Том Клэнси. Слово президента
страница №41
...ся со своим главнокомандующим, который тут же приказал ему отправить вВашингтон молнию с пометкой "Критическая". Затем Ситон распорядился передать
шифровку на семь военных кораблей ВМС США, находящихся в районе учений,
приказывая им повысить уровень боевой готовности и внимательно
прислушиваться ко всем переговорам. После этого было послано уведомление
всем американцам, играющим роль наблюдателей на всех командных постах
Китайской Республики в период учений, но.., до того как они поступят к
адресатам, пройдет немало времени. В Тайбэе еще не было американского
посольства, и потому там отсутствовали атташе или сотрудники ЦРУ, которые
могли бы сразу помчаться в аэропорт, чтобы убедиться, сумел ли авиалайнер
благополучно приземлиться. В данный момент оставалось только ждать как
известий от кораблей в районе учения, так и вопросов, которые начнут
поступать из Вашингтона и на которые штаб главнокомандующего Тихоокеанским
флотом еще не мог ответить.
x x x
- Слушаю, - произнес Райан, снимая телефонную трубку.
- С вами хочет поговорить доктор Гудли, сэр.
- О'кей, соедините. - Секундная пауза. - Что случилось, Бен?
- Неприятности у берегов Тайваня, сэр; не исключено, что серьезные. -
Советник по национальной безопасности объяснил создавшуюся ситуацию на
основе данных, которыми располагал. На это потребовалось немного времени.
В целом система связи сработала впечатляюще оперативно. Авиалайнер все
еще находился в воздухе, а президент Соединенных Штатов уже знал о возникшей
проблеме и.., ни о чем больше.
- Хорошо, держите меня в курсе происходящего. - Райан посмотрел на
стол, из-за которого собирался встать. - Черт бы их побрал, - пробормотал
он. Вот тебе и пожалуйста - президентское могущество. Практически мгновенно
узнаешь о событиях, повлиять на которые не в силах. Есть ли американцы на
борту поврежденного авиалайнера? Что все это значит? И что там происходит, в
конце концов?
x x x
Все могло быть и хуже. Дарейи вернулся к своему самолету, пробыв в
Багдаде меньше четырех часов. За это время он решил проблемы еще быстрее и
резче обычного, испытывая удовольствие от того, что вселил страх в сердца
тех, кто осмелились побеспокоить по столь обыденным вопросам. От боли в
желудке лицо его помрачнело еще больше. Он поднялся по трапу, опустился в
кресло и сделал знак пилоту, чтобы тот отправлялся в путь побыстрее - этакий
небрежный взмах кисти, равнозначный порой смертному приговору. Через
тридцать секунд трап был убран и двигатели заревели.
x x x
- Где вы научились так играть в покер? - поинтересовался Адлер.
- На флоте, господин секретарь, - ответил Кларк, сгребая выигрыш. Он
уже выиграл десять долларов, хотя интерес к игре заключался не в деньгах.
Дело в принципе. Он только что сорвал банк в два доллара, причем с его
стороны это был чистейший блеф, на который поддался государственный
секретарь. Отлично.
- А я полагал, что моряки плохо играют в карты.
- Некоторые так считают, - улыбнулся Кларк, подгребая к себе кучку
четвертаков - А вы следите за его руками, - посоветовал Чавез.
- Я и так слежу за его руками, - проворчал Адлер. Подошла стюардесса и
разлила оставшееся вино. Меньше двух полных стаканов на троих, просто чтобы
провести время. - Извините меня, сколько еще нам лететь?
- Меньше часа, мсье министр. - Адлер улыбнулся, и девушка пошла
обратно.
- Королевские ставки, господин секретарь, - сказал ему Кларк.
Чавез посмотрел на свои карты. Пара пятерок. Неплохое начало Он бросил
четвертак в центр стола после Адлера.
x x x
У аэробуса А-310, изготовленного в Европе, при взрыве ракеты вышел из
строя правый двигатель, но на этом его несчастья не кончились Ракета с
инфракрасной головкой наведения подлетела к правому борту сзади и нанесла
удар по боковой стороне огромного турбовентилятора "Дженерал электрик", так
что осколки после взрыва разорвали наружную поверхность крыла. Некоторые из
осколков пробили топливные баки - к счастью, почти пустые, - и оттуда начало
выливаться горящее топливо, что привело в панику тех, кто сидели у
иллюминаторов и могли видеть происходящее снаружи. Но это не было самым
пугающим. Огонь позади самолета не мог причинить никакого вреда, опустевший
топливный бак не взорвался, как это могло бы случиться всего десятью
минутами раньше. Хуже всего были повреждения, нанесенные плоскостям
управления.
Оба пилота были опытными летчиками, как этого требовали правила
пассажирских авиаперевозок. Аэробус мог продолжать полет и на одном
двигателе, который остался цел и теперь работал на полную тягу, потому что
второй пилот отключил правый двигатель и нажал кнопку ручного контроля
мощной системы пожаротушения. Через несколько секунд смолкли сирены,
предупреждающие о пожаре, и второй пилот смог вздохнуть.
- Поврежден руль высоты, - сообщил пилот, потянув на себя рычаг
управления и обнаружив, что аэробус не реагирует на это должным образом.
Однако вина тут лежала не на экипаже авиалайнера Дело в том, что
аэробус практически управлялся компьютером и команды поступали от него на
основании обширной программы и информации, получаемой непосредственно от
различных датчиков, размещенных на корпусе самолета, и от действий пилотов.
Компьютеры принимали эти данные, анализировали их и затем давали команду
плоскостям управления, что делать дальше. Повреждения, полученные от взрыва
ракеты, не были предусмотрены программным обеспечением. Программа
зарегистрировала выход из строя одного двигателя и пришла к выводу, что
результатом был его взрыв, что программным обеспечением предусматривалось.
Бортовые компьютеры оценили размер повреждений, полученных самолетом,
проверили, какие плоскости управления действуют и насколько хорошо, и дали
команды в соответствии с ситуацией.
