Бернард Вербер. Империя ангелов
страница №2
...-Анджелеса, — говорит Эдмонд Уэллс. — Мать — манекенщица,
отец — актер. Семья Шеридан. Богатые. Крупная бур
жуазия. Это будет их первый ребенок, которого очень
ждут. Чтобы зачать, мать проходила долгое лечение
в специализированной клинике, поскольку опаса
лась, что она стерильна. ДНК родителей более чем
удовлетворительные. Физических недостатков нет.
XX, это будет девочка.
Я думаю о том, что эта классификация на XX и XY была описана еще в
Библии. Знаменитое "ребро" Адама, возможно, лишь нижняя черта X, удаление
которой превращает ее в Y.
Опять интуитивно я выбираю последнюю пару.
— Русские из Санкт-Петербурга, — сообщает Эд
монд Уэллс. — Чеховы. Бедная семья. Отец и мать
безработные. Это будет их первый ребенок. Родители
знакомы недавно и живут раздельно. Скорее всего
ребенка будет воспитывать лишь один из них. Пре
красные ДНК родителей. XY, это будет очень креп
кий мальчик.
Эдмонд Уэллс приступает к различным уточнениям, подключившись к идущим
с Земли волнам, которые знает лишь он один. Он поднимает голову и изрекает:
— Два мальчика, одна девочка. Хороший набор.
У француза будет-плохое здоровье, у американки в
норме, у русского прекрасное. Таким образом, мы
сможем проверить влияние физического состояния на
личность.
Он потирает руки.
— Замечательно, просто замечательно! — воскли
цает он, мысленно заполняя и отправляя в мое созна
ние три карточки.
Он снова сосредоточивается на мгновение и добавляет:
— Как я уже могу сказать, француза назовут...
Жак, американку... Венера, а русского... Игорь. Да,
вот и три хороших клиента.
— Клиента?
— Это принятый здесь технический термин для
обозначения душ, находящихся на твоем попечении.
Потому что мы в некотором роде адвокаты, защища
ющие своих клиентов.
— И какая будет у меня теперь задача в отноше
нии этих "клиентов"?
— Ждать семь месяцев, чтобы посмотреть, какую
они получат карму.
— Семь месяцев, это долго!
— Это там, внизу, не здесь. Здесь время относи
тельно, а не абсолютно.
Он усмехается.
— Впрочем, время относительно для всех, потому
что каждый воспринимает его па-разному.
Он начинает цитировать по памяти:
— "Чтобы узнать цену года, спроси студента, ко
торый провалился на экзамене.
Чтобы узнать цену месяца, спроси мать, родившую преждевременно.
Чтобы узнать цену недели, спроси редактора еженедельника.
Чтобы узнать цену часа, спроси влюбленного, ждущего свою возлюбленную.
Чтобы узнать цену минуты, спроси опоздавшего на поезд.
Чтобы узнать цену секунды, спроси того, кто потерял близкого человека в
автомобильной катастрофе.
Чтобы узнать цену одной тысячной секунды, спроси серебряного медалиста
Олимпийских игр".
Мой наставник весело добавляет:
— А чтобы узнать цену человеческой судьбы, спроси своего
ангела-наставника. Мы не цепляемся к незначительным обстоятельствам — всем
этим мелким моментам жизни своих клиентов. Мы обращаем внимание на важные
моменты, определяющие выбор.
Эдмонд Уэллс удаляется. У него есть и другие начинающие ангелы, которых
нужно проинструктировать.
Я остаюсь на месте, завороженный, глядя на отражающиеся в озере Зачатий
тысячи пар, занимающихся любовью, на зачатие будущего человечества. Мне
хочется приободрить их, ведь чем больше они получат удовольствия от этих
зачатий, тем удачнее будут их дети.
10. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Яйцеклетка. Долгое время считалось, что яйце-' клетку оплодотворяет
самый быстрый из сперматозоидов. Теперь мы знаем, что это не так. Примерно
сотня сперматозоидов одновременно приближается к яйцеклетке, которая
заставляет их ждать на своей поверхности. Как в зале ожидания.
Чего она ждет?
Она занята тем, что делает свой выбор. А каков критерий выбора? Это
было установлено совсем недавно.
Яйцеклетка выбирает сперматозоид, генетическая формула которого
наиболее отлична от ее собственной. Как будто бы уже на этой начальной
стадии наши клетки знают, что природа обогащается различиями, а не
подобиями. Выбирая самый "чужой" сперматозоид, яйцеклетка повинуется первой
биологической мудрости: избежать проблем единокровия. Ведь чем ближе друг к
другу две генетические формулы, тем больше риск заболевания связанными с
единокрови-ем болезнями.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
11. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
— Ну что, развратник, кайфуешь?
Я подскочил на месте. Этот голос!
— Все эти совокупляющиеся смертные, тошнит
просто. Потеют, стонут. И потом... обидно, в конце
концов, видеть всех этих трахающихся людей, когда
мы уже никогда не узнаем земных наслаждений.
Я оборачиваюсь.
Рауль РАЗОРБАК!
Расхлябанный, худой, с вытянутым прямоугольным лицом, тонким носом и
хищной физиономией. Не перестает играть длинными и тонкими пальцами. Он
совершенно не изменился с тех пор, как я встретил его в последний раз на
кладбище Пер-Лашез. Он всегда покорял меня. Его самоуверенность,
развязность, вера в себя и в свои мечты исследователя изменили смысл моей
жизни.
— Рауль, ты-то что здесь делаешь?
Он спокойно уселся и обнял колени руками.
— Я попросил, чтобы меня реинкарнировали в
растение, хотел немного отдохнуть. И это право было
мне предоставлено в виде исключения. Так я стал виноградной лозой,
давал виноград, мои плоды собирали. Превращенный в вино, я был выпит. Потом
я вернулся сюда, сохранив весь запас пунктов. Мой ангел-хранитель сделал все
необходимое, чтобы я получил статус ангела.
— Если бы я знал, что встречу тебя в Раю!
— В Раю? Ты шутишь! Этот Рай хуже дома пре
старелых! Все такие добренькие и все такое. Скука,
да и только. Давай смываться отсюда и продолжать
исследование вселенной, черт ее побери!
Он горячится и размахивает руками.
— Здесь все забюрократизировано. Они управля
ют, подглядывают, следят за смертными. А ты гово
ришь, удовольствие! Я больше всего боялся стать фун
кционером. Ах, Мишель, мы бы лучше вернулись на
Землю и сыграли в Великих Посвященных. Нас на
дули. Ангелы, ха! А если не реагировать, останемся
здесь на сто тысяч лет, наблюдать клиента за клиен
том. Это же каторга!
