Дмитрий Браславский. Паутина Лайгаша
сторінка №10
...есовершеннолетней дочери и покончитьс собой.
Предусматривалось, что в возникшей неразберихе регентский совет,
состоящий из лидеров мятежа, сможет подавить народное выступление силами
нескольких подразделений ладакских наемников, участвовавших в заговоре. По
непроверенным сведениям, место одного из членов совета предназначалось
Дэйнеру тен Денетосу.
Однако планы мятежников неожиданно были нарушены. Заблаговременно
внедрив своих людей в их ряды, Лтай, капитан Когорты Невидимых, сумел
предотвратить выступление, поставив в известность герцога и бросив своих
людей против истинного центра восстания.
По свидетельствам очевидцев, в Ночь Отравленных Стрел Денетос
продемонстрировал отменное личное мужество в сочетании с полным отсутствием
таланта организатора. Вместо того, чтобы начать мятеж ранее намеченного
срока и попытаться поднять верные заговорщикам центурии ладакских наемников,
Денетос со своими сторонниками вступил в уличные бои, а затем в течение двух
недель руководил обороной Лазоревого храма в Трумарите.
Переведен в распоряжение Ордена с пометкой в личном досье: "Отважен, но
недальновиден".
Тем не менее после подавления мятежа Сигурда получил сан Носящего
Палицу, Допущенного к Истине, Света для Немногих. Назначен Протектором
Лайгаша.
Покровитель: предположительно иерарх Исиндиос."
Не густо, но и на том спасибо. Что ж, вряд ли Денетос окажется для
талиссы достойным противником.
С другой стороны, Лайгаш - это не только Денетос, но еще и немалый
гарнизон.
Разве что Баураст... Мне почему-то казалось, что чародей знает о
сокровищнице куда больше, чем говорит. Лайгаш был уже близко, и посторонний
едва ли стал бы прогуливаться в этих местах, любуясь природой и присматривая
удобные для ночлега гроты.
Маг, конечно, загадка. Как он вообще узнал, что "ключ" у талиссы? А
ведь знал же, наверняка знал.
Да и сам "ключ" - загадка не меньшая.
Магический артефакт, сотворенный сотни лет назад служившими Ворону
чародеями. Не одно десятилетие пролежавший под развалинами замка. И вновь
вернувшийся в мир.
Неожиданно мне стало казаться, что в какой-то момент "ключ" начал жить
своей собственной жизнью.
Почему именно Винсент Беральд? Чем он так приглянулся этому
таинственному старику, сумевшему одолеть самого Раоми?
Неглупый и отважный воин? Без сомнения. Но всего лишь один из многих
наемников, зарабатывавших на жизнь мечом.
Готов отправиться за богатством хоть на край света? Любой из его
товарищей поступил бы так же.
К тому же в результате именно Винсент так и остался дома. Чистая
случайность? Выходит, старик сделал неправильный выбор? Или, наоборот,
исключительно правильный?
Кстати, почему вообще за всю свою немалую жизнь Винсент так и не
собрался прогуляться в Лайгаш?
Знамение, семья. Сильвену этих объяснений оказалось достаточно. Мне -
нет.
Это ведь не остров Отверженных - Лайгаш! Сокровищница, "ключ" от
которой лежал у него в кармане! И он, понимаете ли, не собрался...
Чем больше я о ней думал, тем сложнее казалась головоломка. И все время
меня не покидало ощущение, что я чего-то не вижу. Что есть какой-то кусочек
мозаики, изменивший от времени свой цвет, и теперь мне не под силу его
найти.
Единственная реальная причина, по которой Винсент мог не отправиться в
Лайгаш - не рискнул. Думал, собирался, уговаривал себя - и все же не
рискнул.
Если я прав, то вряд ли первый граф Беральд узнал о сокровищнице что-то
новое. Любой интерес к ней насторожил бы Орден, особенно после смерти Раоми.
Да и граф, насколько я помнил, не имел никаких контактов с Лазоревым храмом.
Тогда выходит, что это нечто сообщил ему сам старик. Нечто настолько
важное, что смогло отпугнуть Винсента и, в то же время не настолько
принципиальное, чтобы заставить его отвергнуть подарок.
Старик... Все нити сходятся к старику. Кто же это был, Орроба его
побери? И почему он сам не попытался завладеть сокровищами?
Слишком стар? Но на то, чтобы справиться с Раоми, его вполне хватило.
Мог бы, в конце концов, собрать подходящую компанию, хоть того же Винсента
позвать...
Значит, ему было обязательно нужно и завладеть "ключом", и передать его
кому-то другому.
В свое время мне казалось, что старику было все равно, в чьи руки
попадет "ключ". Лишь бы его обладатель сумел нанести серьезный урон Ордену.
Винсент так Винсент, почему бы и нет...
Однако теперь я стал в этом сильно сомневаться...
x x x
Бэх снилось, что она взмыла в небо, навстречу новорожденной луне и ее
верной спутнице - Аспари.
Выше, еще выше, и вот уже бусинки созвездий рассыпаны совсем рядом.
Девушка зажмурилась. Когда она открыла глаза, вокруг была пустота.
Только свежий ветер по-прежнему бил в лицо.
Она посмотрела вниз. Темес всемогущий, как далеко остались звезды!..
- Темес? - раздавшийся из тьмы женский голос сочился презрением. - А
что, этот увалень по-прежнему считается всемогущим?
Девушка вздрогнула.
Бога восхваляли или проклинали, молили или ненавидели. Но Бэх ни разу
не слышала, чтобы бога презирали.
Ведь презирать имеет право лишь тот, кто считает себя выше, лучше,
умнее. А кто же может быть выше бога?
Девушка огляделась. Никого.
- Молчишь? Иного я и не ожидала. И часто ли, позволь поинтересоваться,
этот невежда действительно тебе помогает?
Странный вопрос... Разве бог не помогает своим жрецам ежесекундно и
ежечасно, разве не он направляет их разум, разве не он одаряет и карает их
руками?
- Всегда! - уверенно ответила девушка.
И повторила:
- Он всегда со мной.
Ветер стих. Бэх неспешно парила в пустоте, Двэлл остался далеко внизу и
превратился в крошечный беззащитный шарик, но жрицу это не пугало.
Девушка знала: когда придет время, она проснется. Просто пока оно еще
не пришло.
Она даже не удивлялась: миссионерам случалось отвечать и не на такие
вопросы, а ей довелось провести в миссиях около полутора лет.
- Ой ли, - голос был по-прежнему насмешлив. - Что-то я не припомню,
чтобы твой, с позволения сказать, бог спас тебя, когда ты падала в ущелье.
- Но ведь тогда...
- А во время боя с дровосеками? Разве он, а не паладин пришел тебе на
помощь?
- Да, но...
