Рэй Олдридж. Контракт на Фараоне
страница №7
...ую так, чтобы подходить к егомногочленистому телу. У него было, собственно говоря, шесть конечностей.
Руизу было хорошо видно, что перепачканная ткань когда-то была роскошной.
Средние манипуляторы Мока были снабжены встроенными энергоизлучателями.
Вонял он, как бочка утопленных тараканов.
Мужчина был образчиком киборгирования человека. Его безногий торс был
приделан к консоли летательного пузыря, вместо одной руки у него была
многоцелевая оружейная установка, в которой сейчас был зажат еще и
нейронный кнут. Череп его имел металлический свод, только ниже носа лицо
его оставалось с человеческой плотью. Шею ему заменял сегментированный
металлический воротник. Он был похож на пирата из холодрамы, слишком уж он
был колоритен, чтобы быть настоящим. Все же он размахивал нейронным кнутом
весьма уверенно, видно было, что практика в этом деле у него была весьма
большая.
Но после первых нескольких моментов именно женщина приковала к себе
все внимание Руиза. Она была высокого роста. У нее было то неоригинальное
совершенство форм, которое было доступно любому жителю пангалактики со
средствами: высокая, с небольшой высокой грудью и длинными гладкими
мышцами. Там, где из-под простого белого космического комбинезона видна
была ее кожа, она казалась насыщенного цвета старой слоновой кости,
испускавшей почти сияние. Волосы ее свисали по спине простой удобной
косой, тяжелой, как черная змея. Вот лицо ее, именно лицо делало ее
незабываемой. Руиз узнал в нем руку Арлена Младшего, мастера пластической
хирургии, чья работа никому не обходилась дешево. Глаза были простого
голубого цвета, брови темные, слегка вразлет, губы пухлые цвета природного
коралла. Но из этих непритязательных составляющих Арлен создал один из
своих великих шедевров. Это было лицо, которое говорило о силе и власти,
власти, прежде всего, неукрощенной, не смягченной никакими нежными
чувствами. Властью, которая сама себе служила оправданием и никаких других
оправданий знать не желала. Это было лицо, которое требовало поклонения, и
Руиз почувствовал внезапный взрыв ощущений в паху. Эту реакцию он погасил
как можно быстрее. В его теперешнем совершенно раздетом состоянии такая
реакция самым смертельным образом могла бы его предать. Это могло бы стать
доказательством, что газ на него не действует. При мысли о том, что могло
бы случиться потом. Руиз постарался применить всю свою силу воли, чтобы не
дать яичкам втянуться в живот.
Корыто Руиза было возле дальнего конца конвейера, поэтому у Руиза
было время пронаблюдать за троицей, пока она медленно продвигалась вдоль
конвейера, обсуждая прочие экземпляры пойманных рабов.
Голос у женщины был как колокольчик, сладкий, нежный, высокий и
отчетливый. Она разговаривала на торговом пангалактическом наречии со
следами добравитского акцента.
- Мармо, - сказала она, обращаясь к пирату-киборгу, - тебе придется
поломать голову над алгоритмом захватывающего поля. Пузырь поля
захватывает слишком много посторонних и зевак. Это серьезное упущение.
Захватчики Лиги никогда не бывают такими неряшливыми. Ведь не хотим же мы
дать начало каким-нибудь новым религиозным движениям, правда? Очень скоро
деревенские дураки начнут взбираться на сцену, надеясь, что мы заберем их
немедленно в рай, а у нас появится разрушительная перегрузка. Кроме того,
зачем подбирать мусор?
Она остановилась перед корытом, в котором лежал простолюдин с
лицевыми татуировками и крупными мышцами каменотеса.
- Например, вот этот. Видишь, какие у него татуировки? На кой черт он
мне? Наша специальность - изысканный товар. Этот тип не стоит даже
переработки.
Крестьянин покатал головой по сетке, рассеянно улыбаясь и пытаясь
схватить женщину.
Она бесстрастно изучала его. Потом она откинула крышку предохранителя
и нажала кнопку. Внутренняя сторона корыта вспыхнула белым огнем. Секунду
спустя пепел просочился в решетку в полу и исчез.
- Я обязательно со всем вниманием займусь этим предметом, Кореана,
как только доставим этих, как следует, в бараки, - ответил пират сочным
рокочущим басом. Она посмотрела на него, потом нажала пластинку на его
панели управления. Когда он заговорил снова, голос его стал заметно
слабее.
- Банш-мозг отказывается производить селекцию - ты же знаешь, каким
упрямым он может быть в некоторых вопросах, поэтому я должен прогонять
алгоритм по вспомогательным системам. Еще одна трудность заключается в
том, что стоит нам сделать захватывающий купол слишком маленьким, как мы
рискуем потерять часть труппы или их оборудования.
- Тогда сделай лучшее, что возможно в этих условиях, - сказала она.
Мармо потер рот тыльной стороной своей человеческой руки.
- Может быть, - сказал он, - может быть, мне удастся разработать
утилиты, которые смогут распознавать узоры татуировки. У нас есть весьма
обширная база данных, с которой можно было бы работать. Таким образом,
селекция будет производиться до того, как сомкнется купол.
Она кивнула.
Прежде чем они достигли корыта, где лежал Руиз, еще двое пойманных
были сожжены, и Руиз понял, что ему очень трудно сохранять маску невинного
идиотизма. Он слышал запах духов женщины, их сладкий запах перебивал вонь
сожженного мяса, самые разные мерзкие запахи трюма и перекрывающую все на
свете вонь Мока. Неожиданно, из-за какого-то извращения чувств, этот
цветочный запах стал для него воплощением смерти или, по крайней мере,
смерти бессмысленной, неожиданной и жестокой. Хотя он знал, что он ничего,
по сути дела, не может предпринять, его самые потаенные отделы мозга выли
и молили об освобождении. Когда она остановилась перед ним, он почти был
парализован страхом. Он изо всех сил старался не показать ничего, кроме
ошеломленного и веселого любопытства. Он увидел, как отвращение и досада
молнией мелькнули на этом прекрасном лице, а затем какая-то другая, менее
понятная мысль промелькнула в ее чертах - но она не потянулась к кнопке
разрушителя.
- Еще один случайный, - сказал Мармо. - Судя по татуировкам, торговец
змеиным маслом. Наверняка у него все мозги выжжены, а он сам болен.
И Мармо откинул крышку предохранителя.
Кореана ударом откинула руку Мармо без малейшего усилия. Это
произошло так быстро, что Руиз не успел даже отреагировать.
