Том Клэнси. Реальная угроза
страница №33
...я солдаты прижали приклады к плечу иприцелились. Пулеметы приподнялись на сошках. Предохранители сняты. Капитан,
находившийся в середине огневого рубежа, намотал на руку конец телефонного
провода. Он был пятидесяти ярдов длиной, и на другом его конце, уходящем
вниз по склону, была привязана пустая консервная банка с несколькими
камешками внутри.
Медленно, осторожно капитан потянул провод на себя, выбирая слабину.
Затем резко дернул.
Внезапный звук заставил время остановиться. Все замерло на мгновение,
казалось, растянувшееся на долгие часы. Боевики, шедшие в первом ряду,
инстинктивно повернулись к источнику звука, раздавшемуся где-то посреди них,
уже не глядя в сторону опасности, угрожающей как с фронта, так и с флангов,
не ведая, что пальцы уже начали нажимать на спусковые крючки.
Застывшее время снова пошло в тот момент, когда из стволов вырвались
белые всплески пламени. В следующее мгновение полтора десятка боевиков упали
на землю. Из тех, что шли следом, попадало еще несколько человек - убитых
или раненых, - прежде чем раздался ответный огонь. И тут же стрельба,
которая велась сверху, прекратилась. Наступающие отреагировали на это с
опозданием.
Многие из них опустошили целые магазины патронов, стреляя в сторону
вершины, но солдаты уже скрылись в подготовленных укрытиях.
- Кто стрелял? Что здесь происходит? - послышался голос сержанта
Оливеро, блестяще имитирующего колумбийский акцент.
Замешательство всегда является союзником тех, кто приготовился заранее.
Многие из боевиков, шедших сзади, бросились вперед, в зону поражения,
чтобы узнать, что случилось, не понимая, кто начал стрелять. Чавез насчитал
их до десятка, прежде чем снова открыть огонь. В тридцати метрах перед ним
стояли двое. Он выпустил очередь из трех патронов, убил одного и ранил
второго. Еще дюжина боевиков упала на землю.
- Всем отходить, - донесся из трансиверов голос капитана Рамиреса.
Порядок отхода соблюдался по всей линии. Один солдат каждой пары
мгновенно встал и бросился вверх по склону, остановившись через пятьдесят
метров в заранее обусловленной точке. Пулеметы, стрелявшие до сих пор
короткими очередями подобно автоматам, теперь стали поливать противника
непрерывным огнем, чтобы прикрыть отступление. Не прошло и минуты, как
группа "Кинжал" покинула сектор, по которому теперь секли очереди
запоздалого и неточного огня.
Случайная пуля задела одного из солдат, но он не обратил на это
внимания. Как всегда, последним отходил Чавез, перебегая от одного дерева к
другому.
Вражеский огонь усилился. Сержант включил очки ночного видения, чтобы
оценить ситуацию. В зоне поражения лежало примерно тридцать тел, и только
немногие из них двигались. Сейчас, когда стало слишком поздно, противник
опомнился и начал обходный маневр, пытаясь окружить уже оставленные позиции.
Чавез видел, как боевики вышли на место, которое они с Леоном занимали всего
несколько минут назад, и остановились в замешательстве, все еще не понимая,
что произошло.
Доносились стоны раненых, слышались ругательства, грубые непристойные
ругательства приведенных в ярость мужчин, которые привыкли убивать других, а
теперь сами становились жертвами. Это, наверно, их командиры отдают приказы
на языке, понятном всем солдатам, подумал Чавез. Вначале он полагал, что
группа капитана Рамиреса одержит легкую победу, но очень скоро изменил точку
зрения, в последний раз взглянув на противника.
- Проклятье! - пробормотал он и включил рацию. - "Шестой", говорит
дозор.
Численность противника намного больше роты. Сэр, повторяю, намного
больше роты.
По моей оценке, выведено из строя тридцать - три-ноль - человек.
Противник только что продолжил движение вверх по склону. Несколько десятков
направились на юг. Кто-то руководит ими, дал команду, чтобы окружить нас.
- Ясно, Динг. Иди в нашу сторону.
- Исполняю. - Чавез повернулся и побежал, обходя позицию, занятую
Леоном.
- Мистер Кларк, вы заставили меня поверить в чудеса, - произнес Ларсон,
сидящий за штурвалом своего "Бичкрафта". С третьего захода им удалось
установить контакт с группой "Знак", и Кларк приказал группе переместиться
на пять километров к поляне, достаточно большой, чтобы принять "Пейв-лоу".
Следующий успех дался им труднее, они потратили почти сорок минут
Теперь начались поиски группы "Флаг" или, напомнил себе Кларк, того, что от
нее осталось. Он не знал, что уцелевшие солдаты "Флага" присоединились к
группе "Кинжал", являвшейся последней в его списке.
***
Вторая оборонительная позиция была поневоле менее плотной, чем первая,
и Рамирес начал беспокоиться. Его люди провели первую засаду настолько
успешно, что когда-нибудь ее станут приводить в пример в школе пехотных
офицеров Однако непреложный закон военных операций гласит, что удачи редко
повторяются. Чтобы преподать кому-то урок, нет ничего лучше смерти. Теперь
противник будет маневрировать, растянет группы, постарается координировать
их действия или, по крайней мере, лучше использовать свое численное
превосходство Наконец противник начал действовать разумно. Узнав, что ему
противостоят настоящие солдаты, вооруженные современным оружием, он
инстинктивно понял, что лучше всего перехватить инициативу, повысить
быстроту боевых действий, усилить напор.
Противостоять этому Рамирес был не в силах. Однако и у него остались
козырные карты.
Его разведчики на флангах сообщили о движении противника. Теперь против
американских солдат действовали три группы человек по сорок в каждой
Рамиресу не хватало сил бороться со всеми тремя одновременно, однако
наносить удары по каждой в отдельности он все еще мог. В его распоряжении
тоже имелись три огневые группы по пять человек. Одну - остатки отделения
"Флаг" - он оставил в центре, придав ей разведчика на левом фланге, чтобы
следить за передвижением третьей вражеской группы, а свои главные силы
незаметно переместил к югу, расположив их вдоль косой линии вниз и вверх по
склону, образовав засаду почти в форме латинской буквы "L", поддерживаемую в
верхней части обоими пулеметами Им не пришлось долго ждать. Противник
передвигался быстрее, чем рассчитывал Рамирес, и люди капитана едва успели
выбрать огневые позиции.
