Рэй Олдридж. Император всего
страница №4
..., нечто вроде изуродованных небоскребов илиже страшно изрезанных и перекрученных гор, которые иногда в основании даже
были уже, чем наверху.
С такого расстояния, на котором они были, невозможно было даже
оценить размах этих строений.
- Как же это... Как же может сразу существовать столько воды? Это
ведь вода, правда? А это... это строения? - глаза Низы вылезали на лоб.
- Это вода, хотя и не того сорта, чтобы ее пить. Место это называется
Моревейник.
Она посмотрела на него.
- Ты здесь бывал?
- Множество раз.
- А что это за место такое?
Руиз вздохнул.
- Это город своего рода. Или, можно сказать, тысяча самых разных
городов. Но главным образом, это то место, где рождаются пираты и куда они
приползают умирать.
К этому времени и последняя баржа скользнула в никуда. Мольнех с
грохотом примчался вверх по лестнице, бледный от ужаса. Все-таки, с
удовлетворением отметил Руиз, Мольнех хотя бы сохранил способность
двигаться. Дольмаэро вцепился в поручни, лицо его застыло, на нем выступил
обильный пот. В первый раз с тех пор, как Руиз познакомился с ним,
Старшина Гильдии выглядел так, словно не способен был вообще что-либо
делать. Может быть, он просто страдал страхом высоты.
Оглянувшись на край обрыва, который они перевалили, Руиз почувствовал
дрожь того же самого страха. Скала черного базальта, казалось, поднималась
сзади в бесконечность, а равнина была так далеко внизу, что она казалась
ненастоящей - панорама в какой-то туманной картине.
Он взял Низу за руку и присоединился к остальным.
- Не бойтесь, - сказал он.
- О, разумеется, нет, - сказал Мольнех, осторожно облокачиваясь на
поручень. Видимо, он достаточно овладел собой, чтобы еще оказаться
способным на саркастические замечания.
Руиз усмехнулся.
- Нет, правда. Это такое устройство, оно зовется "шлюз", если я
только не ошибаюсь самым страшным образом. Нас аккуратно опустят на
равнину, где мы продолжим свое путешествие.
- Правда? - Мольнех встряхнулся и попытался улыбнуться.
Как раз в это время баржи, которые до того казались неподвижными,
вздрогнули и стали опускаться.
Дольмаэро взвизгнул, а потом покраснел и смутился. Он постарался
оторвать руки от поручня.
- Меня это очень уж внезапно застало, - объяснил он, но вид у него
стал спокойнее, когда они уже не находились на самом верху.
Бока шлюза были из того же самого серого монобетона, который
облицовывал берега канала по дороге сюда. По мере того, как они опускались
вниз, маленький квадратик ясного неба над шлюзом становился все меньше и
меньше, и на барже зажглись огни.
При этом мягком освещении Руиз заметил, что стены шлюза были
изрисованы самыми разнообразными рисунками. Видимо, в прочный монобетон
они были вожжены различными бластерами, шли они в основном по вертикали,
причем почерк растягивался в зависимости от скорости, с которой вандал
опускался или поднимался в шлюзе. Многие надписи состояли из обычных
инициалов, имен, дат, но остальные состояли из лозунгов, обращений и
посланий. Большая часть была на незнакомых языках, неведомых алфавитах и
значках, но поблизости от дна огромной шахты Руиз увидел надпись, которую
смог прочесть.
"Оставь надежду, коль не можешь плавать". Так гласила надпись, и Руиз
рассмеялся.
Они остановились, баржи покачивались и подпрыгивали на маленьких
волнах.
- Не знаю, что хуже, - сказал Дольмаэро, - повиснуть на небе или быть
погребенным заживо.
Прошла минута, огромные ворота шлюза поднялись, и баржи выплыли на
солнечный свет.
Воздух неожиданно задушил их. Было градусов на пятнадцать жарче, и
воздух был пропитан влагой.
Руиз почувствовал запах моря и подумал о том разложении, которым
вечно веяло от Моревейника.
Теперь они двигались мимо давно возделываемых полей, которые
перемежались время от времени болотами или тоненькими извилистыми
ручейками. Тут было много усадеб, но стили были чрезвычайно разнообразны.
Некоторые из них были построены просто агрессивно архаически. В полях,
которые окружали подобные дома, команды надзирателей присматривали за
типичными крестьянскими работами на затопленных полях. Прочие усадьбы были
кубиками из стекла и бетона, а поля вокруг них были полны сияющих
механизмов и роботов.
- Что это за штуки? - спросила Низа.
- Механизмы? Да просто машины.
- А почему не на всех полях работают машины? - спросил Дольмаэро. -
Наверняка они больше могут сделать, чем просто рабы.
- Ну да, конечно. Но это не настоящие фермы, а просто так, для
развлечения, - сказал Руиз.
Дольмаэро страшно удивился. Руиз попытался объяснить.
- На пангалактических мирах очень небольшое количество пищи
выращивается - большая часть производится из элементарного сырья. Эти же
фермеры либо выращивают пищу для своего удовольствия или заняты этим для
поставок изысканных деликатесов.
Дольмаэро покачал головой.
- Значит, эти фермы - собственность богатых, которые просто играют в
крестьянский труд? Очень странно.
- Да... собственно говоря, это богатые пираты, что не совсем то же
самое, что богатые люди.
- А что такое пират?
- Ты же одного такого встретил, - сказал Руиз. - Помнишь Мармо? Он
некогда был пиратом, пока не вышел на покой и не занялся работой полегче.
Пираты - воры, убийцы, похитители людей. Ареной их деятельности служит им
космос.
Дольмаэро задумчиво потер подбородок.
- Значит, они занимаются примерно той же работой, что и ты?
Руиз остолбенел.
- Ну... Наверное, можно сказать и так, - он почесал голову. - Но я
совершаю свои беззакония и безобразия по распоряжению законно
зарегистрированной деловой организации. Может быть, в этом и заключается
разница.
- О да, разумеется, я не имею в виду никакого оскорбления, -
Дольмаэро выглядел весьма скептически настроенным.
Руиз пожал плечами, и беседа прекратилась.
Солнце палило их, воздух был такой, что дышать было практически
невозможно, поэтому они очень скоро перешли на нижнюю палубу, чтобы
поискать там места попрохладнее под брюхом статуи.
Только поздним полуднем Кореана догнала их. Руиз и Низа сидели вместе
возле поручня у борта, глядя на плоский ландшафт, который проплывал мимо.
