Тэрри Гудкайнд. Третье правило волшебника, или Защитники паствы
страница №11
... вообще возможно - переплести стихию с призраком, и теперь не имелапонятия, как этот кокон распутать.
Внезапно, повинуясь внутреннему порыву, она коснулась перстнем-печаткой
вырезанного на двери изображения солнца. Дверь сразу же распахнулась.
Войдя в домик, Верна приложила перстень к резному солнцу на внутренней
стороне двери, и та послушно закрылась. Своим Хань Верна почувствовала, как
щит крепко-накрепко сомкнулся вокруг нее. Ни разу в жизни она не ощущала
себя такой одинокой - и такой защищенной.
Вспыхнули свечи. Вероятно, они были как-то связаны со щитом. Десяти
свечей, по пять в каждом канделябре, было более чем достаточно, чтобы
осветить все помещение. Канделябры стояли с двух сторон небольшого алтаря,
покрытого белой, расшитой золотом тканью. На алтаре Верна увидела чашу, по
всей вероятности, с благовониями, а на полу перед ним - алую циновку с
золотым орнаментом по краям.
Каждый из четырех альковов, образованных фронтонами, по размеру как раз
соответствовал удобному креслу, стоящему в одном из них. Во втором алькове
находился алтарь, в третьем - крошечный столик и табуретка, а в последнем, у
самой двери, - сундук. На сундуке лежало аккуратно сложенное покрывало. В
центре помещения оставалось свободное место, но совсем немного - по площади
едва ли больше алькова.
Верна огляделась, недоумевая, зачем Аннелина велела ей сюда прийти, и,
усевшись в кресло, обвела взглядом украшенные фресками стены. Что она должна
тут сделать? А не просто ли отдохнуть? Аннелина прекрасно представляла, что
значит быть аббатисой. Место, где можно побыть одной и ненадолго забыть о
горах бумаг на столе. Верна задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику.
Нет.
Вряд ли.
Она чувствовала себя неуютно. Ее ждали дела. На столе лежали
непрочитанные отчеты. Сцепив руки за спиной, она принялась вышагивать по
крошечному помещению. Нет, все это - пустая трата времени. Раздраженно
вздохнув, она подошла к двери, но остановилась, так и не коснувшись кольцом
резного солнца.
Вернувшись обратно, Верна немного поразмыслила, а потом, подобрав
подол, опустилась на колени перед алтарем. Может, Аннелина хотела, чтобы она
помолилась? Аббатиса должна быть благочестивой, хотя абсурдно полагать, что
кому-то нужно особое место для молитвы Создателю. Он сотворил все, и
молиться ему можно где угодно. Создатель у тебя в сердце и услышит тебя, где
бы ты ни был.
Вздохнув, Верна воздела руки, но настроение у нее было явно
неподходящим для углубленной молитвы. Ее раздражало, что Аннелина, даже
мертвая, заставляет ее что-то делать. Постукивая ногой по полу, Верна вновь
обежала взглядом стены.
Похоже, это очередная шуточка Энн, которая даже из потустороннего мира
пытается в последний раз насладиться властью. Неужели ей за столько лет это
не надоело?
Ну да, как бы не так. Энн не из таких. Она все подстроила так, чтобы
даже после смерти могла...
Взгляд Верны упал на чашу. В ней что-то лежало, и это был отнюдь не
пепел.
Протянув руку, она достала небольшой бумажный сверток, перевязанный
кусочком проволоки. Верна покрутила его в руках, рассматривая со всех
сторон.
Наверное, это оно и есть. Должно быть, за ним она и была сюда послана.
Но почему сверток оставили именно тут? И вдруг ее осенило - из-за щита!
Никто, кроме аббатисы, не может сюда войти!
Верна разогнула проволоку, осторожно развернула бумагу и заглянула
внутрь.
Путевой дневник.
Сделав глубокий вдох, она достала дневник и перелистала. Пустой.
Путевые дневники, как и дакры, были магическими предметами, и создали
их волшебники, владеющие и Магией Приращения, и Магией Ущерба. С тех пор на
протяжении трех тысячелетий таких волшебников не рождалось - кроме Ричарда.
Были такие, кто овладел Магией Ущерба по призванию, но только Ричард
получил ее от рождения.
Путевые дневники обладали вот каким свойством: каждый имел себе пару, и
то, что писалось в одном при помощи прилагаемого к нему стилоса, сразу же
появлялось в другом. Тем же стилосом можно было стереть написанное, поэтому
дневники никогда не кончались и их можно было использовать снова и снова. В
кабинете аббатисы Верна обнаружила целый ящик таких дневников, связанных
парами.
Обычно их брали с собой Сестры, отправляясь на поиски обладающих даром
мальчиков. Для этого нередко приходилось пересекать Долину Заблудших, а
оказавшись по ту сторону барьера, уже не было возможности вернуться обратно
за дополнительными инструкциями. Каждая сестра могла осуществить лишь одно
путишествие туда и обратно. До недавнего времени. Пока Ричард не разрушил
Башни Погибели.
Мальчик, не понимающий своего дара, порой даже не подозревает о нем, но
дар все равно проявляется. Некоторые сестры обладали способностью
обнаруживать в потоке силы колебания, вызванные его проявлением. Однако
такая чувствительность встречается редко, поэтому за мальчиками посылали
обычных сестер, которые брали с собой дневники, чтобы иметь возможность в
любую минуту связаться с Дворцом Пророков.
Разумеется, обучить мальчика управлять даром мог и волшебник. На самом
деле это было куда предпочтительнее, но волшебников постепенно становилось
все меньше и меньше и, кроме того, далеко не все хотели взваливать на себя
такую ответственность. Поэтому сестры Света еще давным-давно заключили с
волшебниками соглашение, согласно которому им дозволялось взять мальчика к
себе на воспитание только в том случае, если нет волшебника, которой бы
обучил его сам.
Сестры, со своей стороны, поклялись никогда не забирать мальчика,
которого согласился учить волшебник.
Наказанием за нарушение соглашения была неизбежная смерть, если сестра,
нарушившая его, снова появится в Новом мире. В случае с Ричардом Аннелина
нарушила соглашение. А Верна послужила ей орудием, хотя и не знала об этом.
Хуже того. Оказывается, Аннелина прекрасно знала, где находится Ричард,
и сознательно запутала тех, кто отправился на его поиски. Из-за этого Верна
постарела на двадцать лет, что по меркам Дворца Пророков приравнивалось к
тремстам годам. И хотя она поступила так для того, чтобы реализовалась
нужная ветвь пророчества и Владетель был бы остановлен, Верна не могла
простить Аннелине, что у нее отобрали молодость ради отвлекающего маневра,
даже не спросив ее согласия.
