Олег Авраменко. Собирающая стихии
страница №2
...щина выполняла свою нехитрую работу, мужчины держали меня за руки — навсякий случай. Александр наблюдал за происходящим с полнейшим равнодушием и
даже несколько отрешенно. Казалось, его мысли витали очень далеко отсюда.
Когда инъекция была сделана, он подошел ко мне ближе и спросил:
— Кстати, ты знал, что Кевин нашел мою дочь?
Я ничего не ответил и подумал лишь, что Диана, как всегда, оказалась
права. Та Дженнифер, о которой упоминал Кевин в подслушанном нами разговоре,
на самом деле дочь Александра и, похоже, ожидает ребенка от сына его
злейшего врага. Вот уж действительно ирония судьбы!
Так и не дождавшись ответа, Александр внушительно произнес:
— Если ты знал об этом, то совершил роковую ошибку, ничего не
рассказав Морису. Тогда я не стал бы трогать тебя и уступил бы вашей семейке
Софи, чтобы без проблем заполучить дочь. А теперь мне придется рискнуть.
Чуть ли не целую минуту я соображал, что он имеет в виду. Наконец
понял: Александр собирается похитить дочь, подстроив, как и в случае со
мной, ее "гибель". Естественно, ее тело найдено не будет. Такое совпадение,
ясное дело, не может не вызвать подозрений наших родных. Особенно параноика
Кевина. В этот момент я был искренне рад, что у меня есть такой психованный
кузен. Это был мой шанс на спасение — крохотный, почти невероятный, и все
же шанс...
Вместе с тем, мне было заранее жаль эту девушку, Дженнифер. Я не знал
ее и никогда не видел, но почему-то был уверен, что она не обрадуется такому
папаше...
Папаше, который только что хладнокровно прикончил еще троих человек, в
том числе женщину, и лениво, вразвалочку направился к своему кораблю.
Корабль не взлетел. Он просто исчез вместе с Александром. До следующей
встречи через год...
В моем комфортабельном и кошмарном аду.
3. АРТУР
ТРУДНО БЫТЬ КОРОЛЁМ
Неладно что-то в королевстве Датском. Явно неладно. И давно неладно...
Я так часто повторяю в мыслях эти слова, что порой мне начинает
казаться, будто я и есть принц Гамлет с его вечным вопросом: "Быть или не
быть?.." Правда, у меня нет дяди-злодея, и тень коварно убиенного отца не
тревожит меня по ночам, требуя отмщения. Зато мне хватает забот с двумя
Офелиями и целым выводком детей, которыми шекспировский Гамлет, по причине
ранней смерти, обзавестись не успел.
Да и мое королевство побольше Датского. У меня целый Дом — с большой
буквы, — причем единственный сущий в Срединных мирах, что только добавляет
проблем, ибо нельзя списать внутренние неурядицы на происки других Домов. К
тому же, в отличие от Гамлета, я не наследный принц, с которого, в сущности,
взятки гладки. Я царствующий король, абсолютный монарх, обладающий всей
полнотой власти в Доме и, следовательно, всей полнотой ответственности за
власть.
Впрочем, государственные дела донимают меня гораздо меньше, нежели
личные. Но это еще не значит, что я плохой король; надеюсь, что нет. Просто
в моем королевстве дела идут в целом неплохо, а если случаются какие-нибудь
досадные эксцессы, то большей частью это издержки роста. Дом у Источника
очень молод, совсем недавно мы отметили четвертьвековой юбилей со дня его
основания — короткий срок для любого государства, а что уж говорить о Домах
Властелинов, иные из которых насчитывают десятки тысячелетий своей истории.
Поэтому, когда назревает очередной кризис, я стараюсь не драматизировать
ситуацию, а, засучив рукава, берусь за решение проблемы, походя убеждая всех
и каждого, что никаких причин для беспокойства нет. Зачастую одной лишь
непоколебимой уверенности в благоприятном исходе дела (умноженной,
разумеется, на авторитет) оказывается вполне достаточно, чтобы предрешить
оный исход. Нужно только уметь заразить своих сторонников оптимизмом, а
противникам с самого начала внушить чувство обреченности. Я это умею.
Что ж до моей личной жизни, то, увы, она неотделима от жизни всего
государства. И нелады в семье правителя не лучшим образом влияют на имидж
верховной власти в Доме, олицетворением которой являюсь я, король Артур II
Кевин Пендрагон, император Авалонский, владыка Земли Артура, покровитель
Срединных миров, Главный Страж Источника — и так далее.
Нельзя сказать, что я привык к тому, что люблю двух женщин
одновременно. Боюсь, к этому привыкнуть невозможно... во всяком случае,
человеку моего склада — пусть и любвеобильному, но по натуре своей
убежденному приверженцу моногамии. Последние двадцать восемь лет я будто
хожу по лезвию бритвы. Это сущая каторга, но при всем том я отнюдь не считаю
себя несчастным страдальцем. По-своему я даже счастлив... правда, только
по-своему.
Так уж получилось, что Диана — женщина, которую я любил и которую
давно считали погибшей, — была чудом возвращена к жизни. Чудо это сотворила
Дэйра, Хозяйка Источника, — женщина, которую я любил после Дианы и которую
бросил, когда влюбился в Дану, мою нынешнюю жену. Не знаю, чем был
продиктован поступок Дэйры — милосердием или жаждой мести, а может, и тем,
и другим, — но я на нее не в обиде. У меня просто язык не поворачивается
упрекнуть ее в этом. Я искренне, всей душой благодарен ей за то, что она
разрушила нашу с Даной семейную идиллию и превратила мою жизнь в
нескончаемую пытку.
Да и вообще, с какой стороны ни глянь, Дэйру не в чем винить. В моих
мучениях повинен лишь я сам, и только я один. Когда Диана вернулась из
царства теней, я оказался перед выбором — она или Дана. Но я не смог
выбрать. Не могу это сделать и по сей день — обе равно дороги мне, хоть и
по-разному, обеих я одинаково сильно люблю. А обвинять в моих бедах Дэйру,
значит перекладывать с больной головы на здоровую. Это не в моих привычках.
Еще одна моя головная боль — дети. В общей сложности, их у меня
тринадцать — семь дочек и шесть сыновей — чертова дюжина. Впрочем, я не
суеверен, и меня не смущает зловещая магия этого числа. К тому же три года
назад, еще до рождения Дункана, дела обстояли ничуть не лучше. И все-таки я
нет-нет да задумываюсь: какой же сюрприз преподнесет мне мой тринадцатый
отпрыск, когда вырастет? А что сюрприз будет, я почти не сомневаюсь. С
каждым взрослым сыном у меня полно хлопот. С дочками тоже, но сыновья...