- Бедняжка. По всей видимости, ты просто не задумывалась, почему в
самые важные минуты Темес остается глух к твоим молитвам.
- Глух?! - возмутилась Бэх. - Не знаю, с кем имею честь вести сию
занимательную беседу, но Тигр - не нянька. И когда я прошу его о Силе, он
мне ее дарует! Если считает нужным. Но даже Тигр не обещал мне, что я стану
неуязвима!
Ей дали договорить, а потом...
Словно яркое солнце взошло прямо перед ней. Лучи хлестали ее по глазам,
Бэх почувствовала, что, помимо ее воли, щеки стали мокры от слез. Но она не
отвела взгляда.
Солнце превратилось в слепящий золотом трон.
Пожалуй, слишком массивный, чтобы его создатель мог похвастаться
хорошим вкусом, подумала Бэх.
На троне возникла женщина. Богинь принято изображать полными неземной
красоты, милосердными и грозными одновременно. Однако Бэх знала, что на
самом деле боги выглядят совсем по-другому. Чтобы быть богами, им не нужны
ни красота, ни усыпанный бриллиантами венец, ни карающий меч в одной руке и
оберегающий щит - в другой.
Так же как Король может быть сгорбленным плюгавеньким человечком с
шелушащейся кожей и короткими кривыми ногами. И при этом оставаться Королем.
И даже остаться в истории великим Королем.
Бэх внезапно поняла, что она уже не парит, а стоит перед троном на
странном, напоминающем огромную карту паркете.
Как того требовал этикет, она преклонила колено. И тотчас же
распрямилась - богиня не вызывала у нее ни симпатии, ни уважения. Порочить
Тигра - не самый верный путь к сердцу его жрицы.
Впрочем, кто сказал, что богиня искала путь к ее сердцу?
- Можно подумать, что ты встречаешься с богами по двадцать раз на дню,
- неожиданно рассмеялась женщина. - Ты не застываешь в благоговении, не
засыпаешь меня вопросами, как это сделал бы едва ли не любой на твоем месте.
Богиня удостоила тебя аудиенции - и что же в ответ? Ты обижаешься и не
соглашаешься сделать хотя бы шаг за пределы этикета!
- То, что ты сказала про Тигра, - неправда! - упрямо мотнула головой
жрица.
Краем глаза она увидела какую-то черную тень у себя за спиной и резко
обернулась, но там было уже пусто.
- В том-то и дело, что правда, - печально проговорила богиня. - Уж
мне-то ты можешь поверить. Ты верна, но ты и мудра.
Похвала оказалась неожиданно приятна. Бэх покраснела, но тут же взяла
себя в руки:
- А ты вправе судить об этом?!
- И это мне говорит жрица Темеса? Да Тигр испепелил бы всякого, кто
отважился бы задать такой вопрос богу! - Бэх чувствовала, что незнакомка
явно ее поддразнивает. - Вправе ли я? Суди сама. Мое имя - Зирментай.
Бэх с удивлением осознала, что имя ни о чем ей не говорит. Что ж,
попробуем угадать, кто она.
Богиня не была красива. Зато явно была умна.
Внезапно она напомнила Бэх ее добрую альдомирскую знакомую, Виаренну,
чей острый язычок не хуже стилета удерживал мужчин на расстоянии, что,
впрочем, не мешало особо храбрым с наслаждением перемывать ей косточки за
глаза.
Никому и в голову не приходило признать, что он откровенно глупее,
менее остроумен, медленнее ворочает своими распухшими от крепкого эля
мозгами. Они были мужчинами.
А Виаренна мечтала в один прекрасный день проснуться обыкновенной тупой
матроной, чей муж просто и без претензий любил бы ее саму и их детей.
Просто. А в ее жизни все было так сложно!
Бэх слегка улыбнулась. Но быстро придала своему лицу подобающее
выражение: она не видела смысла быть дерзкой без особой на то причины.
Но и богиня улыбнулась в ответ.
- Ты хочешь сказать, что никогда не слышала моего имени?
Бэх поколебалась. Отнюдь не все боги на Двэлле были ей знакомы;
некоторые, насколько она знала, приберегали свою Силу лишь для посвященных.
Скажем, любимый Макобером Ч'варта, покровитель воров, отнюдь не стремился к
широкой известности. С другой стороны, не оскорбит ли она Зирментай, если
скажет правду?
- Никогда, - наконец ответила девушка.
И заслужила еще один одобрительный взгляд.
- Ответь ты иначе, наш разговор был бы окончен. Я - богиня мудрости. Ты
можешь считать, что я лгу, но поверь, мне известна правда лучше, чем кому бы
то ни было.
- И это знание дает тебе право оскорблять Тигра? - Бэх вызывающе
положила ладонь на рукоять меча, как это нередко делал Торрер, собираясь
поучить собеседника уму-разуму.
- Знание существует само по себе, и оно не дает никаких прав, - голос
Зирментай был необычайно мягок и даже несколько грустен. - А делиться им или
нет, я решаю сама. И здесь никто мне не указ.
- Я - жрица Темеса, - гордо выпрямилась Бэх. - И все, что мне нужно о
нем знать, мой бог в состоянии сообщить мне сам.
- Ты - жрица великого непобедимого воина в сверкающих доспехах,
бесстрашного тигра, являющего свой лик немногим.
- Я - жрица Темеса, - повторила Бэх, чувствуя в словах богини какой-то
подвох.
- На самом деле он уже глубокий старик, - ничуть не смущаясь ее
словами, продолжила Зирментай. - Разумеется, по нашим меркам. Темес с
благодарностью принимает поклонение, но не берет за труд всерьез
интересоваться, каково приходится его жрецам. А приходится им, если хочешь
знать, так же как и тебе: весьма и весьма туго.
- Но он не раз помогал мне! - возразила Бэх.
- Помогал, - согласилась Зирментай. - Он и другим помогает. Насколько
хватает сил. Как бы там ни было, Темес остается богом, и может куда больше,
чем простые смертные. Стоит ли такому богу служить - вот в чем вопрос?
- Ты хочешь сказать, что старик заслуживает только того, чтобы
повернуться к нему спиной?! - в огромных голубых глазах жрицы появилось
отвращение.
- Подожди! - женщина предостерегающе подняла руку, и Бэх почувствовала,
что исходящая от богини Сила ударила ее в грудь как вода, хлынувшая в трюм
из пробоины в днище галеона. - Принципиальность не всегда означает
упрямство. Тебе ли этого не знать... Разве не ты всю жизнь стремилась
научиться отличать одно от другого?
Бэх опустила глаза. Богиня слишком хорошо знала ее.
- Разве почтенный возраст освобождает от обязанности быть честным?
- Нет, конечно, - удивленно ответила девушка. - Но при чем здесь...