Он все такой же неистовый. Как я рад встретить своего лучшего друга. Я
чувствую облегчение. Я больше не один. Друг снизу, которого находишь
наверху, это действительно удача.
Он простирает руки к окружающим горным грядам.
— Уверяю тебя, это самая чудовищная из тюрем.
Смотри, мы зажаты в этих стенах. Да, мы в Аду!
— Рауль, ты богохульствуешь.
— Да нет же. Я прекрасно знаю, что Ада не суще
ствует, но, честно говоря, я об этом жалею. Было бы
веселее оказаться среди кипящих котлов, окружен
ным сладострастными голыми женщинами, гарпия
ми и дьяволицами, в разгульной красноватой обста
новке. Немного как на Третьем небе, помнишь? А
вместо этого все только белое и синее, облака и про-
зрачные компаньоны, и ничего веселого на горизонте. Эх, тикать отсюда,
валить, двигаться, отправиться на поиски приключений исследователей двадцать
первого века. Отодвинуть границы познанного. Подхватить знамя танатонавтов.
Идти дальше и дальше к Неизведанному.
Он обнимает меня рукой за плечи.
— С тех пор как существует человечество, были люди, хотевшие знать,
"что находится за горой". И мы с тобой, Мишель, принадлежим к тем, кто
первым отправляется посмотреть, а что же там. Мы были первопроходцами и
останемся ими. Итак, друг мой, я предлагаю тебе отправиться на поиски новой
terra incognita.
Я внимательнее смотрю на Рауля. Он сохранил свои манеры Шерлока Холмса,
а я рядом с ним похож на верного доктора Ватсона. Какое еще приключение он
мне предложит? Попав в Рай, мы узнали все, что можно узнать, что еще мы
можем исследовать?
"Смерть? Да, я о ней думаю. Я хотел бы умереть во сне. Я засыпаю, я
думаю, что мне снится сон, и я умираю. Я хотел бы, чтобы потом меня сожгли.
Это обойдется дешевле моей семье. Они поставят урну с прахом на камин, и им
не нужно будет ухаживать за могилой. Что касается наследства... ммм! Ну
хорошо, я вам скажу. Я спрятал деньги в статуе бегемота, которая стоит в
нише за большим комодом в стиле Людовика XV. Достаточно его отодвинуть. Тот,
кто найдет клад, может оставить его себе".
Источник:
некто во время опроса
общественного мнения на улице
12. ВЫБОР ДУШ. 2 МЕСЯЦА ДО РОЖДЕНИЯ
Эдмонд Уэллс теребит меня за плечо.
— В телах твоих клиентов должны вот-вот по
явиться души. Нельзя терять ни минуты. Следуй за
мной.
Я покидаю Рауля. Мой инструктор ведет меня в спокойное место на юге и
просит сесть по-турецки. Отсюда видна вся страна ангелов.
— Прекрасное место, чтобы спокойно наблюдать
за развитием событий.
Он берет мои ладони и поворачивает их к небу. Происходит нечто
необычайное. Три сферы летят к нам из-за горизонта и располагаются между
моими ладонями. Одна над левой ладонью, другая над правой, а третья над
ними, точно посередине. Все вместе образуют парящий треугольник.
— С помощью этих сфер ты не только увидишь
души своих клиентов, но и сможешь слышать и кон
тролировать их.
Он трет по очереди три шара, и они освещаются. Внутри я различаю моих
клиентов, как если бы у меня была видеокамера, способная снимать в животе
матери. Мои сферы оранжевого цвета, поскольку клиенты еще плавают в животах
матерей.
— Я тебе скажу другое выражение из жаргона ан
гелов. Эти сферы контроля над душами, которые ты
держишь, называются "яйца". Потому что мы выси
живаем их, как яйца.
Эдмонд Уэллс садится рядом со мной.
— Пришло время получения души.
— Душу можно выбрать?
Он улыбается.
— Нет. На этот раз в дело вступает высший мир, мир 7.
Мы ждем. Одна за другой, сферы начинают светиться, как будто бы они
получили электрический разряд. Эдмонд Уэллс разглядывает первую сферу,
которая только что зажглась, и объявляет, что Жак получил душу индейца,
прожившего свою последнюю жизнь сто лет назад. Он был странствующим
сказочником и ходил от племени к племени, рассказывая детям легенды своего
народа. Он был захвачен врасплох, когда на лагерь напали золотоискатели. Он
спрятался, но нападавшие нашли и схватили его. Они отрезали его длинные
черные косички, пропитанные медвежьим салом, которыми он так гордился, а
потом повесили его на дереве.
Количество пунктов при взвешивании души: 350.
Эдмонд Уэллс рассматривает вторую засветившуюся сферу. Игорь получил
душу французского астронавта. Он был одиноким человеком. У него было трудное
детство и сварливая мать. Он сидел в тюрьме, но вышел на свободу благодаря
тому, что вызвался добровольцем в смертельно опасные космические
путешествия. Он покончил с собой из-за несчастной любви во время одной
особенно опасной экспедиции...
Количество пунктов при взвешивании души: 470.
Что касается третьей сферы, которая только что зажглась, то Венера
получила душу богатого китайца, исчезнувшего более двух веков назад. Он был
эпикурейцем, но имел слабое здоровье. В жизни у него было только две
страсти: вкусная еда и красивые женщины. Он дружил с самим императором и
посещал сильных мира сего в Запретном городе. Во время одного из путешествий
в провинцию его схватили разбойники. Они ограбили его, а потом закопали
живьем в землю. Он долго пытался выбраться наружу. Жуткая смерть.
Количество пунктов при взвешивании души: 320.
— Отличный набор, — говорит Эдмонд Уэллс. --
У двух из твоих душ больше 333 пунктов.
— И что это значит, 333 пункта?
— Это средний уровень сознания человечества.
Если сложить пункты душ всех шести миллиардов
живущих на Земле и вычислить среднее арифмети
ческое, получится 333. Это означает, что большинство
людей все же ближе к потолку, чем к полу... Наше
дело — увеличивать это среднее значение, — ободря
ет меня мой наставник.
Я смотрю на своих клиентов в их "яйцах".
— Конечная цель, — продолжает Уэллс, — под
нять их уровень сознания. Когда поднимается одна
душа, поднимается все человечество.
— Вы хотите сказать, что если мне удастся под
нять уровень хотя бы одного из моих клиентов, то все
человечество сможет перейти от 333 к 334?
— Прогресс не происходит так быстро. Необходи
мо, чтобы сразу много людей эволюционировали од
новременно, чтобы среднее значение увеличилось на
один пункт, — объясняет учитель.
