Рэй Олдридж. Император всего
страница №2
... За тех,которые первыми бродили по Фараону, представляя свои примитивные трюки. За
тех, чья смекалка и изобретательность подарили мне такую прекрасную жизнь.
А теперь я вижу, что они и сделали меня рабыней...
- Нет, - сказал он, - не все так плохо. У вас не было крупной войны с
тех пор, как вы стали миром - поставщиком фокусников. Триста лет назад
разразилась чума, которая могла бы убить три четверти населения, если бы
ей дали распространиться. Владельцы Фараона остановили чуму, прежде чем
она успела как следует начаться.
Она спрятала лицо в ладонях.
- Охотничьи дирго моего отца вполне довольны - они очень давно
забыли, что это такое - привольно бродить по пустыням и охотиться. Они
получают мясо дважды в день, а егеря следят за тем, чтобы они достаточно
много двигались. Наверное, это хорошо.
Руиз не мог найти успокоительных слов для нее. Он обнял ее за плечи и
притянул ее поближе. Она секунду сопротивлялась, потом спрятала лицо у
него на груди.
Дольмаэро заговорил снова, хотя на этот раз он, казалось, говорил
больше сам с собой, нежели с Руизом.
- Я должен найти способ как-нибудь добраться обратно до своей труппы.
Я должен попытаться забрать их обратно домой. Я отвечаю за них, пойми.
Большая часть их не искала ни славы, ни вознесения в Землю Вознаграждения.
Они работали, чтобы прокормить свои семьи. Скажи мне, Руиз. Теперь, когда
не стало фокусников, что сделает Кореана с теми, кто остался в ее власти?
Руиз покачал головой.
- Не знаю, Старшина Гильдии.
Он не видел, чем страшная правда может быть полезна Дольмаэро. По
всей вероятности, Кореана просто умертвит остальных, если она будет
уверена, что никогда не вернет себе фокусников. Что ей за прок от труппы
фокусников без главных фокусников?
Прошло немного времени, огонь почти догорел, пока только несколько
угольков не отсвечивало красным в пепле. Ночной воздух был прохладен и
свеж, даже влажен, и Руиз остро чувствовал тепло Низы рядом с ним. Он
обнаружил, что мечтает, что хорошо бы остановить мгновенье, чтобы он мог
так вот сидеть с ней все время, что можно было бы найти способ остановить
дугу его жизни здесь и сейчас, прежде чем она скатилась бы вниз к
болезненному концу, который, по всей вероятности, ждет его через день-два.
Весь день он старался отогнать от себя мысль, что пешком они от Кореаны не
спасутся, невероятность того, что средства транспорта, которые пользуются
этой автострадой, захотят подвезти такую группу оборванцев, как они.
Всю свою жизнь он отличался талантом отгонять от себя те мысли,
которые ему не хотелось думать, талант, который сослужил ему хорошую
службу в его авантюрных и буйных приключениях. Теперь, казалось, он
потерял эту способность. Он посмотрел вниз, на темную гладкую головку
Низы. Может быть, она стала слишком драгоценной для него, но, если и так,
с этим он ничего не хотел делать.
Дольмаэро пошевелился.
- Еще один вопрос, если ты позволишь. Потом я должен буду пойти
спать. А то не смогу пройти завтра того, что предстоит.
Руиз кивнул ему.
- Тогда скажи мне... кто же ты такой, что помогаешь нам так, как ты
это делаешь? Я знаю, что тебе нравится Благородная Дама... это написано у
тебя на лице. Но остальные, все мы? Прости меня за то, что я так говорю,
но ты не похож на человека, который совершает по прихоти акты милосердия и
сострадания.
Руизу Дольмаэро тоже нравился, и ему начинала нравиться энергичная
личность Мольнеха. Все-таки Дольмаэро по сути вопроса был прав. Почему он
решился спасать и остальных?
Он успешно подвел базу под свои чувства.
- В ответ я надеюсь на вашу помощь.
Дольмаэро развел руками.
- Но что мы можем сделать? Мы не учились насилию и борьбе, и мы
ничего не знаем в этом мире.
Руиз немного подумал.
- Во-первых, вот что: мы должны установить вахту, так что один из нас
всегда будет бодрствовать. Я не знаю, какие хищники живут в этих лесах и
какие люди. В любом случае мы не должны позволить застать себя врасплох.
Поэтому... Мольнех, будешь стоять первую вахту?
- Разумеется, - просиял тощий фокусник.
Руиз взглянул вверх. Он увидел, что угрожающие дождем и бурей тучи
сдуло прочь, и сквозь просветы в ветвях проглядывало звездное небо.
- Видите вон ту яркую звезду? - он показал на просвет в кронах
деревьев. - Когда она зависнет над этим белокорым деревом, позовите меня,
и я встану на свою вахту. А я разбужу Дольмаэро, который потом разбудит
Низу.
- А мне что делать? - ухмыльнулся Фломель.
Руиз осторожно отодвинул Низу и встал на ноги. Он взял
самоукореняющийся кабель, который накануне забрал из разбившейся лодки.
- Иди сюда, Мастер Фломель. Я тебе подоткну одеяльце поуютнее.
Фломель пошел за ним к самой дальней от костра палатке.
- Ты обязательно должен меня привязать, словно необъезженное верховое
животное?
Руиз установил поводок, включил укореняющийся механизм, посмотрел,
как тот ввинчивается штопором в скалу.
- Должен, пока тебя не объезжу.
- Я знаю, что грубо разговаривал с тобой, но я же не причинил тебе
никакого настоящего вреда. Почему ты мне настолько не доверяешь?
Фломель усмехался кривой улыбкой, даже в смутном свете выражение его
лица поражало готовностью к предательству.
Руиз пристроил второй конец поводка вокруг шеи Фломеля и запер его.
- Инстинктивно, скажем так.
- Я многое узнал в эту ночь, Руиз Ав. Как могу я заслужить твое
доверие? - улыбка трепетала на тонких змеиных губах Фломеля.
Руиз рассмеялся.
- Пока что мне трудно себе даже представить нечто подобное. Может
быть, ты что-нибудь и придумаешь.
Он подергал за поводок, убедился, что тот прочен и надежен.
- Спокойной ночи.
Мольнех занял свой пост сбоку от их укрытия и стоял неподвижно на
фоне серого камня. Его трудно было заметить в темноте, поэтому Руиз
одобрил его действия. Мольнех был смекалист и гибок в приспосабливаемости
к новым условиям. Может, он по-настоящему пригодится.
