Владимир Михайлов. Заблудившийся во сне
страница №6
... и тем не менее именно он -тоже соскочил с коня, вразвалку подошел ко мне.
- Ну ладно, - сказал он примирительно. - Не свирепей. Видишь же, я в
полном порядке.
- Не знаю, - ответил я, прожевав и проглотив. - Если в порядке, то мог
бы и сообщить. И сразу заняться Груздем. А ты затеял детские игры. Авиация
против крестоносцев. Какого черта? Влияние тяжелого детства? Не наигрался
вволю?
- Детство тут ни при чем, - проворчал он. - Просто давняя мечта. Я тут
разобрался предварительно: это другой вариант истории, не реализовавшийся.
Они прошли Балтику, северо-запад, никакого тебе, понимаешь, Ледового
побоища - и вышли на оперативный простор, на южные земли. Татары же в этом
варианте пошли не на северо-запад, а к югу, германскими землями,
галльскими краями...
- Куда бы кто ни пошел - раз вариант не реализованный, что ж в нем
резвиться?
- Остров! - произнес он наставительно, даже палец подняв. - Ты не хуже
моего знаешь: нереализованный - не значит нереализуемый. Мы же не знаем
механизмов селекции вариантов и реализации. Нас не спрашивают, такую их
мать... Вот я и решил на всякий случай подстраховать историю.
Я еще отхлебнул и сплюнул. Убеждать его сейчас было бы потерей времени:
Борич был весь еще налит адреналином; только что из ушей не капало.
- А истребители-то зачем?
Он пожал плечами:
- Чтобы отбить у них охоту. От простой драки толку было бы мало:
конечно, мы им вложили бы - но они опять пошли. А это для них - полная
чертовщина.
- Подумают - померещилось. Да и свидетелей не осталось...
- Зато с нашей стороны - сколько угодно. А историческое оправдание у
меня есть, я все заранее продумал. Нормальные гарпии - железные птицы с
соответствующим вооружением...
- Кстати - а откуда самолеты?
- Оружие Четвертой Мировой. Из ВВС Тихоокеанской Федерации. Точное
время указать не могу: это нереал, понятно.
Я махнул рукой.
- Ладно, обидно только, что заставил меня зря терять время.
- А это еще как сказать...
- Собирайся. Дела ждут.
Борич отрицательно покачал головой:
- Извини, но я отсюда - никуда. Сейчас, во всяком случае. - Он сладко
потянулся. - Я ж тебе сказал: мечта всей жизни - вот так: в седле, по
степи, и никакого над тобой начальства...
- Махновец ты, - сказал я. - И узурпатор.
- Не обидно. А узурпации никакой не было. Я к ним - он кивнул в сторону
- явился очень удачно: в соответствии с преданием. И без всякого заявления
с моей стороны тут же оказался избранным в вожди. Глядишь, еще князем
стану. Да не колотись ты: это ведь второй уровень ПС, практически - без
выхода в нашу явь. Нереал.
- Силой тебя, что ли, умыкнуть? - подумал я вслух.
- Побереги здоровье, - ухмыльнулся он, покосившись на свое воинство,
усердно подкреплявшееся. - Прими, как добрый совет. А что касается
Груздя...
Он вроде бы замялся; я насторожился:
- Ну, что еще у тебя там?
Он ответил - уже другим тоном, деловым:
- Помнишь - ты перед моим уходом говорил насчет проекции следа?
Я кивнул.
- Потому я и оказался здесь, на втором уровне. И кое-что разыскал.
- Так... Ну давай, давай, не мотай нервы на катушку!
- Собственно, из-за этого мне и-пришлось затеять всю драчку: оказалось,
что в микроконе, где этот след находился, были крестоносцы. И я решил
соединить приятное с полезным. Можешь успокоить свою совесть тем, что и ты
приложил руку к тому, чтобы этот след добыть.
Я невольно помахал кистью руки; тяжелый клинок основательно ее отмотал.
- Может быть, ты перейдешь к делу?
- Насчет того - где он?
- След, конечно. Что он собой представляет? Скрыт где-то поблизости?
- Если бы так, то был бы я сейчас около него, а не тут. Нет, с этой
штукой все в порядке. Я подобрал ее, пока ты вытряхивал из себя пыль после
скачки. На, гляди.
Он сунул руку за пазуху и протянул мне старую кривую трубку.
Курительную, конечно, не телефонную. Я машинально понюхал ее.
- Хороший табак был. Но это не аргумент.
- Это его трубка. В яви можно будет проверить: помню, есть такая
фотография, на которой крупно - он с этой самой штукой в руке. А если так,
то - ты сам понимаешь - он был здесь совсем недавно. Счет идет даже не на
часы - на минуты, может быть...
Это я и без него знал. В Пространстве Сна всякий может иметь при себе
любой предмет из своей (да и не обязательно своей) жизни в Производном
Мире; не сам предмет, конечно, в его материальном варианте, но его точную
копию, состоящую из того, как мы для простоты называем, кью-вещества, или
квази-вещества, из которого мы и сами тут сделаны - вещества, которого в
яви просто нет. И такой предмет может существовать неопределенно долгое
время - пока находится при тебе или хотя бы в поле твоего воздействия; он
вместе с множеством других таких же кью-предметов составляет твой
микрокон, твою персональную ячейку в Пространстве Сна. Но стоит тебе уйти
из этой среды или, скажем, потерять вещицу - и все начинает медленно
таять, так же, как кью-тело убитого или иным образом умершего в ПС
человека, любого живого существа. Трубка была потеряна или выброшена; и
она успела немного подтаять, это было видно и простым глазом. Сейчас,
оказавшись в руках Борича, а потом и в моих, она снова стала возвращаться
к нормальному виду.
- Если ты прав, - сказал я, - то Груздь действительно был здесь
недавно. По времени этого миникона, конечно. Так или иначе - это уже
лучше, чем ничего.
- Мне это представляется вот как, - сказал Борич. - Похоже, что
взять-то они его взяли, но он сделал ноги. Так что теперь они ищут тебя -
чтобы ты его не нашел, и ищут его - иначе все их старания впустую.
- Что же: интересная весть.
- И еще: они считают, что выйти на его след можно, начав с его жилья -
с того места, где он уснул.
- Гм, - сказал я. - Такая мысль вроде бы и у меня возникала.
- Вот и реализуй. Только - не обижайся, я все же поопытнее - учитывай:
тебя там могут на чем-то и подловить. Кинуть ложный след хотя бы. Да мало
ли что.
- Да, - согласился я, - это реально.
