Том Клэнси. Слово президента
страница №47
...ь его мнение о многочисленной аудитории, глядящей ночныепередачи этого канала. Самым раздраженным оказался Пламер, заметил Боб
Хольцман. Старый репортер по-прежнему считал, что телевизионные передачи
должны отличаться высоким качеством и безупречным вкусом - такое мнение
разделяли оба, и Пламер и Хольцман.
- Есть какие-нибудь новости о Райане? - спросил Боб.
- Ничего, кроме пресс-релиза. Кэлли Уэстон написала текст, и Арни
передал корреспондентам, аккредитованным при Белом доме. Трудно винить его
за то, что после всего случившегося он решил увезти на пару дней свою семью.
Им нужно прийти в себя, да и он сам заслужил это после стольких
неприятностей, особенно от вас, Джон.
- Боб, я припоминаю, что...
- Да, я знаю. Меня обвели вокруг пальца. Элизабет Эллиот дала мне
намеренно искаженную информацию о Райане еще в то время, когда он был
заместителем директора ЦРУ. - Хольцман повернулся и посмотрел на своего
коллегу. - Это была ложь. После этого я лично извинился перед ним. Ты
знаешь, о чем в действительности шла речь?
- Нет, - признался Пламер.
- Речь шла об операции в Колумбии. Он действительно там был. В
результате погибло несколько американских солдат, в том числе сержант ВВС. С
тех пор Райан заботится о его семье. Он принял меры, чтобы дети сержанта
закончили колледж, причем все расходы оплатил сам.
- Но ты не напечатал об этом ни единого слова, - возразил Пламер.
- Это верно. Семья сержанта отнюдь не принадлежит к числу
общественнозначимых семей, правда? Да и я узнал об этом спустя много
времени. Просто решил, что нет смысла в публикации, не представляющей
интереса для читателей. - Заключительная фраза служила ключом к их
профессии. Репортеры сами решали, что интересно для общественности и что
нет. Таким образом, выбирая темы публикаций, они контролировали прессу,
предоставляя читателям то, что, по их мнению, они имеют право знать. На этом
и основывалось могущество средств массовой информации - обладая правом
выбора тем, журналисты могли кого-то превознести, а чью-то репутацию смешать
с грязью, потому что далеко не все истории, появляющиеся в средствах
массовой информации, начинались с чего-то сенсационного. Это относилось в
первую очередь к политическим деятелям.
- Может быть, ты сделал ошибку. Хольцман пожал плечами.
- Может быть, но я не ожидал, что Райан станет президентом, так же как
и он сам. Тогда Райан поступил, как честный человек, - черт побери, более
чем честный. Понимаешь, Джон, некоторые детали колумбийской операции никогда
не увидят свет. Мне кажется, что я знаю все подробности, но не могу
опубликовать их. Это нанесет вред стране и никому не поможет.
- И все-таки, что тогда сделал Райан, Боб?
- Он предупредил международный скандал и принял меры, чтобы виновные
так или иначе понесли наказание...
- Одним из них был Джим Каттер? - спросил Пламер, все еще пытаясь
понять, на что способен Райан.
- Нет, Каттер действительно покончил с собой. Инспектор О'Дей, тот
самый, что застрелил вчера террористов и сейчас сидит в помещении детского
сада, следил за ним и видел, как Джим бросился под автобус.
- Ты уверен в этом?
- Абсолютно. Райан даже не подозревает, что все это мне известно. У
меня несколько надежных источников информации, и полученные от них сведения
совпадают с опубликованными фактами. Или все это полная правда, или самая
изощренная ложь, с которой мне когда-либо приходилось сталкиваться. Знаешь,
кто находится сейчас в Белом доме, Джон?
- Кто?
- Честный человек. Не просто "относительно честный", которого считают
честным лишь потому, что до сих пор его не поймали. Райан - кристально
честный человек. Я думаю, что он ни разу в жизни не совершил нечестного
поступка.
- И все-таки он наивен, ведет себя, как ребенок, заблудившийся в лесу,
- упрямо повторил Пламер. Это были громкие слова, пусть еще не признание
собственной ошибки, однако он уже начал испытывать первые угрызения совести.
- Может быть, и так. Но кто сказал, что мы должны преследовать его,
вести себя, словно хищные волки? Нет, все это не правильно. Мы призваны
бороться с коррупцией, с мошенниками, однако мы занимались этим так долго и
так успешно, что упустили из виду, что в правительстве могут оказаться
честные люди. - Хольцман снова посмотрел на своего коллегу. - А теперь мы
противопоставляем одного другому, чтобы сделать наши новости более
привлекательными и сенсационными, повысить рейтинг передач и увеличить тираж
газет, и в ходе всего этого сами оказываемся коррумпированными. Разве мы не
должны предпринять что-то, чтобы исправить допущенное зло?
- Я догадываюсь, о чем ты спрашиваешь, но моим ответом будет "нет".
- В век относительных ценностей приятно обнаружить нечто абсолютное,
даже если оно и является ошибочным, мистер Пламер, - съязвил Хольцман.
Реакция, которой он ожидал, последовала незамедлительно:
- Хитер ты, Боб, чертовски хитер, но тебе не удастся обмануть меня,
понял? - Комментатор заставил себя улыбнуться. Он не мог не признать, что
попытка была блестящей. Хольцман был выходцем из тех времен, о которых
Пламер вспоминал с особой ностальгией.
- Что, если я докажу тебе свою правоту?
- Тогда почему ты не написал об этом? - спросил Пламер. Ни один
настоящий репортер не смог бы удержаться от столь сенсационной новости.
- Я всего лишь не опубликовал эту историю. Но никогда не говорил, что
не написал ее, - поправил Боб приятеля.
- Твой редактор немедленно уволил бы тебя, если бы ты...
- Ну и что? Неужели нет ничего, чем ты никогда не занимался, даже после
того как у тебя есть все, к чему ты стремился?
- Ты говорил о доказательствах, - уклонился от прямого ответа Пламер.
- Они в тридцати минутах отсюда. Но эти сведения не могут быть
опубликованы.
- Почему я должен верить тебе?
- Но ведь я полагаюсь на тебя, Джон. Что является для нас главным?