Дольмаэро улегся спать, и только Низа сидела у потухшего костра,
сгорбившись, прижав колени к груди. Он подошел к ней и поднял ее на ноги.
- Пошли отдохнем, - сказал он.
Она посмотрела на него со странно непроницаемым выражением лица, и на
миг он подумал, что вот сейчас она скажет, что больше не хочет делить с
ним палатку. Он вряд ли смог бы винить ее, если принять во внимание все те
неприятные вещи, которые он сегодня ей сказал про ее мир и ее жизнь.
Но тут она взяла его за руку и повела в палатку.
Они лежали, тесно прижавшись, тела их соприкасались с головы до ног.
Хотя в их объятиях не было страсти, Низа, очевидно, черпала успокоение в
близости Руиза.
Неожиданно это успокоило и самого Руиза. Он обнаружил, как приятно
просто держать ее в объятиях, чувствовать, как ее сердце бьется рядом с
его сердцем. Ее запах, ее теплое дыхание, щекотное прикосновение ее волос,
- все это было удовольствием, вполне достойным этого момента.
Чуть погодя дыхание ее сделалось ровным, и она заснула - но Руизу
спать не хотелось. Кто знает, может быть, ему никогда более не придется
насладиться подобным счастьем?
Два часа прошли как одно сладкое мгновение.
Когда Мольнех пришел, чтобы позвать его стоять выбранную им вахту,
Руиз почувствовал острый укол сожаления. Он осторожно выпутался из объятий
Низы, надеясь не разбудить ее. Она пошевелилась, издала невнятные сонные
звуки, потом, казалось, снова впала в глубокий сон.
Снаружи низкий туман лежал возле самой земли по колено Руизу. Лес был
почти неестественно тих, если не считать храпа, который доносился из
палатки Дольмаэро.
- Все в порядке? - прошептал Руиз Мольнеху.
Мольнех кивнул, показал белые зубы в ухмылке.
- Можно сказать одно: ничего не случилось. Это хорошо?
Руиз ухмыльнулся в ответ.
- Время покажет, о волшебник.
Мольнех хихикнул.
- Я необыкновенно ободрен, Руиз Ав.
Он вытянул тощую, как у скелета, руку, и положил ее на плечо Руиза.
- Мы все очень верим в твои необыкновенные умения. Даже Фломель, хотя
восхищение его неохотное и ему самому от этого больно.
Мольнех снова хохотнул, но потом посерьезнел.
- Наши жизни в твоих руках, но, принимая во внимание все на свете, я
уверен, что дела могли бы быть и хуже.
Руиза странно тронула эта речь.
- Надеюсь, что ты прав, Мастер Мольнех. Мы сделаем все, что сможем.
Кто знает, может, этого окажется достаточно.
Мольнех снова похлопал его по плечу, потом отвернулся прочь и заполз
в палатку Дольмаэро. На миг храп стих, потом снова возобновился.
Руиз нашел себе сиденье поудобнее на куче поваленного камня, как раз
перед пещерой. Он настроился на долгую ночь. Ему совершенно не хотелось
спать, а Дольмаэро, самый старший и грузный из них, завтра вынужден будет
исчерпать весь свой запас силы и выносливости, чтобы идти с ними наравне.
И, если он не мог подарить Низе ничего другого, он, по крайней мере,
мог дать ей еще несколько часов сна. Он старался не думать о том, что это
могла быть ее последняя ночь.
Когда Руиз покинул палатку, Низа проснулась. Она пыталась снова
впасть в уют сна, но сон не пришел к ней сразу же. В сознании ее клубились
нелегкие мысли, словно они так и поджидали возможности подловить ее одну.
Она думала про Айям, гермафродита Кореаны, чье неосторожное решение
изнасиловать Низу дало возможность Руизу Аву захватить воздушную лодку. У
нее все еще болело все внизу, там, где мерзкое существо пыталось
проникнуть в нее, но боль постепенно проходила. Она вспомнила, как страшно
и молча Руиз Ав выволок это существо из ее палатки и задушил его. Эта
мысль наполнила ее острым мстительным удовлетворением. Существо умерло с
таким изумлением на физиономии, словно в своей смерти получило какую-то
странную награду.
Руиз Ав, такой странный человек, такой тревожный клубок тайн. Сегодня
в палатке, казалось, он без слов понял, что она более всего нуждалась
просто в его ободряющем присутствии, его объятиях и больше ни в чем.
Нет, не в том дело, думала она, что он не умел искусно заниматься
любовью. Он был и яростен и нежен, он, казалось, лучше, чем она сама,
знал, где ей приятно, когда до нее дотрагиваются, он мог замечательно
чувствовать темп ее страсти. В постели его рот, обычно сложенный такими
детскими складками, становился мягким. Его красивые руки, руки убийцы,
которые не знали пощады, касались ее с такой нежностью, когда именно
нежность и была ей нужна, и крепко сжимали ее, когда наставало время силы.
Его страсть и темперамент почти пугали, если бы не приносили ей
такого всепоглощающего удовлетворения. Она чувствовала в его страсти то же
самое напряжение, которое бывало на его лице, когда он убивал своих
врагов. Это было одновременно завораживающе прекрасно и страшно.
Ее воспоминания про Руиза Ава зашли в неприятные области, и она
заставила себя думать о предстоящем дне. Что нового она увидит, какие
поразительные вещи, которые никогда не существовали на Фараоне?
Потом по ней пробежала дрожь беспокойства. А какие новые чудеса
совершит Руиз Ав, чтобы спасти их от Кореаны? Низа пришла к тому, что ее
доверие к Руизу Аву стало почти фаталистическим, она отказывалась верить,
что Кореана может оказаться лучше него, переиграть Руиза Ава, невзирая на
все преимущества, которые были у работорговки: воздушные лодки, страшное
оружие, чудовищные приспешники.
Нет, думала она, снова погружаясь в дремоту, Руиз Ав как-нибудь
справится. Сознание ее опустело, и она заснула.
Потом ей стали сниться сны.
Сон начался хорошо. Она снова была Низой, любимой дочерью царя. Снова
при ней были все ее удовольствия: ее рабы, ее прелестные комнаты во
дворце, ее книги и игры - и обожание всех и каждого, кто знал ее. Она
отдыхала в качалке, глядя на прохладные зеленые сады ее отца, на ней было
ее любимое платье - длинное, с высокой талией и огромными
рукавами-бабочками, расшитыми крохотными блестящими ящеричными чешуйками и
сшитое из голубого адского шелка.
