Стивен Кинг. Темная половина
страница №5
... будет разъяснить мне всякие там сюжеты этогороманиста.
- Ну, Старк кормится вместе с другими пишущими в жанре мистического
детективного романа. Ничего похожего на сценарии Агаты Кристи я здесь вам
не предложил, но это вовсе не значит, что мой вариант в принципе
невозможно осуществить, ведь так? Продолжим, шериф, не приходила ли и вам
в голову та же идея? Если нет, я действительно обязан принести извинения
своей жене.
Алан помолчал, неуверенно улыбнулся, и было видно, что он напряженно
думает. Наконец он ответил:
- Может быть, я обдумывал эти варианты. Не очень серьезно и не совсем
так, как представляете это вы, но у вас нет повода извиняться перед нашей
доброй хозяйкой. С сегодняшнего утра я оказался склонным рассматривать
даже еще более невероятные возможности.
- В данной ситуации.
- В данной ситуации, да, именно так.
Улыбаясь самому себе, Тад заметил:
- Я родился в Бергенфилде, штат Нью-Джерси, шериф. У Вас нет
оснований верить мне на слово, а потому нам будет легче всего проверить
сведения о моих близнецах, уже имея эту информацию.
Алан покачал головой и выпил еще пива.
- Это была слишком дикая идея, и я чувствовал, что этот путь поиска
вовсе не столь уж абсолютно новый. Я в этом удостоверился, когда вы
оглушили нас своей вечеринкой. Между прочим, мы уже сверили имена. Все
подтвердилось.
- Конечно, так и должно было быть, - заявила удовлетворенным тоном
Лиз.
- И поскольку у вас нет брата-двойника, это очень здорово сужает поле
нашей фантазии.
- Предположим на секунду, - сказал Тад, - просто для большей ясности,
что это действительно произошло именно таким путем, как я обрисовал. Это
будет вершиной фантастических небылиц... из-за одного пункта.
- Что это за пункт? - спросил шериф.
- Отпечатки пальцев. Почему же я иду на все эти сложности с
обеспечением алиби здесь с этим парнем, выглядящим точь-в-точь как я
сам... а затем всюду оставляю эти чертовы отпечатки на местах
преступления?
Лиз сказала:
- Мне все же кажется, что вы будете проверять наши метрики, ведь так,
шериф?
Пэнборн ответил весьма флегматично:
- Основой полицейской процедуры служит проверка всех и всего. Но я
уже знаю, что я найду, когда займусь этим. - Он поколебался, а затем
продолжил: - Меня убедила не столько вечеринка. Вы вели себя как человек,
говорящий правду, мистер Бомонт. У меня есть в этой области некоторый
опыт, чтобы ощущать разницу. Когда я еще служил в дорожной полиции, мне
очень редко попадались талантливые лжецы. Они иногда встречаются еще в тех
мистических романах, о которых вы говорили, но в жизни они чрезвычайно
редки.
- И все же почему всюду эти отпечатки? - спросил Тад. - Вот что
интересует меня. Может быть, это просто любитель-непрофессионал трудился
над моими отпечатками? Я сомневаюсь в его квалификации. Не приходило ли
вам в голову, что именно само качество отпечатков нужно проверить
тщательнее всего? Он не говорил ни о каких серых участках. Я чуть-чуть
тоже в этом разбираюсь, поскольку мне пришлось в это вникать для романов
Старка, но не уверен, что там все столь просто и понятно, как то, что я
привираю о дактилоскопии, сидя за машинкой. Было ли у них достаточно
участков для сопоставления при идентификации этих отпечатков?
- У нас их шесть, - ответил Пэнборн. - Шесть превосходных снимков для
сопоставления и идентификации.
- Но разве не правда, что в подавляющем большинстве случаев
отпечатывается не вся поверхность пальца, а только ее половинка, или даже
четверть, или вообще ничтожная полоска, всего с несколькими линиями и
кольцами в них?
- Да. В реальной жизни преступника очень трудно засадить в тюрьму на
основе только идентификации отпечатков его пальцев.
- Но вы здесь упомянули зеркало заднего обзора, которое было снабжено
просто образцово четким оттиском пальца, словно те выполненные
типографским способом оттиски после ретуши и всяких доводок, которые
рассылаются по полицейским участкам для поимки преступника. И еще один
оттиск, вдавленный пальцем в жевательную резинку. Кто-то действительно
всячески хочет достать меня. Как будто он нарочно оставляет вам следы для
того, чтобы вы отыскали именно меня.
- Именно это постоянно и приходит нам в голову. На самом деле, мы
столкнулись с еще более странными вещами. И самый сложный аспект всего
этого преступления связан с убийством Клоусона. Там все проделано как в
классических боевиках ужасов: вырезан язык, половой член во рту жертвы,
море крови, море боли и все же никто в здании ничего не слышал. Но если
это работал профессионал, почему он всюду оставлял отпечатки пальцев
Бомонта. Может ли что-нибудь, столь похожее на скелет, не быть скелетом?
Не иначе, как кто-то орудует с заново выжженной пятерней. А между тем,
старая максима по-прежнему учит Алана Пэнборна: если это ходит, как утка,
крякает, как утка, и плавает, как утка, то это, скорее всего, и есть утка.
- Можно ли имитировать отпечатки пальцев? - спросил Тад.
- Вы читаете в головах столь же хорошо, как пишете книги, мистер
Бомонт.
- Читаю мысли, пишу книги, но я не делаю вдов.
Рот Алана был полон пива, и смех был слишком неожиданным испытанием,
шериф чуть было не забрызгал пивом паркет. Он, тем не менее, удержался от
этого, хотя часть пива попала не в то горло, и Пэнборн начал кашлять. Лиз
встала и несколько раз похлопала шерифа по спине. Это было, возможно,
чуть-чуть странно, но не для нее: жизнь с двумя младенцами приучила ее
смотреть на многие вещи проще, чем раньше.
По этой ли причине, но Алан стал смеяться еще громче.
Тад присоединился к нему. И продолжавшая постукивать по спине шерифа
Лиз также искренне рассмеялась.
- Я о'кей, - заявил наконец Алан, все еще откашливаясь и смеясь. - В
самом деле.
Лиз наградила его еще одним шлепком напоследок. В это время пиво
поднялось до самого горлышка почти полной и открытой уже давно банки
шерифа, после чего с шипением, как у гейзера, вылилось через край и
расплескалось по брюкам Пэнборна.
- Вот так шерифское о'кей, - сказал Тад. - У нас есть пеленки.
Они все снова расхохотались, и за время между началом кашля Пэнборна
и окончанием его смеха, все трое стали, по крайней мере, временно,
настоящими друзьями.
