Петер Куттер. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов
страница №10
...-- тем, что вданном случае мы имеем дело с невротическими симпто-мами. За ними скрываются
типичные эдиповы влечения ребенка в отно-шении матери и отца, а именно
инцестуозные и сопернические желания. Согласно моему опыту подобная одипова
теория" перверсий и сейчас во многих случаях соответствует действительности.
Доэдиповые конфлик-ты. происходящие из более раннего детского возраста,
играют, однако. не менее важную роль в возникновении перверсивного
поведения.
Вспомним прочитанное о нарцистических нарушениях личности. о
пограничных случаях, о "постклассических"неврозах недостачи и связи, и нам
станут понятными необъяснимые прежде перверсивные действия. Невыносимые
чувства слабости, зависимости и ничтож-ности отражаются в этих действиях
таким образом, что чувствуешь себя сильным, независимым и великолепным.
Примером могут послу-жить случаи, когда учитель мучает ученика, муж бьет
жену, или когда приспособившийся обыватель за деньги удовлетворяет все свои
жела-ния у проституток, те желания, которые он к себе обыкновенно не
допускает.
В каждом из этих случаев, хотя и мимолетно, но оживляется идея
собственного величия, которая, в согласии с психоаналитическим уче-нием о
защите, помогает утратившему психическое равновесие чело-веку с помощью
перверсивных действий легче переживать плохо выно-симые чувства слабости,
ничтожности и зависимости. Особенно отчет-ливо проявляется это в
садо-мазохистских отношениях: перверсивная личность, как и в пограничном
случае, расщеплена на две части, одна из которых до предела хороша, мощна и
идеализирована, а другая — предельно плоха, беспомощна, проклинаема. Если в
данный момент на другое лицо проецируется последняя, то тогда "проектант"
ощущает себя великолепным, мощным, идеализированным и садистически му-чает
другого, который одновременно воспринимается как плохой и беспомощный и тем
самым автоматически ставится в мазохистское положение.
Если вспомнить о психодинамике неврозов недостачи и связи, то
перверсивные действия станут еще понятнее: перверсивный акт должен облегчить
переживание невыносимого дефицита, отсутствия чего-либо, внутренней пустоты
и ощущения бессмысленности и отчаяния. Тем самым перверсивные отношения
используются для защиты от невыно-симых переживаний в духе обсуждавшихся
выше (см. гл. VI. 2.1.) меж-личностных защитных механизмов. Разумеется, сам
процесс действует лишь тогда, когда другое лицо подыгрывает. В
соответствующей "сцене" противоположные полюса легко приходят к обоюдным
действиям прежде всего тогда, когда, например, садистические устремления
одно-го идеально соответствуют мазохистским потребностям другого.
Как продемонстрировал Роберт Дж. Столлер (Stoller, 1975), в
пер-версивных действиях — особенно при садизме — находит свое выраже-ние
"эротическая форма ненависти ". Подобная ненависть достаточно велика по
своей силе и неуправляема, поскольку в большинстве случа-ев возникает
реактивно, как реакция на травму, которую перверсивная личность пережила в
детстве. Во взрослом возрасте пострадавший переходит от обороны к
наступлению и достигает триумфа в процессе перверсивного акта над другими.
Когда-то подобный триумф был пере-жит кем-то над ним самим.
Компоненты ненависти или неуважения обнаруживаются во многих
перверсивных отношениях, пусть они и выражены не столь явно, как в
отношениях между садистом и мазохистом. Фетишист предпочитает фетиш другому
человеку. Эксгибиционист не пытается обладать жен-щиной. он лишь
демонстрирует ей свой эрегированный половой орган и под угрозой изобличения
достигает удовлетворения от самой возмож-ности ее испугать. Трансвестит, не
удовлетворенный биологически заданным полом, довольствуется, во многих
случаях тем, что обманы-вает себя и других, переодеваясь в платье другого
пола и показываясь в нем перед публикой (трансвестизм). Если же речь идет о
большем, а именно, о физических изменениях собственной сексуальной
принад-лежности, то мы имеем дело с транссексуализмом.
Иногда по ряду показаний врачи проводят транссексуалу соответст-вующую
операцию, давая ему возможность стать тем, кем он желает стать. В
оперативном вмешательстве еще ярче проявляется явное наси-лие перверсивных
личностей: ведь пенис или грудь в этом случае удаля-ются. Одержимость
собственной потребностью, болезненные действия, компромиссный поиск желанной
цели по своему характеру близки к мании, наркотической зависимости и к
психозам. Собственно, люди, не воспринимающие реальность своего пола --
мужского или жен-ского — как нечто существующее де факте, являются
сумасшедшими. Находясь в чудовищном заблуждении, ценой разрыва с реальностью
они с большим упорством желают измениться и добиться в этом деле успехов с
помощью не менее сумасшедших хирургов.
Из-за скрытого или открытого по своему проявлению насилия, перверсивные
действия характеризуются негуманностью, бесчеловеч-ностью. Наиболее зримое
воплощение это находит в сексуальном обла-дании животными (содомия) или
трупами (некрофилия). Люди, совер-шающие подобные действия, достойны
сожаления, но своим поведением они, хотя и косвенно, в "вырожденной" форме,
демонстри-руют нам и нашу собственную манеру обращения друг с другом и со
своими детьми. Неуважительное, бездушное отношение к ним. как к предметам, а
не как к живым людям или к дорогим гостям, которым чаще всего оказывается
должное уважение. Поэтому не стоит пропу-скать мимо ушей общее послание
перверсивных личностей всем нам, которое гласит следующее: "Подобное
происходит тогда, когда нас в детском возрасте преследуют, мучают,
злоупотребляют нами и не любят нас!"