К этому мгновению я пришел к окончательному выводу: мне нужно самому
побывать дома у Груздя; только видя обстановку, в которой человек живет,
можно составить о нем наиболее полное представление. Наверное, можно было
попасть туда и наяву - учитывая, что нашим заказчиком была Служба. Но на
это ушло бы время, а кроме того - я не мог бы действовать там в одиночку,
мне, как говорится, смотрели бы на пальцы, а потом еще потребовали бы
подробный отчет: что именно я заметил, и к каким выводам меня привел
осмотр. Но в наши планы совершенно не входило обучать эсбистов нашей
методике, так же, как мы не стремились углубляться в их ремесло. Как
говорится, у них - своя кодла, у нас - своя. Так что обследовать жилище
Груздя лучше всего здесь, в Пространстве Сна, где оно существует точно так
же, как в Производном Мире: как было сказано выше, тут есть все.
- Ну что же, - подал я Боричу руку, прощаясь, - а на тебя мне, выходит,
рассчитывать не приходится? Ты что: уже навечно ушел? Пока я был там, твой
футляр вроде бы оставался в сохранности.
- По-моему, там, в Производном Мире, мне долго не протянуть. Канал
возврата еле прощупываю, связи и вовсе нет. Но если тебе понадоблюсь -
теперь знаешь, где меня найти. Пусти только сигнал по второму уровню - и
что смогу, для тебя сделаю.
- Спасибо, - сказал я.
- Ну а потом, когда разберешься с ним, найдешь и возвратишь по
принадлежности - приезжай сюда. Или туда, где я окажусь - в гости. Мы
живем весело, вольно. Может, понравится.
- Все бывает, - согласился я, хотя не очень-то в это верилось. - Ладно.
Ухожу.
- Счастливо, - напутствовал он.
- Выведи меня.
Борич стал трясти меня за плечи:
- Эй, вставай! Просыпайся! Пора!..
И заклубился радужный туман - пелена между вторым и первым уровнями
Пространства Сна. Я возвращался туда, где надо было выполнять задание.
Заниматься серьезным делом, а не махать шашкой. И для начала - побывать в
том месте, откуда ушел в Пространство Сна пресловутый Груздь.
ДОМА И СТЕНЫ ПОМОГАЮТ
"Сукин сын Борич", - подумал я, сам того вроде бы не желая.
Эта глубокая мысль возникла потому, что оказался я вовсе не там, куда,
по-моему, направлялся, а у себя дома. Нет, я не вышел, разумеется, из
Пространства Сна, и Борича винить, пожалуй, было не в чем. Просто мое
собственное подсознание решило, видимо, что нужнее всего мне сейчас было -
побывать именно здесь; решило - и распорядилось соответственно. Обычно мы
с подсознанием живем дружно, иначе работать в ПС вообще было бы
невозможно. Однако бывают и разногласия. В таких случаях в мире яви обычно
верх одерживай я, зато в Пространстве Сна - оно. Как получилось и на этот
раз.
Но что я очутился дома - это бы еще с полбеды: всего лишь маленькая
потеря темпа, которую я смогу без труда наверстать. Куда хуже было, что на
диване в непринужденной позе сидела Люся И. и улыбалась так, словно только
что получила беспроцентный кредит в долларах сроком на девяносто девять
лет. Карабазо-барабазо, вот уж что некстати, то некстати. Какого черта?..
Мы с Люсей И. познакомились и подружились лет двадцать с лишком тому
назад, и раздружились тоже за двадцать с чем-то до нынешнего дня; разница
между "лишком" и "чем-то" составляла, помнится, года полтора. Происходило
это совсем на другом меридиане, и какого рожна ей сейчас здесь
понадобилось, было совершенно неясно. Получалось, что она затащила меня
опять в семейный круг ПС, где мне сейчас делать было совершенно нечего.
Кто и зачем вдохновил ее на такой демарш?
Я вгляделся - и кое-что стал понимать. Судя по ее стартовой позиции,
она - тут, в ПС - решила просто изъять минувшие двадцать с чем-то из
оборота и продолжать так, словно ничто никогда и не прерывалось. Вот уж
воистину - средь шумного бала случайно...
Только в Пространстве Сна случайностей не бывает. Хотя причины и
следствия нередко завязаны таким узлом, что и концов не найти. И чтобы
уцепиться хоть за один из них, приходится порой изрядно повозиться.
- Алло! - сказал я как можно более естественно. - Вот уж не ожидал.
Чему обязан? Какой медведь проснулся?
Не уверен, что она поняла, о чем, собственно, я спрашиваю. Но улыбка ее
сделалась еще ослепительнее - пришлось даже зажмуриться.
- Песик, - сказала она. - Ты ведь любишь свою косточку? Разве тебе не
хочется погрызть ее?
Эта кличка мне никогда не нравилась, но в те времена я терпел ее.
Сейчас я зарычал, как настоящий пес - но только мысленно. Тут требовалась
иная тактика.
- Люся, - произнес я как можно ласковее, - я просто без ума от того,
что ты пришла. Располагайся, как дома. Свари себе кофе, что-то покрепче
имеется в баре. Я сейчас занят выше ушей, но скоро вернусь - и тогда мы
спокойно посидим, как всегда. Уговорил?
В прошлом, когда мы встречались, посидеть нам не очень-то удавалось: мы
быстро переходили в горизонтальное положение. Я надеялся, что она и сейчас
воспримет мое предложение именно так. Хотя ни тени желания у меня не было
и - я знал - не будет.
- Это все потом, - проронила она в ответ. - А сейчас приготовься
услышать от меня разные неприятные вещи.
Это было что-то новое.
- Например?
Люся И. откинула голову и поджала губы, прежде чем сказать:
- Ты плохо ведешь себя, Пес. Ты очень плохо ведешь себя по отношению к
своей дочери. Она ведь уже большая девочка. И ты сейчас ей очень нужен. Но
она видит тебя крайне редко. И потому чувствует себя неуютно. Пес, ты
должен уделять ей больше времени. Обязательно больше времени. Иначе потом
горько пожалеешь.
Я ожидал от нее чего угодно. Но уж никак не этого.
- Постой, Люся... Ты о чем? Кто тебя прислал? Кто надоумил?
Вопрос мой был целиком обоснован. Когда мы были знакомы с Люсей, у меня
еще не было дочери, а когда появилась дочь - давно уже не стало Люси. Так
что тут и впрямь был завязан какой-то узелок.
Люся от моего вопроса просто отмахнулась.
- Это совершенно неважно. Ты знаешь, что я права. Конечно, ты сейчас
станешь говорить, что у тебя дела, дела, множество дел. У тебя всегда было
множество дел. Но это совершенно не причина. И во всяком случае, из
положения нужен какой-то выход.