- Насколько я знаю или сумел выяснить, отпечатки пальцев невозможно
имитировать, - сказал Алан, возобновляя разговор, прерванный эпизодом с
пивом. Теперь они уже вступили во второй раунд, и расплывшееся пятно на
брюках начало подсыхать. Близнецы давно уснули в своем манеже, а Лиз ушла
в ванную. - Конечно, мы все еще проверяем и перепроверяем, поскольку до
сегодняшнего утра у нас не было оснований даже предполагать, что кто-то
будет делать такие трюки с отпечатками пальцев. Я знаю, что вообще это уже
пытались проделывать; много лет тому назад один похититель-вымогатель
присвоил себе отпечатки пальцев своего бывшего сокамерника, тайком убив
его и сняв кожу с подушек его пальцев, которую он - я думаю, что вы об
этом слышали - вставил в очень тонкий пластик. Эти тонкие пластиковые
пленки он надел на подушки своих собственных пальцев и стал смело
оставлять дактилоскопические автографы с тем, чтобы убедить полицию, что
тот парень все еще жив и орудует на свободе.
- И это срабатывало?
- Полицейские получили несколько любопытных дактилоскопических
отпечатков, - сказал Алан. - Настоящего преступника. Натуральные жировые
выделения на его пальцах слегка пропитывали камуфляжную пленку, а
поскольку пластик был очень тонким и чувствительным к самым небольшим
шероховатостям, он и передал отпечатки собственных пальцев преступника.
- Может быть, другой материал...
- Конечно, возможно. Это происходило в середине 50-х годов, и я
понимаю, сколько сотен новых полимеров были изобретены с тех пор. Мы знаем
на сегодня, что никто из экспертов и следователей ничего не слышал о таких
попытках, и я думаю, что здесь пока нужно поставить точку.
Лиз вернулась в комнату и села, поджав под себя ноги, как кошка,
укрывшись юбкой. Таду понравился этот поступок, который показался ему
каким-то вневременным и очень грациозным.
- Между тем, есть и другие предположения, Тад.
Тад и Лиз обменялись быстрым взглядом при первом упоминании шерифом
имени, а не фамилии Бомонта, но Алан не обратил на это особого внимания.
Он извлек глухую записную книжку из своего верхнего кармана и рассматривал
одну из ее страниц.
- Вы курите? - спросил он.
- Нет.
- Он бросил еще семь лет тому назад, - сказала Лиз. - Это было очень
трудно, но он завязал с курением.
- Некоторые критики считают, что мир станет лучше, если я поскорее
загнусь, но я предпочитаю, чтобы раньше меня на тот свет отправились они
сами - сказал Тад. - Но почему вы спрашиваете?
- Вы все же курили.
- Да.
- "Пэлл-Мэлл"?
Тад собирался выпить стаканчик содовой. Он задержал его всего в шести
дюймах ото рта:
- Как вы это узнали?
- Ваша кровь типа А, резус отрицательный?
- Я начинаю понимать, почему вы шли прямиком сюда, чтобы арестовать
меня утром, - произнес Тад. - Если бы не столь надежное алиби, я бы уже
сидел в тюрьме, верно?
- Точно угадано.
- Вы могли выяснить сведения о крови из записей в архивах
Национальной системы вневойсковой подготовки офицеров резерва, - сказала
Лиз. - Думаю, что и отпечатки пальцев Тада там тоже снял в первый раз за
всю его жизнь.
- Но они не могли знать, что я курил сигареты "Пэлл-Мэлл" в течение
пятнадцати лет, - заявил Тад. - Насколько мне известно, армия не хранит
подобного рода информацию.
- Ее дал нам материал, обнаруженный сегодня утром, - объяснил им
Алан. - Пепельница в кабине пикапа Гамаша была полным полна окурков
сигарет "Пэлл-Мэлл". Старик курил только трубку, да и то очень редко.
Также пара окурков "Пэлл-Мэлл" была обнаружена и в квартире Фредерика
Клоусона, в пепельнице на столике. А он дома совсем не курил, может быть,
лишь изредка за компанию. Так говорит его домовладелица. Мы определили там
кровь преступника по анализу слюны на окурках. Отчет серологиста также
дает много информации. Лучшей, чем отпечатки пальцев.
Тад более не улыбался.
- Я ничего не понимаю в этом. Я совсем ничего не могу понять.
- Есть одна вещь, которая никак не соответствует вам, - сказал шериф.
- Светлые волосы. Мы обнаружили примерно дюжину волосков в машине Хомера,
а также нашли аналогичные волосы на спинке кресла, на котором сидел убийца
в комнате Клоусона. Ваши волосы черные. Я почему-то не верю, что вы носите
парик.
- Нет, Тад не носит, но, может быть, это делает убийца, - слабо
возразила Лиз.
- Может быть, - согласился шериф. - Если так, то он сделан из
человеческих волос. И спрашивается, зачем же нужен парик, если вы
стремитесь оставить свои отпечатки и окурки где только возможно? Либо
малый необычайно туп, либо он желает выдать себя за вас. Светлые волосы в
любом случае никак не подходят.
- Может быть, он просто не хочет быть узнанным - сказала Лиз. -
Помните, материал о Таде оказался напечатанным в журнале "Пипл" две недели
тому назад. А журнал распространяют от побережья до побережья, по всей
Америке.
- Да, это вполне возможно. Хотя если это парень выглядит, как ваш
муж, миссис Бомонт...
- Лиз.
- О'кей, Лиз. Если он смахивает на вашего мужа, он будет похож на
Тада Бомонта со светлыми волосами, ведь так?
Лиз внимательно осмотрела Тада и затем начала смеяться.
- Что же здесь столь забавного? - спросила Тад.
- Я пытаюсь представить тебя блондином, - ответила она, все еще
смеясь. - Я думаю, ты бы выглядел, как очень развращенный Дэвид Боуи.
- Разве это смешно? - спросил Тад Алана. - Я не думаю, что это
смешно.
- Ну... - ответил, улыбаясь, Алан.
- Ладно. Парень мог носить солнцезащитные очки, накладные усы, а не
только светлый парик, о котором мы делаем предположение.
- Нет, если убийца - тот самый парень, которого видела миссис Арсено
забирающимся в пикап Хомера в четверть первого ночью на первое июня, -
заявил шериф.
Тад подался вперед.
- Он действительно выглядел как я? - спросил он.
- Она не смогла рассказать нам что-нибудь определенное кроме того,
что он носит костюм. Но что важно, я велел своему помощнику Норрису
Риджуику показать ей сегодня ваше фото. Она заявил, что не думает, что тот
парень был похож на вас, хотя и не уверена полностью. Она сказала, что тот
человек был крупнее ростом. Он сухо продолжал: - Эта та леди, которая
верит в необходимость, прежде всего, предосторожности во всем.
