Максим Фрай. Гнезда Химер
страница №7
...к тебе и надо, Ронхул Маггот!Ладно уж, иди сюда - что с тобой делать!
На рассвете я понял, что не смогу отправиться в путь прямо сейчас - при
всем желании мне не удастся доковылять даже до порога спальни. Так что я
разрешил себе закрыть глаза и расслабиться - к великой радости Альвианты,
которая ожидала рассвета, как смертного приговора.
- Спи, - сказала она, - уйдешь вечером, если тебе так уж припекло!
- Не хочу я никуда уходить, - сонно пробормотал я.
- Вот и не уходи! - обрадовалась она.
- А меня никто не спрашивает, чего я хочу, и чего не хочу, - вздохнул
я. - Я ничего не решаю.
- А кто решает-то? - удивилась она.
- Не знаю. Просто ветер дует в спину...
- Какой ветер? - переполошилась Альвианта. - О чем ты говоришь, Ронхул?
- Не знаю, - снова признался я. - Может быть, Хугайда... Тебе знакомо
это слово?
- Все, больше ничего не говори! - она зажала мне рот маленькой, но
жесткой ладошкой. На ее лице был неподдельный благоговейный ужас. - Есть
слова, которые нельзя произносить вслух, Ронхул! - строго сказала она.
- Почему? - удивился я, отдирая ее лапку от своих губ: все это
основательно меня заинтриговало. - Не бойся, я больше не буду произносить
это слово. Оно мне приснилось после того, как я удрал от Таонкрахта, а Урги
не позволили мне задержаться у них подольше...
- Тебе снятся такие сны! - завистливо протянула она. - Впрочем, тебе
проще: ты же демон... Вот оно как бывает!
- Может быть, ты расскажешь мне, что означает это таинственное слово,
которое ты не позволяешь мне произносить вслух? А, кстати, почему? Что, оно
действует как заклинание?
- Конечно, - невозмутимо подтвердила Альвианта. - А почему ты
спрашиваешь, Ронхул Маггот? Ты же и без меня все знаешь: это имя ветра...
незримого и неосязаемого - до поры до времени. Он вращает колесо каждой
человеческой судьбы и вообще управляет всем миром, хотя почти никто не
ощущает его дуновение на своем лице... Но неужели ты думаешь, будто я могу
знать, что это такое? Я же говорила тебе, что прочитала совсем мало книг...
хотя, я не думаю, что есть книги, из которых можно узнать о таких вещах...
- Всякие бывают книги, - пробормотал я, проваливаясь в сон.
Когда я проснулся, все три солнышка заглядывали в окно спальни, моя
одежда лежала на ковре, аккуратно сложенная - я сам точно не мог этого
сделать! - под стопкой одежды обнаружилось драгоценное одеяло, подарок Урга.
Альвианты нигде не было.
"Хорошее дело! Как же я отсюда выберусь?" - растерянно подумал я.
Оделся, вышел в коридор, сразу же обнаружил лестницу, ведущую вниз и
спустился на первый этаж замка. Там я, разумеется, сразу же заблудился. Я
дошел до того, что попытался расспросить слуг. Они застенчиво ухмылялись и
молча пятились куда-то в полумрак - в точности, как таонкрахтова дворня.
Проплутав с четверть часа, я неожиданно оказался перед дверью, которая вела
во двор. Я обрадовался так, словно выбрался из знаменитого Лабиринта, вышел
на свежий воздух и тут же зажмурился от яркого солнечного света. А потом
осторожно открыл глаза и увидел Альвианту. Она шла мне навстречу, с
ослепительной улыбкой и высоко поднятой головой, в кольчуге и плаще, и я
сразу понял, что никаких душераздирающих прощальных сцен больше не будет.
- Я как раз оделась, чтобы проводить тебя до Тропы, - сухо сказала она.
- Я же обещала... И еще я велела маме собрать тебе еду в дорогу - а то хорош
ты будешь: демон, шныряющий по кустам в поисках спелых ягод! И не бойся,
мама не стала класть туда яд - я уже проверила: дала по кусочку от каждого
блюда своим слугам, и они по-прежнему живы и здоровы - я даже слегка
разочарована. Впрочем, все это пустяки, Ронхул. Ты готов идти? Пошли!
По дороге мы молчали: я все пытался придумать какую-нибудь фразу,
которая могла бы исправить положение. Разумеется, моя затея была заранее
обречена на провал: слова - это всего лишь слова, и обычно они ничего не
меняют, вообще ничегошеньки...
- Слушай, а может быть ты просто отправишься вместе со мной? - эта
фраза вырвалась почти помимо моей воли, я и сам не ожидал, что сделаю ей
такое дурацкое предложение. Я не нуждался в спутниках - даже в
одной-единственной спутнице, мужественной, очаровательной, темпераментной и
забавной, как нескладный пушистый щенок. И потом, я заранее был уверен, что
никуда она со мной не пойдет: если уж Мэсэн, которому, на мой взгляд, терять
было практически нечего - кроме десятка дерьмоедов в сарае! - наотрез
отказался от занятий пешим туризмом на скоростной трассе...
Надо отдать должное Альвианте: прежде, чем отказаться, она молчала
секунд десять - взвешивала все "за" и "против", я полагаю.
- Спасибо, Ронхул, - наконец сказала она. - Мне показалось, что ты
говорил очень искренне, и мне будет приятно вспоминать о твоем предложении,
когда я стану седой беззубой старухой - вот, дескать, когда была я молода и
прекрасна, приходил в наши края демон, увидел меня и остался так доволен
увиденным, что позвал меня за собой... Но я не могу пойти с тобой. Мне очень
хочется, можешь мне поверить, но это совершенно невозможно!
- Почему? - печально спросил я. - Впрочем, я и сам догадываюсь: сейчас
ты скажешь мне, что не можешь бросить свой замок, отвоеванный в честной
борьбе у родственников, своих идиотов-слуг и даже свою мамочку ты не можешь
бросить, потому что она без тебя пропадет...
- Именно так и есть, - спокойно согласилась Альвианта, - все это - мое
достояние, и я не могу его бросить ради неизвестно чего. На тебя нельзя
положиться: ты как-нибудь, да разыщешь, что тебе нужно, а потом исчезнешь -
ты же говорил мне, что больше всего на свете хочешь исчезнуть! - и я все
равно останусь одна, только не за оградой собственного замка, а где-нибудь в
диких землях... а потом, когда мне удастся вернуться домой - если еще
удастся! - я наверняка обнаружу, что в Хапс Дюэльвайн Гаммо хозяйничает мой
хитрющий дядя Бикантномьен, и мои хоты давным-давно приведены им к присяге,
а мама побирается на большой дороге, или квасит умалу для лесных
разбойников... И все это только ради того, чтобы провести еще несколько дней
с тобой? Извини, Ронхул Маггот, ты хорош, но не настолько!