- Двадцать миль, - доложил второй пилот, когда аэробус лег на курс
прямого подлета к аэродрому. Пилот отрегулировал подачу газа с помощью
дросселя, а компьютеры - на борту авиалайнера их было семь - пришли к
выводу, что действия пилота правильны, и уменьшили тягу двигателя. Самолет
сжег почти все топливо и потому был легким. В распоряжении пилотов было
достаточно тяги. Они уже успели спуститься, так что потеря давления внутри
салона им не угрожала. Пилоты чувствовали, что могут управлять самолетом и
постараются дотянуть до посадочной полосы. Рядом летел пришедший на помощь
истребитель. Его пилот решил осмотреть снаружи причиненные повреждения и
попытался связаться с экипажем, чтобы сообщить результаты осмотра, но те на
мандаринском наречии раздраженно потребовали, чтобы он оставил их в покое.
Пилот истребителя видел, как поток воздуха срывает обшивку с аэробуса,
и попытался сообщить об этом, но его снова отказались слушать. Истребитель
отлетел чуть назад и в сторону, чтобы наблюдать за авиалайнером,
одновременно он вел переговоры со своей базой.
- Десять миль. - Скорость была теперь меньше двухсот узлов, пилоты
попытались опустить закрылки и предкрылки, но плоскости управления на правом
крыле не сработали, и потому компьютеры, заметив это, не выпустили их и на
левой стороне. Это сулило посадку на излишне высокой скорости. Оба пилота
нахмурились, выругались и продолжали вести самолет.
- Шасси, - скомандовал первый пилот. Второй пилот щелкнул
переключателями, шасси опустилось и замкнулось на месте, что вызвало вздох
облегчения у пилотов. Они не знали, что обе покрышки на правой стороне
повреждены.
Теперь они видели перед собой посадочную полосу и вращающиеся огни
аварийных автомобилей. Аэробус пересек ограду аэродрома и снизился к
дорожке. Обычная посадочная скорость составляет сто тридцать пять узлов, а
они зашли на посадку при скорости в сто девяносто пять. Пилот знал, что ему
понадобится вся длина полосы, каждый ее фут, и потому колеса авиалайнера
коснулись дорожки меньше чем в двухстах метрах от ее начала.
Аэробус сильно ударился колесами и покатился по дорожке. Это
продолжалось недолго. Правая пара покрышек выдержала меньше трех секунд,
затем они потеряли давление, а еще через секунду металлическая стойка шасси
начала бороздить по бетону посадочной полосы, прорывая в ней все более
углубляющуюся борозду. Оба пилота и компьютеры на борту авиалайнера пытались
удержать самолет на прямом курсе, но это им не удалось. Аэробус А-310
развернуло вправо. Покрышки левой стороны шасси взорвались с пушечным
грохотом, и двухмоторный реактивный авиалайнер лег на брюхо. Секунду
казалось, что он начнет кувыркаться по траве, но потом конец крыла
отломился, и самолет принялся крутиться, лежа плашмя на земле. Фюзеляж
разломился на три неравные части. В том месте, где левое крыло отделилось от
фюзеляжа, мелькнул язык пламени. К счастью, передняя часть самолета
откатилась вперед, задняя часть - в сторону, зато средняя остановилась почти
точно в середине пылающей лужи топлива, и все усилия примчавшихся сюда
пожарных оказались напрасными. Позднее определили, что сто двадцать семь
человек, оказавшихся в средней части фюзеляжа, погибли, почти сразу
задохнувшись в пламени. Еще сто четыре пассажира уцелели, включая экипаж, но
с травмами разной степени тяжести. Видеозапись катастрофы будет передана по
спутниковым каналам меньше чем через час, и главной новостью станет этот
международный инцидент.
x x x
Когда самолет коснулся посадочной дорожки, Кларк почувствовал, как у
него по коже пробежал холодок. Глядя через иллюминатор, он решил, что узнает
кое-что, но потом признался себе, что скорее всего это ему просто кажется и
к тому же все международные аэропорты выглядят в темноте одинаково.
Французские летчики рулили к ангару в целях безопасности, следуя указаниям
следовать за другим реактивным самолетом, который совершил посадку минутой
раньше.
- Ну что ж, вот мы и здесь, - произнес Динг, широко зевая. У него на
руках было двое часов - одни были поставлены по местному времени, другие по
вашингтонскому, и он, глядя на часы, пытался понять, по какому времени живет
сейчас его тело. Затем Чавез посмотрел в иллюминатор с любопытством туриста
и, как это бывает обычно, пережил разочарование. Судя по тому, что он
увидел, это вполне мог быть Денвер или любой другой аэропорт.
- Извините меня, - сказала черноволосая стюардесса. - Нас попросили
оставаться в самолете, пока обслужат тот, что прибыл раньше.
- Что такое несколько минут? - философски произнес государственный
секретарь Адлер, уставший не меньше остальных. Чавез посмотрел в
иллюминатор.
- Вот он, наверно, и совершил посадку перед нами.
- Будьте любезны выключить освещение в салоне, - попросил Кларк и
сделал жест в сторону своего напарника.
- Почему... - начал Адлер. Кларк молчаливым жестом прервал
госсекретаря. Стюардесса выполнила его просьбу. Динг понял, что имел в виду
Джон, и достал камеру из сумки.
- В чем дело? - негромко спросил Адлер, как только в салоне стало
темно.
- Прямо перед нами "гольфстрим", - ответил Джон, глядя в иллюминатор. -
Их немного в этом регионе, а этот направляется в охраняемый ангар. Давайте
посмотрим, нельзя ли узнать, кому он принадлежит, хорошо?
Разведчики всегда разведчики, напомнил себе Адлер. Он не возражал.
Дипломаты тоже собирали информацию, и сведения о том, кто имеет доступ к
такому дорогостоящему виду транспорта, могут сказать им, кто занимает столь
высокое место в правительстве ОИР. Через несколько секунд под колеса их
самолета подсунули тормозные колодки, а к "гольфстриму", стоящему в
пятидесяти метрах от них на стоянке, отведенной для самолетов иранских -
теперь ОИР - ВВС, подкатила процессия правительственных автомобилей.
- Кто-то занимающий важный пост, - заметил Динг.
- Какой пленкой заряжена твоя камера?
- ASA 1200, мистер К., - ответил Чавез, выбирая установку для
телеобъектива. В кадр поместился весь самолет. Динг решил, что увеличения
достаточно, и начал снимать, как только из самолета опустили трап.
- А-а, - первым заметил это Адлер. - Ну что ж, это не должно быть таким
уж сюрпризом.
- Дарейи, не правда ли? - спросил Кларк.