Он говорит, что я должен присутствовать при рождении моих подопечных,
чтобы сразу после того, как они выйдут из живота матери, поставить им печать
ангела. Этим жестом будет связан наш договор между ангелом-хранителем и
хранимым смертным. С этого момента они смогут забыть свою предыдущую карму.
— Тебе достаточно надавить у них под носом, что
бы осталась ямочка.
Он показывает пальцем этот жест на моем лице.
— Но погом возвращаться на Землю запрещает
ся, — сурово говорит он. — Запрещается!
13. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
В 1974 году философ и психолог Анатолий Рапа-порт из университета
Торонто сформулировал идею, согласно которой наиболее эффективным способом
поведения в отношении другого человека являются: 1) сотрудничество; 2)
взаимоуважение; 3) прощение. Другими словами, когда человек, или структура,
или группа встречают другого человека, структуру или группу, они
заинтересованы в том, чтобы предложить альянс, затем согласно правилу
взаимоуважения дать другому то, что получил от него. Если другой помогает,
ему тоже помогают, если другой агрессивен, он получает в ответ такую же
агрессию. Затем необходимо простить и вновь предложить сотрудничество.
В 1979 году математик Роберт Аксельрод организовал турнир между
автономными компьютерными программами, способными вести себя как живые люди.
Единственное требование: каждая программа должна быть снабжена стандартным
коммуникационным обеспечением, подпрограммой, позволяющей общаться с
соседями.
Аксельрод получил четырнадцать дискет с программами своих ученых
коллег, заинтересовавшихся соревнованием. У каждой программы были различные
законы поведения (у самых простых код поведения умещался в две строчки, у
самых сложных — в сотню строк). Целью было набрать как можно больше
пунктов. У некоторых программ правилом было как можно скорее эксплуатировать
другого, украсть его пункты, а потом сменить партнера. Другие пытались
выкрутиться сами, охраняя свои пункты, избегая контактов со всеми, кто мог
их обокрасть. Были и такие правила: "Если другой враждебен, его надо
предупредить, чтобы он прекратил это, а потом наказать". Или: "Сотрудничать,
а потом неожиданно предать".
Каждая программа была 200 раз противопоставлена каждому из конкурентов.
Всех победила программа Анатолия Рапапорта, оборудованная правилом
поведения СВП (сотрудничество, взаимоуважение, прощение).
Более того. Программа СВП, помещенная наугад среди других программ,
вначале проигрывала агрессивным программам, но в итоге побеждала и даже
становилась "заразной", если ей давали достаточно времени. Соседние
программы, видя, что она наиболее эффективна, в конце концов начинали
применять тот же подход. Так что в долговременной перспективе правило СВП
является наиболее рентабельным. Каждый может это проверить на собственном
опыте. Это значит, что нужно забыть все неприятности, которые вам причиняет
коллега по работе или конкурент, и продолжать предлагать ему работать
совместно, как будто ничего не произошло. Со временем этот метод обязательно
окупается. И это не вежливость, это в ваших собственных интересах. Что и
было подтверждено с помощью компьютера.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
14. ЗАРОДЫШ ЖАКА. 2 МЕСЯЦА ДО РОЖДЕНИЯ
Смотри-ка, как странно... Я плаваю. Я в мешке, наполненном матовой
жидкостью. Моя мать? Несомненно.
Я вспоминаю свое предыдущее существование. Я был американским индейцем.
По вечерам я рассказывал истории. Потом пришли белые люди. Они меня убили.
Повесили.
Теперь я снова вернусь в мир. Но где? В какой стране, в какой эпохе,
кто мои родители? Мне тоскливо.
Наверху что-то говорят. Это, наверное, моя новая мать. Что она говорит?
Я удивляюсь, что так хорошо ее понимаю. Мама говорит обо мне. Она говорит,
что назовет меня Жак. Она говорит, что ночью я толкаюсь ногами и она видит
кончики моих пальцев на своем животе. Ага! Ей это нравится? Очень хорошо,
ну-ка, побрыкаюсь.
Она говорит, что хочет попробовать аптономию.
— Что это такое, аптономия? — спрашивает ее
подруга.
— Техника, позволяющая отцу участвовать в бе
ременности. Он кладет обе руки на живот жены и бла
годаря этому контакту сообщает зародышу о присут
ствии другого человека, внимательного к нему.
Это правда. Еще вчера я почувствовал эти руки. Значит, есть не только
мама, но и папа.
Мама объясняет, что я, маленький Жак, прекрасно узнаю руки отца и тут
же укладываюсь в них, как только он их положит на ее живот.
Я дергаю за пуповину. Мне здесь скучно. Я спрашиваю себя, как там,
наверху?
15. ЗАРОДЫШ ВЕНЕРЫ. 2 МЕСЯЦА ДО РОЖДЕНИЯ
Значит, я существую.
Это странно. Я знаю, что я всего лишь зародыш, и, однако, я что-то
чувствую. Не снаружи. Рядом со мной.
Мне тесно, а я этого не выношу. Меня раздражает, что мое тело не может
двигаться. Я пытаюсь изо всех сил определить, что мне мешает, и вдруг
обнаруживаю, что рядом со мной находится мой брат-близнец.
У меня есть брат-близнец!
Я догадываюсь, что мы соединены с мамой нашими пуповинами, но, кроме
того, о чудо, мы соединены между собой. Значит, мы можем общаться.
— Ты кто?
— А ты кто? 4
— Я маленькая девочка в животе матери.
— А я маленький мальчик.
— Я очень рада, что не одна. Я всегда думала, что
жизнь зародыша — это одиночество.
— Хочешь, я расскажу тебе о себе?
— Конечно. ;*¦¦•
— В моей прошлой жизни я покончил с собой. Мне,
правда, оставалось еще мотать срок, поэтому меня
отправили сюда, чтобы завершить свою карму. А ты?
— Я раньше был старым китайцем, богатым и мо
гущественным мандарином. У меня была куча жен
щин и слуг.
Я шевелюсь. От этих воспоминаний мне хочется повернуться и вытянуться.
— Я тебе мешаю?
— Действительно, немного тесно. Я тебе, навер
ное, тоже мешаю.
— Мне все равно, сестренка. Я предпочитаю быть
в тесноте, но в хорошей компании, чем одному в этом
мраке.
16. ЗАРОДЫШ ИГОРЯ. 2 МЕСЯЦА ДО РОЖДЕНИЯ
Значит, я существую.
Я ничего не вижу. Все вокруг оранжево-красное. И я слышу звуки. Биение
сердца. Пищеварение. Голос мамы. Она говорит вещи, которых я не понимаю.