сыновья...
Джона. Он так жаждал моей крови, что пролил кровь десятков ни в чем не
повинных людей и едва не спровоцировал войну между Израилем и Царством
Света. Я признаю, что Джона имел полное право мстить мне за разбитую жизнь
своей матери Ребекки, но, ослепленный ненавистью, он перешел все допустимые
границы и из мстителя превратился в преступника.
Шон. Мой сын — мой соперник. Живой упрек моей совести. Он тоже любит
Диану и этим причиняет мне страдания. Мне больно не за себя, а за него. Будь
у Шона хоть малейший шанс, я ушел бы с его пути, но — увы. Извини, сынок, в
этом нет ни твоей, ни моей вины, это наша общая беда. Надеюсь, ты еще
встретишь свое счастье...
Артур. Мой тезка. Рыцарь без страха и упрека. Ярый поборник
справедливости, защитник слабых и угнетенных. Он странствует по мирам,
беспощадно искореняя зло, учит людей жить в мире и согласии друг с другом, а
если темные и невежественные людишки не желают добровольно встать на
праведный путь, то он силой принуждает их возлюбить ближнего, как самого
себя. Ему невдомек, чем стелится дорога в ад...
Марвин. Мое разочарование. Ему только пятнадцать лет, а он уже твердо
решил стать священником. В принципе, нет ничего плохого в том, что человек
решил посвятить себя целиком служению Богу, в которого искренне верит. Но
Марвин слишком резок, нетерпим и обладает чересчур бурным темпераментом для
будущего пастыря человеческих душ. К тому же его одержимость религией живо
напоминает мне фанатизм Александра. Я очень за него беспокоюсь...
И, наконец, Кевин. Мой наследник. Моя гордость — и моя боль. Он так
похож на меня — и внешне, и характером, и складом ума, и даже комплексами,
— что это приводит его в бешенство. И вовсе не потому, что он видит во мне
плохой пример для подражания, дело в другом. Как и любая незаурядная
личность, Кевин стремится к самоутверждению, он хочет быть похожим только на
себя, и, ясное дело, его раздражают постоянные, а порой неуместные,
сравнения со мной. Я прекрасно понимаю, что он чувствует, когда слышит
умиленное: "Ах, вылитый отец!". Я понимаю, почему он всячески отмежевывается
от меня, по малейшему поводу и без всякого повода идет на конфронтацию, при
любом удобном случае подчеркивает наши разногласия. Все это я понимаю — но
от понимания мне легче не становится...
Особенно сильно меня огорчает, что целых четырнадцать лет Кевин ни
единым словом не обмолвился о своем открытии, которое коренным образом
меняет все наши прежние представления о месте и роли человека в общей
картине мироздания. А когда его прикрутило, то за советом и поддержкой он
обратился не ко мне — хотя кто, как не я, мог лучше других понять его, — а
к Бренде и Дэйре (я имею в виду мою дочь Дэйру, а не Хозяйку Источника, --
вечная неразбериха!). Я ни в коем случае не умаляю достоинств обеих девочек,
они умницы и отличные помощницы, на них можно положиться во всем. Я целиком
одобряю выбор Кевина... но не могу одобрить его отношение ко мне.
Даже теперь, когда, наконец, решил посвятить меня в свои дела (спустя
полтора месяца после того, как я дал ему понять, что кое-что знаю), он не
пришел ко мне лично для серьезного разговора, а направил в качестве
парламентера Бренду. Сам же Кевин, по моим сведениям, сейчас сидит у матери
и рассказывает ей то, что через пару минут поведает мне Бренда.
Ну и семейка у нас! Явно неладно в королевстве короля Артура...
Мои размышления прервал стук в дверь "ниши". Я про себя выругался --
надо же, так задумался, что не почувствовал появления Бренды! — и пошел
открывать. Но, как выяснилось, чутье мне отказало не по причине моей
задумчивости. Вместе с Брендой были Брендон и Дэйра — не моя дочь, а
Хозяйка Источника; эта последняя перемещается настолько бесшумно, что мне
еще ни разу не удавалось учуять ее.
— Вот так сюрприз! — озадаченно произнес я. — Чем обязан визиту
столь представительной делегации?
Брендон ответил мне вымученной улыбкой:
— Дело есть, Артур.
Он выглядел немного не так, как обычно в последние три месяца, и был
скорее взвинчен, чем угнетен. Бренда тоже была взволнована. Дэйра, по своему
обыкновению, приветливо улыбалась мне, и нельзя было догадаться, что
скрывалось за ее неизменной улыбкой на сей раз. Зато она, помимо своего
желания, всегда с предельной ясностью знала помыслы своих собеседников.
— Что ж, проходите, присаживайтесь, — сказал я. — Займемся делом.
Бренда, не мешкая, устроилась в кресле возле моего стола. Со времени
нашей последней встречи ее живот заметно вырос, но при всем том она не
потеряла ни капли свойственной ей грации. Я не знаю другой женщины, которая
переносила бы беременность с такой легкостью, с таким изяществом, как
Бренда.
Дэйра и Брендон облюбовали диван. На нем могло свободно разместиться
трое, а то и четверо человек, но так получилось, что они сели очень близко,
едва не прижавшись друг к другу. А когда Брендон на мгновение прикоснулся к
руке Дэйры, будто ища у нее поддержки, я понял, что это не просто "так
получилось". Каюсь: я частенько задумывался над характером отношений между
Брендоном и Дэйрой, и всякий раз мне было стыдно за мое неуместное
любопытство. Их отношения — это их личное дело. Кто я такой, чтобы судить
их? Да, действительно, когда-то Дэйра была моей женой — но это было
давно...
Дэйра посмотрела на меня и вновь улыбнулась — немного смущенно. Я тоже
смутился и поспешно перевел взгляд на Бренду.
— На каком ты месяце, сестричка? — спросил я.
Мой вопрос был отнюдь не праздный, если учесть, что в период
беременности Бренда вела весьма активный образ жизни, и ее собственное
биологическое время явно отличалось от времени Авалона.
— Почти тридцать четыре недели, — сказала Бренда. — В частности, это
и подстегнуло Кевина. Я собираюсь рожать в Авалоне и беру с собой Дженни,
поскольку она находится в основном под моей опекой... Кстати, ты уже слышал
о Дженнифер?
— Слышал, но мало. Есть предположение, что она дочь Александра и что,
вдобавок, она ждет ребенка от Кевина. Это правда?
Бренда кивнула:
— Совершенно верно. Гм... Интересно, как ты об этом узнал?
— От Дианы, — прямо ответил я. — Она случайно подслушала отрывок
твоего разговора с Дэйрой и Кевином. Ей очень жаль, и она приносит свои
извинения.