Публикация чего-то сенсационного, верно? Но кто подумает о стране, о ее
народе? Где кончается профессиональная ответственность и начинается
ответственность перед страной? Я не опубликовал эту историю потому, что
семья потеряла отца. Он оставил дома беременную жену. Правительство не могло
заявить о своем участии в операции, и поэтому Райан решил исправить
ситуацию. Он сделал это из собственных средств. Он никогда не ожидал, что
кто-то узнает об этом. Как я должен был поступить? Разоблачить семью? Ради
чего, Джон? Это нанесло бы непоправимый ущерб как стране, так и этой семье,
а семья и без того перенесла тяжелую потерю. Моя публикация помешала бы
детям получить образование. Существует множество других новостей,
позволяющих обойтись без этой. Но вот что я скажу тебе, Джон: вы причинили
боль честному человеку, а твой приятель с широкой улыбкой на лице лгал своей
аудитории, преследуя свою личную цель. Неужели нам на все наплевать?
- Тогда почему бы тебе не опубликовать это? Хольцман заставил Джона
подождать несколько секунд, прежде чем ответил:
- Я готов предоставить тебе возможность исправить положение. Ты ведь
тоже принял участие в обмане. Но мне нужно твое честное слово, Джон. Я
согласен поверить ему.
Значит, все обстояло не так просто, не могло не обстоять. Пламера как
профессионала оскорбили дважды: во-первых, его обманул его молодой коллега
из Эн-би-си, один из той новой поросли, которая считает, что успех
телевизионного журналиста основывается на том, как он выглядит перед
камерой. Во-вторых, он был обманут Эдом Келти, который использовал его,
чтобы причинить боль.., невинному человеку? По крайней мере это нужно
выяснить. Он обязан сделать это, в противном случае ему будет противно
смотреть на себя в зеркало.
Телевизионный комментатор взял миниатюрный диктофон из руки Хольцмана и
нажал на кнопку записи.
- Это Джон Пламер, сегодня суббота, семь пятьдесят утра, и мы стоим
напротив детского сада "Гигантские шаги". Роберт Хольцман и я собираемся
сейчас поехать в какое-то другое место. Я дал слово, что расследование,
которое мы намерены провести, останется строго конфиденциальным и не будет
оглашено. Запись на ленте является подтверждением этого обещания. Джон
Пламер, - закончил он, - Служба новостей компании Эн-би-си. - Он нажал на
кнопку "стоп", затем снова включил запись. - Однако, если Боб поступил
нечестно по отношению ко мне, сказанное ранее теряет свою силу.
- Ну что ж, это справедливо, - согласился Хольцман, вынимая кассету из
диктофона и пряча ее в карман. Обещание, данное Пламером, не имело никакой
юридической силы. Даже если бы между ними был заключен договор с взаимными
обязательствами, Первая поправка к Конституции <Первая поправка к
Конституции, или Статья I "Билля о правах" гласит:
"Конгресс не должен издавать законов,.., ограничивающих свободу слова
или печати ., о прекращении злоупотреблений".>, по-видимому, не признала бы
его легитимности. Но Пламер дал слово, и оба репортера понимали, что есть
вещи, которые нельзя нарушать, даже в современный век. По пути к машине
Боба, Пламер остановился рядом со своим продюсером.
- Мы вернемся примерно через час, - предупредил он.
x x x
"Хищник" описывал плавные круги на высоте около десяти тысяч футов. Из
соображений удобства, офицеры разведывательной службы на станциях слежения
"След шторма" и "Пальма" присвоили трем корпусам армии Объединенной
Исламской Республики обозначения I, II и III. В данный момент крохотный
беспилотный самолет кружил над корпусом I, состоящим из бронетанковой
дивизии восстановленной Республиканской гвардии Ирака и такой же дивизии
бывшей иранской армии, носящей название "бессмертных" - так в прошлом
называлась личная гвардия Ксеркса. Войска были развернуты стандартно, в
классическом построении, два полка впереди и один сзади, в форме
треугольника, причем в каждом случае третий полк составлял дивизионный
резерв. Две дивизии были выстроены в одну линию. Линия фронта, однако, была
удивительно небольшой, каждая дивизия вытянулась всего на тридцать
километров, а расстояние между ними составляло только пять.
Боевая подготовка велась исключительно напряженно. Через каждые
несколько километров были установлены цели - вырезанные из фанеры макеты
танков. Когда они попадали в поле видимости, по ним открывали огонь.
"Хищник" не мог определить, насколько точно велась стрельба, хотя было
видно, что в большинстве своем цели оказывались разбиты к тому моменту,
когда мимо них проходил первый эшелон боевых машин. Танки были главным
образом российского производства, причем бронетанковые части,
предназначенные для прорыва обороны противника, были укомплектованы тяжелыми
танками Т-72 и Т-80, изготовленными на гигантском заводе в Челябинске.
Пехота была оснащена боевыми машинами пехоты, БМП. Корпуса ОИР пользовались
советской тактикой. Это было очевидно по передвижению подразделений, которые
находились под строгим контролем дивизионного командования. Огромные массы
боевых машин двигались с геометрической точностью, подобно уборочным
комбайнам на пшеничных полях Канзаса, проносясь по пустыне ровными линиями.
- Я уже видел это в кино, - заметил главный сержант на станции
электронной разведки.
- Где? - спросил майор Сабах.
- Нам показывали русские - тогда советские - фильмы по тактике ведения
боя, сэр.
- Есть разница между ними? - Очень хороший вопрос, подумал сержант из
разведывательной службы.
- Весьма небольшая, майор. - Он показал на нижнюю часть экрана. -
Видите? Командир роты растянул свои танки в линию, сохраняя точное
расстояние и интервалы между машинами. Недавно "хищник" пролетал над
разведывательными силами дивизии, выдвинутыми вперед, и они тоже были
выстроены точно так же, как и в советском учебном фильме. Вы не занимались
изучением советской тактики, майор?
- Только в том плане, как она осуществлялась иракскими войсками, -
признался кувейтский офицер.
- Так вот, тактика иракской армии мало отличалась от советской. Суть ее
в том, чтобы нанести мощный стремительный удар, прорвать оборону противника
и не дать ему времени на перегруппировку. При этом руководство танковыми
частями осуществляется централизовано. Для русских ведение боя - чистая
математика.
- А каков их уровень боевой подготовки?
- Достаточно высокий, сэр.
x x x
- Эллиот организовала слежку за Райаном прямо отсюда, - показал
Хольцман, подъезжая к магазину "7-одиннадцать".
- Ты хочешь сказать, что по ее указанию за ним следили?
