Юрий Тупицын. Дальняя дорога
страница №2
...отражение. Повел могучими плечами и усмехнулся.- Может быть, ты просто трусишь, командир? - спросил он вполголоса у
зеркала. - Признавайся, тут нет никого постороннего.
Он протянул руку, чтобы ущипнуть своего зеркального двойника за нос, но
тот, конечно, тоже протянул свою руку. Лорка прищелкнул пальцами и
засмеялся.
Шляпа ему определенно не нравилась. Он надевал ее и так и эдак, и
по-всякому было плохо. В конце концов он снял ее, нахлобучил на
механическую руку, которая не замедлила переправить ее в нишу, и,
обернувшись, спросил, повысив голос:
- Альта, ты скоро?
- Скоро, - ответил чистый грудной голос.
- Я подожду тебя на воздухе.
- Хорошо.
Щелкнув запором, Лорка вышел из дома и остановился на площадке широкого
полукруглого крыльца.
Мир спал. Неподвижный влажный воздух казался густым, как кисель: сделай
шаг - и увязнешь, запутаешься в зыбкой полупрозрачной трясине. Но это лишь
казалось; несмотря на свою влажность, воздух был легким и теплым, как
дыхание.
Сбежав по ступеням крыльца, Лорка миновал голый кустарник, вышел на
шероховатую пружинистую дорожку, очень ловко имитированную под песчаную
аллейку. И остановился, поджидая жену.
Деревья тоже спали, плавая в тумане, похожем на молоко, разбавленное
водой. Поблизости это были еще настоящие деревья со стволами и ветвями,
можно даже было угадать осеннюю пестроту тяжелых листьев. А дальше деревья
быстро теряли реальные очертания, превращаясь в ажурные абстрактные
орнаменты. Спали и птицы. И только звонкая, чистая, как детский голос,
капель оживляла этот влажный мир, погруженный в светлую дрему.
- Лорка! - послышался голос Альты - две глубокие ноты, первая повыше, а
вторая пониже.
Лорка огляделся, ему почудилось, что голос ее прозвучал над самым его
ухом, и тихонько откликнулся:
- Ау!
Он отчетливо слышал звуки шагов Альты, хотя ее совсем не было видно за
туманом и кустарником. Можно было угадать, как она сбежала по ступеням,
сделала несколько замедленных шагов по земле, а потом деловито зашагала по
дорожке. Этот чудной воздух-студень, воздух-дыхание был удивительно
звукопроницаем. Теперь Федору стала ясна загадка чеканного звона капели,
хотя всего-то с ветки кустарника срывались и падали в лужицу серые бусинки
воды. Лужица недовольно морщилась, а сухой лист-кораблик приветливо
кланялся на игрушечных волнах.
Альта пришла легкая, оживленная, веселая. На тонком темном лице, будто
вырезанном из мореного дуба, - неожиданно светлые глаза. Лорка знал, что
они голубые, почти синие, но под стать этому туманному утру казались
сейчас серыми. Капюшон плаща откинут, тяжелые волны волос припущены седой
пылью влаги.
- Ты здесь?
- Нет, - засмеялся Федор. - Но иногда я здесь бываю.
Засмеялась и Альта. Голоса звучали как колокола, словно Лорка и Альта
находились не под открытым небом, а под гулкими сводами. Альта даже
подняла голову и посмотрела вверх, рот ее чуть приоткрылся, за вишневыми
губами проглянула сахарная полоска зубов. И Лорка посмотрел наверх, а там
ничего, серое рыхлое небо, и не поймешь, высоко оно или низко. Прислонясь
к Федору плечом. Альта тихонько сказала:
- Как в храме!
- В соборе Святого Петра, - серьезно подтвердил Лорка. - Сейчас из
тумана выйдет белобородый епископ в золоченой тиаре. И тайным словом
навеки свяжет наши души.
Альта посмотрела в туман, поежилась от влажного воздуха и подняла на
Федора серьезные светлые глаза.
- Зачем нам с тобой епископы, Лорка? Мы и так связаны навеки. Правда?
- Наверно, правда.
Ее глаза сразу потемнели.
- Почему "наверно"?
- Значит, просто правда.
Она на улыбку не ответила, показала, что сердится на неуместную
реплику, прошла по дорожке вперед и лишь потом обернулась через плечо.
- Пойдем.
Лорка нарочно не сразу догнал ее, ему нравилось смотреть, как она идет.
Альта двигалась неслышно, почти невесомо, точно плыла в тумане.
Черно-серый куст, большим глупым веником выплывавший из тумана, вдруг
шарахнулся, из него кто-то выскочил и удрал. Альта замерла, вытянувшись
стрункой, подоспевший Федор легонько обнял ее за плечи.
- Птица. А может быть, заяц, - успокоил он.
Альта огляделась вокруг, зябко повела плечами:
- Как-то не так сегодня. Тревожно. Правда, Лорка?
Федор огляделся и грустно подтвердил:
- Правда.
- Это потому, что Тим погиб, - тихо сказала Альта.
Лорка помрачнел и ничего не ответил. Некоторое время они шли молча.
Альта время от времени взглядывала на Федора, но он не замечал, или делал
вид, что не замечает, ее взглядов.
- Каково сейчас Валентине, - вдруг вырвалось у Альты.
Лорка удивленно взглянул на нее и нахмурился.
- Она ничего еще не знает.
Альта остановилась на полушаге.
- Как?
- Да так, - недовольно проговорил Лорка, - меня просили пока ничего не
говорить ей.
Темный румянец выступил на щеках Альты.
- Почему? - сурово спросила она.
- Не знаю. Просто попросили, - с тенью раздражения ответил Лорка.
- Каждый имеет право на свою радость и на свое горе, - сказала Альта, и
голос ее дрогнул, - и никто не имеет права на ложь и обман.
- Мы не лжем. Альта, - примирительно сказал Лорка, - мы молчим.
- Молчание хуже, трусливее лжи.
Лорка отвел взгляд.
- Ты права. Я обещал молчать.
- Иногда обещание можно нарушить. - Альта снова пошла вперед и сказала
тихо и убежденно: - Бедная Валентина! Она и не знает ничего. Это вдвойне
жестоко.
Лорка одобрительно взглянул на нее. Есть вещи, подумалось ему, которые
до конца способна понять только женщина. Ведь и правда, беспечность
незнания - разве она не оборачивается потом изощренной жестокостью?
- Ты права. Альта, - вслух повторил он, - я сегодня же расскажу ей обо
всем.
Она молча взяла его за руку. Дорожка вилась между кустами, почтительно
обходила большие деревья, прыгала через канавы. Возле одного деревца Альта
остановилась и прислушалась, склонив голову набок.
- Слышишь? - вполголоса спросила она Лорку.
