Том Клэнси. Реальная угроза
страница №28
...отал лентуобратно и снова быстро вперед Он отчетливо видел, что происходит. Облака
начали вращаться против часовой стрелки относительно определенной точки в
пространстве. Возникал настоящий шторм, причем круговое движение увеличивало
его плотность и мощь, словно шторм знал, что круговращение облаков придаст
ему силу. Это не был самый ранний шторм, но в этом году создались условия,
исключительно благоприятные для его формирования.
Как прекрасно выглядели эти облака на спутниковых фотографиях,
напоминая картины, написанные в современной манере, - огромные перистые
колеса из прозрачных облаков. Или, напомнил себе сотрудник, так выглядели бы
они, если бы не являлись причиной гибели огромного количества людей. Если уж
говорить честно, то штормам давали имена по той причине, что не подобает
присваивать всего лишь номер явлению природы, уносящему сотни или даже
тысячи человеческих жизней. Как вот этот, что превратился именно в такой
ураган. Пока его будут считать всего лишь тропическим циклоном, но если он и
дальше будет расти, увеличиваясь в размерах и мощи, то превратится в
тропический ураган. И тогда ему дадут имя "Адель".
***
Единственное, в чем не грешат против истины шпионские кинофильмы,
подумал Кларк, так это в том, что разведчики часто встречаются в барах. В
цивилизованных странах бары - штука полезная. Мужчины любят заходить туда,
чтобы пропустить по стаканчику, встречаются друг с другом и заводят
случайные разговоры при тусклом освещении под оглушительные звуки плохой
музыки, отчего произносимые слова невозможно расслышать за пределами весьма
небольшого расстояния. Ларсон пришел с опозданием на минуту и пробрался к
месту, где стоял Кларк. В этом баре не было стульев, всего лишь длинный
латунный брус, протянувшийся вдоль стойки, на который посетители ставили
ноги. Ларсон заказал кружку пива местного розлива, отлично приготовленного
колумбийскими пивоварами.
Впрочем, колумбийцы могли гордиться многим, подумал Кларк. Если бы не
проблема наркотиков, эта страна достигла бы огромных успехов. От наркотиков
Колумбия страдала, как... Америка? Нет, гораздо больше. Ее правительству
приходилось мириться с тем, что в войне против наркомафии оно проиграло. Как
и Америка? промелькнуло в голове сотрудника ЦРУ. Колумбийское правительство
в отличие от его страны находилось под угрозой. Да, признал он, все-таки мы
в куда лучшем положении.
- Какие новости? - спросил Кларк, когда хозяин бара отошел к другому
краю стойки.
Ларсон ответил тихим голосом по-испански:
- В сведениях не приходится сомневаться. На улицах число солдат, что на
службе у членов картеля, резко сократилось.
- Куда они делись?
- Один парень сказал мне, что их послали на юго-запад. Идут разговоры
об охоте на кого-то в горах.
- Бог мой... - пробормотал по-английски Кларк. - а в чем дело?
- Там находятся около сорока легких пехотинцев... - И Кларк а течение
нескольких минут объяснял смысл создавшейся ситуации.
- Мы высадили здесь регулярные войска? - Ларсон посмотрел на стойку
бара.
- Господи, какому безумцу пришла в голову такая мысль?
- Мы оба служим у него - пожалуй, следует сказать, у них.
- Черт побери, но ведь это именно то, чего мы не должны делать!
- Вот и хорошо. Лети в Вашингтон и скажи это заместителю директора по
оперативной работе. Если у Риттера осталось что-нибудь в голове, он тут же
эвакуирует их - прежде чем начнется настоящая бойня. - Кларк повернулся к
собеседнику. Он отчаянно пытался найти выход, но не мог ничего придумать. -
А если мы отправимся туда и посмотрим, что там происходит?
- Вы действительно хотите уничтожить мою крышу? - заметил Ларсон.
- У вас приготовлено надежное убежище? - Кларк знал, что каждый агент
ЦРУ, ведущий полевые операции под прикрытием, готовит себе укрытие, куда
можно спрятаться в случае необходимости.
- А как вы думаете? - фыркнул Ларсон.
- Как относительно вашей подруги?
- Если мы не позаботимся о ней, в ЦРУ останется обо мне одно
воспоминание.
- Центральное разведывательное управление заботилось о своих агентах,
даже когда его сотрудники не спали с ними, а Ларсон был нормальным мужчиной,
сохранившим привязанность к своей любовнице.
- Будем действовать под видом геологоразведчиков, но после возвращения,
по моему официальному указанию ваша крыша будет ликвидирована и вам надлежит
вернуться в Вашингтон для получения нового назначения. Вместе с ней.
Считайте это приказом.
- Я не знал, что у вас такие полномочия... Кларк улыбнулся.
- В общем-то, у меня их нет, но вы скоро увидите, что мы с мистером
Риттером достигли взаимопонимания. Я занимаюсь полевыми операциями, а он
меня поддерживает.
- Ни у кого нет такого влияния, на заместителя директора.
Кларк не ответил, только поднял бровь, и в его глазах появилось
выражение куда более угрожающее, чем Ларсону приходилось когда-нибудь
видеть.
***
Кортес разместился в единственной удобной комнате дома. Это была кухня
очень большая по местным масштабам, здесь стоял стол, на котором он
установил рацию и разложил карты и журнал для записей и расчетов. Пока его
потери составляли одиннадцать человек, погибших в коротких яростных и
большей частью бесшумных столкновениях, - и он не узнал ничего нового.
"Солдаты" Кортеса все еще были слишком разъярены, и это вполне
соответствовало его намерениям. На главной тактической карте лежало
прозрачное пластиковое покрытие, на котором Кортес отмечал жирным красным
карандашом места столкновений. До настоящего времени произошли стычки с
двумя - может быть, тремя - американскими группами.
Стычки определялись, разумеется, по местам, где он потерял одиннадцать
человек.