- Она смогла определить разницу в росте по картинке? - в сомнении
спросила Лиз.
- Она видала летом Тада за городом, - ответил Алан. - И она говорит,
что не может быть уверена полностью в этом своем показании.
Лиз согласно кивнула.
- Конечно, она знает Тада. Она встречала нас обоих, и не раз. Мы
часто покупали продукты в их овощной лавке. Я просто сглупила. Извините.
- Не за что извиняться, - сказал шериф. Он закончил пить пиво и
проверил, как смотрятся его брюки. Сухие. Отлично. Правда, небольшое пятно
осталось, но его сможет обязательно заметить только жена Алана, а
остальные - вряд ли. - Как бы то ни было, мне пора перейти к последнему
вопросу... или аспекту... или как только вам, черт возьми, это угодно
будет называть. Я сомневаюсь, имеет ли это вообще какое-либо отношение к
данному делу, но тем не менее всегда лучше все проверять досконально.
Какой у вас размер обуви, мистер Бомонт?
Тад посмотрел на Лиз, а та пожала плечами.
- У меня довольно мелкие лапы для парня ростом 6 футов 1 дюйм, так я
полагаю. Размер обуви - десять, но иногда лучше подходит десять с
половиной...
- Нам сообщили об отпечатках подошв с явно большим размером обуви, -
заявил Алан. - Я, вообще-то, не думаю, что это следы преступника, а если
бы и так, то их можно легко подделать, надев чужую обувь. Подложите газету
в обувь на два-три размера больше вашей - и все в порядке.
- Как выглядели эти отпечатки ног? - заинтересовался Тад.
- Какая разница, - ответил Алан, покачав головой. - Мы даже не стали
их фотографировать. Я думаю, мы получили все улики со столика убитого,
Тад. Ваши отпечатки пальцев, тип крови, марку сигарет...
- Но он не... - начала было Лиз.
Алан протянул успокаивающую руку.
- Бывшую марку сигарет. Я подозревал, что мог сильно сглупить,
посвятив вас во все эти подробности, что-то внутри меня протестует против
этой болтливости, но, тем не менее, мы уже зашли слишком далеко, а потому
нет смысла не замечать леса, пока мы рассматриваем несколько деревьев. Вы
завязаны также и в другом. Кастл Рок - ваше официальное местожительство,
как и Ладлоу, поскольку вы платите налоги в обоих этих местах. Хомер Гамаш
был ведь не просто вашим знакомым, он был... ведь он хорошо справлялся с
работой здесь?
- Да, - ответила Лиз. - Он, правда, уже перестал работать сторожем на
полную смену в тот год, когда мы купили этот дом - Дейв Филипс и Чарли
Фортин стали его преемниками - но он любил поработать по уборке мусора и
вообще по хозяйству.
- Если мы предположим, что тот голосовавший на дороге парень,
которого видела миссис Арсено, убил Хомера - а это предположение, видимо,
реально - возникает вопрос. Убили ли Хомера просто потому, что он
подвернулся первым под руку и был достаточно глуп - или пьян - чтобы
пускать к себе в кабину ночью незнакомца, или его убили потому, что это
был Хомер Гамаш, знакомый Тада Бомонта?
- Но как он мог знать, что Хомер должен был ехать там в такое время?
- спросила Лиз.
- Потому что это был вечер игры в боулинг, а игра в шары есть - была
- заядлая привычка Хомера. Он был, как старая лошадь, Лиз: он всегда
возвращался в конюшню тем же путем, что и многие годы ранее.
- Ваше первое допущение, - заметил Тад, - было связано с тем, что
Хомер остановился вовсе не потому, что был пьян, а из-за того, что узнал
просящего его подвезти. Незнакомец, который хотел убить Хомера, вряд ли
вообще попытался бы останавливать его машину или сделал бы это в качестве
самого последнего средства. Ведь ему ничего не стоило застрелить Хомера
издалека, было бы желание.
- Да.
- Тад, - сказала Лиз голосом, который прерывался от волнения. -
Полиция считает, что он остановился, узнав тебя... ведь так?
- Да, - ответил Тад. Он пересек комнату и взял ее за руку. - Они
полагают, что только некто, похожий на меня, некто, знавший и его, мог
действовать именно таким образом. Я даже согласен со всеми этими
предположениями насчет костюма. Как еще мог быть одет планирующий или
совершающий убийство в час ночи преуспевающий писатель? В хороший твидовый
костюм... с замшевыми нашивками на рукавах пиджака. Во всех британских
детективных романах это является абсолютно необходимым атрибутом.
Он взглянул на шерифа.
- Все это чертовски странно, ведь так? Все это дело.
Алан кивнул.
- Странно необычайно. Миссис Арсено полагает, что он начал переходить
дорогу или, по меньшей мере, собирался это сделать, когда Хомер появился
на своем пикапе. Но случай с Клоусоном в Вашингтоне подтверждает
предположение, что Хомера, очевидно, убили вовсе не случайно, из-за того,
что он был пьян, а именно потому, что его выбрали жертвой заранее. Поэтому
давайте поговорим о Фредерике Клоусоне, Тад. Расскажите мне о нем.
Тад и Лиз переглянулись.
- Я думаю, что моя жена, - сказал Тад, - сделает это быстрее и
точнее, чем я. Она, кстати, будет произносить и меньше ругательств по
сравнению со мной.
- Ты действительно так считаешь? - задала Лиз вопрос мужу.
Тад кивнул. Лиз начала рассказывать, сперва медленно, потом все
быстрее. Тад прерывал ее в начале, один или два раза, а затем уселся и
внимательно слушал. За следующие полчаса он не проронил почти ни слова.
Алан Пэнборн вытащил свою записную книжку и что-то черкал в ней. После
первых нескольких вопросов шериф также прекратил попытки вмешиваться в
рассказ Лиз.
9. ВТОРЖЕНИЕ ПРЕСМЫКАЮЩЕГОСЯ
- Я называла его "пресмыкающимся", - начала Лиз. - Мне жаль, что он
мертв... Но то, чем он был, трудно назвать другим словом. Я не знаю,
становятся или рождаются люди подобными пресмыкающимися, но они как-то
достигают этого состояния, поэтому не будем долго рассуждать по данному
вопросу. Фредерик Клоусон оказался в Вашингтоне. Он прибыл в этот самый
большой в мире змеюшник изучать юриспруденцию.