Все было так, словно эти прошедшие недели никогда не существовали, ее
заключение, ее мучительная роль в пьесе с фениксом, ее смерть в последнем
акте, ее воскресение и плен инопланетян, ее странная привязанность к
убийце Руизу Аву. Все-все это оказалось каким-то сном-кошмаром, который
быстро таял в ее памяти.
Она прогнала крохотный голосок, который шепотом убеждал ее, что это
есть сон, и голосок умолк.
Теперь она двигалась по полированным коридорам дворца ее отца,
скользя легко, как листок, с той поразительной плавностью, которая дается
только в снах. Дорогие знакомые сцены проплывали перед ее спящим взором.
Пол из фарфоровых изразцов, на котором она играла ребенком, изразцы сотен
оттенков слоновой кости. Фонтаны, в которых она купалась. Прохладные
сумрачные комнаты, в которых она играла со своими любовниками - иногда это
были сыновья и дочери благородных домов, а иногда просто искатели
приключений с городских площадей.
Краткая тьма спустилась на ее сон, пока она не очнулась вновь на
своей любимой террасе, выше всех, кроме одной, башен дворца. Солнце
ослепительно светило на город, и она чувствовала благодарное изумление.
Все это принадлежало ей, дворец, великий город, громада Фараона за стенами
города. Все это принадлежало ей, всем она могла распоряжаться.
Она почувствовала восторг, от которого у нее закружилась голова. Она
стала такой легкой от радости, что не удивилась, простирая руки, что
рукава ее платья превратились в крылья бабочки.
Она поднялась, взлетев над всем, движения ее были быстры, как мысль,
нечеловечески грациозны.
Дворец под нею стремительно уменьшался, и солнце становилось все
жарче, но она рвалась вперед и вверх, быстрее и быстрее, пока крылья ее не
занялись огнем и она сама не превратилась в комету с огненным хвостом.
Слишком поздно ее охватило беспокойство. Она обнаружила, что
пролетела мимо солнца, что его живительное тепло более не достигает ее.
Фараон превратился в песчинку, затерянную в пустыне.
Она посмотрела вверх. Над нею было нечто вроде блестящего черного
потолка, гладкий купол, у которого не было ни начала, ни конца. Она
постаралась замедлить свой полет, чтобы ее тело не разбилось об этот
сияющий черный барьер, но не смогла замедлить движение. Она продолжала
подниматься вверх.
Наконец крохотное круглое отверстие появилось в гладкой до сих пор
поверхности. Тут до нее дошла страшная правда: она увидела, что Фараон и
все на нем существовали в чудовищном стеклянном кувшине - а она сама
вот-вот пролетит в его горлышко. Закрыто ли оно какой-нибудь пробкой?
Она безболезненно скользнула по гладким стенам, все выше и выше, и
замедлила ход, когда горлышко сузилось и ее тело все теснее прижималось к
стеклу.
Наконец она застряла, протянув руки вверх, бешено работая ногами. Она
старалась протиснуться выше, царапая стекло. Крылья ее рвались, и от этого
ей теперь стало больно, страшно больно, но она не обращала внимания на
боль и продолжала сражаться за свое освобождение. Она подвинулась на
волосок, потом еще чуть-чуть. У нее возникло страшное чувство, что туннель
собирается сомкнуться и выдавить из нее жизнь. Она сделала последнее
судорожное усилие, от которого чуть не порвались мышцы.
И она вылезла на край горлышка кувшина, где она прижалась к краю, и
выглянула наружу, на звездные пустыни. Ее крылья превратились в кровавые
ошметки боли, а звезды были холодными огнями, без тепла и смысла, в
невозможной дали.
Она была перепугана, но страх ее был странно полон восторга, и в тот
момент ей не хотелось просыпаться.
Остальную часть ночи Руиз сидел неподвижно, погруженный в свои мысли,
только частью сознания следя за тихим лесом. Он почти не видел надежды на
их спасение, вот разве что та автострада, до которой они собирались
добираться с утра, оказалась бы оживленной, да еще по ней ездили бы
существа необыкновенной доверчивости и наивности. Потому что кто еще
остановился бы помочь им?
Когда появится Кореана, она, несомненно, привезет с собой
механические искатели-вынюхиватели или каких-нибудь животных-следопытов -
это были стандартные средства, которые применяли все преуспевающие
работорговцы. В зависимости от эффективности поисковых устройств Кореаны,
она поймает их завтра днем или на следующее утро - если Руиз не сможет
найти эффективного способа для них убраться из этого района.
Руиз посмотрел наверх сквозь кроны деревьев, увидел яркие звезды,
сияние орбитальных платформ Шардов. Если бы прошел дождь, как это раньше
обещала погода, то поисковые устройства замедлили бы свою работу.
Он беспокоился об этом, но никак не мог найти зацепку для решения на
гладкой поверхности этой проблемы. Он мог попробовать сделать засаду. У
него было осколочное ружье. Но у Кореаны, вне сомнения, будет оружие и
потяжелее. Если ее Мокрассарский воин оправился и будет вместе с Кореаной,
то встреча с работорговкой будет безнадежной, даже если она будет
настолько глупа, что затеет с ним ближний бой.
Нет, все зависело от того, найдут ли они быстрый транспорт, то есть
все зависело от того, насколько им повезет. Эта печальная реальность
заставила его от бессилия скрипеть зубами. Ему всегда везло, но он всегда
был настолько осторожен, чтобы не верить в везение.
Никогда не надо нуждаться в везении. Это и был секрет удачливости,
теперь удача была ему нужна.
Когда серый свет зари стал просачиваться сквозь ветви деревьев,
несколько крупных капель дождя упали сквозь кроны, разбиваясь о лесную
подстилку. Потом они остановились.
4
Руиз торопил прочих поскорее покончить с утренними делами - за
завтраком, пакованием вещей, упражнениями, чтобы размять затекшие мышцы.
Дольмаэро, казалось, ночной сон освежил, но он подошел к Руизу и
спросил слегка враждебным тоном:
- Почему ты не разбудил меня на мою вахту?
- Мне не хотелось спать, - ответил Руиз. - Зачем в таком случае
мучиться нам обоим?
- Ну хорошо, только в следующий раз разбуди меня. Я могу выполнять
свои обязанности.
- Я знаю, - сказал Руиз, понизив голос до доверительного шепота. -
Собственно говоря, у меня для тебя на сегодня есть задание. Я попросил бы
тебя повнимательнее последить за Фломелем. Низа тоже будет за ним
смотреть, но она недостаточно сильна, чтобы остановить его, если он
задумает сделать какую-нибудь глупость.
Дольмаэро кивнул.