Однако наступающие по-прежнему маневрировали на местности, не проявляя
особого воображения, и их действия легко поддавались разгадке, за что им
предстояло дорого заплатить Чавез находился впереди, в самом низу, и
предупредил капитана о приближении противника И на этот раз солдаты
позволили боевикам подойти на пятьдесят метров. Чавез и Леон расположились в
нескольких метрах друг от друга - их задачей было вывести из строя
командиров. Стреляя из автоматов, снабженных глушителями, они должны были
тихо и незаметно ликвидировать тех, кто руководил действиями боевиков и
координировал их с маневрами других групп. Вот перед Дингом показался
мужчина, который делал какие-то жесты остальным. Сержант опустил свой МР-5,
прицепился и выпустил короткую очередь. На этот раз пули пролетели мимо
пели. Несмотря на глушитель, гасящий звуки выстрелов, металлическое клацанье
затвора насторожило приближающихся боевиков, и один из них выстрелил. Тут же
открыло огонь все отделение. В рядах противника упали пять человек.
Оставшиеся в живых повели ответный огонь, причем на этот раз гораздо точнее,
и начали выстраиваться для штурма защитной позиции, но, как только вспышки
из их автоматов выдали, где они находятся, заработали оба пулемета Сцена
боевых действий казалась ужасной и в то же время неотвратимо влекла к себе.
После того как началась стрельба, глаза, привыкшие к темноте, на мгновение
ослепли. Чавез попытался сохранить ночное зрение, закрыв - как его учили -
один глаз, и тут же понял, что это бесполезно. По всему лесу мелькали
цилиндрические языки пламени, вырывающегося из стволов, которое освещало
двигающихся людей подобно множеству фонарей-мигалок. Трассирующие пули
позволяли пулеметчикам направлять огонь в живых людей. А вот для
автоматчиков они значили иное - в каждом магазине три последних патрона
имели трассирующие пули, давая знать стрелку, что пора выбрасывать пустой
магазин и вставлять новый. Никогда раньше Чавезу не приходилось слышать
такой шум боя - стрекот американских М-16, более медленный и громкий грохот
АК-47, крики отдаваемых приказов, вопли боли и ярости, стоны умирающих.
- Отходим! - скомандовал капитан Рамирес по-испански. И снова они
отступали парами - или по крайней мере попытались. Двое солдат оказались
ранены. Чавез споткнулся об одного, пытающегося ползти. Сержант поднял его
на плечи и побежал вверх по склону, стараясь не обращать внимания на боль в
ногах.
Раненый - им оказался Ингелес - умер на месте сбора. Для печали не было
времени; неиспользованные магазины погибшего тут же распределили среди
остальных. Пока капитан Рамирес старался навести какой-то порядок, со
стороны другой группы донеслись звуки выстрелов, крики, стоны и проклятья.
Сборного пункта не достиг еще один солдат. Теперь у группы "Кинжал" погибли
двое и один был серьезно ранен. Им занялся сержант Оливеро, который отвел
раненого к вершине холма, к походному госпиталю у посадочной площадки. За
пятнадцать минут еще двадцать вражеских боевиков были выведены из строя, но
и отделение потеряло тридцать процентов своего состава. Если бы у капитана
Рамиреса нашлось время подумать, он сразу понял бы, что при всем его
искусстве гибель солдат неизбежна. Но времени для размышлений не было.
Группа "Флаг" отбросила наступающего противника несколькими очередями,
но во время отхода потеряла одного из своих. Следующая линия обороны
находилась в четырехстах метрах. Она была плотнее предыдущих, но в
непосредственной близости к последней оборонительной позиции. Наступило
время пустить в ход оставшийся козырь.
Противник снова захватил покинутые позиции. Боевики по-прежнему не
имели представления о том, какие потери им удалось нанести злым духам,
которые появлялись, убивали и снова исчезали, словно демоны из ночного
кошмара. Двоих боевиков, являвшихся чем-то вроде командиров, вывели из строя
- один был убит, второй тяжело ранен, - и теперь, пока оставшиеся в живых
командиры совещались, боевики остановились, чтобы перегруппировать свои
силы.
У американских солдат ситуация была схожей. Как только закончился
подсчет потерь, Рамирес перегруппировал солдат, чтобы уравновесить оборону.
Он испытывал какое-то смутное чувство благодарности судьбе за то, что у него
нет времени скорбеть о павших, что обстановка заставляет в первую очередь
заботиться о живых. Вертолет не прилетит вовремя. Или прилетит? А это имеет
значение? Что вообще имеет сейчас значение?
Прежде всего следовало еще больше сократить численность противника,
чтобы попытка ускользнуть от него имела хоть какие-то шансы на успех. Им
нужно скрыться, но прежде придется снова убивать. До сих пор капитан не
пускал в ход гранаты и мины. И оборонительная позиция, которую они сейчас
занимали, была защищена оставшимися противопехотными минами "клеймор",
установленными перед окопами стрелков.
- Чего вы ждете? - крикнул капитан Рамирес боевикам, расположившимся
ниже по склону. - Наступайте, мы ведь еще не покончили с вами! Сначала
поубиваем вас, затем изнасилуем ваших женщин!
- У них нет женщин, - послышался издевательский ответ сержанта Веги. -
Они трахаются друг с другом. Давайте, педерасты, идите сюда. Пришло время
умирать!
И боевики кинулись в атаку. Подобно тому как уличный драчун кидается на
боксера, выведенные из себя яростью, не обращая внимания на понесенные
потери, взбешенные насмешками, проклиная врага, боевики двинулись вперед. Но
теперь они были куда осторожнее: солдаты преподали им жестокие уроки,
перебегая от одного дерева к другому, прикрывая наступление непрерывным
огнем, чтобы не дать врагу поднять голову.
***
- Что-то происходит на юге, вон там. Видишь вспышки? - заметил Ларсон.
- В направлении на два часа, на горном склоне.
- Вижу. - Они потратили больше часа, пытаясь установить связь с группой
"Флаг", пролетая над всеми тремя посадочными площадками, снова и снова
посылая кодированные радиосигналы, - и все безуспешно.
Кларку не хотелось покидать этот район, но у них не было выбора. Если
там идет бой, нужно подлететь поближе. Даже в зоне прямой видимости эти
маленькие трансиверы имели дальность действия меньше десяти миль. - Вот что,
приятель, обратился он к пилоту. - Полетели в ту сторону - и побыстрее.
Ларсон убрал закрылки и открыл до отказа дроссельные клапаны.