- Да, это наш друг, - подтвердил государственный секретарь. Услышав
это, Чавез десять раз быстро щелкнул камерой, запечатлев спускающегося из
самолета мужчину, а потом и встречающих, которые обнимали его, словно они
давно не виделись. Затем мужчину проводили к автомобилю. Машины отъехали.
Чавез успел сделать еще один снимок, затем уложил камеру в сумку. Прошло
пять минут, прежде чем им разрешили покинуть самолет.
- Как вы считаете, меня должно интересовать, сколько сейчас времени? -
спросил Адлер, направляясь к двери.
- Скорее всего нет, - ответил Кларк. - Думаю, до начала встречи нам
дадут несколько часов отдохнуть.
Внизу у трапа стоял французский посол, рядом с ним явно охранник и
позади еще десять иранских охранников. Они поедут во французское посольство
в двух автомобилях, причем впереди будут ехать две машины иранской охраны и
еще две позади, составив, таким образом, что-то вроде полуофициального
кортежа. Адлер вместе с послом сели в первый автомобиль, Кларк и Чавез
разместились во втором. В нем на переднем сиденье были водитель и еще один
человек. Судя по всему, оба из французской разведки.
- Добро пожаловать в Тегеран, друзья мои, - приветствовал американцев
тот, что сидел рядом с шофером.
- Merci, - ответил Динг и широко зевнул.
- Извините, что мы подняли вас так рано, - добавил Кларк. Скорее всего
это местный резидент Управления французской внешней разведки, подумал он. Те
французы, с которыми они с Дингом беседовали в Париже, явно уже успели
позвонить в Тегеран и предупредить, что двое охранников госсекретаря,
похоже, явно не из Госдепа, а из ЦРУ.
Слова француза тут же подтвердили его догадку.
- Насколько мне известно, это у вас не первый визит в Тегеран, -
заметил он.
- Сколько времени вы уже здесь? - спросил Джон.
- Два года. Говорить в автомобиле безопасно, - добавил француз, имея в
виду, что в машине нет подслушивающих устройств.
- Мне звонили из Вашингтона и поручили кое-что передать вам, -
обратился в то же время посол к Адлеру в первом автомобиле. Затем он
рассказал все, что ему было известно об инциденте с аэробусом в Тайбэе. -
Боюсь, что после возвращения домой вам придется немало потрудиться.
- О Боже! - вырвалось у Адлера. - Только этого нам и не хватало. Какова
реакция сторон на это печальное происшествие?
- Пока мне ничего не известно. Но ситуация изменится через несколько
часов. Ваша встреча с аятоллой Дарейи намечена на половину одиннадцатого,
так что можете немного отдохнуть. Вы вылетаете обратно в Париж сразу после
ланча. Мы окажем вам всяческое содействие.
- Спасибо, господин посол. - Адлер слишком устал, чтобы продолжать.
- Вам известно, как это произошло? - спросил Чавез во втором
автомобиле.
- Мы знаем только то, что передало ваше правительство. По-видимому,
произошел короткий воздушный бой над Тайваньским проливом, и ракета попала в
случайную цель.
- Число пострадавших? - задал вопрос Кларк.
- Пока неизвестно, - ответил глава местной французской резидентуры.
- Вообще-то трудно попасть ракетой в авиалайнер и никого при этом не
убить, - прокомментировал новость Динг и закрыл глаза, предвкушая мягкую
постель во французском посольстве.
x x x
Та же самая новость была передана Дарейи точно в тот же момент. Он
удивил сопровождающее его духовное лицо тем, что никак не отреагировал на
это. Махмуд Хаджи уже давно пришел к выводу, что люди, ничего не знающие о
происходящем, вряд ли смогут помешать развитию событий.
x x x
Французское гостеприимство ничуть не пострадало от того, что его
проявили в месте, уж слишком отличном от Города Света. На территории
посольства, огороженной высокой кирпичной стеной, трое французских солдат
забрали багаж приехавших американцев, а какие-то люди в ливреях проводили их
в отведенные им комнаты. Постели были готовы, а на тумбочках рядом стояли
кувшины с водой, в которой плавали кубики льда. Чавез снова проверил часы,
застонал и рухнул в постель. У Кларка сон пришел не сразу. Последний раз,
когда он находился в здании посольства в этом городе... Что было тогда? -
спросил он себя. Почему это так его беспокоит?
x x x
Брифинг в ситуационном центре проводил адмирал Джексон, иллюстрируя
свои слова видеозаписью.
- Это было записано на крейсере "Порт ройял". У нас есть аналогичная
запись, сделанная на эсминце "Салливаны", но поскольку между ними нет
разницы, мы решили воспользоваться этой, - начал он.
В руке адмирал держал длинную деревянную указку, которую начал
передвигать по телевизионному дисплею.
- Вот звено из четырех истребителей, по-видимому, это "Джианджи
Хонгзай-7", мы называем их Б-7. У них два двигателя, и они двухместные,
технические характеристики мало отличаются от нашего старого "фантома" F-4.
Звено покидает землю и залетает слишком далеко. Примерно вот здесь проходит
ничейная полоса, и ни одна из сторон до сегодняшнего дня ни разу не нарушала
эту границу. Вот второе звено, по-видимому, истребители такого же типа и...
- Вы не уверены в этом? - спросил Бен Гудли.
- Мы опознаем самолеты по их летным характеристикам и по отраженному
сигналу на экране радара. Радар не в состоянии определить тип самолета, -
объяснил адмирал. - Мы делаем заключение относительно типа самолета по его
поведению в воздухе и по электронному излучению, исходящему от
установленного на нем оборудования. Короче говоря, первое звено летит на
восток и пересекает невидимую линию вот здесь. - Указка пробежала по
соответствующей линии на дисплее. - Вот звено из четырех тайваньских F-16
мчится им навстречу, готовясь дать отпор. Они видят, что истребители КНР
залетели слишком далеко и устремляются им наперерез. Затем первая группа
истребителей КНР поворачивает на запад.., вот здесь.., второе звено из
четырех истребителей коммунистического Китая включает свои радиолокаторы,
но, вместо того чтобы следовать за своим первым звеном, они освещают F-16-e.
- Что ты хочешь этим сказать, Робби? - спросил президент.