- Как скажешь. Это странно... было время, когда труппа была для меня
всем... и, невзирая на противные черты Фломеля, я считал его великим
человеком. Он был таким замечательным фокусником, - Дольмаэро вздохнул. -
Но времена меняются, и я понимаю, что был глуп.
- Нет-нет. Ты не был глуп, Старшина Гильдии. Ты был, как все
остальные. Ты делал все, что мог, используя то, что ты знал.
- Возможно... это так хорошо с твоей стороны, что ты так сказал, -
Дольмаэро вернулся к пакованию своих вещей.
Тропинка теперь была глаже и шире, и они быстро шли по ней. Какое-то
время Руиз с удовольствием позволял себе идти рука об руку с Низой, следом
за остальными. Он чувствовал себя немного нелепо, словно школяр, но Низа,
видимо, не видела ничего недостойного в таком проявлении чувств. Ее рука
крепко держалась за его руку. Иногда она поднимала к нему свое милое
личико и улыбалась.
К середине утра они стали проходить мимо свидетельств недавнего
пребывания здесь человека: пластиковые обертки от еды, выброшенные
предметы одежды, маленькие кучки угля там, где разводили костер. Руиз
заставил себя быть осторожнее и внимательнее. Он отпустил руку Низы и
объявил привал.
- Нам теперь надо быть осторожнее, - сказал он остальным. - Я
собираюсь пробежаться вперед и посмотреть, все ли там безопасно и можно ли
нам идти. Вы пойдете за мной более медленным шагом. Если вы услышите или
увидите что-то, чего вы не понимаете и что покажется вам опасным - если вы
встретите кого-нибудь, например, - сойдите с тропинки и прячьтесь в лесу.
Руиз посмотрел на Фломеля, на хитрое выражение его лица.
- Прежде всего, не давайте Фломелю никуда убежать.
Он отстегнул от пояса поводок и пристегнул его на шею Фломелю. Второй
конец поводка он вручил Дольмаэро.
- Если он попытается закричать или иным путем привлечь внимание -
убейте его, как можно тише и быстрее. Вы сможете это сделать?
Дольмаэро кивнул, лицо его посерьезнело. Он потрогал кинжал, который
носил за поясом.
- Можешь на меня положиться, Руиз Ав.
Выражение лица Фломеля менялось от возмущенного к недоверчивому,
однако он ничего не говорил.
Руиз наклонился и коснулся губами губ Низы, прошептав ей на ухо так,
чтобы только она одна могла слышать:
- Следи за ними всеми.
Потом он сбежал по тропинке с холма.
Когда он оказался на много сотен метров впереди, он замедлил шаг до
более осторожного. Лес не переменился, хотя тропинка стала широкой
дорогой, вымощенной кирпичами цвета охры.
Ему на дороге стали попадаться каменные скамьи с причудливо
вырезанными ножками и спинками, и ему пришло в голову, что тропинка эта
служит для кого-то полянкой для пикников. Но он не встретил никаких
туристов, хотя искренне на это надеялся. Лучше всего бы встретить туристов
со скоростной воздушной лодкой, бронированной и ощетинившейся оружием. Он
посмеялся сам над собой. С тем же успехом он мог мечтать, чтобы эти
туристы оказались настолько бездонно глупы, чтобы воспользоваться
каким-либо оружием из того, что будет нести на себе такая лодка.
Нет, единственное, что ему нужно - это пять отдыхающих с пятью,
скажем, моторизованными велосипедами.
Тропинка петляла по лесу красивыми извивами, и Руизу приходилось бы
срезать дорогу напрямик, он бы так и сделал, не будь подлесок таким
плотным. Именно из-за извивов тропинки он мог видеть только на небольшое
расстояние вперед. В воздухе чувствовались какие-то другие запахи, и он
ощущал чувство того, что немедленно должно что-то случиться. Он
предположил, что неподалеку должна быть развилка автострады, и стал
придерживаться тенистой стороны тропинки, внимательно следя за тем, чтобы
все время оставаться одному.
Руиз обошел последний поворот тропинки и обнаружил, что его
автострада, на которую он возлагал такие надежды, по сути оказалась
каналом.
Тропинка обрывалась на солнечной полянке, на которой стоял
причал-возвышение, построенный из блестящего розового гранита, над
причалом возвышался декоративный портал с воротами - две колонны в форме
вставших на задние лапы куниц, которые поддерживали резную крышу в виде
двух крылатых рептилий, чьи морды целовались в воздухе. Там и тут на
причале возвышались полосатые шесты, на которых все еще развевались
выцветшие кусочки ткани, оставшиеся, видимо, с тех пор, когда причал был
покрыт разноцветным тентом.
Непосредственное впечатление, которое создавалось от этого причала,
наводило на мысль, что им очень давно никто не пользуется, и сердце Руиза
упало.
Он медленно подошел к причалу, все еще настороженный, но с
нарастающим чувством бесполезности. Недавно набросанный на тропинку мусор
заронил в него напрасные надежды, но то, что у причала был такой покинутый
вид, убило эти надежды окончательно.
Он взошел по ступенькам и прошел через причал к каналу. Сам канал
находился в безукоризненном состоянии. В нем были две узкие полосы воды,
разделенные монобетоном. У спокойной неподвижной воды был неприятно
маслянистый вид, но никакого мусора на поверхности воды не было видно. Это
было обнадеживающим знаком того, что каналом, может быть, время от времени
пользовались. Он посмотрел налево. Канал прорезал деревья к югу совершенно
прямой линией, и хотя ветви деревьев нависали над каналом, ни одна из
веток не спускалась настолько низко, чтобы помешать прохождению баржи.
Казалось, деревья регулярно подрезали.
Руиз подошел к краю канала. В стены канала были встроены
отталкивающие излучатели, как раз над линией воды, что указывало на то,
что канал строили люди хорошего технического уровня. Никакая
растительность не портила стены канала, что еще раз подтверждало высокий
уровень инженерной мысли.
Он сел на край канала и стал обдумывать, какой выбор у него есть.
Было ли у него время построить плот? Может быть. Он мог использовать
осколочное ружье, чтобы валить деревья, но это наверняка сильно уменьшит
его заряд. Но что тогда? Когда придет Кореана, ее запаховые искатели
наверняка приведут ее к каналу, и ей не понадобится долго стараться, чтобы
их найти. Кроме того, сомнительно, чтобы они могли толкать плот шестом
быстрее, чем они просто будут идти пешком.