Спохватившись, Верна одернула себя. Ничего у нее не отняли. Она
выполняла волю Создателя. И то обстоятельство, что она не знала
подробностей, не делает ее работу менее важной. Многие тратят молодость на
всякую ерунду. А Верна потратила ее ради того, чтобы спасти всех живущих.
Да и потом, эти двадцать лет скорее всего были лучшим временем в ее
жизни.
Она многое повидала, она научилась принимать решения и нести
ответственность за них. И была избавлена от необходимости читать уйму
отчетов, наоборот, сама давала пищу для них. Нет, она ничего не потеряла.
Наоборот, приобрела гораздо больше, чем если бы прожила во Дворце триста и
даже больше, чем триста, лет.
Верна почувствовала, как на руку капнула слеза, и вытерла щеку. Она
скучала по путешествиям. Раньше она думала, что ненавидит эти поездки, и
только теперь поняла, как много они для нее значили. Дрожащими пальцами
Верна провела по обложке путевого дневника и вдруг почувствовала знакомое
ощущение...
Она быстро поднесла дневник к глазам. Так и есть. Три шишечки, глубокая
царапина на задней обложке... Тот самый дневник! Двадцать лет она едва ли не
каждый день держала его в руках - как же после этого ошибиться! Это именно
он.
В кабинете аббатисы Верна в свое время проглядела все дневники в
поисках своего, но не нашла. Оказывается, он лежал здесь.
Но зачем? Развернув бумагу, в которую был обернут дневник, она увидела
надпись. Верна поднесла бумагу ближе к свече.
Храни его как зеницу ока.
Верна перевернула ее другой стороной, но это было все.
Храни его как зеницу ока.
Верна знала почерк Аннелины. Когда она отправилась за Ричардом, ей было
запрещено прибегать к магии Рада-Хань, чтобы держать его в узде, хотя она
должна была доставить во Дворец не мальчика, как обычно, а взрослого
мужчину.
Тогда Верна, рассердившись, отправила во Дворец послание: +++
? сестра, которая несет ответственность за этого мальчика. Полученные
мной указания неразумны, если не сказать - абсурдны. Мне необходимо знать, в
чем смысл этих указаний. Мне необходимо знать, от кого они исходят. +++
Iтвет последовал незамедлительно: +++
Oы должна выполнять указания, или же тебе придется отвечать за
последствия. И более не сомневайся в указаниях из Дворца.
Аббатиса, собственноручно. +++
Yтот выговор навсегда отпечатался в памяти Верны. И почерк тоже.
Строчка на клочке бумаги была написана той же рукой.
Только вернувшись во Дворец, Верна узнала, что Ричард владеет Магией
Ущерба, и поняла, что, если бы прибегла к помощи Рада-Хань, юноша скорее
всего просто убил бы ее. Аббатиса спасла ей жизнь, но Верне было обидно, что
ей опять ничего не объяснили.
Впрочем, Верна понимала, почему Аннелина так поступила. Во Дворце были
сестры Тьмы, и аббатиса не хотела рисковать. Но все равно было обидно.
Разум и чувства не всегда пребывают в согласии. Став аббатисой, Верна
начала понимать, что порой убедить людей в необходимости сделать что-то
попросту невозможно и тогда остается только приказывать. А иногда приходится
использовать людей так, что они сами об этом не знают.
Верна бросила бумагу в чашу, подожгла ее с помощью Хань и дождалась,
пока не останется ничего, кроме пепла.
Потом она крепче сжала путевой дневник - свой дневник - в руке.
Приятно, что он снова у нее. Конечно, он не лично ее, а принадлежит Дворцу,
но Верна владела им столько лет, что привыкла считать своим, как старого
надежного друга.
И тут ее словно ударило. А где же второй? У этого дневника есть
двойник.
Где он? У кого?
Верна, вздрогнув, поглядела на книжечку. Аннелина опять ничего не
объяснила. Вполне может быть, что второй у кого-нибудь из сестер Тьмы.
Может, таким образом Аннелина пыталась помочь ей узнать, кто из сестер
втайне служит Владетелю? Но как? Не может же она просто написать в дневнике
"кто ты и где ты?".
Верна поцеловала перстень и встала.
Храни его как зеницу ока.
Путешествия были опасны. Сестер могли взять в плен и даже убить
защищенные своей магией враждебно настроенные люди. В таких ситуациях только
дакра, похожее на нож оружие, мгновенно отбирающее жизнь, было способно
защитить сестру при условии, что она окажется достаточно проворной. Верна
по-прежнему носила свою дакру в рукаве. А когда-то давно она пришила к
платью потайной карман, чтобы хранить там путевой дневник.
Сунув книжечку в тайничок, она погладила его через платье.
Храни его как зеницу ока.
Милостивый Создатель, у кого же второй?
x x x
Когда Верна вышла в приемную, сестра Феба подскочила словно ужаленная и
залилась румянцем.
- Аббатиса... Вы меня напугали! Вас не было в кабинете... Я подумала,
что вы ушли спать. Верна взглянула на заваленный бумагами стол.
- По-моему, я велела тебе закончить на сегодня и идти отдыхать.
- Да, - кивнула Феба, в смущении ломая пальцы. - Но я вспомнила, что
забыла проверить кое-какие цифры, испугалась, что вы это обнаружите, и
прибежала обратно, чтобы доделать.
Верна сложила руки на животе.
- Феба, тебе не хотелось бы сделать для меня то, что аббатиса Аннелина
всегда поручала своим старшим помощницам?
Феба перестала ломать пальцы.
- Конечно! А что именно?
Верна жестом указала на свой кабинет.
- Я удалилась в сад, чтобы попросить Создателя указать мне путь, и мне
пришло в голову, что в эти времена испытаний надлежит свериться с
пророчествами. Когда у аббатисы Аннелины возникала такая необходимость, она
велела своим помощницам удалить из хранилища всех посторонних, чтобы никто
не видел, что именно она читает. Не хочешь ли спуститься туда и приказать
всем покинуть хранилище, поскольку сейчас туда придет аббатиса? Феба
возликовала.
- С удовольствием, Верна!
А ведь она действительно на вид почти девчонка, недовольно подумала
Верна.
Они с Фебой были ровесницами, хотя, увидев их рядом, никто бы этого не
сказал.
- Тогда пошли. У меня есть еще и другие дела. Сестра Феба ринулась к
дверям, на ходу набрасывая на плечи свою белую шаль.
- Феба. - Круглое личико выглянуло из-за двери. - Если Уоррен в
хранилище, пусть остается. Он лучше других разбирается в книгах и быстрее
отыщет мне нужные. Это сбережет время.
