят ему стрелу между глаз --
на том вся разведка и закончится. Он что же думает — если сегодня нас
послали по матушке, то завтра его примут с распростертыми объятиями? Мученик
науки хренов...
— Может, взять языка? Это ж куда проще. И безопасней, — предложил
ворэнт.
— Язык может откусить себе язык. Каламбур, — скупо улыбнулся Эверт.
— Знаете ли вы что-нибудь о религиозных представлениях архаических обществ?
Известно ли вам, что такое табу, например? Или священная клятва перед лицом
божества?
Ладно-ладно, университетов мы не кончали, но тоже не пальцем деланные.
Мысль стала нам ясна. Мы все воодушевленно закивали.
— Если у них и впрямь существуют табу на общение с "людьми Хищного
Тулана", то пленник скорее умрет, чем скажет правду. Можно уповать на
психосканирование. Но здесь тоже есть загвоздка. А вдруг пленник сам не
знает никакой особой правды? Если он — простой, ограниченный земледелец?
Который знает только историю про могучего Кетцалькоатля, который привез сюда
людей Орла на своей широкой спине и научил их семи великим ремеслам, из
которых седьмое — никогда и ни о чем не говорить с другими людьми, потому
что они — посланники Альтокроа, великого и ужасного? Что тогда? Вызвать
сюда батальон штурмовой пехоты? Ловить и сканировать всех подряд? А если у
майянцев есть какие-то неизвестные нам способы связи с кровернами и сюда
нагрянет пара-тройка кровернских крейсеров?
Эверт Вальдо был, как всегда, прав.
— Поэтому единственная наша надежда докопаться до истины — войти в
доверие к этому Чаниаколону, к его сыновьям, к их правителю (который я
уверен, следил за нашим разговором со стариком из укромного местечка) и
жрецам. Если только у них есть жрецы, конечно. Мой план на грани безумия --
я не спорю. И все-таки я обязан начать именно с этого.
Знал бы Вальдо, какую чушь он несет!
x x x
Пока мы принимали самое бессмысленное решение в истории рейдовой
разведки, наши низшие чины (как это сладко звучало для моего капральского
уха!) разбили лагерь по всем уставным канонам.
В центре — наш бесценный планетолет. Главный либр зачехлен, зато к
зеленым небесам вознесена телескопическая мачта с "вороньим гнездом" для
караульщего. Вокруг планетолета — четыре трехместные палатки. Дальше --
двадцатиметровой ширины кольцо биологического отчуждения, вытравленное
многовонючими, зело ядовитыми для всякой ползучей дряни химикатам!
Внутри и снаружи кольца — датчики. Сейсмические и тепловые, лазерные и
ультразвуковые. Информация от датчиков непрерывно поступает на главный nyльт
планетолета и на второй пульт, караульному в "вороньем гнезде".
Внутри кольца степенно прогуливаются охранные кибермехи, пошевеливая
направленными в глубь леса лазерами-пугачами. Муха не пролетит!
Одну палатку мы традиционно и вполне по-джентльменски предоставляли
Беате и Эстер. В другой — Кизи Кен Аман, Джо Топак и Лесь-Николай Гайдаика.
Третью не вполне по-джентльменски, но по праву старшего занял я, в нее же
рассчитывал пригласить Тайшу.
Мне не повезло. По жеребьевке Тайше выпала первая стража, и она
отправилась в "воронье гнездо. "Придется заниматься целибатом", --
взгрустнул я. Дождаться возвращения Тайши я никак не рассчитывал — к
окончанию ее дежурства я должен был видеть третьи сны.
Файзам Рахими и Абубве спали в четвертой палатке. Ну а наши мозги и
командирские интонации, Вальдо Свечников, как и положено, занимали самое
зашищенное место в лагере: спальные места планетолета.
По идее там же полагалось находиться и мне. Но, одной стороны, --
Тайша. С другой стороны, я опасся от богатырского храпа Вальдо. Его даже
сквозь стены планетолета было слышно. Ума не приложу, как с эт проблемой
справлялся Свечников. Уши жвачкой залеплял, что ли?
