Тэрри Гудкайнд. Третье правило волшебника, или Защитники паствы
страница №3
...ершили ошибку. Современем, когда ты узнал бы больше, чем знаешь сейчас, сестры дали бы тебе
разрешение больше того, я уверена, они просто потребовали бы, чтобы ты
встретился с Натаном.
Уоррен отвел взгляд.
- Поздно об этом говорить.
- Уоррен, я знаю, что теперь, когда ты избавился от ошейника, тебе не
терпится посмотреть мир. Но ты сам сказал, что хочешь остаться и продолжить
учебу. Отныне во Дворце нет больше пророка. Предлагаю тебе подумать над тем,
что твой дар сильнее всего проявляется именно в этой области. В один
прекрасный день ты мог бы сам стать пророком.
Уоррен смотрел на зеленые холмы. Легкий ветерок развевал его балахон.
- Не только мой дар - вся моя жизнь, все мои надежды всегда были
связаны с пророчествами. Я только-только начал понимать их так, как никто
другой не может понять. Но понимать пророчества и прорицать самому - далеко
не одно и то же.
- На все нужно время, Уоррен. Уверена, когда .Натану было столько же
лет, сколько тебе, он знал не больше твоего. Если ты останешься и продолжишь
учебу, то лет через четыреста-пятьсот станешь не менее великим пророком, чем
Натан.
Уоррен долго молчал.
- Но там, за барьером, лежит целый мир, - сказал он наконец. - Я
слышал, что в замке Волшебника в Эйдиндриле и в других местах есть старинные
книги.
Ричард говорил, что их полно в Народном Дворце Д'Хары. Я жажду учиться,
и в мире много такого, чего нельзя найти здесь.
Сестра Верна повела плечами, разминая затекшие мышцы.
- Ты знаешь, Уоррен, что мы живем под защитой заклинания. Если ты
покинешь Дворец, то начнешь стареть, как другие. Посмотри, что случилось со
мной за двадцать лет странствий. У нас с тобой всего год разницы в возрасте,
но ты по-прежнему выглядишь так, будто тебе только-только настало время
задумываться о женитьбе, а я - так, словно мне уже пришла пора нянчить
внучат. Теперь, вернувшись, я снова живу по времени Дворца, но то, что
потеряно, уже не вернешь.
Не глядя на нее, Уоррен проговорил:
- Мне кажется, ты видишь в зеркале больше морщин, чем есть на самом
деле, сестра Верна. Она не смогла удержаться от улыбки.
- А знаешь ли ты, что когда-то я была в тебя влюблена?
Уоррен на мгновение потерял дар речи.
- В меня? Ты шутишь! Когда?
- О, это было очень давно. Больше ста лет назад. Ты был весь погружен в
учебу, был такой умный, и от твоих голубых глаз у меня замирало сердце.
- Сестра Верна!
Не сдержавшись. Верна рассмеялась, увидев, как Уоррен залился краской.
- Это было давно, Уоррен. Я была тогда молода, как и ты. Мимолетное
увлечение. - Улыбка слетела с ее лица. - Теперь ты кажешься мне ребенком, а
я сама себе представляюсь достаточно старой, чтобы быть твоей матерью.
Двадцать лет за пределами Дворца состарили меня не только внешне. - Она
помолчала. - Так что, если ты покинешь Дворец, у тебя будет лишь несколько
коротких десятилетий, чтобы узнать то, что ты хочешь узнать. Потом ты
состаришься и умрешь. А здесь у тебя с избытком времени, чтобы выучиться и,
возможно, стать пророком. А книги... В конце концов, их всегда можно забрать
и принести сюда. Ты единственный из оставшихся, у кого есть возможность
превратиться в пророка.
После смерти аббатисы и Натана ты, должно быть, знаешь о пророчествах
больше, чем любой другой. Ты нужен нам, Уоррен.
Уоррен оглянулся на освещенный рассветным солнцем Дворец.
- Я подумаю, сестра.
- Только об этом я и прошу, Уоррен. Вздохнув, он повернулся к ней:
- И что теперь? Кого, как ты считаешь, изберут аббатисой?
В процессе поисков сведений о похоронном обряде выяснилось еще, что
процедура избрания новой аббатисы - вещь весьма непростая. Уоррену было об
этом известно. Никто лучше него не знал содержимое книг, хранящихся в
подвалах Дворца.
Верна пожала плечами.
- Аббатиса должна обладать огромными знаниями и большим опытом. А это
значит, что ей станет кто-то из старших сестер. Наиболее вероятная
кандидатура - Леома Марсик. Еще - Филиппа или Дульчи. Ну и конечно, сестра
Марена тоже войдет в список. Достойных сестер немало. Я с ходу могу назвать
имен тридцать, хотя и сомневаюсь, что хотя бы у половины из них есть
серьезные перспективы стать аббатисой.
Уоррен задумчиво потер нос.
- Наверное, ты права.
Сестра Верна нисколько не сомневалась, что закулисная борьба уже
началась и по мере того как список возможных кандидатур будет сужаться,
наиболее влиятельных сестер, еще не сделавших свой выбор, будут всячески
обхаживать в расчете на их голоса. Избрание новой аббатисы - исторический
момент, который определит жизнь Дворца на ближайшие несколько столетий.
Похоже, схватка будет жестокой.
Сестра Верна вздохнула.
- Не скажу, что я люблю битвы, но выборы, судя по всему, будут
жестокими.
Победит самая сильная, но на это может уйти много времени. Нам придется
жить без аббатисы несколько месяцев, а возможно, и целый год.
- А кого будешь поддерживать ты, сестра? Верна коротко засмеялась.
- Я?! Ты опять видишь только мои морщины, Уоррен. Я постарела, но это
совершенно не меняет того факта, что я по-прежнему одна из младших сестер.
Мой голос ничего не будет значить.
- В таком случае я полагаю, тебе лучше добиться того, чтобы он приобрел
значение. - Уоррен наклонился к ней ближе и понизил голос, хотя рядом не
было ни одной живой души. - Те шесть сестер Тьмы, которым удалось сбежать, -
ты о них не забыла?
Сестра Верна нахмурилась и внимательно поглядела в его голубые глаза.
- Какое это имеет отношение к выборам аббатисы?
Уоррен нервно скрутил балахон на животе в большой лиловый узел.
- А кто сказал, что их было только лишь шесть? Вдруг во Дворце осталась
еще одна? Или целая дюжина? Или сотня? Сестра Верна, ты - единственная из
всех сестер, о ком я могу с уверенностью сказать: это - сестра Света. И ты
обязана позаботиться, чтобы аббатисой не стал кто-то из сестер Тьмы. Верна
бросила быстрый взгляд на Дворец.
