Олег Авраменко. Собирающая стихии
страница №13
...аячуткая, такая впечатлительная — как она сможет убить человека? Один раз она
уже не смогла — когда Эмрис захватил нас в плен. Она позволила ему
скрыться. Но у Цитадели путей к бегству не будет — ни для него, ни для нее.
И там я должен подстраховать Софи. Я не хочу стать вдовцом еще до свадьбы...
Продолжая ласкать ее внизу живота, я поцеловал Софи в губы. Затем
продвинул руку чуть дальше и одновременно принялся целовать ее грудь. Вместе
с тем я очень медленно и осторожно начал наводить на Софи сонные чары,
надеясь, что за возбуждением она их не почувствует.
Но она почувствовала. Однако не заподозрила ничего неладного и не стала
протестовать. Спросила лишь:
— Ты так хочешь, милый?
— Да, любимая.
— Только помягче, помедленнее... И целуй меня, ласкай... Не
останавливайся...
Видимо, она приняла это за любовную игру. Тем лучше.
Я целовал и ласкал все ее тело, продолжая наводить сонные чары. Софи
вскрикивала, стонала в истоме, шептала мое имя и всякие нежные слова,
постепенно ее речь становилась все более бессвязной и невнятной. Наконец она
совсем умолкла, перестала извиваться в постели и уже никак не реагировала на
мои прикосновения даже к самым чувствительным местам. Она крепко заснула.
Тогда я, больше не осторожничая, сделал для пущей верности
дополнительный посыл. Ведь Софи сама говорила, что спит беспокойно и часто
просыпается.
И тут я сплоховал. Я слишком торопился и допустил маленькую
небрежность, в результате чего сонные чары частично срикошетили от Софи и
обрушились на меня. Я моментально заснул, уронив голову ей на колени...
Я проснулся приблизительно через три часа. Рикошет был не сильный, и я
спал так долго в силу естественных причин. В тот раз, когда Софи разбудила
меня, я еще не выспался.
Сидя в постели и прогоняя остатки сна, я думал, что это и к лучшему.
Мне нужно быть свежим и отдохнувшим, а мои чары были достаточно сильными,
чтобы отключить Софи как минимум на пять часов. Так что у меня в запасе
оставалось еще два или даже три часа времени — чего с избытком хватит для
осуществления моего плана.
Софи спала крепко и не ворочалась. Она оставалась в том же положении,
что и три часа назад, когда я усыпил ее.
Я осторожно слез с кровати, оделся и привел себя в более или менее
нормальный вид. Пришлось повозиться с прической. У меня такие же непокорные
волосы, как у отца, и после сна они всегда торчат в разные стороны. А тут
еще Софи трепала их немилосердно... Это было чертовски приятно!
Я укрыл Софи одеялом и, наклонившись, нежно поцеловал ее губы. Они даже
не шевельнулись в ответ. Это хорошо. Спи, родная, спи крепко. У нас еще
будет возможность поцеловаться по-настоящему... Но повторится ли сегодняшняя
дивная ночь?..
Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. В холле никого не было,
но из кухни слышались приглушенные дверью голоса. Женский явно принадлежал
Дэйре, мужской звучал тише, и его обладателя я опознать не смог.
Я собирался проследовать прямиком в кухню, но посреди холла
остановился, обнаружив в привычной обстановке одну перемену. Под портретами
дяди Артура и Дианы стоял, прислоненный к стене, третий портрет. Как мне
показалось, на нем была изображена девушка, похожая на Софи.
Я подошел ближе, присмотрелся внимательнее и убедился, что это не обман
зрения. Девушка на портрете была точной копией Софи, разве что волосы у нее
были темно-каштановые, а брови и ресницы — черные. Во всем же остальном это
была Софи, одетая в церемониальный наряд принцессы Света. Странно...
А в целом портрет был очень хорош. Он был написан не так
профессионально, как полотна Пенелопы, зато более эмоционально. С глубоким
чувством, я бы сказал. Интересно, чья это работа? И кто же все-таки
изображен на картине? Софи?
Я прошел в кухню. Как оказалось, собеседником Дэйры был Эрик. Они
только что сели завтракать.
Увидев меня, Эрик тепло улыбнулся:
— Привет, Бриан. Рад тебя видеть. Ты тоже пришел в гости?
Я замешкался с ответом.
А Дэйра зыркнула на меня исподлобья, молча поднялась со своего места и
вышла из кухни — но не в холл, а в коридорчик черного хода. Громко хлопнула
за собой дверью. Потом раздались ее шаги на лестнице.
Я понял, что Дэйра пошла к Софи. Будет паршиво, если она попробует ее
разбудить...
— Здравствуй, Эрик, — сказал я наконец, пододвинул к столу третий
стул и сел.
Я решил посмотреть, что предпримет Дэйра, и дальше действовать по
обстоятельствам. К тому же я был голоден, а отправляться в долгий путь
натощак — плохая идея.
— Сегодня Дэйра не в духе, — заметил Эрик. — А тебя и вовсе
встретила, как врага народа. Что это с ней?
Я неопределенно пожал плечами. Я чувствовал себя немного не в своей
тарелке — и не только из-за очередной выходки Дэйры. Еще меня смущал Эрик.
Всего лишь год назад мы с ним были на равных. Я считал его своим вторым
братом и самым близким из моих друзей. Он был чуть старше меня, а я — чуть
умнее, и это сглаживало нашу разницу в возрасте. Между нами всегда царило
взаимопонимание и полное доверие...
Но тот Эрик, мой брат и лучший друг, остался в далеком прошлом. Сейчас
передо мной был совершенно другой человек. Взрослый, серьезный, сдержанный.
Выглядел он очень внушительно — почти так же внушительно, как дядя Амадис.
Я не знал, как к нему подступиться.
— Хочешь есть? — спросил Эрик.
Я кивнул и невольно облизнулся.
— Да. Я еще не завтракал.
— Тогда возьми мою порцию. Я к ней не притрагивался.
Он придвинул ко мне свою тарелку с яичницей и беконом.
— А как же ты?
— Я недавно обедал. Просто мне было неловко отказывать Дэйре.
— Что ж, тогда спасибо.
Я с рвением принялся за еду, сосредоточив на ней все свое внимание, и
лишь время от времени искоса поглядывал на Эрика. Он медленно жевал бисквит,
запивая его горячим кофе, и в задумчивости смотрел на дверь черного хода, за
которой скрылась Дэйра.
Утолив первый приступ голода, я стал есть медленнее, и спросил у Эрика:
— Ты пришел навестить Дэйру?
— Ее тоже, — ответил он. — Но в первую очередь я хотел повидать
Софи.
Я поперхнулся.
— А... зачем?
— Есть один разговор. Я кое в чем виноват перед ней...
— Да, знаю, — быстро сказал я, чтобы избежать подробностей.
— Ну, вот и пришел извиниться. Однако Дэйра сказала, что Софи спит...
