Максим Фрай. Гнезда Химер
страница №10
...ожением очередной порции "хряпы" не заставили меня вернуться в мирбодрствующих людей. Я проснулся уже под вечер, катастрофически ослабевший -
не то от голода, не то от сна на солнцепеке - но совершенно спокойный и
почти счастливый. Мне кружило голову замечательное ощущение, что мои
скитания подходят к "финишной прямой" - хотя, никаким "финишем" в то время
еще и не пахло, конечно...
- Ты всегда так долго спишь? - удивленно спросил Хэхэльф. - Вот это, я
понимаю, настоящий демон!
- Не всегда, - вздохнул я. - Только после пяти дней жизни на рее...
- Ну тогда ладно, - усмехнулся он. - А то я уже испугался: жив ли?
- Жив, - твердо сказал я. - И мне это наконец-то начинает нравиться.
- А ноги нам так и не развязал - обещал ведь! - с упреком сказал мне
один из его спутников. Остальные тут же обратили ко мне укоризненные взоры.
Можно было подумать, что я был инициатором нападения на их корабль
страмослябских пиратов и вообще причиной всех мировых бед.
- Это я его отговорил, Бэгли, - невозмутимо соврал Хэхэльф. - Я же тебя
знаю: полезешь с голыми руками на пиратов, затеешь новую драку. А я уже
привык к мысли, что послезавтра ступлю на берег Халндойна, живой и свободный
как ветер. Если желаешь, можешь рассказать об этом на ежегодном Совете
Острова - я не против. Наши старейшины еще и прийдут ко мне с официальной
благодарностью за спасение твоей глупой головы.
- Я тебе это припомню! - буркнул сердитый Бэгли.
- Вот такие у меня бестолковые кузены, Ронхул, - весело сказал мне
Хэхэльф. - Впрочем, родные братья ничуть не лучше. А все потому, что у них
было слишком беззаботное детство...
Потом у них завязалась продолжительная дискуссия, в ходе которой я имел
возможность обогатить свой лексикон несколькими шедеврами местной брани, а
также выяснил, что из моего друга Хэхэльфа вполне мог бы выйти толк, если бы
не сомнительное воспитание, полученное им в процессе слишком
продолжительного общения с бунаба. Я слушал их с удовольствием: во-первых,
беседа действительно была занимательной, а во-вторых, она отчасти заглушала
порядком надоевшие мне восклицания "ибьтую мэмэ" и "куляй на хур", с
завидным постоянством доносившиеся с носа корабля. Страмослябы уже
приступили к очередной гулянке. На сей раз они не ограничились обыкновенным
употреблением спиртных напитков, а носились друг за другом, с перемазанными
чем-то руками, пытаясь как следует раскрасить лицо своего ближнего. Те, кому
было лень бегать, старательно покрывали узорами борта и палубу своего судна.
- Что это с ними? - нерешительно спросил я у Хэхэльфа. - Белая горячка
наконец-то покарала, или как?
- Я не знаю, что такое "белая горячка", - Хэхэльф с видимым
удовольствием отвлекся от спора со своими оппонентами, - но в любом случае
это не белая горячка, а Узорная мазаница.
- Что? - ошеломленно переспросил я.
- Узорная мазаница, - невозмутимо повторил он. - У страмослябов чуть ли
не каждый день какой-нибудь праздник. Сегодня как раз - Узорная мазаница.
Счастье, что страмослябы никогда не заставляют своих пленников принимать
участие в их веселье. Считается, что мы недостаточно хороши для такой чести,
хвала всем богам Хоманы!
- А их тут много - богов? - осторожно спросил я.
- Хватает, - неопределенно отмахнулся Хэхэльф. И неодобрительно
покосился в сторону развеселившихся пиратов. - Это они пока разукрашивают
друг друга соком ягод и соусом, а к ночи, как напьются окончательно,
примутся мазать дерьмом.
- Настоящим, что ли? - недоверчиво переспросил я.
- А что, есть искусственное дерьмо? - с убийственной иронией
осведомился Хэхэльф. - Какая, должно быть, полезная вещь! Небось, альганские
алхимики придумали? Рецептом поделишься?
Я неудержимо рассмеялся: парень умудрился поднять мое настроение еще до
того, как мы сошли с треклятого страмослябского крейсера - судя по всему,
впереди меня ожидали хорошие времена... лишь бы пережить эту кошмарную
"узорную мазаницу"!
- Если эти милые люди все-таки решат, что я достаточно хорош для
участия в их веселье, прийдется опять лезть на мачту! - отсмеявшись вздохнул
я.
- Да нет, можешь расслабиться. Они же к тебе подойти боятся! - успокоил
меня Хэхэльф.
- Все равно все вокруг дерьмом перемажут, - мрачно пообещал сердитый
Бэгли.
- Счастье еще, что мы к ним на Бздох не попали, - заметил один из его
товарищей.
- А это что такое? - оживился я.
- Ничего особенного, - так же мрачно отозвался Бэгли. - Сначала они
несколько дней жрут какую-то дрянь, а потом запираются все вместе в тесном
помещении и испускают ветры. Кто не может больше там оставаться, выходит
наружу и тут же напивается с горя, чтобы позабыть о своем позоре. А тот, кто
выйдет последним, считается у них великим героем и самым достойным человеком
- во всех отношениях. Я слышал, что некоторые пиратские капитаны теряли
власть на своем корабле только потому, что не могли продержаться до конца.
Честно говоря, я был совершенно уверен, что меня разыгрывают, да еще и
самым глупейшим образом - маленькая месть за то, что я дрых, как последняя
сволочь и не потрудился развязать ноги своим подопечным. Но Хэхэльф, который
явно держал мою сторону, невозмутимо кивнул.
- Не смотри на Бэгли зверем, Ронхул, он говорит чистую правду! Каких
только развлечений не придумывают себе люди, верно? - сочувственно сказал
он. - Ничего, Ронхул, сия чаша нас миновала. По крайней мере, мы не родились
страмослябами, и этого у нас уже никто не отнимет!
- Спасибо, ты меня почти успокоил, - усмехнулся я.
Ночью жизнь окончательно стала невыносимой, поскольку предсказания моих
спутников сбывались с угрожающей последовательностью: страмослябские пираты
превзошли все мои представления о том, до какой степени может напиться живое
существо, эти чудесные люди носились по палубе без штанов, которые мешали им
справлять нужду где прийдется, и отчаянно вопили, кроме того они
действительно начали мазать друг друга самым настоящим дерьмом: я очень
хотел бы усомниться, но запах не оставлял мне такой возможности. Нас,
впрочем, они не трогали. Но на корабле было слишком тесно, поэтому я
невольно чувствовал себя участником их праздника и горько сожалел о
временах, когда мог отсидеться на рее. У моих товарищей были железные нервы:
они как-то ухитрились уснуть, невзирая на все происходящее. Мне удалось
сомкнуть глаза только на рассвете, когда утомленные собственным весельем
страмослябы наконец-то утихомирились.