Прошло много времени, прежде чем она решила отвернуться от него и
сказала:
- Этого отметь для моего личного использования. Может, мы из него
сделаем мальчика для удовольствий. У него очень интересные черты лица.
Продадим его, это точно, или я уже ничего не понимаю в рабах. Хоть что-то,
чтобы покрыть расходы на нашу перегруженность, правда?
Она просунула руку под сеть и поставила ему на плечо голубую точку,
что-то вроде опознавательного знака.
Облегчение дрожью пробежать по спине Руиза. Все еще жив, все еще
жив... У него не было непосредственной угрозы со стороны смертной сети,
это не произойдет до тех пор, пока взявшие его в плен не опознают его
окончательно и бесповоротно как агента Лиги. Ему можно было оставаться в
живых и собирать сведения до тех пор, пока он был в безопасности.
Его облегчение длилось до тех пор, пока трио с обходом не дошло до
конца трюма. Он почувствовал неожиданное сильное напряжение в атмосфере, в
настроении и услышал, как женщина, Кореана, выругалась, короткий взрыв
ругательств на самом грязном жаргоне Добравита. Руиз повернул голову,
чтобы сквозь сеть разглядеть, что происходит.
Она вернулась к пангалактическому наречию.
- Это еще что за черт? - прошипела она, показывая на корыто в самом
конце конвейера.
Руизу было видно только колено, прижатое к сети, необыкновенно
гладкое и хорошенькое колено. Почему-то это зрелище воскресило в Руизе
беспокойство, которое он почувствовал при пробуждении.
- Это медицинская прилипала, как мне кажется, - сказал пират
неуверенным тоном.
- Это я и так вижу! Что это вообще делает на моем корабле? Это
пангалактическая штука! Каким образом она оказалась на шее какой-то
фараонской шлюхи?
Руиз неожиданно полностью уверился, что он сделал какую-то ошибку,
страшную, непоправимую, во время путешествия в захватывающем куполе. Он
пытался вспомнить, но наркотический газ все-таки смутил его мышление как
раз настолько, чтобы ему невозможно было ничего вспомнить. Что же такое он
сделал?
Пират никак не ответил на риторический вопрос Кореаны.
- Ну, - рявкнула она, - спроси корабль, идиот!
- Сию секунду, - ответил пират.
Он стал нажимать кнопки на консоли, которая выдвинулась из борта его
летающего пузыря. Потом он поднял взгляд и сказал:
- Корабль ничем не может нам помочь, Кореана. Когда корабль
рассортировывал добычу из купола, женщина была в таком виде, как ты ее
сейчас и нашла. Ее жизненные функции были тогда практически на нуле,
однако корабль решил, что стоит попробовать оставить на ней прилипалу.
- Он врет, Мармо?
Пират пожал плечами.
- Ну... трудно сказать. Банш был страшный бабник, надо сказать, а
женщина очень привлекательна. Банш так стар и так хорошо защищен, что я
счел бы его вполне способным на такое вранье. Может, это он сам прикрепил
прилипалу... Но я понятия не имею, где он смог бы раздобыть такую штуку.
Кореана посмотрела на киборга холодным взглядом.
- Это непонятное происшествие я не могу допустить. Узнай, в чем дело,
Мармо.
Кореана шлепнула ладонью по панели управления, и сеть исчезла. Она
протянула руку вовнутрь. Рука ее снова появилась в поле зрения Руиза, и
она держала прилипалу, которая извивалась, показывая щупальца, испачканные
красным. Почему-то сердце Руиза сжалось. Он сам не мог понять, по какой
причине. Прелестное колено вздрогнуло, потом опустилось.
- Ты, пожалуйста, позаботься о том, чтобы разобраться, почему так
произошло, Мармо. И надо бы прекратить сжигать излишки. Надо бы сохранить
их, пока мы не узнаем, кто нацепил на нее эту штуковину. А пока что держи
ее вместе с прочими. Для фараонки она очень ничего, мы найдем ей
подходящее применение.
Кореана швырнула прилипалу на палубу, раздавила ее каблуком.
Прилипала издохла с коротким траурным жужжанием.
Руиз быстро отвернулся, прежде чем они заметили его интерес к
происходящему.
Корыто стало снова двигаться на конвейере. Когда конвейер вывалился
из беспилотного кораблика на колесном транспортере, Руиз увидел, как новая
серия корыт наклонилась вертикально, чтобы удобнее было осматривать
захваченную добычу.
Когда они вышли из трюма, Кореана уставилась на Мармо недобрым
взглядом.
- Это тот симпатичный продавец змеиного масла. У него опасная
физиономия.
- Я его немедленно убью, - ответил приглушенно Мармо.
- Идиот! А что, если он - агент Лиги? Что, если у него смертная сеть?
- Мы его заморозим и положим в гибернатор.
- Нет. Нам надо узнать побольше. Посмотри за ним. Может, он сам
покажет нам, что он такое.
Посадочный круг был очень сильно укреплен, поэтому Руиз ничего не
видел, кроме бетона и стали, освещенных ослепительными голубыми
прожекторами. Крыша была свернувшимся цветком черного металла. Возле
корабля стояли десятки маленьких человекоподобных инопланетян, сероватого
цвета, представители расы, которых Руиз никогда непосредственно не
встречал. Они были приземистые, с крепкими мышцами, кожа у них была
бородавчатая, вся в складках. На голове был пучок перьев тускло-пурпурного
цвета. Сами головы были довольно плоские. На них были мундиры, в лохмотьях
которых можно было заметить былую пышность и великолепие, и вели они себя
с большим достоинством и осторожно. Руиз порылся в памяти. Пунги? Название
казалось правильным, хотя он не мог вспомнить никаких подробностей.
Они выпустили его с транспортного конвейера после того, как аккуратно
нацепили на него нейронный воротник. Его ладонь отметила временный стадный
номер, его провели в лифт, который рухнул глубоко вниз, в шахту комплекса,
в камеру-одиночку, высеченную в скале. Вместо решетки кристаллическая
пластинка постоянно вспыхивала и жужжала в дверном проеме, создавая
постоянный раздражающий фон. Волны отпугивали, затрудняли подход к двери,
и Руиз знал, что, если дотронуться до кристалла, это вызовет страшнейшую
мучительную боль. Это была простая предосторожность против побега, и Руиз,
к своей досаде, почувствовал определенное профессиональное уважение и
одобрение. Единственной мебелью были кровать из мягкого камня-пуховика,
кран питательной системы и сток в одном из углов. Одежды ему не дали, но
температура в камере была установлена такая, что человеку было приятно.