- Разумеется, я не настолько хорош, - согласился я. - Никаких
возражений!
Я хотел было сказать Альвианте, что бросать ее драгоценное "все"
следует не ради меня, а как раз ради "неизвестно чего", потому что
неизвестность - это такая специальная, единственная и неповторимая штука, во
имя которой человек вполне может отказаться от чего угодно, в том числе и от
фамильного замка, по которому бродят толпы сбрендивших слуг - если он
настолько удачлив, что ему однажды выпадет такой шанс... Но я вовремя
прикусил язык: кто я такой, чтобы лезть к этой милой женщине со своей
дурацкой философией: во-первых, ей и без того невесело, а во-вторых, она уже
все для себя решила!
- Я рада, что ты понимаешь, - улыбнулась она, - я сразу подумала, что
ты можешь понять абсолютно все, как только взглянула на тебя, Ронхул Маггот!
Я буду помнить тебя очень долго - может быть всегда... Знаешь, теперь я даже
рада, что ты так быстро уходишь - по крайней мере, между нами не случилось
ничего плохого: мы не поссорились, и не наскучили друг другу, и мне не
довелось проснуться от твоего храпа и почувствовать раздражение, и ты не
принялся тискать моих служанок по темным углам, и не клянчил, чтобы я отдала
тебе поносить свои лучшие доспехи, и не пытался порезать мясо моим мечом, и
не плясал голым в спальне моей мамы... Одним словом, в моих воспоминаниях о
тебе не будет ни одного темного пятнышка, и это прекрасно!
"Хороший же у нее опыт совместной жизни с мужчинами! - сочувственно
подумал я. - Судя по всему, все ее предыдущие кавалеры были настоящими
душками! Да уж, повезло барышне, нечего сказать!"
- Знаешь что? - вдруг оживилась Альвианта. - Я только что подумала: ты
же демон, ты все можешь! Ты ведь можешь присниться человеку, если захочешь?
Уверена, что это так! Ты снись мне иногда, ладно?
- Ладно, - легкомысленно пообещал я. Эта ложь далась мне очень легко,
потому что в глубине души я был совершенно уверен, что мое обещание
выполнится как-то само собой: люди часто видят во сне именно то, что им
хочется увидеть.
- Вот она, твоя тропа, - наконец сказала Альвианта. - Здесь мы с тобой
встретились, Ронхул. Здесь и расстанемся. - Она сунула мне небольшую кожаную
сумку. - Здесь только еда и никакого яда: яд нынче дорог! - Она рассмеялась,
довольная собственной незамысловатой шуткой.
- Спасибо, - растерянно сказал я, вешая сумку на плечо. "Что-то я
обрастаю барахлом! - недовольно подумал я. - Никуда от него не денешься!"
- Прощай, Ронхул Маггот, - с неуместным пафосом провозгласила она, и я
в очередной раз удивился мощи ее голосовых связок.
- Прощай, - я все еще медлил, поскольку внезапно обнаружил, что не так
уж готов повернуться к ней спиной и уйти. Но мне пришлось это сделать:
неосязаемый ветер настойчиво дул мне в спину. Я был почти уверен, что его
имя - Хугайда, и мне чертовски хотелось снова и снова повторять его вслух...
Глава 6. Мараха Вурундшундба
Через несколько часов мне начало казаться, что Альвианта мне
приснилась. Более старые воспоминания - о Мэсэне, умной говорящей птице по
имени Бурухи, Ургах и моем "сердечном друге" Таонкрахте - представлялись мне
более-менее правдоподобными, но и они куда больше походили на невероятно
живой, яркий сон - один из тех снов, пробудившись от которых, мы не узнаем
себя в зеркале и мучительно пытаемся сообразить, что происходит. А потом я
вообще перестал копошиться в воспоминаниях - шел себе и шел, просто пустил
все на самотек, предварительно велев своему телу переставлять ноги: левая,
правая, левая, правая... Несколько раз я видел немного громоздкие, но
удивительно величественные силуэты замков в стороне от дороги, но их
обитатели больше не попадались мне навстречу - оно и к лучшему! Даже ночью
мне не захотелось останавливаться, а на рассвете вместо обычного приступа
сонливости я почувствовал удивительный прилив бодрости - мои ноги сочли его
почти неуместным: они-то, бедняги, все пытались убедить меня остановиться.
Только после полудня я наконец понял, что готов выполнить их просьбу:
неподалеку от дороги я увидел замечательное дерево, очень толстое и
раскидистое. На его узловатых ветвях, не слишком высоко от земли я обнаружил
огромное гнездо, больше похожее на стог сена - в точности как воронье,
только ворона, свившая это гнездо, должна быть размером со страуса! Оно
сразу показалось мне самой замечательной из спален - вообще-то довольно
странно, если учесть, что я еще никогда не спал в птичьих гнездах и вообще
всегда немного побаивался высоты... Тем не менее, у меня в голове что-то
щелкнуло, дескать - "вот оно!" - я молниеносно вскарабкался в гнездо,
свернулся там калачиком, набросил на плечи свое драгоценное одеяло и сразу
уснул. Могу присягнуть, что еще никогда в жизни я не спал так сладко!
Пробуждение было более чем странным: мне на лицо что-то упало. Это
самое "что-то" было легким, мокрым и мягким. Я заорал с перепугу и чуть не
вывалился из гнезда. Наконец, я кое-как пришел в себя, понял, что ничего
страшного не происходит, и попытался разобраться, что же все-таки случилось.
Оказалось, что мне на лицо - можно сказать, прямо в рот - свалился
переспевший плод. Я запоздало рассмеялся, слизывая с губ его сладкий сок:
вот это, я понимаю, дары природы! Я с удовольствием доел перепугавший меня
плод и огляделся. Было уже темно, на небе красовались сразу две луны: одна
полная и тоненький полумесяц.
- Высиживать яйца мы с тобой, пожалуй, не будем, так что вперед,
дорогуша! - весело сказал я себе. - Ишь ты, расселся!
Я выбрался из гнезда и отправился в путь - у меня почему-то было такое
приподнятое настроение, что я шел вприпрыжку. Наверное, я уже тогда
чувствовал, что мое странствие по Быстрой Тропе близится к завершению.