- А при том, - голос богини стал твердым, как гранит, - что, по сути
дела, Темес обманывает своих слуг. Он обещает им могущество, равное силе,
которую дают другие боги. Тогда как сам располагает лишь бледной тенью
своего былого величия. Ведь твои друзья полагаются на тебя, не правда ли?
Жрица кивнула.
- И каково им бывает, когда ты вынуждена признать, что твой бог, я
повторяю, бог, не в силах им помочь?!
Тигр и в самом деле слишком часто не слышит ее, с грустью подумала Бэх.
Неужели Зирментай права?..
- Считаешь ли ты, что Темес должен защитить тебя, если другой бог
поднимет на тебя руку? - вдруг спросила богиня.
- Если не я бросила вызов, - уточнила девушка.
- Пусть так, - согласилась Зирментай. - Смотри же.
Черная молния рванулась к груди жрицы. К ее сердцу.
Бэх не успела даже вскрикнуть: молния коснулась ее тела - и исчезла.
Девушке показалось, что до кожи дотронулась гигантская жаба, оставив после
себя липкий мерзкий след. На теле и в душе.
- Ты не верила мне, так поверь же себе самой, - Зирментай сделала знак,
чтобы Бэх приблизилась. И в тот же момент сияние трона стало мягче, глуше,
спокойнее.
Бэх сделала шаг вперед.
- Тигр знал, что ты не причинишь мне вреда!
- Ты думаешь? - усомнилась богиня. - Неужели мне надо действительно
убить тебя, чтобы ты наконец мне поверила?!
Но если Тигр слаб... тогда это объясняло многое. И его молчание, и
желание отправить ее в принадлежавшую Айригалю сокровищницу, где он заведомо
не сможет ей помочь. И то, что защитная сфера разлетелась при первом же
соприкосновении с черной пропастью...
Зирментай молчала. Понимая, что сейчас творится в душе жрицы, она не
спорила и не настаивала. Бэх должна была решить все сама.
- А в чем твой интерес? - Бэх почувствовала, как к горлу подступают
слезы. Посвящение, Клятва, годы служения. Вера в то, что ее бог - самый
сильный, самый честный, самый справедливый. Что он всегда поймет ее,
поддержит, поможет. И вот теперь...
- В том, что вы задумали слишком важное дело, чтобы позволить ему
провалиться. В Лайгаше есть вещи, утрата которых будет воистину
невосполнима.
- Даже если так, - Бэх все еще боролась, цеплялась за остатки своей
веры. - Пусть Тигр стар, пусть немощен. Значит ли это, что мы должны
потерпеть поражение? Ведь с нами святой паладин Ашшарат! Ты же не хочешь
сказать, что и она...
Богиня вновь улыбнулась.
- Ашшарат - славная девочка, и мне не в чем упрекнуть ее. Но не кажется
ли тебе, что и она решила помочь вам именно потому, что ей известно истинное
положение дел?
Так вот почему Ашшарат отправила к ним Лентала... Против своей воли
девушка почувствовала досаду.
- Я верю тебе.
- Я не сомневалась, что твой разум возьмет верх над чувствами. Этим ты
мне и нравишься.
Виаренне тоже поначалу казалось, что разум важнее, подумала Бэх.
Довольно долго. Прямо скажем, до тех пор, пока она первый раз в жизни
по-настоящему не влюбилась.
- Только учти, Ашшарат приемлет смерть лишь когда она необходима, чтобы
защитить жизнь.
- Но Лентал...
- Мне напомнить тебе, какими правами обладает паладин?
Бэх не нуждалась в напоминании. Паладин - это голос бога, рука бога,
воля бога. Он может говорить со своим покровителем столь же часто, как она
общается с Мэттом или Макобером.
Когда бог считает, что его присутствие на земле необходимо, он
спускается с небес и может дни и недели жить среди людей. Но это бывает
редко, крайне редко. Обычно же он появляется на мгновение, именно там, где
более всего нужен. И столь же стремительно исчезает.
Когда же бог уверен, что в мире что-то идет не так, что его присутствие
требуется не один день, он посылает своего паладина. Им может быть избран
любой - от высшего иерарха Ордена до последнего послушника из захудалого
монастыря. И все склоняют головы перед избранным.
- Ты сама себе противоречишь, - устало возразила Бэх. - Если Лентал -
святой паладин, он сможет защитить талиссу не хуже, чем я.
- Сможет, - согласилась Зирментай. - Но ровно до того момента, пока
Ашшарат сочтет это необходимым. Когда же она решит, что жертв уже слишком
много...
- Что же мне делать?! - Бэх едва ли не выкрикнула эти слова в лицо
богине.
Впервые с той поры, когда священный меч Тигра коснулся ее плеча, Бэх
почувствовала себя полностью беззащитной. Она с трудом могла понять, как
сражаются воины, не чувствуя в душе божественного огня, не видя перед собой
высшей цели.
Убийство ради убийства. Кровь ради наживы. Ей это всегда было глубоко
противно.
И именно теперь, когда ей и ее друзьям скоро идти в бой, выясняется,
что ее бог, бог, которому она открыла свою душу, - лжец, присвоивший себе
то, что иначе ему бы не принадлежало...
- Я предлагаю тебе свое покровительство.
Девушка почувствовала, как неприятный холодок прошел по ее спине.
Поговаривали, что в мрачных культах Орробы и Айригаля не было пути
назад. Правда, вымысел - какая разница, Бэх не слишком об этом задумывалась,
не собираясь становиться жрицей ни одной, ни другого.
Остальные же, по крайней мере, большинство из них, предоставляли своим
жрецам выбор.
Тайно переметнуться на сторону другого божества - это предательство. Но
каждый служитель бога войны знал формулу, освобождающую его от обета, и был
волен произнести ее, когда сочтет нужным.
- А как же Тигр? - растерянно проговорила Бэх.
- Кто мешает тебе и дальше поклоняться ему? Тысячи и тысячи людей
посещают его храмы, молятся, приносят жертвы и дают обеты. Разве для этого
обязательно пройти посвящение?
Она была права. Ни один жрец Темеса не забывал принести жертву Юрайе,
отправляясь в плаванье, и шел в храм Ашшарат, когда его жена собиралась
подарить ему наследника.
- Я знаю, что это может оттолкнуть тебя, - Зирментай поднялась со
своего трона и теперь казалось, что ее голос звучит со всех сторон
одновременно, - но я скажу больше. Ты мудра и верна, но я призвала тебя не
за тем, чтобы заполучить еще одну жрицу. Дело не в тебе, дело в талиссе. Я
приму тебя под свою руку, но не только и не столько из-за твоих достоинств.
Без Силы, настоящей, реальной Силы, талисса погибнет.