Шпили Моревейника уже приблизились настолько, что, казалось, зловеще
нависали над ними, и Руиз стал надеяться, что они достигнут города прежде,
чем Кореана найдет их.
Тут разведывательный флиттер Кореаны промчался мимо них, в десяти
метрах от земли, в пятидесяти метрах сбоку. Он развернулся и снова
пронесся рядом, обжигая их струей горячего воздуха, и Руизу показалось,
что ему видны черные волосы Кореаны сквозь армированное стекло кокпита.
Он рывком поднял Низу на ноги и помчался в нишу под статуей, где они
могли найти хоть какое-то убежище. На бегу он закричал остальным, которые
скатились в нишу за секунду до того, как он и Низа прибежали.
- Боюсь, что это Кореана, - сказал Руиз.
Фломель подергал свой поводок и уставился на Руиза покрасневшими
глазами.
- Теперь, безродный, ты уж точно получишь все, что заслужил, - сказал
он злорадно.
Кореана рассмеялась с подлинным удовольствием.
- Замечательно! - сказала она.
Она увидела, как Руиз Ав и его фараонская шлюха помчались, чтобы
спрятаться под гениталиями гротесковой статуи, которая венчала баржу.
- Ты их видел?
- Да, - ответил Мармо.. - Ты узнала баржи? Интересно, чьи они?
- Нет, я таких барж раньше не видела... Но какая разница? Чего нам
бояться существ, которые украшают свои суда такими смехотворными чудищами?
Должно быть, это примитивные дикари.
- Возможно.
Она снова рассмеялась.
- Хотя, ты должен признаться, место, где укрылся Руиз Ав, кажется мне
поразительно подходящим.
Мармо издал неопределенный звук.
- Ну ладно, - сказала она, - посмотрим, настолько ли они глупы, чтобы
сдаться. Если эту труппу фараонцев нам удастся заполучить обратно без
потерь, то из этого фиаско еще можно будет что-нибудь спасти.
Она замедлила скорость своего флиттера до тех пор, пока он не полетел
рядом с баржей и включила мегафон.
- Руиз Ав! Я тебя вижу! Нет никакого смысла прятаться. Выходите все с
пустыми руками, и мы забудем об этом неприятном эпизоде.
Усиленный мегафоном голос Кореаны был легким и звонким.
Руиз осторожно выглянул за край ниши-ямки. Разведывательный флиттер
летел всего в двадцати метрах от правого борта. Если бы сюда переносной
бомбомет или хотя бы тяжелый огнемет...
- Ну, выходите же... Признаюсь, я раньше немного погорячилась. Я
очень обрадовалась, что вы смогли выключить моторы лодки, прежде чем я
своим взрывом скверного характера чуть не спровоцировала отвратительный
несчастный случай. Мои люди говорят, что повреждения не столь уж велики.
Прошла минута, и она снова возобновила свои увещевания.
- Я поторопилась послать вас к генчам. Наверняка ваш интеллект и
смекалка слишком ценный товар, чтобы рисковать им столь глупо. Теперь я
понимаю, каким приятным пополнением вы станете в моем деле, честное слово.
Мы вместе станем такой замечательной рабочей группой... Вы не выходите? Ну
хорошо, не могу же я винить вас в том, что вы мне не доверяете... Но
честное слово, я хотела бы помириться с вами. Фараонцы принадлежат мне.
Вышли их ко мне, Руиз Ав, и можешь отправляться своей дорогой, никакой
обиды между нами не будет. Хотя я надеюсь, что ты изменишь свое решение и
в один прекрасный день поступишь ко мне на службу.
Флиттер отлетел ненамного. Фломель улыбался, словно он действительно
ждал, что Руиз отпустит его под покровительство Кореаны. Руиза терзало
серьезное искушение именно так и сделать. Это как раз было то, чего
Фломель и заслуживал.
- Что дальше? - спросил Дольмаэро.
- Она еще немного поговорит. Потом она начнет стрелять. Я не думаю,
что она настолько обезумела или настолько глупа, чтобы взойти на борт
баржи. Нет, она удовлетворится тем, что постарается разнести нас на клочки
издалека.
Низа прижалась к нему, обняв его обеими руками, закрыв глаза.
Фломель ахнул.
- Ты нас не отпускаешь? Почему? Почему? Ты настаиваешь на том, чтобы
мы погибли вместе с тобой?
Руиз вздохнул.
- Все остальные могут спокойно отдаться в плен Кореане, но мы, ты и
я, Фломель, должны жить и умереть вместе. Кроме того, баржа нас не
выпустит.
Мольнех вздрогнул.
- Я не такой храбрый, чтобы рискнуть надеяться на ее милосердие, а
вы, Старшина Гильдии?
- И я того же мнения.
Руиз чувствовал черную ненависть к работорговке, не потому, что она
вот-вот собиралась его убить - он и так не рассчитывал умереть в своей
постели, а потому, что она собиралась украсть у него жизнь, которую он мог
бы провести с Низой. Он притянул ее покрепче к себе и сосредоточился на
драгоценных ощущениях этого мига: прикосновение ее тела к нему, ее запах,
звук ее дыхания. Он успешно прогнал от себя мысли о том, что могло бы их
ждать в долгой и прекрасной жизни.
Кореана снова заговорила, и теперь ее голос прерывался от злобы и
предвкушения насилия.
- Ладно. Пусть. Можешь оставить себе женщину - мой прощальный тебе
подарок. Но вышли ко мне остальных. Ты же знаешь, что они - моя
собственность!
- Не собираешься? - прошло несколько секунд, и пушки
разведывательного флиттера развернулись, и на солнце блеснули их дула.
Руиз прижал Низу к полу ниши, закрывая ее своим телом.
Предохранительные поля баржи вспыхнули сияющим светом, когда снаряды
ударили по ним, и уши лежавших заложило от страшного не то визга, не то
воя.
На миг атака прекратилась, и Руиз почувствовал вибрацию моторов,
которая передавалась сквозь палубу. Он поднял глаза и увидел, как желтая
пика огня выстрелила из баржи и коснулась флиттера Кореаны. Он наклонился
и отлетел в сторону, покачиваясь и подпрыгивая в воздухе неверными
короткими скачками. Он пролетел над несколькими полями, через ряды
заборов, прежде чем шлепнулся в болото.
Руиз вскочил на ноги и смотрел, сжав кулаки. От всей души он
надеялся, что произойдет еще один взрыв. К сожалению, ничего подобного не
случилось.
Вскоре картина упавшего в болото флиттера осталась позади. На барже
несколько рядов весьма внушительного оборонительного оружия развернули
свои жерла и медленно исчезли под палубой, откуда и появились. Палуба без
малейшего следа сомкнулась над ними.