Ему хотелось надеяться, что эти одиннадцать относились к числу самых
глупых и неудачливых. Правда, тут все весьма относительно, потому что на
поле боя везение всегда играет немалую роль, однако известно из истории, что
тупые и плохо подготовленные солдаты гибнут в первую очередь, - во время
боевых действий проявляется закон Дарвина о естественном отборе. Кортес
рассчитывал потерять еще человек пятьдесят, прежде чем предпримет другие
меры. Тогда он запросит подкрепление и снова ослабит охрану главарей
картеля. Затем сообщит своему боссу, что ему удалось установить, чьи люди
странно ведут себя во время полевых операций. Он, разумеется, уже знал,
против кого выдвинуть такое обвинение, - на следующий день после разговора с
Эскобедо он предупредит одного из них, он уже выбрал кого. Ему он скажет,
что его собственный босс ведет себя подозрительно, а что сам он, Кортес,
предан не одному из главарей картеля, а всей организации, оплачивающей его
усилия, направленные на то, чтобы защитить ее от врагов. Он надеялся, что в
результате будет принято решение о ликвидации Эскобедо. Это было необходимо
и не заслуживало особого сожаления. Американцы уже убили двух самых умных
главарей, и он сделает все, чтобы устранить еще двух. Оставшимся боссам
понадобятся его услуги. Они поймут, что без него им не обойтись. Пост
начальника службы безопасности и разведки станет очень важным, сделает его
одним из членов совета картеля, тогда как полномочия других главарей будут
урезаны в соответствии с планом превращения картеля в более гибкую и надежно
защищенную организацию. Уже через год он превратится в первого среди равных;
пройдет еще год - и станет во главе картеля. Убивать остальных даже не
понадобится. Эскобедо относился к числу умных главарей, а с какой легкостью,
словно марионеткой, удавалось управлять им. Оставшиеся в живых главари будут
как дети проявлять интерес к деньгам и дорогим игрушкам, не обращая особого
внимания на деятельность всего картеля. Кортес имел пока смутное
представление об этом. Он не относился к числу тех, кто может строить планы
на десять шагов вперед. Четырех или пяти ему было достаточно.
Кортес еще раз посмотрел на карты. Скоро американцы почувствуют
опасность, угрожающую им со стороны его сил, и примут ответные меры. Он
открыл кейс и достал оттуда аэрофотографии, положил их на стол и сравнил с
картами. Теперь ему было известно, что высадка и снабжение американцев
осуществляются скорее всего одним вертолетом. Это показалось Кортесу таким
рискованным, что он счел действия американцев глупыми. Неужели попытки
применения вертолетов на равнинах Ирана их ничему не научили? Необходимо
определить места посадки...
Кортес закрыл глаза и заставил себя сосредоточиться на основных
принципах.
В этом заключалась главная опасность подобных операций - так
увлекаешься происходящим, что теряешь контроль над общей ситуацией. Может
быть, стоит поискать другой способ? Американцы уже помогли однажды ему. Не
исключено, что они помогут еще раз. Как добиться этого? Что он может сделать
для них? И что сделают они для него? Эти мысли роились у него в голове в
течение оставшихся часов бессонной ночи.
***
Из-за плохой погоды они не сумели опробовать новый двигатель прошлой
ночью, и по той же причине им пришлось ждать до трех часов этой. "Пейв-лоу"
было запрещено при всех обстоятельствах показываться днем - для этого
требовалось особое разрешение с самого верха.
Тягач вытянул вертолет из ангара. Перед тем как включить двигатель, они
развернули ротор и установили его на место. Пи-Джи и капитан Уиллис
управляли вертолетом, а Циммер сидел на месте механика за приборной панелью.
Они вырулили, как всегда, на взлетную площадку и взлетели подобно всем
вертолетам, поднимая в воздух сопротивляющиеся тонны металла и топлива,
раскачиваясь и вздрагивая, совсем как маленький мальчик, карабкающийся на
первую в жизни лестницу.
Трудно сказать, что случилось раньше. Ужасный визг пронзил уши пилотов,
несмотря на звукозащитный слой пенопласта в шлемах. В тот же самый миг,
может быть за миллисекунду до этого, по системе внутренней связи послышался
слишком громкий предупредительный возглас Циммера. Неважно, что произошло
раньше.
Взгляд полковника Джоунса остановился на приборной панели, и он увидел,
что показания приборов, контролирующих работу двигателя номер один, говорят
о возникших неполадках.
Уиллис и Циммер отключили двигатель, пошедший вразнос, а Пи-Джи начал
опускать раскачивающийся вертолет, довольный тем, что они успели подняться
всего на пятьдесят футов. Меньше чем через три секунды вертолет коснулся
взлетной площадки, и единственный работающий двигатель перешел на
нейтральный режим.
- Ну что там?
- Это новый двигатель, сэр. Он сразу вышел из строя - похоже, отказал
компрессор, а может быть, и хуже, судя по шуму. Придется посмотреть, не
повреждено ли что-нибудь еще, - доложил Циммер.
- Никаких трудностей при установке?
- Никаких. Все осуществлялось точно по инструкции, сэр. Это уже вторая
авария с двигателями такого типа. Подрядчик усовершенствовал его, заменив
турбинные лопасти новыми, сделанными из композитного материала. Теперь
придется проверять все двигатели, а для этого оставить на земле вертолеты с
композитными лопастями, и не только на флотских вертолетах, но и на
армейских, ВВС и всех остальных. - В турбине нового типа стальные лопасти
заменили более легкими композитными. Это позволяло захватить чуть больше
топлива и было дешевле.
Испытания, проведенные подрядчиками, показали, что двигатели новой
серии не менее надежны - по крайней мере до тех пор, пока не пошли в
серийное производство. Первую аварию отнесли за счет того, что в
воздухозаборник попала птица, однако затем бесследно исчезли два флотских
вертолета с новыми двигателями, совершавшие полет над морем. Циммер был
прав. Все вертолеты, на которых установлены двигатели этой серии, останутся
на аэродромах до тех пор, пока не удастся установить и ликвидировать причину
аварий.
- Хуже не придумаешь, Бак, - недовольно проворчал Джоунс. - А второй
запасной двигатель?
- Как вы сами считаете, сэр? - откликнулся Циммер. - Ноя могу запросить
двигатель прежней модели, прошедший капитальный ремонт.
- Что предлагаешь?
- Думаю, лучше установить отремонтированный двигатель или снять его с
другой "птички" на базе в Хэрлберте.
- Как только он охладится, осмотри его и немедленно садись за телефон,
распорядился полковник. - Мне нужны два хороших двигателя, и как можно
быстрее.
- Слушаюсь, сэр. - Мысли всех членов экипажа сходились на одном:
продержатся ли солдаты, которые ждут их помощи, в течение этого времени.