Зато следующий день был на редкость спокойным и благостным. Пираты
мучились похмельем и потихоньку отмывали свой корабль - к счастью, они не
пожелали оставить все как есть. Признаться, я боялся, что ребята слишком
дорожат своим искусством, чтобы соскребать его с палубы...
Ночью меня разбудил Хэхэльф.
- Хватит дрыхнуть, Ронхул! - прошептал он. - Есть дело.
- Что случилось? - встревожился я.
- Ровным счетом ничего, - успокоил меня он. - Наши приятели пираты
сладко спят - кажется, даже на вахте никто не стоит. Впрочем, у них это
вообще не очень-то принято. Считается, что когда будет надо, капитан сам
проснется - на то он и капитан. Да уж, что бы мы делали, если бы в мире не
было дураков?.. А Халндойн уже близко. Видишь эти огни? Готов спорить на что
угодно: это Койдо, самое паскудное местечко на Халндойне. Здешние жители
всегда рады страмослябским пиратам, поскольку у них можно скупать по дешевке
награбленное добро, а потом продавать его в глубину острова богатым беглецам
из Земли Нао. Те, знаешь ли, великие охотники до всяческой роскоши!.. Очень
удачно получилось, что мы пришли именно сюда: я оставил здесь свой корабль,
когда напросился на борт к Бэгли. Мои люди еще удивлялись, что я не
потрудился отправить корабль домой, в Сбо, а я почему-то заупрямился и
настоял на своем - как знал, что пригодится! Теперь нам не прийдется
тащиться через весь остров на попутных речных суденышках... Но не это
главное!
- А что? - я изо всех сил пытался окончательно проснуться, но у меня
ничего не получалось.
- Главное - это сундук с кумафэгой, - драматическим шепотом сообщил он.
- Какой сундук?
- Тише, еще разбудишь Бэгли... - он встревоженно огляделся по сторонам
и потребовал: - развяжи мне ноги, отойдем в сторонку, и я тебе все объясню.
Я достал из-за пояса подарок Мэсэна, ужасный разбойничий нож. К
счастью, он оказался не слишком тупым, так что я довольно быстро справился с
толстыми веревками, которыми были замотаны ноги Хэхэльфа.
- Ох, наконец-то можно встать, даже не верится! - он блаженно
улыбнулся, немного размял мышцы и бодро вскочил. Только сейчас я понял, что
мой новый приятель - вовсе не такой большой дядя, каким показался мне с
первого взгляда - он просто производил такое впечатление, а на самом деле
был ниже меня, не намного, но все-таки...
- Иди сюда! - Хэхэльф поманил меня в носовую часть корабля, где никого
не было, кроме трех лже-свиней, спящих сладким сном, как и положено таким
невинным созданиям природы. - Теперь слушай меня внимательно, - он говорил
так тихо, что мне пришлось приставить свое ухо к его губам, чтобы слова
стекали в него аккуратно, капля за каплей, и ни один звук не пролился мимо.
- Бэгли вез с собой сундук с кумафэгой, - торжественно сообщил мне
Хэхэльф. - Его спутники об этом не знали, а я узнал - почти случайно.
Страмослябы забрали этот сундук вместе с прочим добром. Но они не понимают,
какое сокровище им досталось, поэтому не стали его прятать. Сундук стоит
прямо на палубе: я проследил, куда они его поставили... Ты умеешь плавать?
- Умею, - кивнул я. - Вопрос в том, сколько прийдется плыть...
- Не слишком много, - обнадежил меня Хэхэльф. Один и без сундука я
доплыл бы до берега за полчаса. С сундуком немного дольше, конечно...
Ничего, вода сейчас теплая!
- А ты сможешь плыть с сундуком? - недоверчиво спросил я.
- Конечно! - невозмутимо согласился Хэхэльф. - Скажу больше: если бы
выяснилось, что ты не умеешь плавать, я бы и тебя доволок. Но это было бы
очень долго. Небось, до утра бы пробарахтались!
- Ладно, согласился я. - Не знаю, что это за "кумафэга" такая, но я уже
понял, что тебе позарез приспичило присвоить этот сундук. Я не против: чем
раньше я покину страмослябское корыто, тем лучше. Думаю, что доплыть до
берега для меня - не проблема. Но что будет с твоими спутниками? Пираты
согласились отпустить их со мной, но если меня не станет, они вполне могут
решить, что пленников можно оставить при себе.
- Значит, такая у них судьба! - равнодушно сказал Хэхэльф. - Они
славные ребята, но... Знаешь, Ронхул, такая удача, как целый сундук
кумафэги, выпадает раз в жизни - или вообще никогда!
- Правда? - флегматично переспросил я.
- Ох, ничего-то ты не понимаешь! - вздохнул он. - Даже если сундук пуст
наполовину, и даже если оставшуюся половину мы поделим пополам, после этого
мы с тобой все равно станем самыми богатыми людьми на Халндойне.
- Ценная, должно быть, штука, - все так же флегматично согласился я. -
Ладно, ты меня убедил. Но давай я хоть ноги им развяжу, твоим несчастным
спутникам! Может быть, у них хватит ума поутру прыгнуть в море и добраться
до острова вплавь?
- Все может быть, - пожал плечами Хэхэльф. - А ты сможешь перерезать
веревки так, чтобы они не проснулись? Неохота мне делиться! А уж если Бэгли
проснется, он вообще захочет забрать все себе! Это же его добро... Из-за
этого сундука он и порывался устроить драку, хотя и дураку ясно, что это -
безнадежное дело.
- Подожди, - попросил я, - дай мне подумать! Сейчас сообразим, как
лучше... Вот, послушай!
Хэхэльф выслушал мое незамысловатое предложение, одобрительно кивая
головой.
- А что, так даже веселее! - сказал он. - Мне нравится.
После этого он торопливо извлек из-под груды грязных после давешнего
праздника пиратских штанов чудовищных размеров сундук, словно специально
созданный для транспортировки мелких слонов, осторожно спустил его на воду с
помощью обрывков той самой веревки, от которой я его недавно избавил - мне
пришлось ему помочь: проклятый гроб весил не меньше центнера! - и нырнул
сам.
- Хочешь сказать, что ты даже с ЭТИМ можешь плыть? - с запоздалым
недоверием спросил я.
- Я еще и не такое могу, - заверил меня Хэхэльф. - Давай, Ронхул, не
задерживайся! Сейчас мне хочется как можно скорее оказаться на своем корабле
- подальше от моего бедного, сердитого, ограбленного кузена...
