Стивен Кинг. Темная половина
страница №16
...века, никогда не существовавшего. Но писателиПРИГЛАШАЮТ призраки, это вполне возможно; наряду с актерами и художниками,
они, наверное, единственно приемлемые в сегодняшней нашей жизни медиумы.
Они создают миры, которые никогда не существовали, населяют их людьми,
никогда не жившими, а затем приглашают нас присоединяться к ним в их
фантазиях. И мы так и делаем. Да. Мы ПЛАТИМ, чтобы делать это.
Алан снова соединил руки, вытянул свои гибкие пальцы и послал на
стену лететь под солнцем куда меньшую птицу. Воробья.
Ты не можешь объяснить стаю воробьев, которые наводнили госпиталь
графства Бергенфилд почти тридцать лет тому назад, как и то, что не
знаешь, чем можно объяснить существование двух людей с одинаковыми
дактилоскопическими и голосовыми отпечатками. Но ты знаешь, что Тад Бомонт
находился в утробе матери еще с кем-то. С посторонним.
Хью Притчард упомянул раннюю половую зрелость.
Алан Пэнборн вдруг подумал, а не мог ли этот рост постороннего
вкрапления совпасть с чем-то совсем иным?
Он задумался, не связано ли было это с тем, что Тад Бомонт начал
писать.
Сигнал вызова на его столе снова отвлек шерифа. Это была опять Шейла:
- Фаззи Мартин на линии, Алан. Он хочет говорить с тобой.
- Фаззи? Какого дьявола ему надо?
- Я не знаю. Он не захотел сказать мне.
- Иисус Христос, - проговорил Алан. - Этого мне только сегодня не
хватало.
Фаззи имел большой земельный участок около городской дороги N_2, в
четырех милях от озера. Когда-то Мартин владел процветающей фермой, но это
было еще в те дни, когда Фаззи был известен под своим настоящим
христианским именем Альберт. Он и тогда больше всего обращал внимание на
кувшин с виски, чем на все прочее в окружающем его мире. Его дети
подросли, жена оставила этот мир, из-за непосильной работы еще десять лет
тому назад, и теперь Фаззи в одиночестве командовал двадцатью семью акрами
земли, которые медленно, но неуклонно возвращались в свое дикое состояние.
На западной стороне его участка, около поворота дороги к озеру, стояли его
дом и амбар. Амбар когда-то служил приютом для сорока коров, а теперь был
заброшенным зданием с прохудившейся крышей, краска его облезла, а
большинство окон забиты досками. Алан и Тревор Хартленд, пожарный
инспектор Кастл Рока, давно ожидали, что либо дом Мартина, либо его амбар,
либо и то и другое сразу когда-нибудь сгорят дотла.
- Ты хочешь, чтобы я сказала ему, что тебя здесь нет? - спросила
Шейла. - Только что пришел Клат - я могу их соединить.
Алан обдумал это предложение, затем вздохнул и покачал головой. - Я
поговорю с ним, Шейла. Спасибо.
Он снял трубку и зажал ее между ухом и плечом.
- Шеф Пэнборн?
- Это шериф, да.
- Это Фаззи Мартин, у дороги N_2. Здесь может быть проблема, шеф.
- Да? - Алан пододвинул к себе еще один телефон на столе. Эта была
прямая линия с другими службами муниципального здания. Подушечка его
пальца приблизилась к квадратной кнопке с номером "четыре" и легла на нее.
Теперь ему надо было только нажать на кнопку, чтобы связаться с Тревором
Хартлендом. - Что это за проблема?
- Ну, шеф, я бы скорее вляпался в дерьмо, чем это точно знаю. Я бы
назвал это Великой автомобильной кражей, если бы знал, что это за машина.
Но я не знаю. Никогда раньше не видал в моей жизни. Но он вышел из моего
амбара. - Фаззи говорил с тем глубоким и иногда вызывающим сатирические
насмешки мэнским акцентом, который превращал любое простое слово типа
"амбар" в нечто удивительно протяжное, звучащее, как раскат смеха:
"ммбаар".
Алан вернул телефон внутренней связи на его старое и обычное место.
Бог оберегает дураков и пьяниц - факт давно и хорошо им изученный за
многие годы полицейской службы - это подтверждалось тем, что дом и амбар
Фаззи благополучно стояли на своих местах, несмотря на пагубную привычку
их хозяина повсюду оставлять непогашенные окурки, когда он был пьян, что,
собственно, был его наиболее естественным состоянием. "Сейчас все, что мне
надо делать, - подумал Алан, - это сидеть здесь и ждать, когда он
доберется до этой своей проблемы. Тогда мне, может, удастся выяснить - или
попытаться - существует ли эта проблема в реальном мире или где-то внутри
того мира, который, может, еще сохранился в сознании Фаззи".
Шериф сложил пальцы и запустил еще одного воробья лететь по стене, а
затем вдруг остановил его.
- Что за машина выехала из твоего амбара, Альберт? - терпеливо
спросил Алан. Почти все в Кастл Рок (включая и самого Мартина) называли
его не по имени, а кличкой Фаззи, да и сам шериф мог бы попытаться
когда-нибудь начать так величать Мартина, проживи он здесь еще лет десять.
А, может быть, двадцать.
- Я только что сказал, что никогда раньше его не видал, - сказал
Фаззи таким тоном, словно хотел выразиться: "Ты, проклятая дурачина", - и
это прозвучало не менее ясно, чем если бы действительно было высказано
вслух. - Вот почему я и звоню, шеф. Уверен, что никогда не видал, и она
никак не моя.
Наконец в голове Алана начала складываться какая-то картина.
Лишившемуся своих коров, детей и жены, Фаззи Мартину почти не требовались
наличные - земля его была свободна от долгов или выплат, за исключением
налогов, когда он получил наследство от отца. Те деньги, которые Фаззи все
еще получал, приходили к нему из весьма сомнительных источников. Алан
полагал, а точнее - наверняка знал, что на самом деле, среди сена в амбаре
Мартина почти всегда лежит тюк, а то и два с марихуаной, которые исчезают
через пару месяцев, и это было только одним из небольших развлечений и
занятий Фаззи. Шериф время от времени подумывал, не стоит ли ему всерьез
заняться Фаззи по поводу незаконного хранения наркотиков с целью их сбыта,
но Алан очень сомневался даже в том, чтобы Мартин курил это зелье, не
говоря уж о том, чтобы имел мозги, для его продажи нужным людям в нужное
время. Скорее всего, он только временами предоставлял место для хранения,
за сто или двести долларов. И даже в таком маленьком местечке как Кастл
Рок всегда находили более серьезные дела, чем выискивание пьяниц, держащих
у себя сомнительное курево.