Федор прислушался и кивнул головой. Дремлющая роща сонно шептала
тысячами дробных шелестящих голосов. Это капли и капельки воды падали с
ветвей на влажную землю, на ковер увядших разноцветных листьев. Лорка
покосился на грустное отрешенное лицо Альты, вздохнул, а потом чуть
улыбнулся, положил свою большую ладонь на тонкий ствол, поднял лицо вверх
и крепко встряхнул деревце. Оно дрогнуло и обрушило на них заряд крупного
свежего дождя. Альта гибко метнулась в сторону, а Федор так и остался
стоять, потряхивая мокрой головой, только глаза зажмурил.
- Сумасшедший! - преувеличенно сердито ворчала Альта, вытирая лицо
платком.
По-настоящему сердиться она не могла, знала, что как раз что-нибудь
вроде такого душа и нужно было, чтобы сбросить напряжение и прийти в себя.
- Тим не любил грустить, - сказал Лорка, подходя к ней. - Даже когда
речь шла о погибших друзьях.
Тим любил жизнь, свою работу, шутки и розыгрыши. Дети, даже незнакомые,
сразу чувствовали эту особенность его характера. Они липли, льнули к нему,
охотно принимали его, такого большого и сильного, в свои детские игры, не
давая ему послаблений и не прося уступок. А Тим с удивительным тактом
соразмерял свою силу и ловкость с их грациозными, милыми, но такими
несобранными движениями.
Роща оборвалась разом, выставив вперед надежную стражу - старые
раскидистые деревья. Склон холма, покрытый желтеющей травой, круто падал
вниз и растворялся в плотной массе тумана. Казалось, обрыв уходил в серую
бездну, в клубящееся, безликое, бесцветное ничто.
- Преисподняя, - шепотом сказал Лорка. - Это неправда, что преисподняя
- черное с красным. Она серая.
Лицо Альты было сосредоточенным, она прислушивалась к тому, что
происходило внизу, в серой бездне. Прислушивался и Лорка. Внизу кто-то
жил. Он был длинный - во весь овраг. Он вздыхал, ворочался и бормотал
недовольно и непонятно.
- Змей Горыныч, - заговорщицки шепнул Лорка. - Они всегда водятся в
таких местах.
- Это ручей, - улыбнулась Альта. Она огляделась, зябко повела плечами.
- Как-то не так сегодня, Лорка. Как будто мы не на Земле, а в другом мире.
- Нет, мы дома. - Лорка глубоко, полной грудью вдохнул влажный воздух.
- Все тут родное: запахи, звуки и трава.
Он тронул носком туфли увядающий стебель.
- Видишь? Не пищат и не царапаются. А на Весталке сошел я с трапа на
землю, на густую пружинящую траву, сделал по ней несколько шагов, и
почудилось мне, что кто-то стонет, вздыхает. Прислушался, посмотрел - а
это трава неуклюже, неловко отпихивает мои ноги стеблями и стонет.
Лорка замолчал, глядя вдаль мимо Альты, мимо серых в тумане деревьев,
мимо всего-всего земного. Смотря на него снизу вверх. Альта вдруг
попросила:
- Лорка, возьми меня с собой на Кику.
Лорка не сразу оторвался от своих мыслей и перевел взгляд на жену.
- Правда, Лорка, возьми. Я больше не хочу оставаться одна. Я твоя жена,
а жены имеют не только обязанности, но и права.
Лорка легонько, снизу вверх погладил ей затылок, пропуская тяжелые
волнистые пряди волос между пальцами.
- Мне вчера напомнили, что комитет общественных отношений отменил
институт юридических жен еще полвека назад.
- Ты всегда говорил, что комитет поторопился. Что он дал нам взамен
брачных уз?
- Свободу, Альта, - тихо ответил Лорка, - никакими узами, никакими
цепями не омраченную свободу отношений двух людей, любящих друг друга.
- Свобода имеет свои оборотные стороны, - голубые глаза Альты смотрели
на Лорку точно из глубины ночи, - еще не все научились ею распоряжаться.
Некоторым нужны цепи, с ними проще.
- Цепи всегда цепи, - голос Лорки звучал мягко, - любой вид рабства
порочен в своей основе. Даже рабство любви.
- Что бы там ни говорил комитет, я твоя жена, и ты это знаешь, - упрямо
повторила Альта. - Я люблю тебя, но я человек, всего-навсего человек.
Возьми меня с собой, а то я наделаю глупостей.
Глаза Лорки разом похолодели. Теперь они смотрели отчужденно и даже не
на Альту, а сквозь нее. Альта поспешно прикрыла рот Лорки своей темной
сильной ладошкой.
- Молчи! - Она перевела дыхание. - Молчи, Лорка. Это я со зла.
Она улыбнулась ему сначала робко, а потом, видя, как тает холод в его
глазах, уже и озорно.
- Я со зла, - повторила Альта. - Ты мужчина, муж и не должен сердиться.
Лорка наконец улыбнулся.
- Я не сержусь. А насчет Кики подумаем.
- Не шути, Лорка, - попросила Альта.
- Я не шучу. Ты думаешь, я не скучаю по тебе в космосе? Думаешь, мне не
надоело расставаться с тобой на многие месяцы?
Альта все смотрела и смотрела на Федора, глаза ее наполнялись слезами.
- Лорка!
Она порывисто прижалась к его груди и притихла. Лорка мягко обнял ее за
плечи и с оттенком лукавства сказал на ухо:
- А потом я к тебе присмотрелся. Честное слово, у тебя неплохие задатки
космонавта-разведчика.
- Ты правда не шутишь?
Отстранившись, Альта смотрела на него все еще недоверчивыми, но уже
счастливыми глазами.
- Нет. Хотя хорошо понимаю, что вдвоем в космосе нам будет не легче, а
может, и тяжелее.
- Почему?
- Потому что, когда придется трудно, мы будем болеть душой не только за
дело, но и друг за друга.
Брови Альты сдвинулись.
- Почему, - вздохнула она, - ну почему жизнь так плохо устроена?
- Чтобы жилось веселее. - Лорка засмеялся и взлохматил ей волосы. -
Почему, отчего. А если просто так? Сейчас вот я хочу разобраться, кто это
ворочается и вздыхает в овраге - ручей или Змей Горыныч?
Он отступил назад, разбежался, сделал мощный прыжок и исчез в серой
бездне.
- Лорка! - импульсивно вскрикнула Альта.
Снизу послышался звук падения тяжелого тела, зашуршали ветви. Вся
обратившись в слух и ожидание, Альта смотрела вниз. Прошло несколько
мгновений, и она заметила, как в клубящемся тумане поднимается, всплывает
что-то темное. С захолонувшим от ужаса сердцем Альта смотрела, как
обозначаются, прописываются два широких крыла, ушастая голова. Еще миг, и
на Альту сурово взглянули огромные мудрые глаза.
- Угу! - дружелюбно сказал филин и бесшумно, неторопливо поплыл в
глубину рощи.
Очнувшись от столбняка, скользя и спотыкаясь, Альта побежала вниз.
