Олег Авраменко. Собирающая стихии
страница №14
... Она обвила руками мою шею и, ничуть не стесняясь присутствующих, всецеловала и целовала меня, не в силах остановиться. Хотя мне было очень
неловко, я обнял ее и стал целовать в ответ.
— Софи... родная, любимая... — шептал я между поцелуями. — Прости, я
виноват... Я хотел помочь тебе... Хотел как лучше, а получилось...
— Молчи, дурашка, — сказала она, зарывшись лицом на моем плече. --
Главное, что ты жив. Ты со мной, милый... Это самое главное. А остальное не
важно.
Я прижался щекой к ее мягким шелковистым волосам и встретился взглядом
с мамой. Она смотрела на нас и улыбалась. Глаза ее радостно сияли.
А отец мрачно смотрел на Эмриса.
Эмрис же упорно смотрел себе под ноги, не решаясь поднять взгляд.
— Вот мы и встретились, брат, — произнес отец с металлом в голосе. --
Молись, чтобы эта наша встреча оказалась последней. В следующий раз пощады
не жди. Ты заслужил смерть еще тридцать лет назад, когда убил нашего дядю,
но тогда я пожалел тебя. Увы, ты не извлек из этого урока. Ты дважды
покушался на жизнь моего сына — теперь не рассчитывай на мое снисхождение.
Сейчас ты под защитой Дэйры, но, когда выйдешь отсюда, то беги подальше,
спрячься в самой глубокой норе, сиди в ней тихо, как мышь, и не рыпайся.
Если я найду тебя, живым ты от меня не уйдешь.
Эмрис ничего не ответил. Отец подошел к нему и сорвал с его пояса
Грейндал.
— Ты глубоко заблуждаешься, если считаешь это своим законным трофеем.
Эмрис опять промолчал.
— Дэйра, — обратился к Хозяйке дядя Артур. — Мы уже можем уйти?
— Вы должны уйти, — ответила она. — Со мной остается только Эмрис.
— И я, — тотчас отозвалась тетя Бронвен. — Я позабочусь про Эмриса и
уведу его в безопасное место.
— Хорошо, — согласилась Хозяйка. — Ты оставайся. А все прочие пусть
уходят.
— Уходим вместе, — предложил отец. — В нашу с Брендой "нишу". Она
самая просторная.
Никто не стал возражать — ни против предложения отца всем вместе
отправиться в Авалон, ни против его утверждения, что "ниша", примыкавшая к
гостиной его с мамой общих апартаментов, самая просторная во дворце. Кстати
говоря, из всей верхушки нашего Дома только у отца и мамы были действительно
общие покои, не разделенные на мужскую и женскую половины. Разве что
кабинеты у них были отдельные (и соответственно — "ниши", примыкавшие к их
кабинетам); зато спальня у них была одна на двоих. Мне с самого детства
казалось странным и непонятным, зачем мужу и жене две разные спальни. Я до
сих пор жил с родителями и занимал спальню, которая формально принадлежала
отцу. Но лишь формально — а фактически он в ней не нуждался, поскольку
всегда спал вместе с мамой. Я подумал, что теперь, когда я женюсь и
обзаведусь собственными покоями, согласится ли Софи жить со мной так же, как
моя мама с отцом. И с горечью понял, что нет, не согласится. К сожалению,
кроме нас двоих, есть еще Дэйра...
Мы переместились из Безвременья в Авалон — в общую "нишу" отца и мамы.
В первый момент я удивился, обнаружив, что вместе с нами переместилась и
Хозяйка. Лишь чуть позже я догадался, что она переместилась не вместе с
нами, а вслед за нами. После нашего ухода она могла пробыть в Безвременье
сколь угодно долго — ведь время там вроде как застывает. На то оно и
Безвременье.
Хозяйка молча подошла к дяде Брендону, взяла его за руку — и он исчез.
А она осталась... вернее, ушла вместе с ним в Безвременье, а вернулась без
него. Опять же — чтобы сообразить это, мне понадобилось некоторое время.
— Что происходит, Дэйра? — спросил дядя Артур. — Где ты дела
Брендона?
— Отправила его в Солнечный Град, — ответила она, обводя нас грустным
взглядом. — Сейчас он очень нужен Бронвен.
— Так что же случилось?
Впервые на моей памяти Хозяйка в замешательстве опустила глаза.
— Эмрис не вышел из Источника.
