Бернард Вербер. Империя ангелов
страница №7
...одится над ней, будет "сверху".Таким образом, чем дальше мы будем удаляться от галактики, тем больше будем
"подниматься". Для "право" и "лево" мы решаем применять правила навигации.
Все, что находится справа от направления, будет "по правому борту", а все,
что слева, — "по левому борту".
— А как указывать промежуточные направления?
— Как летчики, будем указывать градус подъема, — говорит Рауль. --
Один час — это слегка вправо, три часа — перпендикулярно правому борту,
девять часов — перпендикулярно левому.
Теперь, как во времена танатонавтики, у нас есть метод контроля за
направлением полета, с помощью которого мы попробуем расширить нашу Terra
incognita.
100. ЖАК
Чтобы лучше представлять сцены в канализации и пещерах, я делаю
рисунки. На каждом я изображаю различные предметы, расположение персонажей,
источники света.
101. ВЕНЕРА
Я стою под прожекторами рампы и чувствую на себе взгляды зрителей и
жюри. Они разглядывают все мои детали, до мочек ушей и волос. Организаторы
дали мне плакатик с номером. Мне объяснили, что я должна держать его высоко
над собой, чтобы жюри и публика могли меня идентифицировать. Я поднимаю
плакат. Никогда в жизни мне не было так страшно. Мне холодно.
102. ИГОРЬ
Медленно наступает утро. Небо из красного становится оранжевым. Вокруг
свистят пули. Повсюду палят длинными очередями. Трудно в разгар битвы
понять, что действительно происходит. Мы, пехота, наверняка хуже всего
понимаем ход событий. Чтобы судить о нем, нужно видеть все глобально, с
высоты.
Здесь мы как близорукие. Мы настолько близко к действительности, что
больше ее не различаем. Хуже всего то, что завтра лучшие изображения наших
подвигов опять получат на Западе с помощью спутников наблюдения. Скорей бы
вторгнуться к ним и отобрать у них все это.
Я едва успеваю укрыться от выстрела из под-ствольного гранатомета.
Сейчас не время философствовать.
103. ВЕНЕРА
Хочется есть. Я играю свою роль. Легкое покачивание бедрами, улыбка,
три шага, я замираю. Снова покачивание бедрами, еще улыбка, легкое движение
головой, чтобы обратить внимание на прическу. Немного поднять подбородок.
Хотя...
104. КОСМИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ. РОМБ
Впереди сверкает звезда. Это Альтаир. Мы держим курс на нее.
— Десять часов по левому борту вперед!
Вчетвером мы летим, вытянувшись в цепочку.
Фредди предлагает улучшить технику наших перемещений. Мы приближаемся
друг к другу и образуем ромб. Рауль, самый отважный, впереди. Фредди справа,
я слева, а Мэрилин Монро сзади. Мы расставляем руки в стороны, как будто
планируем. Так легче определить расстояние друг до друга. Наши тела образуют
летательный аппарат, рассекающий пространство.
— Два часа по правому борту, — предлагает Фредди.
Мы летим направо, но под слегка разными угла
ми. Нужно приспосабливаться друг к другу.
— Левый борт, восемь часов.
Мы делаем разворот. На этот раз мы действуем в унисон. С изменением
направления единственным ориентиром остается созвездие Лебедя.
Я внезапно осознаю все сложности, с которыми сталкиваются авиационные
акробаты при синхронизации их движений в воздухе. А при движении со
скоростью света это еще труднее. Лучше выполнять вираж нам помогает
предупреждение "внимание, готовы?" перед командой "двачаса" или "восемь
часов".
— Внимание, готовы? Назад, шесть часов, — предлагает Монро.
Наш ромб разворачивается, как кусок ткани. Монро не двигается, а Рауль
совершает оборот вверх на 180 градусов. Мы снова лицом к Альтаиру. Мы горды
своими успехами.
Мертвые петли, спирали, восьмерки. Мы увеличиваем количество пируэтов,
чтобы опробовать самые разные способы полета, самые трудные геометрические
фигуры.
105. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Геометрический тест. Небольшой психологический тест, чтобы лучше узнать
человека с помощью геометрических фигур. Разбейте лист бумаги на шесть
клеточек.
В первую поместите круг.
Во вторую треугольник.
В третью ступеньки.
В четвертую крест.
В пятую квадрат.
В шестую цифру " 3 ", перевернутую как буква " м ".
Попросите вашего собеседника дополнить каждую геометрическую фигуру
так, чтобы получился не абстрактный рисунок.
Затем попросите написать рядом с каждым рисунком прилагательное.
Когда задание выполнено, рассмотрите рисунки, зная,что:
Рисунок вокруг круга означает, как человек видит себя сам.
Вокруг треугольника: как он представляет отношение других к себе.
Вокруг ступеней: как относится к жизни в целом.
Вокруг креста: как он видит свой духовный мир.
Вокруг квадрата: как относится к семье.
Вокруг перевернутой тройки: как относится к любви.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
106. ИГОРЬ
Я чувствую ненависть. Прыгаю на чечена. Бью его лбом в лицо. Сухой
деревянный звук. Он в крови, которая пачкает мою одежду. Передо мной уже
другой. Я занимаю боевую стойку. Как предупреждение в моем мозгу
проскакивает фраза: "Проходит вечность между моментом, когда противник решил
ударить, и тем, когда ты получишь удар".
В его взгляде появляется блеск. Не упускать его из вида. Его взгляд
опускается. Правая нога! Он надеется попасть мне ногой в живот. Я начинаю
воспринимать время замедленно. Теперь все будет происходить как в кино, кадр
за кадром.
Его правая нога поднимается. Легкое движение бедрами, и я уже к нему в
профиль. Выкидываю руки вперед.
Он не замечает моего движения и продолжает поднимать ногу, в
соответствии с первоначальной идеей.
Я хватаю его за ботинок, продолжаю движение вперед и бросаю в воздух.
Он глухо падает оземь. Я бросаюсь на него. Рукопашная. Он меня кусает. Я
выхватываю нож. Он тоже. Мы как два хищника, дерущихся за добычу. Чувства и
информация наполняют мозг. Сердце бьется быстрее. Ноздри раздуваются. Мне
нравится это.
В ушах громко звучит "Ночь на Лысой горе" Мусоргского. Мой противник
ревет, чтобы придать себе сил. Его крик гармонирует с музыкой.
Дуэль на ножах.
Удар ногой. Его нож отлетает в сторону. Он хватает пистолет.