Люся - и поиски выхода? Раньше это не было ей свойственно; искать выход
она всегда предоставляла другим. Я даже несколько опешил.
- Ну хорошо, - сказал я, - какая-то правда в твоих речах есть. Вот я
разделаюсь с нынешним делом, возьму отпуск - и целиком посвящу его дочке.
Но...
Она снова отогнала мои возражения ладонями, словно табачный дым. В свое
время она изрядно курила.
- Это никакой не выход. После отпуска будут снова дела, дела, дела...
Кстати: у какого автора это было: дела, дела, дела... Хорошо звучит,
правда?
- Не знаю, - сказал я. - У Шекспира было - слова, слова, слова.
- Ну все равно - очень похоже, правда? Да, так что я хотела?
- По-моему, чего-то выпить. Банановый ликер, может быть? Или вишневый?
Да не стесняйся, что за церемонии между своими людьми!
Раньше это действовало безошибочно. На этот раз, к моему удивлению, она
отказалась:
- Потом, потом. Так вот... Ты вечно будешь в делах. Это вообще
свойственно мужчинам, верно ведь? И тебе нужен кто-то, кто будет хорошо и
внимательно смотреть за девочкой, воспитывать ее, наставлять уму-разуму...
Господи, это ведь она себя предлагала - в наставницы! Ну просто с ума
сойти.
- Разве я не права?
- Права, права... - пробормотал я машинально, думая совсем о другом.
Конечно, никакой случайностью тут и не пахло. Кто-то разыскал Люсю в
двадцатилетней давности и включил в игру. Вряд ли это потребовало труда:
она была внушаема и управляема, был бы только мужик. Да, кто-то
глубоконько забрался в мою биографию и основательно в ней порылся, ничем
не пренебрегая. Как это действие сформулировать? Еще один способ давления
на меня - через дочку? Это серьезно, таким не пренебрегают, нельзя. Не
отмахнешься. Но раз уж она тут - надо выцедить из нее как можно больше
информации. Может, она и проговорится - кто, где, когда - и так далее...
- ...Песик!
- Да, да! - спохватился я.
- Ты совершенно перестал слушать - вечная твоя манера! Я говорю: сейчас
ты отложишь все свои дела - на недельку, а еще лучше на две. Мы проведем
это время втроем - я, ты и она. Она познакомится со мною, привыкнет, мы
подружимся - тогда и продолжишь свои авантюры. Ты, кстати, сейчас чем
занят?
- Да так, - сказал я. - Зарабатываю на жизнь...
Вот, значит, что. Отложить дела на пару недель. Заняться созданием
семейного уюта. Ясно.
- А кто это тебе подсказал - насчет моей дочки?
- Подсказал? - Она высоко подняла красивые брови. - Да никто, по-моему,
не подсказывал. Об этом же все знают, все говорят.
- Все - это кто же?
- Ну, Сережа, Володя... Все наши. Да ты знаешь.
Я знал. Это и правда были ребята нашего круга - четверть века тому
назад. Конечно, ни о какой своей дочке тогда и мыслей ни у кого не было.
Совсем другими были интересы, они если и касались дочек, то чужих.
- Конечно, - стараясь не очень фальшивить, произнес я. - Как я сразу не
понял. Сережа, Володя, само собой. Ладно. В общем, я с тобой согласен.
Именно так и надо сделать. Втроем, да. Значит, так: сейчас ты тут займись
немного хозяйством, я отлучусь на полчаса...
- Никуда я тебя не пущу. Я соскучилась...
Она сладко потянулась. В былые времена мне хватило бы такого
приглашения. Но не теперь. Мне не хотелось близости с нею. Даже во сне.
Или тем более во сне. Что-то неприятное было в ее откровенном призыве.
Но... я находился на службе. Если бы для обнаружения какого-то следа или
доказательства сейчас понадобилось бы рыться в кучах гниющего, протухшего
мусора на свалке - я принялся бы за эту работу без колебаний, хотя пахло
бы там вовсе не удовольствием. Какая же разница?..
Я опустился рядом с Люсей. Обнял ее, стараясь, чтобы движение это
показалось естественным, чтобы оно свидетельствовало о том, что я горю,
плавлюсь в синем пламени необоримой страсти. Подыграть бывает нетрудно,
если партнер сам настроен на действие - или хотя бы, в свою очередь,
хорошо подготовлен, чтобы сыграть роль. "Интересно, - мелькнуло у меня в
голове, когда я стягивал с нее одежду, а она умело изгибалась и
поворачивалась, чтобы помочь мне, - интересно, много ли она репетировала?
И с кем?" Тут же я внутренне усмехнулся: мне-то что? Слава Спящему - в
Пространстве Сна болезни вроде бы не передаются...
Бывают действия, которые увлекают, если даже начинаешь их без особой
охоты. На какие-то минуты действие становится главным, независимо от его
целей и последствий. Это как в еде - привлекательно не только насыщение,
но и сам процесс. Я чувствовал, что время уходит; но в конце концов это
было кью-время Пространства Сна, и его можно было не жалеть. Усталость не
приходила, как всегда бывает в этом мире, где - если все нормально -
постоянно чувствуешь себя исполненным сил. Одновременно я делал усилия -
не имею в виду физические, - чтобы она первой ощутила утомление и
расслабилась, тем самым позволяя мне взять инициативу на себя.
Наконец я почувствовал, что такое время наступило. Она уже не в
состоянии была обдумывать вопросы и контролировать свои ответы. Она
засыпала. Это означало, что Люся вот-вот ускользнет от меня, окончательно
уснув, уйдет в Квадрат Сна или еще куда-то, где ее ждут. Может быть,
следовало бы проследить за нею, но сейчас мне нужна была прежде всего
информация...
- С кем ты была до меня?
Люся сонно усмехнулась:
- Не все ли тебе равно? Я же не спрашиваю о твоих бабах. Хотя знаю...
- Что знаешь?
- Эта... Ну, как ее... Черт, забыла. Смешно, правда? Ну да, он ведь так
и говорил: я забуду...
Да, она уже не контролировала себя.
- Говорил, что забудешь. Кто?
- Да тот самый... Он тоже иностранец. Но московский. Живет здесь.
- Какой иностранец? Американец, немец, итальянец?..
- Такой... Ничего из себя. Приятный. Говорит смешно.
Пустое дело. Она, похоже, заблокирована.
- Чего он от тебя хочет? Любви?
- Чтобы... была... дочка... - она говорила все медленнее, веки больше
не приподнимались, язык поворачивался с трудом. - Ты очень любишь дочку.
Пригласить ее... Он хотел. Но ее... пока тебя там нет... стерегут...
Она длинно, заразительно зевнула.