Добрую минуту в "нише" царило гробовое молчание. Даже я, хоть и не был
адептом, хорошо знал, что, в отличие от Порядка и Хаоса, в Источнике судьба
неофита целиком зависит от воли Хозяйки. И уж тем более это знали
остальные...
Первым отозвался отец:
— Дэйра, ты...
— Да, Колин, — сказала она. — Я нарушила свое слово и велела
Источнику убить Эмриса. Он ничего не почувствовал. Он умер безболезненно,
как будто заснул.
И вновь воцарилось молчание. Никто не решался заговорить. Зато все
думали. В том числе и я.
— Это не оправдывает меня, — заговорила Хозяйка, по-видимому, отвечая
на чей-то невысказанный вопрос. — Да, Эмрис был редким негодяем. Однако
нельзя делить людей на тех, которые достойны данного им слова и которые
недостойны его. Есть люди, которые сдерживают свое слово и которые не
сдерживают его. Я нарушила слово, и теперь вы не будете верить мне так, как
верили прежде. Но, с другой стороны, если бы я пошла на поводу у Эмриса, то
создала бы опасный прецедент — безотносительно к тому, убили бы его
впоследствии или нет. Кроме того, было бы безнравственно перекладывать
грязную работу на плечи других, лишь бы самой остаться с чистыми руками...
Впрочем, я не оправдываюсь. Я сделала то, что сделала, и это останется на
моей совести. — Она немного помолчала. — Как и еще один мой поступок
тридцатилетней давности. Ведь я не впервые нарушила слово. Артур и Колин
знают, о чем я говорю. Бронвен и Эмрис этого не знали. Тогда я прибегла к
лживой клятве, чтобы спасти свою жизнь; теперь я сделала это ради спасения
жизни другого человека. Оба мои поступка благородными не назовешь — но этот
я буду вспоминать с меньшим стыдом, чем тот, предыдущий. — Хозяйка подняла
руку в прощальном жесте. — Ну, все, друзья, мне пора к Источнику. Желаю
всем вам удачи. А тебе, Софи, в особенности.
С этими словами она ушла в Безвременье.
Мы в полном молчании покинули "нишу" и прошли в гостиную. Я ожидал, что
сейчас на меня обрушатся упреки за мой безрассудный поступок, но никто, за
исключением отца и мамы, почти не обращал на меня внимания. Все озадаченно
косились на Софи. Очевидно, из-за моей выходки ее тайна всплыла наружу. Я
понял, что вот-вот тишина взорвется шквалом вопросов...
Софи дернула меня за рукав:
— Бриан. Кажется, ты хотел что-то сказать своим родителям.
Я в нерешительности посмотрел на маму с папой. Мама сидела в кресле,
отец стоял рядом, положив руку ей на плечо. Они смотрели на меня ободряюще.
Похоже, что наши с Софи планы уже не были для них тайной.
Однако я решил соблюсти правила. Придерживая Софи за талию, я подошел
вместе с ней к Кевину. Догадавшись о моем намерении, Софи страшно смутилась,
но сопротивляться не стала.
— Кевин, — сказал я. — Мы с твоей дочерью любим друг друга и хотим
пожениться. Я прошу у тебя ее руки.
Кевина точно обухом по голове хватили. Он изумленно вытаращился на меня
и аж рот разинул.
Ну и ну! Что это с ним?..
Анхела пнула его локтем в бок. Это немного привело Кевина в чувство. Он
прокашлялся, с какой-то странной неуклюжестью взял руку Софи и вложил ее в
мою.
— Я согласен. И, э-э... В общем, будьте счастливы.
Затем, словно очнувшись от столбняка, Кевин смело обнял Софи и
поцеловал ее в обе щеки.
— Я рад за тебя, дочка. Желаю тебе счастья.
Софи почему-то заплакала.
---------------
Мы с Дэйрой сопровождали Софи до самой Стези. Она не была от этого в
восторге, но и не особо возражала. Теперь уже она не опасалась, что мы
последуем за ней к Цитадели. После гибели Эмриса в Источнике необходимость в
этом отпала.