По мере того, как рассеивались эффекты наркотического газа, Руиз
припоминал, что он делал немедленно после того, как купол захвата накрыл
их. Его охватила паника, которой он в чисто лечебных целях позволил
бушевать бесконтрольно, чтобы выбросить из организма ненужные гормоны. "Ну
как же так, - спрашивал он себя, - как он мог себе позволить быть таким
глупым и импульсивным, как он смел оживить феникса? Как?!"
В конце концов он взял себя в руки. Ничто не связывало его с фениксом
в глазах захватчиков. Вся остальная часть его пангалактической коллекции,
так же, как и его камуфляж, продуманный Лигой, была специально
спроектирована так, чтобы устоять перед любым анализом и расследованием.
Его имущество даже отталкивало отпечатки пальцев и на генном уровне
затирало оставленные на ней органические фрагменты человеческих выделений
и тканей. Вероятно, устройство сработало, иначе его уже схватили бы, как
того, что вмешался в судьбу феникса. Если его просто опознают как жителя
пангалактики, его дело еще не безнадежно. Его личность-маска, личность
небольшого работорговца, действующего на свой страх и риск, устояла бы
перед любым промыванием мозгов, разве что очень сильный профессионал смог
бы пробить этот щит.
Если люди, захватившие его в плен, знали уже, кто он такой, его можно
было считать уже мертвым. Но в том, чтобы рассматривать именно эту
возможность, не было ничего приятного или полезного, поэтому ему надо
выбросить это все из головы и действовать так, словно у него были хорошие
шансы выжить и выбраться отсюда. Правда, у него не было в распоряжении его
обычного оружия, но могло быть хуже. По прошествии часа ему стало скучно,
а потом он стал думать над судьбой прочих пленников.
Он стоял так близко к двери, как только было возможно из-за
отталкивающего поля, глядя через коридор на противоположную камеру. В
редкие промежутки времени запирающее поле его камеры попадало в фазу с
полем противоположной камеры, и тогда ему виден был его сотоварищ по
плену, старший из фокусников, которые играли в Биддеруме. Жесткий взгляд
черных глаз фокусника был устремлен на Руиза с такой злобой, что Руиз
отошел от двери подальше, чтобы не быть на виду у соседа. Имея в виду
возможное наблюдение, он вел себя, как примитивный дикарь, но такой,
который вполне способен сдерживать истерику. Руизу вовсе не хотелось,
чтобы его заклеймили необучаемым или неукротимым. Его слишком впечатлило
то, как небрежно производила Кореана отбор среди своих рабов.
Руиз не мог найти в памяти никаких данных, касающихся рабовладельца
или работорговца по имени Кореана. Неудивительно, невзирая на все огромные
средства, которые Руиз потратил на погружение в информацию. В конце
концов, на пангалактических мирах действовали неисчислимые количества
работорговцев. Но немногие из них могли позволить себе такое лицо, как у
нее, и Руиз сообразил, что это была нигде не зарегистрированная работа
великого мастера пластической хирургии, который ее выполнил. Это само по
себе было показателем власти и богатства Кореаны. Только незаурядная сила
и неординарное богатство могли заставить художника такой славы и масштаба
работать анонимно. Такая мысль устрашала.
Когда за ним пришли двое серых охранников-Пунгов, он притворялся, что
спит на камне-пуховике. Он услышал, как отключенное поле двери щелкнуло и
задребезжало, а потом услышал шипение пневматической аппаратуры, чтобы
откатить дверь.
Руиз услышал, как осторожно шлепают по полу крупные круглые ноги
охранников, когда они вошли в камеру, а потом в его ноздри ворвался слабый
запах их тел, напоминавший рыбий жир.
- Спит, как шпротина, - пробормотал один из них на пангалактическом
торговом языке.
- Наверное, не хуже, чем ты, когда засунул его сюда, - огрызнулся
второй. - Наша сука дала вполне определенные указания: голубой знак - в
камеру-одиночку, остальных в бывшие казармы Старого Трари Три. Попробуй
еще раз так промахнуться, она тебе голову откусит и жабры выдерет, ты,
ощипанная башка.
Руиз услышал шипенье и постукиванье. Он предположил, что это означало
реакцию на обиду. Руиз слегка приоткрыл один глаз и увидел, как первый
охранник надувает свой горловой мешок.
- Я ощипанная голова? - провизжал он. - Мои перья сидят как следует!
Видишь? Голубой знак у него есть на плече, я же тебе говорил. Просто эта
сука переменила свое решение. И все равно, ничего плохого не произошло. До
тех пор, пока особая часть стада сидит в камерах-одиночках, все в порядке.
Вот если бы я сделал наоборот, как ты в последний Ветродень, давеча, тогда
бы мне было из-за чего беспокоиться. Ты уже все забыл?
- Да откуда мне было знать, что этот безобидный головастик - людоед?
Дальнейшая перепалка прекратилась, поскольку Руиз сделал вид, что
просыпается.
- Демоны!!! - завопил он на фараонском.
Потом он отскочил в угол, где сжался, весь дрожа, в комочек,
прижавшись к камню.
Охранники выкатили друг на друга выпученные и без того глаза. Тот,
что покрупнее, выхватил сеть и оскалил зубы, пытаясь, видимо, принять
ободряющий вид.
- Иди-ка вперед без фокусов, ты, длиннолапое живое чучело, - сказал
он, показывая рукой на дверь.
Руиз обратил внимание, что между нитями сети проскакивали и шипели
искры. Не желая, чтобы его оглушили, он оторвался от стены, собрался с
духом и покинул камеру, делая устрашающие гримасы.
Они прошли, казалось, через мили подземных коридоров, прежде чем
вышли на солнечный свет. Стены все еще были высоки, проход - узкий, он
сверху был прикрыт жужжащими отпугивающими полями, но Руиз поднял голову к
солнцу, чтобы погреть лицо. По тысяче мелких деталей - горячий свет,
притяжение земли, насыщенность воздуха, запах соли, запах невидимой пока
растительности - Руиз понял, что он находится на Сууке, печально известным
прибежищем пиратов и работорговцев, а также целой коллекции прочих
чудовищ. Он почувствовал дрожь предвкушения и страха.
Если бы он мог каким-то образом убежать и отправить торпеду с
сообщением в штаб-квартиру Лиги на Дильвермун, его задание было бы
выполнено, а послание-на-задание, которое гнало его вперед, растворилось
бы и унесло бы с собой смертную сеть.
Но вместо этого он решил, что весьма вероятно будет как раз то, что
смертная сеть потащит его на смерть.
16
Узкий проход изворачивался и извивался, когда они шли и шли по нему,
настолько он изобиловал поворотами.