Бренда посмотрела на Дэйру. Та утвердительно кивнула.
— Ну, раз так, — сказала Бренда, — может быть, стоит пригласить сюда
Диану? Кевин, конечно, встанет на дыбы, но...
— Нет, — покачал я головой. — Диана не хочет ни во что вмешиваться.
Она боится, по ее собственному выражению, наломать дров.
Дэйра снова кивнула.
— Однако, — продолжал я, — Диана просила передать (и я целиком
присоединяюсь к ее мнению), что вы поступаете не очень разумно, оставляя
Дженнифер в том мире. Наши с Кевином недоразумения не должны ставить под
угрозу безопасность его будущего ребенка и моего внука. Если Александр
прознает о дочери, то, без сомнения, попытается похитить ее.
— Он уже знает, — сказала Бренда. — И один раз пытался похитить ее.
Тогда мы едва его не поймали.
— И продолжали подвергать девочку опасности? — возмутился я. — Ну,
знаете, это уже слишком!
Бренда развела руками:
— А что нам еще оставалось? Только денно и нощно охранять Дженни --
что мы, собственно, и делали. Но не спеши винить Кевина, он-то как раз
настаивал, чтобы отправить ее в Авалон... впрочем, не рассказывая тебе всей
правды.
Я угрюмо пожал плечами. От Кевина этого следовало ожидать.
— А кто же был против?
— Сама Дженнифер.
— Но почему?
— Причины две. Во-первых, сам того не желая, Кевин внушил ей сильный
страх перед тобой. Нам с большим трудом удалось убедить ее, что тебя нечего
бояться.
Я фыркнул:
— Что за глупости!
— Вот именно. Я говорила то же самое. Впрочем, я подозреваю, что до
конца ее опасения так и не развеялись. Скорее, она устала от нашей
чрезмерной опеки. Мы буквально ни на секунду не оставляем ее одну,
кто-нибудь из нас — главным образом это я — всегда находится рядом с ней,
чтобы не дать ни единого шанса Александру. В конце концов ей это надоело, и
она постаралась убедить себя, что ты ее не съешь.
— Очень мило! — (Признаться, я никогда не мечтал быть пугалом для
детей...) — А что за вторая причина? Какой-то парень?
— Нет, девушка. Близкая подруга. Ее зовут Софи де Бельфор.
Краем глаза я заметил, как мельком усмехнулась Дэйра. Видимо, ее
позабавили мои мысли.
— Гм, близкая подруга... Надеюсь, это не то, что я думаю?
Бренда энергично мотнула головой:
— Нет, просто дружба. Хотя, полагаю, Софи была бы не против более
тесных отношений, она и от природы, и по воспитанию бисексуальна, но Дженни
не из тех, кого привлекают женщины.
— Хоть это хорошо, — с явным облегчением произнес я. — Стало быть,
Дженнифер не хочет расставаться с подругой?
— Да. В общем, да.
— Так в чем проблема? Берите ее с собой, — предложил я и почему-то
вспомнил, что на днях Ди рассорилась со своей очередной "милочкой". Дэйра
опять не удержалась от улыбки.
— Мы так и собираемся сделать.
— Правда, — заметил я, — соответственно возрастает риск разглашения
вашей тайны.
— Насчет этого мы не беспокоимся. Софи умеет держать язык за зубами.
Но до последнего момента она колебалась, и лишь когда Дженнифер окончательно
решила...
— Короче, — подал голос Брендон. — Хватит воду в ступе толочь. Ближе
к делу.
Я вопросительно взглянул на него:
— Кстати, я не знал, что ты в команде Кевина.
— А я не в его команде. Речь идет об Эрике.
— Об Эрике? — Я перевел взгляд на Бренду.
Сестра кивнула:
— Да, Артур. С Эриком все гораздо сложнее, чем мы думали. Тебе
известно, что перед своей предполагаемой смертью он успел побывать в
космическом мире?
— Нет. Но от Дианы я знаю, что он проявил жгучий интерес к открытию
Кевина, и тогда она отвела его в Безвременье... — Тут я умолк и недоуменно
посмотрел на Дэйру: — Значит, ты рассказала ему, как найти этот мир?
Дэйра покачала головой. А Брендон взволнованно принялся объяснять:
— Эрик знал все и без Дэйры, и без подслушанного Дианой разговора.
Оказывается, он просил меня помочь ему замести следы, чтобы скрыться от...
— Погоди, — перебила его Бренда. — Так ты вконец запутаешь Артура.
Лучше давай я расскажу обо всем вкратце, но с самого начала. Хорошо?
Брендон, поджав губы, кивнул. Он явно сгорал от нетерпения, но не мог
не признать правоту сестры.
Бренда удобнее устроилась в кресле, повернулась ко мне и заговорила:
— Итак, начать следует с того, что большую часть этой истории мы
узнали от Мориса де Бельфора. Ты слышал о таком?
— Это тот, которого Эрик приютил в доме Дианы?
— Он самый. Так вот, Морис де Бельфор родом из космического мира.
Около двух лет назад с ним приключился несчастный случай: его межзвездный
катер выбросило в соседний мир, и он попал на Землю Юрия Великого...
— Которая погибла в ядерной катастрофе?
— Да. У тебя отличная память, братишка, но, пожалуйста, не перебивай.
Дойдет и до ядерной катастрофы. Около полутора лет Бельфор провел в плену у
тамошних аборигенов, которые решили воспользоваться образчиками технологии
будущего и ускоренными темпами достичь звезд. Однако терний избежать им не
удалось — экспериментальный звездолет, построенный на основе трофейного
катера, взорвался при входе в Тоннель, поскольку на его борту находились
радиоактивные материалы. Свидетелем этой катастрофы был Ладислав из
Даж-Дома...
— Кото... — начал я, но осекся на полуслове.
— Да, который погиб. Но до того как погибнуть, он поделился своим
открытием с Эриком. Бельфор считает, что уже тогда Ладислав знал — или, по
крайней мере, подозревал — о существовании космической цивилизации, а Эрика
он привлек с тем, чтобы тот помог ему в поисках. По мнению того же Бельфора,
Ладислав собирался отдать найденный мир на растерзание Властелинам, а милую
его сердцу Землю Юрия Великого хотел спасти, полностью очистив ее от
"космической скверны" это его собственное выражение. В ходе такой "чистки" и
был освобожден Морис де Бельфор. Эрик поселил его в Сумерках Дианы, вроде
как взял под свое покровительство, и они вскоре подружились. Эрик не знал об
истинных планах Ладислава, он помогал ему и в поисках космического мира, и в
очищении Земли Юрия Великого от "космической скверны". В будущем он надеялся
найти форму мирного сосуществования двух вселенских цивилизаций --
Властелинов и простых смертных, овладевших с помощью науки Формирующими. В
одной из его бесед на эту тему с Бельфором последний упомянул о некоем
Кевине Макартуре, который уже много лет предупреждает об угрозе из других
миров... В общем, Эрик насторожился, принялся расспрашивать, и в конце
концов, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что этот самый Кевин
Макартур — не кто иной, как наш Кевин. Забегая немного наперед, отмечу, что
именно это открытие позволило Эрику узнать местонахождение космического
мира. Во время своего последнего посещения Авалона он проник в кабинет
Кевина и, проявив чудеса сообразительности, отыскал секретное сообщение,
предназначенное Дэйре.