Подобное послание, хотя и воспринимаемое с известным трудом, следует
рассматривать как своего рода апелляцию к обществу, к каждо-му из нас.
Примеры многочисленных перверсий как бы иллюстрируют то, что родители и
общество причинили таким людям в их детстве.
Во многом сходные отношения — как и у многих перверсивных личностей --
обнаруживаются в среде проституток, сутенеров и их клиентов. Здесь особенно
бросается в глаза выраженное отграни-чение от остального общества,
представленное в двух характерных типах:
1. Социологическое отграничение гражданского большинства от живущего в
этой среде меньшинства.
2. Психоаналитическое отграничение больше похожее на специ-фику
влечения, инстинктивного побуждения. Это и импульсы, нацеленные на
сексуальное удовлетворение, и ищущие унижения другого по-ры вы ненависти.
Сутенер обходится с публичной женщиной точно так же, как и ее клиент.
Если же взглянуть на ситуацию в другом ракурсе, клиент спо-собен в одном и
том же действии, с одной стороны, позволять себе мазохистские мучения (уже
хотя бы тем. что его бьют), а, с другой стороны. одновременно унижать и
женщину, оплачивая ее услуги и заставляя выполнять свою работу, что, в
частности, наглядно продемонстрировано в фильме "Die flambierte Frau"
6.
В среде проституток особенно очевиден торговый аспект человечес-кой
сексуальности, когда персональные отношения определяются не коммуникацией, а
рыночными понятиями (Pep. 1972). Данный аспект прослеживается и в
"нормальной" сексуальности большинства людей, однако, последним по тем или
иным причинам не воспринимается.
9. Резюме
Рассмотрением безотрадного феномена перверсий мы завершили знакомство
со своеобразным "бестиарием" человеческого поведения с различными
отклонениями и нарушениями. К сожалению, неприятная правда о человеческих
возможностях имеет место быть. И здесь важно проникнуться чувствами людей,
которые оказываются в кругу нашего рассмотрения.
Я надеюсь, что с помощью психоанализа эта цель в той или иной степени
достигнута. Существуют теории, которые могли бы иначе (луч-ше или хуже
вопрос отдельный) объяснить некоторые аспекты много-образных психических
нарушений. Преимущество психоанализа перед когнитивной или поведенческой
терапией состоит, однако, в том, что он (психоанализ) решительным образом
увязан с бессознатель-ными процессами. Это позволяет ему достигать и
широкого по охвату, и одновременно глубокого понимания человеческих
переживаний и действий.
В заключение хочу выразить надежду, что мне удалось показать следующее:
даже в самом безумном на первый взгляд поведении шизоф-ренического больного
есть определенный смысл. " Общество. маргинализировавшее "жуликов",
преступников или перверсивные личности, находится в весьма " деликатном"
положении. Люди с невротическими нарушениями, пациенты, страдающие от
психосоматических наруше-ний, заслуживают нашего самого пристального
внимания
"Человеческое, слишком человеческое" призывает нас, по возмож-ности,
отыскать, наконец, в их чуждом доселе переживании, нечто такое, что в основе
своей составляет общечеловеческое начало, "conditio humana". Прежде всего
это упомянутые Карлом Ясперсом "пограни-чные ситуации" (Grenzsituationen)
борьбы, страдания, вины и смерти. От пограничных ситуаций не гарантирован
никто. Казалось бы. они разрывают зарубцованные раны детства и заставляют
человека пережи-вать сложные ситуации так, словно он вновь ребенок.
Порой, невроз — наименьшее из возможных зол. И хотя радовать-ся и
здесь особенно не приходится, остается уповать на подоплеку защи-щенного
детства и не слишком травмирующую внешнюю реальность.
Различия между отдельными расстройствами
Эдиповы причины классических неврозов поддаются лечению клас-сическим
психоаналитическим лечением относительно легко . С психо-соматическими
больными дело обстоит сложнее, ибо последние стре-мятся избежать угрозы
заполучить ярлык органического заболевания. В случае делинквентного
поведения угроза становится социальным зна-ком — общественным приговором.
Проблема наркоманов заключается прежде всего в том, что в социальном плане
они оказываются аутсайде-рами в обществе: из-за нелегального распространения
наркотиков его потребитель вынужден стать делинквентной личностью и рано или
позд-но заслужить общественный приговор и его исполнение. Больные пси-хозом
платят за сомнительный выигрыш бегства в фантазии полным разрушением связей
с реальностью, на что общественные учреждения реагируют тем, что в случае
необходимости в принудительном порядке помещают таких людей в
психиатрические клиники.
Таким образом, всякий личностный "грех" обретает свое место в
общественном сознании:
-неврозы — психоаналитическую клинику, или клинику неврозов
-психозы — психиатрическую клинику,
-делинквентность — тюремное заключение, а
-злоупотребление наркотиками или
- перверсивное поведение, если и не тюремное заключение, или
психиатрию, то соответствующую маргинальную среду (см. табл. 13).
Таблица 13. Схема психических нарушений, схематизированная по лечебной
теории, типу защиты, типу конфликта, типу страха, как и типу терапии и месту
лечения.
Таким образом, я продемонстрировал читателю как выглядит безра-достный
мир психических расстройств. Общественность должна быть информирована об
этом, поскольку правдивая информация — это необ-ходимая предпосылка для
безотлагательных перемен.