— Эрик умолк и уставился на меня. А после паузы изумленно произнес: — С
тобой?
Я лишь молча кивнул, чувствуя, как мое лицо неудержимо краснеет.
Эрик достал сигарету и закурил, продолжая смотреть на меня. В конце
концов, я не выдержал:
— А что тут такого? У нас это серьезно. Мы решили пожениться.
— И давно?
У меня был большой соблазн солгать, но я решил быть честным:
— Нет, со вчерашнего дня. До этого Софи упорно ждала тебя.
Он вздохнул:
— Мне жаль, что так получилось. Правда жаль.
— А мне не жаль, — сказал я с вызовом. — Нисколько.
Эрик понимающе кивнул.
— Значит, — произнес он, — Дэйра не в духе из-за тебя?
— Так ты уже в курсе?
— Да. Дженнифер узнала от твоей матери и рассказала мне.
— И что ты об этом думаешь?
Он в растерянности покачал головой:
— Не знаю, что и думать. Такого от Дэйры я не ожидал.
— Этого никто не ожидал.
На лестнице вновь послышались шаги, затем дверь отворилась, и в кухню
вошла Дэйра.
— Софи спит, как убитая, — сообщила она Эрику, а на меня бросила
уничтожающий взгляд. — Не добудишься.
После чего она заняла свое место за столом и принялась вяло ковыряться
вилкой в тарелке. К тому времени я уже съел свою порцию (вернее, порцию
Эрика) и налил себе кофе.
Обычно я пью кофе с сигаретой, но на сей раз мне пришлось отказаться от
этого удовольствия — уж очень тягостным было молчание за столом. Я
торопливо допил кофе, поднялся и сказал:
— Ну, ладно. Я пойду.
— Скатертью дорога, — проворчала Дэйра.
Я посмотрел на Эрика и, хотя в присутствии Дэйры это было рискованно,
мысленно сказал ему:
"Попробуй урезонить ее. Ты имеешь на нее большое влияние".
"Я постараюсь".
И уже вслух я произнес:
— Эрик, ты не одолжишь мне свою шпагу? Всего на несколько часов.
К чести Эрика надо сказать, что он ни секунды не колебался и не стал
спрашивать, зачем мне понадобилась шпага. Хотя имел на это полное моральное
право — это была не обычная шпага, а легендарная Грейндал, некогда
принадлежавшая нашему деду, королю Утеру, ее клинок был закален в Горниле
Порядка.
Эрик встал из-за стола, отцепил от пояса шпагу и протянул ее мне.
— Держи. И гляди, не поранься.
— Не поранюсь, — пообещал я, укрепляя Грейндал на своем поясе. --
Благодарю.
— Пустяки, — отмахнулся Эрик. — Что бы ты ни затеял, желаю удачи.
— Спасибо. До свидания.
— Пока.
Я направился к двери, но тут, кое-что вспомнив, остановился:
— Кстати, Дэйра, спасибо за завтрак. Было очень вкусно.
— Пошел к черту! — любезно ответила она.
Я вздохнул и вышел из кухни.
В холле мне снова бросился в глаза портрет девушки, похожей на Софи.
Вероятно, на нем и была изображена Софи. И наверняка его принес сюда Эрик.
Но где он его взял?..
Я решил, что спрошу об этом в следующий раз. Сейчас возвращаться в
кухню небезопасно. К тому же у меня есть дела поважнее, чем удовлетворять
праздное любопытство.
Я помахал портрету рукой и вышел из дома.
Пока, Софи. До встречи на Стезе Порядка...
---------------
Здесь Тоннель заканчивался.
...Станция Внешний Обод, конечная. Дальше поезд не идет. Освободите,
пожалуйста, вагоны...
Я освободил вагон... То есть, вышел из Тоннеля.
На дорогу я потратил чуть больше двух часов по времени Основного Потока
и меньше двух — по времени Сумерек Дианы. Я выбрал не кратчайший путь, а
оптимальный, требующий наименьшей затраты сил. Силы мне еще понадобятся.
Кроме того, я сделал промежуточную остановку в одном из населенных миров,
чтобы запастись продовольствием. Еда и питье мне также не помешают...
Мир, в котором я вышел из Тоннеля, подобно всем мирам за пределами
Экваториальной Зоны, был пустынным и безжизненным. Близость к полюсам
Мироздания порождает дисбаланс бытия, убивающий все живое. А сейчас я
находился в непосредственной близости к одному из полюсов — Порядку.
Я опустил на землю рюкзак с водой и съестными припасами и огляделся по
сторонам. Унылое зрелище! Скалы и ущелья этого мира поражали правильностью
всех линий и форм и навевали тоску. Казалось, что все вокруг игрушечное,
ненастоящее... Впрочем, таковым оно и было. Миры Внешнего Обода — суть
творения Порядка, наглядная демонстрация его представлений о гармонии и
совершенстве...
Я вынул из ножен Грейндал. Ее клинок ярко сиял, чувствуя присутствие
родной Стихии. Я поблагодарил случай за то, что мне так кстати подвернулся
Эрик с его шпагой. Мало того, что Грейндал была мощным магическим оружием,
отлично приспособленным для работы в условиях доминирующего влияния Янь. С
ее помощью мне будет легче открыть Горнило Порядка.
Что такое Горнило? — спросите вы.
Отвечу: это и есть вход на Стезю Порядка. А Стезя — нечто вроде
Тоннеля, ведущего к самому сердцу Порядка — к его Цитадели. Именно так мой
дед Утер закалил клинок Грейндал: он отыскал этот вход и погрузил в него
шпагу по самый эфес. А потом вынул — и получилась Грейндал. Сам он на Стезю
не ступал. Он был фанатиком Порядка, но не был безумцем.
А я, похоже, безумец. Ибо я собираюсь ступить на Стезю...
...Передо мной возник рослый урод в белых одеждах. Я назвал его уродом,
потому что лицо его было настолько правильным и безупречным, что это зрелище
вызывало отвращение. Я впервые увидел Карающего Ангела Порядка — или, как
эти твари именуют сами себя, Агнца Божьего. И я полностью согласился с
определением дяди Артура — чудище. Да, чудище. Красота — это не только
правильность черт лица и совершенное телосложение, это еще и состояние души.
Поэтому Софи прекрасна, а Агнец — урод.
— Что тебе надобно, раб Божий? — осведомился Агнец Божий.
— Я ищу Стезю Порядка, — ответил я.
— Она перед тобой.
— Знаю. Проваливай.
Чудище провалило. Вряд ли оно поведет себя так же мирно с Софи. Но ей
не страшны Агнцы — они просто безмозглые твари. Другое дело, Эмрис. Он
человек — и потому опасен.
Чудище было право. Стезя находилась передо мной. Она была повсюду в
этом мире и во всех остальных мирах Внешнего Обода, коих бесчисленное
множество. Нужно только открыть вход...