Это называлось "огневой мешок" - термин, позаимствованный у Советской
Армии и в точности соответствующий своему назначению. Отделение
расположилось широкой дугой, каждый солдат в своем окопе, хотя четыре окопа
были заняты одним солдатом вместо двух и еще в одном не было никого. Перед
каждым окопом установлены противопехотные мины "клеймор" - одна или две -
выпуклой стороной в сторону противника. Оборонительная позиция находилась
внутри рощи, в нескольких метрах от места, по которому прошел небольшой
оползень, создавший открытое пространство метров семидесяти шириной. Здесь
лежали поваленные деревья и уже начали расти молодые деревца. Судя по шуму и
вспышкам выстрелов, противник подошел к открытому пространству и
остановился, хотя стрельба продолжалась.
- Ну, парни, приготовились, - послышался в трансиверах голос капитана
Рамиреса. - По моей команде быстро выходим к посадочной площадке и оттуда
двигаемся по трассе Х-2. Но сначала придется основательно их потрепать.
Боевики тоже переговаривались и теперь, наконец, делали это разумно.
Они больше не говорили открыто и прибегали к примитивному шифру,
достаточному, чтобы скрыть свои намерения. В храбрости им не откажешь,
подумал Рамирес; кем бы они ни были, опасность их не пугала. Им бы немного
подготовки и одного-двух хороших командиров - и битва давно закончилась бы.
Чавез занимался другим. Его автомат был не только почти бесшумным, но
при стрельбе не выдавал себя вспышками, поэтому Динг с помощью очков ночного
видения выбирал цели и уничтожал их без малейшего сожаления. Ему уже удалось
ликвидировать одного командира. Порученное задание казалось даже слишком
простым. Грохот автоматных очередей, доносившийся со стороны противника,
заглушал металлическое клацанье затвора. Но когда Чавез проверил запас
патронов, он понял, что, кроме магазина, вставленного в автомат, у него
осталось только два полных магазина - всего шестьдесят патронов. Капитан
Рамирес вел тонкую игру, однако она могла оказаться чересчур тонкой.
Из-за дерева показалась чья-то голова, затем последовал жест рукой.
Динг прицелился и выстрелил один раз. Пуля попала прямо в горло, отчего
последовал какой-то булькающий звук, почти вскрик. Чавез не знал, что это он
убил командира всей группы боевиков. Вскрик заставил их двигаться. По всей
линии замелькали вспышки выстрелов, и с дикими криками противник бросился в
атаку, Рамирес дал им пробежать половину расстояния, отделяющего их от
солдат, и выпустил гранату. Она содержала фосфор, который создал
ослепительно яркий белый фонтан света. И тут же солдаты привели в действие
взрывные механизмы противопехотных мин.
- Черт побери, да ведь это "Кинжал" со своими "клейморами"! - Кларк
высунул в окно самолета антенну рации.
- "Кинжал", вызывает "Переменный", "Кинжал", вызывает "Переменный".
Отвечайте! - Кларк не знал, что выбрал самый неудачный момент для
оказания помощи.
Противопехотные мины "клеймор", подброшенные вышибными зарядами и
взлетевшие на высоту человеческого роста, осыпали нападающих убийственным
градом осколков. Еще тридцать боевиков упали замертво и с десяток раненых
корчились на земле. В следующее мгновение последовал залп из гранатометов -
в противника полетели зажигательные гранаты с белым фосфором. Те из
нападающих, что оказались достаточно далеко, чтобы не погибнуть на месте, но
все-таки слишком близко к месту разрыва гранат, были осыпаны градом
пылающего фосфора и превратились живые костры. Их вопли присоединились к
ночной какофонии звуков.
Затем солдаты начали бросать ручные гранаты, нанося противнику
дальнейшие потери. И тут же Рамирес скомандовал по радио:
- Отходим, немедленно отходим!
На этот раз, однако, команда прозвучала в неудачно выбранное мгновение.
Как только солдаты выскочили из окопов, они попали под град пуль,
выпущенных инстинктивно в ответ на неожиданные взрывы. Боевики стреляли не
целясь, и длинные очереди из АК-47 прошлись косой по оборонительной позиции
"Кинжала". Те солдаты, у которых еще остались гранаты - как дымовые, так и
со слезоточивым газом, - бросили их в сторону противника, пытаясь прикрыть
отступление, но разрывы всего лишь привлекли внимание боевиков, и в сторону
каждого устремились пули из десятков автоматов. Двое солдат погибли и один
был ранен в результате того, что поступили именно так, как их учили. До сих
пор капитан Рамирес блестяще руководил действиями своего отделения, но с
этого момента он утратил контроль над ситуацией. Наушник у него в ухе
внезапно ожил, и Рамирес услышал незнакомый голос, вызывающий "Кинжал".
- "Кинжал" слушает, - произнес он, вставая во весь рост. -
"Переменный", где вы, черт побери?
- Прямо над вами, мы прямо над вами. Сообщите о положении. Конец.
- Мы с головой в дерьме, отступаем к посадочной площадке, садитесь там,
садитесь там скорее! - Рамирес повернулся к своим солдатам. - Отступайте к
посадочной площадке, нас сейчас заберут!
- Нет, нет! "Кинжал", мы не можем совершить посадку! Вы должны
оторваться от противника, должны оторваться от противника! Сообщите, как
поняли! прокричал в рацию Кларк. Ответа не последовало. Он еще раз повторил
указания и снова не услышал ответа.
И вот теперь осталось всего восемь человек от того, что недавно было
двадцатью двумя. Рамирес нес раненого, и, когда он бежал вверх по склону
между последними деревьями на открытое место, куда должен совершить посадку
вертолет, у него из уха выпал наушник.
Но вертолета не было. Рамирес положил раненого на землю, посмотрел на
небо сначала невооруженными глазами, затем через очки ночного видения и не
увидел ни вертолета, ни вспышек света от мигалки, ни инфракрасного излучения
от вертолетных турбин, освещающих ночное небо. Тогда капитан поднес к губам
рацию и закричал в нее.
- "Переменный", черт побери, где вы?
- "Кинжал", это "Переменный". Мы летаем у вас над головой в самолете.
Мы не можем забрать вас до завтрашнего вечера. Вы должны уйти от противника,
должны уйти от противника. Сообщите, как поняли!
- Нас осталось всего восемь человек, нас... - Рамирес замолчал, и
здравый смысл вернулся к нему в последний раз, в самый последний раз. -
Господи Боже мой! - Он заколебался, только сейчас поняв, что почти все его
солдаты погибли, а ведь он был их командиром, он несет за это
ответственность. То, что он не был виноват в их смерти, ему так и не станет
известно.