- Что еще ты знаешь? С кем знакома?
- С деее... деревом корнями в сторону и вниз... Видала... Смешно, да?
И Люся уснула, как мне показалось, окончательно. Но когда я начал
вставать, тут же вскинулась настороженно - видимо, там, откуда ее
направили и контролировали, был дан новый толчок. Они не могли установить
прямой контроль надо мной: знали, что я сразу же почувствую. Поэтому ей не
давали уснуть.
Это могло означать лишь одно: меня старались взять в плотное кольцо,
охота шла всерьез. И действовали не дилетанты-снивцы, а дримеры, столь же
квалифицированные, как я сам. Вернее всего, не наши. Но ведь в
Пространстве Сна нет границ...
Я поспешно одевался.
- Ты куда? - требовательно спросила она.
- Отдохнешь еще полчасика. Мне нужно съездить - доложить, что в
ближайшие дни на службе не появлюсь. Возьму отгулы - там у меня набралось
их с полмешка. А ты тем временем ну хотя бы стол накрой, посмотри в
холодильнике - чем закусить...
- Да я принесла полную сумку.
- Ну и у меня что-то есть: не голодаю ведь. А я мигом!
Не дожидаясь новых возражений, я бросился из квартиры, на ходу пытаясь
раскрутить подсознание, чтобы оказаться подальше отсюда - и поближе к тому
барскому дому, где в Производном Мире проживал разыскиваемый нами господин
Груздь.
ВИЗИТ НЕЗВАНОГО ГОСТЯ
Я не раз проходил и проезжал мимо этого дома на Кутузовском, но бывать
в нем мне еще не приходилось - и наяву, скорее всего, не придется. Мне
это, собственно, вряд ли когда-нибудь еще понадобится.
Переход в нужную точку пространства-времени прошел без помех:
технология его была простой, потому что время оставалось нашим
собственным, да и пространство было тем же самым. Надо было только следить
за тем, чтобы не отклониться от намеченного мною времени выхода: от
предыдущей ночи, когда все обитатели квартиры сами находятся в
Пространстве Сна - но в других местах. Наткнуться на кого-либо из них даже
в ПС было бы крайне неприятно: события и тут порой принимают самый
нежелательный оборот - вплоть до столкновений с милицией, которая в
Пространстве Сна занимается тем же, чем и наяву (расшифруйте это
заявление, как вам угодно). Конечно, противник мог бы перехватить меня и
здесь; но вряд ли ему - или кому-либо из них - могло прийти в голову, что
я стану наносить в ПС визит, который вроде бы даже проще было осуществить
в ПМ, в мире яви.
Соображения мои, видимо, оказались верными, потому что я
беспрепятственно вошел в нужный подъезд, поднялся, пренебрегая лифтом, по
лестнице (тут это не заставляет даже запыхаться: наше кью-тело не обладает
массой, следовательно, и инерцией, и того, что называется физической
усталостью, мы чаще всего вообще не ощущаем - если только она не является
конструктивной частью эпизода) и бесшумно отворил дверь в квартиру. Дверь
была не заперта, как я и заказывал.
Внутри было тихо; спящие тела не представляли опасности, их
кью-составляющие блуждали в это время в далеких, надо полагать, районах
континуума. Возможно, с кем-либо из них мне потом придется искать встреч
именно там; но не здесь и не сейчас. На этот раз никто не должен меня
беспокоить.
Бесшумно приотворяя двери, я без особого труда добрался до кабинета.
Вошел. Включил свет. Прежде всего - на всякий случай - приоткрыл одно из
окон: обязательная мера предосторожности, когда действовать приходится в
замкнутом пространстве. Хотя обычное наше занятие в ПС - установление
научных фактов, но и при этой работе нередко возникают, мягко выражаясь,
деликатные ситуации. Потом я подошел к удобному креслу - из тех, что
принято называть клубными, - сел и принялся с интересом оглядывать
помещение.
Обстановка меня не особенно интересовала: люди такого ранга, как
Груздь, следуют, как правило, принятым в их среде канонам и заботятся
прежде всего о престиже, а не об осуществлении требований своего вкуса или
затаенных желаний. Эта комната не являлась исключением. Тут надо было
искать не формы, но содержание их. Этим я и занялся. По принципу: от
простого к сложному.
Начал с книжного шкафа. Сразу можно было заметить, что содержимое его
делится на две части. Из пяти полок на трех верхних стояли дорогие - в
коже и с позолотой - издания, корешок к корешку, плечо к плечу, напоминая
почетный караул при встрече Очень Важной Персоны. Похоже было, однако, что
их не часто читали. Если читали вообще.
Зато две нижние являли полную противоположность верху. Разноголосица
обложек, переплетов, авторов, времен издания, тем, жанров - всего на
свете, что только может отличать одну книгу от другой. Опустившись на
корточки, я принялся вынимать и рассматривать тома, один за одним. Это
было интересно и ничем не отличалось от привычных научных занятий в
Пространстве Сна, когда, не имея прямых доказательств, стремишься набрать
побольше косвенных, чтобы прижать все-таки упрямый факт к стенке и выбить
из него чистосердечное и полное признание. Не очень научная терминология,
правда? Однако всякая научная работа есть следствие, сыск, судебный
процесс и - в заключение - приговор. Приговор гипотезе, теории, концепции
- полное оправдание или смертная казнь. Вот и сейчас я искал если не
доказательств, то, во всяком случае, следов для их поиска. А следы
остаются везде - надо только уметь увидеть их и зафиксировать. Наверняка
какие-то, условно говоря, отпечатки были и здесь.
Что же мы имеем? Я вынимал книгу за книгой, раскладывая их по стопкам,
сортируя: они должны были дать мне если не всю палитру интересов
исчезнувшего Груздя, то хотя бы основу ее. Получалась любопытная картина.
Были хорошо представлены книги о прошлой войне: Симонов, Бек, Бакланов,
Быков, Бондарев, Некрасов - но ни Владимова, ни Гроссмана не оказалось.
Дальше: Булгаков - однако не романы, а драматургия. Русской классики не
нашлось; впрочем, она, вероятно, располагалась на верхних полках, в
почетных пенсионерах. Советский роман: Катаев - вещи до шестидесятых
годов, Каверин - то же самое, Эренбург - "Буря", но не "Оттепель", и не
ранние вещи - и далее в таком вот духе. Зато богато: Проскурин, Астафьев,
Иванов. Так. Еще? Детективы; но исключительно переводные, американские,
отечественных не замечено. Стаут, Гарднер, шотландец Алистер Маклин, а
также все о Шерлоке Холмсе. Чейза я не увидел. Зарубежный роман? Гм.