Недостаточно быстрый, чтобы меня взволновать. Коротким движением
выворачиваю его руку. Поворачиваю в его сторону. Заставляю самого нажать на
курок. Выстрел. В его зеленой куртке появляется дыра.
Он не был достаточно быстрым. Он мертв.
107. ЖАК
Сцены крысиных драк в канализационных трубах меня не удовлетворяют. Они
не правдоподобны. Перечитав текст, я не ощущаю себя там.
Неожиданно я слышу в голове фразу, как будто нашептанную ангелом:
"Показывать, а не объяснять".
Я должен постоянно заставлять героев действовать. Их психология будет
определяться поступками, а не диалогами. Я изучаю крыс более тщательно.
Я еще недостаточно хорошо знаю их. Нужно понимать их до конца, иначе
читатель почувствует непоследовательность. Я иду в зоомагазин и покупаю
шесть крыс. Четырех самцов и двух самок. Единственный способ быть честным --
это наблюдать за реальностью.
Кошка встречает этих новых обитателей с угрожающими передними резцами
недружелюбным взглядом. Я не знаю, помнит ли Мона Лиза о том, что это она
должна на них охотиться, но судя по ее поведению, создается обратное
впечатление.
Шести моим новым сожителям не нужно плавать за своим пайком. Однако я
замечаю, что роли между ними уже распределены. Один из самцов всех
терроризирует, а самка служит козлом отпущения.
Я колеблюсь, но не осмеливаюсь вмешиваться. Мы не в мультике Уолта
Диснея. Если в природе не все приятны, я не изменю поведение вида, нарушая
правила.
Так что я стараюсь быть нейтральным наблюдателем и точно записывать то,
что вижу, а также возможные объяснения такого поведения. Стараясь как можно
больше избегать антропоморфизма. Эти записи насыщают роман.
Чтобы добиться визуального эффекта, я рисую их морды. Рисунки множатся.
Я как бы мысленно снимаю их на камеру под разными углами. На рисунках
отмечаю маршруты передвижения крыс, крупные планы, указатели. Это очень
помогает. Теперь в битвах, какими бы литературными они ни были, есть крупные
планы ощерившихся морд, панорамные виды канализаций. Камера скользит между
бойцами, чтобы показать их в самые напряженные моменты. Так же я поступаю
для перехода от одних сцен к другим.
Я создаю специальное письмо, написание образами. Битвы в воде
канализационных труб я режиссирую, как хореографию Эстер Вильяме, резвящейся
с напарницами в лазурном бассейне. Только здесь вода мутная и зеленоватая, в
ней плавают отбросы, а когда сражение становится ожесточенным, она
окрашивается в красный цвет. Стрелочками и пунктирами я обозначаю движения
крысиных армий и действия героев в главной битве моего романа.
108. ВЕНЕРА
Завершив свое короткое дефиле по сцене, я жду, когда окончат
выступление другие девушки. Две или три мне кажутся более красивыми, чем я
сама. Лишь бы судьи не проголосовали за них. Если бы я только могла сделать
им подножку, чтобы они свалились со своих шпилек и сломали себе шею! У них
вид претенциозных героинь. Они нахально крутят бедрами. Да за кого они себя
принимают? Ненавижу их. Я представляю, как расцарапываю их лица ногтями.
Я должна победить.
Я молю Бога, чтобы получить титул Мисс Вселенной. Если меня кто-то там
наверху слышит, я умоляю его вмешаться и помочь.
109. КОСМИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ. ОПАСЕНИЯ
— Внимание, готовы? Все на правый борт! — ко
мандует Рауль, беря на себя роль командира эскад
рильи.
Меня охватывает возбуждение, и однако я не могу не думать о моих
клиентах. Где они сейчас? Я слишком далеко, чтобы воспринимать их просьбы и
мольбы.
Рауль понимает мою обеспокоенность и кладет руку на плечо.
— Не волнуйся, старик, ничто никогда не безыс
ходно. Люди, они как кошки. Когда падают, всегда
приземляются на лапы.
110. ИГОРЬ
Я поднимаюсь. Рычу как волк, чтобы придать себе храбрости. Если это
привлечет внимание врага, тем хуже. Другие "волки" мне отвечают. Свора
сильна и быстра, это семья. Мы все рычим на фоне все более светлеющего
оранжевого неба с овалом убывающей луны.
Появляются чеченские подкрепления, скрывавшиеся в лесу. Они прибывают с
тяжелым вооружением: на джипах с крупнокалиберными пулеметами. Чечены
брасаются на нас. Их много. Придется драться один против десяти.
Десяток моих товарищей сразу убиты. Нет времени написать им эпитафию.
Волки умирают по-волчьи, с оскаленной пастью и окровавленной шерстью, на
земле, покрытой их жертвами.
Что до меня, то я намерен остаться живым. Я прячусь. Живой солдат, даже
трусливый, сделает врагу больше вреда, чем мертвый и храбрый.
Я заползаю под сгоревший БТР. Сержант выжил. Из-за стенки, где он
спрятался, сержант делает мне знаки, чтобы я присоединился к нему. Внезапно
раздается взрыв гранаты, отрывающий протянутую ко мне руку. Я вижу, как его
голова взлетает в воздух.
Неужели так испускают дух?
Не знаю почему, может, из-за этой музыки в наушниках, этих декораций из
крови и взрывов вокруг, но мне хочется шутить. Возможно, так каждый человек
чувствует необходимость снять напряжение и успокоится перед лицом ужаса.
Я хохочу. Наверное, я сошел с ума. Нет, это нормально, это просто выход
напряжения. Бедняга сержант, жаль его все-таки! Он не был достаточно
быстрым. Он мертв.
Пулеметы начинают стрелять в моем направлении. На этот раз у меня
пропадает всякое желание
смеяться. Я закрываю глаза и говорю себе, что если я дожил до
сегодняшнего дня, то у меня тоже обязательно есть ангел-хранитель. Что ж,
если это так, ему самое время появиться. Святой Игорь, теперь твоя очередь.
Я произношу короткую молитву: "Эй, наверху, ты понял? Сейчас или
никогда, вытащи меня из этой мясорубки!"
111. ВЕНЕРА
Ведущий вызывает меня для второго выхода на сцену. Некоторые члены жюри
еще колеблются. Я отвожу руки назад, чтобы подчеркнуть грудь. Не улыбаться.
Мужчинам не нравятся милашки, они любят стерв. Так мне всегда говорила мама.
На этот раз я осмеливаюсь посмотреть в зал. В первом ряду вижу мать, которая
снимает меня на видеокамеру. Как она будет гордиться, если мне удастся
победить. Я также вижу Эстебана. Бравый Эстебан! Слишком бравый Эстебан!