Она прервала рассказ и обратилась к мужу:
- Тад, дети шевелятся - ты не дашь им ночное питание? А мне еще пива,
пожалуйста.
Он передал ей банку пива и отправился на кухню разогреть бутылки с
детской смесью. Он оставил дверь на кухню открытой, чтобы было лучше
слышно... и ударился об нее коленом. Это было то, что происходило с Тадом
столь часто, что он едва ли обращал внимание на такие происшествия.
- "Воробьи летают снова", - подумал он и потер шрам на лбу одной
рукой, в то время как другой он наполнил кастрюлю теплой водой и поставил
ее на электропечь. - Если бы я понимал, что означает эта дребедень.
- Мы в конце концов выудили большую часть этой информации из самого
Клоусона, - продолжала Лиз, - но у него перспектива была немного
перекошена, что вполне естественно (Тад не зря любит повторять, что все мы
- герои своих жизней), и как считал сам Клоусон, он был куда ближе к
Босуэллу <1740-1795 - писатель и биограф знаменитого английского писателя
и лингвиста Сэмуэля Джонсона (1709-1784). Мемуары Босуэлла считаются
непревзойденными по мастерству в англоязычной литературе>, чем к
пресмыкающемуся... Но мы смогли получить о нем более объективное
представление, добавив информацию от людей из "Дарвин пресс", где
печатались романы Тада под именем Старка, а также те сведения, которыми
располагал Рик Коули.
- Кто такой Рик Коули? - спросил шериф.
- Литературный агент, который занимался издательскими делами с
романами Тада под обоими его именами.
- А что хотел Клоусон - ваш пресмыкающийся?
- Денег, - сухо ответила Лиз.
На кухне Тад взял две бутылки со смесью (только наполовину
заполненные и хранящиеся в холодильнике на непредвиденные ночные трапезы)
н поставил их на водяную баню. То, что сказала Лиз, было правильно... но
также было и неправдой. Клоусон хотел намного больше, чем просто денег.
Лиз, видимо, прочитала его мысли.
- Он хотел не только денег. Я даже не уверена, что они были главной
его целью. Он также хотел быть человеком, который прославился, впервые
установив подлинную личность Джорджа Старка.
- Это что-то наподобие тех героев в комиксах, которые стремятся в
конце концов разоблачить неуловимого человека-паука?
- Совершенно верно.
Тад опустил палец в кастрюлю, чтобы определить температуру воды,
затем прислонился к плите, скрестив руки и слушая. Он заметил, что хочет
закурить сигарету - впервые за очень долгие годы.
Тад вздрогнул.
- Клоусон оказывался в слишком многих нужных местах и в слишком
подходящие моменты, - продолжала Лиз. - Он был не только
студентом-юристом, он еще работал в книжном магазине на неполной ставке.
Он был не просто книготорговцем, а ярым фанатиком романов Джорджа Старка.
И, возможно, это был единственный поклонник Старка во всей нашей стране,
который также прочитал два романа Тада Бомонта.
Тад усмехнулся в кухне - не без некоторой горечи - и снова попробовал
воду в кастрюле.
- Я думаю, он собирался создать нечто вроде пьесы на основе своих
подозрений, - произнесла Лиз. - Он переходил постепенно от мысли
позабавиться к мысли возвыситься над всеми прочими двуногими. Однажды,
когда он решил, что Старк - это Бомонт, и наоборот, Клоусон позвонил в
"Дарвин пресс".
- Издательство романов Старка?
- Именно так. Он вышел на Элли Голден, редактора романов Старка. Он
задал ей вопрос прямо в лоб - пожалуйста, скажите мне, является ли
Джорджем Старком на самом деле писатель Тад Бомонт. Элли ответила, что это
нелепая идея. Клоусон тогда спросил насчет фотографии автора, напечатанной
на задней стороне обложки романов Старка. Он заявил, что хочет получить
адрес человека на картинке. Элли ответила, что не имеет права раздавать
адреса авторов ее издательской фирмы.
Клоусон сказал, что ему не нужен адрес Старка, он хочет получить
адрес человека на фотографии. Тот человек позировал вместо Старка. Элли
заявила, что это нелепое заблуждение, что человек на фотографии - автор
романов, и это - Джордж Старк.
- До всего описанного издатель никогда и нигде не раскрывал тот факт,
что имя Старка - всего лишь выдумка? - спросил Алан. Он был очень
заинтересован. - Они поддерживали мнение, что это реальный живой человек?
- О, да. Тад настаивал на этом.
"Да, - подумал Тад, вытаскивая бутылки из бани в кастрюле и пробуя их
температуру своим запястьем. - Тад настаивал. Если оглянуться в прошлое,
Тад даже и не знает, почему он так настаивал, не только не знает, но и не
имеет ни малейшего представления об этом, но Тад действительно настаивал".
Он взял бутылки в гостиную, счастливо избежав по пути столкновения с
кухонным столиком. Он вручил по бутылке каждому из малышей. Они приняли
их, будучи весьма сонными, но начали сосать без уговоров. Тад снова
присел. Он слушал Лиз и сказал самому себе, что мысль о сигарете была
весьма неожиданной, пришедшей из глубин его мозга.
- Как бы то ни было, - продолжала Лиз, - Клоусону хотелось задавать
все больше вопросов - у него их был целый вагон, я думаю - но Элли не
хотелось принимать участия в этой игре. Она посоветовала Клоусону
позвонить Рику Коули и переговорить с ним по всем интересующим вопросам.
Клоусон позвонил и попал на Мириам. Это бывшая жена Рика. И также его
партнер в делах агентства. Такое сочетание несколько странно, но они
уживались совсем неплохо.
Клоусон начал ее спрашивать о том же - является ли Джордж Старк
придуманный писателем Тадом Бомонтом. По словам Мириам, она ответила ему
утвердительно на этот вопрос. А также, что ее зовут Долли Мэдисон, и что
она только что развелась с Джеймсом. Тад должен развестись с Лиз, и тогда
они с Тадом поженятся весной. После этого Мириам повесила трубку. Затем
отправилась в кабинет Рика и сообщила о странном желании какого-то малого
из Вашингтона раскрыть все литературные секреты Тада Бомонта. После этого
все звонки Клоусона в агентство Коули заканчивались там лишь снятием
телефонной трубки и отбоем.
Лиз отпила изрядный глоток пива.
- Но он не сдавался. Я думаю, что настоящее пресмыкающееся так бы не
вело себя. Он понял, что "спасибо-пожалуйста" здесь не будет срабатывать.
- А он не позвонил Таду? - спросил Алан.
- Нет, ни разу.
- Ваш номер, наверное, не был включен в телефонные справочники из-за
известности Тада Бомонта.