Драйзер. Джеймс Олдридж, на родине не весьма известный. И Андре Стиль -
это кто? Луи Арагон, "Коммунисты". М-да... А это что за автор? Какая
прелесть! Одни названия чего стоят: "Вопросы ленинизма", "Экономические
проблемы социализма в СССР", "Доклад о проекте Конституции Союза ССР" - на
Чрезвычайном VIII съезде Советов 25 ноября 1936 года! Чудеса, да и только.
А тут, в самом уголке? Господи, вот уж не ожидал! Старые,
читаные-перечитанные, затрепанные детские книжки, давным-давно изданные.
Когда самого Груздя еще не было на свете. Довоенные еще издания. Рабле - в
переложении для детей. Рони, "Приключения доисторического мальчика". Ну и,
конечно, мушкетеры, рассыпающиеся на отдельные страницы. Память о детстве,
о родителях? Так или иначе, книжки эти здесь сохранялись. А что толку?
Хотя, если подумать, какой-то прок все же был: память подсказывала, что
вот такую же, - если не эту самую, то, во всяком случае, очень похожую
книжку я нашел в древнем макроконе, незадолго до начала розыска Груздя.
Так что они могли находиться в какой-то связи.
От книг я перешел к беглому обзору того, что висело на стенах. Один
акварельный пейзаж. Похоже - изображение его собственной дачи. Для
увековечения, так сказать. Несколько фотографий: хозяин дома с некоторыми
весьма известными людьми, российскими и другими. Дань понятному
честолюбию. Какие-то парижские виды, не Елисейские поля и не Эйфелева
башня, но укромные уголки - средневековью домики, узкая булыжная улочка.
Еще вид неизвестного происхождения: громадные, странного вида деревья,
ручей петляет меж ними. Выполнено, кажется, фломастерами, в уголке -
неразборчивая подпись, но не Груздя, начинается на М, работа явно не
профессиональная. И еще вид, но в другой манере: степь с редкими зелеными
купами, и горная гряда голубеет далеко на горизонте. Что за местность - не
оговорено. Вот и вся галерея. Что дальше? Африканские маски - вероятно,
привезенные из поездок, скорее всего в те места, где их производство
поставлено на поток. Но уж больно грубо сделаны маски. Слишком грубо для
подделок. Ну, в конце концов, мне это безразлично. Говорит разве что о
вкусе хозяина.
А на письменном столе - подставка с полудюжиной трубок и зеленый
фирменный кисет с голландской "Амфорой". Я понюхал: запах был тот же, что
и на втором уровне ПС, в трубке, которая, естественно, осталась там: я не
мог бы унести ее, если бы даже захотел, она никак не была связана с моим
жизненным опытом, и я мог сохранять ее лишь до первого перехода. Я
осмотрел трубки, что стояли здесь: та была одной из них. Я повертел ее в
пальцах и поставил на место, окончательно поверив в то, что Груздь
действительно побывал там и, возможно, его спугнули крестоносцы - или он
сам торопился по своим делам куда-то в другие измерения Пространства Сна.
Узнать бы еще: в какие именно? Пока я не нашел ничего нового. Однако не
все еще потеряно. Пошарим-ка в ящиках...
Ящики были, разумеется, заперты - там, в Производном Мире; здесь, в ПС,
все тамошние ухищрения не срабатывают, здесь и своих хватает. Я стал
выдвигать один ящик за другим. Бумаг оказалось очень немного; вероятно,
деловая переписка хранилась на дисках, они же - в сейфе. Я его пока не
обнаружил, но был уверен, что стальное хранилище скрывается за дачным
пейзажем. Ничего, доберемся еще. Времени хватает - поскольку его тут
просто нет. Единственным интересным, что мне удалось найти, кроме наивных
и трогательных писем, нацарапанных детскими каракулями в давние времена
(дети его, я знал, давно уже выросли), оказалась старая, почти совершенно
выцветшая фотография. На ней мальчик лет десяти, основательно укутанный в
меховую шубейку, стоял на коротеньких лыжах на фоне дома - судя по облику,
построенного где-то в конце двадцатых - начале тридцатых годов. На стене
дома виднелась табличка, свидетельствовавшая о том, что дом располагался в
Большом Карпатском переулке, и я на всякий случай крепко вбил название и
вид дома в память: никогда не знаешь, что и когда может вдруг
понадобиться, - а также и самого мальчика. Снова память о детстве? Груздь,
видимо, был сентиментален - как всякий жестокий человек, а добрым его,
судя по карьере, назвать было бы трудно. Были также какие-то наброски, я
пробежал глазами страницу-другую; видимо, Груздь раздумывал о своей
будущей книге, сейчас кто только не пишет книг. Конечно, это тоже была
информация; ясно, однако, что далеко в Пространство Сна он ушел не ради
поисков материала для своего творчества. Если, конечно, он ушел сам; но в
версию с похищением я все еще до конца не верил.
Да, ящики стола меня основательно разочаровали.
Я обратился к услугам сейфа, который действительно обнаружил за
акварелью с дачей. Он, однако, оказался под метелку пустым. Это, впрочем,
меня не весьма удивило: в яви тут побывали люди из СБ - увозили тело в
больницу и, конечно, наложили лапу на все, что могло представлять не чисто
семейный интерес. Были, так сказать, в своем праве. И это тоже - моя
ошибка: для поиска в квартире Груздя надо было выбрать более раннее время,
когда в Производном Мире он еще не уснул; тогда все еще лежало на своих
местах. Пожалуй, придется так и сделать: явиться сюда вторично - ну,
скажем, неделю тому назад. И повторить осмотр.
ЧТО, ГДЕ, КОГДА?
Только после этой, так сказать, предварительной части я решился наконец
перейти к главному: к личному компьютеру Груздя.
Он стоял здесь, на специальном столике, вполне современная машина, хотя
и не последний крик. Это было мне понятно: Груздю по карману было бы
установить и самую последнюю супермодель с без малого мгновенным
быстродействием и памятью, в которой уместилась бы вся известная нам
история человечества; однако к своим машинам привыкаешь, успеваешь
приноровиться к их характеру, сглаживать недостатки и наилучшим образом
использовать достоинства, и потому вовсе не спешишь гнаться за модой.
Такая машина - как бы член семьи.
Я осторожно, с невольным уважением присел на удобное кресло-вертушку.
Открыл клавиатуру и не без робости, мне вовсе не свойственной, включил.
Все на первый взгляд показалось нормальным. Набор программ смело можно
было назвать стандартным. Я убедился в этом, бегло просматривая файл за
файлом. Все как у людей. За исключением, пожалуй, двух дирекций.