Минут через десять я увидел целую рощу раскидистых деревьев, на которых
громоздились гигантские "вороньи гнезда" - в точности как то, в котором я
ночевал. Но эти гнездышки не пустовали: при свете полной луны я сразу
заметил, что из них свешиваются человеческие ноги, обутые в сандалии на
толстенной платформе.
- Во люди живут! - растерянно сказал я сам себе. Потом решил, что было
бы неплохо потолковать с обитателями гнезд: они вполне могли подсказать мне
дорогу к загадочным Вурундшундба, а возможно - и поделиться со мной более
подробной информацией. Поэтому я залез на ближайшее дерево и нерешительно
подергал ногу, торчащую из гнезда. Что меня поразило - нога была совершенно
гладкой, ни единого волоска на алебастрово-белой коже, при этом размер
ступни наводил на мысль, что ее счастливым обладателем было существо
мужского пола.
Спящий и не думал просыпаться. Я подождал несколько секунд и снова
потряс ногу - на сей раз более решительно. Безрезультатно! "А может он умер,
а в этих местах принято хоронить мертвых именно таким образом, и я просто
забрел на кладбище?" - мелькнула у меня в голове паническая мысль. Словно
специально для того, чтобы меня успокоить, спящий тихонько всхрапнул и снова
умолк. Я взобрался повыше и заглянул в его лицо. Мое предположение
касательно его пола окончательно подтвердилось: по крайней мере, круглое
лицо украшала коротко подстриженная, но густая борода. Усов, впрочем, не
было вовсе - из-за этого обитатель гнезда имел очень интеллигентный и
старомодный вид. Я решительно потряс его за плечи, но парень и не думал
просыпаться. Несколько минут я убил на то, чтобы окончательно убедиться, что
полумерами тут не обойдешься. А потом заставил себя временно позабыть о
своих хороших манерах и принялся откровенно издеваться над несчастным
незнакомцем. Теперь я тряс его, как грушу, орал ему в самое ухо "подъем!" -
одним словом, проделал над ним весь комплекс упражнений, созданных
специально для того, чтобы вырывать ни в чем не повинных людей из сладких
объятий предутренних грез. Но обитатель гнезда одержал надо мной
сокрушительную победу: он так и не проснулся. Мне не удалось ничего от него
добиться - кроме еще нескольких тихих всхрапываний, больше похожих на
вздохи.
- Ну тебя к черту! - растерянно сказал я, утирая пот с лица. - Вопросов
больше не имею! - Я спрыгнул на землю, озадаченно покачал головой и
отправился восвояси: я уже понял, что мне здесь ничего не светит. На
полдороге к тропе я обернулся и не удержался от ехидного высказывания: -
Спокойной ночи, голубчики! - Если честно, я почему-то чувствовал себя
обиженным...
Теперь мой путь лежал через такой густой лес, что я не сразу заметил
наступление утра: самое торопливое из солнышек уже давным-давно
вскарабкалось на небо, а в лесу еще царили глухие синеватые сумерки. Наконец
все-таки рассвело, я огляделся и в очередной раз удивился: по всему
выходило, что я ушел не просто далеко, а очень далеко от замка Альвианты.
Здесь все было иное: и ландшафт, снова показавшийся мне равнинным, и деревья
стали высокими и раскидистыми, и густая трава, мокрая от росы, теперь была
похожа не то на лохматый мох, не то на какие-то коротко стриженные морские
водоросли. Переменился даже цвет почвы: теперь она была не сплошь черной,
как раньше: под узловатыми корнями деревьев то и дело мелькали пятна - то
ярко-желтые, как декоративный песок, а то и вовсе белые. Мимо меня
совершенно спокойно прошло какое-то крупное животное, смутно похожее на
белого медведя, еженедельно посещающего очень дорогой салон красоты. Зверь
совершенно мной не заинтересовался: кажется, он не счел меня ни
потенциальным обедом, ни грозным охотником. Я даже испугаться как следует не
успел, а он уже скрылся в густых зарослях.
По дороге я все-таки разворошил сумку Альвианты. Если честно, мне не
слишком хотелось есть ее гостинцы. Все эти наши шуточки насчет яда вышли мне
боком: в глубине души я вполне допускал возможность того, что она все-таки
решила попробовать меня отравить. Нравы в Земле Нао, как я уяснил, были
простые и суровые, а Альвианта сама дала мне понять, что убить мужчину,
из-за которого пришлось немного поплакать - самое простое и оптимальное
решение проблемы... Но жрать хотелось, а спелые плоды мне в рот больше не
падали. Поэтому я начал с большими интервалами отщипывать по кусочку от ее
гостинцев, рассчитывая, что в случае чего, доза окажется не смертельной.
Через несколько часов такой осторожной дегустации я почувствовал, что
наконец-то наелся. Плохо мне так и не стало, зато стало стыдно: бедная,
бедная Альвианта! Пожалуй, я мог бы немного лучше думать о людях, а уж тем
более - о женщине, которая подарила мне два совершенно замечательных дня, да
еще и кучу вкуснятины на дорожку...
Ночь наступила быстро и как-то незаметно: мне почему-то казалось, что
день только-только перевалил за полдень, а предатели-солнышки поспешно
скатились за горизонт, оставив меня в темноте. Некоторое время я брел почти
наощупь, потом милосердное небо сжалилось надо мной и выкатило из-за
мохнатой тучи кругленькую сияющую голубоватую луну. Только теперь я понял,
что лес заканчивается, и с удвоенной скоростью зашагал к просвету между
деревьями. Там моему взору открылась настолько невероятная панорама, что я
остановился так резко, словно меня огрели загадочной лопатой Эстера,
краткую, но емкую рецензию на которую мне довелось услышать от Мэсэна...
Передо мной простиралась почти бескрайняя равнина, поросшая светлой
травой, влажные стебли которой слабо мерцали в лунном свете. Повсюду
высились причудливые сооружения, искусственное происхождение которых не
вызывало никаких сомнений: природа мудра во всех своих проявлениях, она
попросту не способна на такое безумие - ни в одном из миров, даже на самом
дальнем краю Вселенной - и делайте со мной что хотите! Колоссальные каменные
плиты, неровные и необработанные были составлены вместе, образуя некие
чудовищные нагромождения - словно здесь пытались складывать карточные домики
слабоумные дети местных Титанов. Ужас состоял в том, что этих сооружений
было невероятно много: поначалу мне показалось, что их здесь несколько
тысяч. Позже я узнал, что их было гораздо меньше: ровно восемьсот шестьдесят
четыре - на мой вкус, вполне достаточно!