Повернувшись два раза, я застываю на месте. Все. Остается только
молиться. Если там наверху есть кто-то, кто беспокоится обо мне, я призываю
его на помощь.
112. КОСМИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ. ПЕРВАЯ БОЛЬШАЯ ПРОГУЛКА
У меня такое чувство, что один из клиентов меня зовет. Наверняка это
просто чувство вины из-за того, что я их покинул.
Рауль меня обгоняет. Мы несемся со скоростью света. Триста тысяч
километров в секунду. Фотоны из ближайшей звезды летят рядом с нами, потом
отстают. Мы быстро достигаем Проксима Центавра, ближайшей к нашей солнечной
системе звезды, расположенной в 4,2 светового года. Пересекаем ее систему и
начинаем исследовать планеты.
Там нет ничего живого.
Со скоростью триста тысяч километров в секунду отправляемся в
направлении Альфа Центавра.
Тоже ничего. Надо расширять зону поиска.
Сделав вираж под острым углом, летим к Сириусу. Несколько теплых
планет. Немного лишайников. Много аммиака.
Процион? Пусто.
Кассиопея? Пыль и газы.
Тау Сети? Лучше не спрашивайте.
Дельта Павонис? Не ходите туда, там ничего нет.
Мы движемся быстро, от звезды к звезде, от планеты к планете. Мы даже
пронизываем насквозь крупные метеориты, чтобы посмотреть, не там ли вдруг
спрятались боги.
Проблема в том, что только в нашей галактике сто миллиардов звезд, а ее
диаметр составляет сто тысяч световых лет. Так что мы движемся по ней как
улитки по футбольному полю. Каждой травинке соответствует планета.
Я постоянно думаю о клиентах. Хорошо, если бы я им был не нужен. Я
уверен, что они в опасности. Жак слишком чувствителен. Игорь чересчур
гордый. Венера очень хрупка.
Рауль посылает мне успокаивающую мысль. Он советует сконцентрироваться
на исследовательской работе. Я постоянно запаздываю на секунду на виражах.
Хорошо. Я обещаю так и поступить.
Рауль, Фредди, Монро и я посещаем сотни планет. Иногда мы спускаемся на
поверхность и ничего там не находим, кроме камней. Ни малейших признаков
разума.
Я предлагаю "приземляться" только на планеты с умеренным климатом, где
есть океаны и атмосфера. Рауль отвечает, что планета, на которую
отправлялась Натали, совсем не обязательно идентична нашей, но Фредди меня
поддерживает. Мои критерии позволяют сократить в десять раз число
исследуемых планет. Вместо двухсот миллиардов остается только двадцать
миллиардов...
Мы не ожидали, что будем остановлены этим противником: огромностью
космоса.
113. ЖАК
Чем больше я пишу, тем больше испытываю странных ощущений. Когда я
пишу, то дрожу от эмоций и по телу бежит дрожь, как во время физической
любви. В течение нескольких минут я "где-то". Я забываю, кто я.
Сцены пишутся сами, как будто персонажи освободились от моей опеки. Я
наблюдаю за их жизнью в романе, как за рыбками в аквариуме. Это приятно и в
то же время пугающе. Я чувствую, что играю со взрывчаткой, способов
обращения с которой не знаю.
Когда я пишу, забываю, кто я, забываю, что я пишу, я забываю все. Я
нахожусь со своими персонажами, я живу вместе с ними. Это как сон наяву.
Эротический сон наяву, потому что все мое тело испытывает радость. Чувство
экстаза. Транса. Чудесное мгновение длится недолго. Несколько минут, а
иногда несколько мгновений.
Однако я не могу определить, когда наступят эти мгновения экстаза. Они
приходят, и все. Они даруются мне, когда приходят хорошие мысли, или хорошая
музыка, или хорошая сцена. Когда они прекращаются, я весь в поту, ошалевший.
Потом я как будто сбит с ног. Ностальгия, сожаление, что чудесные мгновения
не продлились еще. Тогда я делаю музыку потише и опьяняю себя телевизором,
чтобы забыть боль от того, что не живу постоянно с таким ощущением.
114. ИГОРЬ
Я прыгаю и бросаю гранату в самый центр группы чеченов, появившихся
передо мной. Потом убегаю. Я не думаю о свистящих рядом пулях. Я бегу к
колодцу в центре деревни и цепляюсь за висящее над ним ведро.
Поголовье "волков" резко сократилось. Я не вижу даже Станисласа. Я
делаю потише звук в наушниках. "Ночь на Лысой горе" угасает. Я слышу
собственное дыхание и вдали звуки выстрелов, крики, приказы, просьбы раненых
о помощи.
115. ВЕНЕРА
Члены жюри молча меня разглядывают. А я со сцены разглядываю их. В
центре чемпион мира по боксу в тяжелом весе уставился на мою грудь. Рядом с
ним несколько старых, забытых всеми актеров, телеведущие, режиссер
эротических фильмов, несколько фотографов, специализирующихся на
художественных снимках обнаженной натуры, и футболист, давно не забивавший
голов.
И это судьи? Это они будут решать мою судьбу? Меня вдруг охватывают
сомнения. Но десятки телекамер показывают представление на всю страну. На
меня смотрят миллионы людей. Я им улыбаюсь и даже набираюсь смелости, чтобы
подмигнуть. Правилами это не запрещено, я это знаю.
Мне страшно. Так страшно. К счастью, я напичкалась транквилизаторами.
116. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Я не знаю, что хорошо, а что плохо (маленькая басня дзэн):
Один крестьянин получил в подарок для сына белого коня. К нему приходит
сосед и говорит: "Вам сильно повезло. Мне никто никогда не дарил такого
красивого белого коня". Крестьянин ответил: "Я не знаю, хорошо это или
плохо".
Позднее сын крестьянина сел на коня, тот побежал и сбросил своего
седока. Сын крестьянина сломал ногу.
"О, какой ужас! — воскликнул сосед. — Вы были правы, сказав, что это,
возможно, плохо. Наверняка тот, кто подарил коня, сделал это нарочно, чтобы
навредить вам. Теперь ваш сын будет на всю жизнь хромой! "
Однако крестьянина это не смущает. "Я не знаю, хорошо это или плохо",
— бросает он в ответ.
Тут начинается война, и всех молодых людей мобилизуют, кроме сына
крестьянина со сломанной ногой. Снова приходит сосед и говорит: "Ваш сын
единственный из деревни, кто не пойдет на войну. Ему крупно повезло". Тогда
крестьянин отвечает: "Я не знаю, хорошо это или плохо".