- Хорошо, Верна, - выдохнула Феба. Ей нравилась работа в приемной
наверное, потому, что поднимала ее в собственных глазах. Неудивительно, что
возможность отдать приказ, хоть и от имени аббатисы, так обрадовала ее. Феба
ухмыльнулась. - Хорошо, что на месте оказалась я, а не Дульчи!
Верна вспомнила, что когда-то они с Фебой были очень похожими по
характеру. И подумала, неужели она была такой же несдержанной, когда
Аннелина отправила ее за Ричардом? Да, за проведенные вне стен Дворца годы
она стала старше Фебы не только внешне. Впрочем, путешествия всегда
расширяют кругозор.
- Прямо как в старые добрые времена, правда? - улыбнулась Верна, когда
они с Фебой спускались по лестнице.
Феба хихикнула:
- Ага! Только теперь нам не придется забивать с молитвой тысячу
гвоздей!
И она упорхнула вперед, шелестя подолом. Верна подошла к огромной двери
хранилища как раз в тот момент, когда Феба выводила оттуда шестерых сестер,
двух послушниц и трех воспитанников. Их обучение не прерывалось ни днем, ни
ночью, и порой их даже специально будили - в частности, для занятий в
хранилище. Время суток не имело значения для Создателя, и ученики должны
были знать, что, выполняя волю Его, они тоже не должны обращать внимания на
подобные мелочи. Увидев аббатису, все дружно поклонились.
- Да благословит вас Создатель, - произнесла Верна. Она чуть было не
принялась извиняться за то, что выставила их из хранилища, но вовремя
спохватилась. Она никак не могла привыкнуть к тому, что ее слово - закон.
- Никого нет, аббатиса, - торжественно провозгласила Феба и, кивнув в
сторону хранилища, добавила:
- Остался лишь тот, кого вы хотели видеть. Он в одном из малых залов.
Кивнув ей, Верна повернулась к послушницам, которые во все глаза
смотрели на аббатису.
- Как продвигается ваша учеба? Дрожа как осиновые листья, девушки
присели в реверансе. Залившись краской, одна из них ответила:
- Очень хорошо, аббатиса.
Верна вспомнила, как когда-то Аннелина точно так же заговорила с ней и
даже ей улыбнулась. Верне тогда показалось, что с ней говорит сам Создатель.
В воспоминании об этой минуте она еще долгие годы черпала силы.
Наклонившись, Верна притянула к себе обеих девушек и поцеловала каждую
в лоб.
- Если будет необходимость, не бойтесь обращаться прямо ко мне. Для
этого я здесь нахожусь и люблю вас, как всех чад Создателя.
Девочки просияли и снова сделали реверанс, на сей раз гораздо
увереннее.
Круглыми глазами они смотрели на золотой перстень у Верны на пальце.
Как полагается, они поцеловали собственные кольца, шепча молитву Создателю.
Верна сделала то же самое. Глаза послушниц округлились еще больше.
Верна протянула руку.
- Не хотите ли поцеловать кольцо, символизирующее Свет, за которым все
мы следуем?
Послушницы по очереди опустились на колено и поцеловали перстень с
изображением восходящего солнца.
Верна положила им на плечи руки.
- Как вас зовут?
- Элен, аббатиса, - представилась одна.
- Валерия, аббатиса, - выговорила вторая.
- Элен и Валерия. - Верне не потребовалось напоминать себе, что следует
улыбнуться. - Запомните, Элен и Валерия: хотя многие знают больше вас и
могут научить вас разным вещам, нет таких, кто стоит ближе к Создателю или
дальше.
Даже я. Мы все - его дети.
Послушницы ушли, а Верна еще раз улыбнулась и помахала рукой им вслед.
Оставшись вдвоем с Фебой, она прикоснулась к холодной металлической
пластинке в стене. Огромная дверь, представляющая собой гигантский каменный
монолит, с грохотом сдвинулась с места. Пол задрожал. Главный вход в
хранилище закрывался крайне редко. Только при чрезвычайных обстоятельствах и
только аббатиса могла его запечатать. Верна шагнула вперед, и дверь
закрылась у нее за спиной. В хранилище было тихо, словно в могиле.
Верна прошла мимо древних, потертых столов, заваленных свитками,
увидела кое-где сборники простейших пророчеств. Должно быть, сестры вели
занятия. В нишах горели лампы, но все равно казалось, что в хранилище царит
темень.
Длинные ряды книжных полок высились вдоль стен между массивными
каменными колоннами.
Уоррен был в одном из дальних залов. Доступ туда был разрешен далеко не
всем, поэтому каждое из крошечных помещений имело собственную дверь и щит.
Там, где сейчас находился Уоррен, хранились самые ранние пророчества,
написанные на древнедхарианском. Теперь уже мало кто владел этим языком, но
Уоррен и предшественница Верны были среди этих немногих.
Когда Верна вошла, Уоррен едва глянул на нее.
- Феба сказала, что ты хотела посмотреть какие-то книги, - рассеянно
бросил он.
- Уоррен, я хотела поговорить с тобой. У меня новости.
Переворачивая страницу, он даже не соизволил поднять взор.
- Да-да, хорошо.
Нахмурившись, Верна пододвинула стул, но не села. Заученным движением
она выхватила левой рукой дакру. Дакра очень напоминала кинжал, только ее
серебряный клинок был круглым и тонким, словно игла. Но не раны, нанесенные
им, были смертельными. Дакра - оружие, обладающее древней магией, -
мгновенно вытягивала жизнь из жертвы, независимо от тяжести нанесенного ею
ранения. И защиты от ее магии не было.
Уоррен наконец поднял голову. Глаза у него были красные от усталости.
- Уоррен, я хочу, чтобы ты взял вот это.
- Дакра - оружие сестер.
- У тебя тоже есть дар, так что ты можешь ею пользоваться не хуже меня.
- И зачем она мне, по-твоему?
- Чтобы ею защищаться.
- О чем это ты? - нахмурился Уоррен.
- О сестрах... - Верна осеклась. Кто знает, как далеко могут слышать
те, кто владеет Магией Ущерба. Услышали же они Аннелину. - Ну, ты понимаешь.
Верна понизила голос. - Уоррен, твой дар бессилен против них. А от этой
штуки спасения нет. Никакого. - Она ловко покрутила дакрой, демонстрируя
завидную сноровку. Серебро мрачно сверкнуло в тусклом свете лампы.
Перехватив дакру, она протянула ее Уоррену рукояткой вперед. - Я нашла
несколько штук у себя в кабинете и хочу, чтобы одна была у тебя. Уоррен
отмахнулся.
- Я не знаю, как обращаться с ней. Я умею только читать старые книги.