Ясно, что отношения, сложившиеся в традиционных обществах, вряд ли
изменятся по мановению волшебной палочки, но важно стрем-ление постоянно
поддерживать осознание происходящего в обществе. При этом вовсе не стоит
предаваться иллюзиям и подобно тому, как это происходило во времена
студенческого движения, строить утопии, не имеющие шанса быть
реализованными, сколь тяжело ни было бы в этом сознаться (ср. гл. IX. 5.1.).
Но из-за этого нам не стоит и впадать в пес-симизм Фрейда, нашедший себе
выражение в работе " Недовольство культурой" (1930 — Unbehagen in der
Kultur). Мы вполне можем тер-пеливо и целеустремленно анализировать как
предопределенные биоло-гически, так и санкционированные обществом
фактические отношения, т. е. в первую очередь вскрывать, сознательно
понимать и обозначать, не боясь правды. Вторым шагом может стать
перепроверка того. что может быть изменено, а что — нет. Третьим шагом мы
изменим то. что поддается изменению, например, сложные неврозы отдельного
паци-ента посредством терпеливой "тяжелой работы" психоанализа, безот-радные
семейные отношения лиц с наркотической зависимостью по-средством
последовательной семейной терапии, а причиняющую вред изоляцию лиц
страдающих психозами, делинквентных личностей, нар-команов, алкоголиков и
извращеннее посредством открытой общест-венной работы.
VII. ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ В ПСИХОАНАЛИЗЕ
1. Предварительные замечания
Важнейшим диагностическим методом в психоанализе является разговор,
диалог. Аналитик начинает говорить с пациентом, зада-ет ему те или иные
вопросы, не упуская при этом ни одной затро-нутой пациентом темы. Таким
образом между пациентом и аналитиком возникает вербальная коммуникация. В
силу же того, что целью такого разговора, как правило, является постановка
диагноза, он оказывается разговором диагностическим.
Диагноз это прежде всего исследование и, учитывая, что разговор в
психоанализе может также выполнять терапевтические задачи, диаг-ностирование
всегда следует начинать с определения конкретной цели беседы. Существуют
значительные различия между личным разговором и диалогом аналитика и его
пациента, поэтому оба собеседника должны ясно отдавать себе отчет, какого
рода беседу они ведут, поскольку от это-го зависят не только внешние рамки,
но и внутреннее содержание их диалога. Для диагностирования могут быть
использованы формы стан-дартизированного интервью, в течение которого
пациенту задают вопро-сы, подразумевающие один категоричный ответ,-- "нет"
или "да",-- или интервью полустандартизированного, допускающего возможность
не ограниченного такими рамками разговора. Кроме того в психоана-лизе
используют нестандартизированные или свободные интервью, ни в чем не
ограничивающие естественное течение беседы. Однако приве-денные ниже примеры
конкретных интервью все же свидетельствуют, что, как правило, инициатива
принадлежит аналитику.
В течение разговора пациент сообщает объективные сведения — год и
место своего рождения, род своих занятий, живы или нет те или иные члены его
семьи — и сведения субъективные. К последним отно-сятся личные переживания
пациента, чувства, которые он испыты-вает по отношению к отцу. матери, жене
и другим родственникам. Не менее важной представляется в этой связи и та
информация, кото-рую аналитик получает, наблюдая во время разговора за
поведением пациента.
2.1. Метод и необходимые условия
Хотя слово интервью незамедлительно вызывает ассоциацию со сво-его рода
"опросом", какие часто проводятся в прессе и на телевидении,
психоаналитическое "интервью" в действительности весьма редко заключается в
одном лишь задавании вопросов и получении на них отве-тов. поэтому слово это
взято здесь в кавычки. Прилагательное "психо-аналитическое", выставленное
перед ним, призвано показать, что в дан-ном "интервью" применяются методы
психоанализа.
Фрейд ввел психоаналитический метод в науку одновременно и как метод
исследования и как метод лечения людей, страдающих психичес-кими
расстройствами (см. гл. VIII. 4.). Что же касается современных
психоаналитических интервью, то они часто выполняют только диаг-ностические
задачи, поэтому , проводя их. психоаналитик мыслит кате-гориями прежде всего
диагностическими. Соотнося услышанное от пациента с существующей в
психоанализе теорией личности и учением о болезнях он приходит к выводу,
какая психодинамика может скры-ваться за тем или иным симптомом.
Однако в то же время психоаналитик, проводя консультацию, ста-рается
"позабыть" о существовании каких бы то ни было теорий и воспринимать
сидящего перед ним человека со всей возможной непред-взятостью. Кажущаяся
несовместимость этих условий психоаналити-ческого интервью представляет
собой своего рода парадокс, суть кото-рого заключается в одновременном
сосуществовании чисто теорети-ческого и сугубо практического подходов. Если
при консультации пациента главенствующая роль отводится теории, возникает
угроза черезчур поспешной постановки диагноза. На человека сразу
наклеива-ется ярлык того или иного "типичного" невроза. Ценность такой
кон-сультации невысока. С другой стороны, следует отметить, что
психо-аналитик, вообще не утруждающий себя теорией, рискует упустить из
внимания симптомы вполне определенного заболевания. Единствен-ным выходом из
такой сложной ситуации оказывается для психоанали-тика "лавирование" между
научным и непосредственным восприятием говорящего.
Лично я, например, воспринимаю своих пациентов прежде всего чисто
по-человечески, стараюсь проявить душевное участие, завязать знакомство.