- Ты можешь предвидеть будущее? - недоверчиво спросила Бэх.
- Я знаю того, кто может его предвидеть. Этого достаточно.
- Я могу подумать?
Слишком быстро, слишком стремительно. Все внутри призывало ее
остановиться, переждать, поразмыслить, посоветоваться с друзьями. С
Ленталом, наконец.
- Сколько угодно, - Зирментай сделала движение, точно готовясь
опуститься обратно на трон. - Но не исключено, что уже завтра утром твоим
друзьям понадобится моя помощь.
- То есть ты хочешь, чтобы я решила прямо сейчас?
- Я? - удивилась богиня. - Я хочу лишь одного: чтобы ты все решила
сама.
Если Зирментай говорит правду, думать и в самом деле не о чем. Ради
того, чтобы спасти друзей... А если богиня лжет, что изменится от того, что
Бэх сможет спокойно все обдумать?..
А завтра талиссе может понадобиться ее Сила.
- Я решила.
- Мир и Двэлл, слушайте нас.
Богиня произнесла первую часть священной формулы.
Бэх проглотила застывший в горле ком, подняла голову и звонко
повторила:
- Мир и Двэлл, слушайте нас.
Древний ритуал начался.
Глава XXIII
Долгие годы Лайгаш оставался неизменен. Перекличка часовых, шуршание
одеяний дежурных магов, совместные молитвы жрецов Айригаля и Орробы, его
божественной супруги. Так было заведено испокон веков, а значит, так тому
оставаться и впредь.
Менялись лишь личные покои Протектора. И это тоже было традицией.
В свое время Денетосу пришлось немало поломать голову над тем, как
лучше обставить приемную - единственное место, куда допускались посторонние.
Любимый ковер, привезенный из замка Белой Совы, на фоне массивных гладких
стен оказался вычурным, гобелены времен Императора Немера - неуместно
легкомысленными, и даже наяда на подаренном Исиндиосом подсвечнике хмуро
озиралась по сторонам, точно не понимая, за что ее решили заточить в этом
каменном мешке.
Поразмыслив, Дэйнер убрал из приемной все лишнее, оставив лишь мягкие
диваны вдоль стен и низкий овальный столик посреди комнаты - единственное
"наследство" от предыдущего Протектора. Стоило дотронуться до гладкой
деревянной столешницы и мысленно представить себе любое место или любое
существо в цитадели, как его изображение тут же появлялось на поверхности.
Удобно, что ни говори.
На одном из диванов сидел сейчас сам Денетос. Напротив, стараясь не
касаться друг друга, - двое, между которыми, казалось, не было ничего
общего.
Справа расположился маг в скучном сером одеянии, подпоясанном нарочито
грубой толстой веревкой. Глаза его были скромно опущены долу, а пальцы
перебирали простые деревянные четки, однако Денетос слишком хорошо знал
Асдана, чтобы хоть на секунду поверить в подобное смирение.
Протектор предпочел бы видеть на его месте кого-нибудь из чародеев
Ордена Пурпурной Стрелы, однако командующим хотя бы одним из уровней обороны
всегда назначали человека Орробы. В конце концов, все они делают здесь одно
дело.
Слева... Откровенно говоря, Дэйнеру требовалось немало усилий, чтобы
заставить себя посмотреть влево. На первый взгляд, там расположились пустые
рыцарские доспехи, и лишь приглядевшись, можно было заметить внутри слегка
мерцающий призрачный силуэт.
Рыцарь-легенда, бессмертный воин, славный призрак навсегда ушедшего
прошлого, стоящий во главе двух дюжин других.
Его звали лишь по титулу - виконт. Ушедшие не любят, когда вспоминают
их имя.
Опущенное забрало, начищенные словно вчера доспехи. Но главное было не
в этом, а в той ауре, том запахе, том ощущении, которое исходило от виконта.
Дэйнер не взялся бы его описать, даже если бы и смог. Есть вещи, о которых
лучше не задумываться.
Место напротив пустовало. Обычно его занимал Халтос, записывавший
каждое слово Протектора. Но сегодня Денетос решил, что не нуждается в
услугах секретаря.
- Кажется, скоро у нас будут гости.
Фраза во многом считалась ритуальной: именно ее произносил Протектор,
когда к сокровищнице приближались чужаки.
Место, где находился Лайгаш, было одной из самых охраняемых тайн в
Ордене. Но, как любил говаривать иерарх Исиндиос, "если о чем-то знаете
только вы и бог - это секрет. Если один только бог - тайна". О том же, где
расположена сокровищница, знали не один и не двое.
- Кто и сколько?
- Ты как всегда лаконичен, виконт. Талисса. Было шестеро, теперь -
восемь. Целый зверинец: два эльфа, гном и пятеро людей. Три воина, два мага,
двое жрецов и вор.
- Неплохо подготовились, - призрак склонил голову с видимым одобрением.
- Жрецы? - Асдан нахмурился. - И каких же богов, если не секрет?
- Девушка служит Темесу, а мужчина - Зеленой Деве.
- А кто присоединился?
- Жрец, - лаконично ответил Денетос.
- Кто-нибудь известный?
Протектор пожал плечами.
- За ними наблюдала Рыжая Молния. По ее словам, жрец защищен. Она не
может увидеть его лица.
- Хорошо, что на этот раз решили обойтись без троллей и минотавров, - в
тихом голосе виконта звучала ирония. - И то ладно. А уж с остальными мои
молодцы как-нибудь да справятся.
- С остальными? - слова Асдана были холодны и презрительны. - Уж не
думаешь ли ты всерьез, что талисса доберется до твоих благородных рыцарей?
- Господа! - Денетос примирительно поднял руку. - Поверьте, сейчас не
время обсуждать, какая часть гарнизона лучше охраняет сокровищницу. Ее
вообще нельзя охранять лучше или хуже. Если враги уничтожены, значит, все в
порядке. И все мы хорошо поработали.
- Правильные слова, Протектор, - доспехи виконта неприятно лязгнули. -
Мне-то, как ты понимаешь, все равно. А вот если вместо того, чтобы делать
общее дело, кое-кому захочется выслужиться...
Дэйнер увидел, что Асдан сжал кулак так, что ногти впились в ладонь, и
хлопнул ладонью по столику:
- Я сказал - хватит!
- Ты их боишься?
Прямолинейность призрака заставила Протектора поморщиться. Некогда,
если верить слухам, виконт был одним из самых галантных кавалеров своего
времени. Да, смерть явно не пошла ему на пользу.
- Именем Хранителя Душ!
Услышав официальную формулу приказа, виконт склонил голову, выражая
готовность повиноваться Протектору и их общему властелину. Но Дэйнер мог
поклясться, что призрак усмехнулся.
- Обратите особое внимание на жреца: сомнительно, чтобы он отправился
сюда без прямого приказа Ашшарат.