- У меня создалось впечатление, что первое звено имитировало
предрассветную атаку на континентальные аэродромы, а второе звено должно
было защищаться против этого нападения. На первый взгляд это кажется самыми
обычными учениями. Однако второе звено осветило своими радиолокаторами не те
самолеты, а когда они переключили радары с режима поиска на режим наведения,
один из тайваньских пилотов пришел к выводу, что его атакуют, и выпустил
ракету. Затем то же самое сделал его ведомый. Вот в этом месте "Слэммер"
попадает в Б-7, а его ведомый уходит от нацеленной в него ракеты - ему
чертовски повезло - и выпускает свою. Далее все начинают пускать ракеты друг
в друга. Вот этот F-16 уклоняется от одной ракеты, но тут же натыкается на
вторую - видите, пилот катапультируется, и мы думаем, что ему удалось
спастись. Но эта пара истребителей пускает четыре ракеты, и в поле наведения
одной из них попадает авиалайнер. Маршевый двигатель этой ракеты действовал
необычно долго, должно быть, она попала в авиалайнер в последние секунды
своего полета Мы проверили расстояние - оно оказалось на две мили больше
обычной дальности таких ракет. К тому моменту, когда ракета попала в
авиалайнер, все истребители уже повернули обратно - истребители КНР потому,
что у них, по-видимому, подходил к концу запас топлива, а тайваньские
потому, что истратили весь боезапас. В общем обе стороны проявили себя не
лучшим образом.
- Вы считаете, что это простая случайность? - послышался голос Тони
Бретано.
- На первый взгляд все походит на это, за исключением одного...
- Ты хочешь сказать, зачем им во время учений боевые ракеты? - спросил
Райан.
- И это тоже, господин президент. Истребители Китайской Республики
несут, разумеется, белые ракеты, потому что рассматривают все эти учения как
угрозу...
- Белые ракеты? - снова послышался голос Бретано.
- Извините меня, господин министр. Боевые ракеты окрашены в белый цвет,
а учебные - в синий. Истребители КНР несли боевые ракеты, к тому же
оснащенные головками наведения. Почему? В подобной ситуации мы обычно не
пользуемся такими ракетами, потому что их нельзя перевести в безопасное
положение: после того, как эти ракеты выпущены, они полностью автономны, мы
называем их "пусти и забудь". И вот что еще. Все птички, выпущенные в
тайваньские F-16, были оснащены ракетами с головками радиолокационного
наведения. Лишь одна ракета, та, что ушла за авиалайнером, имела головку
инфракрасного наведения Мне это совсем не нравится.
- Преднамеренный акт? - негромко произнес Райан.
- Это тоже нельзя исключить, господин президент. Но все столкновение
выглядит каким-то странным, прямо-таки классически странным. Сначала
создается впечатление, будто пилоты истребителей были просто заведены до
предела и при первой же угрозе вступили в бой, люди погибли, и мы ничего не
сможем доказать. Но, если вы посмотрите вот на эту пару истребителей, мне
кажется, что они с самого начала имели своей целью авиалайнер, если только
не приняли его по ошибке за истребитель Китайской Республики, а с этим я
никак не смогу согласиться....
- Почему?
- Он все время летел в противоположную сторону, уходил от района
учений.
- Охотничья лихорадка, - предположил Бретано.
- Тогда почему не напасть на самолеты, направляющиеся прямо на тебя,
вместо того чтобы выбирать улетающий прочь? Господин министр, я сам
летчик-истребитель и не могу согласиться с таким объяснением. Если я
оказываюсь в неожиданной боевой ситуации, первое, что я сделаю, - это
опознаю цели, представляющие угрозу для меня, и выстрелю прямо в них.
- Сколько погибших? - мрачно спросил Райан.
- Судя по сообщениям СМИ, больше сотни, - ответил Бен Гудли. - Есть и
уцелевшие, но мы пока не знаем сколько. И я предполагаю с определенной долей
уверенности, что на борту авиалайнера были американцы. Между Гонконгом и
Тайбэем существуют прочные деловые связи.
- Предложения?
- Прежде чем что-то предпринять, господин президент, нам нужно знать,
пострадали ли американские граждане. Поблизости от того района у нас
находится лишь один авианосец - боевая группа "Эйзенхауэр", направляющаяся к
Австралии для участия в учениях "Южная чаша". Однако можно не сомневаться,
что происшедшее отнюдь не улучшит отношений между Пекином и Тайбэем.
- Нам нужно выпустить какой-нибудь пресс-релиз, - напомнил президенту
Арни.
- Сначала следует точно установить, погибли ли американские граждане,
находившиеся на борту авиалайнера, - сказал Райан. - Если погибли.., как
нужно поступить? Потребовать объяснения?
- Они скажут, что произошла ошибка, - повторил Джексон. - Даже обвинят
тайваньских пилотов в том, что они первыми открыли огонь и начали бой. Таким
образом откажутся принимать на себя ответственность за происшедшее.
- Но ты не веришь им, Робби?
- Нет, Джек, - извините меня, господин президент, - не верю. Мне
хочется еще раз проверить эти записи вместе с несколькими специалистами,
поискать, нет ли еще какого-то разумного объяснения. Может быть, я и
ошибаюсь.., но вряд ли. Летчики-истребители всегда летчики-истребители.
Единственная причина, по которой ты сбиваешь самолет, улетающий от тебя,
вместо того, который летит тебе навстречу, заключается в том, что это входит
в твои намерения.
- Может быть, перевести группу "Эйзенхауэра" на север? - спросил
Бретано.
- Подготовьте для меня варианты, при которых мы переведем на север
боевую группу "Эйзенхауэра", - распорядился президент.
- В этом случае Индийский океан останется совершенно беззащитным, -
напомнил адмирал Джексон. - "Карл Винсон" сейчас на середине пути в Норфолк.
"Джон Стеннис" и "Энтерпрайз" по-прежнему стоят в доках в Пирл-Харборе, так
что в Индийском океане у нас нет боеспособного авианосца. В этой половине
мира у нас вообще нет авианосцев, и нам понадобится по меньшей мере месяц,
чтобы перебросить сюда один из авианосцев, базирующихся в Атлантическом
океане.
Райан повернулся к Эду Фоули.
- Какова вероятность того, что это приведет к катастрофе мирового
масштаба?
- Тайвань оказался в крайне сложном положении. Самолеты двух стран
обменивались ракетными залпами, погибли люди. Нанесен ущерб авиакомпании,
которая является носителем государственного флага. Страны стараются
оберегать свой флаг, - заметил директор ЦРУ. - Это не исключено, господин
президент.