Разумеется, Бренда имела в виду мою дочь Дэйру, а не Хозяйку Источника,
и в ее голосе мне почудилась зависть. Можно не сомневаться, что она не раз и
не дважды без спроса наведывалась к Кевину в гости, но отыскать то, что
нашел Эрик, ей не удавалось.
— Между тем, — продолжала сестра, — Ладислав, убедившись в том, что,
несмотря на все его старания, "скверна" продолжает распространяться по Земле
Юрия Великого, и предотвратить это он не в силах, решился на крайний шаг.
Нервы его сдали, и в порыве отчаяния он уничтожил тамошнюю цивилизацию,
спровоцировав ядерную войну между Британией и Славянской Империей...
— Ого! — воскликнул я. — Так вот оно что! Выходит, версия Амадиса
была не так уж нелепа?
— А сейчас будет еще одно "ого", — пообещала Бренда. — И даже
"ого-го". Когда Эрик узнал о происшедшем, он в приступе гнева убил
Ладислава.
Я действительно чуть не сказал "ого-го", однако в последний момент
сдержался и промолчал. Впрочем, выражение моего лица наверняка было
красноречивее любых восклицаний.
— Эрик полагал, что замел все следы, — так и не дождавшись от меня
"ого-го", вновь заговорила Бренда. — Но он ошибался. Кто-то (до сих пор
неизвестно, кто) оказался случайным свидетелем его ссоры с Ладиславом и
сообщил об этом Звездной Палате... Не делай такие круглые глаза и закрой
рот, Артур, сейчас у тебя глупый вид. Лучше скажи: "Звездная палата?! Так
это же бабушкины сказки!"
— У меня просто нет слов, сестричка, — с трудом произнес я, не
поспевая переваривать все услышанное. — Так что я буду изумляться молча.
— Что ж, дело хозяйское. Признаться, раньше я тоже не верила в
существование Звездной Палаты, но, как оказалось, слухи о ее мифичности
слегка преувеличены. Деятели из Звездной Палаты схватили Эрика и устроили
судилище, однако свой вердикт в его присутствии не вынесли. Именно после
суда Эрик, прибегнув к помощи Брендона, скрылся. Он боялся не приговора
Звездной Палаты, он боялся, что этим людям станет известно о космической
цивилизации.
— И почему я не последовал за ним?! — угрюмо пробормотал Брендон. --
Ведь был такой соблазн, и очень сильный. Чуяло мое сердце... надо было
послушаться его!
Уже не стесняясь нашего присутствия, Дэйра вложила свою ладонь в руку
Брендона. Он нежно сжал ее и, почувствовав поддержку, немного успокоился.
— А что было дальше? — спросил я, прерывая неловкую паузу.
— Эрик и Морис де Бельфор направились прямиком в космический мир. Они
прибыли на Материнскую Землю, остановились в горном особняке Бельфоров, что
в швейцарских Альпах, и там расстались. Морис полетел во Флориду к отцу, а
Эрик, видимо, решил немного проучить Кевина и, воспользовавшись имевшимися в
его секретном послании кодами, перевел на свое имя кругленькую сумму из
необъятных Кевиновых капиталов и завладел солидным пакетом акций. После чего
вернулся в Сумерки Дианы, чтобы забрать забытый им лэптоп со звездными
картами космического мира. Там он, на свою беду, повстречался с Зораном,
который затеял роковую для них обоих дуэль. Так, во всяком случае, следовало
из записки, обнаруженной Франсуа де Бельфором, отцом Мориса. И так нам
представлялось происшедшее до недавних пор.
— А что изменилось с недавних пор?
— Пять дней назад Джо... Кстати, я забыла сказать тебе, что, кроме
нашей команды и Александра, в космическом мире присутствует еще одна сила
извне — твой сын Джона.
Я закашлялся:
— Черт возьми! Да там просто кишмя кишит родственничками... Как он
туда попал? Не думаю, что его пригласил Кевин.
— Его пригласил Александр. Уже давно — сразу после суда в Израиле.
Этот мир первым обнаружил Харальд и рассказал о своем открытии отцу. Когда
ты уб... когда Харальд погиб, Александр решил использовать мощь космической
цивилизации, чтобы отомстить за его смерть. Потому-то он исчез так внезапно.
А Джону он привлек в качестве помощника.
— И Джона согласился?
— Если верить его словам, то лишь для вида. Улучив подходящий момент,
он попытался убить Александра, но тот был начеку. С тех пор, вот уже
девятнадцать лет, они играют в прятки: Александр скрывается и втайне
продолжает свои приготовления, а Джона охотится за ним. И не только за ним.
В том мире Джона весьма известная личность. Его зовут Джо Кеннеди, он
специальный агент Интерпола, гроза злодеев всех мастей и оттенков. Впрочем,
я надеюсь, что вы с ним встретитесь, и он более подробно расскажет тебе о
своей жизни. А пока я веду к тому, что дней десять назад Джо накрыл базу
Александра в одном из соседних миров. Это происходит уже не впервые, но на
сей раз ему попалась довольно ценная добыча — он захватил Давонна Гааххера,
сына Морота Гааххера. Может, слыхал о таком?
— Гм-м... — промычал я и задумался. Имя было мне смутно знакомо, но
почти что за сотню лет жизни я знавал стольких людей, что всех и не
упомнишь. — Ага! Это, случаем, не тот Давонн Гааххер, который прикончил
свою жену и обоих детей, когда узнал, что она изменяет ему, и дети не от
него?
— Он самый, — подтвердила Бренда. — У тебя потрясающая память,
братишка, ведь дело было лет восемьдесят назад. Давонна Гааххера приговорили
к смертной казни, но наш отец Утер заменил ее на пожизненное изгнание. Этот
Гааххер был в числе тех одиннадцати исчезнувших изгнанников из Света,
которых, как мы подозревали, завербовал Александр.
Я присвистнул.