- Да. Лиз ненавидела его. Я никогда.., нет, в конце концов мне все-таки
удалось разобраться в этом. У нее были личные счеты с Райаном. По какой-то
причине она возненавидела его еще до того, как Боб Фаулер стал президентом.
Причем до такой степени, что организовала утечку информации, которая должна
была нанести ущерб его семье. Здорово, правда?
Это не произвело особого впечатления на Пламера.
- Таков Вашингтон.
- Верно, но она использовала свое официальное положение и
государственные средства для сведения личных счетов. Такая вендетта, может
быть, и характерна для Вашингтона, но является противозаконной. - Хольцман
выключил двигатель и жестом показал Пламеру, что можно выходить.
Внутри они увидели маленькую женщину, хозяйку магазина, и кучу детей
американо-азиатской наружности, которые раскладывали на полках товары перед
началом утренней субботней торговли.
- Здравствуйте, - приветствовала их Кэрол Циммер. Она узнала Хольцмана,
который заходил, чтобы купить хлеб и молоко. Впрочем, тогда его главной
целью было осмотреть магазин. Она не знала, что он репортер. Но лицо Джона
Пламера показалось ей знакомым, и Кэрол показала на него. - Я видела вас по
телевидению!
- Да, я действительно с телевидения, - с улыбкой признался комментатор.
Старший сын - на нагрудной табличке было написано имя Лоренс - был
настроен менее дружелюбно.
- Чем могу помочь вам, сэр? - спросил он. Юноша говорил по-английски
без акцента, взгляд его ярких глаз был подозрительным.
- Мне хотелось бы поговорить с вами, если не возражаете, - вежливо
сказал Пламер.
- О чем, сэр?
- Вы знакомы с президентом, не правда ли?
- Кофеварка вон там, сэр. Пончики на прилавке. - Юноша повернулся к ним
спиной. Судя по всему, свой высокий рост, подумал Пламер, он унаследовал от
отца. Похоже, он получил неплохое образование.
- Одну минуту! - позвал его Пламер. Лоренс повернулся к нему.
- В чем дело? Нам нужно заниматься работой. Извините.
- Ларри, будь вежливым с джентльменом.
- Мама, я ведь рассказывал тебе, что он сделал, помнишь? - Когда Лоренс
снова посмотрел на репортеров, его глаза красноречиво говорили, что он
думает о них. Этот взгляд болезненно ранил Пламера, причинив ему такую боль,
какой он уже давно не испытывал.
- Извините меня, прошу вас, - сказал комментатор. - Я всего лишь хочу
поговорить с вами. Как видите, здесь нет никаких телевизионных камер.
- Ты сейчас учишься на медицинском факультете, Лоренс? - спросил
Хольцман.
- Откуда вы это знаете? Кто вы такой, черт побери?
- Лоренс! - послышалось предупреждение матери.
- Одну минуту, пожалуйста! - Пламер поднял вверх руки. - Я
действительно хочу всего лишь поговорить с тобой. Здесь нет камер, никто не
записывает наш разговор. Все сказанное останется между нами.
- Да уж, конечно. Вы дадите нам свое слово?
- Лоренс!
- Мама, позволь мне заняться этим! - огрызнулся студент и тут же
извинился. - Извини, мама, но ты не знаешь, в чем дело.
- Я всего лишь пытаюсь разобраться...
- Я видел, что вы сделали, мистер Пламер. Неужели никто не сказал вам
этого? Когда вы плюете в лицо президенту, вы плюете в лицо моего отца! А
теперь покупайте, что вам нужно, и уходите. - Он снова отвернулся от них.
- Но я не знал, - возразил Пламер. - Если я в чем-нибудь ошибся, то
почему ты не скажешь мне об этом? Обещаю, даю тебе слово, что не сделаю
ничего, что повредит тебе или твоей семье. Но если я сделал что-то плохое,
скажи мне, прошу тебя.
- Почему вы решили оскорбить мистера Райана? - спросила Кэрол Циммер. -
Он хороший человек. Он заботится о нас. Он...
- Перестань, мама. Таким людям наплевать на все! - Лоренсу пришлось
вернуться и вмешаться в разговор. Его мать слишком наивна.
- Лоренс, меня зовут Боб Хольцман. Я работаю в газете "Вашингтон пост".
Мне известно о вашей семье уже несколько лет. Я отказался писать статью,
потому что не хотел впутывать вас. Я знаю, что делает для вашей семьи
президент Райан. Я всего лишь хочу, чтобы Джон услышал это от вас. Все
сказанное останется между нами. Если бы я хотел сделать случившееся
достоянием общественности, то мог бы давно опубликовать все, что знаю.
- Почему я должен доверять вам? - резко бросил Лоренс Циммер. - Вы ведь
репортеры. - Эта горькая фраза вызвала у Пламера почти физическую боль.
Неужели в мнении людей его профессия упала так низко?
- Ты учишься на врача? - начал Пламер с самого начала.
- Да, на втором курсе Джорджтаунского университета. Брат заканчивает
Массачусетский технологический, а сестра только что принята в медицинский
университет Джонса Хопкинса.
- Это стоит немалых денег. Вряд ли вы сможете платить за обучение из
доходов от магазина. Мне это известно. Я знаю, сколько пришлось платить за
образование своих детей.
- Мы все работаем здесь. Я работаю в магазине каждый уик-энд.
- Ты хочешь стать врачом. - заметил Пламер. - Это почетная профессия.
Ты стараешься учиться на своих ошибках. Я тоже, Лоренс.
- Вы умеете говорить, мистер Пламер, это уж точно. Но на такое способны
многие.
- Вам помогает президент, не правда ли?
- Если я скажу вам что-нибудь не для печати, это означает, что вы не
имеете права опубликовать сказанное мной?
- Нет, строго говоря сказанное не для печати означает нечто другое. Но
если я скажу тебе, прямо здесь и прямо сейчас, что никогда не использую
сказанное тобой ни в какой форме - а рядом стоят люди, готовые подтвердить
то, что ты мне скажешь, - и затем я нарушу данное мной слово, ты сможешь
подорвать мою профессиональную репутацию. Людям моей профессии позволяют
многое, - согласился Палмер, - иногда даже слишком, но мы не имеем права
лгать. - В этом все дело, не правда ли? - подумал он.
Лоренс посмотрел на мать. То, что она плохо говорила по-английски,
совсем не означало, что она не обладала острым умом. Кэрол молча кивнула.
- Мистер Райан был рядом с моим папой, когда его убили, - сказал юноша.