Такой не совсем профессиональный подход предоставляет редкую возможность
узнать пациента поближе. Сочувствие, готовность сопереживать позволяют
составить себе впечатление об образе мыслей другого человека.
Огромное значение для успешного диагностирования имеет также степень
доверительности разговора. К сожалению, возможности, ска-жем.
психоаналитика-мужчины адекватно воспринимать чувства паци-ентки весьма
ограничены, тем не менее даже этого , казалось бы, непре-одолимого
препятствия можно избежать, изучая литературу и прилагая максимум
творческого воображения.
Психоаналитику следует вести себя совершенно непосредственно и
естественно реагировать на поведение пациента. Нет ничего ужасного в том,
что психоаналитика раздражает высокомерие пациента или пуга-ют его грубые
манеры. Спешу добавить, однако, что аналитик должен всегда контролировать
(Michael & Enid Balint 1961) свои чувства и использовать их для определения
образца отношений, в которые втяги-вает его пациент. В связи с этим личные
ощущения психоаналитика оказываются великолепным инструментом диагностики
расстройства отношений (Beziehungsstoerungen), применение которого в
интервью позволяет получить от пациента сведения личного или интимного
хара-ктера, не доступные никаким другим методам.
Однако успех этого предприятия напрямую зависит от соблюдения некоторых
необходимых условий:
1. Интервьюер должен уметь создавать во время консультации атмо-сферу
доверительности, в которой пациент чувствовал бы себя достаточ-но уверенно
для того, чтобы вести откровенный разговор, а сам психо-аналитик мог бы
непредвзято воспринимать собеседника. Если аналитик добился этого, то
2. Пациенту следует поддержать инициативу интервьюера, содейст-вуя тем
самым успеху разговора. Иными словами, предоставить анали-тику возможность
сконцентрироваться на прослушивании. В этом кон-тексте мы говорим о процессе
активного прослушивания (aktives Zuhoeren), в котором, в частности, Германн
Аргеландер (1970) разли-чает три уровня восприятия.
2.2. Три уровня "интервью"
1. Уровень получения объективной информации, пригодной для определения
логических причинно-следственных связей. Например, аналитик может увязать
возникновение депрессии со смертью одного из родственников анализируемого.
2. Уровень получения субъективной информации, на котором
руко-водствуются принципом психологической очевидности; примером ее может
служить, скажем, уверенность пациента в том, что его печаль свя-зана со
смертью дяди.
3. Уровень получения ситуативной ( situative, szenische ) информа-ции,
действуя на котором, психоаналитик изучает поведение пациента во время
беседы, что позволяет ему определить, в какого рода отноше-ния
бессознательно включает его пациент. Те или иные внешние ситуа-тивные
проявления этого — пациент может, к примеру, вести себя как ребенок, молить
аналитика о помощи, смотреть на него свысока или пытаться склонить его к
половому акту — станут лишь тогда очевидны и для пациента и для
психоаналитика, когда оба определят, что именно пытается один "делать" из
другого, и что именно тот "другой" из себя сделать позволяет. Правильной
ориентации в пространстве интервью служит следующая схема:
Приложение 4
Модифицированная схема первого интервью (Balint A Balint 1961)
А. Каким образом пациент оказался у психоаналитика ?
1. Кем направлен? В связи с чем?
2. Какова продолжительность и результаты проведенного лечения?
3. Что думает сам пациент по поводу проведенного лечения и
как он относится к терапевтам?
4. а) согласен с ними;
б) не согласен.
5. Психоаналитик продолжает разговор по своему усмотрению.
Б. Общее впечатление
В. Жалобы
1. Каковы жалобы в настоящий момент?
2. Предыстория заболевания.
3. Что думает сам пациент о психических причинах своего заболевания.
4. Провоцирующая пациента ситуация (возникновение которой связано с
догадкой исследователя).
5. Эмоциональное отношение пациента к болезни.
6. Внешние проявления заболевания.
7. Его вторичные последствия.
Г. Биографические сведения
Д. Как обстоят дела сейчас?
1. Как пациент относится к самому себе?
2. Что он думает по поводу своих родных и близких?
3. Его взгляды на свое будущее.
Е.Как развиваются отношения между пациентов и аналитиком?
1. Перенос пациента на аналитика
2. Контр-перенос аналитика.
Ж. Эпизоды интервью, заслуживающие особо пристального внимания
1. Когда именно пациент обнаруживал те или иные чувства
(в прогнозируемой ситуации или неожиданно)
2.Как ориентируется сам пациент в пространстве интервью?
3. Черты личности пациента, привлекающие к себе внимание.
4. Как реагирует пациент на интерпретацию, данную аналитиком?
3. Результаты нтервью и их оценка
1. Возникло ли стабильное объект-отношение?
2. Каковы функциональные способности Я (в какой степени ограни-чены
возможности Я?).
3. Эмоциональные проблемы.
4. Уровень интеллигентности.
5. Способность к пониманию.
6. Терапевтическая иллюзия.
И. Диагноз: версия о происхождения расстройства в соответствии с его
психодинамикой
К. Терапевтическая пригодность диагноза
1. Для короткой терапии (с обоснованием).
2. Возможные возражения.
3. Для психоанализа (с обоснованием).
4. Возможные возражения.
5. Отказ от любых форм психотерапии (с обоснованием).
6. Допустимы ли какие либо иные формы лечения.
Л. Конкретное предложение по лечению заболевания
М. Определение ограниченной цели лечения (focus), в случае избрания
короткой терапии
Н. Прогноз?