Моя Быстрая Тропа петляла в густой траве - мне бы следовало идти
дальше, но я не мог заставить себя сделать хоть шаг вперед. Просто стоял и
смотрел на невероятную равнину. В моей голове носились нелепые мысли: "здесь
тысячи врат, и все они ведут в никуда" - это еще наименее безумная из них! О
чем я так и не подумал - так это о том, что я уже благополучно нашел то, что
искал... В ночной тишине раздался громкий чмокающий звук - словно кто-то
пытался поцеловать воздух, потом над самым моим ухом зазвучал довольно
высокий, но хриплый голос:
- Лоу ввэнхле?14 - и не дожидаясь
ответа: - А, ты же, небось, говоришь только на кунхе. Ха - пусть будет
кунхе! Забавное наречие. Йох! Унлах!.. Ну, и долго еще ты собираешься
пялиться на нашу равнину? Того гляди, трава дымиться начнет: взгляд-то у
тебя тяжелый!
Я не вздрогнул, не отскочил в сторону - просто довольно равнодушно
отметил, что мое сердце мечется по всему телу в поисках выхода, а колени
настолько ослабли, что с трудом выдерживают вес тела. Мой страх был
настолько велик, что он уже перестал быть страхом - я не знал, как следует
называть это новое, доселе незнакомое мне чувство, выворачивающее меня
наизнанку.
- Смотри, в штаны не наделай - тебе же переодеться не во что! -
насмешливо сказал все тот же голос.
Эта реплика почему-то меня успокоила: мне показалось, что разговор о
штанах никак не мог быть частью какого-нибудь ужасающего события - слишком
уж брутальная и будничная тема! - а значит, и беспокоиться не о чем...
Глупо, конечно, но я всю жизнь доверял словам куда больше, чем следует...
Только теперь я решился обернуться и встретиться взглядом с обладателем
голоса, испугавшего меня чуть ли не до потери сознания. Он оказался почти
человеком-невидимкой: его темная одежда была усеяна какими-то мелкими
зелеными листиками и островками густого черного мха, а лицо скрывалось за
просторным капюшоном. Можно было подумать, что ко мне подошел какой-нибудь
лесной дух - во всяком случае, именно так любят изображать лесных духов
художники-иллюстраторы... Он не был ни великаном, ни каким-то особенным
здоровяком, но я почему-то сразу подумал, что он очень силен: я даже испытал
некое физического неудобство от того, что он стоял рядом, как будто Каменный
гость руку на плечо положил, честное слово!
- Теперь на меня уставился, - усмехнулся незнакомец, - экий ты
неугомонный! Ну посмотри, если так уж приспичило... А лучше - просто честно
скажи, на кой тебя сюда принесло. Может, я тебя и пропущу, там видно
будет...
Несколько секунд я судорожно соображал, что ему ответить - если уж
выяснилось, что этот "леший" собирается решать: пропустить меня, или нет. В
конце концов я обреченно понял, что мне придется сказать ему правду - просто
потому, что врать имеет смысл, когда заранее знаешь, что твоя ложь
понравится собеседнику, а я понятия не имел, какая выдумка может прийтись по
душе этому странному типу.
- Я ищу людей Вурундшундба, - сказал я, и сам удивился: мой голос
звучал вполне достойно: по крайней мере, он не дрожал и не срывался на
истерический фальцет, скорее уж наоборот - был равнодушным и каким-то
бесцветным, словно я в десятый раз повторял вслух содержание абзаца из
учебника, который непременно надо выучить наизусть.
- Ищешь, значит? - насмешливо прищурился мой собеседник. - Ну, считай,
что уже нашел. И на кой тебе приспичило беспокоить занятых людей?
- Так вы и есть Вурундшундба? - я так обрадовался, что совершенно забыл
о своей давешней панике. - Ой, как здорово! - с чувством добавил я. - Я-то
думал, мне еще идти и идти...
- Я уже понял, что ты рад, - усмехнулся незнакомец. - Но я-то еще не
рад - ты не заметил? Так что порадуй меня, гость: объясни, зачем ты к нам
заявился. И постарайся говорить коротко и внятно - если ты на это способен.
Я наконец-то обиделся. Вернее, почувствовал, что могу обидеться, и даже
должен это сделать. "Какого черта он мне хамит?" - подумал я. Но вовремя
притормозил со своими детскими обидами: если верить Ургам, эти ребята,
Вурундшундба, могли отправить меня домой - а за такую услугу я бы сейчас
согласился с неделю поработать у них ковриком для ног!
- Я искал вас, потому что Урги мне сказали, что вы можете помочь мне
вернуться домой - если захотите, - я постарался быть максимально кратким,
как меня и просили.
- Тоже мне, объяснил... Твое "домой" - это куда? - невозмутимо спросил
незнакомец.
- В другой мир. - вздохнул я. - Я подумал, что и так понятно... Дело в
том, что я - существо из другого мира...
- Это как раз заметно невооруженным глазом! - ехидно сообщил
Вурундшундба. - А зачем ты приперся а чужой мир? Делать стало нечего, да?
- Да, скука одолела, - я все-таки начал заводиться и прилагал
немыслимые усилия, чтобы оставаться спокойным, - такая скукотища, что
описать невозможно! Только не меня, а одного вашего земляка, альганского
Великого Рандана Таонкрахта - слышали о таком?
- Я обо всех слышал - а толку-то! - равнодушно ответил он. И
снисходительно добавил: - Да ты не мельтеши. Рассказывай по порядку. И не
злись - ты и так-то не слишком умен, а когда злишься, вообще перестаешь
соображать - впрочем, как и все прочие люди Рум-тудум...
- Как ты меня назвал? - я предпочел прицепиться к незнакомому слову и
не обращать внимание на его нелестные высказывания о моих умственных
способностях.
- А как мне тебя называть, когда я вижу, что ты - самый обыкновенный
Рум-тудум, - тихо рассмеялся мой собеседник. - Так мы называем
горе-чародеев, вроде тебя, которые приходят к нам из других миров и нарушают
устоявшийся порядок вещей - с тех пор, как этот засранец Афуабо
xxvii, будь он неладен, забыл запереть за собой
Двери между Мирами, такое случается чуть ли не каждый день... А ты не знаешь
этого слова? Странно: мне показалось, что ты отлично говоришь на кунхе...
Кстати, сколько ночей ты смотрел на огонь Ургов?
- Одну ночь смотрел, и еще две ночи просто спал в комнате, где он
горит, - честно отчитался я.
- Спать ты мог где угодно - это ерунда, на огонь Ургов надо смотреть
открытыми глазами... Гляди-ка, быстро ты всему научился! - искренне удивился
он. - Бывают же такие способные люди!