— Так что ж это получается?! У Александра есть своя команда?
— Получается, так. Но, к счастью, дела обстоят не настолько паршиво,
как мы опасались. Судя по всему, Александр не доверил своим сообщникам
главную тайну — местонахождение космического мира. Во всяком случае,
Гааххер этого не знал. Зато он сообщил нам нечто весьма любопытное:
оказывается, в день исчезновения Эрика Александр захватил Зорана и рассказал
ему о том, что Эрик убил Ладислава. Гааххер несколько часов присматривал за
Зораном, а потом, получив мысленный приказ босса, доставил его в Сумерки
Дианы, где их ждал сам Александр в облике Эрика. — Бренда умолкла и
выразительно посмотрела на меня.
Я раскрыл рот, но не смог выдавить из себя ничего членораздельного и
лишь тихо хрюкнул.
— Таким образом, — отозвался Брендон, — Зоран бился не с Эриком, а с
Александром.
После этих слов ко мне частично вернулся дар речи.
— И... Гааххер видел это? — спросил я. — Своими глазами?
— Он видел, как Зоран набросился на Александра, приняв его за Эрика,
— ответила Бренда. — Александр вступил в бой, а Гааххеру велел
возвращаться на базу. Тот подчинился. Однако реконструировать дальнейшие
события не составляет особого труда. Александр играл с Зораном, как кошка с
мышкой, дожидаясь появления Радки... Между прочим, я уверена, что это он
позвал ее, а не Зоран.
— И Радка ничего не заподозрила?
— Она дура! — в сердцах произнес Брендон. — Не понимаю, что Эрик
нашел в этой пустышке. — Брат вздохнул. — Правду сказать, я был рад, когда
он сошелся с Дэйрой... Жаль, что у них ничего не получилось.
— Я согласна с Брендоном, — сказала Бренда. — Не насчет Эрика и
Дэйры (это отдельный разговор), а насчет глупости Радки. Она приняла все за
чистую монету, и ее рассказ об увиденном не оставил никаких сомнений, что
Эрик получил смертельное ранение и погиб в Тоннеле.
— Но ведь его кровь... — Я не закончил, сообразив, что это очень
слабый аргумент.
— Ну, такой трюк устроить проще простого. К примеру, Александр мог
наполнить кровью Эрика полиэтиленовый пакет и спрятать его под рубашку.
Когда появилась Радка и окликнула его, он сделал вид, что отвлекся, и
позволил Зорану нанести удар в нужное место. Затем прикончил несчастного
дурачка, для пущей убедительности оставив на месте схватки шпагу, а сам
скрылся в Тоннеле. Конечно, ему пришлось постараться, чтобы сбить Радку со
следа, но, учитывая ее способности и уровень интеллекта, это было не слишком
хлопотно.
Я в задумчивости почесал затылок (говорят, что в таких случаях умные
люди потирают лоб, но менять свои привычки я не собирался).
— Уж больно лихо все закручено. Что бы это значило?
— Прежде всего, — заявил Брендон, — это значит, что мой сын жив.
"Блажен, кто верует", — с сомнением подумал я.
В ответ на мою мысль Дэйра покачала головой:
— Мне кажется, Брендон прав. Эрик, скорее всего, жив, и почти
наверняка его захватил в плен Александр. Я не имела сомнительной чести лично
познакомиться с вашим старшим братом, но из рассказов о нем могу судить,
что, если бы он убил Эрика, то непременно постарался бы довести это до
вашего сведения. Он не из тех, кто довольствуется тайной местью; ему нужно,
чтобы враг знал причину своих бед. С другой стороны, если бы Александр хотел
заставить вас помучиться неизвестностью, то скрыл бы труп Эрика и замел все
следы — дескать, ищите его и гадайте, жив он или нет. А инсценировка дуэли
с Зораном — если допустить, что Эрик все-таки убит, — не вкладывается ни в
одну из возможных схем поведения Александра.
Я должен был признать, что в рассуждениях Дэйры есть логика. Но есть и
один существенный изъян. Что если Александр убил Эрика не из мести, а в силу
обстоятельств? Вдруг Эрик по чистой случайности нарвался на Александра или
раскрыл одну из его тайн, и тому пришлось убрать опасного свидетеля?
Принимая во внимание такую версию, инсценировка дуэли с Зораном
представляется вполне логичной — Александр стремился направить следствие по
ложному пути, чтобы мы не стали копать в непосредственной близости от него.
— В таком случае, он мог бы подбросить тело, — сказала Дэйра. — Для
пущей убедительности. Собственно, так ведь и поступил Эрик с Ладиславом. Но
Бренда считает (и тут я полностью согласна с ней), что даже в этих
обстоятельствах Александр не преминул бы, что называется, совместить
полезное с приятным — убрать свидетеля и попридержать Эрика в живых, чтобы
впоследствии шантажировать вас.
— Совершенно верно, — подтвердила Бренда. — Я полагаю, что Александр
захватил Эрика и теперь держит его в плену с прицелом на шантаж.
— Вы уже что-то предприняли? — спросил я.
— Да, разумеется. Мы сразу же начали активное расследование,
установили круг лиц, с которыми общался Эрик и от которых Александр мог
прознать о его появлении. Расследование возглавил Джо, так как у него
немалый опыт в таких делах, однако первой на след напала я. В поисках конца
нити далеко идти не пришлось — когда я расспрашивала отца Мориса, Франсуа
де Бельфора, который нашел записку от Эрика, его ответы показались мне
несколько путанными. Он ссылался на то, что в последнее время его память
дает сбои, но кое-что меня насторожило — в частности то, что он сразу же
выбросил записку в мусоросжигатель, едва лишь ее прочитал Морис. Я, конечно,
понимаю, что нет никакого смысла захламлять ящики стола или карманы
бесполезными клочками бумаги, и все же при данных обстоятельствах... Короче,
я уговорила Бельфора-старшего на сеанс глубокого гипноза и обнаружила, что
его воспоминания о том дне, когда исчез Эрик, отчасти ложные. Например, он
утверждал, что свыше трех часов провел в своем сингапурском офисе, а по
данным отдела учета в тот день он там вовсе не появлялся. Далее, Бельфор был
уверен, что лишь на пару минут завернул в Альпы, взял записку Эрика и сразу
же отправился во Флориду. Проверить, так ли это, не составляло труда,
поскольку сенсорная пластина на замке входной двери фиксировала отпечаток
пальца каждого входящего и выходящего, а также время, когда дверь открывали.
Оказалось, что Франсуа де Бельфор пробыл в особняке с пяти часов двадцати
двух минут и до без четверти одиннадцать утра по местному времени. Кстати, я
не поленилась пересчитать время, когда якобы был убит Эрик; вышло где-то в
районе полдесятого. Так что в распоряжении Александра было больше часа,
чтобы вернуться и внушить Бельфору-старшему ложные воспоминания.
