Рэй Олдридж. Контракт на Фараоне
страница №5
... одном из ее уголков, и что в ней летят миллионы других,каждый в своей отдельной клетке. Это и есть клетка. Теперь я это чувствую
и удивляюсь, за что меня туда заперли.
Бринслевос застонал. Это был звук удивленного страдания, который
грозил затянуть Руиза в видение Лорда. Руиз пригасил свои реакции на
наркотик и выплыл из его глубин.
Бринслевос заговорил поспешно, с нарастающим ужасом.
- Почему? Почему?! Рычаги гремят, работают быстрее и быстрее, пока
тьма не задрожит от их движения, и я не слышу более ничего, даже
собственных мыслей. Я становлюсь все тяжелее, я начинаю проваливаться к
страшной опасности внизу, к грызущему металлическому зверю, у которого
шестеренки вместо зубов и прутья вместо мускулов. Он голоден, а у меня нет
никакого оружия, я наг, холоден и слаб. - Бринслевос заметался и стал
размахивать руками. - Что-то не так...
Он завизжал, от этого звука Руиз окончательно протрезвел. Лицо Лорда
неожиданно исказилось от ужаса, словно какое-то страшное существо
пробралось ему под кожу и пыталось выбраться наружу. Глаза его вылезали из
орбит от непередаваемого ужаса. Рот напрягался, чтобы выдавить последний,
отчаянный вопль, казалось, он больше не может дышать.
В любой момент слуги или охранники могли прибежать на крики. Что
тогда скажет им Руиз Ав?
- Извините. Кажется, я отравил вашего Лорда. Теперь извините, мне
надо идти...
Руиз наклонился и прижал свое розовое кольцо на левой руке к
вздувшимся жилам на шее Лорда. Противоядие полного спектра действия и
сильное успокоительное немедленно были введены в сонную артерию Лорда, и
Бринслевос откинулся назад, потеряв сознание. Его лицо стало
расслабляться.
Секундой позже что-то взорвалось в затылке Руиза, и он ничего не
помнил долгое время.
11
Руиз медленно приходил в себя, чувствуя жару и ограниченное
пространство кругом. Кроме того, всюду был горький зачах ржавчины. Голова
его пульсировала болью в регулярном ритме, колющая боль гнездилась за
глазами. Он застонал и сел в полутьме, чтобы обнаружить, что раздет
догола.
Его сознание на минуту помутилось, и он осторожно дотронулся до
затылка. На поверхностной ране запеклась кровь, но его испытующие пальцы
не нашли никакого свидетельства тому, что череп его был расколот.
Где он?
Лучи жаркого света проникали в его тюрьму сквозь прорези в сварной
железной конструкции, которая окружала его. Он осторожно поднялся на
четвереньки и приложил глаз к одной из таких щелей. Сердце его упало. Он
находился на площади Искусного Страдания.
Одна из прочих железных клеток была видна сквозь его щель, и над ней
развевался черный вымпел, знак того, что в ней сидит осужденный
преступник. Руиз подумал, кто же может быть тот второй, и почему этот
несчастный был выбран, чтобы разделить кару Руиза.
Бесполезно об этом думать. Его немедленной и непосредственной задачей
было бежать отсюда. Это должно было произойти как можно скорее, прежде,
чем начнется представление, в котором он должен будет искупать свой грех
перед Лордом Бринслевосом. Он уже сейчас чувствовал беспокойство смертной
сети, которая натягивалась вокруг анкерных точек в его мозгу. Он будет
жить только до тех пор, пока ситуация не станет бесповоротно безнадежной.
Потом он умрет, и малозначительные обстоятельства его смерти будут
переданы в Лигу. Руиз покачал головой. Достаточно скверно мучительно
умереть, но еще хуже - умереть бессмысленно. Он ничего не знал, кроме
того, что на орбитальной платформе процветал какой-то заговор, то есть те
данные, которые Лига могла логически предположить и без его возможной
смерти.
Он отвел свои мысли с той мрачной дороги, по которой они покатились.
Ситуация была далека от безнадежной. Естественно думать, что Денклар,
когда услышит о постигшем его несчастье, непременно свяжется с ним, а
потом это просто будет вопрос того, чтобы трактирщик принес мешочек
пангалактических инструментов, спрятанных в его комнате. Руизу только надо
проявить терпение и пережить время, которое придется ждать в железном
ящике. Несомненно, будет жарко, но, без сомнений, палач Лорда предпочитал
иметь дело с живыми жертвами, а не с наполовину вареными.
Словно в ответ на его предположения, пара крепких женщин появились в
поле его зрения, пыхтя под коромыслами с огромными ведрами. Они поставили
ведра на землю возле второй клетки с театральными вздохами усталости, и
потом стали лить воду на круглую крышу ящика.
- Кондиционирование воздуха, - пробормотал Руиз, а вскоре он услышал,
как вода льется на крышу его собственной клетки.
- Эй! - закричал он. - Что за глупость? Я не причинил никому никакого
вреда. Позовите Лорда, скажите ему, что я невиновен.
Одна из женщин сардонически хохотнула.
- Лорд плохо себя чувствует. Собственно говоря, я слышала, что твое
Искупление отложили на день, пока Лорду не станет настолько лучше, чтобы
он мог насладиться представлением как следует. Я-то сама тебе вовсе не
сочувствую - раз ты провалил операцию. Существует столько тонких и
надежных ядов. Какое безумие тебя одолело, что ты дал Лорду как раз такую
дозу, чтобы он заболел, но не помер? Если бы ты его успешно убил, то они
тебя повесили бы на крепостной стене, и тем бы дело и кончилось - чистая
смерть и быстрая к тому же.
- Как неразумно с моей стороны, - сказал приятным тоном Руиз. - А
второй заключенный?
Женщина снова рассмеялась, но на сей раз это был звук чистого, ничем
не замутненного удовольствия.
- Это Ронтлесес, который не заметил, как ты подменил масла, тем самым
отравив Лорда. Это был его долг, и ответственность лежит и на нем. Что еще
хуже, его хромоногий староста донес Лорду много дней назад, что ты и
надзиратель сговаривались на плантации кошачьих яблонь, а это место совсем
уж неподходящее для разговоров. Поэтому Лорд подозревает заговор между
тобой и Ронтлесесом, хотя никто из его советников не может представить,
зачем вам заключать такой сговор.
Она наклонилась поближе к клетке.
- В Стегатуме мнения разделились. Хотя ты и не воспользовался своей
возможностью избавить нас от Бринслевоса, по крайней мере, ты привел к
смерти Ронтлесеса, а это радует почти всех, кроме него самого.