Я вспомнил, как года три назад Эрик приводил меня сюда. Не сюда именно,
а в какой-то другой мир — что, впрочем, без разницы. И я помнил, как он
цитировал Книгу Пророков Митры: "Да никто, кроме пророков Моих, не посмеет
вступить на путь Порядка, ибо путь сей полон соблазнов и приведет всех
неотмеченных печатью Моей к греху и безумию".
Я, конечно, не пророк Митры. Тем более, что я христианин. И все же я
ступлю на сей путь, презрев это грозное предупреждение. Ступлю не ради
могущества, но ради Софи — чтобы помочь ей и защитить ее. И мы пойдем к
Цитадели вместе — иного пути у нас не будет. Только овладев Силой Порядка,
Софи сможет вернуть меня обратно — и вернуться сама. А если она погибнет,
то вместе с ней погибну и я. И даже смерть не разлучит нас...
Высокопарно? Не спорю. Безрассудно? Быть может. Глупо? Если вы так
считаете, то мне вас искренне жаль. Вы никогда не любили по-настоящему.
С помощью Грейндал я действительно без труда отыскал вход на Стезю и
открыл его. В пространстве передо мной образовалась брешь идеально круглой
формы с идеально ровными краями. Поначалу брешь была небольшая, диаметром в
несколько сантиметров, но, орудуя Грейндал, я расширил ее до таких размеров,
чтобы мог спокойно пройти внутрь, не нагибаясь.
И тогда я понял, почему вход называется Горнилом. Казалось, я распахнул
дверь печи, в которой вовсю бушевало пламя. Только здесь оно было холодным.
Оно обжигало не высокой температурой, а ледяной Силой Порядка.
Состояние Горнила стабилизировалось. Я прикинул, что оно продержится в
таком виде не менее ста часов Основного Потока, а потом начнет постепенно
сжиматься в размерах. Софи этого хватит. Я войду внутрь, позову ее,
расскажу, что сделал, выслушаю заслуженные упреки... а потом она придет
сюда, вступит вслед за мной на Стезю, и путь мы продолжим вместе.
Я вернул Грейндал в ножны, одной рукой подхватил рюкзак, другой
перекрестился — и шагнул в Горнило...
...Я стоял на Стезе. В океане яркого белого света тянулась черная лента
дороги шириной в три, а то и четыре метра. Она начиналась в пяти шагах
позади меня, а впереди исчезала в сияющей дали. Признаться, я ожидал
худшего. Но порой (хоть и не всегда) самые худшие опасения не сбываются.
Участок дороги позади меня и там, где я стоял, слегка отливался
синевой, а буквально в паре сантиметров от носков моих ботинок дорога
становилась угольно-черной. Я сделал шаг назад. Я чувствовал, что мне нельзя
переступать границу сине-черного с угольно-черным, если я хочу встретить
Софи. Я не знал этого наверняка, но чувствовал, что так оно и есть. Также я
чувствовал, что вне пределов дороги, по ее краям и сзади, меня поджидает
смерть. Обратного пути уже не было — но ко мне еще могла присоединиться
Софи. Я мог ждать ее до тех пор, пока не закроется Горнило. Именно для этого
я прихватил с собой еду и питье. Я мог даже спать здесь, не опасаясь
нападения Агнцев или каких-нибудь других чудищ Порядка; это я понял по
поведению первого Агнца — привратника, так сказать. На Стезе я был в роли
неофита, жаждущего приобщиться к Янь. А вот когда мы с Софи будем вдвоем,
нам придется держать ухо востро — ведь она несет в себе Инь, враждебный
Порядку.
Я опустил рюкзак и позвал Софи. Но она не ответила...
И не потому, что спала. Я чувствовал, что мой зов не достигает ее. Я
снова позвал — опять безрезультатно.
Во мне зародилось нехорошее предчувствие. И я позвал маму. Ответа не
последовало.
Я позвал отца. Тщетно.
Я позвал Дэйру...
Эрика... Дядю Брендона... Тетю Бронвен... Дядю Артура... Кевина...
Анхелу... Мела... Диану... Пенни... Тетю Юнону... Деда Януса... И
многих-многих других...
Наконец, я позвал Хозяйку...
Никто из них мне не ответил.
Я был полностью отрезан от внешнего мира! Я вляпался...
Мои ноги подкосились, и я сел на шершавую поверхность дороги.
По своей дремучей глупости я попал в западню. Я не знал, что на Стезе
Порядка связь не работает, и не мог этого знать. Но это ни в коей мере не
оправдывало меня. Я должен был предвидеть... нет, предусмотреть возможность
потери связи и как-то подстраховаться. К примеру, оставить Софи сообщение.
Или предупредить кого-то...
Правда, по моему первоначальному плану, я собирался связаться с Софи до
того, как вступить на Стезю Порядка. Но потом передумал — побоялся, как бы
она не настигла меня раньше, чем я войду в Горнило. Кто знает, на что
способна Софи, обладая Силой Источника и Силой Хаоса одновременно...
Но ведь мог же я для подстраховки сообщить об этом кому-то другому --
Мелу, например. Даже если бы он сразу поставил в известность Софи, было бы
поздно меня возвращать. К тому времени я был бы уже на Стезе...
Впрочем, что толку от этих "должен был" и "мог бы". Глупо переигрывать
в мыслях прошлое, которое уже не изменишь. Нужно действовать, исходя из
настоящего положения вещей. А положение таково, что я свалял дурака. Теперь
никто не знает, где я, — а я не могу дать знать о себе. Даже если Софи в
скором времени отправится к Цитадели, то нечего надеяться, что из
бесчисленного множества миров Внешнего Обода она выберет именно этот мир.
Полагаться на очередное невероятное совпадение попросту глупо. Софи вступит
на Стезю в другом месте и из другого мира, и мы пойдем порознь. Я даже не
буду знать, идет она по Стезе или еще нет.
Вот исходя из этого, я должен решить, что делать дальше.
А решать-то нечего! Я должен идти вперед, прийти к Цитадели и там ждать
Софи. Надеюсь, воды и пищи мне хватит.
Что ж до Эмриса, то этой встречи мне не избежать. Все равно я собирался
сразиться с ним. Конечно, без Софи будет труднее, но ничего, справлюсь.
Возможно, Эмрис могуч, но он глуп... Впрочем, я тоже дурак. Мы оба друг
друга стоим.
Я поднялся, взгромоздил на спину рюкзак и подошел к границе
сине-черного с угольно-черным. На секунду замешкался. Потом вздохнул — и
ступил на угольно-черную поверхность.
Сначала мне показалось, что ничего особенного не произошло. Но когда я
попытался оглянуться, то какая-то непонятная и незнакомая моим чувствам сила
помешала мне это сделать. А пятиться, не видя, что сзади, было не в моих
привычках. Я попробовал отвести ногу назад, но не смог. Понятно — пятиться
тоже не выйдет.