Иллюстрацией сказанного служит следующее первоначально запи-санное на
магнитофон интервью, проведенное лично Михаэлем Балинтом ( текст сокращен,
сведения изменены).
Протокол " интервью пациента Вольфганга X., 1933 года рождения,
прожи-вающего в настоящий момент в К. ("Интервью" вел доктор Михаэль Балинт.
Лондон 28 сентября 1963 г.). Аналитик. Сколько Вам лет? Пациент. Тридцать.
А. Ваш отец еще жив?
П. Нет, он погиб (при произнесении последних слов проявляются
отчетливые заикания).
А. Кем он был?
П. Слесарем.
А. А как обстоят дела с матерью?
П. (Колеблется)
А. Я бы очень хотел разобраться в скрытых причинах Вашей болезни"
и именно поэтому задаю Вам эти вопросы. Так, жива ли Ваша мать? Здорова
ли?
П. Да, ей 55 лет.
А. У Вас есть братья, сестры?
П. Одна сестра двадцати четырех лет, она замужем, у нее ребенок. А. Где
Вы учились? П. Я вырос у дедушки и бабушки (продолжает очень медленно), я
всегда.
был робким ребенком и хорошо воспитанным. А. Где Вы учились?
П. В средней школе. Однако, я не успевал в немецком.
А. Тогда Вы уже заикались?
П. Я заикаюсь всегда, когда испытываю волнение.
А. А сейчас? Вы взволнованы?
П. Я был второгодником, но все-таки получил хороший аттестат.
Обстоятельства помешали мне получить образование по моим способностям
А. Чем же Вы занялись?
П. Я пошел учеником на предприятие. Я сидел на двух стульях. Физически
я был не в состоянии выполнять работу, а мастер бывал очень груб
(Пауза)
А. Если так будет продолжаться, нам будет тяжело понимать друг друга
Видите ли, я ведь не знаю наверняка, испытываете Вы или нет трудности в
речи, когда вот так молчите.
П. (Очень импульсивно) Разве у человека не может быть какого-нибудь
недостатка? Это мой недостаток.
А. Вы довольно вспыльчивый человек?
П. Нет, совсем нет.
А. Хорошо себя контролируете?
П. Я не выношу вспыльчивость.
А. Вашим идеалом является сдержанный человек, человек которого ничто не
может вывести из равновесия, так?
П. Из равновесия я выхожу часто. Я пробовал работать во многих местах
(Пауза). Как-то моя мать познакомилась с одним человеком. (Пауза
Я так легко выхожу из равновесия, поскольку не высыпаюсь. Мне нужно
больше спать.
А. Как Вы полагаете, сколько? Часов, скажем, десять?
П. Часов семь-восемь, но в слесарне у меня и такой возможности нет
А. Чем Вы занимаетесь сейчас?
П. Именно сейчас? Ничем, совсем ничем.
А. На что Вы живете?
П. На больничное пособие.
А. Кем Вы работали последний раз?
П. Я хотел стать воспитателем в молодежном общежитии. Мне необходимо
быть рядом с молодежью.
А. Чтобы дать другим то, чего не хватало в этом возрасте Вам?
П. Однако это было величайшим заблуждением моей жизни. (Молчание)
А. Могу я Вас кое о чем попросить? У Вас проблемы с речью. Могли бы Вы,
скажем, подавать мне какой-нибудь знак, показывая тем самым, что молчите не
по собственной воле? Поднимайте вверх руку. Или вот,-- возьмите в руку Ваши
очки и поднимайте их вверх, когда Вам не удается сказать то, что Вы хотите.
П. Я действительно испытываю трудности, просто у меня очень болит
го-лова.
А. Почему?
П. Сначала это отражается на сердце. Причина, должно быть, в
перенапря-жении... Я затрудняюсь объяснить Вам... Я уже заметил, что Вы
стреми-тесь побольше обо мне выведать, хотите составить обо мне мнение.
А. Поверьте, я совсем не желаю Вас оценивать, я лишь хочу Вам помочь.
(Молчание)
А. Пока я понял одно. Вы не нашли своего места в жизни. (Молчание)
А. Нам сложно говорить друг с другом, следует отнестись к этому
серьезно. Сложности в понимании налицо.
П. Хороню. (Заикается)
А. Можем мы сказать, что Вы испытываете сложности, когда пытаетесь
воздействовать на собеседника? Вы сейчас хотите воздействовать на меня, а я
— на Вас ?
П. Разве можно здесь говорить о воздействии (несколько взволнованно
сме-ется).
А. Вам нечего сказать?
П. Будет проще, если Вы будете задавать мне вопросы? (Пауза)
А. Договорились. Значит, Вам тридцать лет. Самый волнующий вопрос в
Вашем возрасте — это работа и женщины?
П. Я хотел бы добавить, у меня были лишь дружеские отношения с
девуш-ками, потому что мне не нравилась моя профессия, но другую работу я
найти не мог.
А. Вы как-то связываете эти вещи? Вы считаете, что Вам не везет с
женщи-нами, из-за того. что профессионально Вы не удовлетворены?
П. Да, я очень осторожен... так уж случилось... Я заметил это очень
рано.
А. Могу ли я кое-что предположить? Вероятно девушка хочет иметь
муж-чину, а Вы не ощущаете себя в полной мере мужчиной?
П. Возможно, я несколько консервативен? (Длительное молчание)
А. У меня такое впечатление, что Вы хотите сейчас что-то сказать.