Протектор сделал паузу:
- Остальные - на ваше усмотрение. И я надеюсь, что твои воины, - он
взглянул на виконта, - о них даже не услышат.
В маленьких глазках Асдана блеснуло торжество.
- Такова моя воля, - подвел итог Дэйнер.
Рыцарь и маг одновременно поднялись со своих мест. Отсалютовав
Протектору, виконт вышел из комнаты, а Асдан, словно случайно, замешкался в
дверях и еще раз низко поклонился.
Слизняк. Надеется, что его усердие будет замечено.
Когда дверь за магом закрылась, Денетос перевел взгляд на столик. Ему
доставляло наслаждение смотреть, как, подчиняясь его приказам, гарнизон
постепенно начинает приходить в движение.
В дверь тихо постучали.
- Кто?
- Бальдр Фрейн, мессир.
- Давай его сюда.
Протектор придирчиво оглядел вошедшего, словно видел его впервые.
На вид лет около сорока. Русые, слегка седеющие на висках, волосы.
Рыжеватая бородка не скрывает глубокого бледного шрама. Цепкие глаза лениво
рассматривают обстановку комнаты, демонстративно не задерживаясь на ее
владельце.
Он был высок, явно более шести футов роста, так что наклон головы перед
притолокой вполне можно было принять за поклон. Если так было угодно
Денетосу. Бальдр же не забивал себе голову такими пустяками.
Когда он входил, пустые ножны сиротливо били его по левому бедру. Но
нравилось ему это или нет, таков был закон: пока не объявлен Полет Ворона,
никто не смеет войти в покои Протектора с оружием. Правда, большинству
посетителей оно и не требовалось.
Что ж, пожалуй, подойдет. Денетос поуютнее устроился на диване:
- Присаживайтесь, сударь.
Кивнув, но по-прежнему не произнося ни слова, Фрейн обосновался
напротив него столь основательно, будто собирался провести здесь остаток
жизни.
Эту основательность Дэйнер в нем и ценил. Не говоря уже о том, что он
считал Бальдра лучшим мечником Лайгаша, а его дюжина души не чаяла в своем
командире.
- Я знаю, что вы подчинены Асдану, но уверен, что тот и так прекрасно
справится со своими обязанностями. Вам же мне хотелось бы поручить нечто...
нечто особенное.
Ни тени интереса. Фрейн оставался так же спокоен, как если бы Протектор
поделился с ним видами на сезонный улов сельди в Мессаре.
- И если вы выполните приказ, я буду счастлив назвать вас центурионом.
Бальдр небрежно поправил висящий на груди амулет с изображением
застывшего в прыжке тигра. Обычно такие безделушки носили воины - не
принявшие сан, но преданные Темесу душой и сердцем. Однако Денетос
чувствовал, что все не так просто: божественной Силы здесь действительно не
было, а вот магической...
И на этот раз Фрейн даже не удостоил Протектора ответом. Однако злиться
или обижаться на него было бессмысленно. Если решился обзавестись мечом,
будь готов к тому, что можешь сам же о него и порезаться.
- Я хочу, чтобы вы вышли из Лайгаша навстречу врагу.
Ага, кажется проняло. Еще бы - даже Дразобаршу Бесстрашному, осадившему
Лайгаш со всей своей армией, не оказывалась подобная честь: послали одного
эвни, и дело с концом.
- Со всей дюжиной?
Теперь и только теперь, когда приказ был получен, Бальдр позволил себе
заговорить.
Ох уж этот кодекс Эбруонара... Жрецом, пожалуй, быть куда проще. И
претензий меньше.
- Возьмите столько народа, сколько посчитаете нужным. Не почетный
караул посылаем.
- Какова воля Ворона: уничтожить или обезвредить?
Вот пройдоха, никогда не упустит шанса уколоть, подумал Протектор.
Специально ведь не спрашивает, какова будет его воля.
- Уничтожить, друг мой, только уничтожить.
x x x
Наутро друзья быстро позавтракали остатками вчерашнего ужина. Все
чувствовали, что Лайгаш уже близок, пирамидка светилась все ярче и ярче.
Если Лентал и обратил внимание на то, что Бэх полностью погружена в
себя, то оказался достаточно деликатен, чтобы ничего не спрашивать первым.
Остальные же были поглощены бесплатным представлением под названием "Баураст
в поход собрался".
Маг проснулся первым. Когда его зычный голос: "Том, кувшин воды и
полотенце!" по несколько раз отразился от каждой из стен грота, а Торрер
спросонья чуть не отрубил ухо гному, все успели слегка пожалеть о, пожалуй,
излишне опрометчивом решении взять чародея с собой.
Тем временем со вкусом умывшись по пояс из висящего в воздухе кувшина и
растеревшись возникшим из ниоткуда полотенцем (которое тут же торопливо
покинуло сей мир), Баураст решил, что созрел для завтрака.
Покосившись на друзей, уже нетерпеливо переминавшихся подле своих
заплечных мешков, маг принял тоскливый вид обреченного на голодную смерть и
ограничился всего четырьмя блюдами. Каждое из которых подавал все тот же не
слишком расторопный Том, видимый, в лучшем случае, одному своему хозяину.
Наконец, разочарованно вздохнув и вытерев рот накрахмаленной салфеткой
с вышитой в уголке монограммой, чародей приказал:
- Том, дашь знать, когда Мимбо будет готов в путь!
При мысли о том, что сейчас Том будет столь же обстоятельно потчевать
еще и ослика, талиссе стало не по себе. Но тот оказался молодцом: не прошло
и четверти часа, как он успешно взгромоздил в седло своего путешествующего
налегке хозяина.
Колокольчики бодро зазвенели вновь, и только сейчас талисса сообразила,
что ночью они, выходит, молчали. Крайне гуманно, хотя не исключено, что они
всего лишь мешали спать самому Мимбо.
- Скажите, уважаемый, - осторожно поинтересовался Торрер, стараясь
приноровить шаг к задумчивому цоканью копыт, - а вы когда-нибудь раньше
путешествовали?
- А что, есть сомнения? - удивился Баураст. - Да я, молодой человек,
если хотите знать, полматерика пропахал!
Сколько ж дедушке лет, мысленно спросил себя Торрер, если я для него
молод?
- Пешком? - усомнился эльф.
- Зачем пешком - в седле, - маг любовно потрепал Мимбо по холке. - Мы
же не простолюдины какие. Бывало, что и... Впрочем, что вам стариковская
болтовня.
- И все столь же, гм, резво?
- Не обязательно, молодой человек, не обязательно. Когда есть куда
торопиться, можно и поспешить. Но мы-то, насколько я понимаю, за сокровищами
едем?
- Мы, - подчеркнул Торрер, - за сокровищами.