Не успела палатка самопроветриться и выбросить зеленую надпись
"Атмосфера в норме", а я уже сорвал опостылевший респиратор биологической
защиты, отшвырнул прочь очки-мультивизор и заснул, кажется, прямо на
пороге...
...Сигнал общей тревоги, видимо, надрывался уже минуты две. Но
проснулся я, только когда рев в динамике моей палатки превысил сотню
децибел.
Дурея от шума, я не сразу нашел нужную кнопку. Автоматически
вспыхнувший яркий свет под полукруглой аркой палаточной крыши спросонья
ослепил меня. Поэтому когда моя левая ладонь вместо ложа автоматического
карабина повстречалась с чем-то податливым и мягким, я заорал как резаный.
Чужие уже здесь!!!
Чужие ответили мне невнятной матерщиной с приятной женской хрипотцой.
Тайша, дошло до меня. Одновременно с этим я открыл и вторую Америку:
заветную кнопку "отбой". Щелк! — и сигнал оборвался на душераздирающем
"...повторяю: несанкционированное проникновение в лагерь!".
Сквозь звон в ушах я сразу же услышал и кое-что похуже: длинную
карабинную очередь. Стреляли по другую сторону от планетолета.
— Что происходит? — поинтересовалась. Тайша, путаясь в штанинах моего
комбинезона.
— Это мой! — рявкнул я. — Что происходит — не знаю! Сиди здесь,
держи вход под прицелом!
Отобрал комбинезон у Тайши и заскочил в него практически мгновенно.
Так, если Тайша здесь, значит, уже по меньшей мере середина ночи.
Теперь, когда барабанные перепонки малость попустило, я слышал еще
кое-что: гудение, шуршание, поскрипывание. Со всех сторон. Что бы это
значило? Мы оказались в желудке у очередного цууца? Или... неужели?., мы
таки доигрались, на Грин высадились кроверны и лагерь захвачен термитами?..
Но что же тогда датчики? Кибермехи? А караульный в "вороньем гнезде" заснул,
что ли?
Я бросил взгляд на часы. Так и есть — три пятнадцать по местному
времени. Проверил патроны в магазин. Нацепил мультивизор, на респиратор
махнул рукой.. Все равно атмосфера здесь чистая, а у меня от медикаментного
запаха из фильтров нос закладывает.
— Серж, я с тобой!
— Рядовая Вассерфаль, оставаться на месте! Это приказ!
Я выскочил наружу. Темень кромешная. Не видно даже лампочки перед
входом в соседнюю палатку, переключил режим мультивизора. Эге, а видимость
препаршивая... Мельтешение... Массы каких-то холодных тел в воздухе...
А это чей силуэт? Да здесь кто-то есть! Я вскину карабин.
— Эгей, парни, слышит меня кто?!
Нет ответа.
Под ногами раздался хруст, будто я раздавил улитку. И тут меня чем-то
облепило с ног до головы.
Господи, дрянь-то какая!
Я сразу понял, откуда взялся гудяще-шелестящий звуковой фон: насекомые.
Грандиозная масса насекомых.
Я припомнил те две стаи "саранчи", которые мы наблюдали издалека, когда
двигались к Кратеру Юнот. Сейчас эти хитиновые мерзавцы копошились прямо у
меня в волосах!
Но ведь тогда летающие истребители зелени шли на запад, перпендикулярно
нашему курсу? Они что — за нами погнались? А вдруг это плотоядная саранча?
А почему ее не отпугнули наши химикаты?
Отчего да почему... Меньше думать надо!
Один из хитиновых мерзавцев укусил меня за ухо. Больно, черт возьми!
Слева от меня послышался громкий хруст. Дурея от нездорового
сюрреализма происходящего, я перебросил на звук ствол карабина.
Человеческий силуэт — на такой малой дальности, несмотря на мятущуюся
саранчу, возможностей мультивизора хватало.
— Стой! Кто здесь?!
Вместо ответа, я получил почти одновременно два удара: один отвел в
сторону ствол карабина, другой пришелся точно в солнечное сплетение. Били
чем-то твердым, но не заостренным — шестом, что ли?