Сотни, возможно, тысячи незарегистрированных и незаконных
работорговцев, должно быть, держали тут свои рабские казармы. Точно так же
поступали пираты, похитители людей и контрабандисты всяческих плотских
удовольствий.
В ходе своей работы Руиз неоднократно бывал в различных рабских
казармах Суука и в переправочных станциях, но ничего из того, что он
сейчас увидел, не показалось ему знакомым. Не помнил он и действующих,
больших казарм, укомплектованных охранниками-Пунгами. Ему не было это
странно или удивительно: Суук был крупной планетой, а Шарды, инопланетные
собственники Суука, энергично сопротивлялись попыткам картографировать
поверхность планеты, и эта дополнительная неясность еще больше привлекала
преступников, которые держали здесь базы для своих операций.
Тут и там в стенах были прорезаны наблюдательные окошки. Окошки были
древние, их стекло было покрыто спекшейся пылью и царапинами, но Руиз мог
видеть вполне достаточно, чтобы удивляться разнообразию товара. В казармах
были представители большинства рас, которых Руиз знал, были и такие, каких
он никогда не видел. Большинство экземпляров относились к людям или
человекообразным формам.
Он увидел представителей Ноктилей, особи поменьше осторожно
столпились вокруг своего главного на маленьком травянистом холме. Главным
была в данном случае женщина с тощей фигурой, чем-то похожая на волчицу, с
огромной гривой огненно-оранжевых волос. Цвет тех особей, что были
поменьше, варьировал от центра к краям группки, так что с внешней стороны
оставались гладкие светлые головы и пухлые уязвимые тела. Главный
витийствовал, Руиз подивился тому, какой переливающийся узор представляла
эта группа, каждый жест главной женщины подхватывался теми, кто был младше
в иерархии, повторялся и переводился тем, кто находился снаружи. Он хотел
бы остаться и посмотреть, если бы это было возможно. Вот где,
действительно, были ценные экземпляры. Но охранники гнали его дальше.
Каждое наблюдательное окошко было окном в чужой мир. Он увидел
несколько мастеров-клонов, которые славились на Нарбапонге исполнением
йодлей, группку древесных гномов с Мира Сакетта, большую коллекцию
адаптированных к морским условиям человекообразных из океанского мира
Чолдера - они плескались в огромном глубоком зеленом бассейне. И много,
много разных других. Рабские казармы впечатляли обилием, разнообразием и
размером.
Когда они подошли к казармам, где содержались фараонцы, Руиз впал в
подавленное и серьезное настроение.
Окошко было вделано в стену прямо возле дверей прогулочного двора, и
Руиз заглянул вовнутрь, пока более крупный из охранников копался в сумке
на поясе в поисках молекулярного ключа, который отпирал замок. Ландшафт
внутри прогулочного двора имитировал небольшой оазис на Фараоне, там не
было ни полей, ни каких-либо еще ловушек для желающих убежать. В центре
прогулочного двора приютилась небольшая хижина, окруженная перистыми
кронами деревьев-димвельт.
Дверь зашипела, поднялась вверх, открыв шлюз-проход, уставленный
стеллажами для хранения провизии, одежды и прочего. С другой стороны шлюз
был закрыт еще одной дверью.
- Марш внутрь, - сказал охранник, ударив Руиза по пяткам нейронной
сетью.
Руиз повиновался с приличествующей скоростью. Как только они
оказались внутри, второй охранник открыл стеллаж, вытащил оттуда грубую
коричневую рубаху и швырнул ее Руизу. Руиз надел ее, а потом сандалии,
которые ему дал первый охранник.
Охранники осмотрели его.
- По-моему, выглядит как положено. А прочие, кажется, просили, чтобы
им дали побрить головы?
Второй охранник рассмеялся полузадушенным не то свистом, не то
бульканьем.
- Ему, кажется, не надо. Натуральный лысый - выщипанные перья! Не
верится, правда?
Руиза охватило беспокойство. Он надеялся, что больше никто не
заметит, что ему не приходится выполнять этот своеобразный момент
фараонского туалета. Его депиляция еще действовала на несколько недель, но
татуировки сотрутся, прежде чем депилятор прекратит свое действие - вот и
еще одна проблема.
Один из охранников коснулся контрольной панели. Первая дверь упала, и
секунду спустя открылась внутренняя дверь. Охранники весело выгнали его из
шлюза. Дверь захлопнулась за ним с лязгом.
Руиз стоял один возле двери, и суукское солнце немилосердно лупило
его по голой голове.
Он с любопытством оглянулся вокруг. Загон, казалось, покрывал
примерно гектар пространства, более или менее округлого. Стены были
высокими и гладкими, сделанные из того же топленого камня, что и остальная
часть. Верхняя часть стен была защищена переливающимися силовыми полями,
которые простирались высоко над двором-загоном, образуя в воздухе
кружевной узор, там, где они пересекались с прочими полями. Сияющие поля,
должно быть, очень красивы ночью.
Он пошел по тропинке к хижине в центре загона.
Он решил и дальше притворяться невинным фараонцем, который случайно
попал вместе с ними. Это давало ему возможность легко общаться со своими
товарищами по рабству, собирать сведения, но самому не давать никакой
информации. Он подошел бы к их группе совершенно незаметно, а тогда стал
бы ждать первой же возможности улучшить свою ситуацию. В конце концов, это
было его ремесло, которое он до сих пор применял с немалым успехом и
сноровкой. Он покачал головой, все-таки не в силах разогнать пессимизм.
Аккуратно обходя жгучие перья деревьев, Руиз обогнул заросли
деревьев-димвельтов и вышел на центральную часть загона. В полуденной жаре
она была пустынна, но секунду спустя приземистый полный человек с
татуировками старшего по гильдии появился из одного из темных выходов
хижины.
- Человек или демон? - спросил он у Руиза голосом, хриплым от
подавляемого ужаса.
Руиз постоял молча, принял спокойную дружелюбную позу, развел руками,
чтобы видно было, что у него нет никакого оружия.
- Больше, чем человек, меньше, чем демон, а может быть, наоборот.
Иногда трудно бывает сказать, - весело ответил он.
Человек прищурился на Руиза, потом расслабился.
- Это же продавец змеиного масла, судя по татуировкам и речам.
В ответ на это утверждение с полдюжины прочих фараонцев высыпали в
загон.
- О, да, - сказал Руиз, - я продаю мечты, но, увы, как раз сейчас
мечтаний и снов у меня не осталось. А, может быть, это тоже сон? А? По
крайней мере, это куда более странный мир, чем те, которые мне доводилось
посещать верхом на змеином масле.