Тад сделал один из своих небольших вкладов в эту беседу:
- Мы, действительно, не были включены в указатель телефонных номеров
для широкой публики, Алан. Но здешний телефонный номер в Ладлоу указан в
справочнике телефонов преподавателей факультета. Этого нельзя было
избежать. Я преподаватель и должен давать советы.
- Но парень так и не подошел прямо к лошадиной морде, - удивился
шериф.
- Он вошел с нами в контакт позднее... письмом, - сообщила Лиз. - Но
это будет забеганием вперед. Мне можно продолжить?
- Да, пожалуйста, - сказал Пэнборн. - Это в своем роде очень
захватывающая история.
- Итак, - продолжала Лиз, - у нашего пресмыкающегося ушло около трех
недель и, вероятно, чуть менее пяти сотен долларов для того, чтобы
окончательно убедиться в правоте своих предположений о том, что Тад и
Джордж Старк - одно и то же лицо.
- Он начал с просмотра справочника Литерэри маркет плейс", который
все издатели называют просто "ЛМП". Это сокращенный перечень имен, адресов
и служебных телефонов всех людей, которые участвуют в книжном бизнесе -
писателей, редакторов, издателей, литературных агентов. Используя "ЛМП", а
также колонку "Люди" в журнале "Паблишерс уикли", ему достаточно легко
удалось выявить примерно с полдюжины бывших сотрудников "Дарвин пресс",
которые ушли из издательства между летом 1986 и летом 1987 года.
Один из них был в курсе дела и был готов поделиться информацией. Элли
Голден почти абсолютно уверена, что виновником здесь оказалась секретарша
главного бухгалтера издательства, проработавшая восемь месяцев в 1985-1986
годах. Элли называла ее сукой из Вассара с гнусавыми манерами.
Алан засмеялся.
- Тад также полагает, что это была именно она, - продолжала Лиз, -
поскольку в подтверждение угрозы шантажа были представлены фотостаты
поступлений роялти <гонорар, перечисляемый издательством автору в виде
фиксированного процента от стоимости проданных книг; обычно эти
перечисления сводятся воедино раз в квартал> для Джорджа Старка. Они
пришли из конторы Роланда Барретса.
- Это главный бухгалтер издательства, - пояснил Тад. Он наблюдал за
детьми, продолжая слушать Лиз. Они теперь лежали на спинах, ноги в
спальных костюмах тесно прижались друг к другу, а горлышки бутылок
направлены к потолку. Их глаза были бездумны и очень далеки от всего здесь
происходящего. Скоро, он знал, они уснут вместе... "Они все делают вместе,
- подумал Тад. - Дети спят, а воробьи летают".
Он снова потер шрам.
- Имя Тада не фигурировало на фотостатах, - сказала Лиз. -
Перечисления роялти иногда переходят в чековую форму, но сами они не
являются чеками, а потому имя Тада не должно было фигурировать в них. Вы
понимаете меня, надеюсь?
Алан согласно кивнул.
- Но адрес сказал ему все, что он так жаждал выяснить. Он гласил:
мистер Джордж Старк, почтовое отделение, ящик 1642, Бревер, штат Мэн
04412. Это далеко от Миссисипи, где Старк должен был бы находиться. Если
взглянуть на карту штата Мэн, то увидишь, что сразу почти за Бревером,
чуть южнее, находится Ладлоу, а он знал, что там живет всеми уважаемый, но
не столь уж известный писатель. Тадеуш Бомонт. Такое совпадение слишком
очевидно.
- Ни Тад, ни я никогда лично с ним не сталкивались, но он видел Тада.
Он знал, когда "Дарвин пресс" рассылает свои сводные чеки по роялти за
квартал из тех фотостатов, которые он уже получил. Большинство таких чеков
сперва идет к литературному агенту писателя. Агент сводит их воедино и
высылает писателю один чек, в котором вычитает из общей суммы роялти свои
комиссионные. Но в случае со Старком главный бухгалтер посылал эти чеки
сразу в почтовое отделение Бревера.
- А как же насчет комиссионных агенту? - задал вопрос шериф.
- Они подсчитывались в "Дарвин пресс" и высылались Рику отдельным
чеком, - ответила Лиз. - Это послужило еще одним ясным подтверждением
Клоусону правильности его догадок насчет Джорджа Старка... и после этого
Клоусону уже более не хотелось получать косвенных свидетельств. Он хотел
теперь только прямых доказательств. И придумал, как это сделать.
- Когда настал срок оформления чека по роялти, Клоусон приполз сюда.
Ночи он проводил в палаточном лагере "Холидей инн", а днем дежурил,
подпирая стены почтового отделения в Бревере. То, как Клоусон вложил свое
послание в письмо на имя Тада, очень смахивало на кинофильм. Он провел,
однако, очень кропотливое расследование. Если бы "Старк" не показался на
почте на четвертый день дежурства там Клоусона, наш сыщик должен был бы
свернуть свою палатку и уползти восвояси. Но я не думаю, что все это
вообще могло так закончиться. Когда природный пресмыкающийся вонзает в вас
свои зубы, он вряд ли уползет добровольно, если только не будет отброшен
сильным пинком.
- Или если вы вышибете ему зубы, - подтвердил Тад. Он заметил, как
шериф повернул к нему голову, подняв брови, и поморщился. Плохо
подобранные слова. Кто-то ведь только что уже на самом деле проделал это с
тем пресмыкающимся субъектом, о котором идет сейчас речь... и что-то еще
намного худшее.
- В любом случае, мы можем только гадать, как бы Клоусон поступил
дальше, - подытожила Лиз, и шериф снова повернулся к ней. - У него ушло не
столь уж много времени на ожидание Тада. На третий день ожидания на
скамейке в парке напротив почты пресмыкающийся узрел "Субурбан" Тада
Бомонта, въезжающий на одно из мест в парковочной зоне около почты.
Лиз отхлебнула еще пива и стряхнула пену с верхней губы. Убрав руку,
она улыбнулась.
- Теперь перейдем к самой забавной части рассказа. Это просто
п-п-прелестно, как говаривал один голубой в "Повторном визите к отцу
невесты". У Клоусона была фотокамера. Портативная, такого размера, что вы
легко спрячете ее, сжав в кулаке. Когда вам нужен снимок, вы просто слегка
раздвигаете пальцы, чтобы открыть объектив, и готово! Все в порядке.
Она усмехнулась, покачав головой от нахлынувших воспоминаний.