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
117. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ
В созвездии Ориона пустота.
В созвездии Льва только несколько одноклеточных микробов. Уровень
сознания недалек от камня.
В созвездии Большой Медведицы планеты даже не до конца сформировались.
А вокруг звезды Луйтена? Ледяные метеориты. Мы теряем время.
Боже мой! А что тем временем делают мои клиенты?
118. ИГОРЬ
Я сжался в комок за стенкой колодца. Вдруг какой-то тип бросает туда на
всякий случай гранату. Я ловлю ее правой рукой и быстро изучаю. Афганская
модель G34, с плиточным корпусом. Не долго думая, бросаю ее обратно. Тип
понял, что там кто-то прячется, и спешит снова бросить гранату мне. Без
колебаний снова запускаю ее в игру.
Вопрос нервов. К счастью, сержант научил меня жонглировать. Поскольку
противник настаивает, я внимательней рассматриваю гранату и вижу, что чеку
заело. Плохой материал. В современных технологиях афганцы не ювелиры. Эта
граната никогда не взорвется. Тогда я хватаю одну из своих, хорошую русскую
гранату, сделанную хорошей русской женщиной. Я прекрасно знаю, как она
действует. Я отсчитываю пять секунд, точно рассчитываю траекторию и бросаю
ее противнику. Он хватает ее, чтобы отправить обратно, но на этот раз она
взрывается у него в руке.
Война — это не для дилетантов. Это работа, в которой нужно быть
методичным и ритмичным. Например, я знаю, что в этом колодце нельзя
засиживаться. Поэтому я выпрыгиваю наружу, подбираю снайперскую винтовку
убитого товарища и бегу в один из Домов. Там местные жители. Пригрозив им
оружием, я закрываю все семейство на кухне. Потом занимаю позицию у окна и
спокойно осматриваюсь. Благодаря лазерному прицелу у меня огромное
преимущество перед противником. Снова надеваю наушники и включаю "Ночь на
Лысой горе". Вражеский солдат попадает в мое поле зрения. Вдруг у него над
бровью появляется красная точка. Я нажимаю на курок. Первый готов.
19. ЖАК
Я разглядываю крыс в стеклянной клетке. Они разглядывают меня. Кошка
держится на расстоянии. Такое впечатление, будто они понимают, что я пишу о
них. Они начинают устраивать мне что-то вроде спектакля за стеклом. Жаль,
что я не могу прочесть им то, как я их описал.
Мона Лиза трется о меня, чтобы проверить, не заменил ли я ее в своем
сердце этими монстрами с острыми резцами.
Я перечитываю написанное.
На самом деле в этом романе есть всего понемногу. Непонятно, почему
сцены чередуются именно так, а не иначе. Я понимаю, что необходимо создать
конструкцию, которая будет поддерживать весь ход истории и выстроит сцены в
совершенно определенном порядке, а не как попало. Использовать
геометрическую структуру? Построить роман в форме круга? Я пробую. В конце
рассказа персонажи оказываются в таких же ситуациях, как и в начале. Дежа
вю. История в форме спирали? Чем дальше, тем больше рассказ расширяется и
выходит в бесконечность. Опять дежа вю. Построить историю в форме линии?
Банально, все так делают.
Я думаю о более сложных геометрических фигурах. Пятиугольник.
Шестиугольник. Куб. Цилиндр. Пирамида. Тетраэдр. Десятигранник. Какая
геометрическая фигура самая сложная? Кафедральный собор. Я купил книгу о
соборах и обнаружил, что их формы соответствуют структурам, связанным с
расположением звезд в космосе. Прекрасно. Я напишу роман в форме собора. В
качестве модели я выбрал Шартрский собор, настоящую жемчужину тринадцатого
века, насыщенную символами и скрытыми посланиями.
Я тщательно рисую на большом листе бумаги план собора и стараюсь
сделать так, чтобы развитие романа шло в соответствии с его многовековыми
ориентирами. Пересечения интриг соответствуют нефам, а важнейшие события --
замкам сводов. Этот метод подсказывает мне увеличить число параллельных
историй. Письмо становится более ровным, траектории персонажей прекрасно
вписываются в эту идеальную структуру.
Я слушаю музыку Баха. Иоганн Себастьян Бах тоже использовал для
создания своих произведений структуры соборного типа. Иногда две
мелодические линии пересекаются, так что появляется иллюзия, что слышишь
третью, хотя никакой инструмент ее не играет. Я пробую воспроизвести этот
эффект в романе, когда две интриги накладываются одна на другую, создавая
впечатление наличия третьей, на этот раз воображаемой.
Шартрский собор и Иоганн Себастьян Бах являются моей секретной
конструкцией. Поддерживаемые этой структурой персонажи обретают объем, и
письмо ускоряется. Мне удается писать по двадцать страниц в день вместо
обычных пяти. Роман становится все толще и толще. Пятьсот, шестьсот, тысяча,
тысяча пятьсот тридцать четыре страницы... Это уже не просто роман, это
"Война и Мир у крыс".
Наконец мне это кажется достаточно основательным для того, чтобы быть
прочитанным.
Остается только найти издателя. Я отправляю манускрипт по почте в
десяток крупнейших парижских издательских домов.
120. ВЕНЕРА
Члены жюри голосуют. Я грызу сломанный ноготь. Жизнь бы отдала за
сигарету, но правилами это запрещено. В этот момент решается моя судьба.
121. ИГОРЬ
Целюсь. Стреляю. Убиваю второго. Убиваю третьего. Четвертого. Хорошо
работать под музыку! Я благодарю загнивающий Запад за то, что они придумали
плееры. Образ мамаши колышется передо мной. Я целюсь не в сердце, а в
голову. Каждый раз, когда думаю о матери, хочется нажать
на курок.
122. ЖАК
С более или менее длинными интервалами я нахожу в почтовом ящике ответы
издателей. Первый считает сюжет слишком эксцентричным. Второй советует
переписать произведение, выбрав в качестве героев кошек, поскольку "широкая
читательская аудитория им больше симпатизирует".
Я смотрю на Мону Лизу II.
Можно ли написать роман о Моне Лизе, самой декадентской кошке Запада?
Третий предлагает издать роман за мой счет, за счет автора. Готов
сделать скидку.