Может быть, им удастся замести след - пройти по каналу по течению
пару часов, а Фломеля столкнуть с плота в лес, чтобы сбить с толку
искателей? Нет. Если не принимать во внимание, что Кореана никогда не
будет настолько глупа, а удача редко улыбается людям до такой степени, это
могло бы стать только краткой мерой отвлечения погони. Все их запаховые
отпечатки были наверняка в картотеке Кореаны, в ее компьютерах, и
наверняка она уже запрограммировала искатели. Она либо проигнорирует запах
Фломеля, либо разделит силы, чтобы поймать всех.
Он рассеянно бросил веточку в воду канала. Она секунду лежала на
воде, потом он почувствовал в облицовке канала высокочастотные вибрации.
Он вскочил и отошел в сторону, но успел еще увидеть, как веточка задрожала
и растворилась в вихре пены. Вибрация прекратилась.
Он отбросил идею плота, так же, как и несколько полусложившихся
мыслей о том, чтобы использовать канал в качестве места, где можно
спрятаться.
Он прошел несколько шагов к югу по краю канала и увидел, что по
сторонам его существовали замечательные возможности спрятаться, особенно
возле причала. Не было никаких проблем с тем, чтобы прыгнуть из укрытия на
палубу проплывающей мимо баржи, если баржа не будет слишком быстро
двигаться и на ней не будет слишком много стражей или оружия.
Как только эта мысль промелькнула у него в мозгу, он услышал
постукивание мотора и посмотрел на север, тут же увидев баржу, которая
медленно двигалась к нему по ближайшему каналу. Он отступил назад в
заросли кустов и стал ждать.
Когда баржа подплыла поближе, он увидел, что на ней, очевидно, не
было пассажиров или команды. Собственно говоря, это, наверное, была
автоматическая грузоперевозочная баржа, сильно вооруженная от любителей
поживиться тем, что плохо лежит, но на глаз никакого оружия на ней видно
не было. Корма ее сияла бесцветной сталью, обшивка округленно переходила
на борта.
Она казалась самим совершенством. Когда она немного проплыла мимо его
укрытия, а он все еще не видел никаких оборонительных видов оружия, он
решился на риск и прыгнул на борт. Баржа двигалась довольно быстро,
невзирая на внешнее впечатление от ее медлительности, поэтому Руиз
споткнулся, прежде чем восстановил равновесие.
Ничто не выстрелило в него, к его удивлению.
Он повернулся и увидел причал, который быстро удалялся от него,
деревья туннелем смыкались над каналом. В безопасности, подумал он. Если
повезет, Кореана никогда его не найдет, - ее искателям придется обнюхивать
оба берега канала, что им придется делать с гораздо меньшей скоростью, чем
та, с какой он теперь двигался. Если баржа не привезет его в фатально
безвыходную ситуацию, он выживет.
Теплое чувство счастья, которое его пронизало, немедленно погасло.
Низа. И все остальные, но главным образом Низа. Солнечный причал стал
всего-навсего ярким пятнышком в тенистом зеленом канале. Нет, не будь
дураком, сказал он себе. У них и раньше не было никакого шанса - что
изменилось? Если он сейчас соскочит с этой баржи, кто знает, когда
подойдет следующая? Может быть, пройдут дни. Или недели. Задолго до этого
его шкура украсит апартаменты Кореаны.
Но была Низа. Он не мог знать, что Кореана учинит с Низой и
остальными бежавшими, но это наверняка не будет приятным. Мысленно он уже
видел, как остальные доходят до причала и видят, что его нет. Как они
подумают, что случилось? Фломель наверняка поймет, в этом он был уверен.
Это была как раз такая штука, которую наверняка бы выкинул Фломель,
попадись ему такая возможность.
Руиз вздохнул и повернулся, приготовившись спрыгнуть на берег. Он
увидел пространство между деревьями и прыгнул. Как раз в тот момент, когда
он это сделал, послание-на-задание завизжало в его мозгу, что он поступает
неправильно.
Он чуть не свалился в канал, но все-таки достал до берега и свалился,
покатившись по земле. Послание-на-задание страшно терзало его болью. Оно
не могло убить его так, как могла это сделать смертная сеть, - но боль
могло причинять чудовищную. В настоящий момент волнами боли
послание-на-задание говорило ему следующее:
- Руиз Ав, ты отклонился от выполнения миссии, которая была возложена
на тебя Лигой Искусств и которую ты подрядился выполнить.
Руиз лежал растянувшись, вздрагивая от боли, зубы он стиснул, чтобы
не закричать, пока послание-на-задание не прекратило свое наказание. Чуть
позже он сел, все еще дрожа. Никогда больше, никогда, пообещал он себе.
Никогда больше он не позволит никому копаться в своем мозгу,
имплантировать чужие данные вместо его собственных.
Когда он собрался с силами, он встал и начал идти по берегу, назад к
причалу.
Прочие как раз пришли, когда он снова оказался на причале. Они стояли
тесной настороженной группкой у подножия причала, неуверенно озираясь по
сторонам. Они не сразу увидели его.
Он остановился за последним пучком густых веток и секунду наблюдал за
ними. Широкое лицо Дольмаэро выказывало смесь разочарования и
беспокойства. Мольнех озирался по сторонам, спокойно настороженный.
Фломель, все еще привязанный к поводку, который держал Дольмаэро, сиял
злорадством.
Низа стояла чуть в стороне от остальных, и, казалось, пыталась
набраться спокойствия и уверенности.
Она защищала меня, подумал он, и сердце его наполнилось теплом.
Руиз вышел из своего укрытия, и они подскочили.
- Привет, - сказал он.
Он злорадно наблюдал, как лицо Фломеля вытянулось, но свет, засиявший
в глазах Низы, был для него лучшей наградой.
- Мы боялись за тебя, - сказал Дольмаэро с редкой для него осторожной
улыбкой.
Мольнех ухмыльнулся, на его лице-черепе это выражение показалось
диким и странным.
- Ох, конечно. Но еще мы были самую капельку обеспокоены относительно
наших собственных шкур.
Руиз рассмеялся.
- Глупости. Мы все куда храбрее, чем те, кто позволяет себе подобные
чувства.
Низа обняла его.
- Я не волновалась, - сказала она.
- Вы слишком оптимистичны, Благородная Дама, - сказал Руиз таким
странным тоном, что она секунду остолбенело смотрела на него.
- Ну хорошо, спасибо. По крайней мере, это может оказаться крупной
удачей, - продолжал Руиз, показывая на канал.
- Что это такое? - спросил Мольнех.