- Но каковы намерения КНР? - спросил Гудли директора ЦРУ.
- Если адмирал Джексон прав - я еще не уверен в его правоте, между
прочим, - добавил Эд Фоули. Робби кивнул. - Итак, если он прав, то что-то
происходит, но что именно, я не знаю. Для всех было бы лучше, если бы это
осталось несчастным случаем. Считаю, что будет ошибкой убрать авианосец из
Индийского океана при ситуации, которая развертывается в Персидском заливе.
- Что самое худшее может случиться при столкновении между КНР и
Тайванем? - спросил Бретано, раздраженный тем, что ему вообще приходится
задавать такой вопрос. Он слишком недавно занял пост министра обороны, так
что еще не мог схватывать налету, как хочется того его президенту.
- Господин министр, Китайская Народная Республика имеет на вооружении
ракеты с ядерными боеголовками и может без труда превратить Формозу в остров
пепла, но у нас есть основания подозревать, что на Тайване тоже есть
термоядерное оружие и...
- Примерно двадцать бомб, - прервал его Фоули. - А их истребители F-16
при желании могут долететь до Пекина - если не будут надеяться на
возвращение и полетят парами, причем из двух один заправит второй на
середине полета. Они не могут уничтожить КНР, но двадцать термоядерных бомб
отбросят экономику континентального Китая назад, по крайней мере, на десять
лет, а может, и на двадцать. КНР не хочет, чтобы такое произошло. Они не
безумцы, адмирал. Давайте будем при наших расчетах придерживаться обычных
вооружений, хорошо?
- Хорошо, сэр. КНР не обладает достаточными силами, чтобы захватить
Тайвань. У них нет необходимых десантных средств для переброски большого
количества войск, чтобы высадиться под огнем противника. Таким образом, что
произойдет, если ситуация обострится? Наиболее вероятным сценарием будут
крупномасштабные воздушные и морские сражения, но, поскольку ни одна сторона
не может одержать верх, результатом станет перемирие. Это будет также
означать ожесточенную войну на пересечении самых оживленных в мире торговых
путей, что приведет к самым разным дипломатическим последствиям для
участников войны. Я не вижу смысла в намеренном развязывании такого
конфликта. Такая политика слишком разрушительна, чтобы прибегнуть к ней..,
если только за спиной игроков не стоят какие-то иные силы. - Он пожал
плечами. Все так бессмысленно.., но не менее бессмысленна и ракетная атака
беззащитного гражданского авиалайнера - а он только что сказал, что она
была, по-видимому, преднамеренной.
- К тому же у нас торговые отношения с обеими странами, - заметил
президент. - Мы должны предупредить дальнейшее обострение конфликта, не
правда ли? Боюсь, что нам придется перебросить этот авианосец, Робби.
Давайте обсудим различные варианты и попытаемся решить, какого черта нужно
КНР, а?
x x x
Кларк проснулся первым. Он чувствовал разбитость, но при таких
обстоятельствах не мог позволить себе расслабиться. Через десять минут он
побрился, оделся и направился к выходу, не разбудив Чавеза. К тому же Динг
не говорил на фарси.
- Решили прогуляться пораньше? - услышал он голос француза, который
привез их из аэропорта.
- Да, нужно размяться, - признался Джон. - Как вас зовут?
- Марсель Лефевр.
- Глава местной резидентуры? - спросил Джон прямо.
- Вообще-то я торговый атташе, - ответил француз, что означало "да". -
Не будете возражать, если я пройдусь вместе с вами?
- Отнюдь, - ответил Кларк, чем несказанно удивил ею. Они направились к
выходу. - Просто хочу прогуляться. Здесь есть поблизости рынки?
- Идемте, я вам покажу.
Через десять минут они оказались на торговой улице. Два иранца шли за
ними в пятидесяти футах как тени, даже не скрываясь, хотя они всего лишь
наблюдали за европейцами.
Шум вокруг напомнил Кларку о прошлом. Ею фарси был далеко не
совершенным, особенно принимая во внимание, что последний раз он говорил на
этом языке больше пятнадцати лег назад, однако, слух оперативника тут же
включился в работу, и скоро он уже схватывал болтовню торговцев по мере
того, как они с французом продвигались между лотками, протянувшимися по
обеим сторонам улицы.
- Каковы цены на продукты?
- Относительно высокие, - ответил Лефевр. - Дело в том, что
значительная часть продовольствия была отправлена в Ирак. Кое-кто недоволен
этим, ворчат.
Чего-то не хватает, подумал Джон через несколько минут. Пройдя половину
квартала с лотками, где торговали съестным, они свернули в район рынка, где
продавали золото, что всегда являлось популярным товаром в этой части мира.
Люди покупали золото и продавали, но без того энтузиазма, который Джон
помнил с прошлых времен. Он смотрел на лотки, проходя мимо них и пытаясь
понять, чего же не хватает.
- Хотите купить что-нибудь для жены? - осведомился Лефевр.
Улыбка на лице Кларка была не слишком убедительной.
- Да не знаю. Впрочем, приближается годовщина свадьбы. - Он остановился
у лотка, чтобы посмотреть на ожерелья.
- Откуда вы? - спросил торговец.
- Из Америки, - ответил Джон тоже по-английски. Торговец безошибочно
определил его национальность, наверно, по одежде и рискнул заговорить на
этом языке.
- У нас редко бывают американцы.
- Очень жаль. Когда я был помоложе, мне довелось немало путешествовать
по вашей стране. - Вообще-то ожерелье было весьма привлекательным. Он
посмотрел на цену, мысленно произвел расчеты и увидел, что цена чертовски
низка. К тому же действительно приближалась годовщина, - Может быть, придет
время, и все изменится, - сказал золотых дел мастер.
- Между нашими странами столько противоречий, - печально заметил Джон.
Да, он мог позволить себе эту покупку. Как всегда у него было с собой много
наличных. У американских долларов есть несомненное достоинство - их
принимают практически повсюду.
- Времена меняются, - произнес торговец.
- Это верно, меняются, - согласился Джон. Он посмотрел на ожерелье
подороже. Товары лежали на лотке свободно, можно было подойти, посмотреть и
прицениться. В исламских странах существовал действенный способ избавляться
от воров. - Я вижу здесь так мало улыбок, а ведь это торговая улица.
- За вами следят два человека.