Туман тут был плотнее, гуще, казалось, его можно было черпать горстями.
Мир растворился в этом густом невесомом молоке; даже земли почти не было
видно.
- Федор!
Альта чуть не упала, ободрала руку о какую-то колючку и пошла
медленнее, благо склон оврага кончился.
- Федор! - отчаянно крикнула она.
- Что? - послышался сзади спокойный голос.
Альта ахнула, испуганно обернулась и совсем рядом увидела зеленые глаза
Лорки и растрепанные рыжие волосы, украшенные увядшими листьями.
- Лорка, - вздохнула она с облегчением, уткнулась лицом в его грудь и
притихла, успокаиваясь. Лорка, обняв жену за плечи, осторожно гладил ее
волосы. Но лицо его не выражало ни нежности, ни озорства, оно было суровым
и тревожным. Увидев его таким. Альта не на шутку бы перепугалась.
Поглаживая пышные влажные волосы жены, Лорка напряженно размышлял.
Почему он так глупо, неосторожно, рискуя сломать себе шею, прыгнул в
овраг? Наверное, потому, что часто проделывал такие фокусы мальчишкой и до
сих пор любил поозоровать, оставаясь наедине с близкими людьми. И еще
потому, что этот овраг он знал как свои пять пальцев - мягкие песчаные
склоны и плакучие ивы с пружинящими ветвями, о которые невозможно
ушибиться. Но ведь туман, ни зги не видно!
Врезавшись в упругую крону ивы, Лорка инстинктивно ухватился руками за
гибкий ствол. Он сработал как великолепный амортизатор, сначала опустил
Лорку почти до земли, потом подбросил в воздух и не сразу успокоился.
Раскачиваясь, Лорка огляделся, выбирая место посвободнее, чтобы спрыгнуть.
Посмотрел под ноги и вдруг похолодел. Прямо под собой он увидел
полутораметровый сломанный ствол молодой ивы, грозно, как рогатина,
направленный расщепленным острием вверх. Если бы он не ухватился за ствол,
то скорее всего накололся бы на эту рогатину. Мгновенный испуг Федора и
был вызван тем, что он зримо, ощутимо представил себе, как острый кол с
хрустом вонзается в его тело, кроша кости и разрывая внутренние органы.
Маловероятно, что Лорка после этого бы погиб. Альта рядом, а современная
медицина во всем, что не касается чудовищно сложного и тонкого мозга,
практически всесильна. Но добрый месяц жесткого постельного режима был бы
гарантирован: сначала реанимация с биомеханической заменой жизненно важных
органов, а потом долгая и мучительная регенерация.
Сильно качнувшись, Лорка отпустил руки и приземлился метрах в трех от
зловещего природного орудия убийства. Только природного ли? Вот об этом и
размышлял Федор, машинально поглаживая влажные волосы жены.
- Когда ты станешь по-настоящему взрослым, Лорка? - с грустью
проговорила Альта, все еще не отрывая лица от его груди.
Федор с трудом отвел взгляд от ствола-рогатины, который иногда смутно
прорисовывался сквозь клубящийся туман, еще раз, теперь уже сознательно и
нежно, провел большой ладонью по волосам жены. Лицо его помягчело, оттаял
тяжелый взгляд. Почти касаясь губами уха Альты, он тихонько спросил:
- А зачем это нужно - быть по-настоящему взрослым?
4
Валентина стояла под липой, опираясь о ствол отведенными за спину
руками. У нее было округлое лицо, широкие, ровными дугами брови, ласковые
серые глаза, мягкий подбородок и полные губы, созданные для улыбок,
поцелуев и веселой болтовни.
- Я Валентина, - представилась она, - это вы хотели меня видеть?
- Я.
- По делу или просто так?
- Да как вам сказать. - Лорка заколебался, плутовато сощурил в улыбке
свои зеленые глаза и вкрадчиво спросил: - А если мне хочется просто
поухаживать за вами?
Она негромко засмеялась, показывая крупные жемчужные зубы.
- Любовь с первого взгляда?
- Почему же? - Лорка состроил серьезное лицо. - Может быть, я уже годы
хожу за вами, оставаясь невидимым и неслышимым?
Она опять засмеялась, сразу догадавшись, что это шутка, только шутка, и
ничего больше. Видимо, Валентина была очень чуткой от природы, только,
видно, не всегда считала нужным пользоваться этой чуткостью. Для
постоянной чуткости нужна нервность, отзывчивость, а Валентина выглядела
благодушной, может быть, даже снисходительно-равнодушной к окружающему.
- Вы не торопитесь? - спросила она.
- Я? Как можно торопиться, увидев вас?
Она улыбнулась уже устало, показывая, что ее начинает утомлять эта
игра. Они разглядывали друг друга с интересом, даже с известной
бесцеремонностью, но за этим интересом проглядывала настороженность.
- Вы ведь Федор Лорка? - вдруг спросила она. - Вы чуть прихрамываете,
волосы у вас рыжие, глаза зеленые, и вы очень-очень сильный. - Валентина
говорила уверенно, спокойно, но настороженность не исчезала из ее глаз.
Лорка засмеялся.
- Вот уж не думал, что вы такая ясновидящая.
- Что с Тимом? - быстро спросила она.
- Все в порядке, - безмятежно ответил Лорка, - надеюсь, вам сообщили,
что он срочно вылетел на базу?
- Сообщили. - Она внимательно смотрела на него.
- Ну а Тим просил меня, если он задержится, навестить вас. И вот я
здесь, у ваших ног, - улыбнулся Федор.
Валентину удовлетворил этот ответ, и она вздохнула, успокаиваясь.
- Знаете, Федор, я ведь тороплюсь. Если у вас есть свободное время,
проводите меня.
- Именно это я и хотел вам предложить.
Валентина очень непринужденно взяла его под руку. Фигура у нее была
тяжеловатой - фигура зрелой женщины, хотя лицо было совсем молодым. Эта
подчеркнутая женственность не воспринималась как недостаток - в линиях ее
тела была своя законченность, своя стать, правда, совсем иного толка, чем
у Альты или Эллы. Впрочем, кому дано право судить об эталонах?
Рука Валентины была тяжелой, мягкой и теплой, она лежала на предплечье
Федора без всякого кокетства и тревоги. Откуда он взял, что Валентина
насторожена? Чепуха, для этого она слишком ленива и благодушна. Самое
обычное беспокойство о возлюбленном, вот и все.