П. Да, верно, но я не могу ... в этом-то все и дело.
А. Как мне Вам помочь? Я хочу. чтобы Вы успокоились, и тогда мы сможем
все обсудить.
П. (Заикаясь) Дело в том, что я очень много страдал, в душе.
А. Вы пережили какую-то трагедию?
П. Нет, но я из тех, кто все близко принимает к сердцу. (Молчание)
А. До этого Вы намекнули, что у Вашей матери появился знакомый?
П. Да, они друг друга не понимают и живут в ссоре. (Пауза)
П. Он хотел мне помочь, но у него ничего не вышло.
А. Это произошло когда Вы были учеником?
П. Я как раз выучился. Перед этим полгода я провел в Б.
А. Мать и этот мужчина оставались одни все это время?
П. Вместе с сестрой и бабушкой.
А. Почему они не поженились?
П. Я еще в юности понял, что они не подходят друг другу.
А. Они не подходят друг другу, но живут вместе? (Молчание)
А. Вы очень ревновали?
П. Нет.
А. Это равнодушие ничего Вам не стоило?
П. При известных обстоятельствах я бы, пожалуй, мог его убить.
А. Чем он провинился?
П. Он постоянно шумел... Он ночной человек, а я — дневной (заикается).
В то время я работал в иностранном легионе, но и там не пришелся к ме-сту.
Там все было настолько грубо. Понимаете, Вы должны учитывать, что я очень
чувствительный человек. (Молчание)
А. Полагаю, Вы не станете возражать, если я скажу, что Вы скорее всего
хотите быть чувствительным человеком, но обстоятельства настолько не
подходят для этого, что Вы вынуждены своим молчанием демонстриро-вать, как
мир не позволяет Вам быть тем, кем Вы быть хотите, я имею в виду --
чувствительным человеком?
П. (Тотчас прерывает интервьюера) У меня судороги.
А. Но ведь у нас с Вами нет никакого скандала. Почему же судороги не
прекращаются?
П. Потому что Вам трудно что-либо объяснять. (Молчание)
А. Вы привели примеры ситуаций, при которых у Вас возникают заика-ния и
судороги. Может быть речь здесь идет о судорогах, связанных со злостью?
П. Я не злюсь. Я сам себя не понимаю.
Л. В школе были драки? Вы в них принимали участие?
П. Только изредка. Я слабый человек и не приветствую насилие, я редко
дрался. Нет, иногда я тоже был не прочь подраться, но лишь иногда.
А. Иногда? То есть, когда Вас к этому принуждали? Не из чувства
враждебности? (Молчание)
А. Кроме друга Вашей матери Вы еще кого-нибудь ненавидели?
П. Нет, но вот с ним я как-то подрался. Я был так на него зол, что
после целый год с ним не разговаривал.
А. Кто победил в драке?
П. Я должен был избить его гораздо сильнее. И шансы были за меня.
по-скольку у меня руки длиннее. (Молчание)
А. Вне всякого сомнения Вам требуется помощь для того, чтобы
избавить-ся от судорог. Здесь в больнице такая возможность есть.
П. Как я понимаю, проблема в оплате. Мне необходимо для начала найти
себе работу. К тому же я заболею еще больше, если ничем не буду зани-маться.
В противном случае, кому-нибудь из нашей семьи придется пере-селиться.
потому что в квартире слишком мало места.
А. Какое у Вас положение с жильем?
П. Трехкомнатная квартира. В одной комнате живет сестра с деверем и
племянником, в другой — моя мать, третья комната моя. Но деверь, скорей
всего, скоро переедет.
А. Сколько лет племяннику?
П. Три года.
А. И поэтому он спит с родителями?
П. (Не понимает вопроса) Мне необходимо с первого ноября начать
рабо-тать, а я вот не знаю — кем.
А. Я позабочусь о том, чтобы Вас приняли во внимание, как случай
неот-ложный, но, к сожалению, до начала следующего года рассчитывать на
прием не приходится.
П. (Благодарит А. и чопорно кланяется).
Комментарий: Балинт задает слишком много вопросов. Современ-ные
психоаналитики заняли бы в подобном случае скорее выжидатель-ную позицию.
Однако, следует учитывать, что именно вопросы Балинта спровоцировали
пациента. В контексте интервью важна также фраза Балинта: "Поверьте, я
совсем не желаю Вас оценивать, я лишь хочу Вам помочь". Кроме того, надо
отметить другую фразу Балинта, в ко-торой не менее отчетливо прослеживается
позиция помощи: "Как мне Вам помочь? Я хочу, чтобы Вы успокоились и тогда мы
сможем все об-судить". Внимание обращает на себя и тот акцент, который
Балинт де-лает на детском конфликте ребенка с матерью и ее другом. Как
только аналитик затрагивает эту тему, пациент обнаруживает чувства ревности,
гнева и враждебности, которые, однако, боясь наказания, отрицает.
Другой пример интервью, которое проводил с пациенткой дипло-мант
(сокращенный протокол по памяти; сведения изменены).
Первичное интервью с 31-летней медицинской служащей,
техником-ассистентом. Замужем, детей нет.
Встреча: интервьюер встречает пациентку в холле и приглашает ее
про-следовать в маленькое помещение для семинарских занятий, находящееся
этажом ниже. Там они рассаживаются по креслам, и интервьюер замечает, что
пациентка носит на правой руке кольцо.
Внешний вид: среднего роста, молодо выглядящая голубоглазая блон-динка.
Стрижка короткая.