- Что ж, - сказал Руиз, - в каждой бочке меда есть ложка дегтя. Со
своей стороны я предпочел бы не сопровождать Ронтлесеса.
- Несомненно, - сказала женщина, чей голос слабел по мере того, как
она отдалялась. - Сегодня представят Искупление Ронтлесеса, а завтра
вечером - твое, так что можешь радоваться, что тебе осталось жить еще по
крайней мере день. Кто знает, может, он заговорит при допросе, убедит
Лорда, что ты не виноват. Скорее всего, нет. Ронтлесес - жестокий человек.
Он будет рад твоему обществу в Аду, даже если ты и невиновен.
Больше Руиз ничего не слышал. Он упал на пол, сжав больную голову
руками.
Вилам Денклар стоял в комнате, которую раньше занимал Вухийя,
продавец змеиного масла. Он смотрел из окна, выходившего на Площадь
Искусного Страдания, ломая руки. Ему силой навязывали принять неприятное
решение, но он не видел выхода. Агент в железной клетке был Сверхфактором.
Вне сомнения, он нес на себе смертную сеть. Если Денклар проигнорирует
его, не поможет ему в его несчастье, позволит этому агенту умереть за свою
глупость (а Денклар именно так и поступил бы, будь этот идиот менее
высокого ранга), известие о его преступном бездействии немедленно
достигнет Лиги. Вскоре после этого неумолимые люди явятся с визитом.
- Денклар, - скажут они, - скажи нам, почему ты ничего не сделал,
чтобы спасти Сверхфактора.
А что он ответит? Они посчитают его в лучшем случае профессионально
непригодным. В худшем случае - предателем.
Он был настолько погружен в свои мысли, что не расслышал легкий шаг
Анстевика за спиной, пока рука не упала ему на плечо. Он резко обернулся и
увидел Анстевика, который выглядел пыльным, усталым, глаза его покраснели,
словно он провел в пустыне целую ночь. Денклар было открыл рот, чтобы
выругать Анстевика за то, что тот так напугал его, но убийца стиснул
глотку Денклара, перекрыв ему дыхание. В другой руке Анстевика блеснул
кинжал, тонкий, как проволока. Этот кинжал он втолкнул в открытый рот
Денклара так, что конец уперся в небо. Денклар пытался отпрянуть, однако
безрезультатно. Он попытался закрыть рот, но лезвие, хоть и тонкое, было
прочным, как металлический прут, и жестоко держало его рот открытым.
- У тебя, как вижу, есть вопросы, - сказал тихо Анстевик. - Они
должны подождать, может быть, навсегда. Сперва я задам свои вопросы, и, я
надеюсь, ты дашь мне верные ответы.
Денклар кивнул, сделав крохотное осторожное движение, и Анстевик
улыбнулся.
- Хорошо, - сказал он. Он убрал кинжал изо рта Денклара. - А теперь
тихо расскажи мне, что случилось.
Хватка Анстевика немного разжалась, и Денклар втянул воздух,
судорожно разевая рот.
- Сегодня утром из Владения Бринслевоса пришел человек... с
Ронтлесесом и продавцом змеиного масла. Он называет себя Вухияй.
С ужасающей скоростью Анстевик схватил Денклара за грудки и швырнул
его на каменную стену, о которую тот ударился с глухим стуком. Анстевик
рывком поднял оглушенного трактирщика на ноги и заговорил жестким голосом.
- Не раскисай, расскажи мне, кто в действительности этот продавец
масла.
- Хорошо, хорошо. Он агент Лиги. Сверхфактор. Я не хотел сделать
ничего плохого - он велел мне никому не говорить - но вспомни, я про него
упоминал раньше. Я верный друг, Анстевик.
Анстевик ободряюще улыбнулся.
- Говори дальше.
- Я на самом деле не знаю, что случилось. После того, как они
посадили заключенных в клетки, они вошли в трактир и заказали завтрак. Они
сказали, что продавец змеиного масла попытался отравить Лорда, а это не
имеет смысла. Он Сверхфактор, в конце концов, если бы он действительно
этого хотел, он сумел бы довести дело до конца, это ясно. Ронтлесес умрет,
сказали они, потому что он дежурил в прошлую ночь, глядя из укрытия, чтобы
не произошло никакого предательства, когда Лорд и Вухийя курили вместе. Я
совсем ничего не понимаю.
Анстевик что-то пробормотал вполголоса.
- Невезение, - сказал он неопределенно.
- Да... невезение, - Денклар начал видеть и положительный аспект в
неожиданном присутствии Анстевика. - Но я рад, что ты здесь. Ты можешь
вызволить его из клетки и из Стегатума гораздо легче и быстрее, чем я -
это больше по твоей части работа, правда же? Я трактирщик, а не герой.
- М-м-м... - сказал Анстевик. - Ты с ним связывался? Смог он передать
тебе какие-нибудь сведения?
- Нет-нет... Я просто раздумывал, что лучше сделать.
- Хорошо, очень хорошо. Жаль, кстати сказать, что Лорд выжил. А?
Тогда бы они покончили с ним во Владении, и нам бы ничего не пришлось
делать... Но Лорд убежден в необходимости публичных наказаний, поэтому, я
полагаю, нам надо действовать.
Анстевик хохотнул, видимо, снова в хорошем настроении.
Денклар стал расслабляться. Дело забрали из его рук в более
компетентные руки - это было огромное облегчение.
Нож-проволока прошел в мягкую плоть под его подбородком, сквозь небо
и в мозг. Анстевик ловко повернул лезвие.
Денклар почувствовал мгновение холодного колючего изумления, а потом
сразу же умер.
Крови было совсем немножечко. Анстевик закатил труп под кровать и
уселся ждать с трубкой в руках.
Утро проходило, и к Руизу постепенно вернулось душевное равновесие.
Он исследовал свою клетку, но не нашел никаких утешительных для себя
особенностей. Клетка была сработана прочно, с тяжелыми коваными петлями и
солидной дверью, закрывалась она на массивный засов. К счастью, петля
засова была обращена к решетке, выпиленной в двери. Будь у него кусок
проволоки, он бы потихоньку расшевелил засов и открыл бы его, но он был
голый, а пол клетки тщательно выметен. Клетка становилась все жарче,
невзирая на воду, но невыносимой жары не было. Руиз уселся, скрестив ноги,
в центре клетки и сосредоточился на своем положении. По мере того, как
затихала пульсирующая боль в голове, он все больше и больше думал над тем,
какие события привели его на Площадь Искусного Страдания.
Лорда отравили, хотя это был не Руиз. Лорда в Стегатуме не очень-то
любили, равно как и в округе. Вне сомнений, у Лорда было множество врагов,
один из которых ухватился за возможность убрать Лорда с этого света таким
образом, чтобы вина пала на Руиза. Не было никакого смысла думать, кто это
сделал и почему. Важно было одно-единственное: Руиз все еще был жив.