— Я-не-хочу-оставлять-этого-ребенка.
Абракадабра.
Я повторяю много раз эти звуки, пока до меня не доходит их старинное
значение, которое позволяет понять их смысл.
Голос мужчины. Это, должно быть, папа.
— Ты просто дура. Ты уже дала ему имя, Игорь. С
того момента, как вещи называют, они начинают су
ществовать.
— Сперва я его хотела, а теперь больше не хочу.
— А я тебе говорю, что уже слишком поздно. Рань
ше надо было думать. Теперь ни один врач тебе аборт
не сделает.
— Никогда не поздно. У нас нет бабок, чтобы рас
тить ребенка. Надо от него избавиться немедленно.
Хохот.
— Ты просто скотина! — кричит мать.
— А я тебя уверяю, что ты его полюбишь, — на
стаивает отец.
Она всхлипывает.
— Я чувствую, как будто у меня в животе опу
холь, которая растет и грызет меня изнутри. Мне
противно.
Покашливание.
— Да делай что хочешь! — кричит отец. — Надое
ли мне твои оханья. Я ухожу. Ухожу от тебя. Выкру
чивайся как хочешь.
Хлопает дверь. Мать плачет, потом завывает.
Проходит какое-то время. И потом вдруг я получаю целую серию ударов
кулаком. Папа ушел. Значит, это мать сама себя бьет по животу.
На помощь!
Она меня не убьет. Я пытаюсь отомстить серией жалких пинков ногами.
Легко нападать на маленького, особенно когда он в ловушке и не может
убежать.
17. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Аптономия. В конце Второй мировой войны голландский медик Франц
Вельдман, которому удалось выжить в концентрационном лагере, решил, что в
мире все плохо потому, что детей недостаточно любят с самого раннего
возраста.
Он заметил, что отцы, занятые преимущественно работой или войной, редко
беспокоятся о своих отпрысках до того, как они станут подростками. Он начал
искать способ, как заинтересовать отца, начиная с самого раннего возраста
ребенка и даже с периода беременности. Как это сделать? С помощью
накладывания рук на живот будущей матери. Он изобрел ап-тономию, от
греческого hapto — касаться, и nomos — закон.
Закон прикосновения.
Посредством нежного прикосновения к коже матери отец может сообщить о
своем присутствии ребенку и завязать первые узы с ним. Опыты показали, что,
действительно, зародыш очень часто различает среди многих прикосновений те,
которые принадлежат его отцу. Самые способные отцы могут даже заставлять
ребенка кувыркаться в животе от одной руки к другой.
Создавая на самом раннем этапе треугольник "мать — отец — ребенок",
аптономия усиливает ответственность отца. Кроме того, мать чувствует себя
менее одинокой в процессе беременности. Она разделяет свой опыт с отцом и
может рассказать ему, что чувствует, когда руки супруга ложатся на нее и
ребенка.
Аптономия, конечно, не является панацеей для счастливого детства, но
она, очевидно, открывает новые пути к большей привязанности друг к другу и
матери, и отца, и ребенка. Еще в Древнем Риме был обычай окружать будущую
мать кумами (от cum mater — компаньонка матери). Однако очевидно, что
лучшим компаньоном матери в период беременности
является отец ребенка.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
18. ИДЕИ РАУЛЯ
Я наблюдаю за своими "яйцами".
Родители Жака используют аптономию. Хорошие
у.словия развития.
Игоря бьют. Очень плохие условия развития.
К моему великому удивлению, у Венеры есть брат-близнец. Я не знаю,
хорошо это или плохо.
— Мы здесь теряем время. Станем самими собой.
Откроем скрытое от нас. Отодвинем границы познан
ного, — говорит мне Рауль, который вернулся сразу
после того, как Эдмонд Уэллс исчез.
Мои сферы продолжают медленно вращаться передо мной. Я указываю на них
движением подбородка.
— Я не буду их держать при себе постоянно. Как
мне от них избавиться?
. Рауль показывает, что достаточно повернуть руки ладонями вниз, и
"яйца" покинут меня и улетят. Они тут же устремляются на северо-восток, как
маленькие телеуправляемые самолетики.
— Куда они?
— Куда-то в горы.
Я поворачиваю руки ладонями вверх, и три сферы немедленно появляются
из-за горизонта и автоматически располагаются у меня в руках. Я начинаю
понимать систему. Рауль раздражается.
— Кончай развлекаться. Мне нужна твоя помощь,
Мишель. Вспомни наш лозунг времен танатонавтов:
"Все дальше и дальше к неизведанному".
Я поднимаю голову к неправдоподобному небу.
— Нет больше ничего неизведанного. Только от
ветственность по отношению к нашим зародышам.
Рауль приглашает полететь на восток. Мы изменили место наблюдения, но
неизвестность не исчезла. Мы не знаем, что находится над миром ангелов. Мы
достигли восточной границы их территории.
— Что ты хочешь сделать?
Кивком головы он указывает на Изумрудную дверь.
— Ты прекрасно знаешь, что мы войдем в эту дверь, когда спасем
человеческую душу, — говорю я. Длинные пальцы Рауля шевелятся в воздухе:
— Ты, значит, еще ничего не понял? Все наши
клиенты — кретины, и они никогда не эволюциони
руют.
19. ЗАРОДЫШ ЖАКА. 1 МЕСЯЦ ДО РОЖДЕНИЯ
Я нервничаю. Как только я начинаю шевелиться внутри матери, я
запутываюсь в пуповине. Она обвивается вокруг моей шеи, и тогда я снова
переживаю весь ужас того момента, когда меня повесили. Я впадаю в панику,
затем застываю. Перестав двигаться, мне как-то удается высвободиться.
20. ЗАРОДЫШ ВЕНЕРЫ. 1 МЕСЯЦ ДО РОЖДЕНИЯ
Жидкость в утробе становится горькой. Что происходит?
— Эгей! близнец! Есть проблема. Ты спишь?
Близнец отвечает не сразу.
— Я чувствую себя усталым, очень усталым... У меня
такое ощущение, что я становлюсь пустым изнутри.
Я стараюсь понять, что происходит, потому что я-то питаюсь вкусной
пищей. Это жидкость, полная ума, сахара и нежности. Я подскакиваю:
— Я пожираю твою энергию!
— Наверное, это так, — шепчет он. — Мне знаком
этот феномен.
Он говорит с трудом.
— Мы переливающиеся близнецы. Я это знаю,
потому что в предыдущей жизни я был акушером-ги
некологом. У меня остались кое-какие воспоминания.
— Объясни.