Я вспомнил, что в кармане у меня есть зеркальце, достал его и с его
помощью посмотрел назад. Я увидел то, что почти ожидал увидеть: позади меня
никакой дороги уже не было. Значит — только вперед.
И я пошел вперед, время от времени пытаясь дозваться до Софи или
кого-нибудь другого. Но мой зов по-прежнему не достигал адресата.
Путешествие было долгим и скучным. Порой мне казалось, что я не иду, а
лишь перебираю ногами, и дорога уходит назад, исчезая за моей спиной.
Казалось, ей не будет конца. Ничего не менялось — был все тот же океан
яркого белого света и черная лента дороги, стрелой уходящая вдаль...
И вдруг дорога закончилась. Мгновенно. Внезапно. Попросту пропала,
будто растворилась.
Я парил в сияющей пустоте, не чувствуя под ногами опоры, но и не падая.
Сила тяжести была, я ее ощущал, но почему-то мое тело падать отказывалось.
Затем налетел свежий ветер. Лившийся отовсюду белый слепящий свет
чудесным образом превратился в туман, который тут же был разорван ветром в
клочья и разогнан. Я вновь стоял на твердой земле...
Вернее, я опять стоял на дороге. Но на другой дороге. Она была не
черного, а белого цвета, твердая и гладкая, словно вытесанная из мрамора, и
тянулась в оба конца, пронзая мягкую и глубокую синеву окружающего
пространства. Теперь я мог не только оглянуться назад, но и пойти в обратную
сторону, не чувствуя никакого сопротивления.
Кстати, я оглянулся и сделал шаг назад вовсе не из простого
любопытства, а чтобы проверить, есть ли у меня путь к отступлению. Дело в
том, что по дороге ко мне приближался человек. Мы с ним уже однажды
встречались, и мои воспоминания об этой встрече были не из приятных.
Наверное, вы догадались, что я говорю об Эмрисе. О моем родном дяде, который
не так давно пытался изнасиловать мою любимую девушку у меня на глазах. И не
его заслуга в том, что он этого не сделал. И, увы, не моя...
Эмрис остановился шагах в четырех от меня.
— Так, так, так, — произнес он. — Какая встреча! Вот уж кого я не
чаял здесь увидеть... Зачем ты пришел сюда?
Я скинул рюкзак с плеч и сказал:
— Я пришел с миром.
Тонкие губы Эмриса искривились в ухмылке:
— В самом деле?
— Да, в самом деле.
— Ты хочешь овладеть Силой Порядка?
— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Ни в коем случае. Я не
идиот.
— Гм... Не идиот, говоришь? Очень спорное утверждение в устах
человека, который вступил на Стезю Порядка, не собираясь овладеть его Силой.
Как же ты намерен выбраться отсюда? С моей помощью?
— Не с твоей, — ответил я. — А с помощью другого человека. Вскоре он
придет сюда, чтобы подчинить Янь.
— А ты зачем пришел?
— Чтобы договориться с тобой.
— О чем?
— О том, чтобы ты пропустил этого человека.
Эмрис пожал плечами:
— А с какой стати я буду ему мешать? Путь в Цитадель открыт для всех.
— Однако ему... ей ты будешь мешать. Она несет в себе Инь.
— Силу Хаоса? — переспросил изумленный Эмрис. — Это твоя подружка?
Она что, чокнутая?
— Софи моя невеста, а не подружка, — холодно заметил я. — Это
во-первых. А во-вторых, она вовсе не чокнутая. Она — Собирающая Стихии.
— Это что еще за зверь?
Я решил игнорировать тупую иронию Эмриса, которую он, похоже, считал
верхом остроумия.
— Софи единственный человек в мире, способный объединить в себе все
три Стихии — Источник, Порядок и Хаос. Ее прихода ждали больше тысячи лет.
Вселенной грозит гибель — и только Софи может спасти ее.
Вопреки моим ожиданиям, Эмрис не сыронизировал в очередной раз. Он
сказал:
— Допустим, ты говоришь правду. Что дальше?
— Едва лишь Софи встанет на Стезю, Порядок вынудит тебя выступить
против нее, ибо она — адепт Хаоса. И ей придется убить тебя.
— А ты уверен, что у нее получится?
— Она сильнее тебя, можешь не сомневаться. Однако я не хочу, чтобы моя
будущая жена убила человека. Даже такого, как ты. Я хочу предотвратить это.
— И что же ты предлагаешь?
— Ты веришь своей сестре, моей тете Бронвен?
— Я знаю, что она не предаст меня.
— Так обратись к ней за помощью. Пусть она сделает так, чтобы в
течение ближайшей недели — или, лучше, двух — ты не смог, даже при всем
желании, откликнуться на зов Порядка. Тетя Бронвен сможет это устроить. А
тем временем Софи без помех с твоей стороны подчинит себе Янь. И ей не
придется сражаться с тобой.
Некоторое время Эмрис молчал, задумчиво глядя на меня. Потом произнес:
— Предположим, я последую твоему совету. Допустим даже, что это — мой
единственный шанс избежать смерти от рук твоей подружки... пардон, невесты.
Но тогда уже сам Порядок накажет меня смертью за непослушание. И в том, и в
другом случае я остаюсь в проигрыше.
— Когда Софи овладеет Янь, — возразил я, — Порядок не станет
наказывать тебя.
— Если овладеет, — уточнил Эмрис. — И быть может, не накажет. Ты
что, специалист по Порядку? Лично я считаю, что у меня больше шансов
прикончить девчонку, чем избежать мести Порядка.
— А как же спасение Вселенной? — сдуру попытался я воззвать к его
совести.
Он покачал головой:
— Вряд ли я доживу до конца света. Пусть даже он на носу.
— Зато доживут твои дети, внуки или правнуки. Ты знаешь, что твоя дочь
ждет ребенка?
Неожиданно Эмрис разозлился.
— А мне плевать на нее и на ее будущих ублюдков! — И он плюнул себе
под ноги. — Бет предательница, она отреклась от меня. Я знать ее не хочу!
— Но, может...
— Заткнись! — рявкнул Эмрис. — Не напоминай мне про Бет. Меня
волнует моя жизнь, а не ее. Только моя! И само провидение уже вторично
отдает тебя мне в руки. На этот раз я не допущу ошибки. Теперь я знаю, как
правильно использовать тебя. Не для мести, нет. Есть кое-что поценнее мести.
Это моя жизнь.
Поняв, что переговоры закончились фиаско, я вынул из ножен Грейндал.
— Ошибаешься, Эмрис, — сказал я. — Твоя жизнь и гроша ломанного не
стоит. Если ты умрешь, по тебе даже родная дочь горевать не станет. Разве
это жизнь?
23. СОФИ
И СНОВА О ЧУВСТВАХ И ПРИНЦИПАХ
Проснувшись, я обнаружила, что Бриана рядом нет. Я поднесла к лицу
левую руку и посмотрела на часы — единственное, что в данный момент было на
мне, если не считать кольца с Самоцветом и сережек в ушах.