Вероятно, Денклар поможет, и Руиз сможет убежать под покровом темноты. А
потом Руиз будет уже на пути к своей цели. Если, конечно, думал он,
Денклар не является частью того заговора, который проявил себя на
орбитальной платформе. Это была тревожная мысль, и она привела к
дальнейшей цепи неприятных рассуждений. А вдруг Лорда отравили не его
враги, а враги Руиза? В таком случае, Денклар может как раз постараться
ничего не делать, только посмеяться, когда Руиза из его клетки поволокут
на смерть. Нет-нет, это было маловероятно, ведь Руиз открыл Денклару, что
он Сверхфактор, поэтому Денклар должен был предположить, что у Руиза есть
смертная сеть. Даже если Денклар и принадлежал к заговорщикам, он будет
последним идиотом, если посмеет рисковать, так как им займутся следователи
Лиги, которые будут знать все про обстоятельства смерти Руиза, как только
она произойдет.
Если же произошло бы так, что Бринслевос умер, а Руиза немедленно
казнили, такой план был бы очень хорош. Неужели это и был их план?
Руиз потряс головой. Такие рассуждения сейчас были бесплодны. Пока
что он должен собраться с мыслями и терпеливо ждать, когда Денклар ему
поможет, что наверняка не сможет произойти до темноты. Когда он
освободится, он тщательно допросит трактирщика. Эта мысль была приятна и
успокаивала.
Остальная часть дня прошла в жаре и тишине, и Руиз удивился, что ему
даже стало скучно. То, что грозящая ему неминуемая смерть не смогла
отвлечь его от скуки на несколько коротких часов, показалось ему пугающим
и зловещим фактом, пусть даже только абстрактно. Он постучал кулаками по
голове. "Бдительность, Бдительность, Руиз", - сказал он сам себе.
Когда солнце опустилось на уровень окружающих холмов, горожане
Стегатума стали появляться, гуляя по Площади Искусного Страдания парами и
маленькими группками, словно это был мирный парк. Дети сновали
взад-вперед, останавливаясь только затем, чтобы бросить камень в железные
клетки, которые издавали громкий звон. Вскоре Ронтлесес стал рычать
страшные ругательства. Руиз не говорил ничего, заткнув собственные уши
пальцами, вследствие чего дети истратили все свои снаряды на клетку
Ронтлесеса. Их родители смотрели на них с серьезным одобрением. Никто не
пытался заговорить с Руизом Авом.
Когда солнце опустилось и закат догорал, горожане ушли ужинать, а
бригада грузчиков привезла на площадь небольшую сцену на колесиках,
установила ее поровнее, а потом водрузила на нее самые разные, но
неприятные предметы. Там была высокая железная рама, хорошо и обильно
снабженная ремнями и цепями, ящик-гроб, длинный стол с темными пятнами,
засохшими по краям.
Руиз почувствовал, как мурашки пробежали у него по спине, и ему тут
же перестало быть скучно.
Когда тьма совершенно окутала город и воздух стал холоднее, ряд
факелов зажегся за сценой. Выглядывая в щелочку своей клетки, Руиз увидел,
как горожане Стегатума собираются на вечернее развлечение. Площадь
заполнялась. Возможно, крестьяне из отдаленных районов прослышали про
казнь, потому что на площади, казалось, столпилось больше людей, чем жили
в городе. Зрители толпились близко от клетки Руиза, а множество
подростков-мальчишек взобрались на саму клетку, где их подбитые гвоздями
ботинки производили невообразимый грохот. Видимо, пока на него решили не
обращать внимания.
Когда площадь почти заполнилась, появилась паровая карета, чуть
больше и диковиннее, чем та, что привезла Руиза во Владение. Толпа
притихла. Карета остановилась перед сценой, и ее средние двери откинулись
так, что стал виден Лорд Бринслевос, который лежал на роскошной кушетке,
накрытый меховым покрывалом, подтянутым до подбородка. Лорд был очень
бледен и напряжен. Он поднял руку и сделал повелительный жест.
- Начинайте, - сказал он слабым голосом.
Он бросил взгляд на клетку Руиза, и Руиз подумал, что он увидел
столько же удивления, сколько злобы в глазах Лорда.
Фокусник Лорда, который был одет в плащ чернильного цвета, появился
на платформе, и факелы засияли ярче.
- Горожане Стегатума, - сказал он хорошо поставленным голосом. -
Добро пожаловать на это Искупление и Назидание.
Он роскошным жестом поклонился.
- Привести сюда обвиняемого!
Два солдата в черных мундирах открыли клетку Ронтлесеса и вытащили
его. Ему меньше повезло, чем Руизу, во время дневной жары, и сперва его
ноги отказывались поддерживать его, глаза слепо смотрели вдаль, без
понимания того, что видят. Когда один из солдат предложил ему какой-то
напиток в кожаной чашке, он схватил ее и осушил в два глотка.
Как раз возле своей клетки Руиз услышал удовлетворенное хихиканье от
человека, которого он не мог видеть. Этот человек прошептал:
- Он слишком спятил от жажды, чтобы отказаться от настоя, который
сделает его совершенно покорным и одновременно обострит его нервное
восприятие, так что он будет чувствовать каждое страдание сильнее. Ха-ха,
ей-богу, он этого просто-таки заслуживает.
Руиз передвинулся к другой щели, и теперь он мог видеть в профиль
приятные черты Релии, местной проститутки из "Приюта Денклара". Она
повернулась, чтобы посмотреть на него, и сказала:
- Ты здесь, в этой клетке, Вухийя? Мне кажется, я вижу блеск твоих
глаз.
- Да, - ответил он, - я здесь.
Она печально покачала головой.
- Мне так жаль видеть тебя здесь. Ты мне казался приличным парнем для
продавца-то змеиного масла. Какая муха тебя укусила дать Лорду плохое
масло?
- Не знаю...
Прошло короткое молчание, за это время солдаты наполовину втащили
Ронтлесеса на сцену. Они привязали его голое тело к железной раме, и к
нему, казалось, вернулось сознание, он злобно смотрел пылавшими глазами на
Лорда и толпу.
Релия вздохнула.
- Попозже я постараюсь принести тебе тростинку с водой, так что ты
сможешь отказаться от настоя, когда завтра придет твоя очередь.
- Спасибо тебе, - сказал он, но она отодвинулась подальше от клетки.
Сострадательная женщина проститутка Релия, подумал он. Но он надеялся, что
уйдет, прежде чем она принесет ему воду.