- Я же сказала, что являюсь всего лишь одной из младших сестер. Мое
слово не стоит ни гроша, а остальные уверены, что сестры Тьмы сбежали все до
единой.
Уоррен отвернулся, разглаживая смятый балахон, а когда вновь посмотрел
на сестру Верну, во взгляде его читалось подозрение.
- Но ведь ты понимаешь, что я прав, верно?
Ты тоже считаешь, что во Дворце остались еще сестры Тьмы.
Сестра Верна сохраняла невозмутимость.
- Хотя я не могу полностью исключить такую возможность, пока у меня нет
никаких оснований быть в этом уверенной. И кроме того, это лишь одна из
великого множества важных вещей, которые должны быть приняты во внимание,
когда...
- Не надо пичкать меня двусмысленной болтовней! Мы говорим о серьезных
вещах!
Сестра Верна вскинула голову:
- Не забывай, что ты ученик, Уоррен, и разговариваешь с сестрой Света.
Будь добр обращаться ко мне с подобающим уважением.
- А я отнюдь не проявляю к тебе неуважения. Но Ричард помог мне понять,
что я должен отстаивать свое мнение и свое достоинство. К тому же именно ты
сняла с меня ошейник, и, как сама только что сказала, мы с тобой ровесники.
Я не младше тебя.
- Ты по-прежнему ученик, который...
- Который, по твоим же словам, знает о пророчествах больше, чем
кто-либо другой. И когда речь идет о них, ты - моя ученица. Признаю, что о
других вещах ты знаешь больше меня. Например, как пользоваться своим Хань.
Но и я кое в чем разбираюсь лучше тебя. Кстати, не потому ли ты сняла с меня
Рада-Хань, что поняла - нельзя держать человека в плену. Я уважаю тебя, но я
больше не пленник сестер Света. Ты завоевала мое уважение, сестра, но
подчиняться тебе я не намерен!
Верна долго смотрела в его голубые глаза.
- Кто бы мог подумать, что скрывалось за этим ошейником... -
пробормотала она, а потом решительно кивнула:
- Ты прав, Уоррен. Я тоже подозреваю, что во Дворце остались другие,
кто отдал душу Владетелю.
- Другие... - Уоррен пристально посмотрел ей в глаза. - Ты не сказала
"сестры", ты сказала "другие". Ты имеешь в виду воспитанников, не так ли?
- А ты уже забыл о Джедидии? Уоррен слегка побледнел.
- Нет, не забыл.
- Как ты сам говоришь, где был один, могут быть и другие. Кое-кто из
молодых волшебников во Дворце тоже мог принести клятву Владетелю.
Уоррен придвинулся к ней вплотную и вновь принялся крутить в пальцах
полу балахона.
- Сестра Верна, что же нам делать? Нельзя допустить, чтобы аббатисой
стала сестра Тьмы. Это означало бы катастрофу. Мы должны быть уверены, что
этого не произойдет!
- Но как нам узнать, кто именно дал клятву Владетелю? Более того, что
мы вообще можем сделать? Они обладают магией Ущерба, мы - нет. Даже если нам
удастся выяснить, кто они, мы все равно будем бессильны. С таким же успехом
можно сунуть руку в мешок со змеями и попытаться схватить гадюку за хвост.
Уоррен побледнел.
- Я об этом не подумал.
Сестра Верна нервно сплела пальцы.
- Мы что-нибудь придумаем. Надеюсь, Создатель укажет нам путь.
- Быть может, нам стоит найти Ричарда и попросить его о помощи, как в
тот раз? Он избавил нас хотя бы от этих шести сестер Тьмы. Вряд ли они
когда-нибудь посмеют вернуться. Ричард здорово их напугал.
- Ну да - только при этом аббатиса была ранена, а потом и умерла.
Вместе с Натаном, - напомнила Верна. - Смерть идет с Ричардом рука об руку.
- Но не потому, что он приводит ее, - возразил Уоррен. - Ричард -
боевой чародей. Он сражается за правое дело, ради всех, кто живет на земле.
Если бы он не сделал того, что должен был сделать, аббатиса и Натан все
равно погибли бы и это было бы только начало долгой цепочки смертей и
разрушений.
Верна взяла Уоррена за руку и произнесла более мягким тоном:
- Конечно, ты прав. Мы все в огромном долгу перед Ричардом. Но
нуждаться в нем и найти его - разные вещи. Тому свидетельство - мои морщины.
- Сестра Верна отпустила руку волшебника. - К тому же сомневаюсь, что мы
можем доверять комуто еще, кроме друг друга. Но мы непременно что-нибудь
придумаем.
Уоррен мрачно взглянул на нее:
- Да уж, следует постараться. Дело в том, что в пророчествах говорится:
зловещие события произойдут с приходом следующей аббатисы.
В Танимуре их опять оглушил барабанный бой. Гулкие низкие равномерные
удары проникали, казалось, в самую душу. Они не замолкали ни на минуту, и
это действовало на нервы - но, как предполагала сестра Верна, так и было
задумано.
Барабанщики в сопровождении охраны прибыли за три дня до смерти
аббатисы и расставили свои огромные барабаны по периметру города. И как
только барабанный бой начался, он уже более не смолкал, Барабанщики
сменялись возле барабанов, поэтому они гремели и ночью, и днем.
От этого грохота все были готовы свихнуться. Люди сделались нервными и
раздражительными, не слышалось обычного смеха, гомона и шума толпы. Все
ходили мрачные и тихие.
В окрестностях города приезжие не высовывались из своих палаток. Стихли
громкие разговоры, замерла торговля, не видно было дыма костров. Лавочники
не зазывали покупателей, а молча стояли в дверях своих лавок или с кислыми
лицами сидели за прилавками. А редкие покупатели быстренько брали то, что им
нужно, и уходили, не задерживаясь ни на одну лишнюю секунду. Детишки не
выпускали из рук материнский подол и лишь испуганно стреляли глазенками по
сторонам. Мужчины, которые прежде азартно и шумно резались в кости, теперь
хмуро стояли у стен своих домов, ни с кем не заговаривая.
Во Дворце Пророков каждую минуту бил колокол. Он бил всю ночь и будет
бить до захода солнца, извещая всех о смерти аббатисы. Но барабанный бой не
имел никакого отношения к этому печальному событию. Военные барабанщики
сообщали о скором прибытии императора.
- Я помню только королей, - сказала Верна Уоррену, - а какой-то
Имперский Орден мне неизвестен. Что это еще за император?
- Его зовут Джеган. Лет десять или пятнадцать назад Имперский Орден
начал завоевывать королевства, объединяя их под своей властью. - Уоррен
задумчиво потер висок. - Видишь ли, я в основном провожу время за книгами,
поэтому не уверен в подробностях. Но насколько я понял, Джеган без труда
покорил Древний Мир. Впрочем, пока вреда от императора не было. Во всяком
случае, здесь, в Танимуре. Он не вмешивается в дела Дворца Пророков и ждет
от нас ответной любезности.