Они медленно пересекли площадь. Когда их взгляды встречались, Валентина
неизменно улыбалась. И однако ж улыбка ее не выглядела ни стандартной, ни
искусственной. Люди со стандартными улыбками всегда хоть немного, но
эгоисты, думающие о себе больше, чем о других. Не было в ее улыбке и того
показного обаяния, которое свойственно женщинам, желающим, может быть
бессознательно, очаровывать всех и каждого. Улыбка Валентины была ее
естественным состоянием, она жила сложной, тонкой жизнью, отражая явные и
даже тайные движения ее души. Зато глаза при этом оставались ясны,
спокойны и благожелательны. С площади они перешли на центральную
скоростную магистраль. Видимо, ехать было не близко, потому что Валентина
предложила сесть на диван. Мини-солнце, стоявшее в зените, светило совсем
по-настоящему. Лорка так и не знал, как, с чего начать тот страшный
разговор, ради которого он встретился с ней. А Валентина, хотя и любила
поговорить, об этом сразу можно было догадаться, ничуть не тяготилась
молчанием. Она не искала первой попавшейся темы разговора и совсем не
сгорала от любопытства, а предоставив событиям развиваться своим чередом,
ждала, поглядывая вокруг.
Когда они проносились мимо павильона-столовой, Лорка проводил его
взглядом. Валентина спросила:
- Проголодались?
- А вы? - сейчас же спросил Лорка. - Может быть, зайдем, перекусим?
Она с улыбкой покачала головой.
- Некогда. Да и не люблю я эти закусывания на бегу. Еда - дело
серьезное.
- Любите готовить сами?
- Ой, ужасно! - оживилась она. - У меня дома куча всякой всячины: соки,
крюшоны, квасы, мясо и дичь - все это натуральное, рыба и специи. Прямо
настоящий склад! Я сама знаю, что это нехорошо - тащить все к себе домой,
как будто сейчас какой-нибудь двадцатый век. Да никак не могу удержаться!
Лорка бегло, но внимательно взглянул на нее.
- У вас, наверное, и одежды целая куча?
- А на что мне куча одежды? - равнодушно спросила она и засмеялась. -
Думаете, я жадная? Совсем нет! Просто ужасно люблю все делать своими
руками, как мне хочется и как нравится.
Лорка слушал с интересом. Валентина заметила это и еще больше
оживилась.
- Вот это платье. - Она встала, повернулась несколько раз перед Лоркой
и села снова. - Я тоже сама его шила. Правда, неплохо получилось?
- Хорошо, - не кривя душой, одобрил Лорка.
- Тиму тоже очень понравилось, - с удовольствием сообщила она. И, чутко
заметив напряжение, появившееся на лице Лорки, вдруг спросила: - С ним
что-нибудь случилось?
Лорка с трудом заставил себя иронично усмехнуться.
- С Тимом? Что с ним может случиться? - И поспешил вернуться к прежней
теме разговора. - А как это вам пришло в голову - самой сшить себе платье?
- Знаю, знаю, знаю, - закивала она головой, - есть готовое платье с
подгонкой, есть швейные автоматы с проблемно-эстетическими приставками, да
все равно это не то! Как вы, мужчины, не понимаете, что если сделаешь
сама, так это совсем другое дело. Даже обидеться не на кого!
Это случайно промелькнувшее слово "мужчины" открывало Валентину с новой
стороны. Она между тем продолжала все так же оживленно-доверительно:
- Знаете, я, наверное, родилась слишком поздно. Мне вот не совсем
нравится этот принцип - каждому по потребности. - Она взглянула на Лорку с
улыбкой, в которой были и смущение и вызов. - Ну что это такое? Пришел и
взял - скучно!
- Так ведь за это надо и отдать по способности.
- Кто их мерил, наши способности, - равнодушно, даже с оттенком
пренебрежения ответила Валентина. - Это гениям легко отдавать свои
способности. Он отдает, а все вокруг ахают - ух как здорово получается! А
если ты самый обыкновенный человек, если тебе и отдать-то нечего? Тогда
что?
Она спрашивала о серьезных, наверное, тревожащих ее вещах, но глаза ее
по-прежнему были ясны и покойны, только где-то в самой их глубине прятался
вопрос.
- У вас нет законченной специальности? - предположил Лорка.
- Как это нет? - удивилась Валентина и с некоторым достоинством
представилась: - Я дипломированный фильмограф. - И тут же заулыбалась, в
этой улыбке была и легкая насмешка над собой, и легкая грусть. - Только
разве в такой работе выразишь себя по-настоящему? Чтобы почувствовать
радость от этого, а не просто удовлетворение.
- В экспедицию вам надо, - неожиданно даже для самого себя посоветовал
Лорка, - в космос, на неосвоенную планету. Уж там для вас найдется
возможность и шить, и готовить, и собирать всякую всячину.
Она согласно и очень уверенно кивнула головой.
- Знаю, Тим все время твердит мне об этом, - ее лицо осветилось
какой-то особенной скрытой лаской, - только сейчас нельзя мне в космос.
Лорка секунду непонимающе смотрел на нее и вдруг догадался.
- У вас ребенок?
Он не сумел скрыть своего удивления; она услышала эту нотку,
повернулась к нему и ответила с легким недоумением:
- Да.
- Девочка?
- Девочка, - засмеялась она, - а как вы догадались?
Лорка готов был услышать все, что угодно, но только не это. У Валентины
ребенок!
- Вы думали, мальчик? - спросила она, не понимая его растерянности.
- Нет, я сразу догадался, что это девочка, - ответил Федор машинально.
- Как?
Она смотрела на него с настороженным, но веселым любопытством, как
смотрят на фокусника, пообещавшего показать интересный трюк.
Что мог сказать ей Лорка про интуитивное угадывание, похожее на
озарение? Угадал, и все тут, угадал и остался жив, угадал, а потом и сам
удивился, что угадал, если, конечно, все это происходит в спокойной
обстановке и есть время и охота, чтобы размышлять об этом да удивляться.
Но в любопытстве Валентины было столько бесхитростного интереса, что Лорка
постарался, как мог, ответить ей.
- Вид у вас такой, - он оглядел ее с головы до ног, - мягкий,
женственный. Вы ведь любите детей?
- Ой, ужасно! Вот еду сейчас с вами, я ведь к своей девочке еду, и все
думаю, как она там? - Валентина сцепила руки, она постаралась сделать
испуганное лицо, но из этого ничего не вышло - лицо жило, дышало ожиданием
желанной встречи. - И знаю ведь, что ничего случиться с ней не может, а
все равно беспокоюсь. Вот говорю с вами, а сама потихоньку представляю,
как возьму ее на руки, как она будет дышать вот тут, рядом, говорить,
тянуть меня за волосы. Как я ее купать буду.
В глазах Валентины мелькнули слезы, она тут же засмеялась, смущенно
поглядывая на Федора, и все так же увлеченно продолжала:
- Я всегда сама ее купаю. Там уж знают и не спорят со мной. Я слышала,
они говорят - доисторическая мамаша.
- А почему бы вам не стать воспитательницей? Из вас бы, по-моему,
получилась очень хорошая няня.
Валентина с ясной улыбкой покачала головой.
- Я знаю, что получилась бы, но Тим говорит - очень глупо, когда муж
уходит в космос, а жена месяцами и годами ждет его на Земле. Надо ходить
вместе. Вот только как я оставлю дочурку - ну просто не представляю!