Другое занятие Фаззи, связанное с его амбаром, было вполне законным -
он предоставлял площадь для крытой стоянки автомобилей летних отдыхающих.
Когда Алан впервые оказался в Кастл Рок, амбар Фаззи был действительно
хорошо оборудованным гаражом. Вы могли увидеть там не менее пятнадцати
автомашин - большинство из них принадлежало владельцам дачных участков у
озера, которые приезжали сюда лишь на лето - сменяемых зимой коровами под
этой же крышей. Фаззи даже сделал перегородку в амбаре, отделив в нем
участок для круглогодичного гаража, в котором все желающие отдыхающие
могли оставлять свои машины на осенний и зимний сезоны, и их
четырехколесные детища мирно соседствовали с четвероногими законными
хозяевами пропахшего сеном амбара, на потолке которого отражалась
причудливая картина из задумчивых коровьих морд и сверкающих бамперов,
тесно прижавшихся друг к другу. С годами дело Фаззи с гаражом резко
пошатнулось. Алан предполагал, что более всего здесь вредят справедливые
слухи о неосторожном курении Мартина, угрожавшем спалить в любую минуту не
только свое, но и чужое добро. Желающих рискнуть своими машинами
становилось все меньше, даже если речь шла о почти разваливающихся
колымагах. В последний раз, когда шериф побывал на ферме у Фаззи, он смог
увидеть в амбаре лишь две машины "Т-Берд" 1959 года выпуска Оззи
Брэнингена - машину с классическими формами, если бы она не была столь
побита и проржавлена - старый "Форд Вууди" Тада Бомонта.
Снова Тад.
Сегодня, видимо, все дороги ведут к Таду Бомонту.
Алан выпрямился в кресле, машинально пододвигая телефон к себе
поближе.
- Это не был старый "Форд" Тада Бомонта? - спросил он Фаззи. - ты
уверен?
- Конечно, уверен. Это был не "Форд" и уж будьте уверены никакой не
"Вууди". Это был черный "Торнадо".
Еще одна искорка вспыхнула в сознании Алана... но он не был еще
полностью уверен, что знает, почему. Кто-то говорил ему об этом черном
"Торнадо", и не так уж давно. Он подумает, кто и когда, но не сейчас... но
обязательно вспомнит.
- Я как раз был на кухне, доставал холодный лимонад, - продолжал
Фаззи, - и тут увидел этот "Торнадо" выезжающим прямо из моего амбара.
Сперва я подумал, что у меня не стояла похожая на него машина. А
во-вторых, я подумал о том, как же кто-то сумел забраться ко мне в амбар,
если на его двери висит здоровенный старый висячий замок Крейга, и только
у меня есть ключ от него.
- А как насчет хозяев машин, которые стоят у тебя? Разве у них нет
ключей?
- Нет, сэр! - Фаззи казался обиженным только самим этим
предположением.
- Ты не смог, конечно, разглядеть его лицензионный номер?
- Будь я проклят, если не смог! - завопил Фаззи. - Разве у меня нет
бинокля, как раз здесь на кухонном подоконнике?
- Алан, который не раз бывал с инспекцией на ферме Мартина вместе с
Тревором Хартлендом, никогда не попадал там на кухню (и, слава богу, не
собирался этого делать и в будущем), сказал извиняющимся тоном:
- О, да. Бинокли. Я забыл о них.
- Зато я не забыл! - победоносно заключил Фаззи. - Вы достали
карандаш?
- Разумеется, Альберт.
- Шеф, почему бы вам не звать меня "Фаззи", как это все делают?
Алан вздохнул.
- О'кей, Фаззи. А раз мы так порешили, то почему бы тебе не звать
меня просто "шериф"?
- Как хотите. Так вы хотите знать номер или нет?
- Разумеется.
- Прежде всего, это номер штата Миссисипи, - заявил Фаззи с явно
триумфаторскими нотками в голосе. - Что бы вы подумали об этом?
Пэнборн точно не знал, что он думает, если не считать, что еще одна
искра мелькнула в его сознании, куда ярче, чем предыдущие. "Торнадо". И
Миссисипи. Что-то про Миссисипи. И о городе. Оксфорд? Это был Оксфорд? Еще
один, как и тот Оксфорд, что совсем неподалеку отсюда.
- Я не знаю, - ответил Алан, а затем добавил то, что, по его мнению,
Фаззи хотел бы от него услышать: - Все выглядит очень подозрительно.
- И вы чертовски правы! - прокричал Фаззи. Затем он прочистил глотку
и перешел на деловой тон: - О'кей. Миссисипский номер 62284. Вы его
записали, шеф?
- 62284.
- Да, 62284, вы можете ввести его в ваш сучий банк! Подозрительно! О,
да! Это то, что я и подумал! Иисус, поедающий банку бобов!
Развитие этого образа на этом не закончилось, и Алан чуть отодвинул
на время трубку от своего уха. Затем они вернулись к делу.
- Итак, - сказал Фаззи, - что вы намерены предпринять, шеф?
"Я собираюсь взять все что возможно из этой беседы той нетронутой еще
всем этим безумием частью своего разума, - подумал Алан. - Это будет
первым делом, которым я займусь. Я собираюсь напрячься и вспомнить, кто
упоминал"...
И затем перед ним словно блеснула холодная вспышка, которая покрыла
руки гусиной кожей и стянула его шею так туго, словно кожу натянули на
барабан.
Телефонный разговор с Тадом. Вскоре после звонка Бомонту того
психопата из квартиры Мириам Коули. Ночью, когда началась вся эта
вакханалия убийств.
Он вспомнил слова Тада: "Он прибыл из Нью-Гемпшира в Оксфорд, штат
Миссисипи со своей матерью... он почти избавился от своего южного
акцента".
Что еще говорил Тад, когда описывал облик и приметы Джорджа Старка?
"И, наконец, последняя вещь... он может управлять черным Торнадо". Я
не знаю, какого года выпуска. Одна из тех старых, у которых под капотом
полным-полно паленого порошка. Черный. У него может быть миссисипский
номер, но он, несомненно, поменяет его".
- Я догадываюсь, что ему было немного некогда заняться этим, -
пробормотал шериф. Гусиная кожа еще не сошла с его тела, шагая по шерифу
тысячами мельчайших ножек.
- О чем вы, шеф?
- Ничего, Альберт. Разговариваю с собой.
- Моя мамаша говаривала, что это к деньгам. Может, и мне пора начать
так делать?
Алан вдруг вспомнил, что Тад добавил еще одно - одну последнюю
деталь.
- Альберт.
- Зовите меня Фаззи, шеф. Я уже говорил об этом.
- Фаззи, там еще на бампере должна быть наклейка. Ты, может быть,
заметил...
- Какого дьявола вы смогли узнать об этом? У вас на эту машину есть
какие розыскные данные, шеф? - пылко поинтересовался Фаззи.