- Тогда зачем он сюда приезжает?
- Понятия не имею, - пожал плечами Уоррен. - Возможно, он просто решил
посетить эту часть империи.
Одарив благословением Создателя очередную горожанку, сестра Верна
обошла свежую кучу лошадиного навоза и двинулась дальше.
- Что ж, надеюсь, он поторопится и этот проклятый грохот наконец
прекратится. Барабаны бьют вот уже четвертый день. Должно быть, он уже в
пути.
Уоррен огляделся по сторонам и сказал:
- Дворцовая гвардия состоит из солдат Имперского Ордена. В порядке
любезности император предоставил их аббатисе, поскольку он никому, кроме
своих людей, не позволяет носить оружие. И вот я тут перекинулся парой слов
с одним из гвардейцев. Он говорит, что барабанный бой всего лишь извещает о
намерении императора прибыть, а вовсе не о том, что он уже едет. Гвардеец
сказал, что перед прибытием императора в Брестон барабаны били почти шесть
месяцев.
- Шесть месяцев?! Ты хочешь сказать, что нам придется терпеть этот
грохот полгода?!
Уоррен аккуратно подобрал балахон и перешагнул через лужу.
- Не обязательно. Он может явиться через несколько месяцев или уже
завтра.
Император не соизволяет сообщать точную дату.
Сестра Верна скривилась:
- Что ж, если он задержится, сестры позаботятся о том, чтобы эти
барабаны замолкли!
- Я был бы не против. Но император не относится к тем, с кем
позволительно не считаться. Как мне известно, его армия по численности
превосходит все, что когда-либо существовали на этом свете. -Уоррен
многозначительно поглядел на Верну. - Включая и те, которые принимали
участие в великой войне, отделившей Новый мир от Древнего. Верна сощурилась.
- Зачем ему столько войск, если он уже завоевал все древние
королевства?
По-моему, это обычные солдатские байки. Вояки любят трепать языком.
- Гвардейцы говорят, что видели это собственными глазами, - пожал
плечами Уоррен. - По их словам, когда Орден собирается весь, войска
покрывают землю до самого горизонта. Что, по-твоему, предпримут во Дворце,
когда он прибудет?
- Ба! Нас не волнует политика.
- Тебя всегда было нелегко запугать! - улыбнулся Уоррен.
- Мы делаем то, что угодно Создателю, а не какому-то там императору.
Дворец будет стоять еще долго после его смерти.
Некоторое время они шли молча. Потом Уоррен, откашлявшись, произнес:
- Знаешь, тогда, когда мы с тобой только-только сюда приехали и ты была
еще послушницей... Ну, я был в тебя влюблен.
Сестра Верна изумленно уставилась на него.
- Ну вот, теперь ты решил надо мной посмеяться!
- Нет-нет, это правда! - Уоррен опять покраснел. - Твои каштановые
волосы казались мне самыми красивыми в мире. Ты была сообразительней
остальных и так уверенно управляла своим Хань! Я думал, что тебе нет в этом
равных, и хотел попросить, чтобы ты обучала меня.
- Почему же ты не попросил? Уоррен пожал плечами.
- Ты была такой неприступной, такой целеустремленной. А я никогда таким
не был. - Он машинально отбросил волосы со лба. - Кроме того, ты любила
Джедидию.
Я был ничто по сравнению с ним. И всегда думал, что ты лишь посмеешься
надо мной.
Верна поймала себя на том, что нервно теребит волосы, и опустила руку.
- Быть может, и посмеялась бы.
Но мысленно она сильно в том сомневалась.
- В юности мы часто делаем глупости. Молодая женщина с ребенком
опустилась перед ней на колени. Верна остановилась, чтобы одарить их
благословением Создателя, а потом повернулась к Уоррену:
- Ты мог бы покинуть Дворец лет на двадцать, изучить книги, которые так
тебя интересуют, и догнать меня по возрасту. Мы снова стали бы ровесниками.
Тогда ты мог бы попросить подержать меня за руку... как мне хотелось
этого много лет тому назад.
Внезапно кто-то окликнул их. Оглянувшись, Верна увидела в толпе
гвардейца.
Он отчаянно махал им рукой.
- Кевин Андельмер, если не ошибаюсь? - спросила она. Уоррен кивнул.
- Не представляю, чего он так суетится? Меченосец Андельмер побежал к
ним, налетел по дороге на какого-то мальчонку, едва не упал, но все же сумел
устоять на ногах и замер перед сестрой Верной.
- Сестра Верна! Как хорошо! Наконец-то я вас нашел! Вас ждут во Дворце.
Немедленно.
- Кто ждет? В чем дело? Солдат пытался отдышаться и говорить
одновременно.
- Сестры. Сестра Леома схватила меня за ухо и велела найти вас и
привести.
Сказала, что если не потороплюсь, то прокляну тот день, когда появился
на свет.
Наверное, какие-то неприятности.
- Какие?
Андельмер развел руками:
- Я спросил, но она поглядела на меня тем взглядом, от которого у
мужчин кости плавятся, и заявила, что это касается только сестер.
Сестра Верна устало вздохнула.
- Ладно, в таком случае мы, пожалуй, пойдем с тобой, иначе с тебя
снимут шкуру и прибьют к древку вместо флага.
Кевин Андельмер побелел как полотно. Он ей поверил.
Глава 6
На каменном мосту, перекинутом через реку Керн на остров Халзбанд, где
находился Дворец Пророков, как три ястреба, подстерегающие приближающуюся
добычу, замерли в нетерпении сестры Филиппа, Дульчи и Марена. Яркое солнце
мешало разглядеть их лица, но сестра Верна и без того знала, что они
выражают.
Уоррен вместе с ней поднялся на мост, а меченосец Андельмер, посчитав
свой долг выполненным, предпочел поспешить в другую сторону. Когда Верна
приблизилась, седовласая сестра Дульчи грозно подалась вперед.
- Где ты была? Ты заставляешь нас ждать! Барабанный бой, доносившийся
снизу, от города, напоминал звук медленно падающих капель дождя. Сестра
Верна уже перестала обращать на него внимание.
- Я гуляла, размышляя о будущем Дворца и деяниях Создателя. Прах
аббатисы Аннелины еще не остыл, и я никак не предполагала, что грызня
начнется так скоро.
Сестра Дульчи надвинулась на нее еще ближе, и ее проницательные синие
глаза опасно сверкнули.
- Не смей грубить нам, сестра Верна, иначе быстро превратишься снова в
послушницу. Теперь, когда ты вернулась, пора начинать жить по законам Дворца
и проявлять к старшим должное уважение.