Лорка сидел, уронив на колени тяжелые руки. Он не мог, не хотел
решиться на такой безжалостный удар. Каждый имеет право на свою радость и
на свое горе. Альта говорила верно. Но как разны эти права!
Идя на встречу с Валентиной, Лорка молил судьбу о пустяке, о том, чтобы
в ее характере найти достоинства или недостатки, позволяющие человеку
выстоять в беде; все равно - окаменеть или расклеиться, лишь бы выстоять.
Легкомыслие, непостоянство, сильный интеллект, расчетливость, крепкие цепи
других интересов - все это смягчает тяжкий удар истины, приглушает эмоции.
Он искал что-нибудь и не нашел ничего. Право! Да, у Валентины было право
на свое горе, но было ли право у него, Лорки, бросить это горе в открытую,
беззащитную душу? Он задумался тяжело и надолго, поэтому вопрос Валентины
хлестнул его кнутом.
- С Тимом что-нибудь случилось?
Любящее сердце - вещее сердце. Уже второй раз она спрашивала об этом.
Лорка сумел заставить себя непринужденно улыбнуться.
- У меня сердце щемит, Федор. - Она сказала это совсем просто, без
эмоций, но тревога так и лилась из ее глаз.
- Глупости, женские глупости, - резко, почти грубо сказал Лорка. - Если
уж вы стали женой космонавта, надо привыкать к тому, что иногда щемит
сердце.
Она закивала головой, успокаиваясь.
- Да-да, Тим говорил мне об этом.
Рассеянно оглянувшись, Валентина вдруг спохватилась:
- А ясли?
- Неужели проехали? - комично ужаснулся Лорка.
- Проехали, - она смущенно улыбнулась, - это все из-за вас. Напугали вы
меня.
- Вот уж не думал, что вы такая пугливая. - Лорка положил на ее теплую
мягкую руку свою большую ладонь. - Рад был познакомиться с вами.
- Я тоже. Когда ждать Тима?
- Через неделю, - уверенно ответил Лорка и заискивающе добавил: - Вы не
рассердитесь, если я покину вас? Мне нужно забежать к жене, она работает
вот в этом здании.
- Пожалуйста, - Валентина засмеялась, - только здесь перехода нет.
- А зачем мне переход? Кто я - покоритель космоса или тюфяк?
Лорка засмеялся, подмигнул и прыгнул со скоростной магистрали через
оградительный барьер.
- Упадете! - крикнула Валентина, вскакивая с дивана. Но Лорка еще в
воздухе сгруппировался и наклонил тело градусов под сорок пять к
направлению движения. Шестидесятикилометровая скорость качнула его сильное
тело, Федор спружинил ногами и стал прямо, приветственно подняв руку.
Валентина была уже далеко и не могла видеть его лица, поэтому улыбаться
теперь было совсем не обязательно. Но он все еще улыбался. Какой-то
прохожий с седой головой, свернувший к Лорке, видимо, для того чтобы
сделать ему выговор за глупое лихачество, увидел эту улыбку и испуганно
отшатнулся.
- Ничего, - успокоительно сказал ему Лорка, вытирая лицо платком, -
ничего. Все в полном порядке.
5
Здесь, в спортзале фехтования, была своя особая и неповторимая
атмосфера. Свежесть воздуха, напоенного запахами моря и соснового бора,
заставляла поеживаться неподготовленных зрителей: комфортная спортивная
температура была ниже бытовой. По тренировочным дорожкам, будто связанные
невидимыми нитями, двигались, шагали, танцевали и вдруг взрывались
молниеносными флешь-атаками стройные фигуры бойцов, затянутых в эластичное
трико-броню самых разных расцветок. На прозрачных, почти невидимых шлемах,
защищавших лицо, шею и голову, мерцали тусклые блики рассеянного света.
Плавали в воздухе, летали, со звоном перехватывая друг друга, жалили и
кусались шпаги-молнии. И если укол был хорош, если "вес" его по древней
традиции был не менее 750 граммов, срабатывал фиксатор, посылая незримый
радиосигнал. Руководствуясь этими сигналами и общим рисунком боя, поединок
оценивал контрольный автомат; на его табло, то зависая, то меняясь с почти
калейдоскопической быстротой, высвечивались суммы уколов с вспомогательной
оценкой их точности и силы. Когда одна из этих сумм набегала до
установленной, раздавался легкий звуковой сигнал; на гарде победителя
вспыхивал зеленый огонек, побежденного - красный. Фехтовальщики бережно
ставили свое оружие в пирамиду гардами вниз, пуандарами вверх, садились
возле автомата в кресла бок о бок и просматривали видеозапись боя,
обмениваясь оживленными репликами. На боевой дорожке бои разыгрывались
особенно неторопливо и хитроумно. Пуандары шпаг тут украшали пурпурные
болевые разрядники. Если разрядник устанавливали на полную мощность, на
все сто процентов, на "сотку", как говорили фехтовальщики, чистый укол в
грудь своей неистовой раскаленной болью валил с ног ничуть не менее верно,
чем укол настоящей шпагой в самое сердце. Правда, на "сотке" работали
очень редко, ограничиваясь полусоткой, которая называлась также коброй,
или четвертью - шершнем. "Укус" кобры, как правило, бросал фехтовальщика
на колени, ну а шершня, чтобы не потерять лицо настоящего бойца,
полагалось терпеть на ногах. Возле боевой дорожки всегда были зрители - и
посторонние, и из числа отдыхающих фехтовальщиков, - с удобством
располагавшиеся в мягких креслах на антресолях, где, кстати, и воздух был
заметно теплее. За боем на этой дорожке следил не автомат, а судья-тренер.
Перед началом боя он задавал древний, как сама спортивная шпага, вопрос:
"Мсье прэ?" - и после того, как бойцы отвечали согласием, открывал бой
жестом руки и короткой командой: "Алле!"
В общем, спортзал фехтования был спортзалом фехтования, спутать его с
чем-нибудь другим было никак невозможно. Равно как невозможно было не
любить его тому, кто по-настоящему держал в руке шпагу - благородное
Древнее оружие, которое за историю человечества, как феникс, несколько раз
умирало и вновь возрождалось из пепла забвения обновленным и еще более
прекрасным.
Вслушиваясь и вглядываясь в этот особый фехтовальный мир, Лорка, не
снимая тренировочного защитного трико, с удовольствием отдыхал в низком
кресле. Его зеленые глаза довольно щурились, как у кота на солнышке, поза
была расслаблена, правая рука тяжело свисала до самого пола, левая с
зажатым в ней мягким платком лениво вытирала вспотевшие в боях лицо и шею.
Потерявший свою упругость защитный шлем прозрачным капюшоном висел за
спиной, а шпага отдыхала рядом на стоечке, которая специально для этой
цели была и приделана к креслу. Шпага, как и сам Лорка, казалась ленивой,
усталой и беззащитной - не верилось, что это именно она, подвижная, как
ртуть, сияющая и вдохновенно-злобная, какую-нибудь минуту назад исполняла
в воздухе свой затейливый и логичный танец угрозы, атаки и защиты.