123. ВЕНЕРА
Объявляют оценки. Они скорее строгие. Самая высокая в районе 5,4 из 10
баллов. Ну вот, теперь моя очередь. Члены жюри объявляют по очереди свои
оценки: 4, 5, б, 5... На моем лице застывшая улыбка, но я в отчаянии. Если
никто не оценит меня выше этих несчастных цифр, я пропала. Какая
несправедливость! Ненавижу этих лицемерных людишек. К тому же девушка с
самым лучшим на данный момент результатом полна целлюлита. Они что, этого не
заметили?
124. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Идеосфера: идеи как живые существа. Они рождаются, растут, встречаются,
размножаются, сталкиваются с другими идеями и в конце концов умирают.
А если у идей, как и у живых существ, есть собственная эволюция? Что,
если у идей существует отбор, чтобы исключать слабых и воспроизводить
сильных, как в дарвинизме? В книге "Случай и необходимость" Жак Моно в 1970
году выдвинул гипотезу, что идеи могут обладать автономией и, как
органические существа, быть способными к воспроизводству и размножению.
В 1976 году Ричард Доукинс в "Эгоистическом гене" выдвигает концепцию
"идеосферы".
Идеосфера является для мира идей тем же, чем биосфера для живых
существ.
Доукинс пишет: "Когда вы сажаете плодотворную идею в мое сознание, вы
паразитируете на моем мозгу, превращая его в средство распространения этой
идеи". В подтверждение он приводит идею Бога, идею, которая однажды родилась
и с тех пор постоянно развивалась и распространялась, подхваченная и
усиленная словом, письменностью, потом музыкой, потом искусством.
Священнослужители воспроизводили и интерпретировали ее таким образом, чтобы
приспособить к месту и времени, в котором жили.
Однако идеи меняются быстрее живых существ. Например, концепция или
идея коммунизма, родившись в мозгу Карла Маркса, за довольно короткое время
распространилась на половину планеты. Она развивалась, менялась, и в конце
концов сократилась до того, что ее придерживаются все меньше и меньше людей.
Совсем как вымирающее животное.
В то же время, она заставила измениться идею "капитализма".
Наша цивилизация вырастает из борьбы идей в идеосфере.
Сейчас компьютеры намного убыстряют процесс изменения идей. Благодаря
Интернету идея может быстрее распространиться в пространстве и времени,
встретить своих соперниц и грабительниц.
Это замечательно для распространения хороших идей, но и для плохих
тоже, поскольку понятие "идея" не включает в себя понятия "мораль".
Впрочем, в биологии эволюция также не подчиняется морали. Вот почему
необходимо дважды подумать, прежде чем распространять идеи, "лежащие на
поверхности". Ведь тогда они становятся сильнее, чем придумавшие и
передавшие их люди.
Впрочем, это только идея...
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
125. ЖАК
Четвертый издатель звонит по телефону. Советует проявлять
настойчивость. "Литература требует большого жизненного опыта. Невозможно
иметь его достаточно в восемнадцать с половиной лет", — говорит он.
Пятый упрекает за батальные сцены, которые не ценятся женщинами. Он
напоминает, что большую часть читательской аудитории составляют женщины и
девушки и что им больше нравятся романтические моменты. Почему бы не
подумать о версии "Любовной истории у крыс"?
Я смотрю на них. Самец как раз спаривается с самкой. Он до крови кусает
ее за шею, придавливает голову к полу и вцепляется когтями в зад. Бедняжка
визжит от боли, но самца это, кажется, только еще больше возбуждает.
Любовная история у крыс? Вряд ли это реалистично...
126. ИГОРЬ
Пять. Шесть. Семь. Вот и десять, первый тур за мной. Я прикончил всех
вражеских солдат, которые появились у меня в поле зрения. Полдень. Небо
белое. Деревня дымится, и мухи слетаются на еще теплое мясо бойцов.
Враги мертвы, но и друзья тоже. Ни одного из наших не видно. Я рычу
по-волчьи. Никакого ответа. Думаю, мне повезло. Наверное, есть кто-то там,
наверху, на небе, кто меня защищает. Конечно, я быстрый, но все-таки я много
раз чудом избежал того, чтобы наступить на мину или получить шальную пулю.
Да, наверняка у меня есть ангел-хранитель. Святой Игорь, спасибо.
Я знаю, что меня отправят в лагерь и определят в новое подразделения
"волков", Мы снова будем выполнять миссии, похожие на эту. Воевать — это
единственное, что я могу хорошо делать. Каждому свое. Я снова надеваю
наушники и включаю "Ночь на Лысой горе".
Вдруг я слышу волчье рычание. Неужели настоящий волк?
Нет, это Станислас. Он прав, у него тоже должен быть ангел-хранитель.
127. ВЕНЕРА
Снова 5 балов из 10. Все решит голос последнего члена жюри, боксера.
— 10 из 10, — объявляет он.
Возможно ли это? Я не ослышалась?
Мой средний бал сразу подскакивает. Теперь у меня лучший показатель. Я
на седьмом небе от радости, потом беру себя в руки. Еще не все девушки
получили оценку. Меня могут обогнать.
Как в тумане, слышу оценки других девушек. Впереди, я по-прежнему
впереди. Ну вот, все прошли. Никто не получил больше меня.
Я стала... я стала... Мисс Вселенная.
Я целую членов жюри. Меня снимают телекамеры. Вся страна смотрит на
меня. Мне протягивают бутылку шампанского и я поливаю всех пенной струей под
вспышки фотокамер.
Я победила!
Я говорю в микрофон:
— Особенно я хочу поблагодарить мою маму, без
которой я бы никогда не набралась смелости вступить
на этот длинный путь к... совершенству.
В тот момент, когда я это говорю, я чувствую, что именно эти слова
должны нравиться публике и телезрителям. Но, между нами говоря, если есть
кто-то, кому я должна сказать спасибо, то это только самой себе.
Мои бывшие соперницы выходят на сцену поздравить меня. В зале мама
плачет от радости, а Эстебан посылает воздушные поцелуи.
Потом начинается. Интервью, поздравления, фотографии. Я в зените.
Затем, на улице, люди узнают меня и просят автограф.
Совершенно обессиленная, я возвращаюсь в отель с Эстебаном, который
любезен как никогда.
Я победила!
128. ЖАК
Я проиграл. Поражение по полной программе. Никто не хочет опубликовать
моих "Крыс".
"Писатель — это не профессия, — говорит отец по телефону. --
Спрашиваешь, знаю ли я! Я владелец книжного магазина, и я вижу, что
продаются книги только уже знаменитых людей. Сперва стань знаменитым, а
потом пиши свою книгу. Ты неверно подошел к решению проблемы".
Только Мона Лиза осталась рядом со мной в этом враждебном окружении.