Противник приближался теперь к ним, приближался с трех сторон. Спастись
можно было только в одном направлении. Именно туда и вел заранее
спланированный путь отхода, но капитан посмотрел на раненого, которого
принес на посадочную площадку, - тот умирал на его глазах. Он снова
посмотрел вокруг, на своих людей, не зная, что делать дальше. Рамирес забыл
обо всем, чему его учили, а чтобы вспомнить, уже не оставалось времени.
Из-за деревьев, в сотне метрах от них, появились первые преследователи и
открыли огонь. Солдаты начали отстреливаться, но их было слишком мало, к
тому же в автоматах - последние обоймы.
Все произошло на глазах у Чавеза. Вместе с Вегой и Леоном он поднимался
по склону, помогая раненому, и увидел, как вооруженные люди вбежали на
посадочную площадку. Рамирес лег на землю, выпуская очередь за очередью в
наступающего противника, но было ясно, что Динг и его товарищи ничем не
смогут ему помочь, поэтому они направились на запад, по пути отхода. Они не
оглядывались назад, все было ясно и без того. Достаточно прислушаться к
звукам боя. Лихорадочный треск М-16 перекрывался более громкими выстрелами
АК-47. Последовали взрывы нескольких гранат. Крики и проклятия мужчин, все
по-испански. А затем грохот... одних автоматов Калашникова. Битва за холм
окончилась.
***
- Это именно то, что мне кажется? - спросил Ларсон.
- Какой-то тыловой ублюдок в Вашингтоне заплатит жизнью за это, - тихо
произнес Кларк. У него на глазах были слезы. Он однажды уже видел похожее,
когда его вертолет успел подняться в воздух, а другой - нет, и долгое время
он испытывал глубокое чувство стыда за то, что остался жив, тогда как
остальные погибли. - Мерзавцы! - пробормотал он, покачивая головой и
стараясь взять себя в руки.
- "Кинжал", это "Переменный". Слышите меня? Отвечайте. Называйте имя.
Повторяю, называйте имя.
- Одну минуту, - произнес Чавез. - Говорит Чавез. Кто на этом канале
связи?
- Слушай внимательно, парень, потому что разговоры по этому каналу
связи для тебя рискованны Это я, Кларк. Мы встречались не так давно.
Двигайся в том же направлении, как ты делал это ночью во время учебного
перехода. Помнишь?
- Понял. Да, помню.
- Завтра я вернусь за вами. Только продержитесь. Дело еще не кончено.
Повторяю - я вернусь за вами. А теперь быстро уходите. Конец.
- О чем это ты говорил? - спросил Вега.
- Идем вперед, делаем петлю к востоку, спускаемся по холму и
поворачиваем на север и снова на восток.
- И что потом? - удивился Осо.
- Откуда я знаю, черт побери?
***
- Поворачивай на север, - приказал Кларк.
- Что это ты говорил о тыловых ублюдках? - спросил Ларсон, начиная
поворот.
- Тыловые ублюдки - это все те бесполезные самодовольные сволочи, из-за
которых гибнем мы, рядовые солдаты. И один из них пожалеет о том, что он
сделал, Ларсон. А теперь замолчи и летим дальше.
В течение следующего часа они продолжали безуспешно поиски группы
"Флаг", а затем вернулись в Панаму. На перелет потребовалось два часа
пятнадцать минут, и за все это время Кларк не произнес ни слова, а Ларсон
боялся нарушить молчание. Летчик загнал самолет прямо в ангар, где
размещался "Пейвлоу", и за ним закрылись ворота. Их ждали Райан и Джоунс.
- Ну? - спросил Джек.
- Мы установили связь с группами "Знак" и "Черта", - ответил Кларк.
Идите сюда. - Он проводил их в кабинет и разложил на столе свою карту.
- А как с другими? - Этот вопрос задал Джек, потому что полковник
Джоунс все понял по лицу Кларка.
- "Знак" будет находиться вот здесь завтра вечером, а "Черта" - здесь.
Кларк указал на две точки, помеченные на карте.
- Отлично, с этим мы справимся, - заметил Джоунс.
- Черт побери! - проворчал Райан. - А как с другими?
- Установить связь с группой "Флаг" нам не удалось. Что касается
"Кинжала", мы видели, как противник захватил позицию этой группы и уничтожил
солдат. Почти всех, - поправился Кларк. - По крайней мере, одному удалось
уйти.
Я отправлюсь за ним сам, на автомобиле. - Он повернулся к летчику. -
Ларсон, а ты отправляйся спать. Понадобишься мне через шесть часов веселым и
отдохнувшим.
- Есть новости относительно погоды? - спросил летчик у полковника
Джоунса.
- Этот проклятый ураган виляет вроде самолета, пытающегося уклониться
от зенитной ракеты. Никто не знает, где его ждать, но туда он еще не
направлялся, да и вообще мне приходилось летать в плохую погоду, - ответил
Пи-Джи.
- О'кей. - Летчик вышел из кабинета. В соседней комнате были
установлены раскладные койки. Ларсон вытянулся на одной из них и тут же
заснул.
- Отправляешься на автомобиле? - спросил Райан.
- А что мне делать - бросить их на произвол судьбы? Разве недостаточно
так делали? - Кларк отвернулся, стараясь скрыть красные глаза. Один Пи-Джи
догадывался, что это не от усталости или недосыпания. - Извини, Джек. Там
наши ребята. Я должен попытаться. Окажись я в таком положении, они сделали
бы то же самое. Не беспокойся, приятель. Я знаю, как поступить - Как? -
спросил Пи-Джи.
- Мы с Ларсоном прилетим туда около полудня, возьмем машину и поедем в
тот район. Я сказал Чавезу - этот парень, с которым я установил связь, -
чтобы он обошел боевиков картеля и двигался на восток, вниз по склону. Мы
постараемся отыскать их, отвезем в аэропорт и отправим в Штаты.
- Вот просто так? - Райану показалось, что он ослышался.
- Конечно. А почему нет?
- Существует разница между храбростью и глупостью, - ответил Райан.
- Кого интересует храбрость? Я просто делаю свою работу. - Кларк
отправился спать.
- Знаете, чего вы действительно боитесь? - спросил Джоунс, когда Кларк
вышел из кабинета. - Вы боитесь вспомнить моменты, когда могли бы поступить
как надо и не сделали этого. Я могу перечислить малейшие подробности каждой
неудачи, которую потерпел больше чем за двадцать лет. - На полковнике была
синяя рубашка с крыльями командира эскадрильи на груди и множеством боевых
наград, но внимание Джека привлекла одна ленточка - светло-голубая, с пятью
белыми звездочками.
- Но вы награждены...