Сестра Дульчи выпрямилась, как бы ослабив хватку. Она считала, что
угрозы вполне достаточно, и не могла представить, что кто-то решится с ней
спорить.
Сестра Марена, коренастая женщина, телосложением и манерой речи
напоминающая дровосека, злорадно заулыбалась. Сестра Филиппа, смуглая,
скуластая и высокая, чей узкий подбородок придавал ей неуловимое сходство с
какой-то экзотической птицей, не сводила с сестры Верны темных глаз,
сохраняя на лице невозмутимое выражение.
- Старшим? - переспросила Верна. - В глазах Создателя все мы равны.
- Равны?! - раздраженно прошипела сестра Марена. - Интересное
умозаключение. На ассамблее сестер мы рассмотрим твое непозволительное
поведение. Ты быстро увидишь, какая ты нам ровня, когда займешься грязной
работой вместе с другими послушницами. Только на сей раз здесь не будет
Ричарда, чтобы вытащить тебя из этого!
- Правда, сестра Марена? - изогнула бровь Верна. - Вот оно что...
Уоррен подошел и встал у нее за спиной.
- Если мне не изменяет память - и поправьте меня, если я ошибаюсь, - в
последний раз меня, как ты выражаешься, "вытащили из этого" потому, что ты
помолилась Создателю и на тебя снизошло озарение. А теперь ты говоришь, что
причиной тому - Ричард. Я неверно припоминаю?
- Ты спрашиваешь меня? - Сестра Марена стиснула руки с такой силой, что
побелели костяшки пальцев. - Я карала нахальных послушниц еще за двести лет
до твоего рождения! Как ты смеешь...
- Но ты только что изложила вторую версию одного и того же события.
Поскольку обе не могут быть истинными, следовательно, одна из них
ложная. Так?
Сдается мне, тебя только что поймали на лжи, сестра Марена. А мне
представлялось, ты больше других должна стараться не впасть в этот грех.
Сестры Света больше всего ценят правдивость и честность. Во всяком случае,
больше, чем нетерпимость к непослушанию. И какую же кару старшая сестра,
начальница всех послушниц, наложит на себя саму за то, что солгала?
- Так-так, - произнесла, ухмыльнувшись, сестра Дульчи. - Какая
дерзость!
На твоем месте, сестра Верна, если бы я не хотела поссориться с
аббатисой - а именно это ты, по-моему, сейчас делаешь, - то постаралась бы
выкинуть из головы подобные мысли. Если сестра Леома разгневается, от тебя
не останется мокрого места!
- Итак, сестра Дульчи, - улыбнулась в ответ Верна, - ты собираешься
поддержать сестру Леому? Или просто пытаешься найти способ убрать ее со
своего пути и самой сразиться за должность?
- Хватит! - спокойно и решительно произнесла сестра Филиппа. - У нас
есть куда более важные дела. Надо поскорее покончить с этой мистификацией и
приступить к выборам аббатисы.
- И что же это за мистификация, о которой идет речь? - спросила Верна,
не двигаясь с места.
Сестра Филиппа грациозно повернулась к Дворцу, и подол ее простого, но
изящного желтого платья взметнулся.
- Следуй за нами, сестра Верна. Ты и так нас задержала. Ты осталась
последняя, а потом мы сможем вернуться к нашим делам. А о твоей дерзости мы
еще поговорим.
Она заскользила по мосту. Обе старшие сестры пошли за ней. Уоррен с
сестрой Верной обменялись недоумевающими взглядами и двинулись следом.
Уоррен замедлил шаг и, когда они немного отстали, нахмурившись,
прошептал сестре Берне:
- Иногда мне кажется, сестра Верна, что ты способна вывести из себя
ясный солнечный день! За последние двадцать лет здесь было так спокойно и
мирно, что я забыл, какими неприятностями чреват твой острый язычок. Зачем
ты это делаешь?
Тебе просто доставляет удовольствие их дразнить?
Сестра Верна ответила ему сердитым взглядом. Уоррен в отчаянии закатил
глаза и предпочел сменить тему.
- Для чего, по-твоему, эти трое собрались вместе? Я думал, они
соперницы.
Сестра Верна быстро глянула на идущих впереди сестер, желая убедиться,
что те не слышат.
- Если собираешься вонзить нож сопернику в спину, нужно подойти к нему
достаточно близко. В самом сердце Дворца сестры остановились перед тяжелыми
воротами из орехового дерева и обернулись. Сестра Филиппа уперла
указательный палец Уоррену в грудь, заставив его отступить на шаг.
- Это касается только сестер, - произнесла она ледяным тоном и,
поглядев на его шею, добавила:
- А когда новая аббатиса приступит к своим обязанностям, ты снова
наденешь Рада-Хань, если хочешь остаться во Дворце Пророков. Мы не потерпим
присутствия здесь мальчишки, которого нельзя должным образом контролировать.
Сестра Верна незаметно положила ладонь на худую спину Уоррена, не давая
ему сделать еще шаг назад.
- Я сняла этот ошейник по праву любой сестры Света. Это решение было
принято с одобрения руководства Дворца и не может быть отменено.
Взгляд темных глаз сестры Филиппы скользнул по ней.
- Мы обсудим это позже, в более подходящее время.
- Давайте скорее закончим, - вмешалась сестра Дульчи. - Нас ждут другие
дела. Сестра Филиппа кивнула.
- Идем с нами, сестра Верна.
Уоррен с растерянным видом остался на месте. Одна из сестер своим Хань
открыла тяжелые двери. Не желая выглядеть щенком на поводочке, сестра Верна
ускорила шаг и вошла первой. Сестра Дульчи шумно вздохнула. Сестра Марена
одарила Верну одним из своих знаменитых взглядов, хорошо известных
провинившимся послушницам, но не сказала ни слова. Сестра Филиппа чуть
улыбнулась. Она знала, что со стороны кажется, будто это по ее приказу
сестра Верна идет рядом с остальными.
За дверью обнаружилась комната с низким потолком. Между белыми
колоннами с золотыми капителями и резными дубовыми листьями спиной к двери
стояла сестра Леома. Она была примерно одного роста с сестрой Верной. Ее
густые седые волосы, перевязанные золотой ленточкой, свисали почти до пояса,
а скромное коричневое платье почти касалось пола.
Большой коридор за колоннами вел к широкому залу со сводчатым потолком.
Сквозь огромный витраж, изображающий Создателя в окружении сестер Света
в старинных одеяниях, пробивались солнечные лучи. Создатель распростер руки
над сестрами, как бы благословляя их, а они, словно весенние цветочки, нежно
тянулись к нему.
Вдоль каменной балюстрады балкона толпились, опустив взгляд, сестры и
послушницы. В зале тоже стояли сестры - как заметила Верна, постарше и
занимающие более высокое положение. Иногда тишину нарушало чье-то
покашливание, но никто не разговаривал.