- Вот черт! - сказал он, терзаясь радостью пополам с неуверенностью.
- Что такое? - прокричал Дольмаэро, который с остальными все еще
лежал на полу ниши.
Руиз присел на край ниши, тяжело опустившись.
- Мы в безопасности, пока что. Но вот Кореана, может быть, еще жива.
День клонился к закату, и появился еще один ужин. На сей раз Руиз
следил за этим, надеясь проникнуть наконец внутрь баржи. Но поднос
появился из закрытой ниши, которая по размерам была как раз такова, чтобы
вместить поднос, и больше ничего.
В сумерках баржа подплыла к границе между землями, арендуемыми
богатыми пиратами за пределами города, на прибрежной равнине, и городом
Моревейником. Таможенная башня раскорячилась над каналом, здание, похожее
на огромного бронированного паука, присевшего на нежных резных колоннах.
- Это что такое? - спросил Дольмаэро.
- Таможня. Они нас не побеспокоят.
Пиратские владыки, которые правили почти всей деятельностью
Моревейника, мало заботились о том, кто и с какими товарами приплывал в их
водяной город. Новоприбывшие были ценностью, которая приносила в город
товары и свои знания и умения. Но куда подозрительнее относились господа
пираты к тем, кто пытался покинуть город. Они не любили давать людям
разрешение на то, чтобы покинуть Моревейник... кто знает, какие сокровища
они попытаются вывезти контрабандой?
Так оно и было, их баржа прошла под основанием таможенной башни, и
они увидели в том канале, через который суда выплывали из города,
небольшую ржавую баржу, привязанную к одному из досмотровых причалов. Ее
команда стояла рядком, лицом к стене, положив руки за голову, а за
командой наблюдали вооруженные охранники. Десятки инспекторов в форме
копались на барже, размахивая детекторами, отрывая обшивку баржи, прожигая
дыры для проверки то здесь, то там.
Их баржи не останавливали, как и предсказывал Руиз, хотя, когда они
снова выплыли на солнечный свет, на том конце таможенной крепости,
множество людей высыпало на берега канала, на нависающую над ним галерею,
и стали делать им какие-то двусмысленные жесты. Пираты переговаривались
между собой шепотом, тихо смеялись, потом снова ушли в глубь
крепости-башни.
Наконец они прошли приливной шлюз и углубились в лабиринты вод
Моревейника. Над их головами скрученные башни вздымались в темнеющее небо.
Они даже загораживали большую часть неба так, что его не возможно было
увидеть. Происхождение этого огромного муравейника невозможно было себе
представить, разум отказывался выдвигать предположения при близком взгляде
на это сооружение. Временами здания поднимались с оснований, которые явно
были возведены человеком, по крайней мере, металл посверкивал сквозь
коросту времени, которая покрывала все здесь, в городе. В других местах
здания казались продуктом природы, поскольку они совершенно беспорядочно
вздымались вверх, состоя из камня, грязи и древних деревьев, которые
свисали с террас, что выступали над каналом.
Основания башен насквозь были прогрызены туннелями, проходами,
входами, одни из них были на уровне воды, некоторые - повыше, кое-какие
были освещены специальным светом, который давал сигнал, если входил кто-то
посторонний, прочие входы были темными и неприветливыми.
Остальные, кроме Руиза, таращились на все это, открыв рты. Суда,
которые сновали по этим грязным водам, варьировали от потрепанных джонок с
раскрашенными парусами и галер с рабами-гребцами до новейших скиммеров и
игольчатых лодок. Люди были столь же пестрыми, что и их суда, представляя
собой все варианты человеческой расы. Иногда случайный инопланетник
вызывал аханье из груди фараонцев, которые не так уж много видели
инопланетян за время пребывания в рабских казармах.
Руиз сосредоточился на том, чтобы запомнить, каким путем они прибыли
в Моревейник, и попытался запомнить вехи на своем пути в пиратский город.
8
Кореана бранилась тихим, ядовитым, монотонным потоком. Она висела
вниз головой в амортизационной сети, не в состоянии что-либо разглядеть
из-за грязи и растений, которые облепили смотровое стекло кокпита.
Судно слегка пошевелилось и снова осело. Она прекратила ругань. На
это еще будет время потом, после того, как она изыщет способ, чтобы не
дать флиттеру окончательно погрузиться в болото.
Она отстегнула застежки сети и плашмя упала на потолок. Флиттер снова
закачался и она почувствовала, что начинает бояться. Какой глубины было
болото?
Она исследовала себя, согнула и разогнула руки и ноги. Разбитых мышц
и переломанных костей вроде бы не было, хотя все у нее болело.
Она подползла к перевернутой панели управления полетом. Посмотрела на
показания приборов. Снова выругалась. Флиттер был совершенно мертв и
бесполезен. Взрыв, который царапнул его, удивительно методично и
последовательно выжег всю систему управления и энергоснабжения.
Она услышала щелчки и скрежет и повернулась. Мармо старательно
переворачивался так, чтобы принять вертикальное положение.
- Ты в рабочем состоянии? - спросила она.
- По-моему, да, - был ответ. - Как Мокрассар?
- Не знаю, - она поднялась и осторожно стала пробираться по потолку,
направляясь в грузовой отсек. Когда она протиснулась вверх, в люк, она
увидела Мокрассара, который стоял у шлюза, открывшегося при взрыве. Одно
из его срединных щупалец висело на тонкой ниточке хитина.
Насекомообразный воитель в остальном казался неповрежденным, а его
срединное щупальце снова отрастет, хотя эта травма наполовину снижала его
способность стрелять, поскольку его срединные члены несли в себе
приживленное оружие.
Мокрассар повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и по нервному
скрежещущему движению его жвал она увидела, что он готовится к бою. Он
наклонил голову, мгновенное молниеносное движение - и он откусил прочь
жалкие остатки срединного щупальца.
- Что такое? - Кореана подошла к шлюзу и осторожно выглянула через
щелку. Она увидела за границами заборов-клеток, которыми было ограждено
поле-болото, куда она упала, шеренгу крестьян-сторожей, которые таращились
на ее флиттер. На них были шляпы с перьями, и в руках они несли древние
предметы оружия: пики, аркебузы, арбалеты. За ними на элегантном
механическом скакуне сидел всадник в латах. Латы имитировали стальные
пластины, но Кореана была уверена, что на самом деле они гораздо более
современные, поскольку не видно было, чтобы всаднику от них было бы
тяжело. Всадник носил широкий украшенный меч на перевязи, перекинутой
через спину. Скакун, который был более всего похож на стальную лошадь, у
которой вместо копыт были когти, была снабжена и более мощным оружием. В
ее нагрудной пластине были два отверстия-амбразуры.