Началось представление, и Руиз смотрел с болезненным интересом.
Сперва фокусник подогрел толпу серией небольших трюков, унизительных
и болезненных, но пока не членовредительских. Он притворился, что
сдавливает голову приговоренного надзирателя, и из его ушей показался
коричневый дым. Он притворился, что отыскивает на теле у жертвы множество
ядовитых огромных насекомых, тут и там, которых он брезгливо убирал
щипцами, однако не прежде, чем они болезненно укусят Ронтлесеса, так что
жертва визжала и извивалась с удивительной энергичностью. Потом из
распяленного рта Ронтлесеса он начал вытаскивать блестящее розовое яйцо,
которое оказалось слишком большим, чтобы его можно было вынуть. Фокусник
возился над задачей извлечения этого яйца, торчащего изо рта жертвы.
Сперва Ронтлесес побагровел, а потом посинел, когда фокусник сжал вместе
его ноздри, как бы для того, чтобы лучше ухватиться за его лицо. В конце
концов палач похлопал по яйцу своим жезлом, и из него проклюнулись жирные
сонмы белых сегментчатых червей - некоторые из них упали на пол,
некоторые, казалось, заползли в рот и глотку Ронтлесеса. Ронтлесес
выкашлял червей и судорожно втянул воздух. Лицо его уже переменилось
каким-то существенным образом, поэтому он казался совершенно иным
человеком.
Руиза тошнило до печенок, но он не мог отвернуться.
Начался первый крупный акт Искупления Ронтлесеса. Фокусник набросил
тонкий белый шелк на бывшего надзирателя, который обвис в раме, вероятно,
истощенный вступительными пытками. Складки шелка сомкнулись над жертвой,
как туман, и благодаря какому-то трюку, казалось, прикрывали какое-то
нечеловеческое тело, скорее, что-то чудовищное, что-то, чреватое
безобразием. Факелы на секунду погасли, по шелку пробежало движение - и
потом фокусник сорвал его прочь.
Ронтлесес подвергся ужасному преображению и теперь напоминал
огромного паука с получеловеческим лицом. Каким-то образом связки его ног
были растянуты или разрезаны, чтобы можно было завернуть его ноги за
голову и через плечо. Пальцы ног смотрели вниз совершенно неестественным
образом. Они слабо подрагивали, а руки его бешено размахивали где-то за
ягодицами. К его животу прикрепили четыре искусственные лапы, они
размахивали куда энергичнее, чем его естественные члены, и мгновением
позже Руиз увидел, что они представляли собой змей, которые были заключены
в прозрачные трубки. Рептилии без разбора кусали и друг друга, и плоть
Ронтлесеса, с большим энтузиазмом.
Ронтлесес не мог кричать, видимо, потому, что паучья маска, которая
теперь была на нем надета и закрывала нижнюю половину лица, одновременно
была и кляпом. Но глаза его были безумными от боли, и он бешено мотал
головой в разные стороны, добавляя к впечатлению от его нового тела весьма
драматический штрих.
Фокусник низко поклонился Лорду Бринслевосу.
- Таким образом, мы видим Искупающего вину в его подлинной форме, как
насекомое, которое кусает руку своего господина.
Искупление продолжалось.
Фокусник рассыпал на тело Ронтлесеса сотни насекомых, которые
зарылись в кожу жертвы и исчезли, пока фокусник не хлопнул в ладоши и не
прокричал заклинание, после чего насекомые вылезли и улетели. Выходные
отверстия после них составили ярко-красную надпись угловатыми фараонскими
буквами. Казалось, это было извинение, но прочесть его можно было только
секунду, прежде чем кровь побежала по торсу Ронтлесеса и замазала буквы.
Последовал антракт, пока фокусник приводил свою жертву в себя от шока
и унимал кровь.
Когда Искупление возобновилось, бывший надзиратель едва казался
человеком, если не считать его глаз, которые смотрели на мир с равной
долей изумления и боли. Он свисал с рамы и принимал дальнейшие
издевательства, причиняемые ему, с большей покорностью, чем палач считал
пристойной. Пошли в ход огонь, ножи, многочисленные разъедающие яды, и
снова Ронтлесес извивался настолько активно, насколько позволяло его
перебитое тело. Над ним были проделаны варварские ухищрения и самые
изощренные пытки в течение примерно еще получаса.
В конце концов Руиз больше не мог выносить этого зрелища, поэтому он
пропустил смерть Ронтлесеса, которую отметило молчание толпы. Молчание
показалось таким зловещим, что он встал, и, выглянув из своей клетки,
увидел финал.
Труп Ронтлесеса сел в своем гробу и указал бледным пальцем на клетку
Руиза.
Рот его открылся и начал двигаться в правдоподобной имитации живой
речи.
- Во всем виноват Вухийя, продавец змеиного масла, - прокричал труп
металлическим звенящим голосом, который абсолютно не подходил говорящему.
- Вухийя убил меня, но больше он зла не совершит.
Мертвые губы раздвинулись над разбитыми зубами в мрачной пародии на
улыбку.
- Ха-ха-ха-ха ха!
Руиз подивился, что за аппарат оживлял труп и чей голос исходил из
его рта. Глаза были мутными и смотрели немного в разные стороны. Это, по
мнению Руиза, было самой слабой частью иллюзии.
- Вухийя пытался убить моего Лорда, из зависти и безумия, он замутил
мне мозг своими ядами, поэтому я не смог выполнить свой долг и заслуживаю
не менее того, что я получил. Но я получил и прощение моего Лорда, и
теперь я в Земле Вознаграждения без сожалений о прошлом.
Труп опустил свой трепещущий палец, почтительно наклонил голову в
сторону Лорда Бринслевоса, потом упал обратно в гроб.
Спектакль окончился. Шепот разочарования пробежал по толпе, и кто-то
рядом заговорил:
- Лорд слишком мягко обошелся с Ронтлесесом. А жаль! Он заслуживал
гораздо худшего, а теперь вместо него будет страшно страдать продавец
змеиного масла.
Руиза передернуло. Если он только что был свидетелем снисхождения, то
в чем же состояла жестокость? Информационные погружения уклончиво говорили
о некоторых деталях уголовной юстиции Фараона. Поэтому некоторые
подробности остались за кадром. Руиз почувствовал, как смертная сеть тянет
сжаться вокруг его мозга, несколько сильнее, чем раньше, и на секунду он
почти соблазнился поддаться ей и избавить себя даже от возможности, даже
мыслей о подобной муке, подобном унижении. Но он встряхнулся и крепче взял
себя в руки, зажав в кулак свои непокорные чувства.
Скоро здесь будет Денклар, сказал он себе и заставил себя поверить в
это.