- Вот как? Но я ведь не нарушаю законов, правда? - спросил Кларк с
очевидной озабоченностью.
- Нет, не нарушаете, - ответил торговец, но было заметно, что он
нервничает.
- Я куплю вот это, - показал Кларк на ожерелье.
- Как вы будете платить?
- Американские доллары вы примете?
- Да. Цена девятьсот американских долларов. Кларк постарался не
выказать своего удивления. Даже на оптовом рынке в Нью-Йорке подобное
ожерелье стоило бы по меньшей мере втрое дороже, и хотя он не собирался
платить такие деньги, всегда приятно поторговаться, тем более что здесь это
традиция. Кларк полагал, что если ему удастся сбить цену до тысячи пятисот
долларов, то и это будет очень дешево. Но, может быть, он не расслышал
торговца?
- Вы сказали девятьсот?
Торговец выразительно ткнул пальцем в грудь Кларка.
- Хорошо, восемьсот долларов и ни долларом меньше. Вы что, хотите
разорить меня? - громко прибавил он.
- Вы отчаянно торгуетесь, - произнес Кларк, делая вид обороняющегося
человека, потому что заметил, что двое следивших подошли ближе.
- Все вы так неверные! Отдать вам даром? Это дорогое ожерелье, и
надеюсь, вы покупаете его вашей честной жене, а не какой-нибудь уличной
развратнице!
Кларк решил, что и так достаточно подверг торговца опасности. Он достал
из кармана бумажник, отсчитал банкноты и вручил их торговцу.
- Вы даете мне слишком много! Я не вор, а честный человек! - Золотых
дел мастер вернул ему одну стодолларовую банкноту.
Семьсот долларов за такое дивное золотое ожерелье?
- Извините меня, я не хотел оскорблять вас, - сказал Джон, пряча в
карман ожерелье, которое торговец едва не бросил ему в руки без всякого
футляра.
- Мы не варвары, - отчетливо произнес торговец и тут же повернулся к
нему спиной.
Кларк и Лефевр прошли до конца улицы и свернули направо. Они шли
быстро, заставив следующих за ними иранцев ускорить шаг.
- Какого черта? - недоуменно спросил американец. Он никак не ожидал
чего-либо подобного.
- Как видите, энтузиазм народа по отношению к режиму уменьшился. Вы
видели наглядный пример этого. Вы вели себя весьма убедительно, мсье Кларк.
Сколько времени работаете в ЦРУ?
- Достаточно долго, чтобы не проявить изумления по такому поводу.
Насколько я знаю, в вашем языке есть хорошее слово для характеристики
здешней ситуации - merde.
- Значит, это подарок вашей жене?
- Да, - кивнул Джон. - У него будут неприятности?
- Не думаю, - ответил Лефевр. - Но он, наверно, продал ожерелье себе в
убыток, Кларк. Любопытный жест со стороны иранского торговца, верно?
- Пошли обратно. Мне нужно разбудить госсекретаря. Через пятнадцать
минут они были в посольстве. Джон сразу поднялся к себе в комнату.
- Что там за погода, мистер К.? - спросил Динг. Кларк сунул руку в
карман и бросил ему через комнату какой-то предмет. Чавез поймал его. -
Тяжелое, - пробормотал он.
- Как ты думаешь, сколько это стоит, Доминго?
- Похоже на чистое золото, на ощупь тоже.., не меньше пары косых.
- Ты поверишь, что я заплатил за него семьсот баксов?
- Может быть, это был твой родственник, Джон? - улыбнулся Чавез и тут
же нахмурился:
- Мне казалось, что нас здесь не любят.
- Времена меняются, - негромко произнес Джон, цитируя золотых дел
мастера.
x x x
- Серьезная авиакатастрофа? - спросила Кэти.
- Говорят, уцелело сто четыре человека, некоторые с тяжелыми травмами,
девяносто погибших - их тела извлекли из-под обломков, - еще тридцать пока
не удалось обнаружить, это означает, что они тоже мертвы, просто не смогли
опознать трупы. - Джек читал донесение, которое только принес к двери Раман.
- В числе уцелевших шестнадцать американцев. Пятеро погибли. Девять не
опознаны и считаются погибшими. Боже мой, на борту было сорок граждан КНР! -
Он покачал головой.
- Но почему.., если они не ладят друг с другом...
- Почему поддерживают столь обширные деловые отношения? Они
действительно активно торгуют между собой, хотя фыркают и шипят друг на
друга, словно уличные коты. Просто они нужны друг другу.
- Как мы поступим теперь? - спросила его жена.
- Пока не знаю. Мы задержали выпуск пресс-релиза до утра в ожидании
более подробной информации. Но как я могу спать в такую ночь? - спросил
президент Соединенных Штатов. - На другом краю света погибло четырнадцать
американцев. Разве я не должен был защитить их? Я не могу допускать, чтобы
кто-то убивал наших граждан.
- Люди умирают каждый день, Джек, - напомнила ему первая леди.
- Но не от ракет "воздух - воздух". - Райан положил донесение на ночной
столик и выключил свет, надеясь, что сон все-таки придет, и думая о том, чем
кончится встреча в Тегеране.
x x x
Началось с рукопожатий. Чиновник Министерства иностранных дел встретил
их у входа. Французский посол представил всех, и они быстро вошли внутрь,
чтобы избежать назойливых телевизионных камер, хотя на улице было пустынно.
Кларк и Чавез исполняли свои обязанности, стоя недалеко от государственного
секретаря, но не слишком близко, и нервно оглядывались по сторонам, как от
них и ожидали.
Государственный секретарь последовал за иранским чиновником. За ними
шли остальные. Французский посол остался в приемной вместе с
сопровождающими, а Адлер и чиновник вошли в скромно обставленный кабинет
духовного главы Объединенной Исламской Республики.
- Приветствую вас с миром, - сказал Дарейи, поднимаясь из-за стола,
чтобы поздороваться со своим гостем. Он говорил через переводчика. Это был
обычный прием при встречах такого рода, поскольку давал время для более
точного перевода каждого слова, а если что-то потом оказывалось не так,
всегда можно сослаться на ошибку переводчика. Это предоставляло обеим
сторонам удобный выход из положения. - Пусть Аллах благославит нашу встречу.
- Мы благодарны вам за то, что вы нашли возможность принять нас, хотя
вас предупредили за столь короткое время, - ответил Адлер, опускаясь в
кресло.