Кореана сузила глаза. Мало было того, что она завязла посередь
грязной лужи, так для полного счастья ей сейчас не хватало еще и
взбешенного местного землевладельца.
Вооруженный всадник приподнялся в стременах и окликнул ее.
- Эй, вы, во флиттере! Выходите с пустыми руками по одному, чтобы я
вас всех видел.
- Ну как же, сей момент, - сказала она шепотом.
Она потуже затянула шлем, защелкнула забрало, проверила застежки,
которые держали шлем на остальной части брони.
- Даю вам последний шанс, - прокричал землевладелец.
Через несколько секунд пламя чихнуло их груди скакуна.
Вращающийся снаряд ударил в шлюз и разлетелся, засыпав вход осколками
стекла. Мокрассар дернулся, потом посмотрел на нее. Осколки изрешетили его
камзол, но отскочили от панциря, который был не слабее брони, которую она
носила. Однако по одному из его сложных фасетчатых глаз пришелся удар, и
теперь из раны сочилась густая желтоватая жидкость.
Кореана оскалилась. Крестьяне двигались на них, по колено погружаясь
в болото, поднимая свои аркебузы и целясь в них с мрачной решимостью.
- Сперва, - сказала она, - убей всадника. Потом остальных.
Мок кивнул и превратился в одно сплошное движенье-вихрь. Он ударился
о шлюз, открыв его свои весом, пронесся мимо крестьян, прежде чем они
успели прореагировать, рванулся к всаднику по дуге, чтобы избежать
выстрелов его механического скакуна. Однако скакун реагировал быстро и
развернулся, чтобы защитить своего всадника, прежде чем Мокрассар выбрался
из болота. Он снова стал стрелять, но Мокрассар уже сообразил, как надо
петлять, чтобы избежать выстрелов скакуна, поэтому следующий снаряд
промазал. Он взорвался в воздухе, перебив половину охранников и тяжело
ранив остальных.
Кореана получала свое обычное удовольствие от того, что наблюдала
Мока в действии, хотя исход битвы был предрешен в первую же секунду.
Мокрассар прыгнул, оторвав голову всаднику одним рывком своего уцелевшего
срединного щупальца. Он продолжал движение до тех пор, пока энергоружье
его щупальца не уставилось в амбразуру на груди скакуна. Тогда Мокрассар
нажал на курок, тем самым выжигая дотла весь внутренний механизм
металлического скакуна, отчего тот застыл, не закончив начатого движения,
а тогда Мокрассар уже мчался, чтобы покончить с оставшимися крестьянами.
Как замечательно, думала она, иметь такую неостановимую машину
разрушения. Она вспомнила тот раз, когда приказала Мокрассару пощадить
Руиза Ава, не убивать его. Какая это была глупость! Она никогда больше не
будет проявлять такой мягкотелости. Когда в следующий раз Руиз Ав попадет
ей в руки, он умрет мгновенно. Или же нет, лучше он будет долго жить, но
так, чтобы ему оставалось только мечтать о мгновенной смерти. Да... так
будет лучше.
Мармо подошел и встал с нею рядом, потом выглянул, чтобы посмотреть
на Мока, который неподвижно стоял среди исковерканных и изуродованных тел.
- Это что такое?
- Местный болотовладелец, который возражал против того, что мы сели в
его владениях без разрешения его милости.
- А-а-а-а... А что теперь?
Она пожала плечами.
- Ленш и Фенш последуют за нами, когда починят лодку и смогут ее
повести. Мы могли бы, конечно, попытаться пробиться в усадьбу, но ее, вне
сомнения, хорошо охраняют, и если бы у нас не было Мокрассара, он взял бы
нас в плен. Эти отставные пираты обычно наживают себе кучу врагов, и
поэтому хорошо вооружены - этот уж точно был хорошо вооружен, невзирая на
его игрушки с крестьянами и скакунами.
- Лучше всего подождать здесь и надеяться, что у сквайра нет друзей,
чтобы отомстить за него, - он выглянул и осмотрел окрестности болота. -
Кажется, эта местность болотистая, но неглубокая, так что мы в ней не
утонем.
Кореана кивнула.
- Да, так и есть. Давай сидеть тихо. Кошмарная штука - ожидание, но и
оно когда-нибудь кончится. Я проведу время, размышляя, как лучше всего
заставить Руиза Ава расплатиться за его грехи.
Мармо с любопытством на нее посмотрел.
- Сейчас он уже в Моревейнике. Наверняка он исчезнет к тому времени,
когда мы снова сможем двигаться.
Она злобно посмотрела на него.
- Нет! Я снова его изловлю. Я отказываюсь верить, что он может от
меня убежать. Кроме того, как он сможет избежать пиратского сканирования?
Разве они позволят такой опасной личности сесть на борт какого-нибудь из
их челночных кораблей?
- Тебя он обманул, - сказал ей Мармо.
Она беззвучно оскалилась, потом заговорила смертельно монотонным
голосом.
- Да. Но теперь этот вопрос перестал быть только деловым. А ты разве
забыл? Он знает относительно генчей. Что, если он узнает, что это не
просто несколько инопланетных мошенников, что, если он узнает, что тут на
самом деле творится, а к тому же разнесет сведения об этом по всему
Моревейнику? Мы окажемся разорены, а один из пиратских правителей
завладеет генчами. Мы должны убедиться, что он умрет.
- Понятно, - сказал Мармо.
Если у него и были какие-нибудь дурные предчувствия, то он оставил их
при себе.
Когда стало совершенно темно, только несколько мягких полосок света
осветили баржу - как раз достаточно для того, чтобы плыть в безопасности.
Руиз обратил внимание на то, что те, кто их захватил, предпочли тихую
незаметность пышной праздничности освещения прошлой ночи, и он мысленно
похвалил их осторожность.
В Моревейнике умные существа старались не привлекать к себе внимания.
Ночь не принесла им никакого облегчения от жары, и Руиз пытался
проигнорировать ручьи пота, которые струились по его телу, но это было
практически невозможно. Этот воздух должен был казаться еще хуже
фараонцам, которые провели свою жизнь на горячей планете, но на ней не
было влажности, поскольку сама вода была там редкостью. Дольмаэро
доставалось от этого климата особенно сильно. Он постоянно протирал свое
широкое лицо тряпкой, и в его дыхании слышалось нездоровое хрипение. Руиз
очень надеялся, что он не заболеет.