***
Его звали Эстевес, и он тоже был старшим сержантом легкой пехоты в
армии США. До того, как все это началось, он служил в разведке пятого
батальона четырнадцатого полка первой бригады 25-й дивизии легкой пехоты
"Тропическая молния", размещенной в Шофилд-Бэрракс на Гавайях. Молодой,
сильный и выносливый, гордящийся своей профессией, как и любой другой
участник операции "Речной пароход", сейчас он чувствовал себя усталым и
разочарованным. А кроме того, и больным. Наверно, что-то съел, может быть
выпил. Когда предоставится возможность, он поговорит с фельдшером, и тот
даст ему таблетки, но в данный момент у него урчало в желудке, а руки
казались какими-то ослабевшими. Они находились в поле ровно на двадцать семь
минут меньше, чем группа "Кинжал", но не столкнулись ни с кем с того
момента, как уничтожили тот маленький аэродром.
Отделение Эстевеса обнаружило шесть баз, где велась первичная
обработка, причем четыре использовались совсем недавно, но сейчас все шесть
были покинуты, Эстевесу хотелось улучшить послужной список отделения подобно
тому - он не сомневался в этом, - как поступали другие группы. Как и Чавез,
старший сержант вырос в городских трущобах, где уличные банды вели
нескончаемую войну между собой. В отличие от Чавеза, однако, Эстевес
принимал самое активное участие в боевых действиях одной банды, но
неожиданный поворот судьбы отбросил его на обочину, и он успел вступить в
армию. Он отличался от Чавеза и тем, что принимал наркотики до тех пор, пока
его сестра не умерла от излишней дозы героина. Он был рядом с ней и видел,
как ушла из нее жизнь, словно из настенной розетки выдернули вилку. На
другой день он разыскал торговца, продавшего ей наркотик, и тут же вступил в
армию, чтобы избежать обвинения в убийстве.
Эстевес никогда не думал, что станет профессиональным военным, ему даже
в голову не приходило, что перед ним могут открыться новые возможности,
выходящие за пределы мойки автомобилей и получения чеков социального
страхования. Он схватился за предоставленный ему шанс обеими руками, чтобы
расквитаться с подонками, убившими его сестру поработившими его народ. Но
пока ему не удалось убить ни одного человека, так что его послужной список
оставался незаполненным.
Усталость и разочарование - опасное сочетание чувств перед лицом
противника.
Ну вот, наконец, подумал он. В полумиле Эстевес заметил отблеск костра.
Он поступил в соответствии с правилами: доложил капитану о том, что увидел,
подождал, пока отделение развернется в две группы и приступит к ликвидации
этих десяти - или сколько их там - кретинов, исполняющих свой идиотский
танец в ванне с кислотой. Несмотря на усталость и стремление поскорее
приступить к делу, дисциплина по-прежнему оставалась основой его жизни.
Эстевес повел свою группу из трех человек, чтобы занять удобную позицию для
поддержки огнем штурмовой группы во главе с капитаном. В тот самый момент,
когда он уверился, наконец, что сегодня все будет по-другому, именно так и
произошло.
На поляне не оказалось ни ванны с кислотой, ни рюкзаков с листьями коки
там расположились пятнадцать вооруженных мужчин. Эстевес тут же нажал на
передаточный клавиш рации, давая сигнал тревоги, но не услышал ответа. Он не
знал, что десятью минутами раньше антенна рации, задев за ветку, обломилась.
Он стоял, пытаясь решить, как поступить дальше, оглядываясь по сторонам в
поисках разгадки, а солдаты, стоящие рядом, не понимали, из-за чего
задержка. И в этот момент желудок снова подвел его. Эстевес согнулся от
боли, споткнулся о выступающий корень дерева и выронил автомат. Выстрела не
последовало, однако приклад ударился о землю с такой силой, что послышался
металлический лязг затвора. Лишь теперь он заметил, что в двадцати футах
находился человек, которого он не видел до сих пор.
Мужчина не спал, он массировал икры ног, болевшие так, что он не мог
уснуть. Внезапный шум заставил его вздрогнуть. Он привык охотиться, поэтому
сначала не поверил ушам. Неужели кто-то мог находиться так близко? Мужчина
был уверен, что никто из его спутников не выходил за пределы расположения
группы, по крайней мере не рядом с его наблюдательным постом, однако звук
могло вызвать только какое-то оружие. Его группу уже предупредили о стычках
с неизвестным противником, который убивал людей, призванных охотиться за
пришельцами. Это удивило и встревожило его. Внезапный шум сначала заставил
мужчину вздрогнуть, и тут же его охватил страх. Он направил винтовку влево и
открыл огонь, расстреляв весь магазин. Четыре пули попали в Эстевеса,
который умер, едва успев проклясть судьбу. Два его товарища выпустили по
длинной очереди в ту сторону, откуда слышались выстрелы, убив мужчину
многочисленными попаданиями и нарушив тишину ночи. Однако остальные, кто
сидел у костра, уже вскочили и побежали, а штурмовая группа еще не успела
занять позицию. Реакция капитана была вполне логичной. Он сделал вывод, что
группа огневой поддержки попала в засаду, и решил как можно быстрее занять
позицию, чтобы отвлечь внимание на себя. Группа поддержки повернула теперь в
сторону вражеского лагеря и открыла огонь по нему.
Тут же выяснилось, что число вражеских солдат намного больше, чем они
предполагали. Большинство бросились бежать от костра и натолкнулись на
штурмовую группу, спешащую в противоположном направлении.
Если бы после окончания схватки составили отчет о том, как она
протекала, прежде всего пришлось бы написать, что контроль над ситуацией был
утерян обеими сторонами. Капитан, возглавлявший отделение, действовал
опрометчиво, двигался впереди своих солдат, вместо того чтобы остановиться и
подумать. В результате он погиб первым. Теперь отделение осталось без
командира, но не подозревало об этом. Мастерство солдат от этого не
уменьшилось, разумеется, однако солдаты представляют собой прежде всего
живую и думающую единицу, общая мощь которой намного превышает простую сумму
составляющих ее частей. Лишившись командира, солдаты могли руководствоваться
одной лишь индивидуальной подготовкой, но и здесь им мешали шум и темнота.
Теперь противники смешались. Для колумбийцев отсутствие профессиональной
подготовки и руководства не было столь важным сейчас, когда бой шел между
отдельными вооруженными людьми, действующими индивидуально, с одной стороны,
и парами солдат, поддерживающими друг друга, со стороны американцев. Схватка
продолжалась пять кровавых беспорядочных минут.