Я и не собирался задерживаться. Честно говоря, в любой другой ситуации
я бы вообще не стал рисковать, но я подозревал, что мне будет нелегко жить с
мыслью, что мы с Хэхэльфом бросили хороших, в сущности, людей в
страмослябском плену. Если бы ребята томились в пасти дракона-людоеда, или
были приговорены к расстрелу, я бы сделал ноги, не испытывая никаких
угрызений совести, но оставить их наедине с людьми, раз в год празднующими
"Узорную мазаницу", да еще и какой-то загадочный "Бздох" я не мог!
. Мой план был прост - проще не бывает. Я собирался реализовать на
практике старый добрый лозунг: "спасение утопающих - дело рук самих
утопающих" - только и всего. Я осторожно потряс за плечо одного из
пленников. Как только он открыл глаза, я предостерегающе прижал палец к
губам. Он понимающе кивнул и приготовился слушать.
- Мы уже возле Халндойна, - шепнул ему я. - Видишь огни? Хэхэльф
утверждает, что это Койдо.
- Значит так оно и есть, - согласился тот. Оценивающе посмотрел на огни
и оптимистически заявил: - До берега за час доплыть можно... А чего ты меня
разбудил? До утра вроде далеко, можно было бы еще поспать... И где этот
хитрюга Хэхэльф, если уж на то пошло?
- Тут, понимаешь, какое дело, - доверительно зашептал я. - Хэхэльф
сказал мне, что подслушал разговор двух пиратов. Оказывается, они еще не
решили, отпускать вас со мной, или нет. Вернее, сначала решили, а теперь
засомневались, с похмелья. Поэтому я развязал Хэхэльфа, и он уже плывет к
берегу. Я собираюсь к нему присоединиться.
- Да, лучше удрать, пока они спят... А почему ты не разбудил всех
сразу? - удивился он. - Какие могут быть тайны между товарищами по
несчастью?
- Потому что Хэхэльф сказал, что упрямец Бэгли непременно устроит
драку, - объяснил я. - Хэхэльф говорит, что Бэгли за свое добро жизнь не
пожалеет - ни свою, ни тем более чужую. Не знаю, ему виднее: они же
двоюродные братья... А мне не хочется участвовать в очередном сражении. У
меня куча своих проблем. Так что я сейчас отдам тебе свой нож - и делайте
что хотите. А я пошел. Вернее, поплыл.
- Спасибо, - свистящим шепотом сказал мой потенциальный вечный должник.
- Подожди еще секунду, Ронхул! Ты полагаешь, нам действительно не стоит
будить Бэгли? Думаешь, он затеет драку?
- Откуда я знаю?! Он же ваш приятель, а не мой, - я пожал плечами. -
Вам и решать.
- Да, озадачил ты меня, - вздохнул он, поспешно перерезая веревки на
своих ногах. - Ладно, разбужу ребят - глядишь, вместе решим, как быть... В
любом случае, спасибо.
- На здоровье, - сказал я, вскарабкиваясь на низкий борт корабля. -
Делайте отсюда ноги, чем скорее - тем лучше, мой тебе совет!
Глава 8. Остров Халндойн
Вода действительно оказалась теплой - теплее воздуха. Хэхэльф ждал меня
в темноте, покачиваясь на волнах рядом со своим драгоценным сундуком. К
моему величайшему удивлению, сундук держался на поверхности воды, как
перышко.
- А теперь постарайся не отстать! - весело сказал он.
Честно говоря, я подумал было, что парень несколько преувеличивает свои
возможности - или же считает меня почти инвалидом. Ему-то предстояло волочь
за собой чудовищных размеров сундук, а все мои проблемы ограничивались
легким свертком из тонкого одеяла Ургов и предусмотрительно завернутых в
него ботинок - я пока не чувствовал себя готовым расстаться с этими
сокровищами и мужественно приступить к разнашиванию какой-нибудь новой пары
обуви, которую еще надо было где-то раздобыть... Но пока я придавал своему
лицу подобающее выражение, чтобы торжественно заявить: "уж я-то не отстану!"
- Хэхэльф поплыл. В первое мгновение мне показалось, что он превратился в
маленький моторный катер: живые люди с такой скоростью не плавают!
Чудовищных размеров сундук каким-то образом был вовлечен в движение:
возможно, Хэхэльф толкал его перед собой, а возможно это была какая-нибудь
полезная разновидность местной магии - я ведь до сих понятия не имел, на
какие чудеса способны местные жители. Вполне могло статься, что их
возможности превосходят мое жалкое воображение...
До этой ночи мне казалось, что я плаваю как рыба. Если уж на то пошло,
идиллические взаимоотношения с водой всегда были предметом моей законной
гордости. Но сейчас мне предстояло серьезное испытание. Я и не мечтал
выдержать его с честью. Единственное, что меня заботило - не отстать от
Хэхэльфа настолько, чтобы потеряться. К счастью, у моего нового друга
хватило предусмотрительности, чтобы иногда оглядываться, и благородства,
чтобы останавливаться и ждать меня, когда это требовалось. Я-то и мечтать не
смел о передышке! Этот спортивный подвиг продолжался целую вечность - мой
разум упорно твердит, что прошло не больше часа, но я решительно отказываюсь
ему верить!
- Все, Ронхул! Живем! - с непередаваемым облегчением сказал Хэхэльф. -
Вот он, мой "Чинки"!
Сначала я не понял, с чего это он так радуется: береговые огни
действительно были совсем рядом, но мои ноги по-прежнему не доставали до
дна. И только потом я понял, что дно не требуется: мы подплыли к какому-то
парусному судну. По счастливой роже Хэхэльфа я понял, что это и есть его
корабль. Хэхэльф вскарабкался на его палубу как некий фантасмагорический
муравей - я еще не успел отдышаться, а мне в рожу полетела веревка, толстая,
как домашняя колбаса.
- Привяжи сундук и лезь сюда, - крикнул он. - Один я его не вытащу.
- Вдвоем мы его тоже не вытащим, - мрачно сказал я, отряхиваясь от воды
и пытаясь понять, как мне удалось за несколько секунд оказаться на палубе,
рядом с Хэхэльфом. - Скажу тебе больше: эту дрянь и втроем вытащить
невозможно, и даже вдесятером...
- Вытащим! - жизнерадостно заверил меня он. - Стоит только вспомнить,
какие сокровища там сокрыты!
- А что, здесь больше никого нет? - растерянно спросил я.
- Откуда? - удивился Хэхэльф. - Я не такая скотина, чтобы приговорить
свою команду сидеть в Койдо и ждать моего возвращения - я ведь даже примерно
не знал, когда вернусь... Все дома, в Сбо! Ничего, завтра мы с тобой тоже
там будем!