- Не надо пропускать мои вопросы, Фаззи. Это дело полиции. Ты видел
то, о чем я спросил?
- Конечно видал, - ответил Фаззи. "МОДНЫЙ СУКИН СЫН" - вот что там
было написано. Вы в это можете поверить?
Шериф медленно повесил трубку, веря в это, но говоря самому себе, что
это еще ничего не доказывает, совсем ничего... за исключением того, что
Тад Бомонт был столь же безумен, как, скажем, клоп. Было бы достаточно
глупо полагать, что то, что увидел Фаззи, может что-то доказывать... ну,
скажем, что-то сверхъестественное, раз нет другого слова получше... что
сейчас происходит здесь.
Затем он снова подумал о голосовых и дактилоскопических отпечатках,
подумал и о сотнях воробьев, разбивающихся о стекла окон госпиталя
графства Бергенфилд, и шерифа внезапно пронзила резкая дрожь, которая
длилась никак не меньше целой минуты.
Алан Пэнборн не был тем дремучим или суеверным деревенщиной, который
видит след дьявольского глаза у вороны и не подпускает свою беременную
жену к свежему молоку, поскольку боится, что тогда оно может скиснуть.
Шерифа трудно было провести, он бы никогда не поддался на фокусы городских
жуликов и шутников, желавших продавать приезжим из глубинки по дешевке
знаменитые мосты в их городках; нет, шериф родился не вчера. Он верил в
логику и разумные объяснения. Поэтому он дождался, когда вся эта нервная
дрожь утихнет и пододвинул свою картотеку, чтобы найти телефонный номер
Тада. Он отметил с некоторым удивлением, что номер на карточке совпадает с
тем, который вертелся у него в голове. Очевидно, что выдающийся
парень-писатель из Кастл Рока отпечатался куда глубже и четче в его
сознании - или его части - чем мог даже подозревать шериф.
А не мог ли сам Тад находиться в той машине? Если ты исключаешь ядро
ореха, то что же еще может там быть? Он описал это. О чем всегда толковали
старые детективные радиопьесы? "Назови ЭТО" и "Подтверди ЭТО".
Госпиталь графства Бергенфилд был, действительно, атакован воробьями.
И было еще очень много вопросов - слишком даже много.
Тад и его семья были под охраной полиции штата Мэн. Если бы они
решили собраться и приехать сюда на уик-энд, ребята из охраны обязательно
бы дали об этом знать Алану - частично, чтобы предупредить его, частично,
в знак вежливости. Но полиция сделала бы все возможное, чтобы убедить Тада
не отправляться в подобную поездку, поскольку им проще всего обеспечивать
охрану в хорошо изученном Ладлоу. А если мысль о такой поездке родилась
спонтанно, то их усилия заставить Тада передумать могли бы только
возрасти.
Затем шло то, что Фаззи не видел ранее - а именно, автомобиль или
автомобили Бомонтов, если они все же решились путешествовать... если они
это смогли сделать; ведь они же, в конце концов, не заключенные.
Люди с мозговыми опухолями часто делают очень необычные вещи.
Если это был "Торнадо" Тада, и он был спрятан от Фаззи, и если Тад
был один, это вело к заключению, которое было очень неприятным для Алана,
поскольку шерифу очень нравился Тад. Это заключение гласило, что Тад в
конце концов удрал и от семьи, и от охраны.
Полиция штата все равно должна была связаться со мной, даже в таком
случае. У них же есть все координаты и телефоны, и они отлично знают, что
здесь - одно из тех мест, куда бы он мог скорее всего приехать.
Алан набрал номер Тада. Трубку сняли с первого звонка. Незнакомый
голос ответил на том конце провода. Да Алану и не нужно было специально
выяснять имя собеседника. Он уже с первых слов уловил, что разговаривает
со служителем закона.
- Хэллоу, дом Бомонтов.
Настороже. Готов обрушить град вопросов, если ответный голос окажется
правильным и нужным... как, впрочем, если и не окажется таковым.
"Что произошло?" - подумал Пэнборн, а под пятками этой мысли
проскользнуло следующее: "Они мертвы". Кто-то со стороны успел удить всю
семью, столь же быстро и беспощадно, как это уже было показано на других и
ранее. Охрана, расследование, оборудование для пеленгации... все это
оказалось ни к чему!
Но в ответе шерифа не слышалось и намека не все эти мысли, вихрем
пронесшиеся в его голове.
- Это Алан Пэнборн, - сказал он сухо. - Шериф, графство Кастл. А
звоню Таду Бомонту. С кем я говорю?
Последовала пауза. Затем голос ответил:
- Это Стив Харрисон, шериф. Из полиции штата Мэн. Я собирался
позвонить вам. Мне бы это следовало сделать еще час тому назад. Но здесь
такие дела... эти дела все время улетают в ионосферу. Можно
поинтересоваться, почему вы решили сюда позвонить?
Не давая себе времени подумать - а это, конечно, изменило бы его
ответ - Алан солгал. Он это сделал, не задавая даже самому себе вопрос,
для чего он делает. Ответ пришел позже.
- Я позвонил, чтобы проверить, как дела у Тада. - ответил Алан. -
Прошло уже достаточно времени, и я хотел выяснить, как они поживают. Я
подозреваю, что они в беде.
- Беда столь велика, что вы даже не поверите, - мрачно ответил
Харрисон. - Двое моих людей мертвы. Мы почти уверены, что это сделал
Бомонт.
"Мы почти уверены, что это сделал Бомонт."
Необычность содеянного, кажется, должна возрастать со степенью
интеллекта мужчины или женщины, пораженных этой болезнью.
Алан почувствовал, как уже увиденное не только забирается в его
сознание, но и марширует по всему телу, подобно вторгшейся армии. Тад, все
снова возвращается к Таду. Конечно. У него есть интеллект, он необычен и
он был, по собственному признанию, подвержен симптомам болезни, которые
позволяли предполагать мозговую опухоль.
Мальчик вовсе не имел мозговой опухоли, вы знаете.
Если результаты тех обследований оказались отрицательными, так это
потому, что там было нечего искать.
Забудь опухоль. Воробьи - это то, о чем тебе нужно сейчас подумать -
потому что воробьи летают снова.
- Что произошло? - спросил Пэнборн патрульного Харрисона.
- Он зарезал Тома Чаттертона и Джека Эддингса, причем так дьявольски
жестоко, что они почти развалены на куски, вот что произошло! - прокричал
Харрисон, обдавая Алана всплеском своей ярости. - Он забрал семью с собой,
и я хочу достать этого сукина сына!
- Что... как он сумел уехать?