Сначала я не поверила своим глазам. Судя по положению стрелок,
получалось, что я провела в постели свыше тринадцати часов. Правда, я не
только спала, но и еще кое-что делала. И все же...
Тут я вспомнила, что вытворял со мной Бриан. Этот проказник ласкал
меня, одновременно навевая сонные чары. Я уснула, занимаясь любовью. Это
было восхитительно! Я получила массу удовольствия — и заплатила за
удовольствие лишними пятью часами сна. Но оно того стоило...
— Выспалась уже? — услышала я за спиной хорошо знакомый мне голос.
Я перевернулась на другой бок, запрокинула голову и увидела Дэйру. Она
сидела в кресле в углу комнаты и мрачно глядела на меня.
Я еще не до конца проснулась и смотрела на мир глазами счастливого и
беззаботного ребенка. Жизнь казалась мне прекрасной, лишенной горечи и
разочарований. Поэтому, в ответ на мрачный взгляд Дэйры, я безмятежно
улыбнулась:
— Здравствуй, солнышко. Ты не знаешь, где Бриан?
— Ушел. Небось, побежал к мамочке. А потом, наверное, к друзьям --
хвастаться, что наконец расстался с девственностью. Еще и шпагу нацепил!
— Ах да, конечно. — Я сладко потянулась и зевнула. — Ведь мы решили,
что сегодня объявим о нашей помолвке. И он не смог дождаться, когда я
проснусь.
Дэйра закашлялась от неожиданности.
— Ты шутишь!
Я поднялась и села на кровати, свесив ноги на пол.
— Я не шучу, Дэйра. Это серьезно. Мы с Брианом решили пожениться.
— Назло Эрику?
— Нет.
— Значит, назло мне?
Я внимательнее присмотрелась к Дэйре. Лицо у нее было бледное и
осунувшееся, а глаза — воспаленные. Наверное, сегодня она мало спала и
много плакала.
— Обожди минуточку, — сказала я, встала и прошла в ванную.
Когда я вернулась, Дэйра уже стояла у открытого окна и курила. Я
подошла к ней.
— Дэйра, давай поговорим начистоту.
Она выкинула сигарету в окно и смерила меня сердитым взглядом.
— Хоть бы что-то надела на себя, бесстыжая!
— А зачем? Все равно сейчас я пойду принимать душ. — Я положила руки
ей на плечи и ласково заглянула ей в глаза. — Пожалуйста, дорогая, не злись
на меня.
— Я не злюсь.
— Нет, злишься.
Она вздохнула:
— Ладно, злюсь.
— И ревнуешь.
— Да, ревную!
— Но ведь это же глупо.
Дэйра отрицательно покачала головой:
— Это не глупо. Совсем не глупо. Ты затянула бедного Бриана в свою
постель, чтобы... чтобы досадить мне!
Я погладила ее по щеке.
— Ты ошибаешься, Дэйра. Ты слишком мнительна. Я не собиралась
досаждать тебе. Просто я люблю Бриана. Вот и все.
— И с каких это пор?
— Думаю, давно. Но из-за Эрика я долго не могла признаться себе в
этом. Лишь вчера, когда Бриан сказал, что любит меня, я поняла, что тоже
люблю его. Действительно люблю. По-настоящему.
Дэйра всхлипнула.
— А как же я?
— Что — ты?
— Что будет со мной? Ты уже разлюбила меня?
— Вовсе нет. Как ты могла такое подумать? Я люблю тебя по-прежнему.
— А как же Бриан?
— Причем здесь Бриан? Ведь он мужчина. И он занял место Эрика. А ты
женщина, и твое место никто не занимал. Мне не нужна другая подруга. Я люблю
тебя.
— Но Бриан...
— Бриан все понимает. Он не станет мешать нашей дружбе. Он не
возражает, чтобы я и дальше любила тебя. Теперь дело за тобой. Ведь ты
признавала за мной право любить Эрика. Так что будь последовательной и
признай это же право в отношении Бриана.
Дэйра обняла меня и уткнулась лицом в мое плечо.
— Софи, милая, любимая... Ты мучишь меня!
Я гладила ее волнистые волосы и с грустью думала, что я здорово влипла.
Прежде у меня не было таких недоразумений с подругами. Раньше девушки сами
уходили от меня — кто к мужчинам, кто к другим женщинам. Иногда я умышленно
провоцировала расставание, не желая первой разрывать дружбу. А с Дэйрой я
вообще не хотела рвать отношений. Еще ни одну женщину я не любила так
сильно, как ее. У меня еще не было такой замечательной подруги. И такой
эгоистичной, такой требовательной, такой ревнивой...
— Ты сама себя мучишь, — сказала я. — У тебя сдали нервы, милочка.
Тебе нужен мужчина.
— Мне не нужен мужчина. Мне нужна ты. Только ты.
— И мужчина. Обязательно, — настаивала я. — Это не предложение,
Дэйра, это условие. Если в течение месяца ты не найдешь себе мужчину, то нам
с тобой придется расстаться.
Дэйра подняла голову и вопросительно посмотрела на меня:
— Ты серьезно?
— Вполне. Иначе у нас ничего не получится.
— И ты бросишь меня?
— Да. Я не хочу этого, мне очень хорошо с тобой, но так больше не
может продолжаться. Мужчина тебе просто необходим.
Из груди Дэйры вырвался горький вздох:
— Если ты хочешь...
— Я требую.
— И тогда ты снова полюбишь меня?
— Я и сейчас люблю тебя.
Дэйра снова вздохнула:
— Что ж, ладно. Кого ты мне предлагаешь?
— Я никого не предлагаю. Выбирать тебе.
Она безразлично пожала плечами:
— А мне все равно.
— Тебе не должно быть все равно. — Я поцеловала ее и высвободилась из
объятий. — Я иду в душ. Можешь присоединиться ко мне.
Дэйра покачала головой:
— Какая же ты все-таки бесстыжая! Развратница ты.
Я кокетливо улыбнулась, взяла ее за подбородок и снова чмокнула в губы.
— Как хочешь, милочка. Я не настаиваю. — И направилась в ванную.
У двери я оглянулась. Вопреки своим последним словам Дэйра в спешке
снимала платье.
Я ухмыльнулась, заговорщически подмигнула ей и пошла включать душ.
После душа настроение Дэйры значительно улучшилось. К ней вернулась ее
обычная жизнерадостность, которая всегда так очаровывала меня. Со мной опять
была прежняя Дэйра — веселая, неугомонная и игривая, как котенок. Она
шутила, смеялась, болтала без умолку, а глаза ее лучились озорством.