Иван Франкетти, добрый, импульсивный и стремительный, как само
фехтование, сидел рядом, сердито смотрел на Лорку и нехотя ругался,
машинально следя за контрольным боем до первого "смертельного" укола,
который участники разыгрывали неторопливо, осмотрительно, с теми
неожиданными, похожими на каприз переходами от нарочито ленивых,
вяло-грациозных движений к каскаду летящих шагов, запутанных финтов и
молниеносных уколов.
- Это же не самбо, рыжий ты дикарь, где многое решает сила! Фехтование
- прежде всего искусство. Тренинг, тренинг и еще раз тренинг, если ты
хочешь побеждать.
- А если я не хочу побеждать? - лениво, с еле уловимым лукавством
спросил Лорка.
- Тогда катись отсюда и занимайся штангой, - скороговоркой ответил
Франкетти и хлопнул себя по колену. - Нет, что он делает, а? Ты видел?
Осторожничает в позиции, когда мог свободно достать его стрелой! Хочет
играть только наверняка и проиграет, вот увидишь.
- А зачем мне штанга, Иван? Ты же все время твердишь, что мышцы у меня
и так перетяжелены.
Франкетти, уловивший лишь конец последней фразы, быстро повернулся к
нему.
- Перетяжелены! Я готов повторять это хоть до второго пришествия.
Посмотри на себя, - Иван окинул его быстрым взглядом сначала скептически,
потом почти любовно, - как ты с таким весом порхаешь по дорожке - великая
тайна есть! Если хочешь знать, я всегда ставлю тебя в пример индивидуумам
подобной комплекции. А ты? Подавай тебе Виктора, эту осу с каучуковой
рукой и оленьими ногами!
- Так я же все-таки выиграл у него.
- Видал? - снова хлопнул себя по колену Франкетти. - Что я говорил?
Переосторожничал и получил чистый укол. Был бы настоящий бой, лежать бы
ему сейчас на матери сырой земле. Выиграл, - это скептическое замечание
относилось уже к Лорке, - один раз из восьми. Стыдно и срамно такое для
Федора Лорки.
- Но вспомни, каким уколом я выиграл, - не без самодовольства напомнил
Лорка.
Франкетти закрыл глаза и мечтательно потряс головой.
- Да, это был царь-укол! - Он сделал молниеносное движение кистью и
прищелкнул языком. - Я думал, шпага сломается как тростинка.
Лицо Франкетти вытянулось и стало свирепеть.
- Нет, ты посмотри, что делает этот столб, эта мачта, этот неотесанный
небоскреб! Не фехтовальщик, а вентилятор! Мне бы такие рычаги. Нет, такое
видеть просто невозможно!
И Франкетти поспешил к третьей дорожке, где неуклюже работал высоченный
новичок с прекрасными для фехтовальщика природными данными. Лорка, с
улыбкой наблюдавший, как Франкетти, прекратив бой, взял в руки шпагу и
стал в позицию, услышал голос:
- Надеюсь, ты не в обиде?
Это был Виктор Хельг.
- Это на что же? - откровенно удивился Лорка.
По губам Виктора скользнула и пропала легкая улыбка. Он пожал плечами -
мол, тебе виднее - и сел в кресло напротив Лорки. Сел в подобранной, хотя
и непринужденной позе. Он совсем не выглядел усталым и был так свеж, точно
явился сюда не с фехтовальной дорожки, а с бездумной прогулки. Поглядывая
на Виктора с явным одобрением, Лорка еще раз прошелся платком по
разгоряченной коже. Великолепный образчик человеческой породы! Умен,
дерзок, в меру насмешлив, но это от молодости, прекрасно сложен - истинно
оса! И по-настоящему красив еще не вполне созревшей, но яркой мужской
красотой: темные вьющиеся волосы, высокий лоб, бархатные умные глаза,
четко выписанные строгие черты лица и смуглый румянец на щеках. Хочешь
рисуй, хочешь лепи - будет одинаково хорошо.
Виктор поймал взгляд Федора, и снова мимолетная улыбка, какая -
разобрать не успеешь, скользнула по его губам.
- Можно с тобой откровенно, Федор? Я ведь не привык к дипломатическим
тонкостям.
- Конечно, можно, - разрешил Лорка, продолжая разглядывать собеседника,
словно по рассеянности, чтобы тот не обиделся ненароком. Ведь, верно, и
впрямь привык идти напролом и думает совершенно искренне, что ничего
лучшего и быть не может.
Среди красивых удачливых парней такой психологический комплекс
встречается нередко. Это не всегда осознанное отражение своего обаяния. И
виноваты в этом женщины, которые, несмотря на свою рассудочную деловитость
и расчетливость, не могут их не баловать и не опекать. Впрочем, виноваты -
это слишком крепко сказано. В разумных дозах самоуверенность и
прямолинейность для космоса только полезны.
- Я слышал, тебе нужен напарник, - почти утверждающе сказал Виктор,
прямо глядя на Лорку своими бархатными глазами. Федор же взглянул на него
лишь мельком и ответил не сразу.
- Мне нужен не только напарник. Я комплектую целый отряд.
- А для этой роли я не гожусь?
Нотка настойчивости в голосе Виктора не исчезала. Лорка снова мельком
взглянул на него и ответил, словно извиняясь:
- Пока я этого не знаю.
Хельг засмеялся. Он сидел, опираясь локтями на колени, и с откровенным
интересом разглядывал Лорку.
- Но Ревский обещал специально поговорить о моей кандидатуре.
- А он и говорил, - спокойно ответил Лорка, - только это сразу не
делается. Путь от Земли до Кики длинный. Да и на Кике не сразу заварится
каша. Напарник, содруг командира, выделится в коллективе сам собой.
Виктор внимательно смотрел на Лорку, который не то не замечал, не то
делал вид, что не замечает, его взгляда.
- Федор, - вдруг спросил он, - у тебя же был напарник, отличный
напарник - Тимур. Почему ты с ним расстался?
Лицо Лорки посуровело, лучше сказать, потяжелело; разгладились мелкие
морщинки, и в то же время резче прописались основные черты.
- Мы не сошлись характерами, - медленно проговорил он.
- Но, кажется, вы были друзьями? - настойчиво допытывался Хельг.
Лорка провел рукой по колену, точно разглаживая некие невидимые складки
на защитном трико.
- Были, - подтвердил Лорка и впервые за время этого разговора прямо и
очень спокойно взглянул в глаза собеседника. - Разве нельзя не сойтись
характерами с человеком, который когда-то был твоим другом?
- Почему же нельзя? Можно. - Виктор отвел взгляд, шлепнул себя по ноге
и засмеялся. - Как бы то ни было, ты командир экспедиции изначально, а вот
твой напарник должен выделиться сам собой. Почему такая разница?