В центре зала, напротив фигуры Создателя, возвышалась сверкающая
колонна, сотканная из белого света. Сестры старались держаться от нее на
почтительном расстоянии. Так и должно было быть, если сияние означало именно
то, о чем подумала Верна. Какой-то небольшой предмет - она не могла
рассмотреть какой именно - лежал на самом верху постамента, находящегося
внутри световой колонны.
Сестра Леома повернулась к вошедшим:
- А! Рада, что ты присоединилась к нам, сестра.
- Это то, о чем я подумала? - спросила Верна. На морщинистом лице Леомы
мелькнула легкая улыбка.
- Если ты подумала о световом коконе, то да. Немногие из нас обладают
даром или могуществом, чтобы соткать его. Впечатляющее зрелище, не правда
ли?
Сестра Верна прищурилась, пытаясь разглядеть, что лежит на постаменте.
- Я никогда прежде не видела этого постамента, во всяком случае, здесь.
Что это? И откуда?
Сестра Филиппа посмотрела на белый столп кокона. Ее невозмутимость
куда-то пропала.
- Когда мы вернулись с погребения, он уже стоял здесь, поджидая нас.
Сестра Верна снова вгляделась в загадочный предмет.
- Что там лежит?
- Перстень аббатисы. - Сестра Леома сплела сухие пальцы. - Печать
власти.
x x x
- Перстень аббатисы?! Что, во имя Создателя, он там делает?
- Действительно, что? - приподняла бровь сестра Филиппа.
В ее темных глазах Верна уловила отблеск беспокойства.
- Так что же...
- Просто подойди и попробуй его взять, - сказала сестра Дульчи. - Хотя
вряд ли тебе это удастся, - добавила она себе под нос.
- Мы не знаем, что здесь происходит, - сообщила Леома. Ее голос звучал
спокойно и дружелюбно. - Когда мы вернулись, постамент уже был здесь. Мы
пытались рассмотреть его получше, но не смогли приблизиться. Учитывая особые
свойства этого кокона, мы решили, что, прежде чем приступать к делу более
основательно, будет разумно проверить, не может ли кто-нибудь из нас подойти
вплотную к кольцу и, таким образом, разрешить проблему. Мы все делали
попытки, но ни одна не увенчалась успехом. Ты - последняя, кто еще не
пробовал.
Сестра Верна поправила шаль.
- А что происходит, когда пытаешься подойти? Сестры Дульчи и Марена
отвели взгляд, а сестра Филиппа, глядя Верне в глаза, ответила:
- Неприятное ощущение. Весьма неприятное. Почему-то сестру Верну это
нисколько не удивило. Скорее ей показалось странным, что никто серьезно не
пострадал.
- Это почти преступление - установить кокон там, где непосвященный
может случайно в него войти.
- Вряд ли, - возразила Леома. - Во всяком случае, это не такое место.
Его обнаружили уборщицы. И у них хватило ума держаться подальше. Но то, что
никто из сестер не смог пройти сквозь него и взять. кольцо, - нехороший
признак. Та, кто будет способна достать перстень аббатисы без всякой помощи,
совершит выдающееся деяние.
Верна взглянула на сестру Леому:
- А вы не пробовали создать оттягивающие волокна и убрать кокон в
сторону?
Сестра Леома покачала головой:
- Мы решили, что сначала каждой из нас должна быть предоставлена
возможность доказать свою избранность. Весьма вероятно, что этот щит
настроен лишь на одну конкретную сестру. Правда, мы не знаем, зачем все это
затеяно. Но если это действительно так, то попытка сдвинуть кокон может
привести к уничтожению предмета, который им охраняется. Ты - единственная,
кто еще не пробовал взять кольцо. - Сестра Леома устало вздохнула. - Мы
приводили сюда даже сестру Симону.
- Ей лучше? - понизив голос, спросила Верна. Сестра Леома устремила
взор - фигуру Создателя.
- Она все еще слышит голоса, а прошлой ночью, когда мы все были на
холме, ей снова приснился странный сон.
- А теперь иди и попробуй достать кольцо, чтобы мы могли приступить к
выборам аббатисы, - заявила сестра Дульчи. Она поглядела на Филиппу с Леомой
взглядом, ясно говорящим, что разговоров достаточно. Сестра Филиппа молча
выдержала этот взгляд. Сестра Марена нетерпеливо взглянула на мягкий свет,
прикрывающий перстень, и сестра Леома махнула рукой в сторону постамента.
- Верна, дорогая, если можешь, принеси нам перстень. Эта задержка не
позволяет нам заняться другими делами. Ну а если тебе не удастся, придется
попробовать сдвинуть кокон. Ступай, дитя.
Глубоко вздохнув, сестра Верна мысленно дала клятву больше никому не
позволять назвать ее "дитя" и решительно двинулась вперед. Тишину нарушал
только звук ее шагов да отдаленный бой барабанов. Поразмыслив, Верна решила,
что сестра Леома намного старше и все же заслуживает уважения. Посмотрев на
балкон, она увидела своих подруг, сестер Амелию, Фиби и Джанет. Они несмело
ей улыбнулись. Стиснув зубы, сестра Верна пошла дальше.
Она не имела представления, как кольцо аббатисы могло очутиться под
такой опасной защитой. Что-то здесь все же не так. При мысли о том, что это
устроила какая-то из сестер Тьмы, дыхание ее участилось. Решив, что она,
Верна, чересчур много знает, кто-то вполне мог настроить губительный щит на
нее. Верна невольно замедлила шаг. С другой стороны, если кому-то пришло в
голову избавиться от нее, это вполне можно было сделать и без подобных
эффектов.
Сестра Верна была уже у внешней границы защитного поля. Кроме звука
собственных шагов, все прочие звуки исчезли. Она различила золотое мерцание
кольца и приготовилась к "весьма неприятным ощущениям", которые, судя по
всему, пережили все остальные, но почувствовала лишь тепло, как под лучами
летнего солнца. Медленно, шаг за шагом, она продвигалась вперед, но
становилось только теплее.
По приглушенному аханью, которое донеслось словно из невообразимой
дали, Верна поняла, что до нее никому не удалось пройти так далеко. Вместе с
тем это еще не означало, что ей удастся дойти до конца или вовремя убежать.
Сквозь мягкое белое мерцание она видела сестер, следящих за ней широко
раскрытыми глазами.
А потом Верна оказалась перед постаментом. Свет здесь был таким ярким,
что она уже не могла различить лиц.
Перстень аббатисы лежал на пергаменте, запечатанном красным сургучом
при помощи этого же перстня. Сдвинув перстень, сестра Верна перевернула
пергамент и увидела надпись. +++
Aсли желаешь выбраться из кокона живой, надень перстень на средний
палеи, левой руки, поцелуй перстень, потом сломай печать и прочти мою волю
остальным сестрам.