Наконец верх одержали "пары". Они убивали противника умело и
непринужденно, всецело отдавшись смертельной борьбе, затем быстро отползли в
сторону, встали и бросились бежать к месту сбора. Люди противника, оставшись
одни, не сразу заметили это и продолжали пальбу, главным образом друг в
друга. К месту сбора прибыли всего пять американцев, трое из штурмовой
группы и два солдата из группы огневой поддержки, которой руководил Эстевес.
Погибла половина отделения, включая капитана, фельдшера и радиста. Солдаты
так и не поняли, с кем им пришлось воевать, - из-за срыва радиосвязи их не
предупредили о начавшихся против них действиях карателей. Но и того, что они
узнали, было достаточно. Солдаты вернулись в базовый лагерь, забрали рюкзаки
с припасами и отправились в путь.
Колумбийцы знали одновременно и больше, чем американцы, и меньше. Они
знали, что убили пятерых американцев - к этому моменту труп Эстевеса еще не
был обнаружен - и потеряли двадцать шесть человек, причем некоторые погибли
от собственных пуль. Им не было известно, удалось ли американским солдатам
скрыться, какова сила подразделения, напавшего на них, и они даже не были до
конца уверены в том, что это были американцы. Собранное оружие оказалось
главным образом американского производства, однако винтовки М-16 пользуются
популярностью во всей Южной Америке. Подобно тем, кто скрылся от них в
джунглях, колумбийцы поняли, что произошло нечто ужасное. Они собрались
вместе, сели на землю, сотрясаясь в приступах рвоты и переживая шок от
происшедшего боя. Им впервые стало ясно, что обладание автоматическим
оружием еще не превращает человека в бога. Постепенно шок проходил, они
принялись собирать убитых, и на смену растерянности пришла ярость.
Группа "Флаг" - вернее, то, что осталось от нее, - не могла позволить
себе такую роскошь. У них не было времени раздумывать о том, кто победил и
кто потерпел поражение. Каждый из них получил страшный урок, впервые побывав
в бою.
Человек с хорошей эрудицией мог бы объяснить им, что в мире происходят
самые неожиданные события, однако каждый из группы "Флаг" успокаивал себя
самым мрачным солдатским утешением: попасть в дерьмо может всякий.
Глава 24
Основные правила
Кларк и Ларсон отправились в путь задолго до восхода солнца, снова
выбрав дорогу, ведущую на юг, во взятом у знакомых "Субару" с приводом на
все колеса.
На полу у переднего сиденья стоял кейс. В багажном отделении сзади -
несколько ящиков с образцами скальных пород, а под камнями были спрятаны два
автоматических пистолета "Беретта" с нарезанной на концах стволов резьбой
для глушителей. Жалко портить пистолеты, наваливая на них столько камней,
однако ни Ларсон, ни Кларк не собирались после окончания операции брать их
домой, и оба горячо желали, чтобы им не понадобилось прибегать к помощи
оружия.
- Вы не можете мне сказать, что мы ищем? - спросил Ларсон после часа
молчания.
- А я надеялся, что вы знаете. Что-то необычное.
- Если мы увидим людей, расхаживающих с автоматами, здесь в этом нет
ничего необычного - надеюсь, вы уже обратили на это внимание.
- Может быть, какая-то организованная деятельность?
- И это тоже, но задуматься следует. Вот военные подразделения нам вряд
ли встретятся, - заметил Ларсон.
- Почему?
- Вчера вечером партизаны совершили нападение на небольшой армейский
пост - слышал по радио утром. Или М-19, или ФАРК - кто-то из них проявляет
активность.
- Рука Кортеса, - сразу отозвался Кларк.
- Да, похоже на него. Оттянуть внимание властей в другом направлении.
- Мне придется встретиться с этим парнем, - заметил Кларк, повернувшись
в сторону проносящегося мимо пейзажа.
- И что тогда? - спросил Ларсон.
- А вы как думаете? Этот ублюдок участвовал в заговоре, в результате
которого убиты наш посол, директор ФБР, директор Управления по борьбе с
наркотиками, а также шофер и несколько телохранителей. Он является
террористом.
- Вывезете его в Соединенные Штаты?
- Неужели я похож на полицейского? - спросил Кларк.
- Послушайте, приятель, мы не...
- А вот я - да. Между прочим, вы уже забыли про две бомбы? Припоминаю,
что вы присутствовали при этом.
- Но ведь это...
- Что-то иное? - усмехнулся Кларк. - Именно так все и оправдываются -
это нечто иное. Ларсон, я не учился, как вы, в Дартмуте и потому не замечаю
особой разницы.
- Это вам не кино, черт побери! - В голосе Ларсона звучал гнев.
- Карлос, если бы это было кино, на вашем месте сидела бы блондинка вот
с такой грудью, в расстегнутой блузке. Видите ли, я занимался нашими делами
еще в то время, когда вы играли с игрушечными автомобилями, и за такой срок
ни разу не переспал с женщиной по долгу службы. Ни единого раза. Мне это
кажется несправедливым. - Кларк мог бы добавить, что он женат и воспринимает
супружескую верность очень серьезно, но стоит ли сбивать с толку молодого
парня? Он и так добился своего. Ларсон улыбнулся. Напряжение исчезло.
- Думаю, вы правы, мистер Кларк - Где она?
- Не вернется до конца недели - улетела в Европу. Я сообщил в три
разных места, чтобы ей передали - она должна немедленно скрыться. Как только
она вернется, тут же вылетит следующим рейсом в Майами.
- Отлично. Это становится и без того слишком запутанным. Когда дело
кончится, женитесь на девушке, ведите спокойную семейную жизнь, воспитывайте
детей.
- Я думал об этом. А как... я хочу сказать, будет ли это справедливо по
отношению...
- Работа, которой вы занимаетесь, по статистическим данным менее
опасна, чем управлять магазином, торгующим спиртным в большом городе. И
все-таки все продавцы таких магазинов имеют семьи. Мысль о том, что нас ждут
дома, помогает оперативникам, выполняющим опасную работу где-то у черта на
куличках. Ты уж поверь мне, сынок - Но сейчас мы находимся в том районе, на
который вы хотели взглянуть. Что делать дальше?
- Поездим по проселочным дорогам. Не слишком спешите. - Кларк опустил
стекло и начал нюхать воздух. Затем открыл кейс и достал топографическую
карту.
Он замолчал на несколько минут, стремясь лучше почувствовать ситуацию.