- Он обещал отцу, что будет заботиться о нас. С тех пор он постоянно
заботится о нашей семье, платит за обучение и тому подобное - он и его
друзья в ЦРУ.
- У семьи Циммера возникли проблемы с местными хулиганами, - добавил
Хольцман. - Парень из Лэнгли - я знаком с ним - приехал сюда и...
- Ему не следовало делать этого! - возразил Лоренс. - Мистер Кла..,
этот человек не должен был заниматься нами.
- Почему ты не поступил в медицинский университет Джонса Хопкинса? -
спросил Хольцман.
- Меня приняли в Джорджтаунский университет, - объяснил Лоренс. В его
голосе все еще слышались враждебные нотки. - Так мне легче ездить на
занятия, и я могу помогать в магазине. Доктор Райан - я имею в виду миссис
Райан - сначала не знала этого, но когда ей стало известно, она помогла нам.
Моя другая сестра начинает учебу в Хопкинсе этой осенью на подготовительном
отделении.
- Но почему..? - Голос Пламера стих.
- Да потому, что он такой человек, а вы публично обделали его.
- Лоренс!
Пламер молчал несколько секунд, затем повернулся к хозяйке магазина,
стоявшей за прилавком.
- Миссис Циммер, я благодарен вам за то, что вы уделили нам время. Все,
сказанное здесь, никогда не будет упомянуто. Я обещаю вам это. - Он
посмотрел на Лоренса. - Желаю тебе успеха в учебе, Лоренс. Спасибо за то,
что ты мне рассказал. Больше я не буду вас беспокоить.
Оба репортера вышли из магазина и направились к "лексусу" Хольцмана.
"Почему я должен доверять вам? Вы ведь репортеры." Эти простые слова
студента глубоко ранили Пламера. Они оказались особенно болезненными потому,
что упрек был заслуженным.
- Что еще? - спросил он.
- Насколько мне известно, они даже не знакомы с обстоятельствами смерти
Бака Циммера, знают лишь, что он погиб, исполняя служебные обязанности.
По-видимому, Кэрол была беременна своим самым младшим ребенком, когда погиб
Бак. Лиз Эллиот пыталась распустить слух, что Райан изменял жене и это его
ребенок. Меня обманули.
Послышался тяжелый вздох.
- И меня тоже.
- Итак, что ты собираешься теперь предпринять, Джон? Пламер поднял
голову.
- Мне нужно кое-что проверить.
- Того, что учится в Массачусетсе, зовут Питер. Он специализируется по
компьютерам. Его сестру в Шарлоттесвилле зовут, по-моему, Алиса. Я не знаю
имени той, что заканчивает в этом году среднюю школу, но могу выяснить. У
меня есть сведения о покупке этого магазина - сделку осуществили через
холдинговую корпорацию. Все совпадает по времени с проведением операции в
Колумбии. Райан и Кэти приезжают сюда на каждое Рождество. Не знаю, как они
будут делать это теперь. Наверняка что-нибудь придумают. - Хольцман
улыбнулся. - Райан умеет хранить секреты.
- А парень из ЦРУ, который...
- Я знаю его, но не могу назвать имя. Он узнал, что местные панки
беспокоят Кэрол, и поговорил с ними. В полицейском участке есть протоколы. Я
читал их, - сказал Хольцман. - Между прочим, очень интересный человек. Это
он вывез из России жену и дочь Герасимова. Кэрол смотрит на него, как на
огромного плюшевого медведя. И он же спас Когу. Серьезный оперативник.
- Мне нужен один день, всего один, - сказал Пламер.
- Не могу тебе отказать. - За время обратного пути к Ритчи-хайуэй они
больше не обменялись ни словом.
- Доктор Райан? - Оба повернулись. Это был капитан Овер-тон, который
просунул голову в дверь.
- Да, слушаю, - сказала Кэти, отрываясь от журнальной статьи.
- Мэм, в лесу происходит кое-что, и я думаю, что вашим детям будет
интересно посмотреть на это, если вы не возражаете. Если хотите, можете
посмотреть и вы.
Через пару минут вся семья сидела на задних скамейках "хам-мера",
который ехал в сторону леса, находившегося рядом с забором, окружающим
Кэмп-Дэвид. Машина остановилась в двухстах ярдах от него. Капитан и капрал
провели их дальше пешком. Они остановились в пятидесяти футах.
- Ш-ш-ш, - предупредил капрал "Песочницу" и поднес бинокль к ее глазам.
- Как здорово! - восторженно произнес маленький Джек.
- Наше появление не испугает ее? - спросила Салли.
- Нет, ведь здесь никто не охотится, а к машинам они привыкли, - сказал
им капитан Овертон. - Это Эльвира, одна из живущих здесь ланей.
У Эльвиры только что родился олененок. Она уже встала и облизывала
своего нового детеныша, который удивленными глазами смотрел на окружающий
мир.
- Бэмби! - проявила Кэтлин свои познания в диснеевской фильмотеке.
Прошло всего несколько минут, и олененок встал на подгибающиеся тонкие
ножки.
- Кэтлин? - обратился к малышке капитан.
- Да? - Девочка зачарованно смотрела на маленькое чудо.
- Ты должна дать ей имя. Такова наша традиция.
- Мисс Марлен, - тут же произнесла "Песочница".
Глава 45
Подтверждение
Как говорится, позади оставались мили, мили и мили. Шоссе было ровным,
прямым и скучным - лучшего не мог бы придумать ни один инхенер-дорожник, но
в этом не было чьей-то заслуги. Такова была местность. Браун и Холбрук
теперь знали, почему горцы стали горцами. По крайней мере в горах есть
какое-то разнообразие. Можно было бы ехать быстрее, но требовалось время,
чтобы освоить привычки этого массивного зверя, так что они редко превышали
пятьдесят миль в час. Из-за этого на них бросали ядовитые взгляды водители
грузовиков, проносящихся мимо по шоссе Ай-90, особенно те, кто гнали
собственные седельные тягачи, сидя за рулем в ковбойской шляпе; по их
мнению, то, что в восточной Монтане отсутствует ограничение скорости, должно
использовать на всю железку. Иногда их обгоняли какие-то ретивые адвокаты -
кто еще мог позволить себе езду в этих мощных германских автомобилях? - они
проносились мимо, а Браун и Холбрук взирали на них, словно из кабины
уборочного комбайна.