Аббатиса Аннелина Алдуррен. +++
Nестра Верна потрясение уставилась на пергамент. На мгновение ей
показалось, что написанные на нем слова тоже глядят на нее. Она не знала,
что делать.
Конечно, она сразу узнала почерк аббатисы, но при этом хорошо понимала,
что подделать его нетрудно. Если все это придумано некоей сестрой Тьмы,
склонной к излишней театральности, то последовать этим инструкциям означает
верную гибель. Но если сестры Тьмы тут ни при чем, то не последовать им -
тоже смертельно. Верна замерла, пытаясь найти выход, но ничего разумного в
голову ей не приходило.
Наконец она решилась и взяла кольцо. За стеной яркого света послышались
удивленные восклицания. Сестра Верна повертела перстень в руке, рассматривая
печатку с изображением восходящего солнца. Перстень, покрытый патиной
времени, был теплым на ощупь, будто черпал тепло из какого-то внутреннего
источника, и, несомненно, принадлежал аббатисе. Внутренний голос подсказывал
Берне, что ошибки здесь быть не может. Она снова поглядела на пергамент. +++
Aсли желаешь выбраться из кокона живой, надень перстень на средний
палец левой руки, поцелуй перстень, потом сломай печать и прочти мою волю
остальным сестрам.
Аббатиса Аннелина Алдуррен. +++
Oяжело дыша, сестра Верна надела перстень на средний палец левой руки.
Потом поднесла руку к губам и поцеловала его, мысленно умоляя Создателя
ниспослать ей наставление и придать сил. Луч света, ударив из возвышавшейся
над ней фигуры Создателя, осветил сестру Верну теплым мягким сиянием, воздух
вокруг нее чуть ощутимо вздрогнул. Сестра Верна тоже вздрогнула - от
неожиданности, а потом трясущимися пальцами взяла пергамент. Воздух задрожал
сильнее. Подавив желание убежать, она сломала печать. Сияние, исходящее от
фигуры Создателя, стало почти нестерпимым.
Развернув пергамент, сестра Верна поглядела туда, где стояли невидимые
ей сестры.
- Под угрозой смерти велено мне зачитать это письмо.
Возгласы смолкли, и воцарилась тишина как в могиле. Верна приступила к
чтению.
- Здесь написано: "Да узнают все присутствующие и те, кого нет здесь,
мою последнюю волю".
Голос ее на мгновение прервался, а сестры дружно ахнули.
- " Грядут времена тяжелых испытаний, и нельзя позволить, чтобы Дворец
погряз в интригах и борьбе за мое место. Я этого не допущу. Используя свои
привилегии как аббатисы, я устанавливаю новый порядок, назначая себе
преемницу.
Она стоит перед вами, с подтверждающим ее полномочия перстнем на
пальце.
Сестра, зачитывающая мое послание, и есть новая аббатиса. Да повинуются
ей все сестры Света.
Чары, наложенные мною на перстень, сотворены под руководством и с
помощью самого Создателя. Бросьте вызов им на свой страх и риск.
Новой аббатисе: ты должна служить Дворцу Пророков и защищать его и все,
ради чего он существует. Да пребудет с тобою Свет.
Написано мною собственноручно, прежде чем я перейду из этой жизни в
ласковые руки Создателя.
Аббатиса Аннелина Алдуррен".
Прогремел гром. Световая колонна и окружающее Верну мерцание исчезли.
Аббатиса Верна Совентрин опустила руку с пергаментом и уставилась на
изумленные лица окружающих ее сестер. Послышался шорох одежд: сестры Света
одна за другой опускались на колени и склоняли головы перед новой аббатисой.
- Этого не может быть, - прошептала Верна. Внезапно она бросилась к
двери, выронив пергамент. Сестры поспешили подобрать его, чтобы самим
прочесть последние слова аббатисы Аннелины Алдуррен.
Четыре старшие сестры, поднявшись с колен, заступили путь Верне.
Прекрасные светлые волосы сестры Марены обрамляли пепельно-серое лицо.
Синие глаза сестры Дульчи были круглыми словно плошки, а сестра Филиппа
растеряла всю свою невозмутимость и теперь была сама озабоченность.
Морщинистые щеки сестры Леомы расплылись в любезной улыбке.
- Тебе понадобится помощь и совет, сес... аббатиса. - Улыбка несколько
исказилась, потому что она судорожно сглотнула. - Мы готовы оказать любое
содействие. Мы здесь, чтобы служить...
- Благодарю, - слабым голосом ответила Верна и снова направилась к
выходу.
Ее ноги, казалось ей, движутся сами по себе.
Уоррен ждал снаружи. Верна закрыла за собой дверь и в изумлении
остановилась перед молодым светловолосым чародеем, который опустился на одно
колено и склонил перед ней голову.
- Аббатиса. - Уоррен, улыбаясь, поднял голову и объяснил:
- Я подслушивал.
- Не смей так меня называть! - Верна слышала собственный голос словно
издалека.
- Почему же? - Его улыбка стала еще шире. - Это же...
Верна отвернулась и поглядела вдаль. Она уже справилась с потрясением,
и ясность мысли вернулась к ней.
- Пошли, - коротко приказала она.
- Куда?
Верна провела пальцем по губам и метнула на Уоррена через плечо такой
взгляд, что тот немедленно замолчал. Она зашагала вперед, и Уоррен поспешил
за ней. Догнав Верну, он пошел рядом, примеряя свой шаг к ее. Она
направилась к выходу из Дворца Пророков. Уоррен пару раз пытался было с ней
заговорить, но Верна всякий раз пресекала эти попытки, приложив палец к
губам. Вздохнув, Уоррен в конце концов сдался. Сунув руки в рукава своего
балахона, он молча зашагал вслед за новой аббатисой.
Послушницы и воспитанники, попадавшиеся им навстречу, уже слышали звон
колокола, извещающий об избрании новой аббатисы, и при виде кольца на пальце
у Верны склонялись в поклоне. Она же, глядя только перед собой, упрямо
шагала вперед. Стражники на мосту через Керн тоже поклонились, когда она
проходила.
На другой стороне моста Верна спустилась к берегу и пошла вдоль кромки
воды. Они миновали пустые причалы - все рыбаки рыбачили выше по течению, - и
наконец Верна остановилась на пустынном пятачке возле омываемых водой скал.
- Клянусь, если бы эта надоедливая старуха не умерла, я удавила бы ее
своими руками!
- Ты это о ком? - поинтересовался Уоррен.
- Об аббатисе. Если бы она уже не была в руках Создателя, я бы с
удовольствием взяла ее в свои руки и показала, где раки зимуют!
- Вот это было бы зрелище, аббатиса, - хихикнул Уоррен.