Верна сгребла его за воротник балахона и притянула к себе.
- Просто ткнешь ею, и все. В живот, грудь,спину, шею, руку, ногу - все
равно! Просто ткни, призвав одновременно свой Хань, и противник будет мертв,
не успеешь ты и глазом моргнуть!
- У меня рукава не такие, как у тебя. Я ее потеряю.
- Уоррен, дакре совершенно все равно, где ты будешь ее носить. Положи в
карман, если хочешь. Только не сядь на нее ненароком. Вздохнув, Уоррен взял
дакру.
- Ну, если это доставит тебе удовольствие... Только сомневаюсь, что у
меня хватит духу кого-нибудь заколоть.
Отпустив его, Верна устремила взгляд вдаль.
- Ты сильно удивишься, обнаружив, на что ты способен, если заставляет
нужда.
- И ты пришла только поэтому? Потому что нашла лишнюю дакру?
- Нет. - Верна достала из потайного кармана путевой дневник и положила
перед Уорреном. - Я пришла из-за этого.
Он искоса поглядел на нее.
- Собираешься в путешествие?
Не выдержав. Верна стукнула его по плечу.
- Да что с тобой, в конце концов?! Уоррен отодвинул книгу.
- Я просто устал. Так что же особенного в этом путевом дневнике?
Верна понизила голос.
- Аббатиса Аннелина оставила мне послание, в котором велела пойти в ее
тайное убежище в саду. Оно было закрыто щитом, сплетенным из льда и духа.
Уоррен вопросительно поднял бровь. Верна показала перстень. - Он открывается
вот этим. А внутри я нашла дневник. Он был завернут в бумагу, а на ней было
написано "храни его, как зеницу ока".
Уоррен взял дневник книжечку и перелистал пустые страницы.
- Наверное, через него она собирается передать тебе инструкции.
- Она мертва!
- И ты думаешь, это ее остановит? - Уоррен. насмешливо выгнул бровь.
- Может, ты и прав, - невольно улыбнулась Верна. - Может, второй
дневник мы сожгли вместе с ней, и она будет слать указания из мира мертвых.
Лицо Уоррена снова стало серьезным.
- А ты что, не знаешь, где его пара? Подобрав платье, Верна уселась,
придвинув стул ближе.
- Понятия не имею. Это какой-то ребус. Может, Энн таким образом хотела
мне сказать, что если я найду второй, то найду и нашего врага.
Брови Уоррена сдвинулись к переносице.
- Полная бессмыслица. Как тебе только могло прийти это в голову?
- Я не знаю, Уоррен! - Верна провела ладонью по лицу. - Это
единственное, до чего я смогла додуматься. Может, тебя осенит? Почему она не
сообщила, где находится второй? Если бы он был у кого-то, кому можно
доверять, она вполне могла просто написать имя, или хотя бы намекнуть, что
второй дневник - у друга.
- Пожалуй. - Уоррен снова уставился на стол.
- В чем дело, Уоррен? - мягко спросила Верна. - Ты сегодня совсем не
такой.
Уоррен посмотрел на нее. Взгляд у него был тревожным.
- Я прочитал пророчество, которое мне очень не нравится, - промолвил он
наконец.
- И что в нем?
Уоррен долго молчал. Потом он двумя пальцами подтолкнул к Верне листок
бумаги. Поколебавшись, она взяла его в руки и начала читать вслух.
Когда аббатиса и Пророк уйдут к Свету в священном обряде, на том огне
вскипит котел обмана и возвысится лжеаббатиса, которая будет править до
самой гибели Дворца Пророков. На севере же опоясанный мечом оставит его ради
серебряной сильфиды, которую вернет к жизни, и она ввергнет его в объятия
зла.
Верна боялась встретиться взглядом с Уорреном. Уронив бумагу на стол,
она сложила руки на коленях, чтобы не было видно, как дрожат ее пальцы. Она
молча сидела, уставившись в пол и не зная, что сказать.
- Это пророчество истинной ветви, - нарушил наконец молчание Уоррен.
- Смелое заявление даже со стороны такого талантливого толкователя, как
ты. Сколько лет этому пророчеству?
- Нет и дня.
Верна подняла на него круглые от изумления глаза.
- Что?! - шепотом выговорила она. - Уоррен, ты хочешь сказать, что...
что это твое? Что ты наконец сам составил пророчество?
Взгляд Уоррена был устремлен вдаль.
- Да. Я впал в некий транс, и в этом состоянии меня посетило видение.
Вместе с ним пришли и слова. Наверное, то же самое происходило и с
Натаном.
Помнишь, я говорил тебе, что недавно начал понимать пророчества, как
никогда до этого не понимал? Истинное понимание их приходит через видение.
- Но в книгах записаны слова, а не видения, - развела руками Верна.
- Слова - только способ их передать и вызвать видения у того, кто
обладает даром пророчества. Все, что сестры изучили за последние три тысячи
лет, лишь в малой степени приближает вас к постижению пророчеств. Слова -
это всего лишь своего рода выключатель. Я это понял, когда ко мне пришло
пророчество, которое ты прочла. В моей голове словно открылась запертая до
того дверь. Сколько лет потрачено, а ключ к разгадке, оказывается, был все
время во мне!
- Ты хочешь сказать, что можешь прочесть любое пророчество, и в видении
тебе явится его истинное значение?
Уоррен покачал головой:
- Я лишь ребенок, делающий первые шаги. Мне предстоит пройти долгий
путь, прежде чем передо мной откроется все.
Верна поглядела на лежащий на столе лист бумаги, потом отвела взгляд и
принялась крутить перстень на пальце.
- А это, которое пришло к тебе, означает именно то, что написано?
Уоррен провел языком по пересохшим губам.
- Как и первый шаг ребенка, оно очень неровное. Это не самое точное из
пророчеств. Можно сказать, это своего рода проба пера. Теперь, кстати, я
понимаю, что и многие другие, которые я читал, тоже из этой категории, но...
- Уоррен, это правда или нет?! Он задумчиво опустил рукава.
- Все правда, но слова, как и во всех пророчествах, не обязательно
выражают то, что нам кажется. Скрипнув зубами, Верна наклонилась к
волшебнику.
- Отвечай на вопрос, Уоррен! Мы с тобой в одной лодке. Я должна знать!
Он с напускной небрежностью отмахнулся, словно хотел показать, что все
это не так уж и важно, но Верна восприняла этот жест как предупреждение.
- Слушай, Верна, я знаю, что было в видении, но я новичок и не все
понимаю, хотя это пророчество и сделано мною.
Верна твердо глядела на него.
- Рассказывай, Уоррен.
- Аббатиса в пророчестве - не ты. Не знаю, кто это, но не ты.