Софи была одета в голубое платье с блестками, такое нарядное, словно
она отправлялась на роскошный бал, а не за Силой Порядка. Лично я считал,
что для этого дела были бы более уместными брюки и свободная, не сковывающая
движений кофточка, однако Софи отвергла мое предложение. Она принципиально
носила только платья и юбки, а брюк и шортов не признавала ни под каким
соусом. Правда, однажды я, тайком роясь в ее гардеробе (стыдно вспоминать --
но что было, то было), обнаружил там несколько пар очень милых брюк. Судя по
всему, раньше Софи их все-таки носила, пусть и не часто, но потом перестала
— наверное, чтобы лишний раз подчеркнуть свое отличие от крошки Ди, которая
одевала платья лишь в исключительно торжественных случаях.
Последний отрезок пути мы преодолели в Тоннеле — Софи решила не
пользоваться Образом в непосредственной близости к мирам Внешнего Обода,
чтобы без лишней нужды не дразнить Порядок. Я подробнее повторил свой
рассказ о путешествии по Стезе, а под конец добавил:
— Белая дорога ведет в обе стороны. Не знаю, где находится Цитадель.
Думаю, нужно идти в том направлении, куда ты будешь повернута лицом.
— Это не имеет значения, — ответила Софи. — Белая дорога, хоть и
кажется прямой, замкнута в петлю. Чтобы войти в Цитадель, нужно сделать
полный круг.
— А где же тогда Цитадель?
— Цитадель, как таковая, это лишь образное выражение. Материально ее
не существует. Войти в Цитадель, означает открыть себя для Янь. Этот термин
больше относится к самому человеку, нежели к Порядку.
— Это тебе Хозяйка рассказала? — спросил я. — Или Хранитель?
— Нет. Я узнала от Джо. Ведь до того, как стать адептом Источника, он
был адептом Порядка.
— Понятно, — сказал я.
Говорить о Джо мне не хотелось. Я испытывал к нему антипатию не только
из-за его преступного прошлого. Куда больше меня раздражало его нежное
отношение к Софи. Он был явно влюблен в нее — в дочь своего брата! Ну, и
семейка ж у нас...
Мы вышли из Тоннеля возле открытого мной Горнила. Его состояние
оставалось стабильным, но, как мне показалось, оно немного уменьшились в
диаметре. Впрочем, для Софи с ее ростом на пять сантиметров ниже моего
размеры Горнила были более, чем достаточными.
Тут же перед нами возник Агнец.
— Ты отмечена Хаосом! — грозно заявил он, обращаясь к Софи. — Ты
должна умереть!
Дэйра лишь повела бровью — и объятый синим пламенем Агнец исчез.
— Готов! — сказала она.
— Зря ты так, — заметила Софи. — Не стоило пользоваться Образом. --
Она подошла к Горнилу и осмотрела его. — Хорошая работа, Бриан. Молодец.
Я покраснел от ее похвалы.
— Это все Грейндал, — сказал я, положив руку на эфес шпаги. Отец
отдал мне ее, а я решил пока повременить с возвращением ее законному
владельцу.
— Кстати, Софи, — отозвалась Дэйра. — Советую взять шпагу. Она может
пригодиться.
Софи с сомнением посмотрела на Грейдал.
— Она такая длинная и тяжелая...
— Совсем не тяжелая, — возразил я и достал Грейндал из ножен. --
Вернее, ее вес по желанию можно менять в довольно широких пределах. Вот,
попробуй.
Я протянул Софи шпагу. Она взяла ее и взвесила в руке.
— И вправду легкая... Зато длинная. К тому же я не умею фехтовать.
— А ею не обязательно фехтовать, — заметила Дэйра. — Смотри, как
сияет клинок. Ты чувствуешь его силу?
— Да, конечно.
— А насчет длины не беспокойся, — добавил я. — Эрик носит ее без
проблем, а вы с ним одного роста. К тому же ты женщина, и талия у тебя выше.
— Я расстегнул пряжку своего пояса. — Только и того, что нужно пробить две
лишние дырки. За этим дело не станет.
— Лучше возьми мой, — сказала Дэйра. — Он тебе в самый раз. И к нему
также можно пристегнуть ножны.
Не дожидаясь согласия, она сняла с себя пояс и опоясала им Софи... И
при этом бесстыдно лапала ее!
— Давай ножны, Бриан.
— Нет уж, сестричка, — категорическим тоном возразил я. — Это я
сделаю сам.
Софи улыбнулась.
Дэйра посторонилась, уступая мне место. Я снял со своего пояса ножны,
опустился перед Софи на корточки и надежно пристегнул их к ее поясу.
— Готово, — сказал я, поднимаясь.
Софи вложила Грейндал в ножны и для пробы прошлась по кругу,
придерживая рукой эфес шпаги.