- Так куда же нам спешить? - искренне изумился Баураст. - Храмовая
сокровищница, она, знаете ли, такое дело: чем позже в нее придешь, тем
больше там найдешь.
- Афоризм? - съехидничал эльф.
- Жизненная мудрость, - философски парировал Баураст.
Примерно через час неумолимый звон колокольчиков стал действовать на
нервы даже невозмутимому гному.
- Скажите, милейший, - зашел он издалека, - а что это за э...любопытный
мотив?
- Надгробная песня вендрингов, - не моргнув глазом, ответил маг.
- Кого, простите? - запыхтел гном.
- Вендрингов. Есть такое племя далеко на восходе, жестокое в своей
неистовости и неистовое в своей жестокости.
Не ожидавший столь поэтичного пассажа гном с подозрением покосился на
Баураста, но тот оставался невозмутим.
- Так вот, если один из них гибнет, эта чудная мелодия исполняется в
течение всей тризны. Дня этак два-три.
- Но вы же...
- Не беспокойтесь, - щедро утешил его маг, - к вендрингам я не имею ни
малейшего отношения. Просто это одна из любимых музыкальных тем Мимбо. У
него, знаете ли, тоже есть свои маленькие слабости.
Хорошо, что не Тома, подумал гном. Вразумить бесплотного слугу было бы
еще труднее, чем бессловесного меломана.
- Полностью с вами согласен, - молчание Мэтта ничуть не помешало
Баурасту продолжить беседу, - вкус у него хромает. Все-таки осел, знаете ли.
Вот боевая песнь вендрингов - совсем другое дело. Заслушаешься! Если
желаете, я даже ее напою...
- Благодарю, - гном был на редкость вежлив, - но я, сказать честно,
полностью лишен слуха. Петь люблю, а так - не очень.
- Что ж, тогда как-нибудь в другой раз, - благосклонно покивал Баураст.
- А нельзя их как-нибудь, - теряя остатки терпения, Мэтт решил пойти
напролом, - тряпочками обвязать, что ли?
- Можно, конечно, - без энтузиазма откликнулся чародей. - Но что это
изменит? Они и через тряпочку звенеть будут, и через матрас - я уже и сам
пробовал.
- То есть мы обречены? - сбился с шага гном.
- Ну, зачем же так мрачно? - Баураст ласково похлопал Мимбо по шее. -
Если вы сумеете найти подход к моему четвероногому спутнику...
- А это возможно? - Мэтт с сомнением посмотрел на упрямую морду Мимбо.
- Вряд ли, - неохотно признался Баураст. - Скажу вам по секрету, он
упрям, как осел.
- Видите ли, - мысленно похвалив себя за изобретательность, гном вновь
великодушно позволил себе быть вежливым, - впереди нам предстоят нелегкие
испытания. Каждому из нас придется рисковать жизнью. И не раз. Так стоит ли
идти в бой под звуки погребальной песни?
Неожиданно ослик громко расхохотался:
- А я-то все думаю: что тебя так волнует?! Хочешь совет, гномик? Не
бери в голову! Вендринги исполняют эту чудную мелодию не в знак скорби по
павшим, как ты, я смотрю, подумал. Напротив, она должна внушить оставшимся,
сколь сладостна схватка, если даже смерть не в силах остановить настоящего
воина!
Вздрогнув от неожиданности, гном отошел в сторону, бормоча что-то
вроде: "Чем-то он мне неуловимо напоминает Макобера...".
Некоторое время друзья шли молча, искренне стараясь почувствовать себя
настоящими вендрингами.
Удавалось им это с переменным успехом, причем особенно переменным успех
был у Бэх: в отличие от Мэтта, она обладала слухом. И перезвон колокольчиков
был для нее столь же мелодичен, как звук воды, капающей на темя
приговоренного к пытке.
Наконец и ее терпение истощилось. Однако когда девушка решительно
приблизилась к чародею, тот обратился к ней первым:
- А правда ли, прекрасная леди, что жрецы Темеса умеют исцелять любые
болезни, а не только полученные в бою раны?
- Чистая правда, - Бэх пока еще не понимала, к чему он клонит. - А
почему вас это интересует?
- Видите ли, - маг понизил голос до шепота, - несколько лет назад у
меня начало твориться что-то невероятное с правым коленом. Иногда поутру,
честно признаться, еле хожу. А сегодня, переночевав на голой земле...
Вспомнив около дюжины теплых шерстяных одеял, которые Баураст
меланхолично доставал накануне вечером из седельной сумки Мимбо, Бэх едва
удержалась от того, чтобы фыркнуть.
Но жрица взяла в ней верх.
- До привала дотерпите?
- Ни малейших сомнений, - благодарно кивнул чародей.
Бэх поколебалась, не заговорить ли все же о невыносимом звоне
колокольчиков, но теперь это показалось ей не совсем удобным.
Решив, что она, пожалуй, тоже сможет дотерпеть до привала, девушка
продолжила прерванную беседу с Айвеном. Впрочем, беседой это можно было бы
назвать лишь очень условно: девушка изо всех сил пыталась вызвать у мага
хотя бы подобие улыбки, вновь и вновь натыкаясь на его равнодушно-застывший
взгляд.
После полудня, когда все остановились передохнуть и слегка перекусить,
жрица подошла к сидевшему на траве Баурасту.
- Не передумали?
- Нет, нет, если вас это действительно не затруднит, - чародей обнажил
слегка припухшее колено.
Прикоснувшись к нему, девушка настроилась на молитву.
Тигр, исцеляющий всякого, кто идет в бой...
Однако ее медальон оставался холоден и безучастен.
Так значит, все-таки это был не сон...
Бэх похолодела. И только сейчас поняла, что весь день гнала от себя
мысли о том, что произошло ночью.
Она - жрица Зирментай. Жрица богини мудрости. К этому надо будет еще
привыкнуть. Надо сделать себе медальон, чтобы Зирментай его освятила. Надо
узнать, какие умения та дарует ей вместо утраченных. И не исчезнет ли ее
способность исцелять раны.
Прервав молитву, Бэх отвернулась от Баураста и бережно сняла с шеи
медальон Темеса. Что ж, раз медальона Зирментай у нее нет, остается прямое
обращение к богине.
Она вновь попыталась настроиться на лечение, вызвав перед глазами образ
женщины, восседающей на сверкающем троне.
Зирментай, прошу тебя, ответь своей жрице, даруй ей божественную
силу...
Слова падали в пустоту. Если ночью богиня была близка настолько, что,
казалось, ее Силу можно было черпать руками, то теперь Бэх не чувствовала
даже слабого контакта. И с ужасом поняла, что не знает ни единого ритуала,
посвященного своей новой покровительнице.
Но как признаться в этом Баурасту?