- Он заявил в своем письме к Таду, что раздобыл ее по каталогу
шпионского оборудования - телефонных жучков для подслушивания, химических
реактивов для превращения конвертов с корреспонденцией в прозрачное
состояние на десять-пятнадцать минут, саморазрушающихся портфелей и так
далее. Секретный агент Х-9 Клоусон, одним словом. Я думаю, он бы раздобыл
себе и зуб, заполненный цианистым калием, если бы была разрешена легальная
продажа этого деликатеса. Он был целиком в образе, созданном его гнусным
воображением.
Как бы то ни было, он сделал полдюжины вполне четких и неопровержимых
фотографий. Не очень искусная работа, но вы сами понимаете, кем был этот
субъект и чем он занимался. У Клоусона были фотографии Тада, подходящего к
почтовым ящикам внутри зала, Тада, вставляющего ключ в свой ящик 1б42, и
еще одна, запечатлевшая Тада, вынимающего конверт.
- Он послал вам копии этих фотографий? - спросил Пэнборн. Он помнил,
что Лиз говорила о желании Клоусона раздобыть денег, а вся история не
только попахивала шантажом, но прямо-таки была насквозь им пропитана.
- О, да. И кое-что поважнее. Вы могли прочитать часть обратного
адреса - буквы "ДАРВ", что ясно говорило о названии - "Дарвин пресс".
- Х-9 снова ударил изо всех сил, - согласился Алан.
- Да. Он ударил. Он заполучил фотографии и уполз назад в Вашингтон.
Мы получили его письмо с вложенными фотографиями только несколькими днями
позже. Письмо было просто восхитительным. Он ползал по самому краешку
угрозы, но не переходил границы.
- Он был студент юриспруденции, - сказал Тад.
- Да, - согласилась Лиз. - Он точно знал, насколько далеко он может
заходить. Тад может дать вам это послание, но я могу пересказать его. Он
начал с того, как он восхищается обеими половинами "разделенного сознания"
- это его слова - Тада Бомонта. Он отчитался нам в том, что именно он
выяснил и каким конкретно образом. Затем перешел к делу. Он очень
старательно пытался скрыть от нас крючок, но крючок тем не менее был
приготовлен. Он заявил, что сам является возвышенным писателем, но у него
нет времени для этого занятия - почти все оно уходит на студенческие
занятия юридическими дисциплинами. Но проблема не только в этом. Настоящая
его беда в том, что он вынужден служить в книжном магазине, иначе ему
нечем платить за обучение и по прочим счетам. Он заявил, что ему бы
хотелось показать Таду некоторые свои творения и, если Тад посчитает его
таланты достойными внимания, то, может быть, перешлет вместе с
литературными советами и небольшую пачку банкнот для поддержки одинокого и
нищего гения Клоусона.
- Пачку банкнот для поддержки, - повторил смущенный Алан. - Так
это... теперь называют грамотные шантажисты?
Тад откинул голову и расхохотался.
- Так называл это Клоусон, во всяком случае. Я думаю, что смогу
повторить последний пассаж из письма наизусть: "Я знаю, что это должно при
первом чтении показаться вам очень самонадеянной просьбой, написал он, но
я уверен, что если вы изучите мои сочинения, вы быстро поймете, что
подобное решение может иметь выгоду для нас обоих".
Тад и я неистовствовали по этому поводу, затем смеялись, а потом, я
думаю, мы еще долго негодовали.
- Да, - подтвердил Тад. - Я не помню смеха, но мы негодовали очень
сильно.
- Наконец мы решили обсудить все это спокойно. Мы проговорили почти
до середины ночи. Мы оба сразу раскусили смысл письма и фотографий
Клоусона, и хотя Тад очень разозлился...
- Я до сих пор не очень разозлен, - перебил Тад, - а парень мертв.
- Хорошо, раз крик и визг по поводу Старка уже поднялись, Тад был
почти воскрешен. Он и сам хотел выбросить Старка за борт, хотя бы на
время, поскольку Тад уже работал над длинной и серьезной собственной
книгой. Чем он и теперь занимается. Она называется "Золотая собака". Я
читала первые две сотни страниц, и они великолепны. Намного лучше пары
вещей, написанных им под именем Джорджа Старка. Поэтому Тад решил...
- Мы решили, - сказал Тад.
- О'кей, мы решили, что Клоусона следует лишь благословить за то, что
он ускорил события, которые начались и происходили и без его участия.
Единственным опасением Тада было то, что Рику Коули не понравится эта
идея, потому что Джордж Старк зарабатывал для агентства намного больше
денег, чем это до сих пор удавалось Таду. Но Коули даже обрадовался этому.
На самом деле, мы сможем обеспечить отличную рекламу этим шагом, что
поможет в ряде сфер: портфель изданий Старка, портфель изданий Тада...
- Всего пока две книги, - вставил Тад с улыбкой.
- ...и новая книга, когда она будет окончена.
- Извините меня, но что такое "портфель изданий?" - спросил Алан.
Усмехнувшись, Тад объяснил:
- Это те старые книги, которые уже не выкладывают на самых бойких
местах в торговой сети.
- Итак, вы вышли на публику.
- Да, - сказала Лиз. - Сперва в "Ассошиэйтед пресс" здесь в Мэне и в
журнале "Паблишерс уикли". Затем эта история попала в программу
национального радиовещании - Старк был автором бестселлеров, как-никак, и
тот факт, что он никогда реально не существовал в этом мире, позволял
заполнять особо интересной информацией последние стороны переплетов н
обложек его изданий. И, наконец, с нами вошел в контакт журнал "Пипл".
- Мы получили еще одно скуляще-злобное письмо от Фредерика Клоусона,
которое объясняло нам, сколь низко и неблагородно наше поведение. Он,
видимо, считал, что у нас нет права обходиться без его участия в наших
делах, поскольку он проделал гигантскую работу, а все, что сделал Тад,
было писание нескольких книжонок. После этого он замолчал.
- И слава Богу, что он замолчал, - сказал Тад.
- Нет, - возразил шериф. - Кто-то заставил его замолчать... и в этом
есть большое отличие.
И снова воцарилось молчание. Оно длилось недолго... но было очень,
очень ТЯЖЕЛЫМ.
10. ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ
Они отнесли спящих близнецов в кровати наверху и начали готовить
постели себе. Тад разделся до шортов и майки с рукавами - своего рода
пижамы для него - и отправился в ванную. Он чистил там зубы, когда ему
вдруг стало очень нехорошо. Он кинул зубную щетку, выплюнул белую пену и
бросился в туалет на ногах, которые он ощущал скорее деревянными ходулями,
чем живыми ногами.
Он кашлянул - жалкий сухой звук - но ничего не появилось. Его желудок
начал успокаиваться... по крайней мере, на какой-то испытательный срок.