- Я не имею времени для всех этих деталей, - сказал Харрисон. - Это
чертовски поганая история, шериф. Он правил красно-серым "Шевроле
Субурбаном", чертовым китом на колесах, но мы думаем, что он должен был
его как-то спрятать и взять другую машину. У него где-то рядом с вами
летний домик. Вы знаете это место и все окрестности?
- Да, - сказал шериф. Его сознание бушевало и куда-то спешило. Алан
взглянул на часы на стене в кабинете и увидел, что сейчас три сорок.
Время. Все упирается во время. И он вдруг вспомнил, что не спросил Фаззи
Мартина, в котором часу тот увидел выезжающий из амбара черный "Торнадо".
Тогда это не показалось важным. Сейчас - да. - Во сколько часов вы
упустили его, патрульный Харрисон?
Алан подумал, что сейчас он снова вызовет взрыв ярости у Харрисона,
но тот ответил без следа злобы и стремления оправдаться:
- Около двенадцати тридцать. У него должно было уйти какое-то время
на замену машины, если он это проделал, а затем он поехал в своей дом в
Ладлоу...
- Где он находился, когда ушел от вас? Как далеко это было от его
дома?
- Шериф, я бы с удовольствием ответил на все ваши вопросы, но сейчас
на это просто нет времени. Вопрос ныне в том, что если он задумал
прикатить в своей летний дом - это кажется невероятным, но парень-то -
сумасшедший, а потому вы никогда и не поймете его, - то он еще там не смог
бы появиться, но сможет оказаться там уже очень скоро. Он и вся его
несчастная семейка. Было бы прекрасно, если бы вы с парочкой своих людей
встретили его там. Если что-то действительно случится, свяжитесь по радио
с Генри Пейтоном из полицейского управления в Оксфорде - и мы пришлем вам
такую помощь, какую вы вряд ли видали ранее за всю свою жизнь. Не
пытайтесь сами его задерживать ни при каких обстоятельствах. Мы
предполагаем, что он захватил жену как заложницу, если только она уже не
мертва, и тогда он сможет воспользоваться детьми.
- Да, ему бы, конечно, пришлось силой забрать с собой свою жену, если
он убил охранников на дежурстве, - согласился Алан и продолжал обдумывать
свои мысли: "вы же там совершенно зациклились на своих убитых. Потому что
ваше сознание взбешено и вы не можете настроить его на другой лад. Эй,
друг, ты даже не хочешь и не можешь подумать о чем-то отвлеченном или
непосредственном, пока на твоих друзьях сохнет их кровь".
У него были дюжины вопросов, а ответы на них, наверное, вызвали бы
еще четыре дюжины новых вопросов - но Харрисон был прав в одном. Времени
не было.
Шериф поколебался какой-то миг, очень желая спросить Харрисона о
самой важной вещи, задать ключевой вопрос: уверен ли Харрисон, что у Тада
было достаточно времени, чтобы добраться до дома, убить охранников и
удрать с семьей до того, как прибыло первое подкрепление? Но задать такой
вопрос означало посыпать соль на свежую рану Харрисона, потому что в самом
вопросе скрывалось железное и неопровержимое суждение: Вы потеряли его.
каким-то образом вы его потеряли. У вас было задание - и вы его полностью
провалили.
- Я могу положиться на вас, шериф? - спросил Харрисон, и сейчас его
голос звучал не злобно, а только очень устало и опустошенно - и сердце
Алана дрогнуло.
- Да. Я немедленно организую слежение за этим местом.
- Спасибо, парень. И вы свяжетесь с управлением в Оксфорде, если что?
- Обязательно. Генри Пейтон - мой друг.
- Бомонт опасен, шериф. Чрезвычайно опасен. Если он действительно
появится, вы должны показать ему свой улепетывающий зад.
- Я так и сделаю.
- И держите со мной связь. - Харрисон прекратил разговор, не сказав
даже "До свидания".
Его сознание - та часть, которая всегда опиралась на протокол -
проснулось и начало задавать вопросы... или попыталось это сделать. Алан
решил, что сейчас не время для протокола. Ни в одной из его форм и
разновидностей. Он просто должен оставить все возможные цепочки открытыми
и продолжить поиск. У Алана было ощущение, что события дошли до той точки,
когда некоторые из этих цепочек сами собой закроются в соответствии с
обстоятельствами и логикой развития.
Позвони хотя бы кому-нибудь из своих подчиненных.
Но шериф не думал, что он готов сделать это сейчас. Норрис Риджуик,
тот, кому следовало бы позвонить в первую очередь, был свободен от
дежурства и уехал за город. Джон Лапойнт все еще лежал дома после
отравления хмелем. Сит Томас был на патрулировании. Энди Клаттербук был
здесь, но Клат был новичком, а здесь была слишком грязная работа.
Поэтому у него никого не оставалось сейчас, кроме самого себя.
"Ты сумасшедший" - завопил протокол в его сознании.
- Я, может, разберусь в этом сам и здесь, - вслух произнес Алан. Он
посмотрел в справочнике, какой телефонный номер Альберта Мартина, н
позвонил ему, чтобы задать те вопросы, которые следовало было выяснить еще
при первом разговоре.
- В котором часу ты увидел "Торнадо" выезжающим из твоего амбара,
Фаззи? - спросил Алан и, еще во время ответа Мартина, уже подумал: "Он не
знает. Черт побери, я не уверен, что он знает, как определять и называть
время по часам".
Но Фаззи легко доказал шерифу обратное.
- Как раз пробило, через сучью шерсть, три, шеф. - И, немного
подумав, добавил: - Извините за откровенность.
- Ты не звонил до... - Алан глянул на свой ежедневник, куда он занес
запись о звонке Фаззи совершенно машинально, не думая ни о чем, - до трех
двадцать восемь.
- Нужно было все обдумать, - объяснил Фаззи. - Мужчине всегда следует
посмотреть чуточку вперед перед тем, как сделать прыжок, шеф. По крайней
мере, я всегда так делаю. Перед тем, как звонить я зашел в амбар глянуть
не сотворил ли тот, кто взял машину, еще какой-либо бардак.
"Бардак", - подумал Алан, усмехнувшись. - "Вероятно, кинулся
проверить упаковку марихуаны, на месте ли она в своем тайнике в амбаре,
Фаззи?"
- И он был?
- Был - что?
- Какой-либо бардак.
- Нет. Не думаю.
- А в каком положении был замок?
- Открыт, - грустно ответил Фаззи.
- Разбит?
- Нет. Просто раскрыт.
- Ключом, ты думаешь?
- Не могу представить, у кого может оказаться еще один подходящий к
этому замку ключ. Я думаю, он подобрал что-то подходящее.
- Он был один в машине? - спросил Алан. - Ты можешь сказать мне это?
Фаззи помогал, обдумывая ответ.