- Мессир, - в конце концов решилась она, - Тигр сейчас не слышит меня.
Если вы не возражаете, попозже я бы попробовала еще раз.
- Конечно, конечно, - чародей был сама любезность. - И не корите себя,
даже если вам вообще не удастся мне помочь. В конце концов, я же не воин.
Интересно, а бывают ли боги - покровители магов?
Впрочем, у нее были сейчас куда более важные заботы.
Зирментай, ответь мне, научи молитвам и посвяти в каноны!
Тишина. Тишина и пустота.
Не может же быть, чтобы она являлась только во сне?
- Помочь?
Бэх и не заметила, как Лентал оказался у нее за спиной.
- Пойдем! - девушка резко обернулась и, схватив паладина за руку,
потащила его подальше от талиссы.
Лентал безропотно последовал за ней.
- Ты когда-нибудь слышал о богине по имени Зирментай? - убедившись, что
их никто не услышит, Бэх решила обойтись без лишних предисловий.
- Зирментай? Честно сказать, не припомню... А почему вдруг тебя это так
интересует? Решила поискать себе кого-нибудь пошустрее Темеса?
Взглянув на побледневшее лицо Бэх, паладин осекся и посерьезнел.
- Что-нибудь случилось?
- Можно сказать и так, - Бэх подумала, стоит ли идти до конца, но
решила, что у нее просто нет другого выхода. - А имя богини мудрости тебе
известно?
- Мне - да, - медленно ответил паладин. - Но тебе наверняка нет. Оно
вообще мало кому известно. В основном посвященным.
- И Зирментай...
- Не имеет с этим именем ничего общего. Откуда ты его выкопала?
С трудом сдерживая слезы, Бэх рассказала все от начала до конца.
Паладин молча положил ей руки на плечи и прижал к себе.
- Что, плохо мое дело? - прошептала Бэх, не отрывая лица от его груди.
Ей неожиданно стало удивительно спокойно. Еще пару минут назад Бэх была
уверена, что все кончено. А сейчас...
- Бывает хуже, - Лентал ласково провел рукой по ее золотистым волосам.
- Жрицей Темеса ты быть перестала, здесь сомнений нет. Но я думаю о другом:
а стала ли ты вообще хоть чьей-нибудь жрицей?
- Что ты имеешь в виду? - отстранившись, Бэх удивленно взглянула в его
лицо.
- Вспомни, - настаивал Лентал, - эта, как ты говоришь, Зирментай
сказала тебе, что отныне ты стала жрицей богини мудрости?
- Пожалуй, что нет, - Бэх постаралась припомнить свой сон в мельчайших
подробностях. - Когда дело дошло до Клятвы, она лишь пообещала, что
Зирментай не оставит меня в беде.
Паладин молчал.
- Действительно странно: с чего бы вдруг она стала называть себя по
имени... Но тогда я не обратила на это внимания: мало ли какие ритуалы
существуют.
Лентал нахмурился. Выходит, его догадка вполне может обернуться
правдой. Уж лучше бы он ошибался...
- Я думаю, тебя учили, что бог или богиня не в праве лгать только в
одном случае: когда они произносят Клятву.
- Значит, Зирментай говорила правду?
- Сомневаюсь, что ее действительно так зовут, - Лентал заглянул в
полные боли глаза жрицы и подумал, что в эти минуты чувствует и понимает ее
как никогда. - В том смысле, что Зирментай действительно не оставит тебя в
беде. Если вы, конечно, когда-нибудь встретитесь.
- Но не могла же она что-то обещать за совершенно постороннего
человека?!
- А если Зирментай, скажем, ее жрица?
Паладин был прав: больше надеяться не на что.
- Там вообще много всего может быть понамешано. Если, скажем, эта
Зирментай убьет тебя при встрече - будет ли это означать, что она оставила
тебя в беде? Я бы так не сказал...
- И ты думаешь, что Тигр?.. - в отчаянии спросила девушка, сама не
зная, какой ответ ей больше хотелось бы услышать.
- Все остальное - очевидная ложь, - похоже было, что паладин и в самом
деле не сомневается в своих словах. - Если "Зирментай" окружила себя
защитной сферой, знаешь, как над монастырями, Темес при всем желании не мог
защитить тебя от молнии.
На глазах девушки показались слезы.
- И что же мне теперь делать, - растерянно спросила она.
- Давай сперва я попытаюсь выяснить, кто явился к тебе этой ночью. Но
больше всего мне не нравится та черная фигура, которую ты заметила краем
глаза. Сдается мне, "Зирментай" была там не одна...
Еще через полчаса, когда друзья совсем уж было собрались закончить
привал, из-за деревьев послышался топот копыт.
- Не стреляйте, - тихо проговорил паладин, увидев, что луки оказались в
руках эльфов быстрее, чем люди успели задуматься над тем, что происходит.
Раздувая ноздри, белый конь Лентала вылетел на поляну и остановился
перед хозяином. Все вопросительно посмотрели на паладина.
- Простите меня, - Бэх встала рядом со жрецом Ашшарат, - но нам
придется вас покинуть. Возможно, даже на пару дней.
Если бы Бэх сообщила, что Темес решил прямо сейчас принять ее в сонм
богов, талисса изумилась бы меньше.
- Если тебя интересует мое мнение, ты выбрала не самое удачное время
для прогулки, - осторожно сказал наконец Терри. - Мне кажется, что Лайгаш
уже совсем близко.
- Это не прогулка, - вскинула голову Бэх. - Я должна посетить ближайший
храм Темеса. И как можно скорее. А святой паладин любезно согласился меня
сопровождать.
- Ну, если должна, - протянул Макобер. Пути богов были неисповедимы. И
их желания не обсуждались.
- А как и где, если не секрет, вы нас станете потом искать? - Мэтт
воинственно взглянул на Лентала, точно не веря, что Бэх отправляется с ним
добровольно.
- Искать? - паладин сделал удивленное лицо. - А зачем вас искать? Лично
я на вашем месте вообще бы никуда отсюда не уходил. Терри абсолютно прав: до
Лайгаша уже рукой подать.
С этими словами Лентал легко вскочил в седло, нагнулся и протянул руку,
чтобы помочь Бэх устроиться за его спиной.
- А мы бы на своем месте... - начал было гном, но тут конь привстал на
дыбы и, едва касаясь копытами земли, в одно мгновение скрылся за деревьями.
- Боюсь, они просто не оставили нам другого выбора, - холодно произнес
Айвен.
И с этим трудно было поспорить.
Глава XXIV
Айригаль, шепчут мертвые имя твое,
Разгоняя тьму, нагоняя страх.
Бесшумно, как ветер колышет жнивье,
Засыпают царства, чтоб завтра рассыпаться в прах.