Верна, вздохнув, прикрыла глаза.
- Что ж, все не так плохо, как я было подумала. Во всяком случае, не я
погублю Дворец. Так что можно попробовать превратить это пророчество в
ложную ветвь.
Уоррен отвернулся и, схватив со стола листок с пророчеством, сунул его
в книгу.
- Верна, чтобы кто-то другой стал аббатисой, ты должна умереть.
Глава 23
По его телу пробежала волна желания, и он понял, еще не видя ее, что
она вошла в комнату. Его ноздри затрепетали, безошибочно почуяв свойственный
только ей запах, и он опять почувствовал, что не в силах противостоять
искушению.
Вместе с тем Ричард ощущал какую-то угрозу, неуловимую, как мелькнувшая
в тумане тень, но от этого искушение становилось только сильнее.
С отчаянием человека, атакуемого многочисленными врагами, он схватился
за рукоять меча, надеясь отсрочить свое падение, которое было почти
неизбежно.
Впрочем, сейчас он надеялся не на обнаженную сталь, а на тиски
магической ярости, которая даст ему сил устоять. Он выдержит. Должен
выдержать.
От этого зависит все.
Ричард вцепился в рукоять меча и позволил волнам всепоглощающей ярости
затопить его душу.
Подняв глаза, он увидел головы Улика и Игана, плывущие над толпой. Ее
не было видно за спинами стоящих перед ним людей, но .он знал, что она
здесь.
Солдаты и дворяне начали расступаться, давая дорогу огромным
д'харианцам и той, кого они сопровождали. Толпа заволновалась, словно
поверхность озера, в которое бросили камень. Ричарду припомнилось
пророчество, в котором его самого называли "камнем, брошенным в пруд", -
создателем волн в мире живых.
И тут он увидел ее.
От сдерживаемой страсти у него перехватило дыхание. Она была в том же
розовом шелковом платье, что и прошлой ночью, поскольку не взяла с собой
другой одежды. Ричард вдруг отчетливо вспомнил ее слова о том, что она спит
обнаженной, и почувствовал, как тяжело застучало его сердце.
Невероятным усилием воли он заставил себя сосредоточиться на делах. Она
широко раскрытыми глазами смотрела на солдат, которых так хорошо знала. Это
была кельтонская дворцовая гвардия, только теперь все они были одеты в
д'харианскую форму.
Ричард встал рано и лично проследил за всеми приготовлениями. Спать все
равно было невозможно: его терзали сны, полные плотских утех.
Кэлен, любовь моя, сможешь ли ты простить мне мои сны?
По его приказу во Дворец Исповедниц было доставлено все необходимое.
Обезоруженные кельтонцы не имели особой возможности возражать, но,
надев темные кожаные доспехи, оглядели друг друга и остались довольны. Им
объявили, что отныне Кельтон становится частью Д'Хары, и вернули оружие.
Теперь они стояли в ряд, гордые и бдительные, не сводя глаз с
представителей других стран, которые еще не присоединились к Д'Харе.
Как оказалось, нет худа без добра. Метель, позволившая Брогану
ускользнуть, задержала в городе официальных лиц и дипломатов. Ричард не
преминул этим воспользоваться и приказал всех высокопоставленных лиц
привести во Дворец. Он хотел, чтобы они присутствовали при капитуляции
Кельтона, одного из самых могущественных государств Срединных Земель. Он
желал преподать им последний урок.
Когда Катрин начала подниматься по ступенькам на возвышение, Ричард
встал ей навстречу. Бердина шагнула в сторону, давая ей дорогу. Ричард
расставил МордСит по дальним углам подиума, чтобы они находились подальше от
него. Кара хотела ему что-то сказать, но он даже слушать не стал.
Когда карие глаза Катрин остановились на нем, Ричард едва устоял на
ногах.
Левая рука, сжимавшая рукоять меча, начала дрожать. Он напомнил себе,
что ему не надо хвататься за меч, чтобы управлять его магией, и рискнул его
отпустить.
Пытаясь научить его касаться Хань, Верна заставляла его представлять
мысленно какую-нибудь картинку, чтобы сосредоточиться. Ричард тогда выбрал
для этого Меч Истины и теперь тоже крепко держал в голове его мысленное
изображение.
Но в сегодняшней битве с теми, кто стоит перед ним, от меча проку мало.
Сегодня от него требуются ловкая дипломатия и маневры, разработанные с
помощью генерала Райбиха и его офицеров. Ричард надеялся, что все пройдет
как надо.
- Ричард, что...
- Добро пожаловать, герцогиня. Все уже готово. - Ричард поцеловал ей
руку с галантностью придворного кавалера, но, прикоснувшись губами к ее
коже, почувствовал, как в сердце разгорается пламя. - Я знал, что вы
захотите, чтобы представители других стран были свидетелями вашего отважного
решения первыми присоединиться к нам в борьбе с Имперским Орденом, первыми
проложить путь к спасению Срединных Земель.
- Но я... Да... Конечно...
Ричард повернулся к приглашенным. Они напряженно ждали дальнейшего
развития событий, но все же на сей раз аудитория казалась куда спокойнее и
покладистее, чем в прошлый раз.
- Герцогиня Лумхольц, которая, как вам, надеюсь, известно, вскоре
станет королевой Кельтона, от имени своего народа приняла решение
присоединить Кельтон к Д'Харе и пожелала, чтобы вы присутствовали при
подписании ею акта о капитуляции.
- Ричард, - зашептала Катрин, чуть приблизившись, - я должна... Сначала
нужно дать документы нашим юристам... Просто для уверенности, что они
составлены правильно и не возникнет никаких недоразумений.
Ричард ободряюще улыбнулся.
- Хотя я нисколько не сомневаюсь, что документы составлены безупречно,
но тем не менее предвидел ваше беспокойство и позволил себе вольность
пригласить их на подписание. - Ричард махнул рукой. Раина схватила за локоть
какого-то мужчину и втащила на подиум. - Мастер Сифолд, не выскажете ли вы
вашей будущей королеве свое профессиональное мнение?
Мужчина поклонился.
- Как и говорит Магистр Рал, герцогиня, документы составлены безупречно
и ясно. Никаких недоразумений быть не может.
Ричард взял со стола красивую грамоту.
- С вашего позволения, герцогиня, я хотел бы зачитать акт о капитуляции
присутствующим здесь представителям стран, входящих в Срединные Земли. Пусть
они убедятся в вашем мужестве и в вашей искренности.
Герцогиня Лумхольц гордо подняла свою очаровательную головку и окинула
взглядом собравшихся.
- Да, Магистр Рал, прошу вас. Ричард тоже взглянул в напряженные от
ожида ния лица.