Оба оценили всю тяжесть проделанной ими работы. Оба очень устали за
недели, потраченные на подготовку бетоновоза, смешивания взрывчатки, отливки
пуль и последующего послойного их размещения. Они постоянно недосыпали, и
теперь езда по прямым и ровным дорогам Среднего Запада действовала
усыпляюще, и Браун и Холбрук начинали дремать прямо в кабине. Первую ночь
они провели в мотеле Шеридана, сразу после того как пересекли границу штата
Вайоминг. Такая продолжительная езда за рулем проклятого бетоновоза уже в
первый же день едва не прикончила их, особенно на отрезке между Ай-90 и
Ай-94 в Биллингсе. Они знали, что бетоновоз будет вести себя на поворотах,
как свинья на льду, но одно дело знать и совсем другое испытать это на себе,
когда подтверждаются худшие твои опасения. Кончилось тем, что они проснулись
уже после восьми утра.
Мотель обслуживал почти исключительно водителей, здесь были как те, кто
сидели за рулем собственных легковых автомобилей, так и
шоферы-дальнобойщики, перевозящие грузы из штата в штат. В столовой
водителей ждал обильный завтрак, который мигом исчезал с тарелок голодных
крепких плечистых мужчин и нескольких похожих на них женщин. Разговор за
столами можно было легко угадать.
- Мерзавцы, ублюдки, - высказал точку зрения огромный водитель
грузовика с животом, свисающим через пояс с ковбойской пряжкой, и изобилием
татуировки на мясистых руках.
- Ты так считаешь? - Эрни Браун устроился у стойки в надежде выяснить
настроение этих родственных душ насчет интересующих его проблем.
- Кто еще поднимет руку на малышню? Одни ублюдки - никто больше. -
Водитель снова принялся за блины, утопающие в брусничном сиропе.
- Я слышал по телевидению, что их прикончили два копа, - заявил шофер
молочной цистерны. - Пятерым размозжили пулями головы. Вот это да!
- А как тот парень, что погиб, отстреливаясь от шестерых террористов с
автоматами! Он успел ухлопать троих, а может, и четверых, и это из
пистолета! Вот это настоящий американский коп. - Водитель с явной неохотой
оторвался от блинов. В кузове его грузовика было полно скота, а поговорить
хотелось. - Уж этому парню точно уготовано место в Валгалле, можно не
сомневаться.
- Но это же были не простые полицейские, а федералы, приятель, -
возразил Холбрук, пережевывая тост. - Они совсем не герои, скорее...
- Эй, друг, заткни свою вонючую пасть! - предостерегающе произнес шофер
молочной цистерны. - Слушать тебя не хочу! Там же было двадцать или тридцать
детей.
В разговор вмешался еще один водитель.
- А этот чернокожий парень, что открыл огонь из своего М-16. Черт
побери, я даже вспомнил службу в Счастливой долине, во Вьетнаме. С
удовольствием поставил бы ему кружку пива, даже пожал бы руку.
- Ты служил в воздушно-десантных? - Водитель грузовика с грузом скота
отодвинул свою тарелку.
- Батальон "Чарли", Первая воздушно-десантная дивизия, Седьмой корпус.
- Он повернулся, и все увидели на его кожаной куртке эмблему Первой
воздушно-десантной дивизии.
- Гэри-Оуэн, братишка! А я "Дельта", Вторая воздушно-десантная дивизия,
Седьмой корпус. - Он встал из-за стола и подошел, чтобы пожать руку бывшему
сослуживцу. - Откуда едешь?
- Из Сиэттла, везу станки. Направляюсь в Сент-Луис. Гэри-Оуэн! Господи,
как приятно снова услышать это.
- Всякий раз, когда я проезжаю эти места...
- Точно. Наши братья похоронены вон там, у Литтл-Биг-Хорн. Всегда читаю
молитву за их души, когда проезжаю мимо.
- Проклятье. - Мужчины снова пожали руки. - Меня зовут Майк Фэллон.
- Тим Йегер.
Горцы спустились в столовую не только для того, чтобы позавтракать.
Здесь они увидели людей, похожих на них самих. По крайней мере они должны
были быть похожи. Убежденные индивидуалисты. Но федеральные агенты - герои?
Что за чертовщина здесь происходит?
- Знаешь, парень, когда мы узнаем, кто финансировал нападение на
детей... Надеюсь, этот Райан знает, как поступить с ними, - сказал водитель
седельного тягача со станками.
- Это уж точно, - утвердительно кивнул перевозчик скота. - Бывший
морской пехотинец. Он не такой, как все остальные, он один из нас.
Наконец-то.
- Пожалуй, ты прав. Кто-то заплатит за это, и я надеюсь, что найдутся
крутые парни, которые возьмут у них плату сполна.
- Это уж точно, - подал голос шофер молочной цистерны.
- Ну что ж, - сказал Эрни Браун, вставая и отходя от стойки. - Нам пора
трогаться в путь.
Остальные небрежно посмотрели в их сторону и продолжили свои
рассуждения.
x x x
- Если завтра тебе не станет лучше, отправишься к врачу! И никаких
возражений! - сказала она.
- Все будет в порядке, не беспокойся. - Однако это заявление прозвучало
как стон. Он не мог понять, что его прихватило - гонконгский грипп или что
еще. Впрочем, он все равно не знал разницы. Да и кто знал это, включая
врачей, уж в этом он не сомневался. Что ему скажет врач? Отдых, побольше
жидкости, аспирин - но он и сам это знает. Все тело болело, казалось, его
сунули в мешок и колотили бейсбольными битами. К тому же последнее время ему
пришлось немало поездить по выставкам и он изрядно устал. Кому понравится
эта езда из города в город? Нравится побывать где-то, но вот ехать туда...
Он снова задремал, надеясь, что жена не будет слишком уж беспокоиться.
Завтра ему наверняка станет лучше. Такие болезни всегда проходят. А сейчас
он лежал в удобной постели, рядом пульт дистанционного управления
телевизором. Пока лежишь неподвижно, тело не болит.., а если и болит, то не
очень. Вряд ли ему будет хуже. А затем он выздоровеет. Ведь раньше он всегда
выздоравливал.
x x x
Достигнув определенного положения в жизни, люди никогда не прекращают
работать. Можно даже куда-то уехать, но работа все равно найдет их, где бы
они ни находились, и по сути дела единственный вопрос заключался в том,
насколько дороже становится доставлять к ним эту работу. Именно такова была
проблема для обоих - и Райана и Робби Джексона.