12
Но Денклар не пришел. Грузчики унесли прочь гроб с телом Ронтлесеса и
площадь опустела. Температура упала, пока Руизу не пришлось стоять в
центре клетки, поскольку он не в состоянии был чувствовать прикосновение
металла, ледяного в это время ночи, к своему обнаженному телу. Он обернул
себя руками и прыгал с ноги на ногу, сводя до минимума то время, которое
каждая нога оставалась в соприкосновении с железом. Кроме этого, такое
упражнение давало возможность вызвать его внутреннее тепло.
Проходили часы, огни Стегатума погасли, пока город не лег, темный и
тихий, под звездным блеском, а Денклар все еще не приходил. Руиз начал
стучать зубами, а настроение его падало.
Много позже полуночи он услышал шорох осторожных ног перед своей
клеткой и подавил взрыв истерического смеха. Но шаги казались легче, чем
могли быть шаги Денклара, и голос слишком нежный и мелодичный для
трактирщика заговорил с ним из темноты.
- Вухийя? Я принесла тростинку с водой. Вот она.
Тоненькая трубочка скользнула сквозь щель в клетке, и Руиз благодарно
ее принял.
- Спасибо тебе. Ты такая добрая.
- Это так мало, - сказала потаскушка Релия. - Я бы сделала больше,
если бы могла, но чем я могу помочь? Вот еще одна тростинка. Сбереги ее до
самой крайней нужды.
Она просунула еще одну тростинку через щель.
Руиз отломил конец тростинки и дал кисловатой от сока воде стечь в
рот, пересохший, как пепел, как из-за лишений этого дня, так и от
пережитого ужаса. Жидкость показалась ему замечательной на вкус, и на
какой-то миг он был всем доволен. Это чувство ушло почти так же быстро,
как и пришло.
- Релия, - сказал он, прислоняясь к холодному железу и выглядывая
наружу, - скажи мне, ты сегодня вечером видела Денклара? Как он выглядел?
Релия шмыгнула косом.
- Он мне всегда кажется одним и тем же, но сегодня? Не могу сказать.
Он пропал. Никто не знает, где он. Повара страшно растерялись, потому что
такой наплыв людей, деревенщина пришла посмотреть на казнь и все такое.
Очень странно, Денклар всегда на месте, когда можно подзаработать серебра.
Настроение Руиза снова упало. Где трактирщик? Неужели он сбежал по
какой-то причине, которой Руиз не знал? Или что-то еще было не так,
что-то, что еще не пришло ему в голову? В нем росло убеждение, что второе
объяснение каким-то образом более верное, но день, проведенный в клетке и
Искупление надзирателя, которое ему пришлось наблюдать, в сочетании
замедлили его мышление, и оно уже не было таким тонким. Он стал стучать
себя кулаком по лбу. Думай, Руиз Ав, заставлял он себя. Но никакие мысли
не появлялись.
- Ну что ж, - сказала Релия тоном мягкого сожаления, - мне теперь
надо идти, ночь холодная, а я не одета.
- Подожди! - Руиз бросился действовать. Релия была для него
единственным выходом. - Ты сказала мне, что помогла бы, если бы только
могла.
- Да. Но что я могу сделать?
- Ты можешь принести мне кое-что еще?
- Возможно. За клетками ночью не следят. Никто не додумается, как их
открыть, снаружи или изнутри.
- Хорошо. Хорошо. В моей комнате, в той, в которой я спал раньше, до
того, как отправился во Владение... я оставил пакет религиозных предметов,
они спрятаны в одной из ножек кровати. Ты могла бы его мне принести?
Релия беспокойно зашевелилась, и Руиз почувствовал ее сомнения.
- Я бы плюнула Лорду в глаза, если бы я могла это сделать и не
пострадать за это, - сказала она, - я его ненавижу, как и любой, в ком
есть сердце. Но мне не хотелось бы искупать здесь мои грехи.
Руиз прижал голову к железу, стараясь говорить тоном спокойного
убеждения.
- Нет. И мне тоже не хочется.
- Надо думать! Мне не хотелось бы видеть, как твое красивое высокое
тело раздерут на сцене. Это будет такая потеря.
Релия гортанно хохотнула, звук этот при подобных обстоятельствах
показался Руизу гротескным и неподобающим.
- Ты правильно говоришь, - сказал он горячо. - Можешь ты принести
его, этот пакет? Он небольшой, он пройдет сквозь щель, хотя тебе,
возможно, придется подавать по одному предмету. Он завернут в коричневую
промасленную ткань, и в нем несколько металлических амулетов. Они столько
для меня значат! Не играй с ними, - предостерег Руиз. - Они священные.
Предметы в пакете, если их неосторожно включить, могли бы легко убить
Релию, прежде чем она донесла бы их до Руиза.
- Попробую, - сказала она.
Она пошла прочь.
- Погоди! Нет ли у тебя кусочка проволоки? Может, шпилька?
Она задумалась.
- Это не поможет, Вухийя.
- Это мне хоть время займет. Мне слишком холодно, чтобы спать.
- Ладно. Вот тебе ржавая шпилька, про которую никто не сможет
сказать, что она моя, если ее у тебя найдут. Все же, если я не смогу
принести тебе твой пакет с фетишами... обещай мне, что ты вытолкнешь
шпильку в щель, прежде чем станет светло. Или, если ты решишь вскрыть себе
вены, то вытри кровь со шпильки, прежде чем выбросишь ее, тогда они
подумают, что ты сделал это зубами.
Дрожащими пальцами он взял у нее шпильку, длинную, тонкую,
пружинистую, такую прекрасную для его целей.
- Обещаю.
Руиз сражался с замком целый час, пока его распухшие пальцы не
онемели от холода и напряжения. Но замок казался упрямым. Его внешняя
примитивность скрывала бездну необыкновенных хитростей. В конце концов он
прекратил эту работу и признал себя побежденным. Ничего удивительного,
подумал он, что в мире, полном магов, замки должны быть хорошими. Он впал
в краткий период дремы, но потом он вспомнил, что Релия должна скоро
принести его инструменты. Скоро. И сон, и отчаяние слетели с него.
Он продолжал надеяться, пока на небе Фараона не начало светлеть.
Стегатум просыпался рано, и торговцы грохотали на площади, проезжая
туда и сюда, пробуждая Руиза от его апатии. Он обнаружил, что ждет дневной
жары после ледяной ночи. Таков был близорукий инстинкт тела.
Он смотрел, как свет усиливается над городом, понимая, что никогда
больше не увидит такого прекрасного рассвета, когда повелительный стук по
его клетке не заставил его перейти в затененную часть. Он выглянул и
никого не увидел, потом подумал, что надо приложить глаз к щелке пониже.