- Я не могу быть уверен, - наконец произнес он. - Я знаю, о чем Вы
сейчас думаете шеф - если я смог разобрать номер на пластине и прочесть
эту блядскую наклейку, я уж, конечно, смог бы заметить, сколько народу
было внутри машины. Но солнце отражалось от стекла, и мне кажется, что
стекло было не простое. Я думаю, оно было тонированное. Не слишком сильно,
но все же. - О'кей, Фаззи. Спасибо. Мы это все проверим и выясним. - Да,
он уехал отсюда, - сказал Фаззи, а затем добавил, озаренный необычайной
дедукцией: - Но он должен быть где-то.
- Это истинная правда, - согласился шериф. Он пообещал Фаззи
рассказать о том "как это все утряслось" и повесил трубку. Он отодвинулся
от стола и взглянул на часы.
"Три", сказал Фаззи. "Как раз, через сучью шерсть, три. Извините за
откровенность".
Алан не думал, что существовала какая-нибудь возможность для Тада
добраться из Ладлоу в Кастл Рок за три часа, то есть почти со скоростью
ракеты, не говоря уж о побочном заезде назад домой, чтобы поразвлечься -
невинный заезд, во время которого он случайно прихватил как заложников
жену с детьми, а попутно уж прикончил и парочку охранников. Может быть, он
все же ухитрился бы доехать сюда прямо из Ладлоу, но приехать туда ранее
откуда-то еще, затем уже остановиться в Ладлоу, потом поспеть сюда
вовремя, чтобы открыть замок и укатить в "Торнадо", которое он неизвестно
когда и как пристроил в амбаре Фаззи Мартина? Совершенно невероятно.
Но предположим, что кто-то еще убил охранников в доме Бомонта и
захватил семью Тада. Кто-то, кому не надо было метаться, чтобы скрыться от
эскорта полицейских, менять машины и делать побочные заезды. Кто-то, кто
просто запихнул Лиз Бомонт с близнецами в машину и направился в Кастл Рок?
Алан подумал, что они вполне могли поспеть сюда к тому времени, когда
Фаззи Мартину пришлось их увидеть сразу после трех. Они бы это могли
сделать не особо запыхавшись.
Полиция - слушай патрульного Харрисона, по крайней мере, на данное
время - подозревает Тада, но Харрисон и его друзья не знают о "Торнадо".
Миссисипский номер, сказал Фаззи.
Миссисипи был родным штатом Джорджа Старка, согласно выдуманной Тадом
биографии этого человека. Если бы Тад был достаточно шизиком, чтобы видеть
себя самого Старком, хотя бы на время, он бы, конечно, мог подкрепить свои
иллюзии и фантазии черным "Торнадо"... но чтобы заполучить номера, ему бы
пришлось не только съездить в Миссисипи, но и доказать тамошнее свое
местожительство.
Это глупо. Он мог украсть миссисипский номер. Или купить ненужный.
Фаззи ничего не сказал о том, какого года были метки на ярлыках - из дома
их, видимо, просто нельзя разобрать даже с помощью бинокля.
Но это ведь не был автомобиль Тада. Не мог быть. Лиз бы знала.
Может быть, нет. Если он достаточно безумен, может быть и нет. Затем
еще закрытая на замок дверь. Как Тад вошел в амбар, не сломав замка? Он же
писатель и преподаватель, а не взломщик.
"Дублетный ключ", - прошептало сознание Алана, но шериф не думал
этого. Раз Фаззи хранил какое-то запрещенное курево, хотя бы время от
времени, Алан был абсолютно уверен, что Фаззи будет особо заботлив и
тщателен в обращении с этим ключом, как бы небрежен он ни был с окурками.
И последний вопрос, убийца: как получилось, что Фаззи никогда не
видел этой черной машины раньше, раз он почти все время крутился вокруг
своего амбара? Как так могло случиться?
"Попробуй здесь, - прошептал голос из самых глубин сознания Алана
Пэнборна, когда тот схватил свою шляпу и вышел из офиса. - Это очень
забавная идея, Алан. Ты будешь смеяться. Ты будешь смеяться, как дьявол.
Предположи, что Тад Бомонт был прав на все сто процентов во всем, с самого
начала. Представь, что есть монстр по имени Джордж Старк, шныряющий здесь
повсюду... и элементы его жизни, элементы, созданные воображением Тада,
оживают в действительности, когда это ему требуется? ГДЕ они ему
требуются, но не всегда там, ГДЕ это ему требуется. Потому что они всегда
появляются в тех местах, где это было как-то связано с жизнью их
настоящего создателя. Поэтому Старку пришлось извлекать свой автомобиль из
того гаража, где Тад хранит свой, точно так же, как он начал свое земное
существование, вылезши из могилы, в которой его символически похоронил
Тад. Тебе не очень нравится все это? Это ли не вопль откровения?"
Ему это совсем не нравилось. Это не было воплем. И это даже не было
забавно. Это наносило широкую и мрачную царапину не поперек всего, во что
он до сих пор верил, но поперек того направления, по которому его приучили
мыслить.
Он заметил, что пытается вспомнить нечто, сказанное Тадом: "Я не
знаю, кто я, когда пишу. - Тад не был точен, но очень близок к истине. - И
что даже еще более удивительно, мне никогда не приходилось задумываться об
этом до сего времени".
- Ты был им, не так ли? - тихо спросил Алан. - Ты был им, а он -
тобой, и вот каким образом рос убийца, папочка пригрел на шее ласку.
Он содрогнулся, и выглянувшая как раз в это время из диспетчерской
Шейла Бригхем, сидевшая за машинкой, удивленно сказала:
- Сейчас слишком жарко для этого, Алан. Ты должно быть появился
откуда-то снизу, с холода.
- Пришел снизу - и с чем-то, как я думаю, - сообщил Алан. - Сядь на
телефон, Шейла. Передавай все незначительное Ситу Томасу. Что-нибудь
важное - мне. Где Клат?
- Я здесь! - радостный голос Клата раздался из туалета.
- Я думаю вернуться через сорок пять минут или что-нибудь в этом
роде, - крикнул Алан. - Ты займешь мое место за столом, пока я не вернусь!
- Куда ты собираешься, Алан? - Клат уже вышел из мужской комнаты,
запрятывая внутрь рубашку цвета хаки.
- На озеро, - быстро и коротко ответил шериф и покинул офис очень
стремительно, либо для того, чтобы Клат или Шейла уже не успели задать
новых вопросов... либо для того, чтобы он сам не смог бы особо долго
размышлять над тем, что он сейчас делает. Такой уход без четко
обозначенного намерения в данной ситуации был очень скверной идеей. Она
вызывала не то что беспокойство; она напрашивалась на убийство.
Но то, что он думал,
(воробьи летают)
просто не могло быть правдой. Не могло. Должно было найтись более
разумное объяснение.