Первая называлась "Examination", вторая - "Suicide".
И та, и другая оказались основательно защищенными. С первой я
провозился более получаса, изобретая все новые и новые пароли; ни один не
подошел. Пришлось призвать на помощь весь мой опыт компьютерного
взломщика. В голове стало уже неприятно шуметь, когда машина наконец
нехотя уступила и я без всяких угрызений совести проник в хранилище чужих
секретов. Сложности на этом не окончились: два первых файла уничтожились,
едва я попробовал заглянуть в них. Файлы были, так сказать, заминированы
на неизвлекаемость. Это заставило меня еще поразмыслить. Зато в третий,
последний файл я вошел уже без происшествий.
Содержанием его оказался анализ записи последнего перед исчезновением
нормального выхода в СП. Не воспоминаний Груздя об этом эпизоде, но анализ
подсознательной информации, которая снималась со спавшего тела, вероятнее
всего, аппаратурой, установленной самим Груздем. Знай об этом кто-нибудь
другой, обязательно возник бы какой-то шорох. Его не было - значит, никто
не знал. Во всяком случае - никто из нас, из СБ, да и из близких Груздю
людей тоже.
Запись была скверная; волны подсознания постоянно чем-то перебивались,
искажались. Насколько я мог судить, это не были посторонние влияния, но
самопроизвольные реакции самого подсознания. Похоже, оно не желало
принимать того, что в него входило, противилось, как противится человек,
которого пытаются кормить насильно. Как будто у подсознания возникали
спазмы, может быть, его словно тошнило. И все же информация была - хотя
для того, чтобы более или менее верно понять ее, наверняка потребовалась
бы большая куча времени.
С определенной уверенностью я мог бы утверждать лишь одно: в этот свой
выход Груздь попал в Пространстве Сна в обстановку неожиданную и чем-то
очень страшную. Увидел - или испытал - там нечто, глубоко потрясшее его и
заставившее очень быстро вернуться в Производный Мир, иными словами -
проснуться. При этом возникало впечатление, что из ПС его не хотели
отпускать, и вернуться в явь ему удалось не с первой попытки.
Что касается времени, в которое он погружался, то подсознание его не
обозначило; видимо, само не получило четкого представления об эпохе, в
которой Груздь оказался. Но это и само по себе достаточно определенно
говорило о том, что Груздь в тот свой выход оказался в будущем: с
определением прошлого подсознание обычно никаких затруднений не
переживает, хотя и не грешит особой точностью.
Было бы очень хорошо скопировать интересный файл. Но мне сейчас об этом
думать не приходилось: по законам Пространства Сна, дискета или диск
исчезнут, как только я перемещусь из этой точки в любое другое место в ПС.
В этой обстановке я мог рассчитывать только на свою память. И на то, что
как только мне удастся вернуться в Институт, мы сразу же попытаемся - сами
или с помощью СБ - сделать нужные копии уже в материальном мире, где можно
будет серьезно поработать с ними.
Со вторым файлом было легче. Когда удалось загрузить его, оказалось,
что он не хранил никаких сверхсложностей; то была просто программа
компьютерной атаки на все сетевые машины. Целью было - обнаружение и
уничтожение всех данных, каким-то образом касавшихся Груздя, его прошлого
и настоящего. Мы полагали, что эта персоналка Груздя не подключена к
сетям; сейчас я убедился, что дело обстояло не совсем так. Включение было,
но одностороннее: через сети нельзя было войти в эту машину, но из нее -
куда угодно; аппарат такой связи был последней модели, какая только начала
поступать на вооружение армии, разведки и политической элиты. Вероятно,
Груздь был одним из первых, у кого эта штука была установлена.
Вот, значит, каким образом все у нас там исчезло буквально на глазах. А
мы-то воображали, что надежно застрахованы!
Закончив, я выключил машину и немного посидел, стараясь поаккуратнее
уложить все в памяти, одновременно принимая меры, чтобы как можно меньше
попало в распоряжение подсознания: не хотелось, чтобы об этой информации в
Институте - и не только в нем - начали судачить еще до того, как там
окажусь я сам.
Наконец и с этим я справился.
Сейчас искать в кабинете больше ничего уже не приходилось. Но он был не
единственным помещением, которое меня тут интересовало. И даже не главным,
пусть и с учетом новой информации. Впрочем, пока мне было трудно судить, в
какой мере она на самом деле важна. Любопытна - безусловно, а что касается
значения - еще посмотрим.
Самым главным в этом доме - как мне сейчас виделось - должна была
оказаться спальня. Именно там он заснул, уходя в отрыв. Именно те
впечатления были последними для него. И если попытаться там войти в его
образ - в той мере, в какой это вообще могло мне удаться, - то именно там
я мог бы нащупать самый ощутимый след.
Спальня была пуста. Иного я и не ожидал: чтобы в ней сейчас находился
кто-нибудь, нужно было, чтобы ему снилось, что именно сейчас он находится
именно в этой спальне. Но это, как я знал из опыта, бывает редко. Так что
вряд ли кто-нибудь мог мне помешать.
Я остановился перед монументальной кроватью, в которой могло бы улечься
человек, пожалуй, не менее шести. Постоял немного, расслабляясь, стараясь
поймать хоть какую-нибудь волну из тех, что всегда остаются, очень
медленно затухая, после того, как человек уходит в Пространство Сна. Там,
в яви, я наверняка бы засек это излучение, но здесь был все-таки один из
множества не реализованных вариантов Груздевой спальни, и потому все
эффекты проявлялись намного слабее. Однако мой опыт чего-то стоил! Я
продолжал расслабляться, пытаясь искренне представить себя Груздем,
собирающимся на покой. Это оказалось трудно: видимо, слишком разными
людьми были мы с ним. Придется лечь, занять его место. Может быть, постель
сама подскажет...
Я почувствовал, как мгновенно исчезает то, во что я был одет: в ПС чаще
всего не приходится тратить время на одевание и раздевание, это очень
удобный мир: стоит лишь захотеть и произнести краткую формулу... Откинув
покрывало и одеяло, лег. Воображая себя Груздем, отрегулировал дыхание...
И в следующее мгновение понял, что я здесь более не один.
Что называется, не везет - так не везет. Надо же было, чтобы его
законной супруге именно сейчас привиделся сексуальный сон; ее, впрочем,
упрекнуть было не в чем: сон был абсолютно благопристойным, она находилась
в собственной постели и я, видимо, в ее восприятии являлся не кем иным,
как ее собственным мужем - с которым она, как выяснилось, не привыкла
стесняться. Даму средних лет, хорошо сохранившуюся и ухоженную, никак не
назвать было фригидной, и еще менее - неопытной. Я еще раздумывал, как мне
поступить, но на самом деле был уже захвачен в плен - а эмоции наши в ПС
проявляются куда сильнее, чем в яви, потому что тело со всеми его
недочетами никак не мешает им, все совершается как бы в идеале. Ни о чем
более не думая, я вступил в игру, никакие моральные сдержки не
действовали: на то, что происходит во сне, этика не распространяется.