- В любом коллективе должна быть основа для компоновки, - сказал Лорка
почти добродушно, - иначе коллектив просто не состоится, развалится.
- Стало быть, ты основа?
- В некотором роде.
- Значит, ты считаешь себя лучше других? - настойчиво допытывался
Хельг.
- Опытнее.
- Ну, это вопрос терминологии.
- Не совсем. Чтобы ты понял это, скажу - за моими плечами незримо, но
очень весомо стоят удачи прежних экспедиций, которыми я командовал.
Темные густые брови Виктора сдвинулись к переносью.
- Это верно, - в раздумье согласился он, непринужденно возвращаясь к
прежней легкой манере разговора: - А если это удача, именно удача, и
ничего больше?
- Раз удача, два удача, - в голосе Лорки зазвучала легкая ирония, -
помилуй Бог, когда-нибудь надобно и умение.
- Знаю, - Виктор не удержался от нотки снисходительности, - ты любишь
цитаты из старинных романов. Но стоит ли за них прятаться?
Лорка усмехнулся.
- Не стоит. Могу сказать тебе, что и командир экспедиции не наследует
свой пост навечно, как император. В работе иногда выдвигается другой
лидер, он и становится командиром. Такое случалось, хотя нечасто.
Виктор насмешливо поглядывал на Лорку своими бархатными глазами.
- Ты не боишься, что такое случится на Кике?
Лорка непонимающе взглянул на него. Виктор кивнул головой за спину и
пояснил:
- Я победил тебя на фехтовальной дорожке. Разве то же самое не может
случиться в космосе?
Лорка со сдержанным любопытством разглядывал своего фехтовального
противника. Хельг открыто улыбался, но Лорка остался серьезным.
- Разве мы летим на Кику драться?
Тень смущения пробежала по лицу Виктора и пропала.
- Нет, не драться. Но соперничество возможно не только на фехтовальной
дорожке.
Лорка кивнул, соглашаясь, и поинтересовался:
- Ты считаешь свое участие в разведке Кики решенным делом?
- А почему бы и нет?
Лорка усмехнулся. Виктор помолчал, ожидая его реплики, но так как Федор
и не думал открывать рта, заговорил сам, постепенно накаляясь:
- Что мне может помешать? Если откажешь ты, я обращусь прямо в Совет
космонавтики. Я годен для разведки по всем статьям. Только ты мне можешь
помешать. Но как? Расскажешь, как проиграл мне на дорожке?
- Далась тебе эта дорожка, - сказал Лорка спокойно, даже добродушно, -
разве это настоящая схватка? Игра, театральное представление.
Виктор, закусивший удила, холодно сказал:
- Если хочешь, мы можем сделать этот бой настоящим. - И, расстегнув
"молнию" защитного трико, достал из внутреннего кармашка пурпурный боевой
разрядник.
Лорка, не торопясь, достал точно такой же.
- И это, конечно, не настоящий бой, но уже ближе к истине.
- Он повернул застрекотавшее регулировочное кольцо до упора, пока на
основании разрядника не засветилась оранжевая кайма. Потом все так же
неторопливо снял со стойки свою шпагу и аккуратно надел на ее пуандару
наконечник. Только после этого он перевел взгляд на Хельга, который
пристально и несколько недоуменно смотрел на него.
- За чем задержка? - весело спросил Лорка, поднимаясь из кресла.
Виктор встал вслед за ним и вместо ответа спросил:
- Ты хочешь работать на "сотке"?
- Конечно! Бой так бой.
- У тебя же нет никаких шансов, Федор, - задумчиво сказал Виктор.
Лорка засмеялся.
- Вот это меня и вдохновляет!
- У тебя нет никаких шансов, - настойчиво повторил Хельг, - и ты это
знаешь. Почему же "сотка"?
- Для остроты блюда. - Лорка мазнул взглядом по собеседнику. - Уж не
испугался ли ты?
Виктор насмешливо передернул плечами, вывел свой разрядник на "сотку",
надел его на пуандару и этаким рыцарски-галантным жестом пригласил
соперника на боевую дорожку. Она очень кстати оказалась свободной;
судья-тренер вместо своей основной работы просматривал видеозапись
контрольного автомата.
Иван Франкетти, заметив колоритную пару Лорка - Хельг, разом оживился,
но чуть позже обратил внимание на ярко-оранжевую кайму на болевых
разрядниках, и лицо его вытянулось. Бормоча: "Проклятый рыжий упрямец!",
Франкетти поспешил было к фехтовальной дорожке, чтобы помешать этому
нелепому неравному бою на "сотке", который, он в этом ни секунды не
сомневался, спровоцировал Лорка - страшный любитель такого рода
экспериментов. Но, вдруг приостановившись, он пожал плечами и, с
удовольствием мысленно констатировав: "Не тому, так другому это будет
очень полезно", заторопился на антресоли посмотреть это увлекательное
представление глазами специалиста и по-зрительски "поболеть" за Лорку,
которому он уже давно отдал свое яростное спортивное сердце.
Когда он занял кресло, бой уже начался. Стремясь разом закончить бой,
Виктор без подготовки молниеносно флешировал, Лорка перехватил, но
встретить не успел - Виктор легко, без усилия разорвал дистанцию. Теперь
соперники лениво, будто нехотя двигались по дорожке: тяжеловато, но с
мягкой кошачьей грацией - Лорка и легко, словно танцуя, - Виктор. Они были
совсем разными: один смуглый и черный, другой рыжий, зеленоглазый; один
сухой - ни грамма лишнего веса, другой массивный, отягощенный развитыми
мышцами; один озорной, с улыбкой на губах, другой спокойный, даже
флегматичный. И в то же время они были странно похожи, похожи уверенной,
сдержанной силой, непринужденностью своих таких разных движений, всем
своим обликом хомо сапиенсов двадцать третьего века.
- Тигр и пантера, - вполголоса сказал сзади Франкетти.
- И пантера выиграет. Лорка явно тяжеловат, - ответили ему.
Иван, не оборачиваясь, скороговоркой бросил:
- Вес шпажисту не помеха, носили бы ноги.
- Но есть и в классе разница, - возразил тот, первый, говоривший
вполголоса.
- Есть, когда этих боев десять, а когда один бой - Лорка не хуже
самого...
Кого самого, Иван договорить не успел: Виктор снова провел неотразимую
атаку стрелой. Казалось, все кончено, лишь в самое последнее мгновение
Лорка каким-то чудом успел взять четвертую защиту. И снова движение по
дорожке, похожее на замысловатый танец, составленный из самых разных,
казалось бы, не вяжущихся между собой па: стремительные атаки Виктора и
несколько тяжеловатая, но уверенная защита Лорки.