— Немного мешает, но ничего, стерплю, — сказала она, вновь подступила
ко мне и нежно поцеловала меня в губы. — Ну, все, мне пора.
Я задержал ее в своих объятиях, чтобы повторить поцелуй.
— Удачи тебе, родная.
Дэйра смотрела на нас с неприкрытой ревностью. Заметив это, Софи
отстранилась от меня, подошла к ней и тоже поцеловала ее. А я с досадой
подумал, что меня ожидает отнюдь не безоблачная семейная жизнь... Однако я
сам выбрал свою судьбу — и ничуть не раскаиваюсь в этом. За счастье любить
Софи и быть любимым ею я готов заплатить любую цену.
— Береги себя, милая, — сказала Дэйра.
— Все будет нормально, — заверила Софи и ее, и меня. — Ждите меня в
Сумерках Дианы.
— Мы подождем здесь, — высказал я наше с Дэйрой общее мнение.
Софи вздохнула:
— Что ж, ладно. Ждите... Только не делайте глупостей.
— Не будем, — заверил я.
— Тогда до встречи.
И она смело шагнула в Горнило. Холодное пламя Силы Порядка скрыло ее от
нас.
— С ней ничего не случится, — сказала Дэйра, взяв меня за руку.
— Ничего плохого, — уточнил я. — Только хорошее.
Это мы так подбадривали друг друга. Соперники в любви к самой
прекрасной женщине на свете, мы сейчас были едины в беспокойстве за ее
судьбу...
Прошло около пяти минут с того момента, как Софи вступила на Стезю,
когда к нам пожаловал еще один Агнец. Остановившись перед нами, он испытующе
посмотрел на меня, затем на Дэйру и произнес:
— Я чую скверну Хаоса. Где-то здесь было исчадие ада.
— Послушай, козел! — рявкнула на него Дэйра. — Если сейчас ты не
уберешься, я тебе такого задам, что тошно станет.
Козел убрался.
— Знаешь, — сказала мне Дэйра. — Порядок меня раздражает. Здесь
царит такой бардак!
— Наверное потому, что он не очеловечен, — предположил я. — То есть,
во главе Порядка не стоит человек, как у Источника и Хаоса. Поэтому он такой
бездумно-агрессивный.
— Да уж, в Порядке давно пора навести порядок, — скаламбурила Дэйра.
— Но никому это не удается. Харальд не смог, Джо не смог, Эмрис не смог.
Даже наш предок Артур — и тот не смог, хотя и сумел полностью подчинить
себе Янь... Если, конечно, Мерлин-Мирддин не солгал Софи.
— Думаю, — сказал я, — все дело в том, что Артур был мужчиной. А
Порядку нужна женщина — назовем ее Госпожой Порядка.
— С чего это ты взял? — удивилась Дэйра. — Тебе кто-то сказал?
— Нет, это мои догадки. Я старался исходить из логики вещей. Ты ведь
не раз слышала, как Хозяйка называет Источник ребенком, а себя — его
матерью?
— Ну, да. А что?
— Если и дальше следовать этой аналогии, то Хаос, сосредоточие Инь,
вселенского эквивалента женского начала, можно отождествить с женщиной. То
есть, на самом деле Хаос — Стихия женского рода. И Хранитель, в некотором
смысле, его — вернее, ее — муж...
— Порядок, сосредоточие Янь, — поняла мою мысль Дэйра, --
олицетворяет мужское начало с его напористостью и агрессивностью. Поэтому
ему нужна женщина, жена. Гм... Твоя идея не так уж плоха. Весьма изящна.
— И еще я думаю, — продолжал я, — если бы Вселенная не нуждалась в
Собирающей Стихии, Софи вполне могла бы стать Госпожой Порядка. Впрочем...
— Я замялся и опустил глаза, чувствуя, что краснею. — Не исключено, что
наша с Софи дочь станет таковой. И тогда все три Стихии будут очеловечены.
— Вы с Софи уже решили завести детей? — спросила Дэйра с наигранным
безразличием.
— Об этом мы еще не говорили, — ответил я, еще больше смутившись. --
Но я полагаю, что это естественным образом следует из нашего решения
пожениться. Семья без детей — не семья. И я не думаю, что Софи считает
иначе. Ясное дело, у нас будут дети.
Дэйра как-то странно посмотрела на меня.
— А как ты относишься к тому, чтобы и я родила тебе детей? — вдруг
спросила она.