Джеку приходилось работать с текстами выступлений, приготовленных для
него Капли Уэстон. Завтра предстояло отправиться в поездку по стране -
сначала в Теннесси, затем в Канзас, далее в Колорадо и Калифорнию и,
наконец, обратно в Вашингтон, куда он прилетит в три утра. В истории Америки
это будет самая продолжительная непрерывная поездка перед выборами.
Предстояло выбрать более трети конгрессменов, чтобы заполнить места,
оказавшиеся вакантными в результате падения "Боинга-747" с Сато за штурвалом
на Капитолий. Выборы остальных произойдут в течение двух следующих недель. И
тогда он будет работать с полным составом Конгресса и, может быть, удастся
добиться чего-нибудь реального. В ближайшем будущем Райану предстояло
заниматься только политикой. На следующей неделе он ознакомится с подробными
планами, направленными на то, чтобы упростить структуру двух самых крупных
государственных ведомств - Министерства обороны и Министерства финансов. С
остальными ведомствами тоже велась работа.
Поскольку адмирал Джексон находился рядом с Райаном, управление J-2 -
разведка Пентагона - привлекло его к работе по ежедневному ознакомлению
президента с ситуацией в мире. Робби понадобилось больше часа лишь для того,
чтобы прочитать доставленные в Кэмп-Дэвид материалы.
- Что сейчас там происходит, Робби? - спросил Джек, и на этот раз его
интересовало состояние дел на всей планете.
Начальник оперативного управления J-3 вопросительно посмотрел на
президента.
- С чего начать?
- Сам решай, - предложил президент.
- О'кей. Майк Дюбро с ударной авианосной группой "Эйзенхауэра" все еще
идут на север к Китаю со скоростью двадцать пять узлов. Сейчас там хорошая
погода и штиль, так что они прибудут на место на несколько часов раньше
предполагаемого времени. В Тайваньском проливе продолжаются учения, но
теперь эскадры не отходят далеко от своих берегов. Похоже, что после
вооруженной стычки обе стороны немного одумались. Государственный секретарь
Адлер сейчас там и ведет переговоры с руководством обеих стран.
Что касается Среднего Востока, то там мы ведем непрерывные наблюдения
за военными учениями, которыми занимается армия Объединенной Исламской
Республики. В них участвуют шесть тяжелых дивизий плюс силы поддержки и
фронтовая авиация. Наши люди, находящиеся там, держат в воздухе "хищников" -
это беспилотные разведывательные летательные аппараты, которые кружат над
районом учений и не спускают глаз с армии ОИР...
- Кто дал разрешение на использование "хищников"?
- Я, - ответил Джексон.
- Но разве мы не нарушаем границу и не вторгаемся в воздушное
пространство суверенного государства?
- Этой операцией оперативное управление занимается совместно с
армейской разведкой J-2. Ведь тебе нужно знать, к чему готовится армия ОИР и
каковы ее возможности, правда?
- Да, нужно.
- Отлично. Ты говоришь мне, что тебе требуется, а я позабочусь об
остальном. "Хищник" является беспилотной разведывательной платформой,
построенной с использованием технологии "стеле". В случае, если будет
утрачен контроль над ней или те, кто управляют ею, начнут подозревать, что
ее могут обнаружить, взрыв заложенного внутри "хищника" заряда уничтожает
его. А пока мы получаем бесценную информацию в реальном масштабе времени,
какую мы не можем получить ни от разведывательных спутников, ни даже от
высотных самолетов "Джи-старз". К тому же у нас там нет сейчас таких
самолетов. Еще вопросы, господин президент?
- Вы убедили меня, адмирал. Как вы оцениваете информацию, поступающую
от "хищников"?
- Армия ОИР подготовлена лучше, чем мы предполагали на основании
первоначальных разведывательных сведений. Пока рано впадать в панику, но и
пренебрегать этим не следует.
- Как относительно Туркменистана? - спросил Райан.
- Там, судя по всему, стараются организовать выборы, но эта информация
уже устарела, и это все, что нам известно о политическом положении в этой
стране. В данный момент там все спокойно. Судя по спутниковым фотографиям,
увеличился объем транспорта, пересекающего границу, - это, по мнению
экспертов, анализирующих информацию, полученную от разведывательных
спутников, всего лишь торговые операции, ничего больше.
- Ведется наблюдение за расположением иранских войск - черт возьми,
войск ОИР - на границе с Туркменистаном?
- Не знаю, но выясню. - Джексон сделал запись в блокноте. - Далее, нам
удалось обнаружить индийский флот.
- Каким образом?
- Они и не пытались скрыться от обнаружения. Я послал на разведку пару
"орионов" с острова Диего-Гарсия. С самолетов были обнаружены электронные
излучения наших друзей на расстоянии трехсот миль. Сейчас они примерно в
четырехстах милях от своей базы. Между прочим, это означает, что они
находятся точно между Диего-Гарсией и входом в Персидский залив. Завтра наш
военно-морской атташе запросит Министерство иностранных дел, чем они
занимаются в этом районе. Скорее всего ему мало что скажут.
- Если он ничего не сумеет выяснить, может быть, послу Уилльямсу стоит
посетить индийского премьер-министра.
- Хорошая мысль. Вот собственно и все новости на сегодня, если не
принимать во внимание тривиальных мелочей. - Робби сложил документы в
портфель. - Какой будет главная тема твоих выступлений?
- Я буду подчеркивать важность здравого смысла.
- Здравый смысл в Вашингтоне?
x x x
Адлер не испытывал особого удовлетворения. Прибыв в Пекин, он понял,
что время работает против него. Его самолет совершил посадку, как оказалось,
вечером субботы - опять сдвиг из-за часовых поясов, - и ему сообщили, что
руководители основных министерств уехали за город. Тем самым намеренно
подчеркивалась незначительность воздушного столкновения над Тайваньским
проливом. Хозяева и ему советовали воспользоваться возможностью как следует
отдохнуть после продолжительного перелета перед серьезными переговорами. Во
всяком случае так ему было сказано.
- Встреча с вами доставляет нам большое удовольствие, - сказал министр
иностранных дел КНР, пожимая руку Адлеру и приглашая его в своей кабинет.
Там уже сидел один человек. - Вы знакомы с Чанг Хансаном?
- Нет. Как поживаете, господин министр? - произнес Адлер, пожимая руку
Чанга. Значит, вот как он выглядит.