- Ой, какое высокое! - Низа сказала это, вытянув шею и закинув
голову, чтобы рассмотреть особенно высокий и закрученный шпиль. Нижние
террасы, которые начинались в ста метрах над водой, были усеяны
крохотными, с булавочную головку, зелеными и голубыми огоньками. С этих
террас доносился веселый, какой-то праздничный гомон, составленный из
музыки странной, отрывистой, смеха и случайных воплей восторга. Видимо,
какой-то праздник как раз отмечали, или, может быть, именно в этой части
Моревейника жили те, кто торговал удовольствиями.
Руиз почувствовал укол зависти к веселящимся, и больше, чем просто
жалость к себе самому. Он сравнил свою маленькую невеселую группку с
совершенно беззаботными людьми наверху. Сравнение заставило Руиза
почувствовать свое положение как совершенно вопиюще несправедливое.
Чтобы отвлечься, он стал рассказывать Низе про Моревейник.
- Он даже еще больше, чем кажется, этот Моревейник. Большая часть его
строений расположена ниже уровня моря. Многие из тех, кто живет в
Моревейнике, никогда не видели солнца.
Дольмаэро заговорил.
- Значит, ты бывал здесь раньше, Руиз? Что ты про это место знаешь? У
тебя есть здесь друзья или союзники?
Руиз рассмеялся.
- Никто не знает особенно много про Моревейник, даже те, кто здесь
живет. Я в свое время встречал несколько местных жителей, было такое
время, но, даже если мы и попробуем их найти, это может оказаться пустой
затеей. А если мы тут кого-то и найдем, у них нет никаких причин, чтобы
нам помогать.
Вне всякого сомнения, какое-то количество агентов Лиги в Моревейнике
существовало, подумал он, но они должны быть в глубоком подполье, так что
с ними не было никакой возможности связаться. Могущественные
властители-пираты, которые правили Моревейником, были самыми злейшими
врагами Лиги. Любой агент Лиги, который попал бы к ним в руки мог бы
ожидать в лучшем случае жалкую смерть.
Он мог припомнить только одну личность в Моревейнике, которую, может
быть, можно было бы убедить помочь ему. Но Руизу очень уж не хотелось
рассматривать эту возможность. Человека этого вряд ли можно было назвать
другом, а союзником он мог стать только в том случае, если обстоятельства
сделали бы такой союз выгодным для него, и если бы Руиз смог бы принудить
его помочь.
Руиз уже стал жалеть о том, что он был настолько откровенен с
фараонцами. Если бы кто-нибудь из них сказал бы все, что узнал про Руиза
Ава, могли бы возникнуть серьезные неприятности. Его приступ искренности
овладел им тогда, когда он практически был уверен, что не переживет
наступающего дня, и все же, он оказался просто преступно неосторожным.
- Значит, - говорил Дольмаэро, - ты все еще не знаешь, кому
принадлежат эти баржи? И что они от нас хотят?
Руиз пожал плечами.
- У меня такое ощущение, что в этом не будет ничего ужасного, -
сказала Низа, совершенно неожиданно.
Воистину, даже в неверном свете фонариков лицо ее не было омрачено
страхом или неуверенностью, и Руиз подумал, что хотел бы сейчас
чувствовать такой же оптимизм.
Дольмаэро с сомнением покачал головой.
- Разве что-нибудь из того, что случалось с нами в этом мире, не было
ужасным?
- Конечно! - ответила Низа.
- Что именно? - с вызовом спросил Дольмаэро.
- Горячие пышки, - ответил Мольнех, показав свои огромные зубы в
ухмылке.
- Мое воскресение, - сказала Низа, - и еще кое-какие происшествия
были не так уж плохи, - она со значением посмотрела на Руиза, и тот
почувствовал, что его сердце радостно вздрогнуло.
Дольмаэро неопределенно хмыкнул, но глаза его посверкивали, и Руиз
увидел, что мучительные путешествия не совсем стерли добрый юмор толстого
Старшины Гильдии.
- Я мог бы вам еще кое-что рассказать про Моревейник, - предложил
Руиз.
- Пожалуйста, - сказал Дольмаэро.
- Хорошо. Вы не задумывались над тем, как он был построен?
- Еще бы!
- Вот так задумываются все прочие. Когда люди впервые прибыли на
Суук, Моревейник уже стоял, хотя там жили только животные и несколько
неразвитых инопланетян. Те, кто первыми исследовали город, решили, что эти
шпили - природные образования, пока не обнаружили в них первые Двери.
Небоскребы эти были полые, по большей части, но разделенные на миллионы
уровней, коридоров, шахт. Никто не знает, на какую глубину простираются
эти строения, но поговаривают о поселениях, которые находятся в нескольких
километрах ниже уровня моря.
- Кто их сотворил? - глаза Дольмаэро вылезли из орбит от удивления.
- Этого тоже никто не знает, но я слышал множество теорий. Хотите,
расскажу свою самую любимую? Кое-кто считает, что просто какие-то расы
бросали здесь свои межзвездные корабли, пока они не опускались в землю, и
это продолжалось несколько миллионов лет.
- Чьи звездные корабли? Шардов?
Руиз пожал плечами.
- Маловероятно. Их уровень технического развития малопримечателен.
Никто не строит таких больших межпланетных кораблей. Может быть, эти
строения были построены теми, у кого Шарды отвоевали Суук, хотя это
событие состоялось сравнительно недавно.
После этого никто не заговаривал, и лица их всех были серьезные.
Может быть, подумал Руиз, разговоры про безмерные миллиарды лет так
подействовали на них. В первый раз, когда он посетил Моревейник, он
чувствовал такое же ощущение своей ничтожности.
Нота, на которой гудели моторы баржи, слегка изменилась. Прямо
впереди у подножия одного из шпилей поменьше были узенькие воротца. В
согласии с украшениями на баржах, столбы, которые эти воротца
поддерживали, были выполнены в виде фаллосов.
Когда они подплыли поближе, Руиз увидел, что вокруг столбов были
сделаны барельефы, правда, неглубокие, которые изображали совокупляющиеся
фигуры.
Низко расположенные красные огоньки подсвечивали воду изнутри.
Видимо, они наконец прибыли к месту своего назначения.
Баржи вошли в лагуну, расположенную между крутыми скалами из чего-то,
похожего на черный сплав, и остановились, покачиваясь, возле широких
металлических полок - причалов. Единственными звуками были постукиванья
барж о причал, и Руиз пытался заставить себя быть повнимательнее и
настороженнее.