Где-то здесь, в лесах, находились солдаты, профессиональные легкие
пехотинцы. За ними охотятся, и они пытаются избежать контактов. Нужно войти
в соответствующее настроение, что он и делал, глядя по очереди то на каргу,
то на местность. Господи, как дорого заплатил бы я за хорошую рацию. - Сам
виноват, Джонни, напомнил себе Кларк. Надо было добиться этого. Ты должен
был сказать Риттеру, что кому-то нужно находиться в районе операции, чтобы
поддерживать связь с солдатами. А вместо этого ЦРУ пытается руководить их
действиями с помощью спутниковой связи, словно это штабное учение.
- Чтобы просто разговаривать с ними?
- Послушай, парень, ты заметил где-нибудь силы безопасности?
- Нет. А почему вы спрашиваете?
- В этом все дело. Будь у меня рация, я мог бы вызвать их с гор, помыть
и отвезти в аэропорт, откуда они вернулись бы домой. - В голосе Кларка
звучало бессилие.
- Но это без... Господи, вы совершенно правы. Создавшаяся ситуация
безумна. - Ларсон внезапно осознал это, и его поразило, что он до сих пор
толковал события настолько ошибочно.
- Запомните - это может понадобиться, если вы вдруг попытаетесь
руководить операцией из Вашингтона вместо того, чтобы находиться в районе
действий.
Когда-нибудь вам поручат нечто подобное. Риттер считает себя опытным
разведчиком в отличие от простого оперативника вроде меня. Но он слишком
долго сидит в штабе и потерял навыки полевой работы. В этом заключается
главная проблема Лэнгли: те, кто руководит операциями, забыли, как проходят
они на практике, и не принимают во внимание то обстоятельство, что правила
игры резко изменились с тех пор, как они собирали донесения у своих тайных
агентов в Будапеште. Более того, ситуация совсем непохожа на ту, что они
ожидают. Она заключается не в сборе разведывательной информации. Здесь
ведутся боевые действия - в небольшом масштабе Необходимо понимать, когда
следует действовать открыто, отказаться от крыши. Короче говоря,
происходящее здесь - совершенно новый этап операций.
- Во время обучения на "Ферме" об этом нам не говорили.
- Ничего удивительного. Большинство инструкторов - старые... - Кларк
замолчал. - Сбавьте скорость.
- Зачем?
- Остановите машину.
Ларсон подчинился, свернув с гравия проселочной дороги на обочину.
Кларк тут же выпрыгнул из машины, держа в руке кейс - это показалось Ларсону
очень странным - и прихватив с собой ключи зажигания. Далее он открыл
багажник и бросил ключи обратно Ларсону. Кларк наклонился над ящиком с
образцами золотоносных пород и выпрямился, держа в руках "Беретту" с
глушителем, навинченным на конец ствола. Он был в длинной маскировочной
куртке, и пистолет вместе с глушителем, который Кларк засунул за пояс на
спине, оказался скрыт ее полами. Затем он подал знак Ларсону, чтобы тот ехал
за ним в машине, а сам пошел, держа в руках карту и аэрофотоснимок
местности. Впереди виднелся поворот дороги, и сразу за ним стоял грузовик.
Рядом с грузовиком - вооруженные люди.
Кларк смотрел на карту, когда они окликнули его, и он изумленно поднял
голову.
Один из них недвусмысленно взмахнул своим-"Калашниковым" - подойди сюда
или буду стрелять.
Ларсон с трудом удержался, чтобы не намочить в штаны, однако Кларк
подал сигнал следовать за ним и уверенно пошел к грузовику. Груз,
находящийся в кузове, был покрыт брезентом, но Кларк уже знал, что
скрывается под ним. По запаху... Именно поэтому он и остановил машину еще до
поворота дороги.
- Доброе утро, - обратился он к ближайшему мужчине с винтовкой в руках.
- Ты выбрал неудачный день для поездки, приятель.
- Он сказал мне, что я встречусь с ним. У меня есть разрешение, -
ответил Кларк.
- Что? Разрешение? Чье разрешение?
- Сеньора Эскобедо, разумеется, - услышал Ларсон ответ Кларка.
Боже мой, что здесь происходит? Святая Богородица, скажи, что этого не
может быть!
- Кто вы такие? - спросил мужчина. В его голосе звучали недовольство и
страх.
- Я - геолог. Ищу золото. Вот, смотрите. - Кларк повернул фотоснимок в
сторону мужчины. - В помеченном мной районе обнаружены следы золота.
Разумеется, я бы не поехал сюда без разрешения сеньора Эскобедо, но он
сказал, чтобы я предупредил всех, кого встречу, что я нахожусь под его
защитой.
- Золото - вы ищите золото? - раздался голос другого мужчины. Первый
замолчал, и Кларк понял, что говорит теперь со старшим в этой группе.
- Да. Вот, смотрите, я покажу. - Кларк подвел их к багажнику "Субару",
открыл его и достал два образца из картонной коробки. - Мой шофер - сеньор
Ларсон. Это он познакомил меня с сеньором Эскобедо. Вы ведь знаете сеньора
Эскобедо, правда?
Босс явно не знал, что думать или как поступить. Кларк говорил на
хорошем испанском языке с легким акцентом, спокойно и уверенно, словно
спрашивал у полицейского, как ему проехать по определенному адресу.
- Видите вот это? - Кларк указал на образец скальной породы. - Вот
золото.
Открытое мной месторождение может оказаться самым крупным со времен
Пизаро! Мне кажется, что сеньор Эскобедо со своими друзьями купит всю эту
землю.
- Мне не говорили об этом, - попытался пойти на компромисс мужчина.
- Разумеется. Это тайна. И я должен предупредить вас сеньор, никому не
рассказывайте о том, что узнали, иначе вам придется побеседовать с самим
сеньором Эскобедо.
Ларсон чувствовал, что самым главным является контроль над мочевым
пузырем.
- Мы когда поедем? - спросил кто-то из грузовика. Пока два вооруженных
охранника пытались решить, что делать дальше, Кларк огляделся по сторонам. В
грузовике - водитель и, возможно, еще один охранник. Больше он никого не
видел и не слышал. Кларк направился к грузовику, сделал два шага и увидел
то, что хотел и боялся увидеть. Из-под брезента высовывался конец ствола с
мушкой автоматическая винтовка М-16А2. Решение относительно того, как
поступить дальше, он принял меньше чем за секунду. Даже Кларк был поражен
тем, как быстро вернулись обратно старые привычки.