- Пожалуйста, не уходите. Это не займет много времени.
Держа перед собой бумагу, Ричард начал громко читать:
- Да будет известно всем народам, что Кельтон, подписывая сей акт,
безоговорочно капитулирует перед ДХарой. Подписано мною собственноручно как
законно назначенным правителем Кельтона. Герцогиня Лумхолъц.
Ричард положил бумагу на стол, макнул перо в чернильницу и протянул его
Катрин. Она замерла. Лицо ее сделалось пепельно-серым.
Ричард испугался, что герцогиня сейчас упадет. Выбора у него не
оставалось. Призвав магию меча, он приблизил губы к уху герцогини и, стойко
выдерживая мучительные волны желания, вызванного прикосновением к ее коже,
шепнул:
- Катрин, когда мы покончим с этим, не согласитесь ли вы прогуляться со
мной? Вдвоем? Я мечтал о вас всю ночь...
Нормальный цвет моментально вернулся к ее щекам. Ричард уже был уверен,
что сейчас она обнимет его, и возблагодарил духов, когда этого не произошло.
- Конечно, Ричард, - шепнула в ответ герцогиня. - Я тоже мечтала только
о вас. Давайте скорее покончим со всеми формальностями.
- Я горжусь вами, вашей силой и мужеством. Герцогиня улыбнулась такой
многообещающей улыбкой, что не только у Ричарда, но, наверное, у половины
мужчин в зале вспыхнули уши.
Герцогиня взяла перо; не преминув коснуться при этом его руки.
- Я подписываю акт о капитуляции голубиным пером в знак того, что делаю
это по доброй воле и во имя Мира, а не как потерпевшая поражение сторона.
Мною руководит любовь к своему народу и надежда на будущее. И надежда эта
связана с этим человеком - Магистром Ралом. От имени Кельтона клянусь в
вечной мести тому, кто посмеет причинить ему вред.
Наклонившись, она поставила под документом витиеватую подпись.
Не успела она выпрямиться, как Ричард достал еще несколько бумаг и
положил перед ней.
- Что...
- Письма, о которых вы говорили, герцогиня. Я не хотел обременять вас
этой работой потом, когда мы сможем использовать время гораздо лучше. Ваши
помощники помогли их составить. Пожалуйста, проверьте и убедитесь, что здесь
изложено все, что вы хотели сказать, когда прошлой ночью предложили их
написать.
Лейтенант Харрингтон из вашей дворцовой гвардии подсказал нам имя
генерала Болдуина, командующего кельтонскими вооруженными силами, имена
дивизионных генералов Каттера, Леидена, Несбита, Бредфорда и Эмерсона, а
также еще нескольких гвардейских командиров. Вам нужно всего лишь подписать
эти письма, адресованные каждому из них, в которых содержится приказ
передать командование моим офицерам. Представители вашей гвардии отправятся
в Кельтон с теми, кто примет командование. Ваш помощник адъюнкта, мастер
Монтлеон, оказал нам огромную помощь в составлении инструкций министру
финансов Пеллетье, мастеру Карлайла, министру стратегического планирования,
губернаторам, управляющим торговыми миссиями, Камерону, Таку, Спунеру,
Эшмору, а также Левардсону, Дудье и Фолкингему из министерства торговли.
Коадъютор Шаффер не менее любезно предоставил нам список мэров. Мы не хотели
нанести кому-то обиду, упустив хотя бы одного, поэтому попросили его сделать
полный список. Здесь письма ко всем, но, конечно, текст один и тот же,
только проставлены имена. Так что вам достаточно прочитать только одно, а
потом подписать остальные. Мы отправим их прямо отсюда. Гонцы уже ждут.
Каждого будет сопровождать солдат из вашей гвардии, чтобы не возникло
недоразумений. Я собрал здесь всю вашу гвардию, чтобы в дальнейшем гвардейцы
могли подтвердить подлинность вашей подписи.
Ричард перевел дух и выпрямился. Катрин, ошалело моргая, глядела на
ворох бумаг. Ее помощники столпились вокруг, гордые своей работой,
проделанной в столь короткий срок Ричард снова наклонился к герцогине.
- Надеюсь, я сделал все, как вы хотели, Катрин. Вы сказали, что сами
обо всем позаботитесь, но я не хотел скучать без вас, пока вы будете
заниматься канцелярщиной, поэтому встал пораньше и все приготовил. Надеюсь,
вы довольны.
Она поглядела на лежащее сверху письмо и сдвинула его в сторону, чтобы
прочитать следующее.
- Да... конечно...
Ричард придвинул ей кресло.
- Почему бы вам не присесть?
Катрин уселась и начала подписывать письма, а Ричард, сдвинув перевязь
с мечом, сел рядом, в кресло Матери-Исповедницы. Он перевел взгляд на
представителей стран Срединных Земель, наблюдавших за процедурой, и не
сводил с них глаз, пока скрипело перо. Магическая ярость бурлила в нем, но
он сдерживал ее, чтобы не терять сосредоточенности. На мгновение Ричард
повернулся к кельтонским чиновникам.
- Сегодня вы проделали великолепную работу, и я почту за честь, если вы
захотите и впредь использовать ваши способности. Уверен, что смогу найти им
достойное применение, когда Д'Хара начнет расширяться.
Выслушав слова благодарности, Ричард снова обратил все внимание на
молчаливых зрителей. Д'харианские офицеры за многие месяцы успели немало
узнать о торговле в Срединных Землях. Пока Ричард вместе с ними гонялся за
Броганом, он порасспросил их, а сегодня утром еще расширил свои познания.
Если знаешь, что спрашивать, можно узнать многое. Особенную помощь в этом
оказала госпожа Сандерхолт, которую Создатель не обделил ни слухом, ни
любопытством.
- Некоторые из документов, которые подписывает герцогиня, касаются
торговли, - сообщил Ричард выжидательно глядящим на него дипломатам. Катрин
старательно водила пером. Он обласкал взглядом ее обнаженные плечи и усилием
воли отвел глаза. - Поскольку отныне Кельтон входит в состав Д'Хары, вы
должны отдавать себе отчет, что он не станет вести никаких торговых операций
с теми, кто не присоединится к нам.
Он посмотрел на низенького толстого мужчину с курчавой седой бородой.