Причальные кнехты поднялись из причала со слабым жужжанием моторов,
спрятанных под настилом. Из барж выползли канаты и зацепились за кнехты.
Тут же все стихло.
- А что теперь? - спросил Дольмаэро.
Руиз покачал головой.
- Кто знает? Мольнех, иди и приведи Фломеля. Нам надо приготовиться.
Мольнех кивнул и заторопился на правый борт, где был привязан
Фломель.
Руиз взял Низу за руку. Она пожала ему руку и положила голову ему на
плечо.
Они стояли и ждали.
Прямо перед их баржей несколько резких пощелкиваний раздалось изнутри
стены. Точно такие же звуки эхом пронеслись по стене там, где стояли
остальные баржи. С пневматическими вздохами в стене поднялись несколько
дверей, уйдя вверх, по двери напротив каждой баржи.
Почти сразу же люди стали выходить из барж и заходить в эти двери. Из
баржи, которая тащилась за ними, вышла прелестная молодая пара, из баржи
прямо перед ними - трое своеобразных бродяг, из головной баржи вышли
примерно полдюжины человек, все в скрывающих фигуру балахонах.
Руиз посмотрел на их дверь. Голубые полоски огоньков освещали
металлический коридор, который поворачивал в сумрак в десяти метрах от
входа.
- Пойдем? - хрипло спросил Дольмаэро.
Руиз изучающе посмотрел на причал. Окружающие все здесь вертикальные
стены не давали возможности взобраться на них, потому что не за что было
ухватиться. Поэтому выбраться на свободу наверх они не могли. Не могли они
и уплыть по каналу. Невзирая на шутливые надписи на Лезвии, никто в
здравом уме не плавал без защитного костюма в мутных водах Моревейника.
Кроме болезнетворных микробов, яда, предательских течений, потонувших
странных машин, было в водах Моревейника еще и множество хищников,
паразитов, которые жили мусором, который выбрасывали жители Моревейника.
Самые страшные хищники среди них были маргары, огромные бронированные
рептилии, которые были такими большими, что могли одним глотком заглотить
небольшую лодку. Но кроме них были еще и другие, бесчисленное множество,
размерами от маргара до крохотных мозготочцев, которые населяли
канализационные трубы и энергонакопители, которые сжигали мусор.
Что с ними случится, если они останутся на борту? Руиз вздохнул. Он
был пессимистом. Наверняка баржи будут поставлены на фумигацию, чтобы
избавиться от возможных паразитов. Их можно будет таковыми посчитать, если
они откажутся покинуть баржу.
- Пойдем, - сказал он с неохотой.
Они гуськом сошли с баржи. Руиз шел первым. Он неохотно выпутал свою
руку из Низиной - лучше быть готовым к немедленным действиям. За ней шел
Мольнех, ведя Фломеля, который корчился и дико вращал глазами. Дольмаэро
замыкал процессию. Он шел медленным и достойным шагом.
Руиз на секунду помедлил, прежде чем войти в дверь.
Ему надо было убедиться, что остальные двери не дают возможности
убежать, потом он покачал головой и вошел внутрь.
Коридор поворачивал вправо и спускался под небольшим углом. Их шаги
отдавались странным эхом, когда они спускались по нему. Потом Руиз
сообразил, что они просто повторяют контуры спиральной башни, спускаясь по
спирали же вниз. Они шли к самым корням строения.
Коридор был совершенно ничем не примечателен, если не считать трех
осветительных полосок. На полу не было пыли, стены были отполированы до
блеска. Чистый прохладный воздух лился из вентиляторов, которых не было
видно. В остальном тишина была полнейшая.
Коридор внезапно кончился в широком зале с высокими потолками. Их уже
ждал служебный робот. Робот стоял неподвижно, пока они все не вошли в зал,
а потом заговорил на чистом, ничем не отмеченном пангалактическом языке.
- Ваши комнаты готовы, - сказал он.
- Что эта штука говорит? - спросил Дольмаэро.
- Видимо, нас ждали, - ответил Руиз по-фараонски. - Нам дают комнаты.
- Или камеры - пробормотал мрачно Дольмаэро.
- Возможно, - ответил Руиз.
- Идемте, - сказал робот, и его шасси наклонились, чтобы ехать
вперед.
Робот провел их к первой двери из полудюжины.
- Ваша, - сказал он Руизу.
Дверь медленно распахнулась. Руиз подумал над тем, насколько умно
принять такое приглашение. Он оглянулся. Никаких приспособлений для охраны
видно не было, но он не сомневался, что они существуют. Их благодетели,
захватившие их в плен, несомненно, очень любили пользоваться потаенным
оружием. Он вздохнул. Какой у него был выбор? Он стал было подталкивать
Низу перед собой, но робот вытянул манипулятор и не дал Низе войти.
- Теперь каждый из вас должен быть один, - сказал робот.
Руиз был на грани того, чтобы броситься на механизм с голыми руками,
но он подавил это желание. Он ободряюще улыбнулся Низе, поднял ее руку и
нежно ее поцеловал.
- Эта штука говорит, что мы все должны жить тут раздельно, Низа. Мне
кажется, что пока лучше повиноваться. Будь настороже и помни, всегда
найдется выход, если мы будем достаточно умны.
Руиз повернулся к Мольнеху.
- Тебе придется отпустить Фломеля, я полагаю. Мы должны доверять
нашим хозяевам в том, что они сами присмотрят за ним.
Он снова повернулся к Низе, чтобы насмотреться на нее.
Потом он вошел внутрь, и дверь захлопнулась за ним.
Его комнатка была маленькой, снабженной всем необходимым и большей
частью предметов роскоши, какие могли бы понадобиться пангалактически
цивилизованному человеку. Стены сияли мягким белым светом, пол был из
теплого, слегка упругого камня-пуховика. Воздушный гамак занимал один угол
комнаты. Напротив него в воздухе витало плюшевое левикресло перед темным
холоэкраном. Ему почему-то очень не хотелось включать его. В конце концов,
он мог бы узнать нечто неприятное о своих хозяевах, которые, похитив их,
так гостеприимно пригласили его в комнату и наверняка ожидали, что он
воспользуется холоэкраном. Но он мог подождать. В дальней стене виднелась
ниша автоповара, как раз над обеденным столиком, прикрепленным к стене.
Руиз подскочил, когда дверь слева от него открылась. Внутри зажегся
теплый свет и манил туда. Он услышал, как вода капает в душе.
Он пожал плечами и решил как следует вымыться.