- Вы проделали дальний путь. Я надеюсь, ничто не осложнило его? -
вежливо осведомился Дарейи.
Весь ритуал будет вежливым, во всяком случае его начало, подумал Адлер.
- Наше путешествие прошло спокойно, - ответил он. Чтобы подавить зевоту
и не обнаружить усталости, он еще в посольстве выпил три чашки крепкого
французского кофе, хотя желудок отреагировал на них бурчанием. Дипломаты во
время серьезных встреч должны держаться, как хирурги в операционной, и Адлер
давно научился не выдавать своих эмоций, что бы ни происходило с его
желудком.
- Сожалею, что мы не можем показать вам весь наш город. В нем заключено
столько истории и красоты. - Оба ждали, пока переводчик закончит перевод.
Переводчиком был тридцатилетний мужчина, его лицо выражало напряжение и,
увидел Адлер.., страх перед Дарейи? Скорее всего это сотрудник Министерства
иностранных дел, на нем был несколько помятый костюм - в противоположность
аятолле, который был в просторном халате, что подчеркивало его национальную
и религиозную принадлежность. Лицо Махмуда Хаджи было строгим, но не
враждебным, и, как ни странно, он, казалось, не проявлял ни малейшего
любопытства.
- Может быть, мне удастся познакомиться с вашим городом во время
следующего визита. Дружеский кивок.
- Да, конечно. - Эти слова Дарейи произнес по-английски, это напомнило
Адлеру, что аятолла понимает язык своего гостя. В этом не было ничего
необычного, заметил государственный секретарь.
- Прошло много времени с тех пор, как между нашими странами
осуществлялись прямые контакты, тем более на гаком уровне. - Это верно, но
мы приветствуем такие контакты. Чем могу служить вам, секретарь Адлер?
- Если вы не возражаете, мне хотелось бы обсудить проблему стабильности
в нашем регионе, - Проблему стабильности? - с невинным удивлением повторил
Дарейи. - Что вы хотите этим сказать?
- Создание Объединенной Исламской Республики породило в этом регионе
новую огромную страну. Это не может не вызывать некоторого беспокойства.
- По моему мнению, это способствовало стабильности в регионе. Разве
иракский режим не оказывал дестабилизирующего влияния на соседние страны?
Разве не Ирак начал две агрессивные войны? Мы не делали ничего подобного.
- Это верни. - согласился Адлер.
- Ислам - это религия, проповедующая мир и братство, - продолжал Дарейи
тоном учителя, которым и был в течение ряда лет. Наверно, он был строгим
учителем, подумал Адлер, за мягким голосом у него скрывался стальной кулак.
- И это верно, однако в человеческом мире те, кто зовут себя верующими,
не всегда следуют религиозным правилам, - напомнил американец.
- Другие страны не принимают правление Бога так, как это делаем мы.
Только признание верности этого правления вселяет людям надежду найти мир и
справедливость. Недостаточно только произносить слова. Следует жить в
соответствии со словами.
Спасибо за преподанный урок воскресной школы, подумал Адлер,
уважительно кивая. Тогда какого черта вы поддерживаете "Хезболлах"?
- Моя страна всего лишь стремится к миру в этом регионе - и не только в
нем, а во всем мире.
- Такова воля Аллаха, выраженная словами Пророка, - кивнул Дарейи.
Адлер увидел, что аятолла строго придерживается сценария. Когда-то,
много лет назад, президент Джимми Картер послал своего эмиссара для встречи
с наставником этого человека, Хомейни, который жил тогда в изгнании, в
скромном домике во Франции. В то время правление шаха переживало тяжелые
времена, и было решено прощупать оппозицию, чтобы не оказаться застигнутыми
врасплох. Boзвратившись домой после встречи, посланец сказал президенту, что
Хомеини "святой". Картер согласился с докладом своего эмиссара, что привело
к свержению Муххамеда Реза Пехлеви. Его место занял "святой".
Следующей американской администрации пришлось иметь дело с этим
"святым", что привело к скандалу и насмешкам над американцами всего мира.
Адлер принял твердое решение не повторить этих ошибок.
- Одним из принципов нашей страны является сохранность международных
границ. Уважение к территориальной неприкосновенности является непременным
условием региональной и глобальной стабильности.
- Секретарь Адлер, все люди - братья, такова воля Аллаха. Братья могут
время от времени ссориться, но Аллах отвергает войну. Как бы то ни было,
содержание ваших высказываний вызывает у меня некоторое беспокойство. Мне
начинает казаться, что вы хотите сказать, будто у нас враждебные намерения
по отношению к нашим соседям. Почему вы так считаете?
- Извините меня, мне кажется, вы меня не правильно поняли. Я не говорил
ничего подобного. Я приехал сюда только для того, чтобы обсудить взаимные
трудности.
- Ваша страна и ее союзники находятся в экономической зависимости от
этого региона. Мы не хотим нарушать установившиеся связи. Вам нужна наша
нефть. Нам нужны товары, которые можно приобрести на деньги, полученные за
проданную нефть. Наша культура традиционно зиждется на торговле. Вам это
известно. Кроме того, наша культура - исламская, и мне причиняет острую
боль, что Запад никак не может понять содержания нашей веры. Несмотря на
утверждения ваших еврейских друзей, мы не варвары. Более того, у нас, по
сути дела, нет религиозных расхождений с евреями. Местом рождения их
патриарха, Авраама, является этот регион. Они были первыми, кто заявил о
существовании истинного Бога, и потому между нами должен существовать мир.
- Мне приятно это слышать. Как можем мы достичь такого мира? - спросил
Адлер, пытаясь вспомнить, когда последний раз кто-то не просто предложил ему
оливковую ветвь мира, а обрушил ему на голову целое оливковое дерево.
- С помощью времени и переговоров. Возможно, самым лучшим будут прямые
контакты. Они тоже являются торговой нацией, помимо того что их религия мало
отличается от нашей.
Адлер попытался понять, что имеет в виду Дарейи. Прямые контакты с
Израилем? Это реальное предложение или всего лишь подачка, брошенная
американскому правительству?
- А ваши исламские соседи?
- У нас одна религия. У нас, как и у них, есть нефть. У нас общая
культура. Мы уже являемся единой нацией во многих отношениях.
x x x
Кларк, Чавез и посол Франции сидели в приемной. Иранский персонал,
предложив им напитки и легкую закуску, старался не обращать на них внимания.