Участники переговоров заняли свои места. Американскую сторону
представлял один Адлер. Со стороны Китайской Народной Республики кроме двух
министров присутствовала переводчица, молодая женщина чуть старше тридцати.
- Вас не слишком утомил столь длительный перелет? - вежливо
поинтересовался министр иностранных дел.
- Мне всегда приятно прилетать в вашу страну, хотя перелет
действительно оказался слишком утомительным, - признался Адлер.
- Путешествие утомляюще действует на человеческое тело, а тело не может
не оказывать влияния на мышление. Надеюсь, у вас было время отдохнуть и
прийти в себя, - продолжал министр иностранных дел, - чтобы посторонние
обстоятельства не влияли на обсуждение важных вопросов, особенно в острые
моменты.
- Я отлично отдохнул, - заверил Адлер. Он хорошо выспался.
Единственное, что мешало, это желание понять по ощущениям своего организма,
в каком часовом поясе он оказался. - Что делать - в интересах мира и
стабильности иногда приходится идти на жертвы.
- Вы совершенно правы.
- Господин министр, моя страна обеспокоена злополучными событиями,
происшедшими на прошлой неделе.
- И почему эти бандиты пошли на такую провокацию? - задал риторический
вопрос китайский министр иностранных дел. - Наши вооруженные силы всего лишь
заняты учениями. А они сбили два наших самолета. Экипажи погибли. Остались
осиротевшие семьи. Все это очень печально, но, надеюсь, вы обратили
внимание, что Китайская Народная Республика не предприняла ответных мер.
- Мы обратили на это внимание и должным образом оценили позицию вашего
правительства.
- Бандиты первыми выпустили свои ракеты в наши самолеты. Это вам тоже
известно.
- Этот вопрос нуждается в дополнительном изучении. Одна из причин,
почему я прилетел сюда, заключается в нашем желании выяснить некоторые
обстоятельства случившегося, - ответил Адлер.
- А-а.
Неужели он их удивил? - подумал государственный секретарь. Подобные
переговоры напоминали игру в покер, с той разницей, что вы при этом не знали
настоящей ценности карт, уже имевшихся у вас на руках. "Флеш" по-прежнему
оставался старше "стрейта", однако вся комбинация зависела от последней
карты, которая была неизвестна даже самому хозяину. Тут он солгал, но даже
если противная сторона и подозревала его во лжи, они все-таки не могли быть
уверены в этом наверняка, и именно это и влияло на игру. Если они думают,
что он знает, то дадут один ответ. Если решат, что ему это не известно,
ответ будет другим. В данном случав они считают, что он знает правду о
происшедшем, но не уверены в этом. Он только что сказал им нечто иное, и это
могло быть как правдой, так и ложью. У тебя преимущество, Америка. Возможные
варианты Адлер обдумывал на протяжении всего долгого перелета.
- Вы публично заявили, что первой открыла огонь другая сторона. Вы
уверены в этом?
- Абсолютно, - заверил его министр иностранных дел.
- Извините меня, но что, если ракета была выпущена одним из ваших
погибших летчиков? Как мы узнаем правду в этом случае?
- Наши летчики имели строгое предписание открывать огонь только при
самообороне.
- Это действительно разумное и мудрое предостережение для ваших
пилотов. Однако в пылу боя - если не боя, то при накалившейся ситуации, -
случаются ошибки. Известно, что пилоты нередко способны на импульсивные
поступки, особенно молодые и горячие.
- А разве то же самое не относится и к другой стороне? - поднял брови
китайский министр.
- Несомненно, - согласился Адлер. - В этом и заключается трудность, не
так ли? Вот почему, - продолжал он, - такие люди, как мы, должны принять
меры, чтобы исключить подобные инциденты.
- Но они постоянно провоцируют нас. Они рассчитывают завоевать ваше
расположение, и нас беспокоит, что они могут тут преуспеть.
- Простите?
- Ваш президент Райан говорил о двух Китаях. Но ведь существует только
один Китай. Мне казалось, государственный секретарь Адлер, что это уже давно
решенная проблема.
- Президент допустил всего лишь семантическую оговорку, это
лингвистический нюанс, - махнул рукой Адлер, делая вид, что не считает
серьезным замечание министра. - У президента немало достоинств, но он еще не
успел овладеть тонкостями дипломатического языка, а репортеру хватило ума
сделать из мухи слона. Не следует придавать этому значения. В нашей политике
по отношению к этому региону не произошло никаких перемен. - Адлер намеренно
сказал "не произошло" вместо "не происходит". Иногда он думал, что мог бы
заработать большие деньги на составлении страховых полисов.
- Подобные лингвистические ошибки могут рассматриваться совсем иначе, -
ответил министр иностранных дел.
- Разве я не достаточно ясно выразил позицию Америки по этому вопросу?
Вы не можете не вспомнить, что в тот момент президент отвечал на вопрос,
связанный с исключительно неприятным инцидентом, при котором погибли наши
граждане, и он, стараясь сформулировать свой ответ, употребил слова, которые
в нашем языке имеют одно значение, а в вашем другое. - Все идет намного
легче, чем он предполагал, подумал госсекретарь.
- При катастрофе погибли и граждане КНР.
Адлер заметил, что Чанг, внимательно слушая, пока не произнес ни слова.
На Западе это означало бы, что он всего лишь советник, технический помощник,
который находится здесь, чтобы помочь своему министру при толковании
сложного вопроса или буквы закона. Государственный секретарь не был уверен,
что это правило принято и на Востоке. Скорее наоборот. Если Чанг был тем, за
кого его принимал американец, если он так мудр и проницателен, что
догадывается о мыслях американца по этому вопросу, то какого черта он делает
здесь?
- Как и граждане других стран, бессмысленно и трагично. Надеюсь вы
понимаете, что наш президент относится к этому очень серьезно.
- Разумеется, и я сожалею, что не сказал ранее о том, какой ужас мы
испытали, услышав о нападении на его дочь. Надеюсь, вы передадите президенту
Райану наше негодование по поводу столь бесчеловечного поступка и позволите
выразить самое глубокое удовлетворение, что его дочь не пострадала.
- От имени президента примите благодарность за выраженное сочувствие, я
непременно передам ему ваши добрые слова. - Уже дважды министр иностранных
дел уклонился от прямого ответа. Теперь у Адлера появилась возможность
перейти к делу. Он напомнил себе, что его собеседники считают себя умнее и
проницательнее всех остальных. - Мой президент весьма сентиментальный
человек, - признался государственный секретарь. - Это свойственно всем
американцам. Более того, он считает своим долгом защищать всех американских
граждан.