- Каким образом? - недоверчиво спросил я. - Ты хочешь сказать, что
корабельная команда нужна для красоты, а для управления судном достаточно
двух человек?
- Не дергайся, Ронхул! - усмехнулся он. - Для управления моим "Чинки"
иногда бывает достаточно одного человека - если этот человек я... и если у
меня есть кумафэга!
- Не понимаю, - честно заявил я.
- А тебе и не надо ничего понимать - сам все увидишь... Главное -
затащить на палубу этот милый маленький сундучок, остальное уладится само
собой, - заверил меня Хэхэльф.
Чертов сундук мы все-таки победили - честно говоря, я и не надеялся! Я
впервые в жизни умудрился заработать самые настоящие кровавые мозоли и
теперь рассматривал свои ладони с тупым любопытством законченного идиота.
- А ты молодец, Ронхул! - искренне сказал Хэхэльф. - Сильнее, чем я
думал. И плаваешь здорово.
Я тут же расплылся в горделивой улыбке, почему-то покраснел и поспешил
кокетливо откреститься от честно заслуженных лавров.
- Какое там здорово! Едва за тобой поспевал...
- Так то за мной! За мной вообще никто угнаться не может: бунабская
школа, меня же не кто-нибудь, а сам ндана-акуса Вару-Чару плавать учил, -
равнодушно сказал Хэхэльф. В его голосе не было ни капли гордости - простая
констатация факта. - Я-то боялся, что с тобой прийдется плыть до рассвета, а
ты меня удивил, - с искренним восхищением добавил он.
Я окончательно растаял: теперь Хэхэльф мог вить из меня веревки - в
любом количестве.
- Ну, чего тянуть, сейчас распакуем наше сокровище, и вперед, в Сбо! -
бодро сказал Хэхэльф. - В Койдо нам с тобой делать абсолютно нечего... по
крайней мере, мне!
Он склонился над сундуком, немного повозился с замками - я не
сомневался, что мой приятель справится с этой небольшой технической
проблемой - откинул крышку и вдруг расхохотался так неудержимо, что я
растерялся.
- Сейчас ты скажешь, что там нет никаких сокровищ - только драные
пиратские штаны, как в какой-нибудь дрянной комедии, - несчастным голосом
сказал я. - Осталось понять, почему этот хлам так много весил...
- Не так все страшно, Ронхул, - сквозь смех выговорил Хэхэльф. -
Кумафэга на месте - не так много, как могло бы поместиться в этот сундук, но
на наш с тобой век хватит. Но тебя ждет хороший сюрприз. Смотри, какая
прелесть!
Я заглянул в сундук и тоже начал ржать. Не могу сказать, что выходка
судьбы показалась мне такой уж оригинальной - скорее она относилась к
разряду бородатых шуток. Но когда я увидел в сундуке крепко спящего Давыда
Разъебановича, его припухшая рожа показалась мне самым уморительным зрелищем
всех времен и народов! Наверное, я смеялся еще и от облегчения: только
сейчас до меня окончательно дошло, что в моей жизни остался
один-единственный страмосляб, да и тот попал в нее совершенно случайно.
Давыд Разъебанович, сладко похрапывающий среди драгоценной кумафэги, милой
сердцу моего приятеля Хэхэльфа, был своего рода жирной точкой, достойным
"закрытием страмослябского сезона".
- И что мы будем с ним делать? В море бросим? - сквозь смех спросил я.
- Можно и в море бросить, - задумчиво покивал Хэхэльф. - Но будет
лучше, если мы его тихонько свяжем, чтобы поутру не разбушевался, и оставим
при себе. Никогда не знаешь, что тебе может завтра понадобиться!
Только что я был уверен, что больше никогда в жизни не смогу выполнять
физическую работу - даже снять с себя мокрую одежду казалось мне настоящим
подвигом. Но мне пришлось принять активное участие в плетении веревочного
кокона вокруг недомытого после Узорной мазаницы тела спящего пирата. Потом
мы аккуратно разместили его тушу на корме, подальше от драгоценного
содержимого сундука. Надо отдать должное Давыду Разъебановичу: он не
доставил нам никаких хлопот, поскольку спал, как невинный младенец,
упакованный в рекордное количество сухих памперсов. Впрочем, он и был в
некотором роде младенцем, да еще и нетрезвым...
- Это и есть твоя кумафэга? - спросил я Хэхэльфа, с любопытством
разглядывая маленькие мешочки из очень тонкой коричневой кожи, туго набитые
чем-то сыпучим. - Неужели это действительно такое великое сокровище?
- Боюсь, ты до сих пор не представляешь, ЧТО попало к нам в руки, -
устало улыбнулся он. - Говорят, дуракам везет. На дурака ты не слишком
похож, но твоя неосведомленность явно прибавляет тебе удачи!
Он развязал один из мешочков и высыпал на ладонь небольшое количество
его содержимого: желтая с черными и красными вкраплениями смесь, похожая на
мелкую чайную крошку.
- Это кумафэга, Ронхул, - веско сказал он. - Самая ценная вещь в этом
мире! Или почти самая ценная. Ребята вроде меня едят ее, чтобы творить
настоящие чудеса - это к вопросу о том, как мы будем добираться до Сбо без
команды...Так что любой халндойнец догола разденется, чтобы заполучить один
такой мешочек. Впрочем, я понимаю, почему Бэгли вез ее в землю Нао: там
народ побогаче, да и желающих поколдовать куда больше, чем у нас... Впрочем,
мои друзья бунаба тоже с радостью отдадут большие деньги за один такой
мешочек. Когда бунаба едят кумафэгу, их посещают чудесные видения. Но обычно
они покупают ее из более практических соображений: мажут кумафэгой носы
диких зверей, и звери тут же становятся смирными и послушными, более того -
они начинают понимать человеческую речь. Можно околдовать какого-нибудь
дикого азадаxxxiii и посылать его каждый
день в лес, охотиться на литя. А если повезет, можно приручить больших птиц
и обзавестись летающей колесницей - великая редкость в наших краях! Они -
хозяйственные ребята, эти бунаба...
- Понятно, - удивленно кивнул я. И с любопытством спросил: - А что
будет, если я съем немножко?
- Ты? Понятия не имею! - честно сказал Хэхэльф. - Может, ничего и не
будет. Вот на людей Мараха, например, кумафэга вообще не действует - по
крайней мере, так говорят. А может начнешь чудить... Так что прошу тебя:
воздержись от экспериментов, пока не доберемся до Сбо, ладно?
- Я вообще не ахти какой любитель экспериментов такого рода, - вздохнул
я. - Черт с ней, с твоей кумафэгой! Скажи лучше: у тебя здесь есть сухая
одежда?