Мой палец дернулся, пули ушли в массу саранчи. От второго удара я едва
не потерял сознание и упал на колени. Выскочившая из палатки Тайша
споткнулась об меня, вскрикнула и, по-моему, не удержала равновесие. Дура,
приказы надо исполнять!
Явно человеческая, по крайней мере — гуманоидная пятерня ухватила меня
за волосы. Но тут все-таки включились и заработали хваленые рефлексы
штурмового пехотинца.
Я провел в темноту левый апперкот и, по-моему, попал по чьему-то
мужскому достоинству. Обиженный вопль был тому свидетельством. Костяшки
моего кулака во время удара тоже жестоко пострадали: на нападающем был
фартук, а может, штаны из шершавой, очень грубой кожи, простеганной с
изнанки чем-то вроде проволоки. Скорее все-таки фартук, потому что такими
штанами он все там себе в песок стер бы.
Ага, все-таки гуманоиды! Братья по пенису! Ах вы, сапиенсы трахомудрые,
ну сейчас я вас!..
...Увы, это была единственная победа в той бесславной драке.
Пытаясь закрепить успех, провести подсечку и одновременно вскочить на
ноги, я получил зверский удар по уху, упал на яростно мычащую Тайшу и был
ловко связан.
На этот раз гуманоиды орудовали в четыре руки. Я успел только
предупредить нападающих, что представляю на этой планете вооруженные силы
Содружества. Также я собирался сообщить, что возмездие за недолжное
обращение с пленными будет ошеломительным, ужасным, беспощадным,
неотвратимы... мымум-м-м-мы-ы-ы... м-м-м-му...
"Мудаки! Сучье! Аборигены со священными правами, так вас перетак за
ногу! Вернусь на Землю, проведу в Сенате поправку к SETI-2: при первой же
встрече с инопланетным разумом открывать огонь без предупреждения", — все
это и многое другое я мог передавать разве только мычанием. Потому что рот
мне забили кляпом с отчетливым горьковатым привкусом древесных волокон.
В том, что это наши новые майянские знакомцы из города в Кратере Юноны,
я почему-то не сомневался. Я был прав и не прав одновременно.
x x x
Сухой, темный и не очень теплый мешок, несущийся сломя голову через
лес, — не лучшее место для склонного к размышлениям джентльмена. Особенно
когда джентльмен этот связан и лишен возможности проговаривать свои мысли
вслух, как он привык в часы уединенных раздумий над бутылочкой бурбона.
Кстати, о бутылочке бурбона. Ее недоставало, и притом сильно!
Но кое-какие умозаключения мне все-таки удалось сделать. Несмотря на
обстановку.
Например, можно было надеяться, что с нашей стороны невосполнимых
потерь нет. По крайней мере, уцелели многие. Когда меня запихивали в брюхо к
большой прямоходящей гадине, я слышал вокруг себя разноголосое мычание.
Достоверно опознать всех мне не удалось. Все-таки мычание — оно и есть
мычание. Но кажется, в числе плененных были Свечников, Карлскрона и Тайша.
Этих вроде бы узнал по тембру мычания. Судьба остальных была безразлична,
если не считать Эверта Вальдо. Нет, дело не в том, что я — бессердечная
скотина, я иногда я веду себя как бессердечная скотина. Просто остальные,
во-первых, были рядовыми, а с моей капральской точки зрения рядовой... ну,
скажем так, не очень интересный человек. Салабон. Нытик. Слабак. Во-вторых,
Тайша, например, мне нравилась, и ее мне было жаль. А к другим я подобных
чувств не испытывал, хотя умом — не сердцем! — признавал, что Карслэна
красивая женщина, а Беата — проницательная. И наконец, в-третьих: что
значили все мы по сравнению с Эвертом Вальдо? Какие-то скучные тупицы, глина
Содружества. А Эверт был наше солнышко ясное, человек, который мог — или,
по крайней мере, верил, что может, — изучить кровернов и остановить их
безудержную экспансию.
Это называется субординация. Когда ты, крепкий и молодой парень, должен
отказаться от своего гонора и согласиться с тем, что какой-то штатский с
пройдошистой физиономией стоит целого батальона, набранного из таких, как
ты. А может, и не стоит — в высшем главном смысле. В том-то все и дело, что
это не важно. Вот что такое субординация!