Шериф все еще пытался убедить себя в этом предположении, пока он гнал
свою машину из города в самую худшую беду в его жизни.
Около дороги 5 находилась зона отдыха, примерно в полумиле от участка
Фаззи Мартина. Алан свернул туда, движимый наполовину подозрением, а
наполовину предчувствием. Подозрение объяснялось весьма просто: черный
"Торнадо" или не черный "Торнадо" - они не могли появиться здесь из Ладлоу
на ковре-самолете. Или должны были управлять. Что означало, что где-то
поблизости должен находиться угнанный автомобиль. Человек, за которым он
охотился, спрятал угнанный пикап Хомера Гамаша на парковочной стоянке
около шоссе, когда тот ему больше уже не понадобился, а то, что преступник
проделал однажды, он, как правило, повторяет.
Здесь он нашел три машины, стоявших рядышком: грузовик-пивовоз, новый
"Форд Эскорт" и густо покрытый дорожной пылью "Вольво".
Когда Алан вышел из патрульной машины, мужчины в зеленом комбинезоне
вылез из туалета и зашагал к кабине грузовика-пивовоза. Он был низкого
роста, черноволос и узкоплеч. Совсем не Джордж Старк.
- Офицер, - дружески обратился он к Алану и отдал ему небольшой
военный салют. Алан кивнул в ответ и направился к трем пожилым леди,
сидевшим за столиком для пикника и распивавшим кофе из термосов под
аккомпанемент оживленной беседы.
- Хэллоу, офицер, - сказала одна из них. - Мы чем-нибудь можем помочь
вам? Или мы, быть может, делаем что-то не так?" - спросили их
встревоженные глаза.
- Я только интересуюсь, ваши ли эти "Форд" и "Вольво", - ответил
Алан.
- "Форд" - мой, - сказала вторая дама. - Мы все в нем приехали. А
насчет "Вольво" я ничего не знаю. Это разыскиваемая машина? Мой сын как-то
разыскивал свою машину, но он такой забывчивый! Сорок три года, и я все
еще должна говорить ему...
- Все в порядке, мэм, - сказал Алан, одарив их лучшей улыбкой на тему
"полисмен - ваш лучший друг". - Никому из вас не пришлось увидеть, как
приехал сюда этот "Вольво"?
Они покачали головой.
- Может, вы видели кого-нибудь здесь еще, кому бы могла принадлежать
эта машина?
- Нет, - ответила третья дама. Она взглянула на него маленькими
яркими глазками. - Вы идете по следу, офицер?
- Извините, мэм?
- Разыскиваете преступника, я подразумеваю.
- Ох, - сказал Алан. Он почувствовал замешательство. Что
действительно он здесь искал? О чем он в сущности думал, попав сюда? -
Нет, мэм. Я просто люблю "Вольво". (Мальчик, это звучит очень красиво. Это
звучит просто... чертовски... мастерски.)
- Ах, - сказала первая дама. - ну, мы так никого здесь и не видели.
не хотите ли чашку кофе? Я думаю, она никогда не помешает.
- Нет, спасибо, - ответил шериф. - Желаю приятного дня, леди.
- Вам также, офицер, - хором ответили все трое, продемонстрировав
удивительную трехчастную гармонию. Это заставило Алана еще больше ощутить
всю нереальность происходящего.
Он подошел к "Вольво". Попробовал дверцу водителя. Она открылась.
Салон автомобиля напоминал раскаленный горячим солнцем чердак. Здесь
кто-то еще недавно сидел. Он посмотрел в хвост салона и увидел пакет,
несколько больше обычно используемого для одежды, лежащий на полу. Алан
нагнулся между сиденьями и поднял его.
"НОСОВЫЕ ПЛАТКИ" красовалось на пакете, и шериф ощутил себя так,
будто кто-то запихнул ему в желудок шар для боулинга.
"Это еще ничего не означает, - сразу проговорил голос Протокола и
Разума. - По крайней мере, ничего обязательного. Я знаю, о чем ты думаешь
- о детях. Но, Алан, эти вещи распродаются везде в дорожных киосках, где
ты покупаешь жареных цыплят, ради всего святого".
И все же...
Алан убрал пакет в один из карманов и вышел из машины. Он уже
собирался захлопнуть дверь, но затем опять нагнулся. Он пытался заглянуть
под щиток управления и никак не мог сделать этого на своих длинных ногах.
Ему пришлось встать на колени.
Кто-то запихнул еще один шар в его живот. Он издал неясный звук - тот
звук, который служит у мужчин выражением попадания в трудно достигаемую
мишень.
Провода зажигания были прикручены снизу, а их медные жилы оплавлены.
Это произошло, как знал Алан, после их соединения друг с другом. "Вольво"
был заведен "горячей проволокой", а не ключом от зажигания. Затем, уже
здесь, водитель разъединил эти провода, чтобы вырубить двигатель и
оставить машину на парковочной стоянке.
Значит, это правда - хотя бы частично. Большим вопросом остается,
насколько велика эта часть. Он начал ощущать себя человеком,
приближающимся все больше и больше к потенциально для него смертельно
разгадыванию тайны.
Алан подошел к патрульной машине, влез в нее, включил двигатель и
снял микрофон с вилки держателя.
"В чем же истина? - шептали Протокол и Разум. Боже, это был сводящий
с ума голос. - Что кто-то забрался в дом Бомонта у озера. Да - это
возможная правда. Что кто-то, называемый Джорджем Старком, вытащил тот
черный "Торнадо" из амбара Фаззи Мартина? Продолжай, Алан".
Две мысли пришли к нему почти одновременно. Первая была о том, что
если он свяжется с Генри Пейтоном из полицейского управления в Оксфорде,
как ему говорил Харрисон, он возможно никогда не узнает, чем завершилась
эта игра. Лейк Лейн, где располагался летний дом Тада Бомонта, была
смертельным концом. Полиция штата прикажет ему самому не приближаться к
дому - особенно, когда узнают, что человек, держащий там Лиз с двумя
детьми, подозревается не менее чем в двенадцати убийствах. Они захотят,
чтобы шериф только заблокировал дорогу и больше ничего, пока они пришлют
сюда армаду патрульных машин, может быть, броневик и, как мог предполагать
Алан, несколько подрывников и боевых вертолетов.
Вторая мысль была о Старке.
Они не думали о Старке, они даже не знали о нем.
Но что если Старк реально существует?
В этом случае, Алан склонялся к мнению, что присылка отряда
патрульных, ничего не знающих о том, с чем им придется столкнуться в доме
на Лейк Лейн, будет напоминать марш в мясорубку.
Он положил микрофон обратно. Он должен заняться этим и заняться один.