- Сколько угодно! Поройся в моей каюте, - Хэхэльф радушным жестом
указал мне на распахнутую дверь палубной настройки, больше всего похожей на
вигвам индейского вождя, сооруженный из дорогих узорчатых ковров. - Надевай,
что найдешь, мне не жалко. И мой тебе совет: ложись-ка ты спать, Ронхул
Маггот. Ты сейчас похож на невыспавшегося утопленника, герой! Впрочем,
делай, что хочешь - главное, меня не трогай. И не пугайся, если что-то
покажется тебе странным. Я собираюсь хорошенько поворожить. А теперь плохая
новость, напоследок: если захочешь жрать, затяни пояс потуже: я не оставлял
на корабле запасов провизии, а идти на рынок у нас сейчас нет времени. Вот
бутылка местного вина в каюте имеется. Не сибельтуунгское сиреневое,
конечно, но тоже очень даже ничего.
- Главное, чтобы не "Альганское Розовое", - заметил я, с содроганием
вспоминая вечеринку у Таонкрахта.
- "Альганское Розовое" у нас на Халндойне даже портовые нищие не пьют!
- гордо сообщил Хэхэльф. - Мое вино - стоящая вещь. Весьма рекомендую,
только смотри, чтобы тебе дурно не стало, на голодное-то брюхо! Ничего,
денек продержимся, а вечером, глядишь, и дома будем.
- Всего-то? Ну, до вечера мы точно продержимся, - согласился я. - Если
очень припечет, съедим нашего пленника - какое-никакое, а все-таки мясо!
- Говорят, страмослябы невкусные, - невозмутимо откликнулся Хэхэльф. -
Я сам не пробовал, но готов поверить на слово!
- Я тоже, - рассмеялся я. И отправился переодеваться. Немного порылся в
груде чужих вещей, наконец нашел рубаху из плотной жесткой ткани и такие же
штаны. Одежда висела на мне как на вешалке: по сравнению с моим приятелем
Хэхэльфом я начал казаться себе весьма хрупкой конструкцией. Но вещи были
сухие и теплые - счастье, о котором я и мечтать не смел!
Я вернулся на палубу, аккуратно развесил свои мокрые шмотки и одеяло
Ургов: давешний скоростной заплыв на длинную дистанцию вполне можно было
считать большой стиркой - и правильно, надо же когда-то и этим заниматься...
Хэхэльф сидел на палубе и сосредоточенно доедал содержимое вскрытого
мешочка. Обернулся ко мне, невольно улыбнулся и озадаченно покачал головой.
- Ты похож на голодное привидение, Ронхул! - весело сообщил он.
- Сам просил тебя не отвлекать, и сам же отвлекаешься, - проворчал я. В
глубине души я подозревал, что вид у меня тот еще, но хихиканье Хэхэльфа
окончательно выбило почву из-под моих ног.
- Тут не захочешь, а отвлечешься! - ехидно сказал он. - Да не переживай
ты так: завтра переоденешься в свое барахло, и снова станешь приличным
человеком...
Потом Хэхэльф отвернулся, умолк и плашмя улегся на палубу. Со стороны
это выглядело так, словно он внезапно заснул. Я немного посидел, разглядывая
постепенно светлеющее небо, и понял, что больше всего на свете хочу принять
горизонтальное положение. Идти в "вигвам", как я про себя окрестил
капитанскую каюту, мне почему-то не хотелось, так что я вытащил оттуда
здоровенный кусок толстой шерстяной ткани, каковой мог с горем пополам сойти
за одеяло, постелил его прямо на палубе, на максимальном расстоянии от
неподвижного тела Хэхэльфа - раз уж меня просили не мешать! - и свернулся
клубочком на этом жестком ложе, как старый усталый пес на подстилке.
Впрочем, по сравнению с моим существованием на страмослябском корабле это
было почти райским блаженством!
Стоило мне закрыть глаза, как палуба подо мной пришла в движение. То
есть, устилающие ее доски не зажили каждая своей жизнью, как в каком-нибудь
недорогом, но душещипательном фильме ужасов, да и не было никаких палубных
досок, поскольку корабль Хэхэльфа был сделан не из дерева, а из какого-то
странного материала матово-черного цвета - я вполне мог бы счесть его
пластиком, если бы употребление данного термина в условиях мира Хомана не
казалось мне безнадежным идиотизмом! Только чудовищная усталость помешала
мне допросить Хэхэльфа и выяснить, из какой-такой загадочной хрени сооружен
его ненаглядный "Чинке", и теперь я был вынужден развлекаться построением
самых несусветных гипотез на сей счетxxxiv.
Так или иначе, а я почувствовал, что корабль оживает. Я тут же распахнул
глаза. Визуальная информация полностью соответствовала моим физическим
ощущениям: парусник Хэхэльфа решил отправиться в плавание без посторонней
помощи. Я глазам своим не верил: светло-коричневый парус совершенно
самостоятельно принял нужную форму и тут же наполнился ветром, такелаж
деловито ползал по реям, как стайка шустрых, но безобидных змей. Мы больше
не стояли на месте, мы двигались - пока еще очень медленно, но скорость
постепенно увеличивалась - да что там, не так уж и постепенно! Через полчаса
мы уже мчались на полной скорости - ни дать, ни взять, корабль-призрак,
"Летучий Голландец" местного разлива. Собственно говоря, я даже не имел
морального права удивляться по этому поводу: Хэхэльф честно предупредил
меня, что собирается поворожить. Поэтому я просто смирился с происходящим.
Какой-то парень из "небесной канцелярии" тут же выписал мне премию за это
мудрое решение: мне удалось заснуть, да так сладко - слов нет!
Впрочем, мое счастье было недолгим. Меня разбудили истошные вопли:
"ибьтую мэмэ, етидреный хряп, ща усех зафуздячу", - и все в таком духе.
Спросонок я решил было, что все еще нахожусь на пиратском корабле, заткнул
уши и попытался поймать за хвостик ускользающее сновидение. Охота не
удалась: очередная гневная тирада вспугнула мою драгоценную добычу. Но нет
худа без добра: я окончательно проснулся и с неописуемым облегчением
вспомнил, что страмослябская эпопея уже перекочевала в мой личный архив, в
траурную папку под грифом "вспоминать как можно реже". Орал, разумеется, наш
пленник.