Высушив волосы и одевшись, мы спустились в кухню. Дэйра усадила меня за
стол и сама приготовила мне завтрак. Пока я ела, она пила кофе и курила,
глядя на меня с обожанием. Мне нравилось, когда она так смотрела. Что бы там
ни говорили о нашей дружбе остальные, я была счастлива, что Дэйра любит
меня. Раньше я могла только мечтать о такой прекрасной подруге...
— Знаешь, — наконец отозвалась Дэйра. — Я вот подумала, не вернуться
ли мне к Мелу. Как ты считаешь, Софи?
— Это тебе решать.
— Но я хочу знать твое мнение.
— Мое мнение в этом вопросе не играет роли. Я не должна влиять на твой
выбор. Главное, чтобы человек нравился тебе. А кто он — мне безразлично.
— Мне тоже. — Дэйра со злостью погасила сигарету в пепельнице. — И я
ничего не могу поделать с собой. Пойми меня, Софи. Пожалуйста... Я найду
себе мужчину — но только ради тебя. Только потому, что ты поставила такое
условие. Я сделаю это не для себя, а для тебя. Чтобы не расставаться с
тобой. Мне нужна лишь ты; а кто будет моим мужчиной — мне безразлично.
— Это плохо, — сказала я. — Очень плохо. Ты хоть понимаешь, как это
плохо?
Дэйра наклонила голову и закрыла лицо руками.
— Да... понимаю, — глухо произнесла она. — Все понимаю, но... Пойми
и ты, Софи, дорогая. Я люблю только тебя — и никто другой мне не нужен.
— И дети тебе не нужны? И семья?
Она тихо всхлипнула:
— Я люблю детей... я хочу их. Я пыталась завести семью... и не раз. Но
ничего у меня не получалось. Наверное, я такая же неудачница, как тетя
Помона. Только ей попадаются одни негодяи, а мне... мне попадаются хорошие
люди. Они любят меня, боготворят, носят на руках... а потом бросают... Из
всех мужчин, которые были у меня, я первой порвала отношения лишь с Мелом и
Эриком. Все остальные не выдерживали моего скверного характера и сами
уходили... даже убегали.
— Не бери дурного в голову, солнышко, — возразила я. — У тебя
золотой характер.
— Поначалу все так говорят, но потом... А у нас с тобой все хорошо.
Ведь я не раздражаю тебя, правда? Наверное, мой характер просто не подходит
для мужчин. Наверное, я такая же, как Ди.
Последнее предположение я даже не стала оспаривать. Это было настолько
нелепо и смехотворно, что не нуждалось ни в каких опровержениях. Дэйра сама
не верила в то, что говорила. Она сказала так лишь от досады.
А у меня возникла одна догадка.
— Рикардо, — произнесла я.
Дэйра отняла руки от лица и вопросительно взглянула на меня:
— О чем ты?
— Теперь я поняла, почему ты его избегаешь. Бриан был прав: из-за
меня.
Дэйра покраснела.
— Ты ошибаешься...
— Нет, не ошибаюсь. Рикардо нравится тебе, и ты боишься, что между
вами может быть что-то серьезное. Особенно теперь, когда оказалось, что он
Одаренный. И боишься ты по двум причинам. Во-первых, боишься, что я буду
ревновать. Кстати, совершенно напрасно. Но самое главное, ты боишься
очередного разочарования. Ты уже не раз обжигалась с мужчинами и теперь
предпочитаешь считать, что твой удел — только женщины. Тебе хорошо со мной,
и ты не хочешь рисковать, пытаясь вновь завести семью. Ты убеждаешь себя,
что Рикардо тебе безразличен, а на самом же деле ты избегаешь его не потому,
что не хочешь отказывать ему, но из страха, что не сможешь отказать.
Дэйра поджала губы и потупилась. Я уже собиралась продолжить, как вдруг
она резко подняла голову и жестом дала мне понять, что ее вызывают на связь.
А секунду спустя я тоже почувствовала вызов.
"Анхела?" — спросила я.
"Да, — ответила она. — Ты где, Софи?"
"В Сумерках Дианы".
"Дэйра с тобой?"
"Рядом. С кем-то разговаривает".
"С Кевином. Вышло, что мы дублируем друг друга".
"Я чувствую, ты взволнована. Что-то произошло?"
"Да, одна неприятность. Артур срочно вызывает нас в Безвременье. Сейчас
мы будем у вас... — Короткая пауза, и я почуяла шум и треск их торопливого
прибытия. — Ну вот, мы уже на месте. Выходите и берите нас с собой".
"А что стряслось?"
"Бриан попал в переплет..."
— Боже мой! Боже мой! Только не это!!! — закричала я и мысленно и
вслух. — Что с ним? Он жив?
Дэйра вскочила со своего места, схватила меня за руку, буквально
стащила со стула, и мы стремглав побежали к выходу.
"Успокойся, — сказала Анхела, оставаясь на связи. — Он жив, хотя его
жизни угрожает опасность. Это все, что мы знаем со слов Артура... — Тут в
ее мыслях появились сильные обертоны замешательства и изумления. — Ах,
Софи, милая! Теперь я понимаю... Но этого я видеть не должна".
С этими словами она резко оборвала связь.
Я сразу сообразила, почему Анхела так смутилась. Когда я услышала, что
с Брианом приключилась беда, то на мгновение потеряла контроль над собой и
непроизвольно передала собеседнице несколько мысленных образов слишком
личного свойства. Но мне не было досадно за свою оплошность, и не было
стыдно. Это были мелочи по сравнению со страхом потерять Бриана — самого
близкого и дорогого мне человека. Теперь мне не нужно было убеждать себя,
что я люблю его. Известие о том, что Бриан в опасности, заставило меня в
одночасье прозреть. Я поняла, что действительно люблю его. Люблю давно — и
только мысли про Эрика, а также совсем непонятные и не поддающиеся логике
представления о долге и верности, не позволяли мне осознать этот очевидный
факт. Я бежала вместе с Дэйрой через холл к наружной двери, и в моей голове
судорожно билась мысль: если Бриан умрет, мне тоже незачем жить!..
Выбежав из дома, мы на крыльце столкнулись с Кевином и Анхелой, которые
уже ждали нас. Я тут же схватила за руку Кевина, Дэйра — Анхелу, и мы сразу
прыгнули в Безвременье. Дэйра молчаливо предоставила действовать мне --
поскольку я была более умелой... Или, может, я просто опередила ее.
Мы появились, как обычно, у подножия Холма Приветствий. В нескольких
шагах от нас, ожидая нашего прихода, стояли Хозяйка, Артур с Даной, Колин с
Брендой и Брендон с Бронвен. Хозяйка, по своему обыкновению, выглядела
невозмутимой. Артур, Дана и Брендон были растеряны, Бронвен — взвинчена,
Колин — угрюм и подавлен, а Бренда, как мне показалось, была на грани
истерики.
— Что с Брианом?! — выкрикнула я, опередив всех остальных.
— Эмрис захватил его в плен, — ответила Хозяйка.