Айригаль, ты короста Лазоревых храмов на теле земли,
Гордые тени лживых пророков-жрецов.
Как усмешка святого, надменны твои корабли.
Словно патока, речи безумных твоих мудрецов...
Отложив стихотворение, Исиндиос поморщился. Тоже мне - поэты
доморощенные. Жрецов - мудрецов.
Зато идеек - как помета в курятнике. Надо же было удумать: повесить
такую штуку на стену столичного Лазоревого храма! Разбирайся теперь.
Как будто ему без того забот мало!
Только вчера ему пришлось еще раз поговорить с Раоми. Наедине. Без
формальностей. Синклит неохотно давал разрешение на эксгумацию, но тут
все-таки уступил. Савернос оказался на удивление покладистым, а Веденекос, к
счастью, и вовсе отсутствовал.
Иерарх не повторил ошибки жрецов, проводивших допрос много десятилетий
назад. Он не стал ни грозить, ни мучить душу ушедшего чародея. Он просто дал
понять Раоми, что новая реинкарнация зависит лишь от него самого.
Исиндиос даже смог взглянуть на тот вечер его глазами и оценил сей жест
доверия со стороны покойного более, чем его мог бы оценить кто-либо другой.
Он знал, что для души погибшего это столь же мучительно, как раскаленные
щипцы для живого тела.
И все же иерарх не чувствовал себя в долгу - он поклялся, что Раоми это
зачтется.
Увидев старика перед собой, Исиндиос не замедлил пустить в ход
дарованную ему Силу. И понял, что его самые смелые предположения
оправдались.
Отпустив на покой душу Раоми, иерарх усмехнулся. Теперь он знал, кем
был "случайный" ночной гость. Но вот зачем ему понадобилось отдавать ключ
именно Винсенту Беральду - простому наемнику, не слишком решительному и не
страдавшему от избытка интеллекта?
Одно дело было сделано. Оставалось еще одно.
Исиндиоса ждала Келья Перехода. Произвольная телепортация на большие
расстояния оставляла с дюжину магов Ордена Пурпурной Стрелы выжатыми, как
выброшенный на помойку лимон. Однако иерарх мог себе это позволить.
Через четверть часа он уже стучал в дверь старинного каменного
особняка, затерянного в глуши Агарма.
Если появление мага в одном из Лазоревых храмов было делом обыденным,
то визиты жрецов в жилища магов, мягко говоря, не поощрялись.
Одни были уверены, что так повелели сами боги, щадя чувства чародеев,
проигравших в знаменитой Битве Святых Отцов. Другие, в основном жрецы, не
сомневались, что большинство колдунов в той или иной степени страдает манией
преследования и попросту боится впускать в свое жилище тех, чья Сила
многократно превосходит их собственную. Как бы то ни было, обычай переходил
из поколения в поколение, как бывает со многими традициями, способными
поразить непредвзятого человека как своей абсурдностью, так и своей
живучестью.
Однако иерарх надеялся, что его посещение не будет истолковано ни как
угроза, ни как оскорбление. Лииль был не просто чародеем, не просто одним из
лучших, не просто членом Круга. Он был эльфом! А эльф, посвятивший свою
жизнь занятиям колдовством, вряд ли мог оказаться ревнителем древних
традиций.
Беседа оказалась долгой.
Единодушно осудив необоримое упрямство гномов, на прошлой неделе в
очередной раз наотрез отказавшихся разрешить заколдовывать клинки еще в их
кузницах, Исиндиос неторопливо обсудил повышение цен на перья шеандилей
(совсем пираты распоясались, а эмир как сидел сложа руки, так и сидит!) и
несколько неожиданно (честно признаться, чародей в этот момент ненадолго
задремал) перескочил на обсуждение нравов современной молодежи.
Лииль стоически терпел, безнадежно пытаясь понять, зачем же на самом
деле пожаловал к нему этот занудный иерарх.
- ... просто некому передать весь тот опыт, который мы по крупице
собирали десятилетиями, - журчал Исиндиос, временами доверительно наклоняясь
поближе к магу. - Разве ж это ученики! Вот у вас, почтеннейший, был ли хоть
один ученик, которым вы могли бы гордиться?
- Пожалуй, что и был, - задумчиво ответил эльф, деликатно отстраняясь,
чтобы не так чувствовался нестерпимый запах, изливавшийся изо рта иерарха. -
Вернее, была.
- Талантлива? - с завистью поинтересовался Исиндиос.
- Не без того. Иллюзии, телепортация - здесь ей не было равных. Однако
слишком самолюбива. Слишком. Уверен, что, если б она пожелала, могла бы лет
через десять даже претендовать на место в Круге. Но, увы...
- И вы, конечно же, не стали настаивать? - иерарх постарался устроиться
так, чтобы горб не слишком упирался в спинку кресла.
- Я не был уверен, что ей пойдет это на пользу, - эльф погрел руки о
чашечку с нежно-зеленым тиссаром. - Она любила интригу ради интриги, если вы
понимаете, о чем я говорю... Вернее, даже так: в любой игре ей хотелось
двигать все фигуры сразу. И за себя, и за противника.
- То есть никакой лояльности? - угрюмо прокаркал иерарх.
- Трудно сказать. Если уж давала слово, то держала его с упрямством
рыцаря Ордена Снежного Барса. Но в остальном... Даже я никогда не знал, чего
от нее можно ожидать.
- Зачем же, мой друг, в таком случае вы взялись ее учить? Если не
ошибаюсь, маги вашей расы не слишком любят людей.
- А вы знаете много магов моей расы? - с горечью парировал эльф, и
Исиндиос отметил про себя, что, похоже, старые раны еще даже не
зарубцевались. - И разве я сказал, что она была человеком?
- Разве нет? - ухмыльнулся иерарх, в полной красе продемонстрировав
полусгнившие корешки зубов.
- Была-была, - Лииль как-то сразу сник, и Исиндиосу стало даже жаль
его. - Все в прошлом, отчего не рассказать. Мне порекомендовал ее один мой
старый друг, у которого не было в то время иного выхода. И я не смог ему
отказать.
- Потом жалели?
- Иногда, - лукаво улыбнулся Лииль. - Особенно когда она в очередной
раз пыталась отстаивать свое мнение. По любому поводу. Знаете, как сейчас
вижу. Совсем ребенок, ей и семнадцати не было, когда она появилась в этом
доме. Но, бывало, тряхнет своими огненно-рыжими волосами, склонит немного
голову набок... Стыдно признаться, но я отступал. Даже я.
- Слишком упряма, чтобы заслуживать доверия? - иерарх хотел было
сочувственно покивать, но вместо этого отчаянно закашлялся и несколько минут
Лииль всерьез опасался за жизнь посетителя - из горла Исиндиоса вырывалось
только сиплое ш...