- Связать-то мы его связали, а рот не заткнули - и где были наши
несчастные мозги?! - возмущенно пробормотал я себе под нос. Встал, помотал
головой, пытаясь отогнать своего приятеля Морфея, который внезапно решил,
что ему не хочется со мной расставаться, и теперь активно скребся в мою
дверь, как блудный, но любимый кот. Кое-как оклемавшись, я потащился на
корму. Вообще-то, я не слишком надеялся, что мне удастся утихомирить
несчастного Давыда Разъебановича, которого, по большому счету, можно было
понять. Думаю, что даже его богатая приключениями пиратская жизнь редко
преподносила ему такие сюрпризы. Но я чувствовал, что обязан хотя бы
попытаться. Во-первых, я сам был не в восторге от этого концерта, а
во-вторых, опасался, что вопли нашего неугомонного пленника рано или поздно
нарушат таинственную медитацию моего приятеля Хэхэльфа, благодаря которой
наш корабль совершенно самостоятельно и в высшей степени жизнерадостно несся
по темной зелени моря, словно его снабдили мощным мотором.
- Ибьтую мэмэ, Давыд Разъебанович! - строго сказал ему я. К моему
величайшему изумлению пират тут же притих и уставился на меня почти с
надеждой. Не знаю уж, что его успокоило: знакомая рожа, или сладостные звуки
родной речи.
После этого между нами воцарилось напряженное молчание. Я очень хотел
объяснить пленнику, что кричать не надо, и тогда все будет хорошо, но мне
явно не хватало словарного запаса. Так что я ограничился языком жестов:
приложил палец к губам и сделал страшные глаза. Пират растерянно моргнул и
уставился на меня мутными младенческими очами. Но стоило мне отойти на
несколько шагов, как он тут же снова принялся сотрясать воздух шедеврами
своего великого и могучего языка.
Я вернулся и снова скорчил угрожающую рожу. Давыд Разъебанович тут же
заткнулся и устремил на меня бессмысленный взор, полный немого обожания. Я
понял, что мне прийдется сидеть рядом с этим существом, пока мы не доберемся
до места назначения - или слушать его вопли, на выбор! Оба варианта не
вызывали у меня энтузиазма. Впрочем, через несколько секунд меня осенило. Я
почти бегом отправился в каюту Хэхэльфа, перевернул там все вверх дном, но
нашел-таки бутылку вина, неосторожно порекомендованную мне гостеприимным
хозяином. Я не был уверен, что это - настоящий выход из ситуации, но хоть
какая-то передышка была мне гарантирована! Я вернулся к нашему крикучему
пленнику, на ходу откупоривая бутылку. Без долго предисловия сунул горлышко
бутылки в распахнутый рот Давыда Разъебановича - так суют соску
разбушевавшемуся младенцу. Через несколько секунд на его лице появилась
блаженная улыбка.
- Ибьтую мэмэ, Маггот! Фузденец! - прочувствованно пробормотал он и
умолк, сосредоточившись на любимом занятии. Я с облегчением перевел дух и
пошел проверять, не высохла ли моя одежда. Оказалось, что свежий морской
ветер сделал свое дело не хуже автоматической сушилки, так что я мог
позволить себе расстаться с нелепой "пижамой" своего благодетеля Хэхэльфа и
снова стать человеком. Да и мои драгоценные ботинки были в полном порядке,
невзирая на давешнее купание - все-таки мне с ними чертовски повезло!
Волшебное одеяло Ургов тоже высохло - как раз вовремя, я уже начал зябнуть.
Жизнь была прекрасна и удивительна: опустошив бутылку вина, наш пленник
не возобновил свои душераздирающие вопли, а тут же крепко заснул - я и
надеяться не смел на такую удачу! Хэхэльф по-прежнему пребывал в трансе, так
что я мог наслаждаться молчанием и одиночеством - после круиза в обществе
страмослябских джентльменов я научился ценить эту роскошь!
"Как все это напоминает времена моей молодости, - весело подумал я, -
один приятель пьян в стельку, другой обожрался какой-то психотропной дряни,
а я, как всегда, трезвый, голодный и счастливый, что меня наконец-то
оставили в покое. Осталось только уставиться в небо пылающим взором и
написать какой-нибудь дрянной стишок о любви, смерти и римских патрициях
периода упадка заодно - чтобы казаться хоть немного образованнее, чем на
самом деле!"
Идея "уставиться в небо пылающим взором" была не так уж плоха, поэтому
ее я немедленно привел в исполнение, а вот от писания стихов все-таки
воздержался: иногда мое самообладание - это что-то! Вместо того, чтобы
рифмовать всякие дурацкие строчки, я просто тихо шепнул: "Хугайда", - и
вздрогнул, когда ласковое прикосновение ветра к моей щеке показалось мне
намеренным и осознанным жестом, а не заурядным перемещением воздушных
потоков... Честно говоря, мне было так хорошо на мокрой от брызг палубе
несущегося неизвестно куда пустого корабля, что я заранее смирился со всеми
грядущими выходками моей полоумной судьбы: если уж эта стерва рассщедрилась
на такой подарок, значит ей все можно!
Когда маленькие разноцветные солнышки одно за другим поспешно поползли
вниз, я увидел, что мы приближаемся к берегу. То есть, берег я видел в
течение всего путешествия - линия горизонта слева по борту была значительно
толще и темнее, чем ей положено, и я решил, что это и есть побережье острова
Халндойн. А теперь эта толстая темная черта постепенно приближалась. Я тут
же переместился на нос корабля и во все глаза уставился на гипотетическую
землю, изо всех сил пытаясь разглядеть хоть какие-то подробности.
Нет зрелища, более завораживающего, чем незнакомая земля - особенно,
если она открывается твоему взору с кокетливой неторопливостью
профессиональной стриптизерки. Только что твой взгляд зацепился за
темно-зеленую точку, а через несколько минут это крошечное пятнышко
вырастает и начинает пениться, как закипающее на медленном огне варево
старой колдуньи - и ты сам не понимаешь, каким образом оно превращается в
густую рощу незнакомых деревьев, а светлые крупинки, разбросанные по темному
фону, вдруг оказываются уютными одноэтажными домиками - кажется, еще
немного, и ты сможешь разглядеть в окнах лица их обитателей... Я сам не
заметил, как почти влюбился в этот берег - иногда очаровать меня бывает
легче легкого...
- Етидреный хряп! - нерешительно пробормотал Давыд Разъебанович.
Он все-таки проснулся и теперь пытался смириться с реальностью,
используя все имеющиеся в его распоряжении подручные средства. Впрочем, он
не слишком шумел: наверное, окончательно уяснил, что его дело пахнет
керосином, и утратил свой обычный задор. Я все взвесил, и решил, что могу
позволить себе роскошь оставить все как есть: очень уж мне не хотелось с ним
общаться.
- Это и есть Сбо, Ронхул! Нравится? - Хэхэльф неслышно подошел ко мне
сзади, пока я распахнув рот рассматривал экзотическую толпу, собравшуюся на
берегу. К этому моменту между нами и землей оставалось не больше сотни
метров - наше путешествие благополучно завершилось, я и опомниться не успел.