Фараонцы происходили из такого мира, где вода была слишком ценной и
редкой, чтобы так спокойно оставлять ее под открытым небом.
- Это "канал", - сказал он, используя пангалактическое слово. - Это
низкоэнергетическая транспортная система. Такие штуки, которые называются
баржами, плавают по ним, их толкают внутренние моторы или подталкивают
специально сконструированные суда.
- Странно сложная система для такого мира, где можно с такой же
легкостью пролететь по воздуху, - заметил Дольмаэро, словно он не мог до
конца поверить в такую странную идею.
- Вполне возможно, - сказал Руиз. - Но она надежно работает, тратит
мало энергии и обеспечивает безопасное и красивое средство транспорта.
Например, мы бы не врезались в стену горы, если бы мы путешествовали
баржей.
- И то правда, - согласился Дольмаэро.
- А как нам вызвать одну из таких барж? - потребовал ответа Фломель.
Руиз улыбнулся грустной улыбкой.
- Ты как раз попал в точку нашей теперешней ситуации, нашей главной
страшной проблемы. Мы никак не можем вызвать баржу - мы просто можем
надеяться, что одна из них появится прежде чем Кореана догонит нас.
Фломель презрительно фыркнул. Остальные стояли с убитым видом, кроме
Низы, которая, вероятно, слишком привыкла полагаться на удачливость Руиза.
- Не так все плохо, - сказал Руиз. - Одна такая баржа проплыла по
каналу несколько минут назад. Я прокатился на ней на небольшое расстояние,
чтобы увидеть, насколько это было возможно.
- Значит, ты вот где был? - вид у Дольмаэро был немного скептический,
и Руиз сообразил: он знает меня лучше, чем все остальные, даже Низа.
- Да. Баржи движутся быстро, но не так быстро, чтобы мы не успели
вскочить на борт - при условии, что палубы их не охраняются, так же, как
это было с той баржей, на которую вскочил я.
- А пока что нам делать? Поедим, что ли? Уже почти обед. - Мольнех
выглядел веселым, но голодным.
- А почему бы и нет?
Они сидели на ступеньках причала и ели последние запасы с лодки
Кореаны. Руиз пытался отогнать от себя мысли о неприятности, которая, по
его мнению, должна вскоре произойти. У него не было разумных оснований
надеяться, что до того, как Кореана их нагонит, по каналу пройдет еще одна
баржа. Все же, зачем портить такую прекрасную минуту. Солнце припекало его
спину, и Низа сидела возле него, ее бедро тесно и приятно прижималось к
нему. Возможно было, что Кореана не явится раньше завтрашнего утра - если
ее не будет, он мог надеяться на то, что проведет еще одну ночь в объятиях
Низы. Что же, это было самым лучшим способом провести свою последнюю ночь.
Нет! Он не должен смиряться, не должен сдаваться! Спокойное
рациональное поведение в данной ситуации - не самое лучшее. Рациональное,
разумное существо в его положении давно бы погибло.
Он осмотрел причал с точки зрения возможности устроить на нем засаду.
У него было осколочное ружье. Остальных он мог попрятать в кустах. Он мог
привязать Фломеля к одному из шестов, которых так много было на причале,
словно жертвенную козу. Возможно, Кореана решит, что Фломель оказался для
них обузой, когда они убегали, и остановится, чтобы расспросить его. Кто
мог сказать наверняка... Возможно, Кореана окажется достаточно глупа,
чтобы появиться из своей лодки без оружия, и тогда он смог бы подстрелить
ее. Он посмотрел на резные ворота. Если воздушное судно Кореаны появилось
бы на небольшой высоте, что обязательно произойдет в том случае, если она
будет использовать механические искатели, Руиз, может быть, сможет
спрятаться на верхней планке ворот, в складках крыльев одной из гранитных
рептилий.
Ну что же, это был план, пусть и не самый лучший. Все же это было
лучше, чем покорная кротость, с которой Руиз начинал принимать
обстоятельства.
Руиз покончил со своим обедом и прислонился спиной к теплому камню.
Допустим, появится еще одна баржа. Как он сможет переправить всех на борт?
Баржи наверняка двигались со вполне приличной скоростью. Руиз был в
хорошей форме и мог бы какое-то время бежать по берегу с достаточной
скоростью, чтобы успеть прыгнуть на борт, но в остальных он не мог быть
настолько уверен. У них был всего один выход - прыгнуть на борт. Любой,
кто не сможет, будет оставлен, это было неизбежно. Фломель постарается
быть как можно более тяжким крестом. Если он начнет волочить ноги, это
может их всех чудовищно задержать.
Остальные доели обед и молча сидели по другую сторону ступенек
причала, бесцельно осматривая окрестности.
Руиз встал.
- Пошли, - сказал он. - Нам надо обсудить нашу стратегию.
Остальные поднялись. Дольмаэро рывком поднял на ноги Фломеля.
Фокусник теперь смотрел на Старшину Гильдии с той же самой бешеной
ненавистью, которой он обычно дарил Руиза.
- Пошли к каналу, - сказал Руиз.
Когда все они оказались на берегу, Руиз заговорил.
- Задача перед нами стоит более сложная, чем это кажется на первый
взгляд. Баржи движутся достаточно быстро, и у нас есть всего один шанс -
прыгнуть на борт, если предположить, что на них нет ни экипажа, ни
оборонительного оружия, как это было на последней барже. Кроме того, мы не
знаем, с какой стороны баржа пойдет. Если она пойдет на юг, это будет
самое лучшее, поскольку мы находимся на этой стороне канала. Однако, если
она пойдет на север, она поплывет по дальней полосе воды.
- А как мы до нее доберемся? - спросил Дольмаэро.
- Хороший вопрос. У меня есть план. Возможно, он сработает.
Руиз посмотрел на деревья на северной стороне полянки. Он выбрал
нависающую ветку диаметром с шею Фломеля, вытащил осколочное ружье и
выстрелил залп. Вращающиеся осколки проволоки разрезали ветку и уронили ее
в канал, где она задрожала и распалась в пыль.
Мольнех осторожно отступил от края канала.
- Я-то надеялся выкупаться, - сказал он с кривой улыбкой.
Руиз улыбнулся и пожал плечами.
- Не советую, - сказал он и повернулся к Фломелю. - Теперь я тебя
должен предупредить, Мастер Фломель. Если ты будешь мне хоть в малейшей
степени мешать, я в тебя выстрелю из этого ружья. Я не могу позволить
Кореане поймать тебя, потому что ты немедленно ей расскажешь про нас, хотя
ты заслуживаешь именно поимки Кореаной.