Теперь в спортзале вела бой только эта пара - Хельг и Лорка, остальные
шпажисты превратились в зрителей. Тот и другой были хорошо известны, к
тому же мало того, что они работали в болевом варианте, так еще и на
"сотке". А здесь, в спортивной среде, знали, а если и не знали, то отлично
представляли, что такое болевой укол полной мощности. Сторонников Виктора
и Лорки было примерно поровну. За Лорку "болели" преимущественно
"старики", которые знали его с той поры, когда Виктор еще и не появлялся
на дорожке, и которым теперь порядком доставалось от этой восходящей
звезды фехтования. Ну а Виктор был признанным кумиром молодежи.
Картина боя между тем прояснилась: Хельг нападал, Лорка защищался.
- Правильно, Федор, - бормотал Франкетти, захваченный боем, - умница.
Контратака - твой единственный шанс. Но надо потоньше, потоньше!
Лорка ясно показывал, что на всякую попытку уколоть он будет делать
спасительный "круг шесть". Показал это раз, другой, третий, но не было в
его показе непосредственности, и Виктор не шел на эту ловушку. Так долго
продолжаться не могло. Виктор вел бой легко, с запасом, а Федор - к
сожалению, это было видно очень хорошо - работал на пределе, выкладываясь
полностью. Несколько раз от укола его отделяла тончайшая, едва уловимая
грань; тогда нешумно, но темпераментно "болевший" зал дружно ахал. Однажды
показалось, что шпага-молния Хельга, встретив вместо груди Лорки пустоту,
на излете все-таки коснулась его руки. Во всяком случае, рука эта
бессильно упала, а Лорка приостановился, даже не попытавшись достать
Виктора, разрывавшего дистанцию. Видимо, Хельг мог в этот миг решить бой в
свою пользу, но он промедлил. Может быть, решил, что бой уже закончен,
может быть, попросту пожалел Лорку, а может быть, поопасался, что Лорка
блефует - удар был скользящим. Виктор вовсе не был уверен, сработал ли
болевой разрядник, зато хорошо знал, что если и сработал, то далеко не на
все сто процентов. Лицо Лорки не отражало ничего, кроме угрюмой решимости
и усталости, а "сотка", Виктор знал это наверняка, заставит дернуться
человека, будь хоть у него стальные канаты вместо нервов. Как бы то ни
было, бой продолжался.
- Молодец все-таки, рыжий черт, - бормотал Франкетти, делая в такт бою
непроизвольные движения рукой, ногой, а то и корпусом, - держится! На
пределе, на ниточке, но держится! И хитрит, проклятый!
Несмотря на страшное напряжение и растущее утомление, Лорка и в самом
деле нашел в себе силы поиграть. Сквозь основной, в общем-то прямолинейный
рисунок защиты опытный взгляд Ивана разглядел и другой, почти неуловимый,
прописанный легчайшими, но четкими штрихами. Лорка теперь показывал, что
его спасительный "круг шесть" блеф, обман, вызов, что на самом деле он
ждет перевода в "четвертую защиту". И что все это стало прорисовываться
потому, что он, Федор Лорка, устал и у него уже нет сил вести бой с
прежним вдохновением. И Виктор решил эффектно закончить бой. Двойной
перевод - первый обман - и вот он, Лорка, беззащитен! Но в самый-самый
последний миг, почти в столкновении, вломившись в это движение целиком,
без остатка, Лорка успел-таки взять свою спасительную "шестую". Укол!
Переломившись пополам от нестерпимой боли, Виктор с глухим стоном упал
на колени. Зал дружно ахнул и взорвался хором нестройных выкриков, реплик
и споров.
- Молодец! - крикнул Иван, размахивая над головой руками.
- Выиграл. А жаль, - задумчиво проговорили сзади.
- Молодец! - снова крикнул Франкетти и, только теперь осознав
услышанную фразу, возмущенно обернулся: - Жаль! Это еще почему?
Но рядом никого уже не было.
Выпрямившись, Лорка устало, всей грудью вздохнул, взял шпагу под мышку,
смахнул с головы защитный шлем и помог подняться на ноги Хельгу.
- Пусти. Я сам, - сквозь стиснутые зубы выдавил Виктор, но ноги еще не
держали его.
- Не дури, - устало сказал Лорка, закинул руку Виктора себе на плечо и
отвел его в кресло. Хельг глубоко дышал, понемногу приходя в себя, взгляд
его обретал осмысленное выражение.
- Перехитрил, - выдохнул он, мельком взглядывая на Лорку.
- Перехитрил, - согласился тот, - переиграл. Но еще полминуты - и я бы
не выстоял.
- Я чувствовал, что ты почти готов. - Виктор перевел дыхание и закончил
с сожалением: - Вот и заторопился.
- Это был мой единственный шанс, чтобы ты заторопился, - мягко сказал
Лорка.
Виктор, уже пришедший в себя, рассеянно улыбнулся. Улыбка получилась
напряженной. И это не потому, что у него все еще ныли мышцы и гудели кости
после болевого удара. Его тревожило что-то другое, несравненно более
глубокое, чем простая физическая боль. Это можно было понять по его
пытливому, может быть, даже тревожному взгляду, который то и дело
задерживался на Лорке.
- Скажи, Федор, - спросил он вдруг, - а почему все-таки "сотка"?
Лорка усмехнулся.
- Маленькая хитрость. В ситуации, когда обстановка накаляется на все
сто процентов, я чувствую себя как рыба в воде. Может быть, - он пожал
плечами, - отчасти в этом секрет моих удач?
- Ты решил меня запугать?
Лорка досадливо поморщился.
- Я знал, что тебя не запугаешь. Да и не в моих привычках запугивать.
Но ожидание боли сковывает. - Он мельком взглянул на Хельга и добавил: -
Почти всех.
- И меня? - быстро спросил Хельг.
- И тебя. Хотя, в общем-то, держался ты молодцом.
- А тебя?
Лорка промолчал и плутовато улыбнулся, щуря свои зеленые кошачьи глаза.
В продолжение этого разговора взгляд Виктора сохранял непонятную
непривычную сосредоточенность. Лорка догадывался, что Виктор хочет
спросить его о чем-то, скорее всего об экспедиции в космос, о разведке, но
ошибся. Хельг спросил его совсем о другом.
- Скажи, Федор, - медленно проговорил он, - это не из-за Альты? Бой на
"сотке"?
- Что?
Лорка удивился так откровенно, что Виктор сразу все понял и закусил
губу.
- Она тебе ничего не говорила?
- Нет.
- Я тут ухаживал за ней, когда тебя не было. Мы с ней одногодки. Я знаю
ее раньше тебя, еще по школе. Это давало мне право.
- Право на ухаживание есть у каждого, - перебил Лорка, успевший взять
себя в руки. Заметив, что Виктор собирается сказать что-то, он быстро
попросил: - Давай не будем говорить об этом. Ухаживал так ухаживал. Это
твое дело. Твое и Альты.
Упрямо хмуря брови, Виктор все-таки хотел сказать что-то, но Лорка
повторил решительно и даже угрожающе:
- Прош...