Итак, я был связан, и притом очень искусно. Я не мог вымолвить ни
слова. И находился я в кожаной сумке на брюхе у прямоходящей скотины
внушительных размеров. Как детеныш в сумке мамы-кенгуру. Только и "мама", и
"детеныш" были куда крупнее, чем их земные... м-м-м... аналоги.
Создавалось даже впечатление,-- что я был усыновлен одним из видов
крупных сумчатых травоядных динозавров, которых на Грине водилось не менее
девятнадцати видов — именно столько успели насчитать наши зонды, пока мы
катались туда-сюда на планетолете. Ну кто бы мог подумать, что эти твари
поддаются дрессировке!
А может, идея в другом? Может, эти существа, в которых нас затолкали,
вовсе не дрессированные? Их просто изловили, детенышей отобрали, а нас --
подбросили вместо потомства? Теперь стадо добежит до своих пастбищ, полезет,
утречком за детками, и... ужас! Обнаружит вместо детей нас и перетопчет, как
кутят-подкидышей!
Нетрудно вообразить, что у аборигенов в ходу такая ритуальная казнь.
Например, у них табу на пролитие чужой крови. Очень даже запросто. Как у
хурманчей,
И поэтому они доверяют грязную, табуированную работу этим сумчатым.
И называют они этих сумчатых как-нибудь поэтично. Например, Звери
Пу-Пу. Что в переводе означает Хозяева Леса. Или Живые Горы Правосудия. Или
— о, еще лучше! — Большие Сумчатые Посланцы Справедливости. Звучит?
Итак, казнь. Именно эта гипотеза показалась мне самой близкой к истине.
В самом деле, ведь майянцы на озере предупреждали нас. Предупреждали? Да. Не
хотели нас видеть-слышать? Да. А мы не послушались! Отлетели от Кратера
Юноны совсем недалеко. Вот и получили...
А все-таки ловко они нас сделали! Куда глядели наши охранные кибермехи?
Датчики? Что, в конце концов, думал себе часовой на телескопической вышке?
Куда смотрели Эверт и Свечников в своем планетолете?
Ну, Серж, подумай. Саранча. Огромная туча саранчи. Случайно ли ее
появление?
Нет. Конечно же не случайно. Саранча слушается дикарей. Почему? Как? Не
знаю.
Почему и как — предположим, не важно. Ясно — зачем. Чтобы в
буквальном смысле слова затмить солнце. Но только не солнце, а наши системы
обнаружения. Чтобы создать полную сумятицу и неразбериху, ослепить наши
датчики и нас самих. И — вслед за тучей насекомых ворваться в наш лагерь.
Все равно странно. Чтобы надежно экранировать тепловое и
электромагнитное излучения, эти насекомые должны быть... металлизированы. В
том или ином виде. В их тканях, или крови (есть же у насекомых какая-то
мутная дрянь вроде крови), или на лапках должно быть полным-полно молекул
железа. Или алюминия. Или чего-то подобного. Миллионы молекул. Вкрапления и
напластования металлов или металлических солей. Вот так-то. Можно ли в это
поверить?
Я не знаю... Слышал краем уха, что и в первородной человеческой крови
железа полно, а у расы Ц — едва ли не вдвое больше... Еще какие-то бактерии
есть вроде железоносные... А другие — свинцовоядные...
Сто-оп. Стоп!
Про соли алюминия и охранные системы полевых лагерей — это все знаешь
ты, Серж. Капрал штурмовой пехоты, выпускник школы второй ступени,
монтажник-подводник. Тебя учили технике, основам физики, у тебя есть опыт
рабочего и солдата.
А вот что ты, Серж, на месте майянца можешь знать о типах земных
охранных кибермехов? Известны ли тебе дальность и другие параметры работы
инфракрасных датчиков, которые, в числе многого прочего, являются военной
тайной Содружества?
Ты — простой охотник или рыболов, земледелец или тунеядец. Лопаешь
местные бананы, трахаешь свою племянницу, изобретаешь колесо. Но ты не
можешь, не должен по идее знать о железистом налете на трахеях местной
саранчи, о Ночном Глазе и Длинном Ухе лю-дей-из-большого-летающего-дома. Да
или нет?!