Когда он вернулся, Лиз стояла в черном проеме в голубой нейлоновой
ночной рубашке, не доходившей на несколько дюймов до ее колен. Она
пристально посмотрела на Тада.
- Ты что-то скрываешь, Тад. Это нехорошо. И никогда ранее такого у
нас не было.
Он прерывисто вздохнул и вытянул вперед руки со сплетенными пальцами.
Они все еще дрожали.
- Давно ли ты узнала об этом?
- Что-то в тебе было неладно, еще когда вернулся шериф сегодня
вечером. А когда он задал свой последний вопрос... насчет надписи на стене
у Клоусона... ты горел, как будто у тебя светился неоновый знак на лбу.
- Пэнборн не заметил никакого неона.
- Шериф не может знать тебя столь же хорошо, как я... но если ты не
заметил его сомнений в самом конце, то ты просто не смотрел на него. Даже
он увидел что-то неладное. Именно так он взглянул на тебя.
Ее рот слегка дрогнул. Это подчеркнуло морщинки на ее лице, морщинки,
которые он впервые увидел после несчастного случая в Бостоне и выкидыша, и
которые затем появлялись и углублялись, когда она наблюдала его все более
и более тяжелые и безуспешные попытки зачерпнуть воду из колодца, который,
казалось, уже давно высох.
Именно в это время его пьянство начало выходить из-под контроля. Все
это - несчастный случай с Лиз, выкидыш, критические отзывы и финансовый
неуспех "Мглы бездны" вслед за диким успехом "Пути Мэшина", неожиданное
запойное пьянство - в сочетании оказывало глубокое подавляющее влияние на
его психику. Он чувствовал это той самосохраняющей и повернутой внутрь
себя частью своего сознания, но это мало помогало. В конце концов он запил
полную пригоршню снотворных таблеток полбутылкой "Джек Даниэлс". Это,
конечно, была далеко не самая удачная попытка... но все же это была
попытка самоубийства. Все это происходило в течение трех лет. Но тогда
время, казалось, тянулось намного дольше, чем обычно. Иногда оно казалось
вечным.
И, конечно, очень мало или совсем ничего о нем не было рассказано на
страницах журнала "Пипл".
Теперь он увидел именно тот взгляд Лиз, каким она смотрела на него в
то проклятое время. Он ненавидел этот взгляд. Беспокойство - это плохо;
недоверие - намного хуже. Он подумал, что ему легче было бы вынести
выражение неприкрытой ненависти, чем этот странный, осторожный взгляд.
- Я ненавижу, когда ты лжешь мне, - просто сказала она.
- Я не лгал, Лиз! Упаси Господи!
- Иногда люди лгут, чтобы только остаться в спокойствии.
- Я собирался все тебе рассказать, - сказал он. - Я только пытаюсь
найти, как это лучше сделать.
Но было ли это правдой? Так ли? Он не знал. Это было какое-то дерьмо,
сумасшествие, но не это служило причиной, по которой он пытался молчаливо
лгать. Он чувствовал потребность в молчании подобно человеку,
обнаружившему кровь в своем стуле или опухоль в паху. Молчание в таких
случаях иррационально... но страх тоже иррационален.
А было и еще кое-что другое: он был писателем, воображателем. Ему
никогда не случалось встречать кого-нибудь еще, кроме себя самого, кто
имел бы более чем неясную идею, почему он или она делают что-нибудь. Он
иногда верил, что желание писать беллетристическую книгу было не более чем
защитой от смятения, может быть, даже безумия. Это была отчаянная попытка
человека, способного понять, что точность и порядок могут существовать
только в сознании людей... но никогда в их сердцах.
Некий голос внутри него шептал в первое время: "Кто ты такой, когда
пишешь, Тад? Кто ты тогда?"
И он не находил ответа на данный вопрос.
- Ну? - спросила Лиз. Ее голос был резким, балансирующим на краю
обозленности.
Он очнулся от собственных невеселых дум.
- Извини?
- Ты нашел свой способ объясниться? Что же это могло быть?
- Погоди, - сказал он, - я не понимаю, почему ты так визжишь, Лиз!
- Потому что я перепугана! - сердито выкрикнула она... и он увидел
слезы в ее глазах. - Потому что ты морочил голову шерифу, и я все еще
удивляюсь, почему ты теперь морочишь голову мне! Если бы я не видела
выражения твоего лица...
- Да? - Теперь и он разозлился. - И что же это было за выражение? На
что оно оказалось так похоже?
- Ты выглядел виновным, - сказала она резко. - Ты выглядел так, будто
ты, как это было уже раньше, заверяешь людей, что ты бросил пить, но не
сделал этого на самом деле. Когда... - она вдруг остановилась. Он не знал,
что она вдруг рассмотрела на его лице - да и не был уверен, что ему
хочется знать, но это что-то вдруг впитало всю ее озлобленность. Вместо
нее на лице у Лиз появилось виноватое выражение. - Извини. Это
несправедливо.
- Почему же? - сказал он глухо. - Это правда. На данное время.
Он вернулся в ванную и взялся за полоскательницу, чтобы смыть остатки
зубной пасты. В полоскательнице был безалкогольный состав. Типа лекарства
от кашля. И ванильного концентрата в кухонном буфете. Он не пил спиртного
с того дня, как закончил последний роман Старка.
Ее рука легко коснулась плеча Тада.
- Тад, мы оба рассердились. Это лишь вредит нам обоим и никак не
сможет ничему помочь. Ты сказал, что там мог оказаться человек-психопат,
который представляет себе, что он и есть Джордж Старк. Он умертвил двух
людей, мы помним об этом. Один из них частично виновен в раскрытии
псевдонима Старка. Тогда ты сам должен был бы оказаться в самом верху
списка заклятых врагов этого фанатика. Но несмотря на это, ты что-то
утаиваешь. Что означала эта фраза?
- Воробьи летают снова, - сказал Тад. Он взглянул на свое отражение в
зеркале, освещенном белым отсветом флюоресцентной лампы в ванной. То же
самое знакомое лицо. Небольшие тени под глазами, может быть, но лицо все
то же самое. Он был счастлив. Конечно, это не лицо кинозвезды, но это его,
любимое лицо.
- Да. Это что-то значило для тебя. Что же именно?
Он выключил свет в ванной и положил руки ей на плечи. Они подошли к
постели и улеглись спать.
- Когда мне было одиннадцать, - объяснил он, - мне сделали операцию.
Удалили небольшую опухоль в мозгу на участке верхней части лба. - Я так
думаю. Ты уже знала об этом и раньше.
- Да? - она смотрела на него, озадаченная.