- Тогда вам нужно вести переговоры с мятежниками на Тайване. По нашему
мнению, это они уничтожили авиалайнер.
- Но почему они так поступили? - Адлер сделал вид, что не обратил
внимания на крайне любопытные слова министра. Неужели это просто оговорка?
Вести переговоры с Тайванем? И министр КНР сам предлагает ему пойти на такой
шаг?
- Несомненно, для того чтобы разжечь страсти вокруг этого инцидента.
Привлечь внимание вашего президента, сыграть на его человеческих чувствах.
Запутать истинные отношения, существующие между Китайской Народной
Республикой и ее мятежной провинцией.
- Вы действительно так считаете?
- Да, конечно, - заверил Адлера китайский министр. - Мы не хотим войны.
Война - это напрасная трата людских и материальных ресурсов, а перед нашей
страной стоят более важные задачи. Проблема Тайваня будет со временем
решена. Конечно, если в это не вмешается Америка, - добавил он.
- Я уже сказал вам, господин министр, что наша политика осталась
неизменной. Мы хотим одного - чтобы были восстановлены мир и стабильность в
регионе. - Адлер намеренно подчеркнул важность сохранения статус-кво в
течение неопределенного времени, что явно не входило в планы Китайской
Народной Республики.
- Тогда вопрос согласован.
- Вы не будете возражать против присутствия в регионе наших
военно-морских сил?
Министр иностранных дел вздохнул.
- Океан свободен для мореплавания. Мы не собираемся отдавать приказы
Соединенным Штатам Америки, равно как вы не вправе отдавать приказы
Китайской Народной Республике. Передвижение вашей эскадры создает
впечатление, будто вы намерены оказать воздействие на развитие событий в
нашем регионе, и мы будем вынуждены для проформы выразить свою точку зрения
на это. Однако в интересах мира, - продолжал он голосом, который
одновременно отражал терпение и усталость, - мы не будем настаивать на
удовлетворении наших требований, особенно если присутствие американского
флота убедит мятежников прекратить свои глупые провокации.
- В интересах снижения напряженности было бы неплохо знать, когда вы
намерены закончить учения своего флота. Это было бы истолковано как
дружественный жест.
- Наши весенние маневры будут продолжены. Они никому не угрожают, и
усиление вашего морского присутствия наглядно продемонстрирует это. Мы не
просим, чтобы вы верили нашим словам. Пусть наши дела говорят за себя. Было
бы также неплохо, если бы флот нашей мятежной провинции тоже снизил уровень
своей активности. Может быть, вы постараетесь убедить их?
Адлер понял, что повторное предложение вступить в контакт с Тайбэем не
является случайным.
- Если вы просите нас об этом, я буду рад прибавить свой голос и голос
Соединенных Штатов к усилиям, направленным на достижение мира.
- Мы высоко ценим посредничество Соединенных Штатов и надеемся, что вы
сыграете положительную роль в урегулировании этого трагического инцидента,
при котором потеряно столько невинных жизней.
Адлер непроизвольно зевнул.
- Простите меня, - поспешно извинился он.
- Продолжительные перелеты весьма утомительны, не правда ли? - Эти
слова прозвучали из уст Чанга. Это было первое, что он произнес за все время
переговоров.
- Действительно, - согласился Адлер. - Позвольте мне
проконсультироваться с моим правительством. Думаю, наш ответ на ваше
предложение будет положительным.
- Отлично, - кивнул министр иностранных дел. - Мы не хотим, чтобы
участие Соединенных Штатов в подобных переговорах превратилось в прецедент,
и надеюсь, что вы понимаете это, но ввиду особых обстоятельств мы будем
благодарны за вашу посредническую роль.
- Утром я сообщу вам ответ президента, - пообещал Адлер, поднимаясь
из-за стола. - Извините, что я задержал вас так поздно.
- Таков наш долг, нам всем приходится подчинять ему свои личные
интересы.
Скотт Адлер ушел, пытаясь понять смысл поразительного откровения,
услышанного им. Он так и не понял, кто стал победителем в этой карточной
игре, а затем сознался себе, что даже не знает, во что они играли.
Переговоры прошли совсем не так, как он предполагал. Похоже, он выиграл,
причем выиграл с удивительной легкостью. Его собеседники пошли на гораздо
большие уступки, чем это сделал бы на их месте он сам.
Кое-кто называл это "журналистикой чековой книжки", тут не было ничего
нового, и к тому же на рабочем уровне такая практика оказалась не столь и
дорогой. У всякого маститого репортера есть список лиц, к которым он может
обратиться за сведениями и которые за скромное вознаграждение готовы
проверить ту или иную информацию. В том, чтобы обратиться с просьбой к
приятелю, не было ничего противозаконного, по крайней мере внешне. Сведения,
которые требовались репортерам, редко являлись секретными, а в данном случае
это была информация, открытая для общественности, просто воскресенье было
нерабочим днем и, чтобы выполнить просьбу репортера, чиновнику пришлось
оторваться от семейных дел.
Служащий, занимавший не слишком видное положение в государственном
департаменте штата Мэриленд, направился к своему офису в Балтиморе.
Воспользовавшись, как обычно, электронной карточкой, он въехал на стоянку и
вошел в помещение. Пришлось отпереть несколько дверей, прежде чем он
оказался в пахнущем плесенью архиве. Там он нашел нужный шкаф, выдвинул ящик
и достал папку. Оставив закладку, чтобы вернуть папку на прежнее место, он
меньше чем за минуту на ближайшем ксероксе снял копии всех документов и
снова положил папку в ящик. После этого чиновник вернулся к автомобилю и
отправился домой. Поскольку ему довольно часто приходилось заниматься такими
делами, дома у него стоял персональный телефакс, так что уже через десять
минут документы были отправлены адресату. Пройдя в кухню, служащий бросил
копии в мусорную корзину. За это он получит пятьсот долларов - больше, чем
получил бы в рабочий день, потому что ему пришлось прервать свой уик-энд.
x x x
Джон Пламер принялся за чтение документов еще до того, как последний
лист выполз из факсимильного аппарата. Действительно, Райан Джон Патрик
основал холдинговую корпорацию в то самое время, о котором говорил Хольцман.
Контроль над ...