- Не называй меня так!
- Но ты отныне являешься аббатисой, - нахмурился юный чародей.
Верна схватила его за ворот.
- Уоррен, ты обязан мне помочь. Ты должен "вытащить меня из этого", как
выражается сестра Марена.
- Что?! Но все получилось чудесно! Верна, ты теперь аббатиса!
- Нет. Я не могу ею быть. Уоррен, ты прочел от корки до корки все книги
в архивах, изучал дворцовые законы. Ты должен найти для меня повод от
казаться.
Он непременно есть, давай же, подумай как следует!
- Отказаться? Но все уже решено. И потом, это лучшее, что могло
случиться.
- Он склонил голову набок. - Зачем ты меня сюда притащила?
Верна отпустила его.
- Уоррен, подумай сам. Почему погибла аббатиса?
- Ее убила сестра Улиция, одна из сестер Тьмы. Она погибла, потому что
боролась с ними.
- Нет, Уоррен, я же сказала - думай! Она погибла потому, что в один
прекрасный день у себя в кабинете сообщила мне, что ей известно о сестрах
Тьмы.
Сестра Улиция была одной из ее помощниц и слышала, как аббатиса
говорила об этом. - Она придвинулась ближе. - Кабинет был защищен, я
удостоверилась в этом, но не сообразила, что сестры Тьмы владеют магией
Ущерба. Сестра Улиция прекрасно все слышала, и никакой щит ей не был
помехой. А здесь открытое место, и мы увидим, если кто-то захочет
подслушать. Здесь негде спрятаться. - Верна кивнула на волны. - И вода
заглушает наши голоса.
Уоррен с беспокойством огляделся.
- Я понял, что ты имеешь в виду. Но, знаешь ли, аббатиса, по воде звуки
иногда разносятся очень далеко.
- Я же сказала, не называй меня так! Днем всюду шумно, и если мы будем
говорить тихо, вода заглушит наши голоса. Обсуждать во Дворце важные вещи
слишком большой риск. Но вернемся к тому, о чем я говорила. Я хочу, чтобы ты
нашел для меня способ избавиться от должности аббатисы. Уоррен тяжело
вздохнул.
- Перестань говорить глупости. Ты вполне подготовлена к тому, чтобы
быть аббатисой. Возможно, даже лучше, чем другие сестры. Ведь, помимо опыта,
аббатиса должна обладать и могуществом. - Верна приподняла бровь, и он отвел
взгляд. - Я могу читать любые книги в хранилище. Я ознакомился с докладами.
Он снова посмотрел на нее. - Ради того, чтобы привезти сюда Ричарда, две
сестры, что были с тобой, закололи себя, их Хань перешел к тебе. Так что ты
обладаешь силой трех сестер.
- Едва ли это единственное требование, Уоррен. Он наклонился к ней.
- Как я уже говорил, я читаю любые книги. Я знаю, какие предъявляются
требования. И ты подходишь по всем. Придраться не к чему. Тебя следовало
избрать аббатисой, и очень хорошо, что так получилось.
Верна вздохнула.
- Я вижу, ты утратил разум вместе с ошейником! Я говорю о другом -
назови мне хоть одну причину, по которой мне следовало бы хотеть стать
аббатисой.
- Чтобы выловить сестер Тьмы, - улыбнулся Уоррен. - В твоих руках
достаточно власти, чтобы сделать то, что должно быть сделано. - Его голубые
глаза горели. - Как я уже сказал, твое назначение - самое лучшее из того,
что могло произойти.
Верна в отчаянии всплеснула руками.
- Наоборот, Уоррен, - самое худшее! Власть - это тот же ошейник, от
которого ты был так рад избавиться!
- Что ты имеешь в виду? - нахмурился Уоррен. Сестра Верна отбросила
назад свои каштановые волосы.
- Уоррен, аббатиса - пленница своей власти. Ты часто видел аббатису
Аннелину? Нет. А почему? Потому что она сидела в своем кабинете и управляла
Дворцом Пророков. Ей надо было уследить за тысячей вещей, тысячи вопросов
требовали ее внимания, нужно было держать в поле зрения сотни сестер и
воспитанников, включая еще и Натана. Ты даже представить себе не можешь,
какие неприятности мог доставить этот пророк. Его было необходимо охранять
неусыпно.
Верна помолчала и продолжала:
- Аббатиса не может просто навестить никого из сестер или
воспитанников, потому что все тут же начнут в панике соображать, что же они
такого натворили.
Аббатиса не может ни о чем свободно поговорить, потому что каждый ищет
в ее словах скрытый смысл. И все это лишь потому, что она являет собой
абсолютную власть и никто ни на мгновение не может об этом забыть. Если она
все же выходит из своих покоев, то это всегда сопровождается грандиозными
церемониями; а если ей придет в голову прийти в обеденный зал поужинать, то
ни у кого не хватит смелости продолжать начатый разговор. Все будут молча
сидеть, коситься на нее и молиться, чтобы она не поглядела в их сторону или,
что еще хуже, не пригласила бы за свой стол! Уоррен присвистнул.
- Я никогда не рассматривал это с такой точки зрения.
- Одним словом, если твои подозрения о сестрах Тьмы верны, хотя я этого
вовсе не утверждаю, то, если я останусь аббатисой, мне станет гораздо
труднее вычислить их.
- Но для аббатисы Аннелины это труда не составило.
- Откуда ты знаешь? Может, не будь она аббатисой, она обнаружила бы их
много лет назад, когда еще могла с ними справиться. Может, она избавилась бы
от них до того, как они начали убивать мальчиков и забирать мужской Хань,
увеличивая свое могущество. А так она обнаружила их слишком поздно и в
результате погибла.
- Они могут испугаться того, что тебе все известно, и неосторожным
поступком выдать себя.
- Если во Дворце еще остались сестры Тьмы, то они будут лишь рады
видеть меня аббатисой, которая связана делами по рукам и ногам и не встает у
них на пути.
Уоррен потеребил губу.
- Но все же должна быть какая-то польза от того, что ты стала
аббатисой.
- Это всего лишь большая помеха в борьбе с сестрами Тьмы. Уоррен, ты
должен помочь! Ты знаешь книги. Там наверняка есть что-то, что поможет мне
выпутаться!
- Аббатиса...
- Прекрати так меня называть!
- Но это твой титул! - раздраженно хмыкнул Уоррен. - Я не могу называть
тебя по-другому. Сестра Верна вздохнула.
- Аббатиса, я имею в виду аббатиса Аннелина, просила друзей называть ее
просто Энн. Раз уж я теперь аббатиса, то и ты называй меня Верной.
Уоррен задумчиво нахмурил бровь, потом произнес:
- Ну... Наверное, мы с тобой друзья.