- Стойте! - крикнул старший.
- Вы не будете возражать, если я погружу свои образцы на грузовик? - не
оборачиваясь, спросил Кларк. - Вы отвезете их сеньору Эскобедо. Обещаю вам,
он останется очень доволен тем, что я нашел.
Оба вооруженных мужчины побежали, чтобы остановить его, автоматы
опущены дулом вниз. Они успели подбежать к нему на десять футов, когда он
повернулся.
Во время поворота правая рука осталась на месте и скользнула под куртку
позади тела, выхватив "Беретту", тогда как левая размахивала картой и
фотоснимком.
Ларсон понял, что колумбийцы ничего не заметили. Кларк действовал
настолько умело...
- Нет, сеньор, не в этот грузовик, я... Это был еще один сюрприз для
охранника, но он стал последним. Рука Кларка вытянулась, и пуля попала в лоб
мужчины с расстояния в пять футов. Он еще не успел упасть, как второй
охранник умер от того же. Не останавливаясь, Кларк пробежал вдоль правой
стороны грузовика, вскочил на подножку и увидел, что в кабине сидит только
шофер. Он тоже получил пулю из бесшумного пистолета. К этому моменту Ларсон
вышел из машины, подошел сзади к Кларку и едва не расстался с жизнью.
- Никогда не делайте этого! - произнес Кларк, ставя пистолет на
предохранитель.
- Господи, да я не хотел...
- В такой ситуации предупреждайте о своем приближении. Вы только что
едва не получили пулю, потому что пренебрегли этим правилом. Запомните это.
Теперь за дело. - Кларк поднялся в кузов грузовика и сдернул брезент.
В кузове лежали главным образом трупы колумбийцев, судя по одежде
местных жителей, но два лица показались Кларку смутно знакомыми.
Понадобилось несколько секунд, прежде чем он вспомнил...
- Капитан Рохас. Прости меня, дружище, - тихо сказал он.
- Кто это?
- Он командовал группой "Флаг". Один из наших. Эти ублюдки убили
нескольких наших солдат. - Голос Кларка казался усталым.
- Похоже на то, что и наши парни потрудились неплохо.
- Позвольте мне объяснить вам, приятель, основные принципы боевых
действий. На поле боя существуют лишь две категории людей: свои и все
остальные. Во вторую категорию может входить мирное население, и тогда ты
стараешься не наносить им вреда, если у тебя есть такая возможность, но
заботишься прежде всего об интересах своих. Есть носовой платок?
- Даже два.
- Давайте сюда.
Кларк отвинтил крышку с бензобака, находящегося прямо под кабиной
грузовика, связал платки вместе и опустил их в бак. Бензина было много, и
платки сразу пропитались им.
- А теперь обратно в машину. - Кларк снял глушитель с пистолета и
спрятал и то, и другое под образцы скальных пород, затем захлопнул крышку
багажника и сел на переднее сиденье. - Подъезжайте поближе, - сказал он и
нажал на прикуриватель на панели.
Ларсон подъехал к грузовику в тот момент, когда раскаленный
прикуриватель выпрыгнул из гнезда. Кларк взял его и приложил к платкам,
пропитанным бензином.
Мгновенно вспыхнуло пламя. Ларсон не стал ждать и тут же рванул с
места. Когда грузовик вспыхнул, они были уже за следующим поворотом.
- Едем в город, и как можно быстрее, - распорядился Кларк. - Сколько
понадобится времени, чтобы долететь до Панамы?
- Я мог бы доставить вас туда за два часа, но это означает...
- У вас есть радиокоды для посадки на базе ВВС?
- Да, но...
- Вы должны немедленно покинуть Колумбию, потому что раскрыли себя,
сказал Кларк. - Передайте своей девушке - пусть летит в Майами, не
возвращаясь сюда. Убедите ее скрыться, бросить рейс или как это называется.
Она тоже раскрыта. Ваши жизни в опасности - страшной опасности. Не
исключено, что за нами кто-нибудь следит. Может быть, кто-то заметил, что вы
поехали со мной на машине. Или могли узнать, что вы дважды брали этот
автомобиль. Это маловероятно, но, если хочешь дожить до старости, в нашем
деле лучше не рисковать. Вы с нею больше ничем не можете содействовать
дальнейшему развитию операции, поэтому уносите ноги.
- Хорошо, сэр. - Только после выезда на шоссе Ларсон снова нарушил
тишину.
- То, что вы сделали...
- Ну?
- Вы поступили правильно. Нельзя допускать, чтобы с нашими парнями...
- Ошибаетесь. Разве не ясно, почему я сделал это? - спросил Кларк. Он
говорил тоном преподавателя, читающего лекцию слушателям, но привел только
одну причину. - Вы думаете как разведчик, а эта операция больше не является
разведывательной. Там, в горах, наши люди. Они скрываются от преследования.
Я постарался отвлечь внимание противника. Если противник придет к выводу,
что наши парни начали мстить за гибель своих ребят, это может оттянуть силы
противника от преследования, заставит его начать поиски в другом месте. Это
поможет нашим ребятам. Немного, но поможет. Я сделал все, что в моих силах.
Он задумался на мгновение. - Не буду утверждать, что это не доставило мне
удовольствия. Не люблю, когда убивают наших солдат, но еще больше мне не
нравится, когда кто-то мешает мне оказать им помощь. Такое случалось слишком
часто - на Ближнем Востоке, повсюду, - мы теряем людей и ничего не
предпринимаем в ответ. На этот раз я нуждался только в поводе. И знаете что
мне это понравилось! - холодно признался Кларк. - А теперь молчите и жмите
на газ. Мне нужно подумать.
***
Райан молча сидел в своем кабинете и размышлял. Судья Мур придумывал
самые разные оправдания, чтобы не приезжать в Лэнгли. Риттер, как обычно,
отсутствовал. Джек не мог задать вопросы и потребовать ответа, если их не
было в здании. В их отсутствие Райан становился к тому же старшим по
должности, так что ему приходилось заниматься дополнительной работой и
отвечать на массу телефонных звонков. Может быть, подумал он, это обернется
в его пользу. В одном Джек был уверен - ему нужно выяснить, что происходит.
Кроме того, обнаружилось еще одно обстоятельство - Мур и Риттер совершили
две серьезные ошибки.