Она чувствует, что я обессилен, и начинает сомневаться в моей способности
обеспечивать ее каждый день паштетом и сухим кормом.
Я ложусь спать. На следующий день начинаю работать в ресторане, потом
перечитываю рукопись.
Крысы в клетке, кажется, смеются надо мной. Они меня раздражают. За
кого они себя принимают? В конце концов, это просто крысы. Я спускаю их в
канализацию. Пускай выкручиваются, как могут.
Мона Лиза одобряет меня довольным мурлыканием.
Я сажусь за компьютер. Нет больше волшебства. Нет ни малейшей надежды.
У меня никогда ничего не получится. Плюнуть на все.
129. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
КППВ: Человек находится в постоянной зависимости от других людей.
Поскольку он считает себя счастливым, он не ставит это под сомнение. В
детстве он считает нормальным, что его заставляют есть то, что он ненавидит.
Ведь это семья. Взрослым он находит нормальным, что его унижает начальник.
Ведь это работа. Женившись, он считает нормальным, что жена постоянно во
всем его упрекает. Ведь это его супруга. В качестве гражданина он считает
нормальным то, что правительство постоянно сокращает его покупательскую
способность. Ведь это правительство, за которое он голосовал.
Он не только не замечает, что его попросту душат, но он борется за свою
семью, свою работу, свою политическую систему, за большую часть своих тюрем
как за формы "выражения своей индивидуальности".
Многие люди готовы зубами и ногтями драться за то, чтобы у них не
отобрали их цепи. Поэтому мы, ангелы, должны иногда провоцировать то, что
они там внизу называют "несчастьями", а мы наверху определяем как КППВ --
"кризисы постановки под вопрос". КППВ могут иметь различные формы:
несчастный случай, болезнь, распад семьи, профессиональные проблемы.
Эти кризисы наводят на смертных ужас, но, по крайней мере, хотя бы
временно освобождают от зависимости. Очень скоро человек отправляется на
поиски новой тюрьмы. Тот, кто развелся, спешит снова жениться. Потерявший
работу соглашается на еще более унизительную. В то же время между тем
моментом, когда произошел КППВ, и тем, когда смертный обрел новую тюрьму, он
сможет насладиться коротким просветлением. Он сможет увидеть, что такое
настоящая свобода. Даже если, как правило, это его скорее напугает.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
130. КОСМИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Возвращение в Рай.
Как сильно развились мои клиенты за такое короткое время! Как будто они
растут быстрее, когда за ними не наблюдают. Венера избавилась от анорексии и
булимии и завоевала титул Мисс Вселенной. Тем лучше, во всяком случае, я
собирался ей в этом помочь. Игорь вышел из тюрьмы и психиатрической больницы
и стал героем войны. Только Жак тащится медленнее всех и не зарабатывает
очки. То, что он так долго сидит, приклеившись к телевизору, не позволяет
мне надеяться ни на что хорошее.
Эдмонд Уэллс появляется всегда в неподходящий момент. Он вздыхает:
— Ты меня сильно разочаровываешь, Мишель. Я
так на тебя надеялся, а ты портишь всю работу...
— Я новенький, я только начинаю понимать, как
функционируют люди.
Инструктор продолжает сомневаться.
— Ах да, а эта маленькая прогулка в космос, это
что?
Он знает. Я протестую:
— Кроме Жака Немро, который всегда отставал, двое других клиентов
очень хорошо себя чувствуют.
— Мой бедный Мишель, — говорит Эдмонд Уэллс, — есть еще очень много
вещей, которые я тебе должен объяснить. Ты заметил, что, когда приближаешься
к Земле, встречаешь неприкаянные души?
— Нет, ну... вообще-то... Значит, он в курсе и нашего визита к
Пападопу-лосу.
— Ты заметил, что этим неприкаянным душам гораздо легче заставить
людей понять их, чем нам? Это как раз потому, что они совсем рядом со
смертными.
— Да... но.
— Так вот, когда клиент произносит молитву, а ангел-хранитель ее не
слышит, что, по-твоему, происходит?
— ...Им начинает заниматься неприкаянная душа.
— Вот именно. И поверь мне, они очень рады, не
прикаянные души, когда могут занять наше место.
Это настоящая зараза. Там, где ангел не выполняет свою работу,
появляется неприкаянная душа. Что ты себе воображаешь, Мишель? Что Игорю и
Венере повезло? Нет, они молились, и неприкаянные души тут же прибежали и
сделали работу за тебя. Теперь они на них паразитируют.
Инструктор кажется сильно расстроенным.
— Именно поэтому я всегда, когда могу, говорю
людям: "Не вызывайте духов, не входите в транс, бе
гите от медиумов и всех тех, кто говорит, что вещает
о потустороннем. Не молитесь как попало, не ищите
своего ангела-хранителя. Он знает, где вас найти. Не
пытайтесь углубляться в Буду, шаманизм или колдов
ство. Вы думаете, что манипулируете, а на самом деле
манипулируют вами. За всякую помощь нужно пла
тить".
Я читаю во взгляде учителя настоящее разочарование во мне.
— Как же мне исправиться? Как завоевать проще
ние? — бормочу я.
— Я в ответе за тебя, Мишель, — вздыхает Эдмонд
Уэллс. — Поэтому, не найдя тебя, я засучил рукава.
Я избавил их от неприкаянных душ, которые так и
вились вокруг. Они снова "депаразитированы". Но
теперь берегись! Двое твоих "победителей" отныне
уверены, что достаточно обратиться к тебе, и все на
ладится. Игорь даже называет тебя Святым Игорем,
потому что уверен, что у каждого человека есть ан
гел, носящий его имя.
Левитируя, Эдмонд Уэллс поднимается.
— Однажды наступит день, когда Игорь, Жак и
Венера присоединятся здесь к тебе и посмотрят тебе в
глаза. И для тебя этот момент будет ужасен, потому
что тогда они поймут, кто ты такой. И тогда тебе при
дется держать перед ними ответ.
Пристыженный, я опускаю голову.
— И еще одно. Не слушай плохих учеников. Не на
них тебе нужно равняться. Не им придется в день взве
шивания души объясняться с твоими клиентами.
Инструктор движением рукава показывает в направлении Рауля, который
летает неподалеку.
— К счастью, Мишель, вначале тебе достались хо
рошие души. Никто не обещает при следующем рас
пределении такого хорошего набора. Как правило,
только потерпев поражение с первыми клиентами и
получив вторую порцию, ангелы начинают осозна
вать, как хорошо их обслужили в начале.
Я съеживаюсь. Под этим взглядом мне хотелось бы стать совсем маленьким.