Тогда он увидел самого маленького мальчика из тех, которые встретились
ему, когда он входил в Стегатум.
- Привет, - сказал он.
Мальчик серьезно смотрел на него с минуту.
- Нам очень жалко, что ты умрешь.
- Мне тоже.
- Это нехороший способ умереть... хотя они говорят, что ты принесешь
хороший ливень.
- Да неужели?
- Ага. Они говорят, что твое Искупление... Искупление, да?.. отложат
до завтрашней ночи, так что лордов гад-палач сможет придумать новые трюки.
За то, что надзиратель помер, ни одна капля с неба не упала... старье все
это, мы это все сто мильонов раз видали.
- Старье, говоришь?
- Ага. Не легкое это дело, быть лордовым палачом, у нас тут столько
дураков, что Лорду только и делов, что их всех поубивать. Трудно
придумывать новые трюки.
- Наверное.
Беседа была удручающей на одном и том же уровне, но приносила большое
облегчение. Если мальчику можно было верить, то ему предстояло прожить еще
одну ночь. Опять же, мальчик мог всего-навсего передавать сплетни.
Мальчишка не проявлял никакого желания уйти.
- Слушай, - сказал он задумчиво, - поскольку тебе не понадобятся твои
трюки, может, ты покажешь мне, как ты сделал ту штуку с драгоценным камнем
и жуком, то, что ты нам показывал, помнишь? Я такого никогда раньше не
видел.
Руизу в голову пришла идея.
- Может, я и мог бы. Но мне нужен мой аппаратик, а они все забрали.
- Ой, - сказал разочарованно мальчик и стал поворачиваться, чтобы
уйти прочь.
- Подожди! У меня есть мысль!
- Чего такое?
- Ну... послушай. Ты сегодня где-нибудь видел Релию? Сегодня утром?
- Это Денкларовскую-то шлюху? Не-а. И его самого тоже не видел.
Может, они вместе удрали? - мальчик хохотнул в слишком взрослой для его
лет манере. - А почему ты спрашиваешь?
- М-м-м-м... дай-ка подумать.
Он думал и думал. Денклар исчез? Релия исчезла? Единственные двое,
кто могли ему помочь, вдруг пропали. Что это подсказывало? То, что кто-то
активно работал против него, кто-то, о ком он ничего не знал.
- Как тебя звать? - спросил он мальчика.
- Брумбет.
- Брумбет, а? Многообещающее имя. Ты хочешь стать фокусником?
- А кто не хочет? Если я не стану фокусником, не могу же я быть
продавцом змеиного масла. Кому хочется весь день слышать голоса ниоткуда и
проводить ночь в плохих снах? Потом, ей-богу, еще кончу свою жизнь вот так
на сцене, связанный, как ты.
Мальчик произнес свою речь в спокойных, флегматических тонах.
- Правильно думаешь. Хотел бы я быть таким умным, когда мне было
столько же лет, сколько тебе. Скажи мне, Брумбет, ты не видел в городе
новых лиц?
Мальчик прыснул.
- Ага. Весь город ими полон, примчались сюда поглазеть на убийства.
- М-м-м-м... а раньше, скажем, за пару дней до этого?
Мальчик потер подбородок в странно взрослой манере.
- Ты имеешь в виду вроде того другого продавца масла, богатого
человека?
- Правильно! Когда он приехал?
- В ту ночь, когда ты уехал, а потом он снова уехал, но теперь он
вернулся. Хотя я его не видел.
- Тогда откуда ты знаешь, что он здесь?
Брумбет презрительно посмотрел на него.
- Его зверь в конюшне. Ты что думаешь, я так воняю оттого, что целый
день вилами перекидывал маргаритки?
- Я не заметил. Как он выглядит?
- Высокий тип, но не такой, не с барским лицом, вроде твоего. Все же
он годится для того, чтобы ящерицам головы резать, понимаешь. Ничего
хорошего в нем нет, но такой хитрый, что его не поймаешь. Не как ты.
- Противный и хитрый, да? Где, по-твоему, он может быть?
- Не знаю, но может статься, Денклар поселил его в твою комнату, ту
самую, сзади, подальше от приличных людей. Может, он там и есть,
отсыпается с похмелья.
- Может быть. Может, и так. Понимаешь, вот в чем проблема. Я оставил
свой мешочек с фокусами, спрятав его в этой комнате, прежде чем я
отправился во Владение. Если он все еще там... понимаешь, я мог бы
показать тебе, как делать пару фокусов, если сегодня ночью я еще буду
здесь.
Мальчик наклонился поближе к клетке, личико его зажглось
возбуждением.
- Ей-богу, правда? Я принесу твои фокусы. Ты мне скажи, где их найти.
Руиз заставил себя говорить нехотя.
- Ну да, а что, если противный человек сидит там? Я тебе покажу мои
фокусы, но я готов оставить их ржаветь, чем отдать их чужому типу.
- Не беспокойся. Я подожду, пока он не пойдет в сортир или на ужин,
или я заору "Пожар!" в холле, - мальчик ухмыльнулся. - Я не такой дурак,
неважно, что там говорит про меня мой братец.
- Да ладно, договорились, - сказал Руиз. - Я скажу тебе, где найти
фокусы, а ты мне их принесешь. Ни в коем случае не играй с ними, пока я
тебе не покажу, как с ними обращаться. Они опасные, по крайней мере,
некоторые из них.
Мальчик презрительно поджал верхнюю губу.
- Я же тебе сказал, что я не дурак.
Руиз вспомнил, что он на Фараоне, где иллюзии были действительно
весьма мрачного свойства, а фокусы жестоки, поэтому он кивнул.
- Я тебе верю. Будь очень осторожен с тем, кто годится рубить головы
ящерицам. Он, может быть, даже вреднее, чем ты думаешь.
День тянулся медленно. Женщины пришли, чтобы вылить воду на крышу, но
на сей раз им не хотелось сплетничать.
Когда они снова вешали свои ведра на коромысла. Руиз спросил их,
придется ли ему сегодня пережить свое Искупление. Они обменялись
жалостливыми взглядами.
- Нет, - сказала женщина, которая разговаривала с ним накануне. -
Лордов палач изыскивает новшества.
- А-а-а - мрачно ответил Руиз, стараясь скрыть свой восторг.
Женщины ушли, и Руиз остался ждать.
Ночь пришла, но никто не приехал, чтобы ставить сцену. Руиз на миг
обмяк от облегчения, но потом напрягся от надежды и страха. Где мальчик?
Неужели его поглотила та же дыра, которая уже сожрала Денклара и Релию?
Через час после заката он услышал топот маленьких босых ног и
прерывистое дыхание перепуганного ребенка.