Да, не можешь и не должен. При условии, что племя твое видит таких вот
людей первый раз в жизни. И очень даже можешь знать многое, если только
контакты с людьми-йз-больших-летающих-домов для твоего племени или для тебя
лично — дело обыденное.
Но как же тогда увязать то, что нам сегодня в контакте было отказано, с
тем, что с подобными нам (но с кем?) местные жители раньше преспокойненько
общались?
Вот Эверт небось уже разгадал все эти загадки. Трясется в "сумке"
соседнего динозавра и понимающе ухмыляется. С многомудрой ухмылкой Эверта
перед глазами я и... заснул.
Нас вытащили на белый свет, как кутят — за шкирку. Да-да, черт подери!
Сильная лапа ухватила меня за ворот комбинезона и, пока я просыпался,
обмирал от ужаса, ждал рева разъяренного динозавра и последнего многотонного
удара его задней конечности, опустила меня на затоптанную траву.
Что же я увидел?
Опушку леса, ближнее болотце и лиловую полоску гор у горизонта.
Светало.
Увидел я и майянцев. Вооруженных, между прочим, по большей части нашими
карабинами. Причем держали они их отнюдь не как дубины. А как настоящие
профи! Заправские трапперы! Эдак расслабленно-небрежно: приклад — под
мышкой, правая рука — на рукояти, палец — на спусковом крючке, а левая
ладонь слегка поддерживает оружие под цевье.
Но главное, я увидел всю, нашу экспедицию в полном составе! Не хватало
только пилотов катера, лейтенантов Дюваля вае Литта и Акопа Мерсье.
Оно и понятно. Катер, видимо, по-прежнему стоял в двухстах пятидесяти
километрах от нас, дожидаясь контрольного сеанса связи. Едва ли аборигены
успели до него добраться. Если вообще знают о его существовании, в чем я не
уверен.
Все живы! Это главное.
Хоть я для храбрости и воображал, что мне на всех наплевать, хоть и
пытался внушить себе, что я — бессердечная скотина, но если бы вдруг
оказалось, что ублюдки аборигены кому-то из наших проломили череп... я
просто не знаю...
Нас всех поставили кружком.
За нашими спинами возвышалось не менее трех десятков мощных травоядных
ящеров. Метров восьми в холке каждый, мамочки! Из "сумок" некоторых ящеров
выглядывали аборигены с черными повязками на головах.
Выходило, что сумчатых используют не только для транспортировки
пленных, но еще и для езды. Только не верховой, а как бы это сказать... для
"внутряной", что ли?
Еще человек пятнадцать, а может, больше — посчитать было непросто --
прогуливались возле ящеров. Некоторые были вооружены разномастным
огнестрельным оружием архаических моделей. Некоторые вообще вооружены не
были. Многие довольствовались или причудливым топориком, или дубинкой, или
ножом.
Имелись и шестеро лучников, и пара копейщиков. Копья, кстати, имели
широченные наконечники устрашающей длины.
Одежда наших похитителей тоже представляла собой дикое сочетание
сомнительной цивилизованности и варварства. Примерно треть рядилась в
пестрые, узорчатые мешки с разрезами вдоль бедер, подпоясанные очень высоко,
под грудью. Еще треть предпочитала одежде полосатую маскировочную (возможно,
заодно и ритуальную) раскраску темно-серыми и темно-зелеными полосами. Из
собственно одежды на них был только широкий пояс.
У некоторых к поясу была привешена спереди полоса такой же грубой кожи,
как и та, из которой был сработан пояс. Похоже, именно о такую полосу я
ободрал себе кулак, когда наносил в ночной драке удар в пах невидимому
нападающему.
Однако у других аборигенов "раскрашенной модели", как я сразу же
классифицировал их для будущего отчета особистам, срам свободно болтался,
открывая взору всякие неаппетитные, но, видимо, высокоценимые увечья,
которые наносили себе местные мужчины из страсти к... к прекрасному, так,
что ли?
Особенно меня впечатлил один член, в который была вживлена целая нитка
не то камушков, не то жемчужин. Вот это стильно!