- Ты верно сказал, Старшина Гильдии Дольмаэро, - сказал тощий парень
с одним слепым глазом и татуировками дрессировщика зверей. - Я думал, что
сроду не стану привечать никого из подобного племени, но он более приятное
зрелище, чем эти серые бородавчатые кошмары.
Они смотрели на Руиза усталыми красными глазами. Наконец Дольмаэро
заговорил:
- Какова будет наша судьба? Ты что-нибудь слышал об этом?
Руиз развел руками удивленно и беспомощно.
- А я-то надеялся, что вы мне скажете.
Лица у людей вытянулись. Постояв, фараонцы повернулись и зашаркали
обратно в хижину. Последним ушел Дольмаэро, который остановился и сказал
добрым голосом:
- Тут жилище бескастовых, - Дольмаэро показал подальше, на здание, на
котором были следы того, что там долго никто не жил. - Дважды в день
демоны приходят и зовут нас есть. Ты должен будешь ждать своей очереди, но
еды всегда множество.
Выражение очень сильной печали тронуло черты широкого лица Дольмаэро.
- Вот только змеиного масла тут нет.
Потом он ушел, оставив Руиза одного на площадке. У Руиза было
неприятное ощущение, что множество глаз следит за ним из тенистых дверных
проемов, которые выходили на площадку. Там размещалась остальная часть
труппы фокусников, возможно, тридцать или сорок человек, мужчин и женщин,
которые, работая с люками и перегородками, создававшими иллюзию, были под
сценой, когда корабль-захватчик снялся с места и забрал их.
Руиз пожал плечами и пошел к двери показанного ему здания. Висячие
вилифибровые занавески, которые когда-то были повешены, чтобы не
пропускать насекомых, были порваны в клочья и ни на что больше не
годились. Он оттолкнул их в сторону и вошел.
Внутри все было темно и немного прохладнее. Какое-то время глаза
Руиза привыкали к темноте, и он почувствовал, что хижина, к его удивлению,
не пустует. Он отодвинулся в сторону от двери, свет из которой обозначал
его силуэт, и всеми чувствами старался обследовать хижину. В дополнение к
затхлым запахам пыли, старой кожи и древесины он почувствовал тонкий запах
органического вещества - запах болезни. Когда его глаза привыкли к
темноте, Руиз различил два ряда развалившихся коек по стенам. Одна из коек
была занята.
Руиз осторожно продвинулся вперед. Женщина на кровати лежала
неподвижно, потом болезненно зашевелилась, заметалась, словно в бредовом
сне. Слабенький стон вырвался из бледных губ феникса.
Руиз вздохнул и осторожно сел на ближайшую койку, которая выдержала
его вес, только несколько раз крякнув и треснув. Он долго сидел, глядя на
ее беспокойный сон, сон спасенной им женщины. Она была чем-то
неестественным для его врагов, источник подозрения, средоточие их
паранойи. Руиз был среди врагов, и очень легко было заразиться от этой
женщины аурой подозрительности, она была очагом распространения всего
того, чего его враги боялись. Он какое-то время подумал, не задушить ли ее
- никто не сможет сказать, что она не померла попросту от своих ран. Когда
она умрет, возможно, его ошибку забудут.
Потом Руиз никак не мог вспомнить, когда именно он отбросил эту
блестящую идею. Он смотрел на то, как она спит, смотрел, как на прекрасной
линии ее верхней губы появляется капелька пота, смотрел, как ее темные
ресницы трепещут на прозрачной, воспаленной от жары щеке. Почти задним
умом он изобрел логическое объяснение тому, что он ничего с ней не
сделает: девушка уже, вероятно, была внесена в каталоги работорговцев - ее
смерть или исчезновение напомнят им об обстоятельствах ее появления на
корабле.
Наконец он положил руку ей на лоб и почувствовал, как лихорадка огнем
горит в ней.
- Слишком жарко, - прошептал он, словно она могла его слышать.
Он покопался в отбросах у задней стены хижины и нашел выщербленный
пластиковый таз и кучу грязных тряпок. Он вышел из хижины, нашел краны с
водой в специальном сарайчике. Внутри, в дополнение к традиционной ванне,
были универсальные краны, такие, какие работорговцы устанавливали, когда
не знали какого рода руки будут у их будущего товара.
Когда тряпки были выстираны дочиста, он отнес их обратно в хижину.
Она слабо пошевелилась, когда он стягивал с нее рубаху, но она была не
просто во сне - она была без сознания.
"Работорговка должна была бы оставить прилипалу подольше", - подумал
Руиз Ав.
Он вымыл ее, как только мог, а потом продолжал обтирать ее прохладной
водой. Он не чувствовал никаких сексуальных поползновений, когда проводил
тряпкой по ее прекрасному телу - она была все еще слишком больна, чтобы
быть красивой, слишком близка к смерти. Но в том, что он ее касался, было
более отвлеченное наслаждение. Это было такое ощущение, что он проводит
рукой по прекрасной статуе. Кожа ее была гладкой, как полированное дерево,
все планы ее тела были столь чисто слеплены. Шрамы от ее краткой смерти
были всего лишь еле видны в сумраке хижины. Гель-репликант будет все равно
продолжать свое дело, пока они не пропадут окончательно. Даже ее рука
чисто заживала, вернув себе юный и прекрасный вид.
Весь остаток дня она спокойно проспала. Время от времени Руиз выжимал
ей в рот струйку воды, используя самую чистую тряпку. Она могла глотать, и
скоро ее губы уже не выглядели такими пересохшими. Руиз начал получать от
своих усилий по выхаживанию больной смешанное с чувством вины
удовольствие. Когда он сам понял это, в нем проснулся гнев на самого себя,
но он продолжал начатое дело. Она стала выглядеть чуть спокойнее и спать
стала нормально.
Когда солнце садилось, в загоне прозвенел гонг, и Руиз выглянул из
хижины. Он увидел роботележку, которая неуклюже въехала на площадку, а за
ней шел серый охранник, держа наготове нейронный кнут.
Прочие фараонцы показались из своего здания. Руиз удивился тому, как
много их было. По меньшей мере пятьдесят фараонцев, по большей части
мужчины, все почти простолюдины. Фокусников, видимо, держали в камерах
повышенной надежности внизу, как подобало обходиться с более ценными
рабами.
Фараонцы молча стояли и смотрели, пока охранник не сделал им знак
подойти. Как только они окружили тележку, она откинула крышку и внутри
обнаружились дымящиеся котлы фараонской снеди: рагу из песчаных улиток,
горячие маринованные овощи, серое месиво толченого зерна джеммера. Рабы
осторожно зачерпывали еду, не выказывая большого аппетита.