Во-первых, они считали, что Райану ничего неизвестно, и не понимали,
что он сумел так быстро продвинуться в ЦРУ именно потому, что обладал
незаурядными аналитическими способностями. А вторая ошибка заключалась в
том, что, по их мнению, относительный недостаток опыта не позволит ему
делать далеко идущие выводы, даже если у Джека возникнут подозрения. Дело в
том, что оба рассуждали как чиновники. Люди, которые прослужили всю жизнь в
государственных структурах, боятся, как правило, нарушить установившиеся
традиции. Это, считали они, верный путь к увольнению, и потому предпочитали
не рисковать своей карьерой. Но Райан уже давно принял решение по этому
вопросу. Он не знал, какая у него профессия.
Ему приходилось быть офицером морской пехоты, брокером, профессором
истории, и только после всего этого он стал сотрудником ЦРУ. Он мог в любой
момент вернуться к чтению лекций. Виргинский университет уже предлагал Кэти
занять должность профессора на медицинском факультете, и даже Джефф Пелт
предлагал Райану несколько оживить их исторический факультет в качестве
нештатного преподавателя. Действительно, неплохо снова заняться чтением
лекций, подумал Джек. И уж сама работа будет, вне всякого сомнения, легче,
чем здесь. Как бы он ни смотрел в будущее, он не чувствовал, что эта
должность, какой бы важной она ни была, держала его мертвой хваткой. К тому
же Джеймс Грир дал ему превосходный совет: поступать так, как считаешь
нужным.
- Нэнси, - произнес Джек в аппарат селекторной связи, - когда должен
вернуться мистер Риттер?
- Завтра утром. Он собирался с кем-то встретиться на "Ферме".
- Хорошо, спасибо. Позвоните моей жене и передайте, что сегодня вечером
я вернусь очень поздно.
- Непременно, доктор.
- Да, и вот еще что. Мне понадобятся документы по контролю над ядерными
ракетами средней дальности, тот предварительный доклад, что подготовило
Управление по исследованиям в области стратегических вооружений.
- Доктор Молина находится в Саннивейл вместе с судьей, - напомнила
Нэнси.
Том Молина возглавлял это управление, которое занималось проверкой
деятельности двух других департаментов, разрабатывающих методы контроля за
ракетами средней дальности с атомными боеголовками.
- Я знаю. Просто хочу подробнее ознакомиться с докладом, чтобы обсудить
его, когда Том вернется.
- Понадобится минут пятнадцать, пока его принесут.
- Можно не торопиться. - Райан знал, чтобы подробно ознакомиться с этим
докладом даже царю Соломону потребовалось бы не меньше трех дней. Таким
образом у Джека появится благовидный предлог, чтобы остаться у себя в
кабинете допоздна. По мере того как обе стороны приступили к уничтожению
последних пусковых установок, у конгресса возникало все больше технических
вопросов, вызывающих беспокойство. На будущей неделе Райану и Молине
предстояло дать показания на слушаниях конгресса. Он выдвинул доску из
письменного стола, хотя и не собирался пользоваться ею для работы, - Джек
знал, что ему предстоит, после того как Нэнси и весь обслуживающий персонал
уйдут домой.
***
Кортес великолепно разбирался в политике. Это была одна из причин, по
которым он быстро продвинулся по службе и стал полковником в столь
бюрократической организации, как кубинская секретная полиция. Во всем
подражающая КГБ, секретная полиция Кубы быстро обросла таким количеством
служащих, инспекторов и офицеров безопасности, что по сравнению с нею
американское ЦРУ походило на семейное предприятие. Однако в результате этого
разница в их эффективности стала еще разительней. Несмотря на все свои
достоинства, американцам не хватало политических устремлений, они постоянно
препирались по вопросам, которые должны были являться совершенно очевидными.
В академии КГБ один преподаватель сравнивал их со старинным польским сеймом,
где более пяти-сот дворян-шляхтичей каждый по отдельности должны были дать
свое согласие, прежде чем что-либо предпринималось, и поэтому не
предпринималось ничего, отчего Польша становилась легкой добычей каждого,
кто был способен просто принять решение.
Однако в данном случае американцы действовали, причем действовали
быстро, умело и решительно. Так что же изменилось?
А изменилось то, что должно было измениться теперь, - американцы
нарушили собственные законы. Их реакция основывалась на эмоциях - нет, это
несправедливо, поправил себя Феликс. Их реакция была решительной - суровый
ответ на прямой и высокомерный вызов, она походила на реакцию русских при
подобных условиях, хотя и с незначительными тактическими отличиями.
Эмоциональный аспект их реакции заключался лишь в том, что они, найдя
правильное решение проблемы, нарушали свои собственные невероятные правила
контроля за разведывательными операциями. А ведь в этом году в Америке
предстояли выборы президента...
- Так вот в чем дело... - произнес вслух Кортес. Все так просто,
правда?
Американцы, которые уже пришли к нему на помощь, сделают это снова. Ему
нужно всего лишь навести их на соответствующую цель. На это потребуется еще
десять минут. Как удачно, что его воинское звание - полковник. В истории
Латинской Америки на протяжении целого столетия такими делами занимались
именно полковники.
Что бы сказал по этому поводу Фидель? При этой мысли Кортес едва не
рассмеялся. Пока этот бородатый идеолог способен дышать, он будет ненавидеть
norteamericanos, как евангелисты ненавидят грех, будет наслаждаться каждым
булавочным уколом, на который только способен, - как он, например, выслал
всех сумасшедших и преступников в Америку по призыву ничего не
заподозрившего Картера - впрочем, обмануть этого дурака мог кто угодно, с
удовольствием подумал Кортес, - поддерживал партизан дипломатическими и
иными ходами, лишь бы причинить вред американцам. Да, Фидель остался бы
очень доволен. Теперь Феликсу нужно было придумать, как сообщить
американцам. Разумеется, он шел на немалый риск, однако до сих пор все его
ходы оказывались успешными, и игральная кость жгла ему руку.
***
Может быть, это было ошибкой, подумал Чавез. Возможно, вид головы на
груди мертвеца только привел их в ярость. Какой бы ни была причина,
колумбийцы обшаривали теперь леса с подлинно охотничьей страстью. Им еще не
удалось напасть на след группы "Кинжал", и солдаты прилагали массу усилий,
чтобы не оставлять следов, но Чавезу было ясно: предстоит ожесточенный бой и
ждать его долго не придется.