— Так вот, между нами есть связь, маленькая тру
бочка, связывающая нас независимо от матери. Это
просто тоненькая вена, но ее достаточно, чтобы меж
ду нами происходил обмен жидкостями. Поэтому мы
так хорошо ладим друг с другом. Но, несмотря на это,
один из двоих, в данном случае ты, не может удер
жаться, чтобы не высасывать все из другого. Если
только нас не вытащат отсюда в ближайшие дни, ты
меня полностью выпьешь.
Я содрогаюсь:
— И...
— И я умру.
Он устало замолкает, но я настаиваю:
— А они там, снаружи, в курсе?
— Они, возможно, знают про близнецов, но не зна
ют, что ты мной питаешься. Они нам даже дали вчера
имена. Ты спала, а я все слышал. Тебя назовут Вене
рой, а меня Джорджем. Здравствуй, Венера!
— Э-э... здравствуй, Джордж!
В бешенстве я пытаюсь барабанить.
— Эй там, наверху, снаружи, сделайте что-нибудь!
Начинайте роды! Джордж умирает!
Я топаю изо всех сил ногами. Он меня успокаивает:
— Оставь. Слишком поздно. Я буду продолжать жить
через тебя. Я буду всегда здесь, в тебе, моя Венера.
21. ЗАРОДЫШ ИГОРЯ. 1 МЕСЯЦ ДО РОЖДЕНИЯ
Я дремлю, слегка прикрыв глаза. Мать плачет. Она говорит сама с собой и
пьет много водки. Она напилась, и я тоже немного пьяный. Я думаю, она хочет
меня отравить. Но мое тело привыкает и вырабатывает способы сопротивляться
этому. Я переношу алкоголь.
Мамаша, тебе не удастся так просто со мной справиться. Я хочу родиться.
Мое рождение будет моей местью.
Вдруг я чувствую страшный удар. Я падаю ничком. У меня разбито лицо.
Что происходит? Я слышу, как она бормочет: "Я тебя достану, достану... Ты
сдохнешь, я добьюсь этого".
Снова удар.
Я пытаюсь понять, что происходит снаружи, и, кажется, догадываюсь. Она
падает животом на пол, чтобы меня раздавить!
Я сжимаюсь. Она наконец перестает.
Я жду следующей атаки. На что еще у меня есть право? На вязальную
спицу? Держись крепче, Игорь. Держись. Снаружи сейчас так хорошо...
22. ЗАГАДКА "СЕДЬМЫХ"
Рауль подводит меня к старой даме-ангелу, которую я узнаю по
фотографиям из газет: мать Тереза.
— На Земле она просто излучала великодушие. Святая из святых. Ну и
что, у нее уже четвертая серия клиентов, а она так ничего и не может
сделать. Так что если уж мать Тереза не может стать 7, то точно никто не
может.
Старушка, действительно, кажется растерянной, глядя на свои сферы, и
постоянно издает негромкие
восклицания, как будто действительно ошпарилась вареными яйцами,
доставая их из кастрюли.
— Эдмонд Уэллс сказал мне, что в жизни мы стал
киваемся только с теми проблемами, которые готовы
разрешить.
Рауль строит презрительную мину.
— Думаешь, ты все понял? У нас нет даже доста
точно разума, чтобы оценить свое невежество.
— В Желтом мире знания я получил ответы на
вопросы, которые задавал себе, когда был смертным.
Эдмонд Уэллс научил меня, что смысл эволюции со
знания заключен в секрете форм индийских цифр. Вот
и все, что нужно понять.
— Ты считаешь? Раньше мы были танатонавтами,
духовными людьми. Мы были 5. Теперь мы ангелы,
6. На следующем этапе мы должны стать 7. Однако
что такое 7?
— 7 — это существо, набравшее семьсот пунк
тов, — выпаливаю я наудачу.
Я чувствую, что, если бы не был нематериальным, Рауль стал бы трясти
меня как грушу.
— А конкретно, что такое 7? Суперангел? Другая
сущность? По-моему, если ты посмотришь на разни
цу между бедными 5 и нами, 6, есть о чем задуматься
по поводу того, кем могут быть эти 7.
Несмотря на всю разгоряченность моего друга, я остаюсь подозрительным.
Он принимает мечтательный вид.
— Это должно быть грандиозно, стать 7. Я почи
тал кое-что. Над ангелами, как пишут, находятся хе
рувимы и серафимы. Там стоит вопрос о господстве, о
тронах. Я, однако, думаю, что над ангелами очень
даже могли бы быть...
Он переходит на шепот, как бы боясь быть услышанным:
— Боги.
Я узнаю старого друга, всегда любившего выдвигать самые безумные идеи.
— А почему ты говоришь о "богах", а не о "боге" ?
Видно, он долго размышлял над этим вопросом.
— На иврите бог называется "EL", а в текстах он
нем, однако, пишут "ELOHIM", а это множественная
форма.
Мы как будто ходим, переступая ногами над псевдоповерхностью, словно мы
на Земле.
— Ты говорил об этом с другими ангелами? Что
они думают?
— В этом вопросе ангелы не очень отличаются от
смертных. Половина верит в Бога. Треть атеисты, в
него не верят. Еще четверть агностики, как и мы, и
признают, что не знают, существует Бог или нет.
— Половина, треть и четверть, это немного боль
ше одного целого.
— Нормально. Есть такие, у кого две точки зре
ния, — говорит мой друг.
Он повторяет по пунктам:
— 4: люди, 5: мудрецы, 6: ангелы, 7: боги. Логич
но, правда?
Я не отвечаю сразу. Смертным ничего не известно о существовании или
несуществовании Бога, у них нет никаких доказательств, так что им лучше
оставаться в этом вопросе скромными.
Для Мишеля Пэнсона, которым я был, позиция честного человека
заключалась в агностицизме, от agnostos — не уверен. По-моему, агностицизм
прекрасно подходит к знаменитому пари Блеза Паскаля, считавшего, что лучше
рассчитывать на существование Бога. На Земле я считал, что есть один шанс из
двух, что за смертью следует другая жизнь, один шанс из двух, что ангелы
существуют, один шанс из двух, что есть Рай. Приключения танатонавтов
показали,
что я не ошибался. В настоящий момент я не считаю необходимым
увеличивать или уменьшать шансы существования Бога. Для меня Бог — это
гипотеза с пятидесятипроцентной вероятностью. Рауль продолжает:
— Здесь говорят, что "сверху" поступила дирек
тива: больше никаких чудес, мессий, пророков, но
вых религий. У кого же может быть столько власти и
видения времени, чтобы принять подобное решение,
если не у Бога или богов?
Рауль доволен произведенным эффектом. Он видит, что я поражен. Значит,
моя следующая миссия — стать богом? Я даже не осмеливаюсь об этом подумать.