Когда все взяли свои порции, подошел Руиз, и остальные отпрянули. Он
увидел, что пища только с виду напоминала фараонскую. На самом деле это
была синтетика, грубо сделанная и окрашенная, чтобы с помощью пищевых
ароматизаторов напоминать привычную еду. Руиз взял одноразовую тарелку и
наполнил ее доверху самыми съедобными на вид кусочками.
Набив рот безвкусным псевдоячменем и синтетическим мясом ящерицы,
Руиз подошел к Дольмаэро, который прислонился к стене и мужественно жевал.
Чуть дальше возле стены стоял высокий угловатый человек с татуировками
надзирателя. Он опустился на корточки и злобно глядел на Руиза, изображая
всем видом презрение. У человека этого были огромные кисти рук, и они сами
собой согнулись хищными когтями, как только Руиз подошел к Дольмаэро. Руиз
остановился на почтительном расстоянии.
Проглотив еду с определенными трудностями, Руиз вежливо заговорил:
- Почтеннейший Дольмаэро, облагодетельствуйте меня своей мудростью.
Дольмаэро взглянул на Руиза, работая своими тяжелыми челюстями. Он
крякнул, что Руиз расценил как разрешение продолжать.
- Ты был столь добр сегодня днем, - продолжал Руиз, - и рассказал
мне, какие тут правила. Не мог бы ты снова проявить такое же великодушие и
сказать мне, что за женщина лежит в Доме Одиноких.
Дольмаэро отвел глаза, и сперва Руиз подумал, что он не ответит.
Потом он посмотрел на Руиза жестким взглядом и сплюнул на землю кусок
синтетического красностебельника.
- Ее принесли сюда демоны. Она едва была в сознании. Я приказал
женщинам перенести ее в Дом Одиноких, чтобы наши души не осквернены были
ее смертью.
- Может быть, она вовсе не умирает, - сказал Руиз.
- Раны ее были ужасны, - сказал Дольмаэро. - Ты был в Биддеруме,
когда она умерла?
Руиз на секунду растерялся. Почему-то он не был готов к этому
вопросу, поэтому он ответил уклончиво.
- Сейчас ее раны кажутся ничтожными. Кто знает, что служит богам
развлечением? - сказал Руиз.
Дольмаэро горько рассмеялся.
- Где бы мы ни находились, это не Земля Вознаграждения. А теперь
пошел вон. Твоя фамильярность оскорбляет мое достоинство.
Высокий мужчина встал и принял угрожающую позу. Лицо его превратилось
в маску неодобрения и радостной готовности к драке и насилию.
Руиз пожал плечами и вернулся к роботележке, чтобы снова наполнить
свою тарелку. Он снова отнес ее в хижину и, войдя внутрь, почувствовал,
что феникс не спит.
- Кто... кто здесь? - спросила она слабеньким пересохшим голоском.
Без особого успеха она пыталась сесть. Руиз поспешил ей помочь.
Отставив тарелку в сторону, он приподнял ее, так что она смогла опереться
о стену. Она не совсем понимала, что с ней происходит, как это бывает с
каждым, кто пережил смерть, пусть недолгую, и пришел в себя.
- Не бойся, Благородная Дама, - сказал Руиз тихо и ободряюще. - Это
Вухийя, простой продавец снов, который ухаживает за тобой.
Глаза ее широко расширились.
- Это Земля Вознаграждения? - спросила она чуть более окрепшим
голосом. - А где же свет, где же божественные слуги? Я не слышу никакой
музыки. Что случилось?
Губы ее дрожали, глаза наполнились слезами в предчувствии чего-то
трагического. Она посмотрела на Руиза и отпрянула, прижимая к себе грубую
рубаху, которая свалилась, когда она попыталась сесть.
- Ты же бескастовый! - сказала она обвиняющим тоном. - Ой, что-то
получилось не так?
Руиз почувствовал сильнейшее желание утешить ее - но как? Она сжалась
в комочек у стенки, глаза ее заметались по запустелой хижине.
- Постарайся успокоиться, - сказал Руиз. - Правда, это не Земля
Вознаграждения, но все могло быть гораздо хуже. Ты жива, тут вода, и пища,
и защита от солнца. А скоро ты почувствуешь себя лучше.
Она не услышала ничего из того, что он сказал.
- Мои слуги... такой ужасный сон... - пробормотала она, голос ее
снова ослабел. Пальцы ее запутались в ее слипшихся волосах, а ткань, что
покрыла ее тело, сползла, обнажив ее шрамы, которые еще слегка стягивали
гладкую кожу ее живота. Она рассеянно посмотрела вниз и увидела их. Глаза
ее расширились, она открыла рот, словно собираясь закричать, а потом глаза
ее закатились.
- Ты очень уж много падаешь в обмороки, - сказал Руиз, поймав ее
обмякшее тело, прежде чем она ударилась головой об стену. Руиз как мог
удобнее уложил ее на койку, потом смыл с лица выступивший на нем от усилий
пот. "Лучше было дать ей как следует поспать", - подумал он. Он устроился
поудобнее, чтобы доесть свой остывший обед. Он ел машинально, но прикончил
все до последнего кусочка. В первый раз с тех пор, как они покинули
Биддерум, он почувствовал себя сильнее.
Он сидел у ее постели до глубокой ночи, долго после того, как уже не
мог видеть ничего, кроме бесформенной тьмы там, где она лежала.
Когда утром снова появилась роботележка, она все еще спала. Руиз
вышел из хижины, чтобы взять свою порцию на завтрак. Остальные пленники
держались от него по-прежнему на расстоянии, хотя Дольмаэро удостоил его
короткого кивка. Руиз нашел кусочек стены на солнышке, подальше от
остальных. Еда по-прежнему была невкусная, но, видимо, достаточно
питательная, чтобы поддерживать рабов в продажном состоянии, чтобы они не
утратили товарный вид. Видимо, она включала в себя множество благотворных
добавок, и Руиз вернулся еще за одной порцией, когда справился с первой.
Когда она проснется в следующий раз, его подопечная, Руиз попробует
впихнуть в нее хоть сколько-то еды.
Дольмаэро провожал Руиза взглядом, когда тот снова доверху наполнял
тарелку, и у него появилось ощущение, что Дольмаэро наблюдает за ним с
большим подозрением, чем раньше. Высокий надзиратель, который вел себя,
как верный пес Дольмаэро, встал и сделал попытку подойти к Руизу, ноздри
его раздулись от предвкушения драки. Руиз обезоруживающе улыбнулся и
вернулся в свою хижину.