— Черт! — выругался Кевин. — Как ему удалось?
Хозяйка посмотрела на Бронвен. Та сказала:
— Эмрис утверждает, что встретил Бриана у Цитадели.
Я в отчаянии застонала. Это моя вина, целиком моя! Ведь это я
рассказала Бриану, что могу войти в Цитадель, лишь убив Эмриса. И я вчера
сказала ему, что уже готова пройти по Стезе Порядка. Как и Дэйра, Бриан
рвался сопровождать меня, но ему хватило ума понять, что я не допущу этого.
Вот он и решил пойти впереди меня, чтобы освободить мне дорогу от Эмриса...
Хотя нет. Он умный парень, и не решился бы на такой самоубийственный
поступок. Скорее всего, он решил вступить на Стезю, а затем поставить меня
перед свершившимся фактом. Тогда мне пришлось бы взять его с собой, мы
вместе пришли бы к Цитадели и сразились бы с Эмрисом. Бриан не позволил бы
мне убить его, он сам нанес бы последний удар, взяв на себя ответственность
за смерть человека...
Только он не знал того, что знала я. Мне даже в голову не пришло
сказать ему, что на Стезе Порядка нет связи с внешним миром. А
предварительно расспросить Джо, как это сделала я, он не додумался.
Бедный Бриан! Милый мой, любимый...
Дана подошла ко мне, вынула из кармана своего халата чистый носовой
платок и вытерла с моего лица невесть когда набежавшие слезы. Затем сунула
платок мне в руку.
— Спасибо, — смущенно пробормотала я.
Я обратила внимание, что Дана, Артур, Колин и Бренда одеты наспех.
Очевидно, в Авалоне было раннее утро или глубокая ночь. Вот почему Колин не
явился к нам вместе с Кевином и Анхелой — он ночевал у жены. И известие о
пленении сына застало их в постели. Может, в той самой, в которой он был
зачат...
— И что... что теперь? — через силу выдавила я из себя.
— Эмрис держит Бриана в заложниках, — сказал Артур. — Он угрожает
убить его, если мы не выполним его требований.
— Каких? — спросил Кевин.
— Эмрис рвется к Источнику, — ответила Хозяйка. — Он хочет
избавиться от пут Порядка. А в качестве гарантии безопасности требует от
меня слова, что я не причиню ему никакого вреда, позволю окунуться в
Источник и овладеть Силой, затем отпущу его целого и невредимого на все
четыре стороны.
— А когда он вернет Бриана?
— Сразу, — сказала Бронвен. — Как только Дэйра даст свое слово. Это
я уговорила его так поступить — в качестве жеста доброй воли. Эмрис знает,
что Дэйра никогда не нарушает своего слова... — Бронвен сделала паузу и
бросила укоризненный взгляд на Хозяйку. — Но она не хочет его давать!
— Эмрис негодяй и недостоин обладать Силой Источника, — произнесла
Хозяйка совершенно бесстрастно, констатируя неоспоримый факт.
Я посмотрела на Бренду. У нее был такой вид, словно она вот-вот
бросится Хозяйке в ноги и, заливаясь слезами, станет молить о милосердии...
или набросится на нее, вцепится в горло и станет душить. Я с предельной
ясностью видела, что творится на душе у Бренды, ибо и сама испытывала те же
чувства.
— Дэйра, — сказала Дэйра... то есть, моя кузина Дэйра обратилась к
Хозяйке Источника, в честь которой ее и назвали. — Пожалуйста, выполни
требование Эмриса, спаси Бриана. Я согласна, что Эмрис отпетый негодяй, он
недостоин быть адептом Источника, но и ты согласись со мной, что один адепт
погоды не делает. Да, я понимаю, у тебя есть принципы, и я уважаю их. Однако
сейчас на другой чаше весов лежит жизнь молодого парня, замечательного
парня, которого все мы любим, в том числе и ты. Ведь ты сама говорила, что у
тебя он стоит первым в списке кандидатов на Силу Источника. Пусть он
совершил ошибку, большую ошибку, но он сделал это не корысти ради, а из
благих побуждений. Бриан хотел помочь... — Дэйра запнулась и искоса глянула
на меня, — помочь в осуществлении твоих планов. Он наломал дров — но разве
он заслужил смерти? Подумай, Дэйра, умоляю тебя. Поступись своими
принципами. Ведь принципы существуют для людей, а не люди для принципов.
— Дело не только в принципах, — ответила Хозяйка. — Этот случай
может породить нежелательный и крайне опасный прецедент. Если я уступлю
одному негодяю ради спасения жизни хорошего человека, то как вы думаете: не
возникнет ли у других негодяев соблазна последовать его примеру? Они станут
похищать ваших детей и в качестве выкупа требовать Силу Источника. Так что
же мне — всем уступать?
— Об этом никто не узнает, — сказала Бронвен. — Мы все будем
молчать.
— Даже Эмрис?
— Я попрошу, и он даст слово.
Хозяйка с сомнением покачала головой:
— Эмрис лжив и беспринципен. Честное слово для него — пустой звук.
Бронвен пыталась что-то возразить, но тут Артур поднял руку, призывая
ее к молчанию.
— Дэйра знает все, что мы хотим сказать, — произнес он. — Пусть она
слушает наши мысли и принимает решение. Она не нуждается в наших словах.
— Нет, нуждается, — сказала я, выступая вперед. — Дэйра не знает
моих мыслей, она может лишь догадываться о них. Поэтому я вынуждена говорить
вслух.
Я сделала паузу. Все присутствующие, включая Дэйру (мою подругу)
изумленно воззрились на меня, затем вопросительно взглянули на Хозяйку. Она
утвердительно кивнула им, а мне сказала:
— Я слушаю тебя, Софи.
— Дэйра, ты знаешь, что в силу своего положения я имею право требовать
от тебя уступок. Но я не воспользуюсь этим правом, я попрошу. Я прошу не за
Бриана — за него просили другие; я прошу за себя. Ты знаешь, как он ко мне
относится; и я отношусь к нему точно так же. Я очень нуждаюсь в нем --
пожалуйста, верни мне его. Я не хочу стать его вдовой еще до того, как стану
его женой. — Я на секунду умолкла и взглянула на Бренду: она смотрела на
меня широко распахнутыми глазами, в которых застыла тысяча вопросов. Я вновь
перевела взгляд на Хозяйку и продолжила: — А что касается прецедента, то не
беспокойся. Он не возникнет. Я должна была убить Эмриса, и я убью его. Не
важно, чьим адептом он будет — Порядка или Источника. Ты сдержишь свое
слово; а я даю тебе обещание, что затем отыщу Эмриса и избавлю Источник от
недостойного адепта. — Я перевела дыхание. — Дэйра, я прошу тебя. Но
помни, что я могу и требовать.