- Ее приятно носить и приятно видеть, когда генералы с четырьмя
звездами на погонах первыми приветствуют тебя и относятся с особым
уважением. Но знаете, что для меня самое важное? Я спас двух парней. Один из
них стал генералом, другой - командир авиалайнера компании "Дельта". Оба
живы. У обоих семьи. Вот что важнее всего. Я помню и тех, кого не сумел
срасти, и это тоже важно.
Некоторые из них там, потому что я не проявил достаточного умения, или
опоздал, или мне не повезло. А может быть, не повезло им. Или что-то еще. Но
я должен был спасти их. В этом моя работа, - тихо произнес Джоунс.
Это мы послали их туда, подумал Джек. Мое управление послало их в
Колумбию. И сколько уже погибло, а мы позволяем кому-то говорить нам, что
предпринимать ничего не надо. А ведь я должен... - Наверно, это опасное
дело.
- Похоже на то.
- У вас на вертолете три шестиствольных пулемета, - через мгновение
заметил Райан. - И только два пулеметчика.
- За такое короткое время мне не удастся вызвать третьего, да и к тому
же...
- Я - неплохой стрелок, - сказал Джек.
Глава 28
Окончательные расчеты
Кортес сидел за столом, подводя итоги. Американцы проявили себя
наилучшим образом. Почти двести боевиков картеля начали подъем на гору.
Живыми вернулось девяносто шесть, из них шестнадцать ранены. Они даже сумели
доставить Кортесу живого американца. Солдат был тяжело ранен, четыре раны
все еще кровоточили, да и боевики картеля обращались с ним не очень-то
мягко. Парень был молодым и мужественным, сдерживал стоны, весь дрожал,
пытаясь не потерять контроль над собой. Какой храбрый молодой человек, этот
"зеленый берет", подумал Кортес. Он не оскорбит эту храбрость допросом. К
тому же американец впал в забытье и бредил, а у Кортеса были другие проблемы
В Ансерму прибыла группа врачей для ухода за "своими" ранеными. Кортес вышел
из дома, взял из их снаряжения одноразовый шприц и. наполнил его морфием.
Затем вернулся в дом, воткнул иглу в вену на здоровой руке американца и
нажал на поршень. Солдат тут же расслабился, боль исчезла, и его охватило
короткое чувство эйфории. В следующее мгновение дыхание прекратилось, и
жизнь погасла.
Очень жаль. Ему могли бы пригодиться такие мужественные люди, но они
редко соглашались работать за плату.
Кортес подошел к телефону и набрал номер.
- Хефе, мы уничтожили вчера одну из вражеских групп... Да, хефе, в ней
было, как я и подозревал, десять человек, и мы убили всех. Сегодня вечером
отправляемся за второй группой... У нас возникла проблема, хефе. Они
сражались до последнего, и у нас большие потери. Мне нужны люди для
предстоящей операции.
Си, спасибо, хефе. Этого достаточно. Пошлите их в Рисикьо, и пусть
командиры явятся ко мне после обеда. Что? Да, так лучше всего. Мы будем
ждать их.
Если все будет так же, подумал Кортес, второе подразделение американцев
окажет не менее упорное сопротивление, чем первое, и тогда за одну неделю
ему удастся уничтожить две трети боевиков картеля. А потом за ними последуют
их боссы. Кортес знал, что теперь будет легче. Он все поставил на карту,
отчаянно рискуя, но самое трудное осталось позади.
***
Похороны назначили на ранний час. Грир был вдовцом и жил отдельно от
жены задолго до ее смерти. Причина раздельной жизни покоилась в земле рядом
с прямоугольной могилой, вырытой на Арлингтонском кладбище, - простой белый
памятник с надписью "Старший лейтенант Роберт Уайт Грир", единственный сын
адмирала, который закончил военно-морскую академию и отправился во Вьетнам,
чтобы. умереть. Ни судья Мур, ни Риттер никогда не встречались с молодым
офицером, и Грир не держал его фотографии у себя в кабинете. Бывший
заместитель директора ЦРУ по разведке был сентиментальным мужичиной, но умел
владеть своими чувствами. И тем не менее много лет назад он попросил, чтобы
его похоронили рядом с сыном. Принимая во внимание его чин и занимаемую
должность, было сделано исключение и оставлено место на случай события,
одновременно неизбежного и всегда безвременного. Адмирал Грир был
действительно сентиментален, но лишь в тех случаях, когда такое допускалось.
Немало свидетельств этого видел Риттер. Адмирал оказывал покровительство
талантливой молодежи, привлекая молодых людей к сотрудничеству в ЦРУ, следил
за их продвижением по службе, помогал советами.
Церемония была тихой и незаметной. Присутствовали несколько близких
друзей Джеймса вместе с гораздо большим числом членов правительства. Среди
последних были президент США и, к негодованию Боба Риттера, вице-адмирал
Джеймс А.
Каттер. Президент выступил в часовне. Он рассказал о достойном пути
покойного, который на протяжении более полувека самоотверженно служил своей
стране. В семнадцать лет поступив добровольцем в военно-морской флот, он
затем закончил академию, дослужился до контр-адмирала и, уже находясь на
посту заместителя директора ЦРУ, получил третью звезду на адмиральских
погонах. "Он был образцом профессионализма, честности и преданности своей
стране, с ним немногие могут сравниться, и его никто не способен превзойти",
- так закончил свою речь президент США.
И слушая все это, здесь, рядом с ним, в первом ряду сидит этот мерзавец
Каттер, с яростью подумал Риттер.
Эта мысль не покидала его, когда почетный караул из Третьего пехотного
полка сложил флаг, прикрывавший гроб. Передавать флаг оказалось некому.
Риттер полагал, что его примет...
Но где же Райан? Заместитель директора ЦРУ незаметно повернул голову,
пытаясь посмотреть по сторонам. Он не обратил внимания на отсутствие Джека,
потому что тот был в отпуске и не ехал из Лэнгли вместе с остальными
руководителями ЦРУ. После короткого замешательства флаг принял судья Мур.
Последовали рукопожатия, слова соболезнования. Да, слава Богу, что он
так быстро ушел из жизни в конце болезни, словно погасла свеча. Да, такие
люди не рождаются каждый день. Да, это конец династии Гриров, но ведь тут
ничего не поделаешь, верно? Нет, я не встречался с его сыном, но слышал о
нем...
Через десять минут судья Мур и Риттер сидели в "Кадиллаке" ЦРУ,
мчащемся по шоссе Джорджа Вашингтона.
- Куда делся Райан, черт побери? - спросил директор ЦРУ.