Мне стало приятно от его похвалы. Я почти сразу понял, что это было еще
глупее, чем мои давешние потуги на него обидеться, но ничего не мог с собой
поделать - просто условный рефлекс какой-то!
- Ну, раз уж вышло, что ты такой способный, Рум-тудум, значит у тебя
должно хватить сообразительности, чтобы рассказать мне все по порядку, -
насмешливо резюмировал Вурундшундба. - Как ты попал в мир Хомана?
- Все началось с того, что Великий Рандан Таонкрахт решил продать свою
душу дьяволу, - вздохнул я. - Он сам предпочитал употреблять слово "демон",
но я-то отлично знаю, кого он имел в виду... Но поскольку у него не очень
хорошо с прикладной магией, вместо дьявола, или демона, он призвал к себе
меня. Предложил мне кучу душ в обмен на бессмертие и могущество. И наотрез
отказывался отправлять меня обратно: дескать, пока я не выполню его просьбу,
заклинание не подействует. Врал наверное... А я, разумеется, не могу
даровать ему ни бессмертия, ни могущества, и вообще ничего - так что
получился замкнутый круг. В конце концов я от него удрал, потом встретился с
Ургами, но они не смогли - или не захотели! - отправлять меня домой. Зато
они посоветовали мне найти вас. Вот, собственно, и все...
- Да уж, не повезло тебе! - от души расхохотался мой собеседник. Можно
подумать, что я рассказал ему отличный свежий анекдот - наверное, так оно и
было, в каком-то смысле... - Урги точно не смогли бы отправить тебя домой, -
отсмеявшись сообщил мне он, - а мы вряд ли захотим. Если уж не везет -
значит не везет!
- Не захотите? - помертвевшими губами спросил я. - Но почему? Зачем я
здесь нужен?
- Да нигде ты не нужен - кому какая разница, где ты будешь ошиваться! -
отмахнулся он. Потом смягчился: - Да погоди ты, не паникуй раньше времени.
Захотим, не захотим - там видно будет... Пошли, отведу тебя в свою вурунду,
посидишь там смирно, пока я с прочими поговорю. В одиночку такие дела не
решаются. Пошли, пошли! - и он стремительно зашагал в направлении каменных
строений, которые так потрясли мое воображение несколько минут назад -
сейчас мне было глубоко наплевать на особенности местной архитектуры. Этот
странный тип только что организовал очередные похороны моей надежды, он
оказался отличным могильщиком, умелым и безжалостным - если честно, я уже не
верил в благополучный исход дела. К счастью, я слишком устал, и у меня не
было сил страдать по-настоящему. Я теоретически знал, что мне очень плохо,
этим дело и ограничивалось...
Он привел меня к одному из загадочных сооружений, которые я сдуру
окрестил "воротами в никуда" - накаркал, иначе и не скажешь! При ближайшем
рассмотрении оно оказалось похоже на гигантский гараж каменного века - такой
вполне мог бы быть у Фреда Флинстоуна. Пять толстенных стен, одна стена
отсутствовала напрочь - оно и правильно: все проще, чем ставить дверь;
каменная плита небрежно уложенная сверху - чем не потолок! Простенько и
сердито... В этом, с позволения, сказать, помещении было совершенно пусто:
ни предметов обстановки, ни посуды, не было даже какого-нибудь коврика, но и
мусора здесь тоже не было - вообще никаких следов человеческого присутствия.
Мой новый знакомый то ли прочитал мои мысли, то ли просто обратил внимание
на мою ошарашенную рожу и снизошел до объяснений.
- Нам не нужны вещи - кроме одежды, которая позволяет сливаться с
миром, и обуви, которая защищает нежную кожу на ступнях, - надменно сообщил
он. - Не думаешь же ты, что Мараха живут, как все прочие люди?!
- Я вообще ни о чем не думаю, - честно сказал я. - Плевать я хотел, как
вы живете!
- Вот и хорошо, - он и не думал обижаться, скорее обрадовался. - Ты
можешь отдохнуть, - великодушно добавил он. - У тебя есть время: думаю, мы
будем говорить довольно долго... И не вздумай никуда уходить: чего доброго,
нарвешься на неприятности. Через эту пустошь никто не пройдет без нашего
разрешения. Таким людям, как ты, следует быть очень осторожными: вас очень
легко убить. Порой не захочешь, а все равно убьешь!
- Никуда я не уйду, - сердито сказал я. - Ты - моя последняя надежда.
Какая-никакая, а все-таки...
- А что, если предпоследняя? - усмехнулся Вурундшундба. - Или
пред-пред-последняя? Что ты на это скажешь? - он тихо рассмеялся - очевидно,
ему показалось, что он неплохо пошутил.
Я не мог присоединиться к его веселью - при всем желании! Мне было
здорово не до того. Я чувствовал себя как тяжело больной человек, которому
сообщили, что сегодня соберется консилиум врачей - специально для того,
чтобы рассмотреть его "интересный" случай и вынести приговор, повлиять на
который сам "подсудимый" не имеет ни малейшей возможности.
- Будет лучше всего, если ты не будешь изводить себя напрасными
надеждами, а просто ляжешь спать, - небрежно заметил он, направляясь к
выходу. - Ты устал, напуган и растерян, а моя вурунда - одно из немногих
мест, где даже спать можно с пользой...
Не знаю, что он имел в виду, когда говорил о загадочной "пользе", но я
действительно почти сразу задремал - сидя на полу, вот, что удивительно!
Потом сквозь сон почувствовал, что грохнулся навзничь, лениво выругался,
кое-как поворачивая непослушный язык, закутался в свое замечательное одеяло
и нырнул еще глубже - в восхитительную темноту сновидений, где не было место
ни отчаянию, ни смертной тоске, ни даже обыкновенному беспокойству о
собственной участи...
- Так что же ты мне сразу не сказал-то? - знакомый голос звучал
довольно сердито, а его обладатель тряс меня за плечо.
- Чего я не сказал? - с трудом спросил я, пытаясь проснуться. Открыл
глаза и сразу же снова зажмурился от солнечного света, который показался мне
нестерпимо ярким.
- Что ты - колдун, - все так же сердито сказал он. - Ишь ты, выискался!
Сразу-то незаметно...
- Да какой из меня колдун! - простонал я. Честно говоря, я почти не
понимал, что происходит: слишком уж крепко заснул.
- А такой, - неопределенно объяснил Вурундшундба. - Между прочим, это в
корне меняет дело... Ладно уж, спи дальше. Не до тебя пока. Я просто хотел
узнать: ты нарочно это скрыл, или по глупости... Уже сам вижу, что по
глупости.