— Тебе не удалось восстановить его память?
— Увы, нет. Даже под гипнозом Франсуа де Бельфор твердо придерживался
своей версии событий, и ничто не могло поколебать его уверенности. А между
тем я убеждена, что его истинные воспоминания о событиях того дня выведут на
след Александра. Но ни мне, ни кому-либо другому из нас оказалось не под
силу снять гипнотический блок.
— Даже Дэйре? — удивился я.
— Если ты имеешь в виду свою дочь, то она также потерпела фиаско. А
что касается Дэйры-Хозяйки, — с этими словами Бренда покосилась на
Дэйру-Хозяйку, — до сих пор она категорически отказывалась помочь нам.
— Даже так?! Но почему?
Дэйра вздохнула:
— Я всех вас люблю, Артур, и судьба Эрика мне далеко не безразлична.
Но пойми, что Источник не должен напрямую вмешиваться в дела человеческие,
для этого существуете вы, адепты. А я не адепт, я Хозяйка. Я олицетворяю
собой Источник, и любые мои действия — суть действия Источника. В идеале я
обязана быть беспристрастной и не делать различия между людьми, вне
зависимости от того, плохие они или хорошие, знаю я их или нет, нравятся они
мне или не нравятся. Источник не Бог, он Стихия, и у него совсем иные
этические категории: хорошо то, что способствует поддержанию стабильности и
равновесия во Вселенной, плохо — что нарушает ее, а остальное его не
касается. И не должно касаться меня как Хозяйки.
— Это не может не касаться тебя, — возразил я. — Ведь ты человек,
обладаешь свободой воли, и у тебя есть свои собственные этические категории.
Ты в принципе не можешь быть беспристрастной, поэтому не насилуй свою
человеческую сущность. Источник ведь не лишил тебя человечности — значит,
она нужна и ему.
— Не дави на Дэйру, брат, — отозвалась Бренда. — В этом уже нет
необходимости. Когда я увидела, что она упорствует в своем нежелании помочь
нам, то применила недозволенный прием. С согласия Кевина я рассказала обо
всем Брендону — и уж перед ним Дэйра не смогла устоять.
Брендон и Дэйра, сладкая парочка, дружно потупились.
"Ага! — подумал я. — Теперь понятно. Ты действительно любишь всех нас
— но некоторых любишь больше, чем других".
Дэйра снова вздохнула:
— Ты прав, Артур. Я человек и ничто человеческое мне не чуждо. Я так и
не смогла стать идеальной Хозяйкой Источника.
Зато осталась идеальной женщиной. Какой была всегда...
На сей раз Дэйра ответила мне мысленно (чего обычно избегала):
"Боюсь, ты опять прав. К сожалению, я оказалась слишком идеальной для
тебя. Увы..."
Бренда поднялась с кресла.
— Так, ладно. Думаю, нам пора. Только что Кевин сообщил, что они
входят в Безвременье. Айда к ним, там и продолжим разговор.
— Но ты почти ничего не рассказала мне о космическом мире, — заметил
я.
— А зачем? Какой смысл рассказывать о том, что вскоре ты увидишь
собственными глазами. Вот когда увидишь, тогда и спрашивай. И по возможности
обращайся к Кевину — это пойдет на пользу вам обоим. А то вы как дети, в
самом деле.
— Ну, хоть вкратце расскажи о моей невестке. Я не хочу оказаться в
глупом положении, когда встречусь с ней.
Бренда вновь села.
— Пожалуй, тут ты прав. Анхела сейчас с Кевином, и тебе действительно
будет неловко расспрашивать о ней в ее присутствии. Но, прежде всего, для
экономии нашего времени, скажи, что тебе уже известно о ней?
— Да почти ничего. Я знаю лишь, что зовут ее Анхела и что она, как и
Дженнифер, ждет ребенка от Кевина.
— А как ты проведал о свадьбе? Дана рассказала?
— Нет... — Я невольно зарычал. — Меня, кстати, так и подмывает
устроить Кевину хорошую трепку. В какое положение он поставил Дану,
рассказав ей об Анхеле и Дженнифер и попросив ничего не говорить мне. Это же
настоящее свинство с его стороны... Впрочем, ладно. С Кевином я как-нибудь
сам разберусь. А что касается свадьбы, то я был бы плохим королем, если бы
не знал, что происходит в канцелярии патриарха. Тайное разрешение на
венчание по католическому обряду с некой Анхелой Сесилией Хуаной Альварес де
Астурия для меня вовсе не тайна. И коль скоро на то пошло, я вообще
отказываюсь понимать поведение Кевина. Добро, не хотел он посвящать меня в
тайну космического мира. Добро, запугал Дженнифер, и бедная девочка боялась,
что я ее съем. Но почему он так долго не знакомил меня со своей женой?
Неужели считал, что я не одобрю его выбор лишь по той причине, что Анхела --
простая смертная?
Бренда была изумлена:
— Она не простая смертная, Артур. Уже не простая смертная. Разве Диана
не сказала тебе, что Анхела — адепт? Беременная ребенком Кевина, она
окунулась в Источник и обрела Дар.
Я устало вздохнул, укоризненно посмотрел на Бренду, затем на Дэйру.
— Ну, знаете, это уже ни в какие ворота не лезет! За кого вы меня
держите? Король я, в конце концов, или шут гороховый?..
В тот момент мне отчаянно хотелось надрать задницу не только Кевину, но
и всей компании зарвавшихся умников. А в первую очередь — моей ненаглядной
доченьке Дэйре и ее тезке, Хозяйке Источника...
---------------
Мы перенеслись в Безвременье, на поляну возле окруженного мраморным
парапетом водоема. Источник бурлил — как обычно, когда к нему заявлялась
целая толпа народа; в присутствии одного адепта водная гладь лишь слегка
волновалась и только время от времени извергала небольшие снопы голубых
искр. Речь, конечно, не идет о тех случаях, когда кто-то из нас приходил с
намерением окунуться в Источник — чувствуя это, он проявлял гораздо большую
активность.
— Ну что ж, — сказала Дэйра. — Не буду вам мешать. Кевин чувствует
себя несколько скованно в моем обществе, так что мне лучше не присутствовать
при его встрече с Артуром. Когда ваш Франсуа де Бельфор будет готов, дайте
мне знать. А пока, до свидания.