Возможно, это и ошибка, вероятно даже, но это то, что он собирался
сделать. Он мог жить с мыслью о собственной глупости, Бог знает, что это
уже случалось с ним и ранее. Но он не мог жить, сознавая вероятность того,
что он вынудил смерть женщины с двумя младенцами, вызвав по радио
полицейскую подмогу, не зная подлинной ситуации.
Алан вылетел из зоны отдыха и направил машину на Лейк Лейн.
24. ПРИБЫТИЕ ВОРОБЬЕВ
Тад не поехал через шлагбаум (Старк дал команду Лиз ехать именно там,
что сэкономило им полчаса дороги), а потому должен был миновать либо
Льюистон-Обурн, либо Оксфорд. Льюистон-Обурн, или Л.О., как его чаще
именовали местные жители, был куда более крупным городом, чем Оксфорд...
но полицейское управление и казармы находились именно в Оксфорде.
Тад выбрал Л.О.
Он стоял у светофора и все время поглядывал на зеркало заднего
обзора, выискивая полицейские автомобили. В это время его снова захватила
мысль, которая пришла ему в голову еще во время разговора с Роули у
автомобильной свалки. На этот раз она не была столь щекочущей, а скорее
напоминала удар открытой ладонью.
Я знаю. Я хозяин. Я посредник.
"Мы связаны здесь с магией, - подумал Тад, - а любой маг, стоящий
своего звания, имеет свою волшебную палочку. Все это знают, к счастью, и я
знаю, где можно найти этот нужный мне предмет. Где, фактически, его
продают дюжинами".
Ближайший магазин канцпринадлежностей был на Коурт-стрит, и Тад
свернул в том направлении. Он был уверен, что в его летнем доме в Кастл
Роке имелись карандаши "Бэрол блэк бьюти", и столь же уверен, что Старк
привез с собой собственные карандаши, но Тад не хотел ими пользоваться.
Ему нужны были те карандаши, до которых Старк никогда не дотрагивался,
будь это в то время, когда он существовал как часть Тада, или как
отдельное тело.
Тад нашел парковочную стоянку в полуквартале от магазина, заглушил
мотор у "Фольксвагена" (который очень медленно и неохотно успокоился со
свистом и угрожающим шипеньем) и вышел из машины. Было приятно освежиться
от запаха табачной трубки Роули на открытом воздухе.
Тад купил в магазине коробку искомых черных карандашей. Торговец
любезно разрешил Таду заточить несколько карандашей закрепленной у него же
на стене точилкой. Тад так и сделал, отточив шесть карандашей. Их он
положил в нагрудный карман, выровняв по торцам. Заостренные головки
торчали, как боеголовки небольших, но очень мощных снарядов.
"Быстро и непонятно, - подумал Тад. - Можно начинать гулянку".
Он вернулся к машине Роули, забрался в нее и просто присел там на
минутку, напевая вполголоса "Джон Уэсли Хардинг". Вспомнились почти все
слова этой песни. Было просто удивительно, чего только не сделает
человеческое сознание под принуждением.
"Это может быть очень, очень опасным", - подумал Тад. Он решил, что
ему не стоит особо беспокоится о себе самом. Ведь это он, в конце концов,
запустил в этот мир Джорджа Старка, а потому Это, конечно, не совсем
справедливо; Тад не мог думать, что создавал Старка с каким-то
дьявольскими намерениями. Он не мог ставить себя в один ряд со стиль
печально знаменитыми докторами как господа Джекил и Франкенштейн, даже
несмотря на то, что могло произойти с его женой и детьми. Он ведь не
принимался за работу над серией романов, чтобы заработать кучу денег, и
уж, конечно, не для того, чтобы создать ужасное чудовище. Он только
пытался найти свой путь через блокаду, воздвигнутую на его литературном
поприще. Он ведь только пытался найти способ написать еще одну хорошую
вещь, поскольку это делало его счастливым.
Вместо этого он вызвал что-то типа сверхъестественного заболевания.
А ведь в мире и так существует множество болезней, которые пристают к
людям, никак не заслужившим их - такие веселые случаи как церебральный
паралич, дистрофия мышц, эпилепсия - но если уж вы заполучили их, то вам
приходится жить и страдать с ними. Как называлась та старая постановка по
радио - "Назови ЭТО и потребуй ЭТО"? Но это может быть также очень опасным
и для Лиз и детей, настаивало его сознание, весьма обоснованно. Да.
Нейрохирургия также может быть опасной... но если у вас растет опухоль,
какие еще остаются шансы? Он будет смотреть. Внимательно. Карандаши - это
отлично; он должен быть здесь просто польщен их выбором. Но если он
почувствует, что ты собираешься с ними сделать или выяснит о птичьем
манке... если он догадается про воробьев... дьявольщина, если даже он
угадает, что здесь есть что-то, требующее отгадки... тогда ты окажешься
глубоко в дерьме. "Но это должно сработать, - шептала другая часть
сознания Тада. - Черт бы тебя побрал, ты же знаешь, что это может
сработать". Да, он это знал. И потому что где-то в глубине своего сознания
он был уверен, что ничего другого все равно нет, Тад направил
"Фольксваген" к Кастл Року. Пятнадцатью минутами позже он выехал за
пределы Обурна и ехал на запад в район озер.
Последние сорок миль пути Старк упорно твердил о "Стальном Мэшине",
книге, в написании которой должны были сотрудничать он с Тадом. Он помог
Лиз с детьми - всегда держа одну руку свободной и около пристегнутого к
поясу револьвера, чтобы у нее не возникало каких либо сомнений - пока она
открывала летний дом и впускала их. Она надеялась, что кто-нибудь их
заметит из машин, стоящих на хотя бы некоторых дорожках в сторону Лейк
Лейн, или что она сможет услышать голоса или звуки пилы, но слышались
только усыпляющее гудение насекомых и мощный рокот мотора "Торнадо".
Казалось, что этому сукину сыну действительно сопутствовала дьявольская
удача.
Все время, пока они разгружались и вносили вещи в дом, Старк
продолжал говорить. Он не сделал даже перерыва в этом, вытащив бритву для
того, чтобы перерезать подводки к телефонным розеткам, обесточив все,
кроме одной. А про книгу все звучало очень хорошо. Это была действительно
ужасная идея. Книга звучала просто зловеще. Она звучала так, будто должна
быть столь же объемной как "Путь Мэшина", а, может быть даже еще толще.
- Мне надо идти в ванную, - сказала Лиз, закончив с багажом и
прерывая его на полуслове.
- Это хорошо, - сказал Старк кротко, поворачиваясь, чтобы взглянуть
на нее. Он снял свои солнцезащитные очки, как только они прибыли, и теперь
ей пришлось отвернуться от него. Это ужасное, сводящее с ума, ободранное
лицо было слишком большим испытанием для Лиз, чтобы она могла его
выдержать. - Я как раз иду туда.