Феникс все еще лежал тихо, и, притронувшись тыльной стороной кисти ко
лбу женщины, Руиз почувствовал, что кожа ее стала прохладной. Он отставил
еду в сторону, на потом.
Пока он ждал ее пробуждения, Руиз стянул рубаху и стал делать
упражнения, чтобы разогреть застывшие мышцы. Он не удивился, когда открыл,
что пребывание на корабле работорговца отняло у него много сил и гибкости.
С каждым медленным, рассчитанным движением он обнаруживал неожиданные
боли, опасные маленькие слабости в мышцах. Он изгибался и напрягался,
растягивая связки, растирая мышцу о мышцу. Потом он стал получать знакомое
удовольствие от знакомых ритмичных движений, и его тело, которым он
столько времени не занимался, стало отвечать на его усилия, двигаясь
быстрее и быстрее, пока мир не превратился в смазанную картинку, а сердце
не стало бешено колотиться.
Когда он закончил упражнения, по коже струился пот, а мышцы
покалывало от свежей, горячей крови. Он вытер пот тряпкой и оделся.
Он уселся возле феникса, глубоко дыша, сознание его было свободно от
мыслей, он чувствовал себя счастливее, чем за все прошедшие недели.
Она проснулась. Глядела на него широко открытыми глазами, словно он
был странным дрессированным животным, которого она встретила в зверинце.
- Благородная Дама, - сказал осторожно Руиз, - ты проснулась? Это
хорошо. Не хочешь ли позавтракать?
Она не ответила.
- Может, кружку воды? - спросил Руиз, вставая, чтобы принести воды.
- Да, - сказала она наконец осторожно, - совсем пересохло во рту.
Он снова помог ей сесть, хотя она вздрогнула и отшатнулась от его
прикосновения. Потом он дал ей чашку. Казалось, она не заметила, что
рубашка упала у нее с груди. Она жадно пила теплую воду, настороженно
поглядывая на Руиза.
Когда она выпила воду, то протянула чашку, прося еще. Руиз забрал
чашку и сказал:
- Подожди немного. Посмотрим, как твой желудок примет воду.
Глаза ее на секунду вспыхнули, словно она хотела напомнить ему о его
низком положении, но тут она вспомнила, где они находятся.
Руиз был доволен ее самообладанием. Оно указывало на то, что в ней
была незаурядная сила, что было очень привлекательно.
- Я рад, - сказал он, - что ты сегодня спокойнее.
- Ты называл мне свое имя? - спросила она немного погодя.
- Вухийя из Саммадона, - сказал Руиз, слегка поклонившись, - в
последнее время я жил в Биддеруме.
Глаза ее потемнели, и Руиз пожалел, что вообще упоминал Биддерум.
- Ах, Биддерум, - сказала она. Голос ее стал чужим. - Биддерум,
далекие места. Хотя не такие противные, как это. И тогда, в Биддеруме, я
чувствовала себя лучше, хоть не надолго.
Она посмотрела вниз, на свой обнаженный живот. Шрамы почти прошли,
они только слабо виднелись в смутном свете хижины. Она ахнула и потерла
пальцами кожу на животе.
- Посмотри, - сказала она, - разве я умерла? Разве меня воскресили?
Земля Вознаграждения, где мы должны были возродиться совершенными - я не
совершенна, но ведь на мне все заживает... заживает.
Когда она перевела взгляд вверх на Руиза, глаза ее были полны
изумления.
- Это не Земля Вознаграждения, - сказал Руиз, ему неожиданно стало не
по себе. Он не видел ни малейшего смысла в теологической дискуссии,
поэтому он лгал так искусно, как только мог. - Тебя страшно изуродовали,
но ты не умерла. Врачи в этом месте замечательные, мы так не умеем,
поэтому ты так быстро поправляешься.
Она хихикнула, что изумило его - в звуках ее смеха не было истерии,
просто милый скептицизм и веселье.
- Ты говоришь "это место". У тебя это звучит так, словно мы больше не
во владениях Бхасрахмета. А какие еще есть земли?
Это был поистине трудный вопрос, и Руиз мысленно повертел его и так и
сяк, прежде чем ответить.
- Мы далеко от Фараона, Благородная Дама. Очень далеко.
Прежде чем он мог придумать что-то еще, она снова заговорила, и голос
ее снова был испуганным.
- Значит, мы в Аду? Но этого не может быть, ведь там один пар сдул бы
мясо у нас с костей.
- Это и не Ад, - уверил ее Руиз. - Я не уверен, что могу тебе
сказать...
Она мягко тронула его за плечо.
- Ты мне хоть что-нибудь можешь сказать?
Руиз подавил возникшее на секунду острейшее желание рассказать ей о
том, что он родом совсем не с ее мира. Его отвлек резкий стук в дверную
раму.
- Выйди-ка, - сказал у входа резкий голос Дольмаэро.
Она снова испугалась, отпрянув к глинобитной стене. Руиз ободряюще
улыбнулся и пошел к двери.
Когда он вышел, Руиз оказался перед полукругом старшин гильдий,
которые злобно смотрели на него с одинаковым выражением возмущения и
омерзения на лицах.
Ближе всех к нему стоял Дольмаэро. Здоровенный надзиратель стоял
возле Старшины Гильдии. Надзиратель, казалось, горел желанием сделать
что-нибудь резкое. Дольмаэро выглядел человеком, который принял
неприятное, но все-таки решение.
- Как твое имя и из какой деревни ты родом, безродный? - потребовал
ответа Дольмаэро.
- Мне делает честь твой интерес ко мне. Я Вухийя из Саммадона.
- С кем ты разговариваешь, Вухийя?
- Господин? - Руиз прикинулся непонимающим.
- Там, в хижине, безмозглый! Кто разговаривает с гобой?
- А-а-а, - Руиз показал, как понимание медленно осветило его лицо, -
ты имеешь в виду Благородную Даму, которая болеет.
Широкое лицо Дольмаэро побледнело.
- Значит, она еще жива, - сказал он словно самому себе. Он стоял,
потирая подбородок с несчастным видом. Наконец он, казалось, пришел к
решению. Хотя, судя по складкам его рта, решение было не самым приятным.
- Вытащи-ка ее оттуда, - приказал он Руизу.
- А-а-а, - сказал Руиз, пытаясь изобразить дружелюбие, - ты хочешь
устроить ее более подобающим образом, достойным ее положения в обществе,
правильно я тебя понял?
Дольмаэро не ответил, хотя лицо его стало еще более мрачным.
Надзиратель вытащил длинную веревку из перевитых и переплетенных волокон
из-под рубахи и обернул ее вокруг своих огромных кулаков.