- Не знаю. Думал, он приедет на похороны сам. Нарушение приличий не
рассердило, а скорее расстроило судью Мура. Он все еще держал в руках
переданный ему флаг, держал его нежно, будто новорожденного, не понимая
почему, - и в эту самую минуту понял: если действительно есть Бог, как
уверяли его баптистские проповедники в молодости, и если у Джеймса была
душа, он, директор Центрального разведывательного управления Артур Мур,
держит в руках завещание старого адмирала. Ткань казалась теплой на ощупь, и
хотя он знал, что это всего лишь его воображение или в лучшем случае тепло,
оставшееся от солнечных лучей, энергия, излучаемая флагом, которому Джеймс
служил с юношеских лет, казалось, обвиняла в предательстве. Они только что
присутствовали на похоронах, а в двух тысячах миль отсюда находятся люди,
посланные ЦРУ для выполнения операции, которым не суждено получить даже
бесполезное утешение могилы в стране своих отцов.
- Боб, что мы с тобой натворили? - спросил судья Мур. - Как мы
оказались замешанными в это?
- Не знаю, Артур. Не знаю.
- А ведь Джеймсу повезло, - пробормотал директор ЦРУ. - По крайней
мере, он ушел...
- С чистой совестью? - Риттер смотрел в окно, не в силах взглянуть в
лицо своему боссу. - Послушай, Артур... - Он замолчал, не зная, что сказать
дальше.
Риттер служил в ЦРУ с пятидесятых годов - сначала руководил несколькими
тайными агентами, потом стал резидентом, далее начальником отдела в Лэнгли.
У него гибли сотрудники, гибли агенты, но он никогда не предавал их. Видимо,
все когда-нибудь случается в первый раз, подумал он. И тут же впервые у него
мелькнула мысль, от которой болезненно защемило сердце, что для каждого
человека наступает время умирать и бесчестно встретить момент подведения
окончательных итогов - худшее проявление трусости, самая крупная неудача в
жизни. Но что еще могли они предпринять?
До Лэнгли было недалеко, и автомобиль остановился еще до того, как он
нашел ответ на этот вопрос. Они поднялись в лифте на седьмой этаж. Судья Мур
направился в свой кабинет, Риттер - в свой. Секретарши еще не вернулись.
Риттер расхаживал по кабинету, ожидая их возвращения, затем подошел к миссис
Каммингс.
- Доктор Райан не звонил?
- Нет, я его не видела. Вы не знаете, где он? - спросила Нэнси.
- Нет, не знаю. - Риттер вернулся в кабинет. Вдруг ему пришла в голову
мысль, и он позвонил Райану домой, но там был только автоответчик. Тогда он
проверил список телефонов, нашел рабочий телефон Кэти и через секретаря
добрался до нее.
- Это Боб Риттер. Мне нужно знать, где Джек.
- Я не знаю, - послышался осторожный ответ доктора Кэролайн Райан. -
Вчера он сказал мне, что должен уехать на несколько дней. Куда - не сказал.
В груди Риттера похолодело.
- Кэти, я должен знать. Это очень важно - даже не могу сказать тебе
насколько. Прошу, доверься мне. Я должен знать.
- Но я не знаю. А разве у вас не знают, где он? - В ее голосе звучала
тревога. Да, Райану все известно, понял Риттер.
- Не беспокойся, Кэти, я разыщу его. Только не беспокойся, ладно? -
Усилия успокоить ее оказались напрасными, и Риттер при первой возможности
повесил трубку, как только смог. Затем встал и прошел в кабинет директора.
Флаг лежал посреди стола судьи Мура, все еще сложенный в форме треуголки.
Артур Мур, директор ЦРУ, неподвижно сидел, глядя на флаг.
- Джек исчез. Его жена говорит, что не знает, куда он уехал. Джек все
знает, Артур, и он что-то предпринимает.
- Откуда он мог узнать?
- Не имею представления. - Риттер на мгновение задумался, затем сделал
знак своему боссу. - Идем. У меня появилась мысль.
Они вошли в кабинет Райана. Риттер сдвинул панель, скрывавшую дверцу
стенного сейфа, набрал нужную комбинацию - и ничего не получилось, если не
считать того, что над кодовым замком зажегся тревожный огонек.
- Черт побери, - пробормотал Риттер. - Мне казалось, что я помню шифр.
Шифр Джеймса?
- Да. Ты же знаешь, какой он был, - ему не нравились сейфы, и он,
наверно... - Риттер огляделся по сторонам и нашел с третьей попытки. Он
вытянул из стола доску и - вот она, эта комбинация.
- Странно. Ведь я набрал именно этот шифр. - Риттер. повернулся и
повторил операцию. На этот раз раздался гудок. Он снова подошел к столу,
чтобы проверить шифр, и заметил, что там написано еще что-то;
Риттер вытянул доску подальше.
- Боже милосердный...
Судья Мур кивнул и подошел к двери.
- Нэнси, сообщите службе безопасности, что это мы пытались открыть
сейф.
Похоже, Джек изменил шифр на его замке и не сообщил нам, как следовало
бы. Директор ЦРУ закрыл дверь и вернулся к столу.
- Я ведь говорил, Артур. Ему все известно.
- Может быть. Как это проверить? Минутой позже они вошли в кабинет
Риттера. Он измельчил и уничтожил документы, но не память. Трудно забыть имя
человека, награжденного Почетной медалью конгресса. Дальше все было просто -
он перелистнул страницы своего телефонного справочника и набрал номер
телефона Первого авиакрыла специального назначения на базе ВВС Эглин.
- Мне нужно поговорить с полковником Полом Джоунсом, - сказал Риттер,
обращаясь к сержанту, поднявшему трубку.
- Полковник Джоунс за пределами базы, сэр. Я не знаю где.
- А кто знает?
- Может быть, начальник оперативного отдела авиакрыла, сэр. Мы говорим
по незащищенному каналу связи, сэр, - напомнил ему сержант.
- Продиктуйте мне его телефонный номер. Сержант назвал номер, и теперь
Риттер позвонил, пользуясь линией, защищенной от прослушивания.
- Мне нужен полковник Джоунс, - произнес Риттер, назвав себя.
- Сэр, мне приказано не сообщать эти сведения никому. Никому, без
исключения, сэр.
- Майор, если он снова в Панаме, мне нужно знать об этом. Его жизнь
может быть в опасности. Происходят события, о которых я должен известить
его.
- Сэр, я получил приказ...
- К черту ваши приказы, сынок. Если вы не скажете мне и полковник
погибнет вместе со своим экипажем, вы понесете ответственность! А теперь
решайте, майор.