- Мне бы хотелось побыть одной, когда я привожу себя в порядок. Разве
нельзя?
- Это меня не взволнует, так или иначе, - сказал Старк с безмятежной
бодростью. Это настроение не покидало его с тех пор, как они проехали
шлагбаум у Гейтс Фоллс - вокруг Старка существовала та безошибочно
угадываемая атмосфера человека, который твердо теперь знает, что его дела
идут на лад.
- Но это имеет значение для меня, - сказала Лиз тоном, словно она
беседует с особенно тупым ребенком. Она чувствовала, что ее пальцы
впиваются этими ногтями в его выпученные глаза и они вылетают из этих
зияющих глазниц... и когда она рискнула взглянуть все же на него и увидела
его насмешливое лицо, она уже поняла, что он знает, что она чувствует и о
чем думает.
- Я просто постою в дверном проеме, - сказал он с полным смирением. -
Я буду хорошим мальчиком. Я не буду подглядывать. Дети начали все более
интенсивно ползать по всей гостиной. Они были бодры, шумны и полны
творческих замыслов. Казалось, им радостно оказаться здесь, где они раньше
были только однажды, в долгий зимний уик-энд.
- Их нельзя оставлять одних, - заметила Лиз. Ванная отделена от
спальни. Если они уползут куда-то, то могут попасть в беду.
- Не беспокойся, Бет, - сказал Старк и взял без особых усилий по
одному близнецу на каждую руку. Она еще утром была абсолютно уверена, что
если бы кто-то кроме нее самой и Тада попытался это проделать с детьми, те
бы просто захлебнулись от крика и плача. Но когда Старк сделал это, Уэнди
и Уильям радостно захихикали, как будто с ними произошла самая забавная
штука под солнцем. - Я отнесу их в спальню и присмотрю за ними вместо
тебя. - Он повернулся и добавил с мгновенной холодностью: - Я буду
заботиться о них также. Я не желаю причинять им какого-либо вреда, Бет. Я
люблю их. Если с ними что-нибудь случится, это будет не моя вина.
Она вошла в ванную, а он остался в дверном проеме, спиной к ней, как
он и обещал, следя за близнецами. Когда она сняла рубашку и спустила
трусики, Лиз надеялась, что Старк будет человеком слова. Она, конечно, не
умрет, если он повернется и увидит ее над унитазом... но если он увидит
ножницы, спрятанные в ее белье, она может отправиться на тот свет.
И, как обычно, когда она была в спешке, ее мочевой пузырь не очень-то
ей подчинялся. "Давай же, давай, - думала она со страхом и нетерпением. -
Что за дела, не хочешь же ты тут собирать еще больше зрителей?
Наконец-то.
- Но когда они попытались выйти из сарая, - говорил Старк, - Мэшин
поджег тот бензин, который они пролили ночью. Ведь здорово? Это прямо как
фильм, Бет - те задницы, которые снимают фильмы, любят пожары.
Она завернула ножницы в туалетную бумагу и очень тщательно и
осторожно натянула трусики. Она не спускала глаз со спины Старка, молясь,
чтобы тот не обернулся. Он не сделал этого. Он был сильно увлечен своим же
собственным повествованием.
- Вестерман и Джек Рэнгли кинулись обратно внутрь, надеясь прорваться
на машине через огонь. Но Эллингтон заметался и...
Он вдруг оборвал себя, его голова наклонилась в сторону. Затем он
повернулся к ней, как раз тогда, когда она оправляла рубашку.
- Вон, - коротко сказал он, и все добродушие исчезло из его голоса. -
Убирайся отсюда сию секунду.
- Что...
Он схватил ее за руку с грубой силой и потащил в спальню. Он прошел в
ванную и открыл аптечку.
- К нам кто-то присоединяется, и еще слишком рано для Тада.
- Я не...
- Мотор автомобиля, - коротко пояснил Старк. - Мощный мотор. Может
быть полицейский перехватчик. Слышишь его?
Старк захлопнул аптечку и открыл ящик справа от умывальника. Он нашел
рулон клейкого пластыря и открутил большую ленту.
Лиз ничего не слышала, о чем и сказала.
- О'кей, - ответил Старк. - Я могу слушать за нас двоих. Руки назад.
- Что ты собираешься...
- Заткнись и протяни руки за спину!
Она подчинилась, и ее кисти были немедленно перевязаны
крепко-накрепко. Старк выделывал лентой восьмерку вперед и назад, вперед и
назад.
- Мотор заглушили, - сказал Старк. - Может быть, в четверти мили
вверх по дороге. Кто-то пытается хитрить.
Ей подумалось, что она могла услышать мотор в последний миг, но это
было лишь предположение. Она сама же решила, что вряд ли что-нибудь
услышала, если бы не прислушивалась ко всему с максимальным напряжением.
Господи, до чего остер у него слух.
- Хочу перерезать ленту, - сказал Старк. - Извини за секундное
беспокойство, Бет. Слишком мало времени для вежливости.
И прежде чем она даже поняла, что он делает, он уже запустил руку
спереди под ее рубашку. А через какой-то момент он уже извлек ножницы. Он
даже не оцарапал ей кожу их кончиками.
Он посмотрел ей в глаза перед тем как обойти ее сзади и перерезать
ленту. Он снова выглядел веселым.
- Ты заметил их, - сказала она вяло. - Ты в конце концов заметил
бугорок.
- Ножницы? - рассмеялся Старк. - Я увидел их, а не бугорок. Я увидел
их в твоих глазах, дорогая Бет. Я увидел их еще в Ладлоу. Я знал, что они
у тебя с той же минуты, когда ты спускалась по лестнице.
Он опустился перед ней на колени с лентой - резко и зловеще - как
ухажер, предлагающий жениться. Затем еще раз взглянул на Лиз.
- Не пытайся думать, как бы лягнуть меня, Бет. Я не знаю наверное, но
думаю, что там прибыл коп. И у меня нет времени перепихиваться с тобой,
как бы мне этого не хотелось. Поэтому постоишь здесь.
- Дети...
- Я закрою двери, - ответил Старк. - Они не столь высоки ростом,
чтобы даже встав на ноги дотянуться до ручек замков. Они могут съесть
несколько запылившихся котят под кроватью, но это я думаю, будет самое
худшее, что им может угрожать. Я вернусь очень скоро.
Сейчас лента описывала восьмерки вокруг ее лодыжек. Он обрезал
излишки и выпрямился.
- Ты будешь хорошо вести себя, Бет, - сказал Старк. - Не потеряй
своих счастливых мыслей. Иначе я заставлю тебя заплатить за это... но
сперва ты будешь наблюдать, как за это расплачиваются они.
Затем он закрыл двери...