— Для смертного поражение означает реинкарна
цию, — чеканит Уэллс. — Для ангела оно означает...
новых клиентов.
131. ИГОРЬ. 18 ЛЕТ
Станисласа и меня награждают медалями. Полковник Дюкусков обнимает нас.
— Теперь вы старшие сержанты.
Зал, заполненный военными в безупречных униформах, встает и аплодирует.
Поднимают национальный флаг, начинает играть любимый гимн моей родины.
Полковник Дюкусков шепчет на ухо:
— Только вам двоим удалось остаться в живых
после того, как вы сражались один против десяти. У
вас есть секрет?
Я глубоко вздыхаю и не решаюсь признаться. Все-таки про своего
ангела-хранителя я ему не скажу.
— Я выжил со своей матерью, — говорю я.
Он понимающе улыбается.
И в этот момент я ликую, потому что мне восем
надцать, и я живой.
132. ВЕНЕРА. 18 ЛЕТ
Я в объятиях чемпиона мира по боксу в тяжелом весе, который входил в
жюри. Мы занимаемся любовью. Это животное. Он пыхтит, как на ринге. Этот
звук меня просто оглушает. Своими огромными лапами он распростер меня под
собой, и я задыхаюсь. Сто двадцать килограммов мускулов, давящих вас и
выпускающих пар. Это все равно что заниматься любовью с локомотивом или
самосвалом. Никакой нежности.
А начиналось все хорошо. После моего избрания он позвонил и предложил
встретиться. Я согласилась. Он подошел и просто покрыл меня комплиментами,
как будто я и вправду самая красивая из всего конкурса. Потом все
испортилось. Он напомнил, что я получила титул благодаря ему, давшему мне 10
очков из 10. Послушать его, я перед ним в долгу за свою победу! Ах, эти
мужчины. Послушать их, так без них ничего невозможно достичь. Но я-то знаю,
что если я победила, то только потому, что в нужный момент произнесла
молитву. Я даже впервые почувствовала какое-то дружеское присутствие.
Наверняка это мой ангел-хранитель.
Из вежливости я позволила ему дойти до конца. Потом он заснул, громко
храпя, а я воспользовалась этим, чтобы уйти.
Я и вправду слишком уж любезна.
133. ЖАК. 18 ЛЕТ
Я пишу все меньше и меньше. Читаю все меньше и меньше. Иногда я по пять
часов кряду бездельничаю перед телевизором, накрывшись пледом и посадив
мурлыкающую кошку на колени. Я даже не смотрю какую-то специальную передачу.
Переключаюсь с канала" на канал.
Работа официанта позволяет мне прожить. Во всяком случае, я стою не
дорого. Я питаюсь обезвоженной лапшой, которая распухает, когда ее зальешь
кипятком.
Мона Лиза в восторге от того, что я смотрю телевизор. Она уверена, что
показала мне путь истинной мудрости.
Я уверен, что "Крысы" хорошая книга. Но раз издатели не способны это
понять, то я как будто ничего и не написал. Так что не стоит ничего больше
делать.
Учитывая скорость, с которой я толстею на лапше, я скоро превращусь в
"человеческую Мону Лизу". От лени я не бреюсь и отращиваю бороду.
Продолжая переключаться с канал на канал, я понемногу опускаюсь по
иерархии программ. От информации перехожу к фильмам, от фильмов к
телефильмам, потом к сериалам, потом к ситкомам (дешевый сериал в одних и
тех же интерьерах). И наконец, к этим чудовищным утренним играм в "эрудицию"
, когда два соперника должны как можно быстрее ответить на идиотский вопрос
типа: "Какую пищу предпочитают собаки?".
Я плевать хотел на собак, у меня кошка. Но я все-таки смотрю.
Я думаю, что смогу жить так еще лет сорок. Я на все наплевал. И
все-таки однажды одна передача заставляет меня реагировать.
Это литературная передача. Двухнедельная литературная передача с
рекомендациями. Обычно я ее игнорирую, но сегодня меня охватило какое-то
болезненное влечение.
Ее тема — любовь. Первый приглашенный — старый актер, знавший свой
звездный час. Он перебирает воспоминания и с кокетливой миной перечисляет
актрис, которым, по его словам, он "оказал честь". Ведущий с такой же
игривой улыбкой отпускает шуточки и фривольные намеки.
Второй приглашенный — молодой парень моего возраста. Огюст Мериньяк,
объявляет ведущий. Красивый мальчик. Хорошо одет. Непринужденная улыбка. Он
опубликовал автобиографический роман, героя которого как будто случайно
зовут Огюст и особенностью которого является то, что все женщины от него без
ума. Рассказав несколько непристойных анекдотов, Огюст Мериньяк объявляет,
что он страстный поклонник любви и что это и есть смысл его произведения.
Третий персонаж — дама в бархатной маске, на пятнадцатисантиметровых
каблуках, губы покрашены в ярко-красный цвет. Она заместительница хозяйки
садо-мазохистского заведения, которое посещают многие известные люди, и
поэтому не хочет показывать свое лицо. "Большинство клиентов — публичные
люди, — говорит она. — Это политики, деятели шоу-бизнеса, крупные
промышленники. Поскольку они терроризируют свое окружение, то обожают
выступать в роли жертвы". Дама описывает пытки, которым она их подвергает.
Она говорит, что пресытилась экстравагантными требованиями звезд.
Четвертый приглашенный — сексолог, который призван подвести итог с
точки зрения науки. Люди движимы гормонами, уверяет он, и приводит несколько
причудливых фантазмов, с которыми ему пришлось встретиться благодаря его
профессии. Некий тип, чтобы достичь оргазма, должен был переодеться
королевой Великобритании, какой-то женщине для этого требовалось десять
различных партнеров. Он приводит случаи различных знаменитостей (которых
предпочитает не называть по имени), которые не могли удовлетворить свою
страсть без помощи животных, овощей или различных предметов, а также в самых
странных местах.
Я выключаю телевизор, охваченный недомоганием. Ни одной истории,
которая была бы придумана,
ни одного вымышленного персонажа, ни малейшего напряженного ожидания.
Вот почему мои крысы никому не интересны.
134. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
О важности траура. В наши дни траур имеет тенденцию к исчезновению.
После кончины семьи стремятся как можно скорее вернуться к своей обычной
деятельности.
Исчезновение дорогого существа становится все менее и менее тяжелым
событием. Черный цвет потерял свое исключительное значение как цвет траура.
Стилисты сделали его модным из-за того, что он стройнит, и черный цвет стал
шикарным.