Некоторое время Хозяйка молчала. Я чувствовала себя очень неловко под
озадаченными взглядами родственников. Одна лишь Дэйра поняла, на что я
намекала, говоря о своем праве требовать, но и она была удивлена тем, что
Хозяйка не может читать мои мысли.
— Твоя взяла, Софи, — наконец произнесла Хозяйка. — Я не могу
отказать тебе. И ценю, что ты просила, а не требовала. — Она повернулась к
Бронвен: — Я даю Эмрису свое слово. Приводи его сюда вместе с Брианом. Я
гарантирую ему полную неприкосновенность в Безвременье и в Источнике, но
сверх этого ничего обещать не могу. Его безопасность вне Безвременья будет
зависеть только от него самого.
Бронвен бросила на меня быстрый взгляд и кивнула:
— На сей счет Эмрис не питает никаких иллюзий.
— Вот и договорились. Теперь ступай за ним и Брианом.
Бронвен исчезла. А Бренда вдруг пошатнулась и наверняка упала бы, не
успей Колин подхватить ее на руки. Он бережно опустил Бренду на траву и
принялся хлопотать над ней, приводя ее в чувство. У нее был обморок — от
облегчения.
Дэйра, Брендон, Кевин с Анхелой и Артур с Даной бросились помогать
Колину. Лишь мы с Хозяйкой остались на месте и молча смотрели друг на друга.
А Безвременье начало двигаться по времени материального мира. Вернее
сказать, все мы по воле Хозяйки перемещались из одного сегмента Безвременья
в другой, чтобы в точно определенный момент встретить Бронвен.
Через шесть с небольшим минут Основного Потока наше движение
прекратилось. Я почувствовала вхождение троих человек — женщины и двух
мужчин. Я сосредоточилась и с облегчением убедилась, что один из мужчин --
Бриан. И едва не грохнулась в обморок вслед за Брендой.
— Ждем, — лаконично сказала Хозяйка.
Кто-то легко прикоснулся к моему плечу. Я оглянулась и увидела перед
собой Колина. Бренда по-прежнему лежала на траве, но глаза ее были раскрыты.
Она смотрела на меня.
— С Брендой все в порядке, — сказал Колин. — Небольшая слабость.
Скоро пройдет.
— Да, понимаю, — кивнула я. — Я тоже чуть не... Впрочем, ладно. Ты
хочешь о чем-то спросить?
— Хочу, и о многом. Но, прежде всего, как отец Бриана, я хотел бы
знать, что ты имела в виду, говоря о жене и вдове.
— Именно то, что сказала. Я люблю твоего сына, а он любит меня. Ты не
догадывался об этом?
— О чувствах Бриана я знал. И думал, что знал о твоих.
— К Эрику?
— Да.
— Я ошибалась.
— И давно ты поняла это.
— Нет, только вчера... частично. А сегодня — окончательно.
Колин пристально посмотрел на меня:
— Гм... Ты уверена?
— Да, я уверена, — ответила я, с вызовом глядя ему в глаза. — Я
люблю Бриана, он любит меня, и мы с ним решили пожениться. Я, конечно,
понимаю, что я не та женщина, которую вы с Брендой хотели бы видеть своей
невесткой, но...
Я осеклась, увидев, как на лице Колина расцвела теплая улыбка. Он обнял
меня и сказал:
— Что ты, доченька. Вовсе нет. Мы с Брендой будем рады такой невестке.
Я поняла, что он говорит искренне.
А Бренда, лежа на траве, смотрела на меня своими ясно-голубыми глазами
и тоже улыбалась.
Меня приняли в семью.
24. БРИАН
ТРЕТЬЯ СТИХИЯ
Я совершил глупейшую ошибку.
Речь идет не о тех ошибках, которые я допустил прежде и о которых уже
говорил. После я совершил еще одну ошибку — пожалуй, самую досадную из
всех.
Эмрис был силен, но и я не был слабаком. Я имел перед ним огромное
преимущество — у меня на плечах была голова с мозгами, а не только вешалка
для ушей. Пусть я и валял дурака — но это по молодости, а не по скудоумию.
Эмрис же, хоть и владел Силой Порядка, был чересчур глуп, чтобы умело
пользоваться ею. И еще, как я убедился, он был довольно неуклюж. К тому же
он не был настоящим адептом Порядка. Скорее, он был его рабом — почти таким
же, как Агнцы, разве что был немного умнее и обладал чуть большей свободой
воли.
В первый раз Эмрис застал меня и Софи врасплох. При нашей второй
встрече я был начеку — и оказалось, что не так страшен черт, как его
рисуют. Сначала мы бились на равных, а с течением времени инициатива в
поединке медленно, но неуклонно переходила ко мне. С помощью Грейндал я
управлял Силой Порядка ничуть не хуже Эмриса и постепенно теснил его.
Поначалу Эмрис был уверен, что без труда одолеет меня. Позже его
уверенность поколебалась, и он забеспокоился. Но подмогу вызывать не стал --
я был нужен ему живым, а Агнцы умели только убивать.
В конце концов, когда ему стала слишком жарко, Эмрис все-таки позвал
Агнца. Но тот не вмешался в наше единоборство. По-видимому, это безмозглое
создание не смогло определить, кто из нас враг. Мы оба оперировали Силой
Порядка: Эмрис — при помощи своего Янь, а я — посредством Грейндал. Агнец
не подчинился приказу Эмриса. Он не признал в нем своего бесспорного
повелителя и остался пассивным наблюдателем поединка.
После этого чаша весов окончательно склонилась в мою пользу. Я дожал
Эмриса, и мне оставалось нанести решающий удар. Смертельный удар... Вот
тогда я и совершил ошибку.
Когда от победы меня отделял лишь один-единственный шаг, я замешкался.
Я прекрасно понимал, что должен убить Эмриса. Брать его в плен не было
смысла. Мне предстояло провести у Цитадели по меньшей мере несколько дней,
пока не придет Софи и не вернет меня обратно, и я не мог рисковать, оставляя
Эмриса в живых. Хоть он и не был таким крутым, как казался, он все же
находился в родной Стихии, а я просто физически не мог так долго держать его
под постоянным присмотром.
Все это я понимал. Мое замешательство длилось всего пару секунд, я
открылся лишь на одно мгновение — но этого оказалось достаточно. Эмрис
сумел воспользоваться своим единственным шансом и нанес мне нокаутирующий
удар.
Вот так я стал пленником Эмриса. Он сохранил мне жизнь — но сделал это
не из милосердия, а только потому, что я был нужен ему для шантажа. И его
шантаж удался...
Получив от Хозяйки слово, Эмрис отпустил меня, и тетя Бронвен доставила
нас обоих в Безвременье. Помимо Хозяйки, там были также мама с папой, Софи,
Дэйра, Кевин и Анхела, дядя Брендон и дядя Артур с тетей Даной.
Когда мы появились, Софи и мама одновременно бросились ко мне. Софи
успела первой — вернее, мама уступила ей.
...