- Насколько я понимаю, представитель Гартрам, это ставит Лифанию в
затруднительное положение. Поскольку границы Кельтона и Галей отныне закрыты
для всех, кто не входит в состав Д'Хары, для вашей торговли наступают
трудные дни. На севере у вас Галея с Кельтоном, на востоке - Д'Хара и горы
Ранг-Шада на западе. Вам будет довольно трудно найти руду, чтобы получить
железо, которое раньше вы закупали у Кельтона в обмен на зерно. Но Кельтон
отныне будет закупать зерно на складах Галей. Поскольку эти два государства
отныне входят в состав Д'Хары, им больше нет необходимости заниматься
контрабандистами, и их армии могут полностью сосредоточиться на охране
внешних границ. Д'Хара, в свою очередь, безусловно, найдет применение
кельтонскому железу и стали. Советую вам поспешить с поиском руд, поскольку
Имперский Орден нападет скоро и, вероятнее всего, с юга. Я подозреваю, что
их войска пойдут прямо через Лифанию, а мои люди не станут проливать за вас
кровь.
Ричард перевел взгляд на высокого сухопарого мужчину, почти лысого,
если не считать нескольких седых волосинок на голом черепе.
- Посол Безанкур, с глубоким сожалением должен сообщить вам, что одно
из этих писем содержит указания для комиссара Камерона. В нем говорится, что
все соглашения между Сандерией и Кельтоном отныне дезавуированы. До тех пор
пока и вы не войдете в состав Д'Хары. Весной Сандерия не сможет перегнать
скот с равнин на высокогорные пастбища Кельтона.
Посол побледнел так, что его можно было принять за мертвеца.
- Но, Магистр Рал, нам негде пасти скот весной и летом! Летом наши
равнины превращаются в пустыню. Что же нам делать?
Ричард пожал плечами:
- Могу посоветовать начать резать скот, чтобы сохранить хоть что-то.
Посол ахнул.
- Магистр Рал, соглашения между нами и Кельтоном действуют уже сотни
лет!
Вся наша экономика утроится на овцеводстве!
- Меня это не касается, - выгнул бровь Ричард. - Я проявляю заботу
только о наших союзниках.
Посол Безанкур умоляюще воздел руки.
- Магистр Рал, мой народ разорится! Вся страна опустеет, если нам
придется вырезать скот! Представитель Терио быстро шагнул вперед.
- Вы не можете этого допустить, Магистр! Хергборг зависит от поставок
шерсти. Это... это... это уничтожит нашу промышленность!
- И тогда они перестанут торговать с нами, - заговорил еще один. - А
нам приходится закупать зерно, потому что наши почвы непригодны для
земледелия.
Ричард подался вперед.
- Тогда советую вам использовать эти аргументы в разговоре с вашими
правителями и постараться убедить их, что капитуляция - единственный выход.
Он оглядел остальных представителей. Вы цените независимость, но очень скоро
начнете ценить объединение. Отныне Кельтон - часть Д'Хары. Торговые пути
будут перекрыты для всех, кто не присоединится к нам. Я предупреждал, что
никому не удастся отсидеться в сторонке.
Зал Совета наполнился протестами, мольбами и взываниями к милосердию.
Ричард медленно встал, и мгновенно воцарилась тишина.
Посол Сандерии обвиняющим жестом поднял костлявый палец.
- Вы безжалостный человек!
Ричард кивнул. В глазах его плескалась магия.
- Не забудьте сообщить об этом Имперскому Ордену, если вы предпочтете
присоединиться к нему. - Он глянул сверху вниз на послов и дипломатов. - У
вас были единство и мир под властью Совета и Матери-Исповедницы. Но,
воспользовавшись ее отсутствием, пока она сражалась за вас и ваши народы, вы
отказались от них ради собственной жадности. Вы повели себя как дети,
передравшиеся за кусок пирога. У вас был шанс поделить пирог на всех, но вы
предпочли украсть его у более слабых. Если вы сядете за мой стол, вам
придется помнить о хороших манерах, но каждый из вас получит свой кусок
хлеба.
На этот раз все промолчали. Ричард поправил на плечах плащ мрисвиза и
вдруг осознал, что Катрин закончила подписывать бумаги и смотрит на него
своими огромными карими глазами. Под ее мягким взглядом он не мог больше
удерживать волшебную ярость меча.
Когда Ричард снова повернулся к представителям Срединных Земель, гнев
исчез из его голоса.
- Погода установилась. Вам лучше двинуться в путь. Чем быстрее вы
убедите своих правителей принять мои условия, тем меньше неприятностей
придется пережить вашим народам. Я не хочу, чтобы кто-то страдал... - Он
замолчал.
Катрин встала рядом и поглядела вниз, на людей, которых так хорошо
знала.
- Делайте так, как говорит Магистр Рал. Он и без того уделяет вам
больше времени, чем вы заслуживаете. - Повернувшись, она сказала одному из
своих помощников:
- Пусть мои вещи немедленно доставят сюда. Я остаюсь здесь, во дворце
Исповедниц.
- Почему она остается здесь? - спросил один из послов, подозрительно
нахмурив брови.
- Как вам известно, ее мужа убил мрисвиз, - ответил Ричард. - Герцогиня
попросила защиты, и я ей ее предоставил.
- Вы хотите сказать, что нам всем угрожает опасность?
- Очень может быть, - кивнул Ричард. - Ее муж был отличным
фехтовальщиком, и все же... Впрочем, надеюсь, вы будете осторожны. Если вы
присоединитесь к нам, то станете гостями дворца и окажетесь под защитой моей
магии. Во дворце достаточно свободных покоев, но они останутся пустыми, пока
вы не капитулируете.
Встревожено переговариваясь, представители стран Срединных Земель
направились к выходу.
- Мы идем? - тихонько поинтересовалась Катрин.
Теперь, когда задача была выполнена, Ричард вдруг ощутил в душе пустоту
которая, впрочем, немедленно заполнилась благодаря присутствию Катрин. Он
взял ее под руку, и они двинулись прочь. Ричард собрал остатки воли и
остановился в конце подиума, где стояли Улик и Кара.
- Все время держите нас в поле зрения. Ясно?
- Да, Магистр Рал, - хором ответили Кара и Улик.
Картин дернула его за рукав.
- Ричард!
Он наклонился к ней, и от ее теплого дыхания по телу юноши пробежала
волна желания.
- Ты сказал, что мы будем одни. Я хочу остаться с тобой наедине. Совсем
наедине. Прошу тебя!
Именно для этого мгновения Ричард копил силы. Но он больше не мог
удерживать в воображении образ меча. В отчаянии он представил вместо меча
лицо Кэлен.
- Здесь небезопасно, Катрин. Я это чувствую. Я не могу рисковать твоей
жизнью. Когда я перестану чувствовать опасность, мы останемся наедине.
Пожалуйста, постарайся меня понять - это только пока.
Она выглядела огорченной, но послушно кивнула.
- Хорошо - пока.
Когда они спускались с подиума, Ричард поглядел Каре в глаза.