Потом, завернувшись в мягкий халат, который ему подал автоматический
шкаф, когда он вымылся, он уселся в левикресло и стал смотреть на
холоэкран. Наконец он решился.
- Ладно, что же, - сказал он наконец, - включайся.
На миг экран запылал всеми цветами радуги, потом быстро
сосредоточился на изображении необыкновенно красивого человека.
У него было узкое лицо с тонкими прекрасными чертами и прозрачными
зелеными глазами. Он улыбнулся профессионально приветливой улыбкой и
заговорил гладким баритоном.
- Приветствую тебя, ищущий, - сказал он. - Давай представимся друг
другу. Меня зовут Хемерте Ро-диамде. А ты кто?
Руиз не видел смысла в том, чтобы изобретать себе вымышленное имя -
остальные быстро выдадут его ложь.
- Руиз Ав.
- Интересное имя. Ты происходишь из старых поселенцев с Земли?
- Мне примерно так рассказывали. Кто может сказать наверняка?
Хемерте снова улыбнулся.
- Верно. Мы думали осеменить звезды, но среди нас всегда были крепкие
и замечательные сорняки.
Руизу трудно было следовать за его мыслью.
- Наверное, - сказал он, - не скажешь ли ты мне, кто вы и где мы
находимся?
Хемерте раскрыл глаза в театральной гримасе удивления.
- Ты разве не знаешь? Зачем же тогда ты вскочил на борт Искателя
Жизни?
Руиз решил, что это название относится к барже.
- У нас сложилась чрезвычайная ситуация - не было никаких прочих
средств транспорта, а мы бежали, спасая свои жизни.
- А-а-а-а, - лицо Хемерте разгладилось, когда он понял смысл
сказанного. - Значит, вы не намеренно искали у нас спасения?
Руиз почувствовал интерес.
- Спасения?
Спасение и убежище - это то, что им было нужно, если только цена
этому не была чрезмерно большая.
- Такова цель Искателей Жизни, принести к нам тех, кто надеется
удостоиться спасения и убежища.
Это прозвучало многообещающе, хотя, очевидно, достойные спасения
проходили испытания.
- Ясно, - сказал Руиз Ав, хотя ничего не понимал.
- Хорошо. Если вернуться к твоим вопросам, то я - автономное
воплощение одного из наших основателей, который расстался с жизнью своей
первой плоти почти тысячу шестьсот лет назад. Но это Глубокое Сердце, где
бессмертная любовь побеждает вечную смерть.
Речь эта была произнесена с видимым фанатизмом, который должен был
зажигать сердца. Однако прозвучала эта речь так, что в ней ясно слышалось
то, что она заезжена. Руиз порылся в памяти, надеясь отыскать какие-нибудь
сведения о том, что известно о культе, который называет себя Глубоким
Сердцем. Ничего определенного он не мог сказать, но это имя он явно где-то
слышал. Рано или поздно он, конечно, припомнит.
- Возможно, - сказал Руиз, - но не могли бы вы объяснить подробнее?
- Может быть, - снисходительно сказал Хемерте, - но сперва
Объединенные должны будут собраться и обсудить значение вашего присутствия
здесь и наш ответ на это.
- Могу ли я спросить, какие варианты вашего ответа будут
рассматриваться?
Хемерте улыбнулся.
- У нас много возможностей. Можем выбросить вас маргарам, которые
плавают в глубине лагун, или продать вас на рынке рабов уровнем выше.
Такова обычная судьба тех, кого находят недостойным, - это отбивает охоту
у игриво настроенных людей прыгать на Искатели Жизни.
- О!
- И, может быть, вам предложат убежище, - Хемерте внезапно стал очень
серьезным. - У тебя есть определенная жесткая красота - если твой разум
соответствует твоему телу, ты можешь найти среди нас место.
Руиз подумал, не стала ли его улыбка кислой.
- А других возможностей нет?
Хемерте покачал головой.
- Такое бывает весьма редко.
- А-а-а...
Хемерте неожиданно стал краток и холоден.
- Может быть, ты захочешь помочь нам устроить поудобнее прочих членов
твоей группы. Их язык невозможно опознать, не мог бы ты помочь?
- Это уроженцы Фараона, они говорят на главном диалекте планеты, -
сказал Руиз Ав и дал координаты системы.
- Спасибо. Мы через несколько минут принесем модуль адаптера, а наши
банки данных соединены с хорошими машинами.
- Отлично, - сказал Руиз бесцветным голосом.
- Да, неплохое начало, - сказал Хемерте. - Ну, а теперь спите,
восстанавливайте силы, наслаждайтесь. Докажите нам, что вы в состоянии
получать удовольствие от этих простых вещей.
Руиз кивнул.
Прежде чем превратиться в облачко цветных вспышек на экране, Хемерте
подмигнул Руизу и сказал:
- Я просто дразнил тебя, когда говорил насчет маргаров.
Низа тоже воспользовалась душем и халатом, но она не имела никакого
понятия относительно того, для какой цели может служить холоэкран, поэтому
она не обращала на него внимания, пока он не зазвенел и не наполнил
комнату туманным разноцветным светом.
Женщина, чье изображение наполнило экран, ободряюще улыбнулась Низе.
- Не бойся, - сказала она мягким тихим голосом.
- Я не боюсь, - ответила Низа. К своему удивлению, она обнаружила,
что это было правдой. Неужели она стала привыкать к чудесам?
- Замечательно.
Низе показалось, что женщина была такой же поразительной, как
Кореана, только в другом стиле. Тело ее, наряженное в облегающее шелковое
одеяние, было полное, более женственное, с роскошными формами. Казалось,
она немного старше Кореаны, а ее гладкое овальное лицо несло на себе
отпечаток красоты, отполированной годами, в нем была та опытная красота,
которую, как подумала Низа, лицо Кореаны никогда не будет иметь. Низа
подумала про себя, сколько же лет могло на самом деле быть этой женщине.
- Меня зовут Репента, - ответила женщина. - Как зовут тебя?
- Низа.
- Красивое имя. Оно тебе подходит, - женщина улыбнулась с подлинным
теплом. - У тебя будет множество вопросов. Мы уже поговорили с Руизом
Авом, который, как мы поняли, ваш вожак. Мы понимаем, что вы сели на
Искателей Жизни по ошибке, мы очень осторожно рассмотрим, что с вами
делать. А пока что я буду тебе помогать, чем смогу. Позови меня в любое
время, сказав слово "включись".
Низа задумалась.
- А можешь ты мне сказать, кто вы и почему вы посылаете такие баржи?