Ход интервью: интервьюер извиняется за свое опоздание и выражает
готовность выслушать пациентку.
- Вы хотите, чтобы я Вам что-нибудь рассказала?
- Да.
Пациентка незамедлительно сообщает: недавно, в феврале, она имела
случай убедиться, что с ней происходит что-то неладное. Делая покупки в
магазине, она украла там какую-то вещь. С тех пор кражи стали повто-ряться
регулярно. Она не могла этого вынести и обратилась за помощью в поликлинику.
Ей посоветовали пройти консультацию, что она и сделала. Во время
консультационной беседы выяснилось, что ее случай намного сложнее, чем это
представляется на первый взгляд, поэтому она решила обратиться сюда.
(Несмотря на то, что интервьюер хочет побольше узнать о самом воровстве и о
том, как проходила консультация, он откладывает все вопросы на потом,
предоставляя пациентке возможность свободно развивать свою мысль. Отсутствие
внешнего давления придает интервью ощущение легкости.)
Пациентка, тем временем продолжает. За последнее время она доволь-но
много размышляла на эту тему. У нее такое впечатление, что причиной всему
страх. Страх был весьма приблизительным, но иногда, утверждает пациентка, он
ощущался более отчетливо.
Интервьюер: Вы уверены?
Да, размышляя на эту тему, она вспомнила историю своего рождения:
ко времени ее рождения положение отца и матери было далеко не
благопо-лучным. Отец (он был врачом) во второй раз безуспешно пытался
получить ученую степень. В семье уже был один ребенок, мальчик, появившийся
на свет за два года до пациентки. Таким образом, остается признать, что она
была нежеланным ребенком.
(У интервьюера складывается впечатление, что это описание чуточку
натянуто, сконструировано. Однако, пациентка с живостью продолжает.)
Мать рассказывала ей, что в войну во время ночного авианалета она с
детьми скрывалась в подвале дома, где разговорилась с соседом. Может
случиться так, сказал сосед, что следующий авианалет застанет ее врас-плох и
ей придется настолько спешить, что она не успеет взять с собой одного
ребенка. В таком случае, ответила мать, я, безусловно, возьму маль-чика.
Мать рассказывала об этом пациентке множество раз. "Как у нее язык
поворачивался говорить такое!" (На глазах пациентки появляются слезы. Эта
сцена производит на интервьюера глубокое впечатление. Он вполне разделяет
чувства пациентки, однако не может избавиться от сомне-ния. Почему история,
давно известная пациентке, вызывает у нее такую бур-ную реакцию.)
Затем пациентка сообщает, что в детстве она часто видела сны.
вызывав-шие у нее страх: на нее надвигалось что-то угрожающее, и она тотчас
про-сыпалась. Однако, стоило ей заснуть, как все повторялось.
Интервьюер интересуется, случались ли такие сны до сообщения мате-ри об
авианалете? Как он и предполагал, эти сновидения хронологически
предшествовали рассказу матери.
Интервьюер говорит, что. слушая пациентку, он не обратил внимания на ее
документы и поэтому по ошибке называл ее фрейляйн (фрейляйн — обращение к
незамужней женщине). Теперь, рассмотрев принесенные ею бумаги, он заметил,
что причина ее обращения в консультацию указана там, как "страх". Увидев
это, он решил, что пациентка испытывает страх в на-стоящий момент, однако
она повела разговор о прошлом.
Согласившись с интервьюером, пациентка начинает рассказ о недавнем
переживании. Однажды утром она проснулась намного раньше своего мужа и вышла
в гостиную. Там она испытала очень сильный, необъяснимый страх. Она не могла
понять, что вызвало этот страх. Он показался ей совер-шенно безосновательным
и глупым.
Впоследствии она размышляла над возможными причинами страха и
предположила, что это мог быть страх смерти: сейчас очень легко погибнуть
при автокатастрофе и т.п. Пациентке было страшно представить, что в слу-чае
автокатастрофы она может погибнуть, а муж ее останется в живых.
Интервьюер предлагает пациентке сравнить это воображаемое событие с
рассказом матери. В той ситуации пациентка тоже оказалась бы жертвой, виной
чему был бы ее брат. Коротко поразмыслив, пациентка приходит к выводу, что
интервьюер сравнивает ее брата и мужа, однако она возражает против такого
сравнения. Во-первых, брат не смог бы ничем ей помочь, потому что был
слишком мал. Во-вторых, размышляя о несчастном случае, она ясно отдавала
себе отчет в том, что муж ее совершенно невиновен.
Интервьюер не хочет доводить сравнение до крайности, но, по его
мне-нию, и брат и муж равны как раз в своей невиновности.
Пациентка соглашается с этим утверждением.
Интервьюер просит пациентку подробнее рассказать о воровстве. Она
соглашается. Впервые это произошло в октябре. В магазине никто ничего не
заметил. Она испытала странное чувство, когда вдруг заметила, что у нее
что-то в сумке, что она взяла что-то. У нее была возможность положить
украденную вещь на место, но ей не захотелось, ведь все вышло так удачно.
Отвечая на вопрос интервьюера "что она крала?", пациентка говорит, что
предпочитала воровать качественные и дорогие продукты питания, напри-мер,
лангусты или разные сорта рыбы.
(Эти слова пациентки наводят интервьюера на мысль о ее происхожде-нии.
Ему кажется, что она родом из северных провинций Германии, с побе-режья
Северного моря. Однако скорее всего на эту догадку, о которой интервьюер
пока умалчивает, его натолкнуло не сообщение пациентки, а ее документы или
характерный северонемецкий выговор — так называемый "hochdeutsch".)