И она исчезла, прежде чем я успел спросить, как мы без ее помощи
попадем из Безвременья в Экватор. Впрочем, ответ на этот вопрос не заставил
себя ждать. Несколько секунд спустя из рощи, окружавшей со всех сторон
Источник, вышли четыре человека — три женщины и один мужчина — и уверенно
направились к нам. Троих я сразу узнал — мою жену Дану, моего сына Кевина и
мою дочь Дэйру. Четвертой была высокая темноволосая женщина в длинном
вечернем платье с разрезом почти до самой талии. Когда она подошла ближе, я
поразился идеальным пропорциям ее фигуры и безупречной правильности всех
черт ее лица. На своем веку я повидал много красавиц, но, положа руку на
сердце, не мог не признать, что такой красивой женщины я еще не встречал.
Даже ослепительная красота Дэйры (Хозяйки Источника) и Дианы (внешне ее
точной копии) блекла перед таким совершенством.
"А у Кевина губа не дура", — с невольной завистью подумал я. Конечно
же, я догадался, что эта женщина — моя невестка Анхела.
Иные мужчины (и таких сыскалось бы много) назвали бы ее куклой. И я
уверен, что многие так и называли ее. Но они слепцы. Они смотрят, но не
видят. Они не видят глаз, которые делают из красивого манекена прекрасную
женщину. А большие черные глаза Анхелы просто сражали наповал. У меня язык
не повернулся бы назвать ее куклой, в голову лезло лишь одно слово --
королева. Пусть даже Снежная Королева — в этом сравнении я не видел ничего
оскорбительного.
Дэйра и Дана чуть снисходительно улыбались. Видимо, на моем лице
слишком уж явно было написано восхищение.
— Отец, дядя, — произнес Кевин. — Позвольте представить вам мою жену
Анхелу.
Брендон в ответ лишь молча кивнул. Первое слово по праву принадлежало
мне, как свекру.
— Рад с тобой познакомиться, дочка, — сказал я. — Добро пожаловать в
нашу семью. К сожалению, я не смог поздравить вас с Кевином в день свадьбы,
так что примите мои поздравления сейчас.
Анхела мило улыбнулась:
— Спасибо, отец.
— Вот это правильно, — одобрил я. — Называй меня так всегда. И не
вздумай обращаться ко мне на "вы", у нас между близкими это не принято.
— Я уже в курсе, — кивнула Анхела. — Вот если бы и Кевин следовал
этому мудрому правилу, было бы вообще замечательно. А то он до сих пор
называет мою мать госпожой герцогиней. — Она немного помедлила, пристально
глядя мне в глаза. — Признаться, я представляла тебя совсем другим, этаким
надменным и горделивым правителем. А оказалось, что мне совсем не трудно
говорить тебе "ты".
Я хмыкнул:
— У всех, кто тесно общается с Кевином, складывается несколько
искаженное представление о моей персоне. На самом же деле я человек простой
и даже бесцеремонный.
— Как и Кевин. — Анхела усмехнулась, наверное, вспомнив какой-то
забавный эпизод. — У вас с ним действительно много общего. Теперь я вижу,
что Бренда и Дэйра нисколько не преувеличивали.
На лице Кевина появилось кислое выражение — опять его сравнивают со
мной! Однако я понял, что Анхела сделала это умышленно, с явным намерением
подразнить его. И то, как стоически он воспринял эту шпильку, говорило о
многом. Не без злорадства я подумал, что, похоже, мой сынок наконец-то
нарвался. И нарвался на женщину своей мечты...
Между тем Анхела перевела взгляд на Брендона.
— А как в вашей семье обращаются к дяде мужа? — спросила она.
— Обязательно на "ты" и обычно по имени, — любезно ответил Брендон.
— Можно и "дядя", но нежелательно. Когда ко мне так обращаются, я чувствую
себя стариком.
По-видимому, Анхела не сразу сообразила, что это лишь шутка. Виной тому
были манеры Брендона — более аристократические, чем у меня или у Кевина.
Как-никак, мой брат был королем Света, а в Солнечном Граде придворный этикет
был весьма строг — не то, что в Авалоне, где чуть ли не любой встречный мог
безбоязненно похлопать меня по плечу и спросить, который час.
— Кстати, Брендон, — отозвалась Дэйра (моя дочь). — Ты уже
разговаривал с Дэйрой? — Разумеется, она имела в виду не себя, а
Дэйру-Хозяйку.
— Да, — Брендон был лаконичен. — Она согласилась.
— Так я и думала.
Дэйра все-таки не сумела полностью спрятать улыбку. И в этой улыбке мне
почудилась тень ревности. Не знаю, может быть, я чересчур мнительный, но
порой я чуть ли не явственно чувствую в отношениях Брендона с Дэйрой (моей
дочерью, не Хозяйкой) какую-то недосказанность. Я стараюсь убедить себя в
том, что это лишь игра моего воображения, однако из прошлого не вычеркнешь
тот факт, что, когда Дэйра была зачата в Источнике, она через Дану держала
контакт с Брендоном. Как говорится, нельзя решить проблему, игнорируя ее.
— Итак, — сказал Кевин. — Что теперь? Приведем сюда Бельфора?
Бренда отрицательно покачала головой:
— Не думаю, что это хорошая идея. Франсуа де Бельфор не должен ничего
заподозрить. Пусть он считает, что Дэйра — одна из нас, разве что более
искусна в гипнозе.
— Вряд ли это этично, — заметила Дана.
— Ты права, — не стала спорить Бренда. — Но я предлагаю самый
оптимальный вариант. Предложение сменить обстановку мигом насторожит
Бельфора, и он потребует дополнительных объяснений. Причем версия о
волшебнице-затворнице его точно не удовлетворит. К тому же я уверена: если
сказать ему, что Дэйра читает мысли, он наотрез откажется от встречи с ней.
— Ничего, — сказал Брендон. — Нигде он не денется.
— Зато может деться Дэйра. Она не захочет помогать нам, если мы
применим к Бельфору силу. И даже ты не сможешь вновь уговорить ее. Ведь ты
знаешь, что Дэйра не терпит насилия.
— Лжи тоже. — Брендон вовсе не настаивал на своем предложении в
случае чего применить силу. Он просто хотел замять неловкость, вызванную
намеком сестры на его особые отношения с Дэйрой-Хозяйкой.
— Лжи тоже, — подтвердила Бренда. — Но это минимально необходимая
ложь, без которой у нас ничего не получится. Давая свое согласие, Дэйра,
естественно, знала о моем плане, а поскольку не возражала, то...
Вдруг Источник изверг из своих недр мощный фонтан ярко-голубых искр,
которые взлетели выше самых высоких деревьев и дождем посыпались на нас.
Я обвел присутствующих взглядом:
— Кто тут захотел искупаться?