Я опешил и поначалу даже не поверил своим ушам.
— Сестричка! Ты что, рехнулась?
— А что тут такого? Ведь раньше ты хотел этого... Я имею в виду,
сделать со мной то, от чего рождаются дети. Давно хотел. Чуть ли не с десяти
лет.
Она попыталась обнять меня, но я отпрянул от нее и отступил на
несколько шагов.
— Да, я хотел этого, — не стал отрицать я. — Но теперь не хочу.
Теперь у меня есть Софи, и я люблю ее. А с тобой у меня была лишь детская
влюбленность. Это уже прошло.
Дэйра потупилась.
— Извини, Бриан, я не хотела обидеть тебя. Просто... Софи требует,
чтобы я нашла себе мужчину...
— Отличная идея! Великолепная! Целиком и полностью поддерживаю ее.
Мужчина — именно то, что сейчас тебе нужно.
— Софи говорит точно так же. Она говорит, что ей все равно, кого я
выберу, лишь бы он подходил мне... Вот я и подумала, что ты подходишь как
нельзя лучше. Ведь мы оба любим Софи... ну, и это решило бы многие наши
проблемы.
Я покачал головой:
— Определенно, Дэйра, у тебя крыша поехала. Как ты могла предложить
мне такое?!
Она горестно вздохнула:
— Ладно, замнем. Я сваляла дурака, заговорив с тобой на эту тему. Ты
очень правильный мальчик, не то что Мел... А все отцовская кровь.
Я так и не понял, причем здесь отцовская кровь, но спрашивать не стал.
Подсознательно я чувствовал, что мне лучше этого не знать. (И правильно
чувствовал — как выяснилось позже.)
Около четверти часа мы не только не проронили ни слова, но даже
избегали смотреть друг на друга. Нам обоим было неловко. Я думал о том, что
Дэйре нужен не только мужчина, но и квалифицированный психиатр — например,
дядя Брендон. О чем думала Дэйра, я не знал...
— Бриан! — вдруг воскликнула она. — Смотри.
Я стал поворачиваться к ней, но так до конца и не повернулся — мой
взгляд остановился на Горниле. Как раз туда Дэйра и предлагала мне
посмотреть. Там уже не было холодного пламени. Горнило словно превратилось в
магическое зеркало, и в нем мы увидели Софи, стоявшую на белой дороге.
Мы с Дэйрой приблизились к Горнилу почти вплотную и хором выкрикнули:
— Софи!
Она не слышала нас. Мы еще несколько раз звали ее, в том числе
мысленно, но без результата. Похоже, связь была односторонняя. Мы видели
Софи и даже слышали, как она прерывисто дышала, а она нас — нет.
— Быстро дошла, — заметил я. — У меня это заняло гораздо больше
времени.
Дэйра фыркнула:
— Не сравнивай ее с собой. Она — Собирающая Стихии.
Наконец Софи сдвинулась с места и пошла вперед.
Тотчас перед ней возник Агнец. Софи остановилась.
— Ты, отмеченная Хаосом, — грозно промолвило чудище. — Что ты ищешь
в чертогах Господних?
— Я пришла за Янь? — спокойно ответила Софи.
— И ты готова отречься от Инь?
— Нет. Я не отрекусь от Инь.
— Тогда тебя ждет смерть, дочь Преисподней, — надменно заявил Агнец.
— Ну, это мы еще посмотрим.
Грейндал выскользнула из ножен и повисла перед Софи острием вверх. Она
подняла правую руку, обхватила своими тонкими пальцами рукоять и небрежно
взмахнула клинком. Агнец исчез, будто растворился в воздухе.
Не вкладывая шпагу в ножны, Софи продолжила свой путь. В лицо ей подул
встречный ветер, усиливаясь с каждой секундой. Ее длинные золотистые волосы
развевались на ветру, сильные порывы то и дело подхватывали подол ее
длинного платья и обнажали выше колен ее красивые стройные ноги, но Софи
неумолимо шла вперед, сжимая в правой руке Грейндал. Она была такой хрупкой,
такой изящной — и в то же время гордой и величественной.
Мы с Дэйрой зачарованно следили за ней. Дэйра что-то тихо напевала.
Далеко не сразу и лишь с некоторым трудом я узнал мотив вагнеровского
"Полета валькирии". Если бы она не так сильно фальшивила (а еще лучше --
если бы играл симфонический оркестр), это было бы очень уместным музыкальным
сопровождением к зрелищу, которое мы наблюдали.