Да или нет?
Офицеру не приходилось бывать в бою, и вопросы жизни и смерти имели для
него всего лишь теоретическое значение - по крайней мере, до настоящего
момента.
- Сэр, они вернулись туда, где были раньше. Тот же самый экипаж, то же
самое место. Это все, что я могу сказать вам, сэр.
- Спасибо, майор. Вы приняли правильное решение. Поверьте мне,
совершенно правильное. Теперь сделайте запись в журнале об этом разговоре и
его содержании.
Риттер положил трубку. Сообщать судье Муру о том, что узнал, не
требовалось - разговор транслировался через усилитель.
- Да, это работа Райана, - согласился директор ЦРУ. - А теперь что?
- Твоя очередь, Артур.
- Сколько еще людей мы с тобой собираемся убить, Боб? - спросил судья
Мур.
Сейчас он больше всего боялся зеркал, боялся посмотреть на себя и
увидеть вместо знакомого лица что-то другое.
- Ты отдаешь себе отчет о возможных последствиях?
- К черту последствия, - фыркнул бывший главный судья техасского
апелляционного суда.
Риттер кивнул и нажал кнопку на своем телефоне. Когда он заговорил, это
был его обычный решительный голос человека, привыкшего отдавать приказы.
- Принесите мне все материалы по операции "Кэйпер" за последние два
дня. Новая кнопка. - Сообщите резиденту в Панаме, чтобы он позвонил мне
через тридцать минут. Пусть на сегодня отложит все дела - он будет занят. -
Риттер положил трубку. Им придется несколько минут подождать, но сейчас не
обязательно ждать в тишине.
- Слава Богу, - произнес Риттер через некоторое время. На лице судьи
Мура впервые за день появилась улыбка.
- Я разделяю твои чувства, Роберт. Приятно снова стать человеком,
правда?
***
Сотрудники службы безопасности, держа под прицелом, привели мужчину в
светло-коричневом костюме. Он сказал, что его зовут Люна. С ним был кейс
сотрудники службы безопасности осмотрели его и не нашли спрятанного оружия.
Кларк узнал мужчину.
- Как ты оказался здесь, черт побери, Тони?
- Кто это? - спросил Райан.
- Наш резидент в Панаме, - ответил Кларк. - Тони, я надеюсь, что твое
появление здесь вызвано очень серьезными причинами.
- У меня телекс для доктора Райана от судьи Мура.
- Что?
Кларк взял Люну за рукав и отвел в кабинет. У него не было времени -
они с Ларсоном вылетали через несколько минут. - Это не какая-нибудь
идиотская шутка?
- спросил Кларк.
- Я всего лишь доставил почту, ясно? - огрызнулся Люна. - Нечего пугать
меня. Ты что, забыл - я только рассыльный, говорящий по-испански. - Он
передал Джеку первую страницу.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - ПРОЧЕСТЬ ЗАМЕСТИТЕЛЮ ДИРЕКТОРА ПО РАЗВЕДКЕ НЕ
МОЖЕМ ВОССТАНОВИТЬ СВЯЗЬ С ГРУППАМИ ОПЕРАЦИИ "РЕЧНОЙ ПАРОХОД". ПРИМИТЕ ВСЕ
ВОЗМОЖНЫЕ МЕРЫ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬ НАШИХ ЛЮДЕЙ. ПЕРЕДАЙТЕ КЛАРКУ - ПУСТЬ
ДЕЙСТВУЕТ ОСТОРОЖНО. ПРИЛАГАЕМЫЕ СВЕДЕНИЯ МОГУТ ПРИГОДИТЬСЯ. К. НИЧЕГО НЕ
ЗНАЕТ.
ЖЕЛАЕМ УДАЧИ. М/Р.
- Да, в глупости их не обвинишь, - кивнул Джек и отдал страницу Кларку.
Первая фраза являлась отдельным и самостоятельным предложением,
содержание которого не имело никакого отношения к грифу и допуску. Таким
образом, нижеследующий материал могли читать те, кого Райан решил ознакомить
с ним. Какова твоя точка зрения?
- Я больше не считаю его - их - тыловыми ублюдками, - заметил Кларк и
начал перелистывать последующие страницы телекса. - Боже милосердный! - Он
положил пачку страниц на стол и прошелся по кабинету, глядя в окно на
самолеты, стоящие в ангаре. - Ладно, - пробормотал он себе под нос. Кларк
никогда не медлил ори составлении планов. Он несколько минут поговорил с
Райаном, затем повернулся к Ларсону:
- Поехали, приятель. Пора заниматься делом.
- Запасные рации? - остановил Кларка полковник Джоунс.
- Две запасные, в каждом новые батарейки и комплект запасных, - ответил
Кларк.
- Приятно работать с человеком, который ничего не оставляет на волю
случая, - одобрительно кивнул Пи-Джи. - Ну, удачи, мистер Кларк.
- Непременно, полковник Джоунс. - Кларк направился к выходу. - Ждите
нас через несколько часов.
Ворота ангара раздвинулись. Небольшой тягач выкатил "Бичкрафт" под лучи
солнца, и ворота закрылись за ним. Райан слышал, как заработали двигатели
самолета: их шум постепенно стихал, по мере того как "Бич" выруливал к
взлетной площадке.
- А как мы? - обратился он к полковнику Джоунсу.
***
В кабинет вошла капитан Франсис Монтань. Она выглядела как настоящая
француженка, полностью оправдывая свое происхождение, - невысокая, волосы -
как вороново крыло. В ней не было особой прелести, но у Райана создалось
впечатление, что в постели с ней не придется скучать, - и тут же он поймал
себя на этой мысли, пытаясь понять, почему это ему могло прийти в голову. Но
еще более странным ему показалось то, что она командует самолетом в
авиакрыле специального назначения.
- Погода может все нам испортить, полковник, - заявила капитан Монтань,
стоя у входа. - "Адель" снова движется на запад со скоростью двадцать пять
узлов.
- Погода от нас не зависит. Мы все равно сумеем совершить посадку и
забрать парней.
- Вот только вернуться обратно будет непросто, - мрачно бросила
Франсис. Нас изрядно потреплет.
- Не заглядывай так далеко, Фран. Кроме того, мы можем совершить
посадку на запасной площадке. - Полковник, даже вы не такой сумасшедший для
этого.
Пи-Джи повернулся к Райану и печально покачал годовой:
- У младших офицеров исчезло уважение к старости.