Бренда застенчиво улыбнулась:
— Похоже, моя малышка. Как раз тогда она пошевелилась. Небось, будет
из молодых да ранних, если, еще не родившись, уже рвется в бой.
Я посмотрел на Дэйру — мою дочь, урожденного адепта Источника. Потом
посмотрел на Анхелу — будущую мать урожденного адепта. И, исходя из
собственного опыта, посочувствовал ей и Кевину. Ох, и нелегкая досталась им
ноша!..
4. КЕВИН
ЗАПАДНЯ
К счастью, встреча отца с Дженнифер не подтвердила моих худших
опасений. Как, впрочем, и опасений Дженнифер. Она боялась прохладного
приема, я же напротив — боялся, что прием будет слишком теплым. Даже
горячим.
Однако отец сумел обуздать свои эмоции и держался более или менее в
рамках приличия. Хотя, надо сказать, в первый момент сердце мое упало:
увидев Дженнифер, он прямо-таки остолбенел и аж рот разинул. Да и потом
продолжал смотреть на нее с идиотско-умиленным выражением лица, обращался к
ней ласково, с приторной улыбочкой, разве только не лез обниматься и
целоваться.
Слава Богу, моя сестра Дэйра мигом завладела инициативой и тарахтела
почти безумолку, предупреждая малейшую неловкость. Затем и мама более
активно включилась в разговор, оттеснив на второй план отца и Дэйру. Ее
интерес к Дженнифер был вполне объясним: она (то есть мама) родила уже
одиннадцать детей, но никто из нас пока что не удосуживался подарить ей
внуков — ни вечная невеста Дэйра, ни загулявшая, как кошка, Алиса, ни я
(должен признать, что и применительно ко мне сравнение с представителем
семейства кошачьих вполне уместно). А уж о Шоне, зацикленном на одной лишь
Диане, и о Марвине, твердо решившем стать священником, даже говорить не
приходится. Что же касается крошки Ди, которая считает всех мужчин грубыми
животными, то ее в данном контексте лучше вообще не упоминать.
На этой маленькой, чисто семейной тусовке присутствовал один
посторонний — это Софи де Бельфор, жена моего старого знакомца Мориса де
Бельфора. Пока еще жена, замечу между делом, но уже не надолго. По правде
сказать, сейчас я даже был рад ей — возможно, именно ее присутствие
удерживало отца от бурного проявления чувств. А вообще-то я не испытывал к
Софи большой симпатии. Мне очень не нравилось, что она постоянно ошивается
возле Дженнифер, вернее — увивается вокруг нее. В принципе, я не имею
ничего против бисексуалов, пусть живут себе на здоровье, вольному воля; в
конце концов, моя сестра Ди не просто бисексуалка, а стопроцентная
лесбиянка. Однако Софи явно положила глаз на Дженнифер и, боюсь, еще не
оставила надежды соблазнить ее. Как раз это меня глубоко возмущало. И сильно
тревожило. Как и Ди, Софи чертовски привлекательна — может статься, что
Дженнифер не устоит перед ее чарами...
Правда, сейчас в Софи, видимо, проснулось женское начало и в полный
голос заявило о себе. Я заметил, что с момента нашего появления она почти не
сводила глаз с Брендона, все смотрела на него с каким-то детским изумлением
и чуть ли не благоговейным трепетом, будто узрела лик ангела. Я, конечно, не
спорю, Брендон красивый мужчина, но до ангела ему все же далековато. Значит,
дело тут не только в чистой эстетике. Неужели любовь с первого взгляда?..
Если так, то я не завидую Брендону. Отделаться от Софи будет нелегко. Вон
бедняга Морис втрескался по уши, а теперь страдает.
Между тем отец временно лишился доступа к Дженнифер. Мама решила более
обстоятельно потолковать с ней о своем будущем внуке или внучке (Дженни
наотрез отказывалась определять пол ребенка), и все женщины удалились в
другую комнату обсуждать свои чисто женские дела... Впрочем, не все женщины.
Подтверждая мою догадку, Софи осталась в нашей мужской компании, сидела в
углу тихо, как мышка, и по-прежнему не сводила глаз с Брендона. Брендон
страшно смущался, однако делал вид, что ничего особенного не происходит.
Мой отец ничего этого не замечал. Он то с тоской поглядывал на дверь,
за которой скрылась Дженнифер, то с молчаливой укоризной смотрел на меня.
Совсем не сердито смотрел, а скорее печально. Мне было очень неловко, и едва
ли не впервые я подумал, что, может, был не совсем прав, столь многое
скрывая от него.
Наконец он тяжело вздохнул, отошел к окну и устремил задумчивый взгляд
на зеркальную гладь Адриатики, сияющую в ярких лучах полуденного солнца. Мой
роскошный особняк стоял на возвышенности, почти у самого берега, и отсюда
открывался великолепный вид на самое спокойное из омывающих Европу морей.
— А что это за штуковины, которые снуют туда-сюда? — нарушил
затянувшееся молчание отец, указывая в небо. — Похоже, твой дом в центре их
внимания.
— Это флайеры итальянских карабинеров и федеральной полиции Земли, --
ответил я и ухмыльнулся. — Они вроде как охраняют меня от гипотетических
террористов и вполне реальных и даже очень назойливых репортеров. Ведь я,
кроме всего прочего, являюсь чрезвычайным и полномочным представителем
Терры-де-Астурии в Постоянном Комитете Галактического Содружества и обладаю
дипломатически статусом высшего класса.
— А как насчет "всего прочего"?
— Ну, в числе прочего, как ты уже знаешь, я богатейший человек
Галактики.
Отец усмехнулся:
— И наверняка, полицейские не только охраняют тебя, но и пристально
следят за тобой. Я слышал, как Анхела назвала тебя величайшим из "крестных
отцов" всех времен и народов.
Я возмущенно фыркнул:
— Ты больше слушай ее, она и не такое наплетет! При случае она
обязательно скажет тебе, что я подкупил всех членов Генеральной Ассамблеи,
чтобы Астурия была избрана в Постоянный Комитет.
— А ты никого не подкупал?
— В этом не было нужды. Хотя, каюсь, элемент невольного шантажа все же
присутствовал. Многие голосовали "за" из страха попасть в черные списки
корпорации "Авалон", которая по сей день является монополистом в области
межзвездной связи. Те планеты, которые уже имели гиперстанции, опасались,
что в случае неблагоприятного исхода голосования их связь с внешним миром
начнет давать сбои; те же, кто стоял на очереди, не хотели ждать дольше, чем
было им обещано.
— Капиталистическая акула! — беззлобно заявил Брендон. — Чисто
по-родственному, за "спасибо", брал у меня Солнечные Камни, а здесь зашибал
бешеные ден...