Похоже, в ПМ Груздь держал свою жену на голодной диете; во всяком случае,
сейчас она вела себя так, словно постилась не менее года. Это был шквал,
водоворот, я тоже не хотел ударить в грязь - ни лицом, ни чем бы то ни
было другим; мы катались по постели, потом поле боя переместилось на
ковер. Каждый из нас поочередно оказывался на гребне волны - и обрушивался
вниз, короткая передышка - и все начиналось сначала. Все - без единого
слова, только со стонами экстаза - я тоже кричал, кажется, - с поцелуями
длиной в километр, с полной неразберихой - где кончаюсь я и начинается
она, с той простотой и вседозволенностью, какая только во сне и бывает,
потому что наяву она просто физически невозможна.
Потом мы отдыхали, и вдруг она заговорила. Видимо, велика была у нее
потребность излиться до конца. Именно перед незнакомым человеком: по сути
дела, таким для нее я и оставался. Открыться, оправдаться, защититься - и
победить, быть может...
- Не стану кривить душой, - произнесла негромко и как-то очень холодно.
- Я хотела этого. Уже давно... довольно давно.
Нет, кажется, она отлично понимала, что я - не ее муж.
- Ждала меня?
Конечно, это было сказано мною не всерьез. Но она и восприняла это
правильно.
- Тебя? О, нет. Случая.
- Тебя не смущает, что это происходит во сне? В Пространстве Сна?
Мне показалось, что она улыбнулась.
- Наяву это слишком сложно. Я вряд ли решилась бы. А тут чувствуешь
себя так свободно...
- Тебе плохо наяву?
Я спросил так потому, что мне не раз случалось встречать людей,
искавших в ПС убежища от слишком (казалось им) безжалостной яви. Хотя на
самом деле в Пространстве Сна куда больше всего - в том числе и зла,
разумеется. ПС - не рай, рай, как и ад - всего лишь отдельные макроконы,
открытые далеко не для всех. А для большинства Пространство Сна - это
великий и сложный мир. Самоубийцы, жаждущие покоя и простоты, узнают это -
но, к сожалению, слишком поздно.
- Плохо? - переспросила она, как бы задумавшись. - Нет, не сказала
бы... Не настолько, чтобы бежать оттуда, во всяком случае. Но... за
последнее время многое переменилось.
- К худшему?
Я почувствовал, что она кивнула.
- Но ведь твой муж, насколько я знаю, прекрасный человек, весьма
довольный. К тому же и материальных проблем у вас вроде бы не возникает.
Что-нибудь со здоровьем?
- Нет, - сказала она, - не думаю. Физически он в хорошем состоянии - я
за этим постоянно следила... слежу.
- Значит - нервы? Психика?
- М-м-м...
Чувствовалось, что ей не хочется отвечать - или трудно сделать это,
найти точные слова. Надо было ей помочь.
- Есть, наверное, какие-то признаки, симптомы? Не выдумала же ты все
это на досуге?
- Досуга у меня как раз немного... Признаки, да. Его отношение ко мне.
Мог бы и сам догадаться. Женщина, как-никак. И это для нее всегда было
и останется основным мерилом.
- Понимаешь... Я знаю, что полного счастья не бывает. Но мы уже почти
десять лет женаты... Искренне любили друг друга, всерьез. И духовно, и вот
тут, в этой постели - да и везде, где мы бывали вдвоем.
- А потом он разлюбил? Или ты решила, что случилось именно это? Были
факты? Другая женщина - или женщины?
"Рядовой случай, - подумал я, задавая эти вопросы. - Но, быть может,
каждой кажется, что она - первая, с кем это происходит, или, по крайней
мере, именно с нею этого не могло произойти никак..."
- Женщины? Нет, о, нет. Это я определила бы сразу. В таких делах я -
снайпер. Нет. Женщин не было.
- Может быть, просто... охладел?
- Я и это почувствовала бы. Нет, но...
Она помолчала, словно собираясь с силами. Откровенность иногда бывает
тяжелой работой.
- Я ощущаю, - наконец прервала она паузу, - что он меня по-прежнему
любит. Может быть... может быть, даже чуть больше, чем раньше. Он стал
каким-то... более нежным, заботливым, предупредительным, ласковым...
Ну прямо не мужчина, а облако в штанах.
- О таком всякая мечтала бы, - произнес я вслух. - Но в чем же тогда
дело? Совершенно не понимаю.
- Дело - в этом.
И она похлопала ладошкой по одеялу, оттесненному на самый край
широченной кровати.
- То есть... - догадался я.
- Да. Он словно дал обет безбрачия. И вот уже два с... да, два с
половиной года не прикоснулся ко мне... в этом смысле.
- Почему? - Я и в самом деле недоумевал.
- Как будто я знаю! Опротивела? Но это невозможно было бы скрыть,
нельзя играть нежность так долго и правдиво, без единого сбоя, накладки...
Тут же дело не в одних только словах и поступках - тут ощущаешь что-то
более глубокое...
"Нормальная работа подсознания", - подумал я.
- Может быть... - осторожно предположил я вслух, - у него что-нибудь
разладилось с... механикой?
Она опровергла это, не задумываясь:
- Ничего подобного. Только не это.
- Откуда ты знаешь, если он не...
- Ты же взрослый человек, по-моему. Тебе надо объяснять? Ну, хотя бы
вот: я нередко просыпаюсь под утро. Всю жизнь так. И вижу - спим мы
по-прежнему вместе - как у него все... напряжено. В полной готовности. И
тело иногда двигается так, как если бы он...
Ага: вот, наверное, в чем дело!
- Может быть, у него есть кто-то - тут, в Пространстве Сна? И здесь у
него все с нею и происходит?
- Да? Ты считаешь?
Она задумалась ненадолго.
- Пожалуй, все-таки нет. Понимаешь, мужчина, в душе ощущающий свою вину
перед женщиной, старается загладить ее в той же области, в какой причинил
обиду. То есть он не порвал бы со мной, потому что сон и явь - разные
миры... Нет, что-то другое. Хотя... Нет, нет.
- Скажи... А ты не пробовала вызвать его на разговор об этом?
- Пыталась.
- И он?
- Твердит одно: что любит меня не меньше, чем раньше.
- А чем объясняет?..