***
На протяжении почти всего перелета они летели над морем. Ларсон
управлял самолетом, как всегда, уверенно и точно, но не мог удержаться от
взглядов в сторону северо-востока. Да, сомневаться не приходилось -
появились высокие перистые облака, верные предвестники надвигающегося
урагана. Сзади на самолет наступала "Адель". Она уже успела внести новую
страницу в историю бурь.
Зародившись у островов Зеленого Мыса, она промчалась через Атлантику со
средней скоростью семнадцать узлов, внезапно остановилась, войдя в восточную
часть Карибского моря, утратила силу, снова набрала ее, метнулась на север,
затем на запад и даже попробовала двигаться на восток. Такого безумного
урагана не помнили много лет, с момента прохождения "Джоун". "Адель" была не
слишком мощным ураганом и по силе не могла сравниться с "Камиллой", но
все-таки составляла опасность - порывы ветра достигали семидесяти пяти
морских миль в час. Вблизи тропических циклонов осмеливались летать лишь
самолеты наблюдения за ураганами - у их пассажиров смертельная опасность
вызывала просто скуку.
Находиться в этом районе на "Бичкрафте" было нельзя, даже если за
штурвалом Чак Игэр. Ларсон уже обдумал, как станет действовать дальше. В
случае, если операция окажется неудачной или ураган снова изменит курс, он
совершит посадку на одном из выбранных им аэродромов, заправится и полетит
на юго-восток, в обход надвигающегося серого мальстрема. Погода была
спокойной и тихой, воздух обманчиво неподвижным. Летчик попытался прикинуть,
как скоро она резко изменится. Впрочем, эта опасность была лишь одной из
многих.
Кларк сидел в правом кресле и молчал; глядя вперед. Его лицо было
спокойным и каким-то слишком безмятежным, однако мысли его сменяли одна
другую со скоростью, намного превышающей вращение винтов "Бича". За ветровым
стеклом ему виделись лица. Одни принадлежали живым, другие - мертвым. Он
вспоминал пережитые бои, опасности, страхи, удивительные избавления от
смерти, где каждое из лиц играло свою роль. Вспоминал и приобретенные уроки
- не те, что получил на лекциях и при подготовке, а те, что извлек из
собственного опыта. Джон Теренс Кларк был человеком, который никогда не
забывал о главном. Он последовательно продумал все то, что понадобится ему
сегодня для действий в одиночку на вражеской территории, и приступил к
планированию операции. Кларк взвешивал альтернативные планы и шаги, которые,
вероятнее всего, могут оказаться неудачными. И тут в какой-то момент он
заставил себя остановиться.
Кларк знал, как легко перешагнуть хрупкую границу, за которой
воображение превращается из союзника в противника. Каждая деталь предстоящей
операции была теперь заперта в свою маленькую клетку, и он откроет эти
клетки по очереди, когда наступит время. Он верил в свой опыт и инстинкт,
хотя где-то в подсознании копошилась мысль о том, что когда-нибудь эти
качества изменят ему.
Рано или поздно это произойдет, признал Кларк. Но не сегодня. Он всегда
убеждал себя в этом.
***
Для инструктажа участников предстоящей операции полковнику Джоунсу
потребовалось два часа. Он, капитан Уиллис и капитан Монтань разработали все
детали: где произойдет дозаправка; в каком месте будет барражировать
самолет, если что-нибудь сорвется; какой путь выбрать в случае провала
операции. Каждый участник операции получил самую полную информацию о том,
что ему предстоит делать. По мнению полковника Джоунса, это диктовала не
только необходимость, но и его моральный долг. Сегодня вечером люди рискуют
жизнью, а потому должны знать почему. Как всегда, сержант Циммер задал
несколько вопросов и высказал важное предложение, которое тут же было
включено в план операции. Затем пришло время готовить вертолет к полету и
проверить готовность воздушного танкера. Все бортовые системы и приборы
подверглись тщательнейшему осмотру и контролю, несколько часов ушло на
подготовку новых членов экипажа.
- Вы знакомы с пулеметами? - спросил Райана Циммер.
- Из такой "малышки" никогда стрелять не приходилось, - ответил Джек,
поглаживая ручки шестиствольного пулемета. Это был уменьшенный вариант
авиационной двадцатимиллиметровой пушки "Вулкан" с шестью стволами калибра
7,62 миллиметра, вращающимися по часовой стрелке от электромотора. Патроны в
каждый из стволов поступали из огромного бункера слева от установки. У
пулемета были два режима скорострельности: четыре тысячи выстрелов в минуту
и шесть тысяч (соответственно шестьдесят шесть или сто выстрелов в секунду).
Почти наполовину пули были трассирующими. Объяснялось это в первую очередь
психологическим воздействием. Огонь, ведущийся из такого пулемета, выглядел
со стороны как лазерный луч в научно-фантастических фильмах, олицетворяя
собой смерть.
Вдобавок стрельба трассирующими пулями облегчала наведение на цель,
поскольку, уверял Циммер, пламя, вырывающееся из стволов, настолько
ослепительно, что уступает лишь солнцу. Он убедился, что Райан разобрался в
том, как функционирует система: знает, где расположены переключатели, как
стоять, как прицеливаться.
- Вы знакомы с ведением боевых действий, сэр?
- Смотря что вы имеете в виду, - ответил Райан.
- Боевые действия, сэр, - это когда в вас стреляют и стараются убить,
терпеливо объяснил Циммер. - Это опасно.
- Знаю. В меня стреляли и раньше. Давайте не будем говорить об этом,
ладно? Я достаточно напуган. - Райан посмотрел вдоль стволов пулемета на
открытую дверцу вертолета, силясь понять, почему оказался таким дураком, что
добровольно ввязался в операцию. Но разве у него был выбор? Неужели он может
послать других на опасное задание, а сам остаться на базе? Чем же тогда он
отличается от Каттера? Джек обвел глазами помещение вертолета. На бетонном
полу ангара он казался таким огромным, прочным и безопасным. Однако
предназначение его - полеты в штормовом воздухе чужих небес. Хуже всего было
то, что предстояло на нем лететь, - Райан больше всего ненавидел вертолеты.
- А ведь забавно, сэр, что, по всей вероятности, операция пройдет без
осложнений, - заметил Циммер после короткой паузы. - Если мы выполним
правильно свои обязанности, то просто прилетим туда и вернемся обратно.
- Именно это и пугает меня больше всего, сержант, - ответил Райан,
посмеиваясь главным образом над самим собой.
***
Они совершили посадку в Сантагуэде. Ларсон был знаком с хозяином
местной летной службы и уговорил его дать им взаймы свой микроавтобус
"Фольксваген", Сотрудники ЦРУ поехали в нем на север и через час миновали
...