- Уоррен, мы больше, чем друзья. Ты - единственный, кому я
безоговорочно доверяю. Кроме тебя, больше никого не осталось.
- Значит, Верна, - кивнул он и задумчиво закусил губу. - Ты права,
Верна.
Я знаю книги. Мне известны предъявляемые к аббатисе требования, и ты им
полностью соответствуешь. Правда, ты молода для аббатисы, но прецеденты уже
бывали. Закон не ставит возрастных ограничений. Вдобавок к тому ты обладаешь
Хань трех сестер. Нет сестры, по крайней мере сестры Света, равной тебе по
силе. Этого уже достаточно, чтобы назначить тебя на этот пост. Основное
требование к аббатисе - могущество, полное владение Хань.
- Должно быть что-то, Уоррен! Думай! Голубые глаза отразили глубину его
знаний - и сожаления.
- Верна, я хорошо изучил книги. В них все изложено предельно ясно. И
там строго-настрого запрещено законным образом избранной аббатисе
отказываться от выполнения своих обязанностей. Только смерть может ее
освободить. У тебя нет никакой возможности отказаться от должности, если
только Аннелина Алдуррен не оживет и не потребует обратно свой титул. Ты -
аббатиса.
Верна тоже ничего не могла придумать. Она оказалась в ловушке.
- Эта женщина портит мне жизнь, сколько я себя помню! - в ярости
воскликнула Верна. - Она настроила на меня этот проклятый кокон, я знаю! Я
знаю, что она его замкнула. И поймала меня. Как жаль, что я не могу ее
удавить!
Уоррен ласково коснулся ее руки.
- Верна, неужели ты можешь позволить какой-нибудь сестре Тьмы стать
аббатисой?
- Конечно, нет!
- А Энн, по-твоему, могла бы?
- Нет, но я не вижу...
- Верна, ты сказала, что не можешь доверять никому, кроме меня. Подумай
об Энн. Она оказалась в таком же положении. Она не имела права дать сестре
Тьмы хотя бы мизерную возможность стать аббатисой. И она умирала. Энн
сделала единственное, что было в ее силах. И она не доверяла никому, кроме
тебя.
Верна потрясение уставилась на Уоррена, его слова эхом отдавались у нее
в голове.
Рухнув на ближайший гладкий камень у кромки воды, она закрыла лицо
ладонями. - О Создатель! - прошептала она. - Какая я эгоистка!
Уоррен присел рядом с ней.
- Эгоистка? Упрямая, это бывает, но уж никак не эгоистка.
- Ох, Уоррен! Должно быть, ей было так одиноко! Хотя бы Натан был с
ней... до самого конца. Уоррен кивнул. Помолчав, он произнес:
- У нас много проблем, да. Верна?
- Полный Дворец, Уоррен, в красивой обертке и с золотым кольцом вместо
ленточки.
Глава 7
Ричард зевнул, прикрывая ладонью рот. Он так устал от того, что не спал
почти всю предыдущую ночь, не говоря уже о схватке с мрисвизами, что с
трудом передвигал ноги. Преследуемый чередой запахов, от приятных до
отвратительных, он пробирался по лабиринту улиц и улочек, стараясь держаться
поближе к домам и избегать людных мест. Госпожа Сандерхолт указала ему
направление; Ричард в общих чертах придерживался его и надеялся, что не
заблудился.
Всегда знать, где находишься и как добраться туда, куда направляешься,
дело чести любого проводника. Но так как Ричард был лесным проводником, он
полагал, что ему простительно потерять направление в городе. Кроме того, и
лесным проводником он давно уже не был и не думал, что когда-нибудь станет
им вновь.
Тем не менее он знал, с какой стороны солнце, и несмотря на все усилия,
которые прилагали узкие улочки, темные переулки и беспорядочно разбросанные
дома со слепыми фасадами, юго-восток оставался юго-востоком. Он просто
использовал в качестве ориентиров наиболее высокие здания вместо деревьев и
особенностей ландшафта и старался не волноваться, если порой шел не по той
самой улице, о которой говорила госпожа Сандерхолт.
Ричард ткал свой путь мимо бедно одетых лоточников, продающих горшки с
сухими кореньями или садки с голубями и рыбой, мимо углежогов, толкающих
перед собой тележки с углем и нараспев выкликающих цену, проходил мимо
сыроваров в ярких красно-желтых камзолов, мимо мясных лавок со свиными,
бараньими и оленьими тушами, мимо продавцов соли, предлагавших ее в разных
видах и упаковках, мимо пекарей, продающих хлеб, пироги и пирожные, мимо
торговцев птицей, пряностями, зерном, вином и элем и тысячами прочих
товаров, выставленных в витринах или прямо на улице. Покупатели отчаянно
торговались, жалуясь на высокие цены, - и вдруг Ричард сообразил, что
неприятное ощущение, которое он испытывает почти всю дорогу, это
предупреждение: за ним следят.
Встревоженный, он огляделся; среди множества лиц вокруг не было ни
одного знакомого. Меч Ричард Предусмотрительно скрыл под плащом, чтобы не
привлекать внимания. Во всяком случае, вездесущие патрули не особенно им
интересовались, хотя некоторые д'харианцы поглядывали на Ричарда с таким
видом, словно чувствовали опасность, но не могли определить ее источник.
Ричард ускорил шаг.
Ощущение было довольно слабым: вероятно, преследователи держались на
расстоянии, и он не мог их увидеть. Но тогда как же узнать их в толпе?
Ричард оглядел ближайшие крыши, но ничего подозрительного не обнаружил.
На углу Ричард остановился и некоторое время наблюдал за толпой,
текущей вверх и вниз по улице, в надежде заметить преследователей, но опять
не нашел ничего, что могло бы его насторожить.
- Медовый пряник, мой господин? Ричард обернулся и увидел стоящую за
крошечным шатким столиком девочку в не по росту большом пальто. На вид ей
было лет десять-двенадцать, но Ричард не был силен в определении возраста
маленьких девочек.
- Что? Девочка показала на столик.
- Медовый пряник. Их выпекает моя бабушка. Они очень вкусные, уверяю
вас.
Всего только пенни. Пожалуйста, купите хотя бы один, господин мой! Вы
не пожалеете.
Старуха, сидящая позади девочки на коричневом одеяле, расстеленном
прямо на снегу, улыбнулась Ричарду. Ричард ответил легкой улыбкой,
одновременно прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь определить характер
тревоги. Девочка и старуха с надеждой ждали.
Ричард еще раз оглядел улицу и, глубоко вздохнув, полез в карман. Скача
в Эйдиндрил, он за две недели почти не останавливался, чтобы поесть, и до
сих пор ощущал некоторую слабость. Но у него были только серебряные и
золотые монеты из Дворца Пророков, и Ричард сомн...