— Действительно, — произнес я. — Сейчас Софи похожа на валькирию с
мечом. На маленькую, хрупкую, изящную — но валькирию.
— Она прекрасна! — восторженно прошептала Дэйра, перестав напевать.
— Да, — согласился я. — Ее нельзя не любить.
Дэйра положила мне руку на плечо.
— Теперь ты понимаешь меня?
— Понимаю, — ответил я. — Хоть и не одобряю.
— Но главное, что понимаешь. Значит, мы сумеем поладить.
— Надеюсь, что да...
А Софи все продолжала идти. Как долго она шла, сказать не могу. Обычно
у меня хорошее чувство времени, но на этот раз оно меня подвело. Я очень
сильно волновался — гораздо сильнее, чем когда сам шел по Стезе...
Внезапно ветер стих. Софи остановилась, вложила шпагу в ножны и воздела
к верху руки. Ее окутало золотое сияние.
Даже по эту сторону Горнила мы почувствовали огромную мощь. Целые реки
Силы Порядка вливались в Софи — но она не дрогнула, на ее вдохновенном лице
не промелькнуло и тени страха или замешательства, оно выражало восторг и
какое-то радостное потрясение.
Все это время я не дышал. Лишь когда золотое сияние, окутывавшее Софи,
стало растворяться в окружающей голубизне, я смог, наконец, перевести
дыхание.
Сияние полностью исчезло. Но теперь над головой Софи, как нимб, парило
золотое светящееся кольцо — Знак Янь, Символ Порядка...
— Она не валькирия, — произнесла Дэйра дрожащим от пережитого
волнения голосом. — Она ангел.
— Ангел во плоти, — добавил я.
Софи посмотрела прямо на нас. И улыбнулась.
— Софи! — крикнули мы, опять хором.
Она помахала нам рукой.
— Привет! Я вижу вас. Я слышу. Я вас люблю.
— Как ты? — спросила Дэйра.
— Все в порядке. Именно — в Порядке. Он во мне, а я в нем. Порядок
тоже прекрасен — как и Источник, как и Хаос. Просто он немного запущен и
отбился от рук.
— Иди к нам, — сказал я.
Софи покачала головой:
— Нет, не сейчас. Возвращайтесь сами и ждите меня. Я скоро вернусь. А
сейчас мне пора уходить.
— Куда?
— Могли бы и догадаться. Есть одно дело, для которого я была рождена.
— Она бодро улыбнулась нам. — Возвращайтесь и ждите, я долго не задержусь.
Ждите и знайте: я вас люблю.
Раздел 1.01 Эпилог
МЕСТО ВО ВСЕЛЕННОЙ
На этот раз в Лабиринте был цветущий вишневый сад. Воздух был чист,
свеж и прохладен, как ясным весенним утром после дождя. Ступая по влажной
траве, я не спеша шла к Мирддину, который стоял под деревом и с серьезным
выражением лица смотрел на меня. Однако глаза его улыбались.
Приблизившись к нему, я сказала:
— Здравствуй, Мирддин.
— Здравствуй, Софи, — произнес он с некоторой торжественностью. --
Хаос приветствует тебя, Собравшую Стихии. — И добавил уже попроще: --
Правду сказать, когда ты подошла к Лабиринту, я не сразу признал тебя.
— Неужели я так сильно изменилась? — спросила я.
— И да, и нет, — ответил Мирддин. — Как человек, как женщина, ты
осталась прежней Софи. Ты все такая же милая и очаровательная, какой была
всегда. И речь, и манеры, и взгляд — все это у тебя прежнее. Но теперь от
тебя исходит небывалая Сила. Сила, имя которой я не могу подобрать — ибо
доселе ее не существовало в природе. Ты уже не адепт — ни Источника, ни
Хаоса, ни Порядка. Ты собрала три Силы и синтезировала из них свою
собственную — особенную, неповторимую. Теперь ты сама по себе Стихия.
— Но ведь так и было задумано с самого начала, — заметила я. --
Только так я могу выполнить свою миссию — будучи неотъемлемой частью
Вселенной, обладая властью над фундаментальными силами мироздания, но не
связанная предпочтением ни к одной из противоборствующих сторон. Я своя для
всех трех Стихий, однако не принадлежу ни Хаосу, ни Источнику, ни Порядку. Я
действительно сама по себе, вся моя Сила — только во мне... Правда, я не
рискну называть себя отдельной Стихией.