— Эта дверь ведет на Олимп, я в этом уверен, --
чеканит Рауль Разорбак, указывая на Изумрудную
дверь.
— Ну ладно. Мне нужно на Землю, присутствовать
при рождении моих клиентов, — говорю я.
— Я с тобой.
Вот еще новость.
— Ты хочешь со мной на Землю?
— Да, — говорит он. — Давно я там не был. Если
точно, с тех пор, как в последний раз отпечатки паль
цев оставил.
— Ты прекрасно знаешь, что, кроме этих момен
тов, на Землю возвращаться запрещается.
Рауль делает двойное сальто, чтобы показать, что хочет размяться, летая
на длинные дистанции.
— Запрещается запрещать. Двинули, Мишель, я
был и остаюсь бунтарем.
Он останавливается передо мной и, сделав самое ангельское выражение
лица, рассказывает по памяти отрывок из "Энциклопедии относительного и
абсолютного знания" Эдмонда Уэллса, том 4, который выучил наизусть.
23. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Трансгрессор. Обществу нужны трансгрессоры. Оно устанавливает законы
для того, чтобы их нарушали. Если все будут уважать установленные правила и
подчиняться нормам: нормальное школьное образование, нормальная работа,
нормальное гражданство, нормальное потребление, то все общество станет
"нормальным" и окажется в застое.
Как только трансгрессоров обнаруживают, их немедленно выдают и
изгоняют. Однако чем больше развивается общество, тем больше оно само
начинает выделять яд, который заставляет его вырабатывать антитела. Таким
образом, оно учится перепрыгивать все более высокие препятствия.
Хотя они и необходимы, трансгрессоры всегда приносятся в жертву. На них
нападают, их освистывают, чтобы позже другие, "переходные по отношению к
нормальным", которых можно назвать псевдо-трансгрессорами, смогли
воспроизвести те же трансгрессии, но на этот раз смягченные, пережеванные,
закодированные, обезвреженные. Это им достаются лавры изобретателей
трансгрессии.
Но не нужно обманываться. Даже если знаменитыми становятся
псевдотрансгрессоры, их единственный талант заключается в том, что они
первыми заметили истинных трансгрессоров. А истинные всегда будут забыты и
умрут в убеждении, что были не поняты и опередили свое время.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
24. ПОЛЕТ НА ЗЕМЛЮ
Мы проходим через синюю Сапфировую дверь.
Осторожно, чтобы не заметили архангелы, добираемся до Стикса и движемся
вдоль него. Мы пересекаем семь территорий континента мертвых, выходим из
центрального конуса, погружаемся в темный космос и летим к Земле. Будучи
ангелом, летишь еще быстрее, чем мертвый. Мне кажется, что я лечу со
скоростью, близкой к скорости света. Вскоре мы начинаем различать вдалеке
родную планету. Мы входим в атмосферу одновременно с маленькими метеоритами,
которые сгорают в ней и которые люди называют падающими звездами.
Мы пролетаем мимо самолета, из которого выпрыгивают парашютисты --
любители свободного падения. Рауль располагается перед одним из смертных,
который его, конечно, не видит, и развлекается тем, что вдвое опережает его
по скорости падения. Я прошу его прекратить эти ребячества. У меня вот-вот
одно из яиц проклюнется.
Мы приземляемся где-то в Тосканской долине.
Ностальгия. Мы испытываем чувство, которое должны были испытывать
первые астронавты, возвращающиеся домой из полета. Только теперь наш "дом"
больше не "здесь, внизу", а "там, наверху". У меня такое ощущение, что я
стал сам у себя чужим.
Рауль подает знак, что нельзя больше терять ни минуты. Нужно скорее
отправляться в госпиталь Пер-пиньяна, где меня ждет первый клиент: Жак
Немро.
25. РОЖДЕНИЕ ЖАКА
Значит, я рождаюсь.
Сперва я вижу слепящий свет в конце туннеля.
Меня толкают. Меня тянут.
Я вспоминаю предыдущую жизнь. Я был индейцем, которого повесили
золотоискатели. Моей последней мыслью было: "Нельзя меня убивать вот так, с
ногами над землей". Они меня повесили. Я задохнулся. Я задыхаюсь.
Быстро. Рауль говорит, чтобы я поспешил. Он объясняет, что нужно дать
ему "поцелуй ангела".
Образы последней битвы отпечатываются в моем мозгу. Наши стрелы против
их пуль. Наши луки против их ружей. Лагерь в огне. Меня ловят. Мои косички
отрезают и надевают на шею петлю.
Жак еще в шоке от своей смерти. Он слишком нервный. Я шепчу ему: "Тсс,
забудь свое прошлое". Рауль велит мне сделать ему отметку ангелов. Как это
сделать? Он говорит, что нужно нажать указательным пальцем надо ртом, как
если бы я хотел заставить его замолчать.
Я нажимаю пальцем ему под носом и делаю ямочку под крошечными ноздрями.
Жак успокаивается.
Не понимаю, что только что произошло. Чье-то присутствие? Я все забыл о
прошлой жизни. Я знаю, что должен был что-то вспомнить, но не знаю что.
Впрочем, была ли у меня предыдущая жизнь? Нет, я так не думаю.
Значит, я рождаюсь.
Меня тащат к свету. Я слышу крики.
Моя мама.
Я слышу строгий голос:
— Толкайте, мадам. Давайте толкайте маленькими толчками. Имитируйте
дыхание собаки.
Моя мама начинает стонать. Другой голос:
— Это длится уже несколько часов. Ребенок пло
хо выходит. Нужно сделать кесарево сечение.
— Нет, нет, — говорит мама. — Оставьте меня. Я
смогу сама.
Снова толчки. Я чувствую вокруг себя увлекающие меня волны. Я
продвигаюсь в темном ущелье из плоти. Скольжу ногами к ослепительному свету.
Пальцы ног оказываются в ледяной зоне. Я хочу спрятаться в тепло, но руки в
резиновых перчатках хватают меня и тащат на холод.
Мои ноги теперь все снаружи, потом мои ягодицы, потом живот. Меня снова
тянут. Только руки и голова еще защищены. Остальное тело дрожит. Снова
тянут, но я уперся подбородком и не сдаюсь.
— Ничего не получится, он не выходит, — гово
рит акушер.
— Нет, нет, — стонет мать.
— Нужен небольшой надрез, — советует голос.
— Это необходимо? — спрашивает мать обеспоко-
енно.
— Мы рискуем повредить ему голову, если будет
продолжать тянуть, — отвечают ей.