- Говорит, что не имеет права сказать, но в скором будущем обещает
объяснить все - что и почему.
- Ну, в таком случае...
Она приподнялась на локте:
- В скором будущем! Уже третий, скоро три года. Время идет. Когда это -
скоро?
Она немного поплакала. Я не мешал ей. Она вытерла глаза краем простыни.
- Может, это связано с его работой? - задумчиво, словно у самой себя
спросила она. - Но у них там все до такой степени засекречено, что он ни
полслова...
- Ничего, - утешил я. - Он должен скоро завершить свое дело. Да ты и
сама знаешь.
- Надеюсь...
Мы помолчали.
- Как ты думаешь, - спросил я затем, осторожно, потому что переходил к
самой интересной для меня теме, - а вот то, что он так глубоко уснул (я
постарался назвать его состояние как можно деликатнее) - это не связано
с... с тем, о чем мы говорим?
Она - я ощутил ее движение - пожала плечами и ответила (голос ее
прозвучал так равнодушно, словно эта тема вдруг перестала ее интересовать.
Как если бы она со словами выплеснула и всю тяжесть, которая угнетала ее
душу):
- С женщиной в Пространстве Сна? Да нет, вряд ли. Не думаю, что есть
женщина, ради которой он оторвался бы от работы на столько времени. Он бы
и ради меня не смог... В самом начале это еще случалось - если я очень
просила. Но сейчас, в самом конце, когда вот-вот... Нет, тогда это был бы
уже не он.
Почему-то мне показалось, что слова эти стоит запомнить.
- А в последний день перед тем, как он уснул, ты не замечала ничего
такого - никаких ненормальностей?
- Пожалуй, нет. - Теперь в ее голосе слышалась неприкрытая усталость. -
Хотя... - Она помолчала, припоминая. - Знаешь, со мною он был, возможно,
чуть более... нежным, скажу так, более нежным, чем обычно. И смотрел
так...
- Как? - спросил я, чтобы заполнить паузу.
- Как смотрят перед разлукой. Нет, не когда собираются сбежать к
другой, тогда взгляд бывает предательским, хочет он того или нет. Перед
разлукой, от него не зависящей.
- Перед смертью, может быть?
Она вздрогнула:
- Не надо этого слова.
- Прости. Но если человек знает, что предстоит расставание не на день и
не на два, то он старается как-то привести в порядок свои дела,
распорядиться, написать, может быть, завещание...
- Он не умер!
Это прозвучало гневно.
- Конечно. Я это прекрасно знаю. Но все же...
- Трудно сказать. Дома свое время он делил между мною и компьютером,
тем, что у него в кабинете. Иногда больше доставалось мне, иногда -
машине... Но что он там делал - не имею понятия. Он не говорил об этом, я
однажды попробовала спросить - и раскаялась.
- Он рассердился?
- Это не в его привычках: он прекрасно владеет собой. Но он ответил,
что при всем желании не в силах объяснить мне это, поскольку я ничего не
пойму. Это было очень обидно, очень.
- Но ты же не физик.
- Ну и что? Жена всегда может понять своего мужа.
- Однако...
- Все! - произнесла она резко. - Тема закрыта. Больше не хочу ни
говорить, ни слышать.
И тут же прижалась ко мне, давая понять, что все же осталось что-то,
чего она хочет.
В этом наши желания совпали, и я снова на какое-то время забыл и о
Грузде, и вообще обо всем на свете. Такое бывает редко и остается в памяти
независимо от того, было ли это наяву или в ПС: дух одинаково остро
переживает и то, и другое, особенно у нас, профессионалов. Стоны
счастливого изнеможения снова прозвучали в этой комнате.
А потом она исчезла, больше не сказав ни слова. Наверное, там, в
реальной комнате, в Производном Мире, что-то потревожило ее сон. Но это
вовсе не значило, что я остался один.
Мне явственно послышался шум. Он доносился из кабинета, а не с той
стороны, где вроде бы скрылась она.
Я мгновение колебался: тихо улетучиться или?.. Но увидеть, кто там
шебуршит, показалось очень интересным. И я направился в кабинет, стараясь
ступать бесшумно. Вошел. Нет, там никого не было. В тот миг. В следующий -
они появились.
Два человека - я различал только их очертания - стояли возле двери; я
не слышал, как эти люди вошли, но, быть может, они и не входили, а
возникли именно на этих местах.
Они были вооружены: слабый свет из окна отблескивал на вороненом
металле их автоматов.
Возможно, меня выследили, а может быть, люди эти не имели ко мне
отношения и были, например, просто грабителями. Выяснять это у меня не
оставалось ни времени, ни охоты. Они уже заходили с обеих сторон. Тот, что
был справа, обогнув письменный стол, добрался до книжного шкафа. Но начал
сверху. Тяжелые тома посыпались на пол, шум был - как от обвала в горах.
Второй же только сейчас заметил меня: я стоял, полуприкрытый дверью, не
делая ни единого движения. Он - скорее всего непроизвольно - крикнул:
"Стоять!" и повел стволом в мою сторону. Тот, что потрошил книги, резко
обернулся ко мне.
Надо было уходить по-срочному. То есть - не зная заранее, где ты
окажешься. Это не входило в мои планы, так же, как весь только что
завершившийся эпизод. Но выбирать не приходилось: один из них уже вскинул
автомат и целился в меня, а пуля остается пулей и в Пространстве Сна. Мне
же требовалось не менее секунды, чтобы откланяться.
Не успею. Нет, не успею...
Я вытянул руки. В каждой из них было сейчас по тяжелому пистолету.
Некогда было - определять их данные; но красное пятнышко, возникшее на
груди одного из атаковавших, подсказало мне, что на сей раз меня наделили
оружием из какого-то близкого будущего. Мне же требовалось лишь одно:
чтобы оно стреляло.
Первыми все-таки начали они. Их оружие било шепотом, но стеклянный
дребезг и щелканье пробиваемого пластика за спиной показали, что пули
поражали не хуже, чем если бы автоматы грохотали, как гаубичный дивизион.
Я понял, что компьютер приказал долго жить.
Однако прицельность у моих лазерных была лучше. Сказывался, видимо,
технический прогресс.
Один неизвестный упал; другой отступил на шаг и взмахнул рукой: бросил
гранату. Сам же укрылся за изгибом коридора.
Но я был уже готов к рывку: нужная секунда истекла.
Такое умеем только мы, дримеры: менять место и время мгновенно, без
раскачки. Далеко, правда, таким способом не уйдешь. Но мне далеко и не
нужно было. Я выплеснул энергию - и спальня вместе с людьми сморщилась и
потекла куда-то в сторону, я же - в другую, неи...