Однако капитану Рамиресу это ясно не было. Полученные им распоряжения
гласили: избегать контактов с противником, и он неотступно следовал
приказам.
Большинство солдат делали то же, а вот Чавез был несогласен - или,
точнее, хотел бы быть. Но сержанты не подвергают сомнению действия
капитанов, во всяком случае, не слишком часто, да и то в тех случаях, когда
ты являешься его непосредственным заместителем и можешь отвести капитана в
сторону. Если предстояла вооруженная схватка, а все указывало именно на это,
то почему бы не сделать так, чтобы все благоприятствовало тебе? Десять
отличных бойцов, вооруженные автоматическим оружием и гранатами, имеющие в
своем распоряжении два пулемета, могут организовать чертовски эффективную
засаду. Оставить след, по которому пойдет противник, и завести его в зону
огня.. У них все еще оставалась пара противопехотных мин системы "клей-мор".
Если все будет развиваться удачно, уже в первые три секунды погибнет
десять-пятнадцать солдат противника. После этого те немногие, кто останется
в живых и умеет бегать достаточно быстро, сразу утратят излишний пыл.
Интерес к преследованию у них мгновенно улетучится. Почему это непонятно
Рамиресу? Вместо этого он заставил отделение быстро уходить от
преследования, утомляет своих людей, не ищет хорошего места для отдыха. Как
славно было бы отдохнуть, приготовиться к засаде, нанести сокрушительный
удар, а уж потом уходить, зная, что противник если и преследует их, то без
особого рвения. Иногда надо проявить осторожность, а иногда - вступить в
бой. Самое уважаемое слово в любом военном лексиконе инициатива, оно
означает, что преимущество на стороне, которая приняла правильное и
своевременное решение о необходимости действий. Чавез инстинктивно
чувствовал, что время пришло. А вот Рамирес, подозревал сержант, слишком
долго думал. О чем он думал, Чавез не знал, но размышления капитана начали
беспокоить сержанта.
Ларсон вернул "Субару" хозяину и отправился в аэропорт вместе с Кларком
на своем БМВ. Когда они подходили к самолету, Ларсон подумал, что ему будет
недоставать машины, к которой он успел привязаться. Кларк нес с собой только
секретные документы - и ничего больше. Он не заехал, чтобы собрать вещи,
даже бритву и ту бросил, а вот "Беретту" с глушителем снова заткнул за пояс.
Он шел спокойно, не торопясь, но Ларсон уже знал, каковы внешние признаки
напряжения, владеющие мистером Кларком. Он казался расслабленным более
обычного, его движения выглядели небрежными, даже рассеянными, так что
окружающие принимали мистера Кларка за безобидного чудака. Да, в который раз
подумал Ларсон, это очень опасный человек. Летчик вспомнил события,
разыгравшиеся несколько часов назад, то, как мистер Кларк сначала успокоил
боевиков, затем сбил с толку, обратившись за помощью. Ларсон даже не
подозревал, что в ЦРУ остались такие люди, особенно после расследования,
проведенного комитетом сенатора Черча.
Кларк вскарабкался в самолет, бросил вещи за кресло и даже заставил
себя выглядеть нетерпеливым, пока Ларсон готовился к взлету. Лишь после того
как самолет поднялся в воздух и летчик убрал шасси, на лице Кларка появилась
улыбка.
- Сколько лететь до Панамы?
- Два часа.
- Как только представится возможность, летите над морем.
- Вы нервничаете?
- Сейчас только из-за вашей манеры управлять самолетом, - произнес
Кларк по внутренней связи. - Куда больше меня беспокоит судьба тридцати
парней, которых могут бросить на произвол судьбы.
Через сорок минут самолет, оставив пределы воздушного пространства
Колумбии, летел над Панамским заливом. Кларк протянул руку за кресло, достал
свои вещи, с трудом приоткрыл дверцу и выбросил их в море.
- Вы не разрешите мне поинтересоваться?..
- Положим, вся операция идет псу под хвост. Вы считаете, что все эти
материалы нужно принести с собой, когда меня вызовут в сенатскую комиссию по
расследованию? - Кларк замолчал. - Разумеется, опасность невелика, но что,
если кто-то обратит внимание на вещи, которые у нас с собой, и задумается
над тем, что это такое и почему мы прилетели с ними?
- Понятно.
- Всегда старайтесь думать, Ларсон. Генри Киссинджер однажды сказал:
даже у параноиков есть враги. Если кто-то готов бросить на произвол судьбы
этих солдат, почему не поступить так же и с нами?
- Но... Ведь мистер Риттер...
- Мы знакомы с Бобом Риттером уже много лет. Я собираюсь задать ему
несколько вопросов и надеюсь, что у него наготове ответы, которые
удовлетворят меня. Нет ни малейших сомнений, что он не информировал нас о
вещах, нам необходимых. Может быть, это еще один пример неразберихи, царящей
в округе Колумбия. А может быть, причина в чем-то ином.
- Неужели вы думаете...
- Я не знаю, что думать. Свяжитесь с базой, - распорядился Кларк. Не
следует давать Ларсону возможность задумываться о происходящем. Он в ЦРУ
недавно и еще не понимает всех проблем.
Летчик кивнул и начал действовать. Он включил радиопередатчик на длину
волны, которой пользуются очень редко, и начал передавать.
- Сектор Захода на посадку Хауэрд, это специальный рейс, радиус Х Гольф
Виски - Дельта, запрашиваю разрешение на посадку.
- Виски - Дельта, сектор посадки Хауэрд, ждите ответа, - послышался
голос какого-то безымянного диспетчера, явно открывшего книгу с радиокодами.
Он не знал, что это за ХГВД, однако позывные значились в секретном
приложении. ЦРУ, подумал диспетчер, или еще какое-то ведомство, засылающее
людей туда, куда не следует. Это все, что ему надлежит знать.
- Виски - Дельта, опознавательный номер один-три-один-семь. Разрешается
посадка, заходите визуально. Направление ветра один-девять-пять, скорость
десять узлов.
- Понял, спасибо. Конец связи. - По крайней мере, хоть что-то сегодня
получилось так, как следует, подумал Ларсон. Десять минут спустя он посадил
свой "Бичкрафт" и последовал за "джипом" к выделенному ему месту парковки.
Там их уже ждала полиция службы безопасности ВВС и быстро доставила обоих в
штаб базы. В данный момент база ВВС находилась в состоянии учебной тревоги;
все были одеты в з...