Тем не менее отмечать конец живых существ крайне важно для
психологического равновесия людей. В этой области только в обществах,
считающихся примитивными, трауру уделяется должное внимание. На Мадагаскаре,
когда умирает человек, не только вся деревня прекращает работу, чтобы
принять участие в трауре, но даже проводятся две церемонии захоронения. Во
время первых похорон тело закапывают в атмосфере общей грусти и
благоговения. Позднее устраивается еще одна церемония похорон, за которой
следует общий праздник. Это так называемое "переворачивание тела".
Таким образом, потеря дважды принимается.
Это касается не только кончины. Существуют также "события конца": уйти
с работы, расстаться со спутницей, поменять место проживания.
Траур в таких случаях является формальностью, которую многие считают
бесполезной. Однако это не так. Важно отмечать жизненные этапы.
Каждый может придумать собственные траурные ритуалы. Это может быть
самая простая вещь: сбрить
усы или бороду, изменить прическу, изменить стиль одежды. А может быть
и самая сумасшедшая: устроить огромный праздник, захмелеть до одурения,
прыгауть с парашютом...
Когда траур совершен неправильно, не проходит чувство стесненности, как
будто сорную траву не выпололи до конца.
Возможно, важность соблюдения траура нужно преподавать в школе. Это
помогло бы многим избежать впоследствии длинных лет мучений.
Эдмонд Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания", том 4
135. ЖАК. 21 ГОД
В ресторане коллега хочет вызвать полицию, потому что у одной из
посетительниц нет денег, чтобы заплатить за завтрак.
Я внимательно разглядываю ее. Это тоненькая и хрупкая девушка, одетая
во все черное. Она похожа на выпавшего из гнезда птенца. В руке у нее книга
"Цветы для Алгернона" Дэни Кейса.
Я оплачиваю ее счет, подхожу и спрашиваю, о чем эта книга. Она
благодарит и говорит, что я не должен был платить за нее. Потом соглашается
рассказать о книге. Это история одного умственно отсталого человека, который
мало-помалу обретает разум благодаря химиотерапии, уже опробованной на мыши,
которую зовут Алгернон. Герой начинает рассказывать историю своей жизни и
выздоровления первому встречному, и его мозг как бы начинает обнаруживать
новые чувства. Он начинает лучше писать. Когда он еще был идиотом, то делал
по орфографической ошибке в каждом слове и не пользовался пунктуацией. По
мере лечения он заметно прогрессирует.
Девушка представляется. Ее зовут Гвендолин. Она добавляет, что,
насколько ей известно, этот писатель, Дэни Кейс, больше ничего не написал.
Но после такого шедевра он может умереть спокойно, он выполнил свою "миссию
для человечества". Он осуществил то, для чего был рожден. Гвендолин считает,
что у каждого есть задача, которую он должен решить, и только после этого он
может умереть.
Я смотрю на нее. У нее сверкающие глаза миндалевидной формы и очень
светлая кожа. Я говорю себе, что девушка, читающая фантастику, не может быть
неинтересной. Кроме того, мне в ней нравится то, что она кажется еще больше
потерянной, чем я сам.
Мы идем по улице. Она рассказывает, что она поэтесса-неудачница. Я
отвечаю, что это хорошее совпадение, потому что я сам писатель-неудачник.
Гвендолин говорит, что мы здесь для того, чтобы страдать, и что люди
учатся на своих ошибках.
Потом мы идем молча. Я беру ее ледяную руку и грею в своей. Она
останавливается, пристально смотрит на меня взглядом маленькой потерявшейся
мышки и говорит, что находит меня очень симпатичным, что хотела бы заняться
со мной любовью, но что она сделала несчастными всех мужчин, с которыми была
знакома.
— Я буду первым исключением.
— Я приношу несчастья, — вздыхает она.
— Я не суеверный. И знаете почему? Потому что
суеверность... приносит несчастье.
Она делает вид, что смеется, потом снова советует мне бежать от нее.
Через несколько недель эта маленькая брошенная мышь уже живет в моей
студии. Гвендолин оказалась прекрасной хозяйкой. Проблема в том, что, когда
мы занимаемся любовью, мне кажется, что она делает это только ради меня или
чтобы отблагодарить за жилье.
Иногда она на меня смотрит своими огромными глазами и говорит: "Мне
лучше уйти, я слишком тяжелая ноша для тебя". Тогда я пытаюсь ее успокоить.
Покупаю ей разноцветные одежды. Долгое время носить только черное это
немного монотонно. Она меряет вещи и больше их не надевает. Я веду ее в кино
посмотреть фильмы Монти Питон. Она единственная в зале не смеется. Я
рассказываю ей о "дзэн-телевидении", моей новой философии, основанной на
полном отсутствии мыслей благодаря постоянному смотрению телевидения.
Безрезультатно. Мона Лиза подходит к ней, чтобы она ее поласкала, но она
лишь механически запускает руку ей в шерсть, думая о чем-то другом.
Вечером она забирается ко мне под одеяло, прикладывает ледышки ног к
моим икрам и спрашивает, хочу ли я заняться любовью, таким тоном, каким
спрашивают у контролера, нужно ли прокомпостировать билет, чтобы пройти
через турникет, потом засыпает и громко храпит. Посреди ночи она начинает
брыкаться, жестикулировать и сводить счеты с каким-то воображаемым врагом,
обращаясь к нему с униженными просьбами.
Мона Лиза и я решаем принять вызов — спасти эту мадемуазель от
депрессии во что бы то ни стало.
Она засыпает с сигаретой в кровати, и в моей уютной студии начинается
пожар. Она оставляет краны в ванной открытыми, и мы затапливаем соседей
снизу. Она забывает закрыть дверь на ключ, и незваные гости пользуются этим,
чтобы унести мою стереосистему.
Каждый раз она рассыпается в извинениях, плачет навзрыд и, наконец,
прижимается ко мне, повторяя: "Я ведь говорила тебе, что приношу несчастья".
А я каждый раз отвечаю: "Да нет же, нет..."
Из-за Гвендолин у меня появляется желание переписать и улучшить "Крыс".
Я должен победить ради нас обоих.
Я сталкиваю кошку на пол. Накрываю покрывалом телевизор, чтобы он
немедленно перестал смеяться надо мной своим большим квадратным глазом.
Усаживаюсь за машину по обработке текста и в тридцатый раз принимаюсь за
роман о крысах с первой страницы.
Я должен поднять планку еще выше. Нужна интрига, которая привлечет
внимание даже самых тупых издателей.
Новая идея: создать в центре сплетения канализационных труб место, где
пр...