С этими словами он ушел, а я снова отрубился: в данный момент мне было
глубоко наплевать на его расследование, и вообще на все...
Когда я проснулся, было темно. Я вспомнил свою давешнюю попытку
разлепить глаза и удивился: по всему выходило, что я проспал чуть ли не
сутки - а то и больше. Потом я исследовал свое самочувствие и с удивлением
понял, что оно очень даже ничего. Особенно меня удивило и обрадовало
собственное настроение: я был спокоен как сытый удав и готов ко всему. Меня
почти не трогали размышления о владельце этого гостеприимного сооружения и
итогах организованного им "консилиума". "Ну, в самом худшем случае, они меня
убьют, - с неведомым мне до сих пор равнодушием подумал я, - тут я просто
ничего не смогу изменить - разве что вцепиться в мэсэновский нож и
отбиваться до последнего... м-да, а ведь именно так я и сделаю - могу себе
представить, как это будет выглядеть со стороны! Или скажут, что ничем не
могут мне помочь - что ж, Урги говорили, что есть еще некий загадочный
всемогущий Шапитук. Прийдется его разыскать - с этими их Быстрыми Тропами
вполне может оказаться, что я до него доберусь, а там поглядим!" О том, что
ребята могут сменить гнев на милость и просто отправить меня домой, я
старался не думать: зачем понапрасну теребить себя очередной надеждой...
Потом я открыл мешочек с гостинцами Альвианты и с жадностью впился
зубами в первый попавшийся сушеный плод - этакую чуть ли не
полукилограммовую гигантскую "изюмину", потом потянулся за следующим: таким
голодным, да еще и сразу после пробуждения я еще никогда в жизни не был.
Покончив с "изюминами", я строго велел себе остановиться, но через несколько
минут с некоторым удивлением застукал себя за жадным пожиранием вяленого
мяса, немного похожего на бастурму, только с какими-то совершенно
незнакомыми специями. Время шло, я успел уничтожить все свои припасы, но
по-прежнему оставался в одиночестве. Я начал подозревать, что обо мне просто
забыли.
Еще через полчаса я решил, что имею полное право хотя бы высунуть
наружу свой любопытный нос и осмотреться - а там по обстоятельствам. Сначала
я просто с удовольствием вдыхал свежий ночной воздух - пока я спал, здесь
прошел дождь, и это было восхитительно! Потом мои глаза привыкли к темноте,
и я увидел, что буквально в полусотне метров от приютившего меня сооружения
происходит что-то вроде групповой медитации при лунном свете. Зрелище было
то еще: куча народу в таких же темных балахонах, как у моего знакомца,
расселась прямо на земле, образуя расходящиеся концентрические круги. Самое
замечательное, что они издавали негромкое, но вполне отчетливое гудение,
очень похожее на внутренний монолог только что включенного компьютера. Я
снова испытал странное ощущение, такое же как при первом знакомстве с одним
из них: всем телом ощутил удивительную физическую силу этих ребят - а ведь я
даже к ним не приблизился! Я нерешительно потоптался на месте, потом подошел
поближе. Они не обращали на меня никакого внимания: сидели, гудели - если бы
я был их пленником, то наверняка решил бы, что могу убираться на все четыре
стороны. Но я был связан по рукам и ногам собственными надеждами - самыми
прочными путами, какие только можно придумать, а посему вернулся к неуютному
каменному сооружению и сел на землю, прислонившись спиной к стене. Камни
оказались теплыми и упругими на ощупь. В другое время я бы удивился и
попытался бы узнать, что это за материал, но сейчас мне было не до
минералогических изысканий. Я просто сидел и ждал, уставившись в темноту:
хоть что-то должно было случиться, рано или поздно.
Ждать мне пришлось долго: я встретил дивный рассвет, вернее - три
рассвета, один за другим. "Медитация" продолжалась - иногда я с тревогой
косился в их сторону, пытаясь понять: а живы ли эти странные ребята? При
дневном свете они выглядели особенно причудливо в своей темной одежде,
увитой живыми растениями - этакие садовые украшения от авангардного
дизайнера. Лиц их я так и не разглядел: они были закрыты просторными
капюшонами и пестрой листвой. Время шло, небо затянулось тучами, прошел
мелкий теплый дождик - такой нежный и ненавязчивый, что я даже не стал от
него прятаться, а с удовольствием подставил ему лицо: надо же умываться,
хоть иногда! Дождь закончился, так же незаметно, как и начался, на небе
осталось всего два солнышка - третье уже торопливо шмыгнуло за горизонт.
Вынужденное бездействие совсем меня не раздражало - вот что удивительно! Мне
даже понравилось неподвижно сидеть на траве, прислонившись спиной к теплому
камню: оказалось. что это - какая-то странная разновидность удовольствия, до
сих пор совершенно мне недоступная...
Кажется, я умудрился задремать с открытыми глазами и пришел в себя
только когда меня потрясли за плечо - довольно бесцеремонно, между прочим!
- Идем-ка со мной, чудо заморское, - невозмутимо сказал мне один из
Вурундшундба. - Есть разговор.
Я не мог разобрать, кто он: мой давешний знакомый, в "вурунде" которого
я дрых целые сутки, или кто-то из его товарищей. Все они носили одинаковые
балахоны, поросшие разнообразными представителями причудливой местной флоры
- просто какие-то передвижные гербарии! - и не спешили радовать меня
демонстрацией своих физиономий. Впрочем, этого я кое-как разглядел: хищный
профиль, длинный тонкогубый рот, квадратный подбородок. Его глаз я так и не
увидел: они прятались в тени, под капюшоном.
- Ну что, налюбовался? - насмешливо спросил он. - Пошли, пошли!
Только теперь я заметил, что участники продолжительной "медитации" уже
благополучно разбрелись по своим делам. Неподалеку от нас стояла небольшая
группа - человек пять. Они смотрели на меня, но подходить явно не
собирались. Очевидно, ждали, когда я наконец оторву от земли свою задницу. Я
не мог обмануть их ожиданий. Онемевшие от бездействия ноги попытались
протестовать, но я сказал им "куда вы денетесь!" - и оказался совершенно
прав.
Лица моих новых знакомых не были похожи одно на другое - насколько я
мог их рассмотреть. Во всяком случае, у них были разные губы и подбородки,
это точно! Тем не менее, эти ребята показались мне почти одинаковыми. Дело
было не только в их одежде. Все они обладали незаурядной силой, избыток
которой выплескивался наружу, за пределы их физических тел, так, что просто
стоять рядом с ними было довольно тяжело. И еще мне показалось, что у них
одно настроение - не одинаковое, а просто одно на всех, ребята кутались в
него как в огромное общее одеяло.