— Ты уже выяснила, какая опасность угрожает Вселенной?
— Да. Оказывается, я знала об этом давно — но не отдавала себе отчет
в своем знании. Оно было заложено в моих генах.
— В самом деле? — удивился Мирддин.
— Представь себе! Я даже пыталась предупредить Колина... а может, и
Кевина. Хотя о последнем наверняка утверждать не стану. В отличие от Колина,
Кевин не подвергал свои устойчивые комбинации статистической обработке.
— Ага, — сообразил Мирддин. — Это кошки Шредингера, о которых мне
рассказывала Дэйра?
— Они самые. В результате своих опытов Колин получил некие
закономерности в виде двух кривых сингулярных поверхностей, вывел
соответствующие формулы и долго бился над выяснением их смысла. А совсем
недавно он обнаружил, что эти формулы являются частными решениями так
называемых уравнений ван Халлена. Этот ученый жил в двадцать седьмом веке и
выдвинул весьма оригинальную космогоническую гипотезу — настолько
оригинальную, что ее никто не воспринял всерьез. Из его теоретических
выкладок следовало, что на определенном моменте своего существования
Вселенная должна размножиться — породить несколько дочерних Вселенных,
которые в дальнейшем будут развиваться параллельно и совершенно независимо
друг от друга, никак между собой не взаимодействуя. Однако ван Халлен
допустил грубейшую ошибку в исходных посылках: в его математической модели
Вселенная состояла всего лишь из одного мира, а не из бесконечной
совокупности адиабатически замкнутых миров...
— Постой-ка, Софи, — перебил меня Мирддин. — К своему стыду я должен
признаться, что совершенно не разбираюсь в теоретической физике. Я
предпочитаю метафизику — таково уж воспитание бывшего колдуна и прорицателя
Мерлина Амброзия. Но если я правильно понял тебя, то получается, что
Вселенная не одна, а их множество?
— Этого я точно не знаю, но по логике должно быть так. Вряд ли мы
стоим у начала времен. Скорее всего, наша Вселенная не первая в череде
порождающих друг друга Вселенных. Но даже если наша Вселенная — пока
единственная сущая, то ей недолго осталось быть таковой.
— Значит, те очаги поражения, которые я считал раковыми опухолями
пространства-времени...
— Это не опухоли, Мирддин, а зародыши дочерних Вселенных.
Мирддин явно растерялся.
— Так что ж это выходит? — произнес он недоуменно. — Я ошибся? И
Дэйра ошиблась?.. Но ведь я чувствовал, я и сейчас чувствую, что Вселенной
грозит гибель!
— Твое чутье не подводит тебя, — сказала я. — Породив дочерние
Вселенные, Вселенная-мать должна погибнуть. Если, конечно, не вмешаться в
естественный процесс и не предотвратить катастрофу.
— Ты знаешь, как это сделать?
— Да, знаю. Есть два пути решения этой проблемы. Первый, самый легкий:
уничтожить все зародыши. Я могу это сделать прямо сейчас. Второй путь более
сложный и потребует куда больше времени и сил. Он заключается в том, чтобы,
образно говоря, принять у материнской Вселенной роды, сохранив жизнь и ей, и
ее детям-Вселенным.
— И какой же путь ты выбираешь?
— Второй, естественно. Я всегда была противницей абортов.
— А ты сможешь правильно принять роды?
— Разумеется, смогу. Собственно, для этого я и рождена. И даже не
столько для спасения материнской Вселенной, сколько для того, чтобы
позволить появиться дочерним Вселенным. Уничтожить зародыши можно и без моей
помощи — достаточно лишь спровоцировать преждевременное завершение текущего
цикла бытия. Выражаясь фигурально, Вселенной присущ инстинкт самосохранения,
и весьма велика вероятность того, что он возобладает над инстинктом
продолжения рода.
Мы медленно пошли по неширокой дорожке вглубь сада.
— Что верно, то верно, — согласился Мирддин. — Порядок уже пытался
устроить Ночь Брахмы. Во многом логика Стихий подобна логике людей: дети
детьми, но и самим жить хочется.
— Вот именно. Поэтому появилась я — ради примирения двух вступивших в
конфликт тенденций развития мироздания. Чтобы и волки были сыты, и овцы
целы.
— А когда должны наступить роды?