Фломель сглотнул, глаза его расширились.
- Понимаю.
На миг фокусник показался покорным и разумным.
- Как бы там ни было, - продолжал Руиз, - если мы увидим баржу,
которая движется на север, я попробую повалить дерево через первую полосу
воды, и мы все должны будем перебраться, прежде чем баржа доплывет до
причала. Потом мы должны распределиться вдоль берега по очевидным
причинам. Я прыгну первый, поэтому смогу помочь ловить вас. Потом Низа, за
ней Дольмаэро, потом Фломель и после всех - Мольнех. Это та техника,
которую вам придется использовать. Прежде чем баржа поравняется с вами, вы
должны бежать что есть сил в том же направлении, куда движется баржа...
Когда она поравняется с вами, бежите еще немного быстрее и прыгайте на
борт. Если повезет, никто из нас не сломает щиколотку.
- Опять это слово - повезет, - сказал Дольмаэро. Но он улыбался.
- Боюсь, что так, - ответил Руиз.
Фараонцы расположились в тени ворот и стали ждать. Дольмаэро и
Мольнех постарались привести свои заросшие головы в приличное бритое
состояние, пользуясь кинжалом, который Руиз дал Дольмаэро. Они по очереди
скоблили друг другу головы, цирюльник старательно работал, а тот, кого
брили, делал страшные физиономии, пока не слишком острый нож производил
свою работу - и вред.
Чуть позже они неохотно согласились побрить Фломеля. Руизу
показалось, что на простоватом лице Мольнеха показалось определенное
удовлетворение, когда он причинял муки старшему фокуснику.
Но в конце концов все они пришли в общественно приемлемый вид, и их
татуировки засверкали на солнышке.
Руиз решил дать своим волосам преспокойно расти, поскольку его
камуфляж как продавца змеиного масла был окончательно провален и
скомпрометирован. Кроме того, черная щетина на голове уже довольно сильно
затемняла его начавшие бледнеть татуировки.
На полянке воцарилось молчание. Единственными звуками, которые Руиз
слышал, были легкие щелчки и постукивания, доносившиеся от Мольнеха и
Фломеля, которые тренировались в упражнениях на ловкость рук, пропуская
маленькие камешки и веточки между пальцами. Руиз посчитал это весьма
трогательным проявлением веры. Было весьма маловероятно, что фокусникам
придется снова практиковать свое высокое искусство, даже если бы они и
смогли удрать с Суука - но все же они оставались преданы своей профессии.
Через какое-то время и эти звуки прекратились, и по причалу пронесся
легкий, как вздох, ветерок. В этой еще более глубокой тишине Руиз услышал
плеск падающей воды.
Он повернул голову. Ему показалось, что звук шел от северного края
полянки, где тоненькая тропинка вела в лес.
- Подожди здесь, - сказал он Низе. - Позови меня, если ты увидишь или
услышишь что-нибудь - особенно подплывающую баржу.
Он ушел в лес, следуя тропинке. Меньше чем в пятидесяти метрах от
полянки он набрел на чашу фонтана.
Фонтан ронял маленькую струйку прохладной воды на статую из бронзы,
которая изображала какое-то пасущееся животное. У него была голова,
которая весьма напоминала оленя со Старой Земли, нежная и испуганная, но у
этого животного было шесть длинных, крепких ног. Фонтан питал чистое
маленькое озерцо, окруженное низким барьером розового гранита. С дальней
стороны озерца вода, переполнявшая его, стекала через стенку барьера и
дальше в канал.
Руиз сидел на краю бассейна несколько минут, болтая рукой в воде. Он
закрыл глаза. Он сидел там, а его сознание было благословенно свободно.
Он прошел обратно к остальным и сказал им про фонтан. Он повернулся к
Низе и сказал:
- Хочешь выкупаться? Ты должна быть готова немедленно вылезти из
своей ванны, если появится баржа. Даже если это будет означать, что ты
должна прыгнуть на борт голая и мокрая.
Низа восторженно улыбнулась.
- О да! Я буду готова выскочить в любой момент, обещаю... но так
хорошо будет снова стать чистой.
- Ладно. Благородная Дама выкупается первой, потом все остальные по
очереди.
Она раздевалась на ходу, когда они оба шли по тропинке, отдавая ему
свою одежду, как только снимала ее с себя. Когда они поравнялись с
бассейном, она уже бежала вперед, нагая и прекрасная. Она бросилась в
прохладную воду озерца и погрузилась в нее со вздохом наслаждения.
- Ох, как же это прекрасно, - сказала она. - Я провоняла казармами,
Айям, настойками, которые в меня вливали знахари, прежде чем я согласилась
сесть в лодку.
Она зачерпнула пригоршню серебристого песка со дна бассейна и стала
яростно скоблить себя.
Руиз несколько минут смотрел на нее, насыщаясь зрелищем ее красоты,
она не возражала против этого. Ее движения даже наполнились той кокетливой
истомой, которую он нашел такой привлекательной, когда она первый раз
купалась в рабских казармах, в тот день, когда они стали любовниками. Но
теперь обстоятельства стали совершенно другими, и, хотя ее тело столь же
сильно восхищало его взор, как и в первый день, он был слишком поглощен
прочими заботами, чтобы ответить, но так, как следовало бы, и с тем же
жаром, какой тогда его охватывал.
Чуть позже он встал на колени возле того места, где вода перетекала
через край, и стал отмывать ее одежду в ручье, как только мог, потом выжал
ее и развесил на низких кустиках, чтобы она высохла.
Она улыбнулась, словно он сделал нечто оригинальное и забавное.
- Спасибо, Руиз.
Он пожал плечами.
- На доброе здоровье. Может быть, ты то же самое сделаешь для меня,
пока я буду мыться.
Секунду она смотрела на него так, словно сочла это замечание
оскорблением. Ноздри ее раздулись, она открыла рот, словно собираясь
выпалить какую-нибудь обидную фразу. Но потом она увидела, что он
улыбается, и ее раздражение, казалось, испарилось, она рассмеялась.
- А почему бы и нет? Должна же у меня быть новая работа в этом новом
мире, раз я больше не принцесса. Может быть, я стану прачкой.
- Ты станешь самой красивой прачкой на Сууке, - ответил он.
- Ты так думаешь? Но ты почему-то ко мне не присоединился.
- Хотел бы, но что, если баржа появится в самый неподходящий момент?
Если мне внезапно пришлось бы выбирать между спасением и наслаждением, то
боюсь, что я стал бы нерешителен.