- Так что, вы отправите меня домой? - я решил сразу брать быка за рога:
чего тянуть? Я и так долго ждал ответа на этот вопрос - единственный,
по-настоящему важный для меня.
- Делать нам нечего - с тобой возиться! - усмехнулся один из них.
Остальные тоже заулыбались.
- Ладно. Так я и думал, - упавшим голосом сказал я. Если честно, я не
испытал вообще никаких эмоций: кажется, происходящее было настолько ужасно,
что я попросту не знал, как мне следует на него реагировать.
- Если ты собираешься идти топиться, то можешь не слишком спешить, -
насмешливо сказал тот парень, который привел меня сюда. - Мы не собираемся
отправлять тебя домой, но это не значит, что у тебя нет шансов туда
вернуться.
- А что, они у меня есть? - я не решался поверить собственным ушам.
- Ну да. А ты думал, у тебя никаких шансов? Так не бывает: это было бы
слишком просто, - снисходительно объяснил один из них. - Шанс есть всегда и
у каждого. Чего люди не умеют - так это вовремя подсуетиться. А тебе
прийдется подсуетиться - или ты никогда не вернешься домой. Впрочем, в мире
Хомана ты в любом случае надолго не задержишься, это я тебе обещаю!
- Уже неплохо! - мрачно усмехнулся я.
- Ну это как сказать... - задумчиво протянул он. - Ты же пока не
знаешь, что тебя ждет в том случае, если ты не поймаешь свой шанс.
- И что меня ждет? - равнодушно спросил я. - По мне, так самое худшее
со мной уже случилось...
- Ага, как же! Самое худшее еще и не начиналось, - многообещающим тоном
заявил мой собеседник. - Вот узнаешь на своей шкуре, что такое Гнезда Химер,
тогда поймешь, что скитания в чужом мире - это просто веселое приключение...
- Что еще за "гнезда" такие? - нахмурился я.
- Темница, - охотно ответил он. - Просто темница для химер. Это слово
из твоего собственного языка - очень удачное название для демонов,
заплутавших между мирами - для тех, кто не сумел вовремя убраться
восвояси...
- Так это для демонов. А я-то человек, а не какая-нибудь "химера" -
неуверенно возразил я.
- У себя дома - может быть. А здесь ты - Рум-тудум, да еще и колдун,
каких мало.
- Если бы! - горько вздохнул я. - Никакой я больше не колдун: у меня
ничего не получается!
- А ты пытался как следует? - невозмутимо спросил один из них - до сих
пор он молчал и только внимательно меня изучал, даже капюшон приподнял,
чтобы разглядеть меня как следует. У него оказались густые, сросшиеся брови
и большие, но на редкость невыразительные глаза, мутные, как у младенца. И
только сейчас, когда он требовательно уставился на меня, ожидая ответа, они
на мгновение стали яростными и лучистыми, но тут же снова погасли.
- Я пытался, - нерешительно ответил я. Немного помолчал и добавил: -
Два раза!
Вурундшундба переглянулись и заливисто расхохотались. Я растерянно
наблюдал за их весельем.
- Целых два раза! - с явным удовольствием повторил тип со сросшимися
бровями. - Да уж, ты постарался на славу... А чем ты занимался? Оплакивал
свою судьбу, а в перерывах напивался, жрал и шлялся по бабам? Удивительно
мудрые поступки!
- С чего вы взяли? - вяло огрызнулся я.
- Из самого достоверного источника! - усмехнулся он. - Но ты не о том
спрашиваешь.
- Ты хочешь сказать, что я должен был продолжить попытки? - мрачно
спросил я.
- Если ты действительно хотел, чтобы у тебя хоть что-то получилось, ты
должен был продолжать попытки, пока не упадешь замертво! - сурово ответил
он. - Это - мир Хомана, единственное место во Вселенной, где даже ветру
свойственно быть справедливым, а не твой пустой сон, в котором все будет
так, как ты захочешь. Все должно быть оплачено - здесь и сейчас, а не
"когда-нибудь потом". А как ты думал? Что будешь сидеть, зажмурив глаза и
открыв рот, пока кто-нибудь не положит в него сладкую ягоду? Так имей в
виду: ягоду в твой распахнутый рот никто не положит. Разве что, кусок
дерьма...
- Или еще кое-что! - ядовито подсказал один из его товарищей, и они
снова расхохотались. Я понял, что начинаю их ненавидеть.
- Ты можешь злиться на нас сколько хочешь, нам не жалко! - бровастый
неожиданно перестал ржать и стал смертельно серьезным. - Но это не принесет
тебе никакой практической пользы. Насколько я понимаю, ты хочешь вернуться
домой. Нянчиться с тобой никто не будет, так что тебе прийдется совершить
это чудо самостоятельно. У меня есть хорошая новость: ты вполне способен
справиться с такой работой. И плохая новость: ты вполне способен потратить
драгоценное время на пустяки и угодить в одно из Гнезд.
- Я так и не понял, что это такое, - хмуро сказал я.
- Тебе же сказали: темница для невезучих демонов вроде тебя: тех, кто
попал в чужой мир не по собственной воле. Можно сказать, это твоя личная
порция вечности. Величайшее благо для совершенного существа, и величайший
кошмар для такого, как ты. Там нет ничего кроме бесконечного одиночества и
молчания: даже возможности дышать или думать. Единственное, что останется
при тебе - это способность осознавать окружившую тебя пустоту... Впрочем,
пока сам не попробуешь - не поймешь!
- Вы меня просто пугаете, - нерешительно сказал я. - Это какая-то чушь.
Так не может быть!
Эти гады снова заржали.
- Почему сразу - "не бывает"? Только потому, что тебе это не нравится?
- Наконец спросил один из них. - Если бы все было так просто, нас бы тоже не
было. Мы ведь тебе не нравимся?
Я пожал плечами: отпираться и уж, тем более, делать им комплименты мне
упорно не хотелось.
- Не нравимся, - удовлетворенно кивнул он. - Потому что не спешим
исполнять твое желание, а вместо этого говорим тебе вещи, которых ты
предпочел бы не слышать, да еще и пытаемся ткнуть тебя носом в твое
собственное дерьмо. Но ты пока не понял главного: мы собираемся указать тебе
путь домой.
- Но вы же сказали, что не станете со мной возиться, - растерянно
протянул я.