Я остаюсь какое-то время телом наружу, головой внутрь. Рядом с
подбородком появляется лезвие. Разрез, и давление вокруг ослабевает. Рывком
меня тянут последний раз за ноги, и на этот раз голова проходит.
Я открываю глаза. От света звенит в голове. Я тут же зажмуриваюсь.
65
Меня хватают. Я не успеваю понять, что происходит. Меня держат за ноги
головой вниз. Аи, аи, аи! Мне надоело такое обращение. Я кричу от ярости.
Они тоже кричат.
Вот оно, мое рождение, я о нем буду вспоминать! Я кричу что есть мочи.
Это им, кажется, нравится. Они смеются. Надо мной? Охваченный сомнениями, я
плачу. Они продолжают смеяться. Передают меня из рук в руки. Эй! Я все-таки
не игрушка! Кто-то теребит мой орган и говорит:
— Это мальчик.
Говоря объективно, с точки зрения ангела, он довольно уродлив...
Рауль рассматривает новорожденного и закатывается от хохота, как в
прежние времена.
— И правда, какой он страшный.
— Думаешь, со временем это образуется?
Доктор объявляет, что мой клиент весит три килограмма и триста граммов.
Рауль хлопает меня по спине, как если бы этот подвиг совершил я.
— Все новорожденные немного сморщенные, ког
да появляются на свет. А если их щипцами вытаски
вают, и того хуже. Они как гофрированные.
Я родился.
— Какой хорошенький, — поздравляют друг дру
га голоса, которых я еще не понимаю.
Все на этой планете орут. Они что, шепотом говорить не умеют? Слишком
много света, потоков воздуха, шума, запахов. Это место мне совсем не
нравится. Я хочу вернуться назад. Но меня никто не спрашивает. Они обсуждают
что-то, кажущееся им очень важным.
— И как вы назовете вашего мальчика?
— Жаком.
Кутерьма продолжается. К моему дрожащему телу приближаются ножницы. На
помощь! Они отрезают пуповину, и от этого становится очень холодно.
26. РОЖДЕНИЕ ВЕНЕРЫ
Я вспоминаю о предыдущем существовании. Я был богатым и могущественным
китайским негоциантом. Я путешествовал в палантине с моими слугами. На нас
напали разбойники. Они все отняли, а потом заставили меня копать собственную
могилу и столкнули туда. Я умолял их оставить мне хотя бы жизнь, если не
деньги. Они бросили мне одну из служанок. "Держи, оставляем тебе
поразвлечься". Потом они засыпали нас землей. У меня глаза были забиты
землей. Служанка задохнулась первой, и я чувствовал, как жизнь покидает ее
тело. Я пытался выбраться наружу, копая руками землю, но я был слишком
толстым, чтобы освободиться. Слишком много изысканных блюд...
Я задыхаюсь. Я не выношу этого ужасного плена. Открываю глаза. Когда я
был китайским негоциантом, я умер в черном пространстве. Я вновь открываю
глаза в пространстве красноватого цвета. Я все еще в заточении. И рядом со
мной опять труп!
Это Джордж, мой брат-близнец, которого я убила, сама того не желая.
Я задыхаюсь, я хочу выбраться отсюда. Воздух, дайте воздуха! Я
брыкаюсь. Сегодня мое тело не такое тяжелое. Я колочу руками и ногами, бьюсь
изо всех сил. Наверняка есть кто-нибудь, кто может помочь мне выбраться
отсюда.
Вот мы у изголовья Венеры.
Что-то в ее сознании не в порядке. Я пытаюсь проникнуть в сознание
младенца и вижу, что мне это не Удается. Здесь находится граница нашей
работы. Мы не можем читать мысли клиентов.
Должно быть, ее мучают воспоминания о прошлом. Я тороплюсь поставить ей
отпечаток, но она
возбуждена, движется не переставая, и мне никак не удается это сделать.
— У нее приступ клаустрофобии, — говорит Рауль.
— Уже?
— Конечно. Иногда воспоминание о предыдущей
смерти оставляет последствия. Она не может оставать
ся в замкнутом пространстве. Сейчас не время ставить
отпечаток. Скорее, надо что-то делать.
— Я передаю интуицию необходимости кесарева
сечения акушеру.
Свет! Наконец-то свобода! Чьи-то руки вызволяют меня из тюрьмы, но
что-то за меня держится.
Это труп Джорджа! Он душит меня, как будто не хочет никогда со мной
расставаться. Какой ужас! Я умер мужчиной с трупом женщины в руках, и я
рождаюсь женщиной, прикрепленной к останкам мужчины.
Медсестры вынуждены маленькими щипцами разжимать один за другим пальцы
Джорджа, чтобы освободить меня.
— Тсс, забудь прошлое.
Как только ее тело попало на воздух, я поставил отметку ангелов надо
ртом. Врачи были слишком заняты, высвобождая ее от Джорджа, и не смотрели на
мордочку Венеры. Иначе они заметили бы, как у нее под носом вдруг
образовалась маленькая ямка.
27. РОЖДЕНИЕ ИГОРЯ
Значит, я рождаюсь.
Я вспоминаю, что был астронавтом. Вспоминаю свое отчаяние.
Мы теперь рядом с Игорем. Он тоже нервничает. Вспоминает предыдущую
жизнь и пережитые трав-
мы. Я прихожу на помощь и сразу ставлю ему отметку ангелов. "Тсс,
забудь прошлое". Он не хочет успокаиваться. Я нажимаю сильнее, и тем хуже,
если ямочка у него будет глубже. Он наконец немного успокаивается.
Мать упала в обморок на улице. С тех пор как она прекратила обращать
внимание на симптомы, этого следовало ожидать. Тошнота. Головокружение.
Каждый раз в наказание меня били. Как будто я виноват!
На этот раз у нее отошли воды, и я оказался в полной сухости, плюс ко
всему она без сознания.
Ее подобрали прохожие. Они стали кричать, потом кто-то сказал, что
женщина, должно быть, беременна. Другой сказал, что ее нужно срочно отвезти
в больницу.
— Мне уже лучше, — сказала мать, придя в себя, --
я просто напилась и потеряла сознание.
К счастью, они ей не поверили. Заведение находится далеко. Машина едет
быстро. Я это чувствую по ухабам.
— Дышите медленно, — советует женский голос.
— Да ничего страшного, отвезите меня домой, --
повторяет мать.
Я начинаю задыхаться внутри. Я умру, и тогда она победит. Начинаются
схватки. Время пришло. Супруги-автомобилисты, а я понимаю, что это супруги,
потому что женский и мужской голоса пересекаются, теряют самообладание.
Машина мчится еще быстрее. Толчки усиливаются, и схватки тоже. Я принимаю
позицию.