- Что такое? - прошептал он.
Секунду не было никакого ответа, но потом маленький дрожащий голосок
все же отозвался.
- Мертвые, - сказал Брумбет, - в твоей комнате мертвые. Я подождал,
пока тот человек пойдет ужинать, и переполз по крыше в окно зала. А там, в
твоей комнате под кроватью, мертвые: двое их, толстяк и девушка, но я на
лица смотреть не стал.
Сердце у Руиза упало.
- А фокусы ты достал?
- Конечно, - они были как раз там, где ты сказал. Я не дурак. Я и к
профосу тоже не пошел. Мертвые подождут, пока ты не покажешь мне свои
фокусы. Может, я вообще никому не скажу, потому что они уже начинают
вонять.
- Правильно думаешь. Ладно, давай сюда фокусы.
Брумбет, казалось, раздумывал.
- Подожди. А откуда я знаю, что ты мне все покажешь?
- Ты умница. Я вот что тебе скажу: я буду делать по одному фокусу, а
потом снова отдам их обратно тебе.
- Ладно. Который сначала?
Мальчик развернул сверток, и металлические предметы засверкали в
звездном сиянии.
- М-м-м-м-м... - пробормотал Руиз, делая вид, что раздумывает. -
Сперва простой фокус прохождения через металл.
Брумбет шмыгнул носом, на него это не произвело впечатления.
- Все знают фокус с кольцом, даже младенцы.
- В этом варианте есть хитрая особенность. Дай мне цилиндр с
дырочкой... да, вот этот. И серебряное полукольцо, и ту вещь, которая
похожа на рубку с петлями на конце.
Весьма неохотно Брумбет передал предметы через щель. Когда же они
оказались у Руиза, он почувствовал себя снова живым.
Он сложил булавочный лазер вместе и выжег замок в фейерверке розовых
искр.
Он вышел на свободу и глубоко втянул в себя воздух. Площадь была
пуста, и из города не доносились никакие тревожные звуки. Брумбет
уставился на него, шок стянул его личико.
Руиз выхватил у мальчика пакет с инструментами.
Брумбет начал протестовать, но Руиз посмотрел на него, и мальчик
отпрянул, словно он увидел нечто страшное на лице Руиза.
- Ладно, плевать, - ответил мальчик, вдруг смирившийся с ситуацией, -
ты тоже мерзкий человек, еще хуже того, теперь я это понимаю. Я не дурак.
- Нет, ни в коем случае нет. Мне очень грустно, что мне пришлось тебя
обмануть, но это было необходимо. Я тебе очень благодарен, но, к
сожалению, я не могу сейчас тебя вознаградить.
Брумбет шмыгнул носом.
- Я еще молод. Еще год - и ты меня уже не обманул бы.
- Наверное, да. Иди домой, Брумбет, и никому ничего не говори. Иначе
мне придется причинить тебе вред, - посоветовал ему Руиз рассеянно. Он уже
думал про человека в трактире и про то, как лучше захватить его. Он в
последний раз посмотрел на Брумбета и был поражен тем презрением, которое
он прочел на маленьком личике. Потом Брумбет побежал прочь.
Никакой свет не пробивался из окна. Может быть, его враг все еще
ужинал. Хотя Руиз предпочел бы сперва убедиться, где находится его враг,
он все еще был голым, все еще приговоренный преступник, и он не мог
придумать никакого способа безопасно попасть в обеденную залу. Поэтому он
подпрыгнул, поймал край подоконника и осторожно подтянулся.
Запах смерти был очень силен в комнате, но в темноте ничто не
двигалось. Руиз вырезал лазером прутья решетки и проскользнул внутрь.
Никто не напал на него.
Он неподвижно стоял несколько мгновений, прощупывая все своими
чувствами, пытаясь прочувствовать, не осталось ли в комнате опасных
ловушек или каких-либо еще сюрпризов. Он ничего не услышал, ничего не
почувствовал, не увидел никакого предательского блеска. Он повернул
верньер лазера, чтобы тот светился мягким красным светом, и тщательно
осмотрел комнату.
Седельный мешок незнакомца висел на гвозде. Его Руиз не стал трогать,
боясь сигнализации или других ловушек. Он не нашел никаких прочих мер
предосторожности и подивился уверенности или некомпетентности человека. Он
нашел тела Денклара и Релии, засунутые под кровать, которая носила следы
недавнего использования. Трактирщик был мертв уже день или два. Релия -
более короткое время, но на ее теле виднелись раны и синяки, которые
свидетельствовали о том, что ее смерть не была легкой. Руиз позволил
ледяному гневу наполнить свое сердце.
Он присел у стены возле двери и подрегулировал свой лазер. Он не
чувствовал усталости. Скорее, его тело пело от желания насилия, и он жадно
поджидал, становясь все нетерпеливее с каждой проходившей минутой.
К тому времени, когда тяжелые шаги прошли по коридору к комнате, а
потом небрежно прошаркали внутрь, Руиз почти смеялся над глупостью этого
человека. Абсолютно списать со счетов возможность мести Руиза -
невероятно! Свет из коридора был вполне достаточен для целей Руиза. Не
поднимаясь, он провел лучом лазера по позвоночнику человека. Прежде чем
ноги стали подкашиваться под ним, он провел лучом по одному локтю, потом
по второму.
Человек упал лицом вниз, парализованный, руки его больше не
слушались. Он взвизгнул, высокий звук, в котором было столько же
изумления, сколько и боли. Руиз аккуратно и осторожно подошел, не обращая
внимание на вопли, полагаясь на заверения Денклара насчет звукоизоляции
комнаты.
Он перевернул убийцу на спину, пихнув его ногой, нацелив лазер ему у
лоб.
- Вот мы и встретились наконец, - сказал Руиз с чистейшей радостью.
Человек глотнул воздуха и перестал визжать. В темноте лицо его было
неясным пятном.
- Что же мне с тобой делать, раз я тебя заполучил? - промурлыкал
задумчиво Руиз.
Человек продолжал молчать, только дыхание его свистело.
- Неужели ты не можешь говорить? Если ты мне скажешь, почему ты
вытворял эти штуки со мной и с Лигой, я могу обещать тебе легкую смерть.
Иначе я оставлю тебя для Бринслевоса. Он разочаруется, что я убежал, но у
него будешь ты. Я был очень аккуратен с лазером, и ты проживешь еще
день-два. Мне представляется, ему будет очень приятно открыть заговор
продавцов змеиного масла, а один так же хорош, как и другой, правда?
Наконец человек улыбнулся.
- Тебе не отдать меня Бринслевосу.
- Почему нет? - Руиз с интересом наклонился вперед.