- Не упускай нас из виду во что бы то ни стало.
Глава 24
Феба бухнула очередную пачку докладов на клочок свободного
пространства, еще остававшегося на полированной крышке стола.
- Верна, можно задать тебе личный вопрос? Верна подмахнула записку,
поступившую с кухни, в которой испрашивалось разрешение на покупку новых
котлов взамен прогоревших.
- Мы с тобой старые подруги, Феба. Ты можешь спрашивать меня о чем
угодно.
Она перечитала запрос, а потом над своей подписью написала "отказать".
Пусть чинят старые. Напомнив себе, что следует улыбнуться подруге.
Верна улыбнулась ей и кивнула:
- Спрашивай.
Круглые щечки Фебы вспыхнули. Она сжала ладони.
- Только не подумай, что я хочу тебя обидеть... Твое положение
совершенно особенное, но я не могу спросить об этом ни у кого, кроме такой
близкой подруги, как ты. - Она неуверенно кашлянула. - Скажи, что значит
стать старой?
Верна издала смешок.
- Мы с тобой ровесницы, Феба! Феба затеребила подол своего зеленого
платья. Верна выжидающе смотрела на нее.
- Да, конечно... Но ведь ты отсутствовала больше двадцати лет. И
постарела так же, как те, кто живет за пределами Дворца. Мне потребуется лет
триста, чтобы так постареть. Ты... Ну, понимаешь... ты выглядишь, как...
сорокалетняя.
- Да, - вздохнула Верна. - Путешествия старят. Во всяком случае, мое
было именно из таких.
- Это было бы для меня ужасно - отправиться в путешествие и постареть.
Скажи, а это больно - внезапно стать старой? Ты, наверное... Ну, не
знаю... Не чувствуешь себя привлекательной и не испытываешь радости, да? Мне
нравится, что мужчины за мной ухаживают. Я не хочу стать старой, как... Меня
это мучает.
Верна откинулась на спинку кресла. Первым ее желанием было
просто-напросто удавить Фебу, но она мысленно сосчитала до десяти и
напомнила себе, что это личный вопрос, который она сама разрешила задать.
- Смею предположить, что для каждого это происходит по-разному, поэтому
могу сказать лишь, что чувствую я. Да, Феба, немного больно сознавать, что
многое ушло безвозвратно. Как будто, пока я ждала, когда же начнется
настоящая жизнь, у меня незаметно украли юность. Но по милости Создателя в
этом есть и хорошая сторона.
- Хорошая? Что же тут можно придумать хорошего?
- Ну, внутри я осталось прежней, только стала мудрее. Я обнаружила, что
стала лучше понимать как себя саму, так и других. Стала ценить то, что
никогда не ценила прежде. Стала лучше разбираться в том, что действительно
важно для славы Создателя. Можно сказать, что теперь я чувствую себя более
уверенно и меня гораздо меньше волнует, что обо мне думают другие, что
касается мужчин...
Ты побоялась об этом спросить прямо, но я все же отвечу. Мужчины меня
по-прежнему интересуют, только теперь другие. Юнцы мне неинтересны. Меня
больше привлекают мужчины моего возраста.
Глаза Фебы стали круглыми как плошки.
- Пра-авда? Тебе нравятся старики? Верна поцокала языком.
- Я сказала - мужчины моего возраста, Феба. Какие мужчины нравятся тебе
сейчас? Пятьдесят лет назад тебе бы и в голову не пришло даже взглянуть на
твоего нынешнего ровесника. А парни того возраста, какого ты была пятьдесят
лет назад, кажутся тебе смешными. Понимаешь, о чем я?
- Ну... Пожалуй.
По ее глазам Верна видела, что она ничего не поняла.
- Вот послушницы, которых мы сегодня видели, Элен и Валерия. Вспомни,
что мы в их возрасте думали о женщинах, которым тогда было столько лет,
сколько тебе сейчас?
Феба хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
- Я считала их невероятно старыми! Никогда не думала, что мне
когда-нибудь будет столько же лет!
- Ну а теперь как ты относишься к своему возрасту?
- Ну, я вовсе не старая! Тогда я была просто глупышкой. Мне нравится
мой нынешний возраст. Я по-прежнему молода.
- Вот и со мной так же, - пожала плечами Верна. - Я больше не считаю
тех, кто старше меня, стариками, потому что знаю: они видят себя такими же,
как мы с тобой видим себя.
Феба сморщила носик.
- Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, но все равно не хочу
становиться старой.
- Феба, во внешнем мире за этот срок ты прожила бы уже три человеческих
жизни. Ты, как и все мы, получила от Создателя неоценимый дар, чтобы у тебя
было время учиться самой, а потом учить молодых волшебников. Это редкое
благо, доступное лишь очень немногим.
Феба медленно кивнула. Верна Видела, что эти слова заставили ее
задуматься.
- Ты говоришь мудрые вещи, Верна. Я всегда знала, что ты очень умная,
но ты никогда прежде не казалась мне мудрой.
- Это тоже одно из преимуществ возраста, - улыбнулась Верна. - А наши
юнцы считают мудрой тебя. В стране слепых и кривой - король.
- Но все равно - страшно видеть, как увядает твое тело и лицо покрывают
морщины!
- Это происходит не сразу. Поэтому успеваешь привыкнуть. Лично меня
пугает мысль снова стать твоего возраста.
- Почему?
Верна хотела было сказать, что боится снова стать такой же дурочкой, но
тут же одернула себя, напомнив себе еще раз, что они с Фебой старые подруги.
- Да, наверное, потому, что мне пришлось продираться через тернии,
которые тебе еще предстоит преодолеть, и я хорошо знаю, как сильно они
колются.
- Какие мне встретятся тернии? - заинтересованно спросила Феба.
- Думаю, что у каждого человека они свои. Кто знает, какие достанутся
на твою долю?
Феба, сцепив пальцы, наклонилась ближе.
- А какие тернии встретились на твоем пути, Верна?
Верна поднялась и закрыла чернильницу. Она смотрела на стол, но не
видела его.
- Хуже всего, - медленно произнесла она, - было увидеть, какими глазами
смотрит на меня Джедидия, когда я вернулась. Для него, как и для тебя, я
была всего лишь морщинистой старой каргой.
- О, Верна, я никогда так не...
- Способна ли ты понять эту боль, Феба?
- Ну конечно, когда тебя считают старой и страшной, хотя это вовсе не
так... Верна покачала головой:
- Нет, ты не поняла. - Она поглядела Фебе прямо в глаза. - Больно было
увидеть, что для него имеет значение только внешность, а то, что вот здесь,
она постучала себя по голове, - ему было не нужно. Его интересовала только
оболочка, а не содержимое.
...