Местные охранники стояли в приемной, не глядя на гостей, но и не упуская их
из поля зрения. Для Чавеза это была возможность увидеть новый мир. Он
заметил, что мебель тут была старомодной и, как ни странно, потертой, словно
ничто в здании не менялось, после того как его покинуло прежнее
правительство - а это произошло давным-давно, напомнил он себе, - не то
чтобы все казалось ветхим, нет, скорее просто не было современным. Впрочем,
здесь ощущалось какое-то напряжение. Американский персонал отнесся бы к
подобным посетителям с любопытством. Шестеро же иранцев, находившиеся в
приемной, просто игнорировали их. Почему?
Кларк ожидал этого. Его не удивляло такое отношение. Они с Дингом были
охранниками и потому представляли собой что-то вроде мебели, были недостойны
их внимания. Находившиеся здесь люди были доверенными помощниками и
секретарями главы государства, преданными своему боссу, на них падало
отражение частицы его власти. Гости, что сидели в приемной, могли утвердить
эту власть на международной арене либо угрожать ей, но, несмотря на важность
этого для личного благосостояния каждого из них, они не могли ни на что
повлиять, как не могли повлиять на погоду. Поэтому они делали вид, что
просто не замечают их присутствия, за исключением охранников, в обязанности
которых входило рассматривать всех как потенциальную угрозу, хотя
дипломатический протокол и лишал их возможности оказывать физическое
давление на иностранцев, что было бы предпочтительней.
Что касается посла, то для него это был еще один дипломатический
маневр, при котором стороны тщательно выбирают слова, чтобы выдать как можно
меньше и одновременно узнать как можно больше. Он догадывался, о чем идет
беседа. Больше того, для него был даже очевиден истинный смысл сказанного.
Посла особенно интересовала скрывающаяся за словами правда. Что задумал
Дарейи? Посол и его страна надеялись на сохранение мира в регионе, вот
почему он и его коллеги убедили Адлера быть готовым к такой возможности,
хотя вовсе не были уверены, что мир станет результатом переговоров.
Интересный человек этот Дарейи. Посвятив свою жизнь служению Богу,
организовал убийство президента Ирака. Стремясь к миру и справедливости,
железной рукой правит своей страной. Милосердный и добрый, в ужасе держит
ближайшее окружение. Достаточно посмотреть по сторонам, чтобы убедиться в
этом. Современный средневосточный кардинал Ришелье? Любопытная мысль,
шутливо подумал француз, скрывая веселье за непроницаемым лицом. Неплохо
будет сегодня пустить эту мысль среди сотрудников посольства и посмотреть,
как к ней отнесутся. Вот напротив Дарейи сидит только что назначенный
американский министр иностранных дел. Посол не сомневался, что Адлер -
кадровый дипломат, но будет ли этого достаточно для благоприятного исхода
таких переговоров?
x x x
- Почему мы обсуждаем эту проблему? Неужели вы считаете, что у меня
есть территориальные притязания к нашим соседям? - спросил Дарейи почти
ласково, но сумев одновременно дать понять собеседнику, что испытывает
раздражение. - Мой народ стремится только к миру. У нас было слишком много
раздоров и войн в прошлом. На протяжении всей своей жизни я занимался
изучением и преподаванием религии, и вот теперь, когда мои дни подходят к
концу, наступил мир.
- Мы тоже всего лишь стремимся к миру в этом регионе, и еще хотим
установить хорошие отношения с вашей страной.
- Об этом следует поговорить более подробно. Я благодарен вашей стране
за то, что она не выступила против снятия торговых санкций с Ирака, народ
которого решил теперь объединиться с Ираном. Может быть, это символизирует
благоприятное начало. В то же самое время нам хочется, чтобы Америка не
вмешивалась во внутренние дела наших соседей.
- Мы приняли на себя обязательство сохранить целостность и
неприкосновенность Израиля, - напомнил ему Адлер.
- Строго говоря, Израиль не является нашим соседом, - ответил Дарейи. -
Но если Израиль будет жить в мире, то и мы будем жить в мире.
Какой блестящий собеседник, с восхищением подумал Адлер. Он почти
ничего не раскрывает, просто все отрицает. За все время переговоров ни
единого заявления относительно будущей политики своего государства, разве
что о постоянном стремлении к миру. Каждый глава государства делает это, но
мало кто опирается при этом на волю Божью. Мир. Мир. Мир.
Единственное, чему Адлер ни на мгновение не верил, так это разговору
Дарейи об Израиле. Будь у него мирные намерения, прежде всего он сообщил бы
об этом Иерусалиму, чтобы привлечь израильтян на свою сторону перед началом
переговоров с Вашингтоном. Израиль был безымянным посредником в переговорах
"оружие в обмен на заложников", и его тоже обвели вокруг пальца.
- Надеюсь, на этой основе можно развивать наши отношения.
- Если ваша страна будет относиться к моей стране с уважением, то мы и
дальше сможем вести плодотворные переговоры, а со временем и обсудить, как
улучшить отношения между нашими странами.
- Я передам это своему президенту.
- Вашу страну постигли большие несчастья. Мне хотелось бы пожелать ему
самообладания и силы, чтобы залечить раны, причиненные стране.
- Спасибо. - Оба встали, снова обменялись рукопожатиями, и Дарейи
проводил Адлера до дверей.
Кларк заметил, как персонал вскочил на ноги. Дарейи проводил Адлера к
выходу из приемной, еще раз пожал ему руку и остался стоять у двери, пока
государственный секретарь вместе с сопровождающими не покинул здание. Две
минуты спустя американцы сидели в автомобилях, направляясь в сторону
аэропорта.
- Любопытно, как прошла встреча? - произнес Джон. Это интересовало
всех, но никто не проронил ни слова. Через тридцать минут в окружении
официального эскорта автомобили въехали на территорию международного
аэропорта Мехрабада и замерли у ангара ВВС, где американцев ждал французский
реактивный самолет.
Не обойтись было и без церемонии проводов. Французский посол несколько
минут говорил с Адлером, держа его руку в затянувшемся прощальном
рукопожатии. Поскольку силы безопасности ОИР окружили их тесным кольцом,
Кларку и Чавезу ничего не оставалось, как смотреть по сторонам, что им и
надлежало делать. Совсем рядом были отчетливо видны шесть истребителей, ...