— Точной даты назвать не могу. Приблизительно через двести миллионов
лет. Может, чуть меньше.
Мирддин резко остановился. На его лице вновь появилось растерянное
выражение.
— Я не ослышался? — переспросил он. — Двести миллионов лет?!
-- Да.
Он покачал головой:
— Значит, я зря порол горячку? У нас еще уйма времени.
— Ты не совсем прав, — ответила я. — Времени много, но оно не ждет.
Ведь я не случайно появилась именно сейчас, а не через тысячу, десять тысяч
или миллион лет. И так же не случайно вы с Хозяйкой нашли меня — по сути
дела, я сама пришла к вам. Если мы хотим, чтобы новые Вселенные родились, не
уничтожив нашу, я должна приступить к своей работе тотчас, немедленно. Позже
было бы поздно. Мне надлежит постоянно контролировать рост и развитие
Вселенных-зародышей, исправлять любые отклонения от нормы, негативно
влияющие на ткань пространства и времени материнской Вселенной. Кстати, уже
возникли серьезные проблемы в моем родном мире, который последнюю тысячу лет
находился под воздействием одного из развивающихся зародышей. Возможно,
именно это стимулировало в нем такое бурное развитие в нем науки и техники;
не исключено, что благодаря этому в нем возникла космическая цивилизация;
однако сейчас мой мир стоит на краю гибели, его нужно спасать — и как раз
поэтому я родилась здесь, а не в каком-то другом месте. Я спасу свой мир --
а потом придет черед и других миров. Так что баклуши бить мне не придется.
Мое положение сродни положению врача-акушера, которому попался очень трудный
пациент, требующий неустанного внимания.
— И ты всерьез рассчитываешь прожить двести миллионов лет? --
осведомился Мирддин с содроганием.
— А почему бы и нет? Если Вселенная скажет "надо"... — Я улыбнулась.
— Впрочем, такой жертвы от меня не требуется. Мои дочери, и дочери моих
дочерей, и их дочери, и так далее — все они будут Собирающими Стихии.
Конечно, не все они станут Собравшими Стихии, в этом нет нужды; зато будет
широкий выбор — и самые достойные из них продолжат начатое мной дело. А
через двести миллионов лет моя далекая праправнучка доведет его до
логического конца. И ее имя будет вписано золотыми буквами на скрижалях
истории.
— Если к тому времени еще будет история, — мрачновато заметил
Мирддин. — Если останется человечество.
— Оно останется, — твердо сказала я. — Я верю в будущее
человечества. И я горжусь тем, что родилась в мире, где постепенно стирается
грань между Одаренными и теми, кого пока еще называют простыми смертными; в
мире, который показал всем другим мирам, что человеческие возможности
безграничны.
Некоторое время мы молча шли по дорожке, все дальше углубляясь в сад.
— А каковы твои личные планы? — полюбопытствовал Мирддин.
— Первым делом я рожу парочку прелестных дочурок, — откровенно
ответила я. — В нашей семье не принято сознательно зачинать детей, а тем
более — предопределять их пол; но я имею полное моральное право сделать для
себя исключение. Дэйра... не Хозяйка, а моя кузина, верно сказала, что
принципы существуют для людей, а не люди для принципов. Если того требуют
обстоятельства, можно поступиться принципами; особенно, когда речь идет о
безопасности Вселенной и живущих в ней людей. Я, конечно, не собираюсь
умирать, однако все может случиться. Как говорили в старину, все мы ходим
под Богом.
— Кандидатура будущего отца уже утверждена?
— Да.
Мирддин не стал спрашивать, кто этот счастливчик. Ему было ясно, что
это не он. Мне стало жалко его — но не так чтобы очень. В конце концов, у
меня будут дочери, надеюсь, много дочерей, и любая из них сможет пройти
Лабиринт. А Мирддин — очень интересный и привлекательный мужчина. Он ждал
полторы тысячи лет — сможет подождать еще несколько десятилетий...
— Ты счастлива, Софи? — спросил он, внимательно поглядев на меня.
— Да, счастлива, — кивнула я. — Безмерно счастлива. Я нашла свое
место в жизни. Такое счастье выпадает лишь очень немногим.
Впервые за все это время Мирддин улыбнулся:
— Ты нашла нечто большее, чем место в жизни. Ты нашла свое место во
Вселенной. А такое счастье выпадает лишь считанным единицам.
(i) КОНЕЦ
Февраль — октябрь 1997 г.