Ведь вы это делаете, да?
- Да, ты совершенно правильно нас поняла, ты очень сообразительна. Мы
посылаем Искателей Жизни, чтобы расширить силу и глубину любви, которая
всегда ждет человека в Глубоком Сердце - так называют это место, нашу
коммуну.
- Я не понимаю.
- Пока нет. Но скоро поймешь. Может быть, здесь для тебя найдется
убежище - ты очень красива, и мы имеем все доказательства тому, что ты
умеешь любить.
- Простите, что? - Низе трудно было следовать за смыслом слов
Репенты.
Репента рассмеялась.
- Смотри.
Она волшебным образом растаяла на экране, ее заменила темнота, потом
маленькие искорки.
Низа несколько секунд смотрела на экран, прежде чем поняла, что
холоэкран показывает ей сцену прошлой ночи, когда она и Руиз Ав любили
друг друга на барже. Она смотрела, стараясь понять, что же именно она
чувствовала в этот миг. Частично она была возмущена и оскорблена - она
считала эти минуты интимными, драгоценными, принадлежащими только ей, еще
Руизу. Но тело ее вспомнило восторг этих минут и отреагировало. Она
почувствовала, как сердце ее стучит сильнее, как пробуждается желание. Она
невольно восхищалась той грацией, с какой Руиз Ав ее касался. Ничего
неуклюжего в его движениях не было и в ее - тоже, словно страсть их
действий каким-то образом подняла их над маленькими неловкими жестами,
которые неизбежно делают люди, охваченные менее сильными страстями.
Когда запись кончилась и женщина появилась снова, Низа почувствовала
острый укол потери, разлуки, которая, видимо, отразилась на ее лице.
- Нет, не волнуйся, - сказала Репента. - Наша традиция такова, что в
первую ночь в Глубоком Сердце искатели жизни должны оставаться одни, и
поэтому тебе нельзя к нему. Но все будет хорошо, это я тебе могу обещать,
потому что я это чувствую всем сердцем, Низа. Двое таких любовников
наверняка найдут себе место в Глубоком Сердце.
Низа не могла ничего ей сказать. Она терзалась между гневом и
смущением - и еще ее отвлекала страсть, которую она так ясно вспоминала.
Она подумала, нет ли какого-нибудь способа, заставить женщину уйти, пусть
даже от нее, Низы, ждут, что она станет задавать вопросы.
Словно прочитав мысли Низы, Репента улыбнулась и сказала:
- Теперь спи. Потом позовешь меня, если я тебе понадоблюсь.
Руиз спал неспокойно и проснулся от запаха завтрака, который
автоповар подавал ему на стол.
Он ел медленно. Он намазывал маслом последнюю пышку, когда холоэкран
ожил и зазвенел.
Женщина, которая на нем появилась, была стройна и высока, а в лице ее
была нежная сила и уверенность, которые делали ее прекрасной, несмотря на
то, что черты ее лица были не совсем правильны.
- Привет, Руиз Ав, - сказала она, словно они были старыми знакомыми.
- Привет. Кто ты? - спросил Руиз.
Она рассмеялась, показав очаровательно неровные зубы.
- Разве ты меня не узнаешь? Разумеется, я Хемерте.
Внезапно Руиз Ав поймал то воспоминание, которое относилось к
Глубокому Сердцу, он с трудом выволок это воспоминание из подсознания.
Теперь он знал, где они были, и что именно хотели от него обитатели этого
странного места. Однако, подумал он, могло быть и хуже.
- А, - сказала она, - ты про нас знаешь?
- Да, полагаю, что да.
- Хорошо, хорошо. Это означает, что к испытанию ты не придешь
неподготовленный.
Руиз, казалось, вновь потерял нить того, о чем идет речь.
- Испытание?
- Иди за роботом, когда он за тобой придет, - сказала Хемерте и
растаяла на экране.
Робот остановился перед следующей дверью. Когда дверь отошла в
сторону, вышла Низа. Увидев Руиза, он бросилась к нему.
- Странное место, - сказала она, прижавшись к нему.
- Правда, - сказал он, пригладив рукой ее блестящие волосы.
К ним присоединился Дольмаэро, потом Мольнех и Фломель.
- Как спали ночь, Старшина Гильдии? - спросил Руиз.
- Вполне сносно, - Дольмаэро, казалось, был бледен и не уверен в
себе. Руиз снова подумал, все ли у того в порядке со здоровьем.
- Еда была великолепная, - сказал, ухмыляясь, Мольнех.
К фломелю вернулась его былая самоуверенность, он ничего не говорил,
но Руиз прекрасно видел, что его ненависть к Руизу не потеряла своей силы
и ярости.
Они пошли следом за роботом по еще более неприметному коридору.
Дольмаэро шагал рядом с Руизом.
- Что тебе удалось узнать, Руиз Ав? - спросил он.
- Кое-что. Я вспомнил немногое, что знал про это место, Глубокое
Сердце, и про тех, кто здесь живет. Они называют себя Делящимися.
Дольмаэро выпятил губы.
- Звучит высокопарно... но неопределенно. Делящиеся чем? А как их
называют другие?
Руиз улыбнулся.
- Очень по-разному... но больше всего и чаще всего их называют
Трахальщиками.
- Непристойно, - заметил Дольмаэро, - а что это значит в самой их
ситуации, применительно к тому, что они делают?
- Да, что это может значить, Руиз? - Низа легонько потрясла его за
руку.
Руиз стал думать, как лучше объяснить им.
- Ну... это такие люди, которые возвели в культ сексуальные
переживания. Это очень трудно поддается краткому объяснению, но они
считают, что самое высокое человеческое предназначение - это давать и
получать сексуальное удовольствие. Все их законы и организации направлены
на то, чтобы распространять это мнение.
Низа пожала плечами.
- Я знавала таких людей. Что такого особенного в этих Трахальщиках?
Выражение ее лица ясно говорило о том, что она не находит ничего
ужасного в таких воззрениях.
Руиз немного растерялся, но он продолжал объяснять.
- Они заходят весьма далеко в том, чтобы как можно больше
разнообразить свои переживания. Они считают, что человеческие существа
сделаны так, что наивысшее удовольствие они получают с новыми и новыми
любовниками, поэтому они нашли способ максимально усилить эту новизну,
новизну своих совокуплений.
- И все же они не кажутся мне такими необычными и странными, -
ответила Низа.
На лице Дольмаэро было написано легкое отвращение.
- Они не составляют постоянные связи и союзы между любящими? Они
проводят каждую ночь с другим л...