17
Руиз Ав посмотрел на надзирателя, потом на Дольмаэро.
- Почтеннейший Дольмаэро, - сказал он, притворившись изумленным, - ты
же не собираешься причинить вред Благородной Даме?
- Она поношение естества! - Дольмаэро выступил вперед и встал лицом к
лицу с Руизом. - Приведи ее сюда! Это неестественно, это оскорбление
богов, ей полагается быть мертвой. Мы все ее видели, когда демоны привели
ее сюда.
Он оглянулся на остальных, ища подтверждения, пока головы их не
закачались, как у болванчиков на веревочках.
- Ее раны еще источали гной! Если бы ее воскресили боги, она была бы
совершенна! Неестественно, противу природы!
Тут, словно про себя, Дольмаэро добавил:
- Она должна завершить свою роль. Так решили старшины.
Старшина Гильдии потупился. На лице его отразилось сожаление.
Руиз почувствовал себя, как в ловушке. Его терзали два противоречивых
желания. Здравый смысл подсказывал ему выдать феникса толпе. А что, если
за загоном наблюдали? Никакой продавец змеиного масла и не подумал бы
противопоставлять себя Старшине Гильдии.
Дольмаэро потерял терпение, прежде чем Руиз смог решить, что ему
делать и послушаться ли здравого смысла.
- Касмин, - сказал Дольмаэро, повернувшись к надзирателю, - выволоки
ее.
Касмин быстро потопал к хижине, свирепо ухмыляясь, и Руиз увидел, что
зубы надзирателя были заточены, как иглы, и выкрашены красным. Руиз
отступил перед протянутыми вперед руками Касмина, заслоняя собой вход в
хижину. Потом он стал отступать внутрь.
Оказавшись в полутьме внутри, Руиз оглянулся на женщину. Видимо, она
слышала все. Каким-то образом она смогла вползти в самый дальний угол. Она
слабо пыталась закопаться в мусор, наваленный там.
У Руиза не было времени восхищаться ее желанием жить. Он сильно
недооценил скорость Касмина. Как только Руиз стал оборачиваться к нему,
надзиратель прыгнул на Руиза, набросив веревочную петлю ему на горло.
Касмин притянул его ближе к себе, затянув петлю ровно настолько,
чтобы перекрыть дыхание Руиза.
- Я скажу Старшине, как ты сопротивлялся, дерьмовая башка, -
прошептал Касмин ему в ухо, хихикая от удовольствия.
Касмин стал двигаться вместе с ним так, чтобы шарканье их ног
слышалось тем, кто стоял снаружи.
- Касмин? - Руиз услышал голос Дольмаэро. - Что там происходит?
Прежде чем Касмин смог ответить, Руиз резко откинул голову так, чтоб
ударить Касмина в нос. Хрящ сломался с влажным треском, и Руиз
почувствовал, как горячая кровь потекла у него по шее, но, хотя Касмин
слегка ослабил хватку, он не отпустил Руиза. Руиз резко двинул локтем
Касмина под ребра. Надзиратель только слегка ахнул, когда ребра треснули,
и попытался оттолкнуть Руиза прочь. Поддаваясь этому движению, Руиз
нагнулся в поясе и, протянув руку между ног, схватил Касмина за яички и
стиснул, используя всю свою силу. С высоким, истошным визгом Касмин без
сознания повалился на землю.
- Касмин? - голос Дольмаэро был полон беспокойства. - Касмин, тебе же
сказали просто вывести оттуда женщину. Ты меня слышишь? Умерь свое рвение,
Касмин.
Руиз весь пылал от адреналина. Он улыбнулся, как ему показалось,
веселой улыбкой. Он поднял надзирателя за ногу и за воротник и вышвырнул
его сквозь остатки занавески, которые прикрывали вход, на солнечный свет.
Он легко выступил из хижины вслед за ним и увидел, как старшины гильдий с
ужасом и изумлением смотрят на слабо дергающееся в пыли распростертое
тело.
- Не беспокойся, почтеннейший Дольмаэро, - сказал Руиз приятным
веселым голосом. - Касмин умерит свое рвение.
Он бросил в пыль душительную веревку Касмина.
- Я хотел бы посоветовать тебе последовать его примеру.
Никто не сказал ни слова, и Руиз пошел обратно.
Глаза женщины казались огромными в полутьме хижины. Она сжалась в
углу, и на секунду казалось, что она боится его точно так же, как боялась
надзирателя.
- Все в порядке, - сказал он, подходя к ней, - никто тебя не тронет.
По крайней мере, пока, подумал он, но эту мысль он немедленно
подавил.
Он поднял ее и отнес обратно на койку. Она ничего не сказала, хотя
прижималась к нему гораздо теснее, чем было нужно.
Чуть позже она снова заснула, не сказав больше ни слова. Руиз сидел
возле нее и стирал кровь Касмина со своей шеи, мрачно думая о своей
собственной глупости. Его единственный шанс выжить, в конце концов,
заключался в том, чтобы оставаться неприметным до тех пор, пока он не
найдет способа убежать. Феникс был для него решительно опасен, из-за этой
женщины он уже дважды сделал весьма примечательные глупости.
Что же с ним такое было, почему он вел себя не так, как обычно?
Почему-то лицо Накера снова всплыло перед его глазами.
Вдруг Руиз почувствовал страшную усталость. Частично виной тому были
вынужденные физические усилия при его менее чем оптимальной физической
форме. Но больше всего, подозревал он, эти ощущения были связаны с его
удивительным для него самого поведением. Идея эта немедленно привела его к
другой мысли: неужели он становился слишком сентиментальным для своей
профессии? Или, еще хуже, слишком старым? Этот факт, что он так долго
выжил при такой рискованной профессии, был, напомнил он себе, весьма малой
гарантией того, что жизнь его продлится.
Она может кончиться как раз здесь, в этом крысином загоне. Он прилег
отдохнуть на время. Друзья Касмина могут попробовать отомстить за его
унижение, но Руиз в этом сомневался. Руизу трудно было вообразить
почтенного ремесленника вроде Дольмаэро, который крадется по темноте
перерезать ему глотку. Кроме того, у надзирателя такого пошиба обычно не
было друзей за пределами их собственной касты - лишь хозяева и жертвы
окружали их.
Он проснулся, когда роботележка прозвенела сигнал на вечернюю
трапезу. Феникс, его подопечная, сидела на краю койки, наблюдая за ним.
Она выглядела гораздо лучше.
Щеки ее порозовели скорее от хорошего самочувствия, чем от лихорадки.
Она пальцами расчесала самые запутанные пряди своих волос, так что теперь
...