- Нравится, - согласился я. - Сам не знаю, почему, но нравится. Скажу
тебе больше, я просто в восторге! Уже часа два стою здесь, как приклеенный,
глаз отвести не могу.
- Я тоже люблю Сбо, - кивнул он. - Хорошее местечко... Ох, как жрать
хочется - передать тебе не могу! Да и спать тоже. Все-таки тяжелая это
работа - ворожба! Тяжелее не бывает... - он отчаянно зевнул, наглядно
доказывая свое утверждение.
- Этот красавец сильно бузил? - лениво спросил он, махнув рукой в
сторону кормы, где томился наш пленник. - Дурни мы с тобой, Ронхул, что не
заткнули ему пасть, пока он спал! В какой-то момент я почувствовал, что он
мне мешает, но он почти сразу угомонился - или я перестал обращать внимание
на его вопли? В любом случае, все обошлось!
- Это я его угомонил, - гордо заявил я. - Помнишь бутылку вина, которая
лежала в твоей каюте? Ты был столь любезен, что предложил мне ее
опустошить... Так вот, я решил, что ему нужнее.
- Тоже мне, умник! - проворчал Хэхэльф. - Такое хорошее вино - и в
такую никчемную глотку!
- Не слишком высокая плата за несколько часов абсолютной тишины, -
заметил я.
- Твоя правда, - усмехнулся Хэхэльф. - Ладно, все хорошо, что хорошо
кончается. Сейчас жрать будем, Ронхул! Причем не какую-нибудь дрянную
страмослябскую "хряпу", а солено-квашеную умалу по-халндойнски, и копченую
грудку питупа, и свежий салат из молодых стволиков фафуды, и жареную
халдобуxxxv с медовой подливкой... ох, у
меня слов не хватает! Самый лучший трактир в Сбо - в нескольких шагах от
причала. А хозяйничает там старая бунабская ведьма - суровая, как трезвый
альганец, но самая лучшая повариха на всех островах Хомайского моря!
- Выразить не могу, как ты меня вдохновил, - прочувствованно сказал я.
- Сейчас плюну на все и отправлюсь туда вплавь: сил моих нет ждать, пока ты
причалишь, как положено.
- Как хочешь, - усмехнулся Хэхэльф. - А я предпочитаю немного потерпеть
и остаться в сухой одежде. - Кроме того, ради тебя, Ронхул, я готов почти на
все - но бросить без присмотра сундук с кумафэгой? Никогда!
- Ты прав, - вздохнул я. - Ладно, стисну зубы и постараюсь не думать,
что это за "жареная халдоба" такая.
- Рыба, - мечтательно сказал Хэхэльф, - просто самая большая рыба из
всех, что водятся в этом замечательном море, размером с хорошую лодку, и
клянусь древними ветрами, сегодня я сожру ее целиком!
- А что такое "салат из молодых стволиков фафуды"? - во мне внезапно
проснулись мазохистские наклонности, и я с замирающим сердцем ждал ответа.
- Просто салат, - нежно вздохнул Хэхэльф. - Ломтики фафуды хрустят на
зубах и таят во рту... Ох, Ронхул, ну что тут можно сказать?! Пока не
попробуешь, не узнаешь...
К счастью, эта пытка продолжалась не слишком долго. Через полчаса мои
ноги соприкоснулись с черной землей Халндойна, гладкой и твердой, как
титановое покрытие. Хэхэльф последовал за мной, волоча за собой наш
бесценный трофей. Теперь, когда мы извлекли из сундука Давыда Разъебановича,
его вполне можно было поднять в одиночку, невзирая на внушительные размеры.
Кумафэга оказалась почти невесомой.
Потом меня закружил вихрь новых впечатлений: Хэхэльфа тут же окружили
здоровенные дяди, такие же симпатичные, как он сам. Насколько я понял,
какая-то часть этих ребят была из его постоянной команды, остальные - просто
приятели. И вообще у меня создалось впечатление, что все жители Сбо не
просто знакомы друг с другом, а связаны между собой дружескими, почти
родственными узами. Что потрясло меня больше всего: все они были абсолютно
нормальными людьми - почти такими же, как мои друзья, оставшиеся в
неопределенном "где-то", или "когда-то". До сих пор все мои новые знакомые в
этом мире оказывались совершенно эксцентричными типами - за исключением,
разве что, Мэсэна, который, впрочем, скорее всего просто показался мне
нормальным человеком - по сравнению с Таонкрахтом, его двухголовым приятелем
Гальтом-Бэтэнбальдом и светящимися в темноте великанами Ургами...
Разумеется, Хэхэльф знакомил меня со всеми, кто встречался на нашем недолгом
пути к трактиру. И разумеется, я не запомнил ни одного имени: информации
оказалось слишком много, так что в моей бедной голове тут же сработали
какие-то таинственные предохранители, и я вообще перестал фиксировать
происходящее - да и осознавал-то это самое "происходящее"
постольку-поскольку... Впрочем, все к лучшему: мой опыт уже неоднократно
показывал, что когда я начинаю функционировать в режиме "автопилота",
окружающие тут же охотно впускают меня в свои сердца, а вот когда мой разум
честно приступает к своим обязанностям, в моих взаимоотношениях с прочими
членами человеческого сообщества возникает некоторая напряженность...
Но этим вечером все было в полном порядке: я умудрился впасть в
полубессознательное состояние, не выпив почти ни капли вина: слишком много
еды и еще больше новых впечатлений произвели на меня совершенно
сокрушительный эффект. Самым грандиозным событием вечера для меня стал
торжественный вынос обещанной жареной халдобы. Не знаю, что впечатлило меня
больше: гигантские размеры подрумяненной рыбины, блюдо с которой едва
поместилось на длинном столе, за каковым сидело не меньше дюжины человек, не
считая самого Хэхэльфа, который восседал во главе стола верхом на
драгоценном сундуке, или хваленая хозяйка трактира, невообразимо угрюмая
пожилая женщина, одетая только в цветастую юбку и массивное драгоценное
ожерелье, с грехом пополам прикрывающее голую грудь. Эта потрясающая дама
умудрилась подать нам сие чудовище, не прибегая к посторонней помощи, и мой
разум до сих пор отказывается смириться с этим вопиющим фактом. Не могу
сказать, что Хэхэльф выполнил свое обещание и съел халдобу в полном
одиночестве, но четверть он одолел без посторонней помощи, за это я ручаюсь!