Но человек дернулся и умер, так же внезапно, как и механик на борту
орбитальной платформы.
"Это поразительно досадная вещь, - подумал Руиз. Вся его сила словно
вытекла, и он уселся отдохнуть и подумать. - Смерть убийцы отдавала теми
же методами, что и смерть механика. Совпадение? Наверняка нет". Он подумал
про генчей и задумался еще сильнее.
Немного погодя он встряхнулся и зажег лампу. Он обыскал комнату и не
нашел ничего нового. Он подошел к седельным мешкам с особой осторожностью,
но обнаружил, что они не защищены. "Вот ведь какая наглость", - подумал с
удивлением Руиз. Мешок хранил флягу с водой, мешочек с сушеными фруктами и
мясом, связку флаконов - менее полную, чем были запасы Руиза. Под
фальшивым дном он нашел коллекцию пангалактических подкожных шприцев для
наркотиков, множество нейронных индукторов, обойму персональных шпулей.
Под этими товарами-контрабандой, на самом дне, он обнаружил информационную
полоску.
Он попил из фляги, надеясь, что отсутствие осторожности у мертвеца
было правдивым и что вода не отравлена. Он активировал полоску и аккуратно
проверил ее защиту. Строение защиты было рудиментарным, и Руиз легко
обошел ее. На полоске не было ничего другого, кроме списка трупп
фокусников. К каждой папке, связанной с труппой, прилагался список
персонала, перечень основных иллюзий труппы, расписание представлений и
номер по классификации.
Руиз изучал список с напряженным интересом. Одна из трупп была
обозначена самым высоким классификационным номером. Через три дня эта
труппа должна была выполнить великое Искупление в городе, называемом
Биддерум, в ста километрах к югу.
"Вот уж воистину удача", - подумал он. Тут перед ним лежал член
организации браконьеров, в этом не было сомнения. Он подумал, как можно
было бы сравнить этот список с официальным списком Лиги. Вне всякого
сомнения, списки не были бы одинаковыми.
В Биддеруме он будет через три дня.
Он преодолел свое омерзение и раздел труп, а потом оделся в тряпье
убийцы. Убийца носил целый арсенал под одеждой. Это оружие Руиз тоже взял,
так же, как и фарфоровый брусок с именем мертвеца. Он взял седельные мешки
и вышел из комнаты.
Трактир был совершенно тих. Видимо, население Стегатума мирно спало.
Руиз добрался до комнаты Денклара, никого не встретив, и забрал свой
посох-ружье.
В конюшне Руизу сперва пришлось трудно, когда он седлал верховое
животное убийцы, которое, очевидно, почуяло смерть на одежде своего
бывшего хозяина.
Но наконец он благополучно выбрался из Стегатума, проехав через
пустыню под луной, и ощущение бегства, свободы было таким прекрасным
чувством, какого он не помнил в своей жизни.
13
Руиз Ав присел на корточки в слабой тени глинобитной стены, ожидая
пара. Пот струился по его телу, хотя солнце быстро заходило.
Горожане Биддерума заполняли улицы, ведущие на площадь. Они держались
на осторожном расстоянии от Руиза, уважая его чужестранность. Чтобы
подбодрить их, он стянул лицо в маску дружелюбного сумасшествия.
Руиз чувствовал, как под его ногами дрожит плотно утоптанная глина
улицы. Когда толпа сосредоточилась на затененной стороне улицы, он услышал
пыхтение и свист паровых топотунов. Он встал в подобающе почтительной
позе. Парад медленно подползал к нему по улице, двигаясь в медленном
темпе, важным шагом, который вполне соответствовал ритму топотунов. Люди,
управлявшие топотунами, прошли мимо него по три в ряд, огромные стальные
лапы их машин грохали в глину улиц со всесокрушающей силой, в абсолютный
унисон. Когда топотун подскакивал в воздух, каждый из мужчин ловко
выступал вперед, подталкивая свою машину вперед, изо всех сил напрягаясь,
держа за ручки, которые крепились к машине. Было ясно, что это занятие не
для слабаков, потому что все эти мужчины - мощно сложенные парни, потели и
напрягались, толкая свои машины к центральной площади. В более ранние
времена те, кто управляли топотунами, должны были бы нести связки
строевого леса, чтобы ими сотрясать землю. "Прогресс на марше", - подумал
Руиз и хохотнул.
Позади них были музыканты в традиционных фараонских траурных
одеяниях, которые состояли из массы колючих кустов, привязанных к их телам
кожаными ремнями. Руиз видел, что музыканты были обоих полов, и возраст их
был самый различный, у многих были весьма примечательные уродства. У всех
в руках были самые необычные музыкальные инструменты, но маршировали они в
тишине. Это была художественная и хорошо подобранная труппа, колючки были
так плотно подогнаны к телу, что кровь стекала струями по их запыленным
худощавым телам, что указывало на то, что на постановку спектаклей они
денег не жалеют. С флангов оркестра танцевали клоуны, жонглеры, маги
рангом поменьше, жонглеры с лентами, престидижитаторы.
Последний плакальщик, древний старик в шрамах, с особенно
многочисленным и неуклюжим кустистым собранием колючек, шел впереди
паровой машины, которая тащила сцену. Эта машина была выполнена в форме
скарабея, украшена рельефно отлитой сталью, и под ней вертелись колеса в
рост человека, усеянные спицами.
Сцена, которую машина волокла, была отделана сверкающими гобеленами с
металлической нитью, на которых были вытканы сцены из фараонских мифов. На
центральной платформе был установлен роскошный позолоченный саркофаг,
резные узоры представляли различных зверей, демонов и многих богов
Фараона, богов искупления и воскрешения. По четырем углам сцены стояли
члены труппы с фениксом. Каждый старался стоять в ритуальной позе,
насколько это позволяло качанье и подскакиванье сцены. Трое были людьми в
годах, в ярких костюмах старших фокусников, одна - молодая женщина
неземной красоты. У нее была бледно-оливковая кожа и черные с медным
отливом волосы фараонской знати, на ней было льняное одеяние будущего
феникса. Когда сцена, дергаясь, проехала мимо, она посмотрела прямо на
Руиза Ава, потом ее взгляд скользнул мимо, невидящий и безликий.
Он понял, что на секунду перестал следить за тем, чтобы его лицо
изображало безумную улыбку - она пропала с его черт.
За сценой топали три толстых доктора, они должны были
засвидетельствовать смерть. Через плечо у них были перекинуты выдубленные
шкуры огромных ящериц арройо, черепа и зубастые верхние челюсти ящериц
были надеты на их головы как шапки. Это символизировало их профессию,
чреватую случайностями и неожиданностями, хотя Руиз предполагал, что
костюм был...