Но весь маскарад — и даже наличие у аборигенов легкого огнестрельного
оружия производства компаний Содружества — удивил меня меньше, чем облик
последней трети наших победителей.
Потому что облик этот практически ничем не отличался от привычного
гражданского. А именно: совершенно обычные, недорогие шмотки,
рубахи-"гавайки", и штаны различных курортно-туристических фасонов. На
застиранной футболке одного из аборигенов угадывался таинственный ребус:
"ШЛАКИ КИШЕЧНИКА" — ПРОДУЙ УШИ!
Прошла секунда, и я вспомнил, что "Шлаки кишечника" — название
популярного сезонов эдак пять назад панк-хора...
Короче, если бы не крайне редкая для расы Т бананообразная форма носов
и массивные, жирные подбородки, я бы, не ровен час, принял наших пленителей
за заблудившихся туристов. Вот так: гуляли-гуляли по Пространству — и
отбились от группы. Осели на планетке Грин посреди саранчи и динозавров,
пустили корни, завели огородик, разбили цветник и доживают-свой век скучными
бездельниками-рыболовами. Из серии "Ни фига себе — путевочку купил!".
Тем временем нас принялись тщательно, вдумчиво обыскивать, невзирая на
негодующее мычание Карлскроны, Тайши и Беаты.
Собственно, ничего эдакого (вроде термоядерного фугаса) никто
прихватить с собой по Сигналу тревоги не успел. Только у Вальдо сыскался
милитум, у Беаты — патрончик помады, а у Абубве — перочинный ножик и
упаковка презервативов неясного назначения.
И вот тут началось... Благодаря тому что путы на ногах нам все-таки
немного ослабили, Тайша исхитрилась и ударила малоцеломудренно шарившего по
ее бедрам аборигена коленом в кадык.
О, лучше было ей от этого воздержаться!
Абориген упал на спину. Вскочил. Отпустил Тайше звучную плюху. Как же!
Его, придурка с богато инкрустированным членом, ударила женщина! Это
уж-ж-жас-ное оскорбление!
Я — благо был неподалеку — не сдержался. Трудно сдержаться, когда
лупят твою девушку! Я дважды неуклюже прыгнул — путы-то были ослаблены, но
не сняты. Быстрее, чем все кругом осознали происходящее, оказался рядом с
аборигеном. И боднул его головой прямо в печень. Да так, что он наверняка
увидел свою прабабушку, плывущую в небесах на Большой Лодке Блаженства.
Ну, ясно: штурмовая пехота непобедима в рукопашной. Один капрал Серж
ван Гримм стоит трех танкистов, семерых пилотов и десяти аборигенов
занюханной планеты Грин. Но когда руки скручены за спиной, а на лодыжках --
веревка, делающая невозможным нормальный удар ногой — соотношение сил не в
пользу штурмовой пехоты.
Но что умудрилась провернуть Тайша!
Пока абориген падал, роняя карабин, а другие раздумывали, не срезать ли
нас на месте очередями своих старых добрых "Майкрософтов-19", Тайша тоже
упала. Извернувшись угрем, она сумела связанными за спиной руками нащупать
упавший карабин.
В итоге: я прижимаю аборигена к земле коленями.
Ствол карабина смотрит ему точнехонько в висок. Пальцы Тайши — на
спусковом крючке карабина. Я, бешено вращая глазами, издаю горлом мерзкие и
яростные клокочущие звуки, но выдвинуть ультиматум не могу: кляп-то
по-прежнему на месте!
Аборигены держат на мушке всех: и нас с Тайшей, и Эверта, и Свечникова,
и других.
И вот тут один прилично одетый абориген (в шортах и майке болотного
цвета с эмблемой одиозного боксерского клуба тяжеловесов "Буйволы с
Сириуса") демонстративно кладет свой автоматический пистолет на землю.
Расставляет руки в стороны в универсальном для всех гуманоидных рас жесте,
обозначающем нечто среднее между "все нормально" и "я безоружен". И говорит:
— Все будет хорошо. Имейте разумение не стрелять. Иначе мы всех убьем.
И ничего больше не случится ...