- Чего мы точно не станем делать, так это брать тебя на ручки и
относить в твою кроватку, в которой тебе так хочется проснуться и тут же
забыть обо всем, что с тобой случилось, - хмыкнул он. - Тебе прийдется
добираться туда самостоятельно, это правда. А доберешься, или нет - не наше
горе, это тоже правда. Но вот указать путь - пожалуйста! Собственно говоря,
это наша работа...
- И что это за путь? Он будет долгим? - только сейчас я понял, что у
меня глаза на мокром месте: этот неприятный дядя вернул мне все, что
осталось от моей рухнувшей надежды - не так уж много, но этого оказалось
достаточно, чтобы возвратить меня к жизни, со всеми вытекающими
последствиями...
- Не таким уж долгим: гораздо короче, чем твоя коротенькая жизнь, -
оптимистически ответил он. Собственно говоря, в твоем распоряжении всего
двести двенадцать дней - ровно столько осталось до конца года. В конце
каждого года мир Хомана делает выдох и избавляется от всего лишнего, в том
числе и от незваных гостей, вроде тебя. Если успеешь убраться домой -
молодец, не успеешь - тебя заберут Гнезда.
- А оттуда уже никак нельзя выбраться, из этих ваших Гнезд? - упавшим
голосом спросил я.
- А черт его знает. Вряд ли... Эта ловушка - одна из разновидностей
смерти. Ты часто слышал, чтобы кому-то удалось воскреснуть? Если такое и
случается, то очень редко, и не с бродягами вроде тебя, а с могущественными
божествами, и тебе не следует рассчитывать, что это чудо произойдет именно с
тобой!
- А почему Таонкрахт и его приятели до сих пор живут в вашем
"замечательном и справедливом" мире Хомана? - недоверчиво спросил я. У меня
снова случился приступ блаженной подозрительности. "Они пугают меня, как
армейские сержанты новобранца! - с надеждой подумал я. - Сейчас прийдет
какой-нибудь "лейтенант", построит этих умников, немного надо мной посмеется
и прояснит ситуацию!"
Но таких радостей мне пока не светило. Судя по всему, здесь просто не
было никаких "лейтенантов", в обязанности которых входит брать под защиту
перепуганных новичков...
- Таонкрахт и прочие альганцы - не тебе чета! - серьезно сказал
бровастый. - Эти люди - путешественники, а не бродяги, они пришли сюда по
собственной воле, с открытым сердцем и сразу полюбили этот мир. Они не
смотрели с ненавистью на новое небо над своими головами, не плакали и не
просились обратно - даже те, чьи тела были изуродованы во время путешествия.
Видел, небось, среди них двухголовых? - я молча кивнул, и он продолжил: -
Альганцы сразу пришли в восторг от лесистых равнин Мурбангона, и даже
сейчас, когда их настигло какое-то древнее проклятие, и их дела покатились
под гору, а дни сочтены, они каждое утро начинают с благодарности своему
выдуманному богу - за то, что он якобы создал для них эту прекрасную землю.
Глупо, но трогательно... Поэтому наш мир не стал избавляться от них. Тебе же
говорили: Хомана - справедливое место. Здесь на любовь отвечают любовью, а
тот, кто желает уйти, не останется с нами надолго... И учти: если сейчас ты
испугаешься и решишь, что от добра добра не ищут, и потратишь драгоценное
время на признания в любви к нашему миру - это тебе не поможет. Хомана - не
глупая девчонка, которая верит словам, она читает в твоем сердце, а
сердечко-то твое все время твердит только одно: "прочь отсюда!"
- Это правда, - растерянно согласился я.
- А то! - хмыкнул он. - Я вот все жду, когда ты начнешь расспрашивать
нас про путь...
- А вас надо именно расспрашивать? - саркастически уточнил я. - А я
почему-то думал, что вы сами расскажете...
- Вот дурной! Кому это нужно: нам, или тебе? Посмотрите, какой
выискался! - Вурундшундба перешел на сварливый тон пожилой официантки из
дешевого придорожного кафе.
- Хорошо, - вздохнул я, - просветите мне пожалуйста, о великомудрые
господа, в каком направлении должен я устремить свои стопы, недостойные
привилегии попирать эту восхитительную землю...
- Не выпендривайся, - спокойно посоветовал один из них, - нам не
смешно, а время уходит.
- Ну тогда просто скажите, что мне теперь делать? - я внезапно
почувствовал себя смертельно усталым. У меня больше не было ни сил, ни
желания выяснять отношения с этими странными неприятными типами.
- Вот с этого следовало начинать! - кажется, Вурундшундба всерьез
обрадовались, что я согласился играть по их дурацким правилам.
- Видишь ли, можно сказать, что тебе повезло, - один из них подошел ко
мне так близко, что я зябко поежился от соседства с его тяжелым, сильным и
каким-то очень уж чужим телом. До сих пор мне казалось, что большинство
обитателей этого мира принадлежит к тому же биологическому виду, что и я сам
- кроме, разве что, сияющих подземных жителей, великанов Ургов и кошмарных
болотных жителей Грэу и Бэу - впрочем, и те, и другие внешне здорово
отличались от людей. С Вурундшундба было сложнее: они выглядели вполне
традиционно, нормальные человеческие существа, правда, в довольно
экзотических костюмах - с кем не бывает! - но этим их сходство с людьми и
ограничивалось.
- В мире Хомана живет одно весьма могущественное существо по имени
Варабайба, - доверительно сообщил мне Вурундшундба. - Он - один из богов. Но
в свое время он попал в мир Хомана так же как ты - по чистой случайности. У
него вышла какая-то драка с другими божествами (боги вообще - вздорный
народ!), они оглушили его и забросили "на край Вселенной" - по его
собственному выражению. Поначалу Варабайба был очень недоволен случившимся:
Хомана ему не понравилась, к тому же он почти утратил память, а вместе с ней
- и свое могущество и долго болел, а потом скитался по свету в поисках
выхода, как обыкновенный человек. Ваши судьбы в чем-то похожи, верно? Но в
отличие от тебя, Варабайба оказался хорошим бойцом: он приложил немало
усилий, чтобы вернуть себе свою силу, потом он кое-как справился со своей
памятью, хотя до сих пор может припомнить далеко не все события своей
бесконечной жизни, потом он научился уходить из этого мира и возвращаться
сюда по своей воле. Да, теперь Варабайба всякий раз возвращается на Хоману,
как домой, и сам признается, что полюбил это место больше всех прочих...
Между делом, он создал людей Бунаба, немного похожих на него самого, поселил
их на островах в Хомайском море и теперь заботится о том, чтобы они были
счастливы. В мире Хомана это не возбраняется: если сюда приходит демиург,
который жаждет сотворить новую жизнь, ...