- Я уже говорил тебе, что у меня были ужасные приступы головной боли
до того, как обнаружили опухоль, верно ведь?
- Верно.
Он начал машинально постукивать по ее бедру. У нее были удивительно
длинные и красивые ноги, а ночная рубашка была весьма короткой.
- Помнишь насчет звуков?
- Звуков? - удивленно повторила Лиз.
- Я не думал... и, видишь ли, это никогда не казалось мне очень
важным. Все это происходило так много лет тому назад. У людей с подобными
заболеваниями часто случаются приступы головной боли, иногда какие-то
миражи, а иногда - и то и другое вместе. Очень часто на приближение
подобных симптомов указывают свои собственные признаки. Их называют
сенсорными предвестниками. Чаще всего это запахи: карандашные стружки,
свежесрезанные луковицы, заплесневелые фрукты. Мой сенсорный предвестник
был звуковым. Это были птицы.
Он посмотрел ей прямо в глаза, их носы почти касались друг друга. Тад
почувствовал щекотание ее волос, касающихся его лба.
- Воробьи, если говорить более точно.
Он встал, не желая видеть выражение ужаса, появившееся на лице Лиз.
Тад взял ее руку.
- Пойдем.
- Куда... Тад?
- В кабинет, - ответил он. - Я хочу тебе кое-что показать.
В кабинете Тада главное место занимал стол, где господствовала
огромная дубовая доска. Она была не антикварной редкостью, но и не очень
современной. Этот стол был просто чрезвычайно большим и очень удобным
изделием из древесины. Стол стоял как динозавр под тремя подвешенными
светильниками; их общее освещение рабочей поверхности можно было посчитать
почти свирепым. Сейчас, однако, можно было рассмотреть лишь очень
небольшую часть поверхности письменного стола. Тад включил свет. Рукописи,
стопки корреспонденции, книги и присланные ему из редакции гранки были
сложены где попало. На белой стене позади стола висел плакат с самым
любимым для Тада сооружением во всем мире - "Флатирон билдинг" в
Нью-Йорке. Его четкая клиновидная форма не переставала радовать и
восхищать Тада.
Позади пишущей машинки лежала рукопись его нового романа - "Золотая
собака". А поверх машинки была оставлена дневная выработка Тада. Шесть
страниц. Это была обычная его норма... если писал он сам. Если писал
Старк, то он обычно выдавал за день восемь, а то и десять страниц.
- Вот то, что меня огорошило еще до появления Пэнборна, - сказал Тад,
взяв маленькую стопку листов с машинки и протягивая их Лиз. - Тогда
появился этот звук, звук воробьев. Второй раз за сегодня, только на этот
раз намного громче. Ты видишь, что написано поперек верхнего листа?
Она смотрела очень долго, и он мог видеть только ее волосы и макушку.
Когда она обернулась к Таду, ее лицо было смертельно бледным. Ее губы
сжались в узкую скорбную щель.
- Это все то же, - прошептала Лиз. - Это все то же самое. Ох, Тад,
что же это? Что...
Она пошатнулась, и он наклонился вперед, опасаясь ее возможного
обморока. Он подхватил ее за плечи, ноги его зацепились за Х-образные
ножки кресла в кабинете, что почти привело к падению обоих супругов на
стол.
- Все нормально с тобой?
- Нет, - ответила она тонким голоском. - А как ты?
- Не совсем, - сказал он. - Извини. Все тот же неуклюжий Бомонт. Я
вызываю здесь большие разрушения и беспорядки, словно рыцарь в сверкающих
доспехах.
- Ты написал это даже до того, как Пэнборн появился у нас, - сказала
она. Она, казалось, никак не могла поверить в этот факт. - Перед его
появлением.
- Это так.
- Что же это означает? - она смотрела на него с напряженным
ожиданием, зрачки ее глаз были большими и темными несмотря на яркое
освещение.
- Я не знаю. Я думал, что у тебя есть какие-то догадки, - ответил
Тад.
Она покачала головой и положила листы обратно на стол. Затем
отдернула руку от бедра около края ночной сорочки, словно коснулась
чего-то неприятного. Тад не был уверен, что она полностью сознает сейчас
свои поступки, но ничего не сказал ей насчет этих сомнений.
- Теперь ты понимаешь, почему я не стал обо всем этом
распространяться? - спросил он.
- Да... Я думаю, что понимаю.
- Что бы он мог сказать? Наш практичный шериф из самого маленького
графства штата Мэн, который черпает свои сведения из компьютеров армейских
служб и свидетельских показаний? Наш шериф, который скорее поверит в
версию, что я мог бы скрывать своего брата-двойника, чем в то, что кто-то
нашел способ дублировать дактилоскопические отпечатки? Что он сказал бы,
услышав об этом?
- Я... я не знаю. - Она отчаянно боролась за возвращение
самообладания, за то, чтобы выплыть из захлестнувшей ее шоковой волны. Тад
это не раз наблюдал и раньше, и ее мужество всегда восхищало его. - Я не
знаю, что он заявил бы насчет этого, Тад.
- И я тоже. Я думаю, что в худшем случае он предположил бы некоторое
предвидение преступления. А более вероятно, он решил бы, что на самом деле
я поднялся сюда в кабинет и написал эти слова уже после его ухода сегодня
вечером.
- Но почему ты так думаешь? Почему?
- Я думаю, что первым предположением шерифа было бы мое
помешательство, - сухо ответил Тад. - Я думаю, что у любого копа типа
Пэнборна всегда существует склонность объяснять любые происшествия, не
поддающиеся его разумению, просто ненормальными проявлениями человеческой
психики. Но если ты считаешь, что я здесь ошибаюсь, скажи прямо об этом.
Мы можем позвонить в офис шерифа в Кастл Роке и передать все, что
требуется по этому поводу.
Она покачала головой.
- Я не знаю. Я слышала - когда передавали какую-то беседу по
телевидению, по-моему - насчет психических связей...
- Ты веришь в это?
- У меня не возникало необходимости обдумывать эту гипотезу, -
ответила она. - Теперь я, видимо, верю. - Она поднялась к столу и снова
взяла лист с надписью. - Ты написал это одним из карандашей Джорджа
Старка, - сказала Лиз.
- Он оказался ближе всего к руке, я так полагаю, в этом вся и штука,
- сказал он уверенным тоном. Он вдруг вспомнил о ручке "Скрипто", но
быстро выкинул это из головы. - И это не карандаши Джорджа. И никогда
таковыми не были. Они - мои. Я чертовски устал от мыслей о нем как об
отдельном человеке. Теперь уже в этом нет никакой необходимости, если она
когда-то и существовала.
- Но все же именно сегодня ты применил одну из его фраз ...