- О-о-о, - сказала она, но глаза ее сияли. - Ну что же, по крайней
мере, я была бы сейчас лучше, чем в прошлую ночь.
- Ты для меня была вполне хороша и прошлую ночь, - ответил он.
Когда она закончила мыться, он разделся и оттер грязь с тела так
быстро, как только смог. Краем глаза он видел, как она неопытными и
неловкими движениями полощет его белье в ручье. Когда он надел свою
одежду, она была совершенно мокрая и не намного чище, чем до этого, но он
торжественно поблагодарил ее.
Фараонцы потрусили к фонтану, когда Руиз и Низа его покинули. Руиз
предупредил их, что они должны быть готовы к тому, чтобы быстро
действовать, и оставил их плескаться.
Руиз провел остаток дня на берегу, прислушиваясь, не покажется ли
баржа, но главным образом, уделяя внимание Низе, которая сидела возле
него, прислонясь к его плечу. Она рассказывала ему о своей прежней жизни
на Фараоне, как бывало тогда, когда они проводили вместе дни в плену в
роскошных апартаментах Кореаны. Теперь Руиз заметил разницу в ее отношении
к собственным рассказам. Прежде она пересказывала чудеса дворца своего
отца с огромной гордостью. Теперь ее воспоминания, видимо, были приглушены
всем тем новым, что она узнала. Все обстояло так, словно она смотрела
через обратный конец телескопа, так что все, что она припоминала,
выглядело меньше и куда более убогим в сравнении с тем, что она видела с
момента своего плена. И все же... ее ностальгическая любовь к тому, что
она потеряла, была куда более очевидна, чем раньше, когда она уже не
считала, что любимые радости полагаются ей сами по себе.
По мере того, как время шло, солнце садилось за горизонт, а никакая
баржа все не появлялась, Руиз становился все беспокойнее. Наконец он
решил, что должен приготовиться к худшему. Если Кореана действовала, не
теряя ни секунды, она вполне могла появиться в течение следующего часа.
Он созвал остальных.
- Послушайте, - сказал он, - есть шанс, что Кореана заявится сюда,
еще до захода солнца. Если нет, мы в безопасности в течение ночи. Помните,
что Шарды не разрешают средствам транспорта с высокой скоростью
передвигаться по ночам на Сууке. Но... если она появится, нам надо быть
готовыми.
- Я собираюсь спрятаться на верхушке ворот. Там я могу стрелять как
следует. В любом случае, если Кореана появится, вы будете действовать сами
по себе. Постарайтесь попасть в лес и спрятаться там.
Он послал Дольмаэро и Фломеля на южный край полянки.
- Вы смотрите и слушайте. Если вы услышите, как что-нибудь подходит -
кричите. Если Фломель попробует мешать, столкни его в канал.
Он прижал к себе покрепче Низу, поцеловал ее.
- Ты и Мольнех будете следить с севера.
Она сжала его изо всех своих сил, потом ушла без слова.
Когда все оказались на определенных им постах, он сам вскарабкался на
ворота. Он сделал это с трудом из-за скользкого гранита, но барельеф был
вырезан достаточно глубокими линиями, чтобы можно было в нескольких местах
поставить ногу и схватиться рукой. Он дотянулся до верхушки, потом
осторожно подтянулся и улегся в щели между телом рептилии и ее сложенным
крылом. Он был достаточно высоко, чтобы видеть поверх большей части
деревьев. Может быть, он сможет увидеть лодку Кореаны заранее и даст знак
остальным бежать в лес.
Руиз Ав попробовал найти позу поудобнее, но только отчасти ему это
удалось. Он был максимально готов. Он пробовал не думать ни о чем, кроме
удовольствия, которое он получит, убив Кореану.
5
Чувства Руиза Ава бежали по крутой колее. Сперва они упали до
фаталистского отчаяния, пока он ждал, когда на горизонте покажется
воздушная лодка Кореаны. Но, когда солнце упало за горизонт, а она все еще
не появилась, его надежда расцвела как цветок. Еще одна ночь. Было ли это
слишком большой дерзостью - просить такую милость у своего везения? Он
стал думать, что, возможно, это не слишком дерзко.
Он был так взволнован своим видением того, что их гибель
откладывается, что он не прореагировал на тот момент, когда Мольнех
закричал.
- Что?! - закричал он ему в ответ.
- Что-то приближается! - однако крик Мольнеха не был таким уж
радостным.
Руиз последний раз посмотрел на просвет между пиками горы. Никакого
признака Кореаны. Он выполз из своего убежища и обнаружил, что ноги у него
занемели от неудобного положения.
Он спрыгнул на землю, едва не упав, и заковылял к Мольнеху и Низе как
только мог быстро.
Кореана мерила шагами контрольную рубку разведывательного флиттера,
который она забрала со всего космического корабля.
- Ты можешь заставить эту штуку двигаться быстрее? - спросила она у
существа, которое сидело за пультом управления.
Пилот повернулся к ней, разинув свою кошачью пасть в пародии на
улыбку.
- Да, госссспожа. Можно лететь и посссскорее. Ессссли Шарды
ссссмотрят на насссс, как это вссссегда и бывает, мы можем стать
прелесссстной кометой, которая будет пылать этак метров шесссстьссссот. Но
тогда боюссссь, нам придетсссся осссстановитьсссся.
Глаза существа сверкали - так он был доволен собственным остроумием.
Она не ответила. Она давно научилась относиться к сарказму Ленша как
к своеобразной плате за его службу у нее. Видимо, такая наглость была
частью его крепко развитого мозга на - кошачьей основе - даже генчи не
могли вытащить это качество из его мозга без того, чтобы не повредить
интеллект и эффективность работы Ленша.
Разумеется, она знала, что Шарды наблюдают. Инопланетные собственники
Суука проводили в жизнь свои законы, весьма своеобразные, с поразительной
жестокостью и четкостью. Они запрещали определенные виды транспорта,
крупные военные корабли, большие военные соединения, ядерное оружие и
многие другие удобные элементы современного оружия. Со своих орбитальных
платформ они карали нарушителей немедленно и безжалостно.
Иногда это бывало неудобно. С другой стороны, если бы не это, не эти
безумные предписания, пангалактические миры с их законами и полицией
давным-давно дотла бы выжгли криминальные дела, которые таким буйным
цветом ныне процветали на Сууке.
- Терпение, - сказала Кореана самой себе.
Под разведывательным флиттером проплывала мимо розовая степь. Голубые
горы, где Руиз Ав разбил ее воздушную лодку, все еще были только слабым
пятном на горизонте. А солнце уже было очень низко....