В какой-то момент я вспомнил о нашем несчастном пленнике и вбил себе в
голову, что его надо покормить. С Хэхэльфом случился приступ гомерического
хохота, но я настоял на своем. Глаза бы мои не видели эту страмослябскую
рожу, но я почему-то не мог смириться с мыслью, что где-то поблизости
находится несчастное, голодное живое существо, тщетно оглашающее окрестности
жалобными воплями "ибьтую мэмэ". В довершение ко всему я вспомнил, что
именно Давыд Разъебанович таскал мне воду и ненужную в моем тогдашнем
положении еду все время, пока я сидел на рее, и мне припекло немедленно
отплатить ему за эти мелкие услуги. В конце концов Хэхэльф понял, что меня
легче убить, чем переубедить, и быстренько организовал небольшую
спасательную экспедицию на "Чинки" во главе со мной, любимым. Меня
сопровождали два симпатичных мордоворота, которые оказались его матросами.
Мордоворотам был дан приказ тащить пакеты с гостинцами для нашего пленника,
следить, чтобы я не свалился в воду и не сунулся на чужой корабль, и вообще
доставить меня обратно в трактир целым и невредимым. После того, как я
убедился, что связанные руки не мешают Давыду Разъебановичу жадно поглощать
шедевры халндойнской кухни - этот неуклюжий с виду дядя изгибался, как
шланг! - я утратил интерес к собственной благотворительной миссии и
запросился обратно. Надо отдать должное хэхэльфовым матросам: один из них
повел меня в трактир, а другой остался рядом с пленником: следить, чтобы тот
не подавился на радостях, я полагаю...
Когда я проснулся в совершенно нормальной человеческой кровати, да еще
и с гудящей, словно с перепоя головой, я чуть было не решил, что все в
порядке: старый бродяга Макс вспомнил свою развеселую юность, перебрал на
дружеской пирушке, всю ночь мучился кошмарами, но теперь проснулся, так что
все хорошо... Правда уже через несколько секунд я вспомнил, что дружеская
пирушка действительно имела место, но веселился я в обществе некоего
симпатичного господина Хэхэльфа Кромкелета из Инильбы и его старинных
приятелей, в населенном пункте под названием Сбо, на острове Халндойн, так
что и проснулся я не где-нибудь, а именно на острове Халндойн, будь он
неладен, в доме этого самого Хэхэльфа, состоящего почти исключительно из
спален для гостей: вчера ночью мне пришлось решать, в какой из доброго
десятка комнат я возжелаю бросить свои ни на что не годные к этому моменту
кости... Вот черт, размечтался: дома он оказался, видите ли! Несколько минут
я провел совершенно бездарно: изволил предаваться глубокой печали. К
счастью, мне не удалось сконцентрироваться на этом сомнительном
удовольствии.
- Нет, все-таки ты великий мастер дрыхнуть, Ронхул Маггот! - в голосе
появившегося на пороге Хэхэльфа звучало искреннее уважение. - И ведь не пил
почти вчера, а проспал почти до заката!
- Почти до заката? - Изумился я. - Ничего себе! А я-то пытаюсь понять,
с какой радости у меня голова гудит...
- С пережору! - жизнерадостно объяснил Хэхэльф. - Ты же половину
халдобы сожрал - и не подавился!
- Насколько я помню, это ты сожрал половину халдобы! - возмутился я.
- Ну да. А ты - другую половину, - невозмутимо объяснил он. - Ладно,
вставай. Если хочешь умыться, ступай во внутренний дворик, сегодня тепло,
можно искупаться в бассейне. А если замерзнешь - рядом с бассейном стоит
бочка с горячей водой. Умоешься - приходи на кухню: во-первых, я собираюсь
перекусить, а одному мне скучно, а во-вторых... Одним словом, есть разговор.
Я пулей полетел умываться. Дом Хэхэльфа здорово напоминал знаменитый
критский Лабиринт: такого количества запутанных коридоров и маленьких уютных
тупичков-комнаток, могло бы хватить на целое общежитие, а Хэхэльф, насколько
я понял, жил здесь один, если не считать маленького хмурого старичка - не то
слугу, не то просто сторожа, с которым я столкнулся в коридоре. Кое-как
умывшись, я устремился на кухню, сгорая от любопытства и с удовольствием
отмечая, что от моего мрачного утреннего настроения не осталось ничего,
кроме легкого удивления: дескать, и как это меня угораздило загрустить?!
Дорогу я нашел по запаху. Кухня оказалась отдельным маленьким строением в
глубине двора. Там царил идеальный порядок - обычно кухня в холостяцком
жилище выглядит несколько иначе. Хэхэльф восседал за длинным деревянным
столом и с удовольствием пил что-то из большой темной кружки. Над кружкой
поднимался ароматный пар. Я подумал было, что это что-то вроде чаепития,
своего рода "файв о'клок", но оказалось, что он наворачивает густой горячий
бульон. Я немного посомневался: "суп с утра?!" - а потом плюнул на свои
предрассудки и присоединился.
- Так что за разговор? - нетерпеливо спросил я. - Мы уезжаем?
- Уезжаем, конечно, - лениво ответил он. - Но не сегодня. И не завтра -
ты уж извини! Через пару дней. Сначала я должен избавиться от кумафэги. С
таким сокровищем чем скорее расстанешься, тем проще живется.
- Избавиться?! - я ушам своим не поверил.
- Продать, а не выбросить, если ты это имеешь в виду, - усмехнулся он.
- Трудно быстро найти покупателей на такую дорогую штуку, но можно.
Собственно, о том и разговор. Тебя устроит, если часть твоей доли будет
отдана не деньгами, а недвижимостью?
- Какая часть? - искренне изумился я. Потом до меня начало доходить, и
я осторожно переспросил: - Ты хочешь сказать, что в этом сундуке есть и моя
доля?
- Ничего себе! - опешил Хэхэльф. - До сих пор я думал, что ты начнешь
возмущаться, если я отдам тебе всего треть, а не половину: все-таки сундук
приметил я, да и тащил его тоже я - по большей части... С другой стороны,
если бы ты не развязал мне ноги, вообще ничего не получилось бы, так что ты
вполне мог потребовать половину!
- Ты сам знаешь, что мне на самом деле требуется, - улыбнулся я. -
Вообще-то я жадный парень, но не настолько, чтобы забыть, что я нахожусь в
совершенно чужом мире, и вцепиться в глотку человеку, который готов помочь
мне найти дорогу домой... Так что забирай все, дружище!
- Нельзя, - упрямо сказал Хэхэльф. - Нужна тебе твоя доля, или нет, а
мое дело - честно разделить добычу. В противном случае, украденное не пойдет
мне впрок, удача отвернется - можно сразу пойти и повеситься, поскольку
впереди не светит ничего хорошего!
- Не преувеличиваешь? - недоверчиво спросил я, ставя на стол пустую
кружку.
- Не преувеличиваю, - флегматично откликнулся он. - В общем, как
хочешь, Ронхул, а треть кумафэг...