ДАВАЙТЕ. Я ГОТОВ.
— Я не знаю, что нужно делать, — со вздохом го
ворит мужчина своей подруге. — Я никогда не при
нимал роды, я пекарь.
Тогда представь, что ты вынимаешь хлеб из печи, придурок!
— Он умрет, он умрет, — хнычет мужчина.
Но моего мнения не учли. Несмотря на мою ненавистную родительницу и
этих двоих, которые ничего не могут сделать, я хочу жить и я буду жить.
А вот и выход.
Я высовываю наружу голову. Это сложнее всего. Я открываю глаза и ничего
не вижу. Все как в тумане.
— Заверни его в свою куртку, — велит женщина.
Ну что ж, самое главное сделано. Я родился. Ос
тальное должно быть проще.
— Я думал, мы никогда не сможем этого сделать.
Не знал, что роды могут быть таким сложным делом.
— Все забывается, — успокаивает Рауль. — Те
перь видишь, мы правильно сделали, что отправились
вместе. Вдвоем было легче влиять на других автомо
билистов и избежать аварии.
— Они довольно трогательные...
— Ты спятил... да это же монстры, да-а! И кошмар
только начинается. Теперь ты узнаешь самое худшее.
— Что же?
Рауль принимает удрученный вид.
СВОБОДНЫЙ ВЫБОР! Свободный выбор человека, это его право решать, что
сделать со своей жизнью. И значит, право ошибаться. Право вызывать
несчастья. Не отдавать отчета ни в чем и никому. Не брать на себя
ответственность. И они не стесняются. Ах, пожалуйста, берегись этих страшных
слов: "свободный выбор".
28. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Беременность. Вынашивание человека должно продолжаться восемнадцать
месяцев, чтобы быть завершенным. Однако по истечении девяти месяцев не-
обходимо, чтобы он вышел из материнского тела, поскольку его голова уже
слишком велика, и, если подождать еще, она станет чересчур большой, чтобы
пройти через таз матери. Как если бы неверно подобрали снаряд к пушке.
Значит, зародыш покидает живот матери, не сформировавшись окончательно.
Следствием этого является необходимость продолжить девять месяцев жизни
внутри матери девятью месяцами вне ее.
В этот очень ответственный период выращивание младенца должно
сопровождаться постоянным присутствием матери. Родители должны создать ему
воображаемый живот, в котором новорожденный чувствовал бы себя тем более
защищенным, любимым, желанным, что он еще полностью не родился.
Через девять месяцев после появления на свет происходит то, что
называют "трауром по младенцу", когда ребенок осознает, что между ним и
внешним миром существует разница. С этого времени он начинает узнавать себя
в зеркале как что-то отличное от окружения. Это и будет его подлинным
рождением.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
29. УПРАВЛЕНИЕ КЛИЕНТАМИ
Эдмонд Уэллс ждет меня за Сапфировой дверью. Он слегка передергивается
при виде Рауля, поняв, что этот необычный ангел сопровождал меня на Землю.
Но поскольку он не его непосредственный ангел-инструктор, Уэллс остается
осторожным.
- Ну как прошли крестины? — спрашивает он
как ни в чем не бывало.
— Без проблем!
Эдмонд Уэллс предлагает отправиться в юго-западную зону. Вокруг нас
другие ангелы беседуют друг с другом, резвясь, как парочки ласточек. Мой
наставник раскидывает руки и делает резкий поворот влево, я следую за ним.
— Пришло время научить тебя твоей непосред
ственной работе.
Он выбирает спокойное местечко в горах, и мы приземляемся.
— Ты должен направлять своих клиентов по пра
вильному пути. У каждого они свои. Для каждого это
конкретные и отличные одна от другой цели, и с каж
дой жизнью они стремятся совершенствоваться в этом
направлении. Ты, однако, ничего не знаешь об этих за
дачах. Ты, конечно, можешь догадаться о них по их по
ведению, однако единственным объективным критери
ем их эволюции остается подсчет пунктов на Страшном
Суде. Тот, кто выбрал правильный путь, будет от жиз
ни к жизни увеличивать свое количество пунктов. Не
забудь, набрав 600 пунктов, клиент выходит из игры.
— Как я могу им помочь?
Он берет мои руки в свои, поворачивает их ладонями вверх, и появляются
три светящихся шара. Отблески от трех сферических экранов играют на наших
прозрачных лицах.
— У тебя есть пять рычагов управления: 1) интуи
ция; 2) сны; 3) знаки; 4) медиумы; 5) кошки.
Я запоминаю. Он продолжает:
— Интуиция. С ее помощью ты направляешь кли
ента к тому, что он должен сделать, но это указание
доходит до него таким притупленным, что оно ему
едва понятно.
— А сны?
— Совершенно очевидно, что нам хотелось бы с
помощью снов донести до них решения их проблем.
Однако у нас нет на это права. Мы должны использо-
ять свойственную сновидениям речь, в которую нужно вставлять
необходимые указания в символической форме. Например, если твоему клиенту
угрожает опасность, покажи ему во сне, что у него выпадают зубы или волосы.
Со снами проблема в том, что либо они их забывают, проснувшись, либо
понимают не так, как надо. Чтобы добиться нужного результата, нужно иногда
продолжать много ночей подряд показывать разные символические истории,
всегда сохраняя главное информационное ядро. Талант ангела и заключается в
том, чтобы быть хорошим режиссером снов. У каждого клиента свой понятийный
аппарат, который необходимо правильно использовать. Именно поэтому все
книги, в которых говорится об общей символике снов, не соответствуют
действительности. Он поглаживает яйцо Венеры.
— А знаки?
— Они действуют примерно так же, как интуиция.
Речь идет о прямом вмешательстве, но оно не всегда
срабатывает. Раньше люди принимали решение, на
блюдая за полетом птиц или разглядывая куриные
потроха. Для нас так было легче. Теперь мы сами дол
жны придумывать знаки. Лающая собака говорит о
том, что в эту сторону не надо идти. Или дверь, кото
рая не открывается на ржавых петлях.
— Медиумы?
— Их нужно использовать очень экономно. Меди
умы — это люди, получившие способность слышать
голоса ангелов. Но есть два подводных камня. Во-пер
вых, иногда они нас неправильно понимают. Во-вто-
Рых, с помощью своего дара они порой оказывают дав
ление на того, кто их слушает. Так что использовать
Их нужно лишь в крайних случаях.
Ну... а кошки?
В большинстве своем кошки немного медиумы. Их преимущество перед людьми
в том, что благодаря
своим способностям они не получают ни власти, ни денег. А главный...