Случалось ли ей красть до этого, спрашивает интервьюер.
Пациентка поначалу отрицает это предположение, но затем сознается, что
в детстве таскала у матери деньги. Ее брат всегда получал на две марки
больше, чем она. Это было несправедливо. Однажды пациентка похитила у своей
подруги розовое портмоне. Кража открылась, и портмоне пришлось возвратить.
Тем не менее, она знает точно, что брат тоже воровал деньги у матери.
Стоит отметить, продолжает пациентка, что в общем-то брату приходи-лось
немногим, лучше, чем ей. Детьми пренебрегали. Мать всегда назы-вала отца
алкоголиком — что не соответствовало действительности,-- и ко времени их
зачатия отца уже не любила. У нее был другой мужчина, став-ший впоследствии
их крестным. Мать любила брать детей с собой, когда встречалась с этим
мужчиной. Пациентка и ее брат вынуждены были прово-дить время в обществе
дочери крестного, которая была старше ее на два месяца. Крестный относился к
мальчикам лучше, чем к девочкам. Впрочем, к ней крестный относился хорошо,
она могла сидеть у него на коленях.
(Интервьюер интересуется, не было ли у пациентки в фантазиях двух
отцов?) Крестный жил в деревне. В одну из поездок туда (с крестным?) мать
тяжело пострадала. Крестный просил отца развестись с матерью, но отец
отвечал отказом. Позднее мать рассталась с крестным. Если между нею и отцом
возникали какие-либо противоречия, она часто обращалась за помо-щью к
пациентке. При этом мать совершенно не интересовалась состоянием своей
дочери. Такое отношение продолжает сказываться на пациентке. Она плохо
Переносит любые формы грубости. Например, она обижается, если спрашивает о
чем-то своего мужа, а тот как ни чем не бывало продолжает читать газету.
Уже помимо протокола пациентка сообщила следующее:
Недавно она приобрела в книжной лавке две книги. Ей понравилась еще
одна книга, но платить за нее пациентка не хотела. Сумки у нее с собой не
было и поэтому украсть книгу она не могла. Тогда пациентка прочитала кни-гу
тут же в лавке и лишь после этого успокоилась.
Интервьюер: Вы составили впечатление о содержании книги?
Пациентка подтверждает.
Пациентка рассказывает о своем муже. Их брак был чем-то само собой
разумеющимся. На одной вечеринке, когда она была еще школьницей, он
пригласил ее на танец. Она нашла это совершенно несуразным. Долгое вре-мя
после этого она ничего о нем не слышала, пока однажды он не позвонил ей. Это
произошло через год. Они стали встречаться, решили пожениться. Дело шло
очень быстро. Она знала, что будет с ним счастлива.
На вопрос интервьюера, оправдались ли ее ожидания, была ли она
счастлива, пациентка отвечает утвердительно. Отец плохо отнесся к ее решению
выйти замуж. По его мнению, она поступала опрометчиво, поскольку рисковала
расстаться с привычным уровнем жизни. Ее семья была по-настоящему
обеспеченной. Она прекрасно понимала, что многое потеряет.
Пациентка сообщает о своей бездетности. Замуж она вышла семь лет то-му
назад. У нее было два выкидыша. Менструации теперь весьма нерегуляр-ны.
Из-за применения теплового метода прекратилось отделение яйцеклет-ки.
Лечащий ее гинеколог полагает, что в этом повинны и психические фа-кторы.
Усыновить ребенка пациентка не может, она боится, что не будет относиться к
нему, как к ребенку родному, и он будет чувствовать себя столь же
нежеланным, что и она. Однако в то же время она боится очеред-ного выкидыша.
Разумеется, добавляет пациентка, любая женщина испыты-вает страх перед
родами.
Интервьюер: Как относится к этому Ваш муж?
Муж хотел бы иметь ребенка от нее, будь у нее ребенок, она вряд ли
занималась бы всеми этими вещами.
Интервьюер: Но как я понимаю, Вы обратились ко мне из-за воров-ства.
Пациентка: В общем-то да. однако бездетность для нее еще большая
проблема.
Здесь интервьюер сообщает пациентке, что ее сообщение о воровстве рыбы
натолкнуло его на мысль о том, что она родом с северного побережья. Да,
говорит пациентка, она действительно любит есть рыбу. Она могла бы готовить
рыбные блюда каждый день. Хотя поначалу им с мужем прихо-дилось здесь в С.
нелегко, она уверена, что со временем у них мог бы обра-зоваться свои круг
знакомых. Оба они общительные люди, легко идут на контакт. Было бы
замечательно ходить в гости, изредка отлучаться из дома. Но мать постоянно
вмешивается в их дела, ищет у них поддержки, приходит к ним, даже тогда,
когда никто ее не зовет. "Моя мать всегда была готова сделать дерьмо,--
резко выражается пациентка.
В заключение интервью пациентка говорит, что она призналась наконец в
своем воровстве мужу. Его реакция ее разочаровала. Муж просто посове-товал
ей взять себя в руки и с тех пор каждый день расспрашивает ее, воро-вала ли
она сегодня. Если она захочет что-либо с ним повторно обсудить. муж может
сказать, что разговор на эту тему у них уже был. Он совсем не принимает во
внимание, что в первый раз она могла не высказать всего, что хотела. Когда
же она обратилась за помощью к психоаналитику, муж стал ревновать ее к
терапевту. Интервьюер с...
