Андраш Беркеши. Агент N 13
страница №9
...м полковник Кара, но я из его слов понял, что мы должныбыть благодарны Хуберу. Да что я вас убеждаю! Хубер приговорен Брауном и
его людьми к смерти, а руки у фирмы "Ганза" длинные. Я, например, и теперь
Хуберу не позавидую. Если они очень захотят, они отыщут его и за границей,
где угодно. Кстати, товарищи из аппарата Кары навели справки и установили,
что сын Хубера действительно проживает в Гаване. Он в свое время попросил
у кубинского правительства политическое убежище. Вполне понятно, что Хубер
желает поехать туда. А Тибор Сюч и Беата Кюрти! Ведь не вы, папаша, вывели
их на чистую воду, а все тот же Хубер разоблачил их. А он мог этого и не
делать. Признайтесь, ведь вы поверили Тибору? Поверили в его детскую
сказочку про фирму "Артекс"?
- Поверил, - ответил Шалго. - Потому что они это очень ловко придумали.
Однако кое-что ты тоже забыл, Миклош.
- А именно?
- Ты забыл о предпосылках. О том душевном состоянии, в котором оказался
Хубер. С самого начала он знал, что я не верю ему. Он заметил, что за ним
установлено наблюдение, а найдя микрофон, понял, что все его разговоры мы
прослушиваем. Он все это время жил настороже. И в такой ситуации он просто
не мог признаться, что заодно с Тибором и Беатой, будучи убежденным, что
имеет дело с провокатором. Нет, в его положении ничего иного и не
оставалось, как поступить именно так, как он и поступил...
- В данном случае не столько важно то, что думал Шалго о Тиборе, -
вмешался в разговор Фельмери, - важно то, как он создал эту ситуацию. Он
же мог и в первый день послать Сюча к Хуберу, но этим он только испортил
бы все дело.
- Я вижу, и вы, Фельмери, считаете Хубера двурушником?
- Не знаю, - медленно проговорил лейтенант. - Во всяком случае, Шалго
прав в том, что действия Хубера можно объяснить и по-иному.
- Чепуха! Разумеется, любые факты можно объяснить с разных точек
зрения. Но зачем? Ведь и полковник Кара признал, что Хубер оказал нам
неоценимую услугу...
Позднее, когда майор Балинт и Фельмери подъезжали к Веспрему,
лейтенант, продолжая начатый разговор, сказал:
- ...Шалго подозревает Хубера в чем-то, но в чем именно, никому не
говорит. Несколько дней назад мы вместе с ним на лодке проделали путь, по
которому Меннель направлялся к месту встречи с неизвестным. Когда мы
пристали к берегу, старик вдруг принялся осматривать лодку и что-то нашел
в ней, какой-то очень маленький предмет. Мне он так и не показал, что это
было. Я еще спросил его, зачем он скрытничает. А он ответил, что ничего не
скрывает, просто не хочет как-то повлиять на мой собственный ход мыслей,
на мои выводы. Но то, что он не верит Хуберу, - это факт. Что ж, его
право, и ничего от этого не изменится. Ведь Хубер скоро получит документы
на выезд из страны и... до свидания! А у нас еще задача: найти убийцу!
- Все может быть, - коротко отозвался майор Балинт, которому не очень
понравилось, что лейтенант Фельмери слишком уж уверовал в проницательность
Шалго.
В соответствии с указаниями полковника Кары Балинт распорядился
отправить Тибора и Беату в Будапешт.
Перед отправкой он еще раз допросил их. Тибор был, как и прежде,
неразговорчив. Он подтвердил, что был завербован для шпионской работы
Беатой. Что же касается того, когда и как он подготовил микропленки или от
кого получил их, он заявил, что этого не скажет, даже если его повесят. И
добавил, что жизнь потеряла для него интерес и он за нее не цепляется. Он
не отрицал, что влюблен в Беату, но поскольку вместе им жить все равно не
суждено - вряд ли она отделается меньше чем десятью - пятнадцатью годами,
- то лучше уж вообще не жить...
На Тибора надели наручники и увели к машине. Майор Балинт велел
привести Беату. Та сразу же попросила сигарету и с жадностью начала
курить. Взгляд у нее был испуганный, движения неуверенные.
- Меня повезут куда-то? - спросила она.
- В Будапешт. Вся ваша группа провалилась, гражданка Кюрти, - сказал
майор. - Теперь ваша судьба будет зависеть от того, как вы себя будете
вести.
- Сколько лет мне могут дать?
- Это определит суд. Вынося приговор, суд обычно все взвешивает и все
принимает во внимание. Если обвиняемый своими показаниями помогал
следствию, это засчитывается в его пользу как смягчающее вину
обстоятельство. В таком случае можно отделаться всего несколькими годами.
А для женщины это много значит. Скажите, кто, по-вашему, убил Меннеля?
Беата чувствовала, что наступает самый тяжелый, самый трагический час в
ее жизни. До этого она жила легко и бездумно, лгала Меннелю, лгала Гезе,
своим родителям - всем, даже самой себе.
Она повернулась к Балинту:
- Если я во всем честно признаюсь, это зачтется в мою пользу?
- Разумеется.
- Хорошо. Я расскажу все, что знаю. Спрашивайте!
- Кто убил Виктора Меннеля?
- У меня нет доказательств, но я убеждена, что его убил мой жених, Геза
Салаи.
- И вы могли бы повторить это при нем?
- Пожалуйста, сделайте нам очную ставку, я скажу. Когда он отнял у меня
письмо Виктора Меннеля и избил меня, он так и заявил, что убьет Меннеля,
если я не порву с ним. Геза силен, как буйвол, и страшно ревнив.
Майор Балинт распорядился, чтобы привели Гезу Салаи.
Вечером, около восьми, когда Шалго, вконец измученный после трех
беспокойных дней, ушедших на поиски виллы в Фюреде, уже собирался лечь
спать, неожиданно зазвонил "прямой" телефон полковника Кары.
- Эмед-шестнадцать, - сняв трубку, ответил Шалго.
На другом конце провода хрипловатый мужской голос по-французски
спросил:
- Полковник Кара?
- Нет, полковник в Будапеште и вернется только завтра, а может, даже и
послезавтра.
- Как же быть? Мне нужно было бы срочно переговорить с ним.
Шалго поманил Лизу и показал ей на другой аппарат. Лиза, быстро сняв
трубку, начала о чем-то шепотом договариваться с телефонисткой местной
станции. Между тем сам Шалго продолжал разговор с неизвестным обладателем
хрипловатого баритона, посоветовав ему связаться по междугородному
телефону с министерством внутренних дел в Будапеште.
- Если, конечно, полковник еще не уехал домой, - добавил он и спросил:
- Вы откуда сейчас звоните?
- Из Кестхея.
- Тогда вот вам мой совет: обратитесь в отделение милиции, у них есть
прямая телефонная связь с министерством.
- Боюсь, что будет слишком поздно, - усомнился баритон. - Нужно
немедленно принять меры! Скажите, а полковник, уезжая, не оставил
заместителя?
- Оставил. Я его заместитель. Меня зовут Оскар Шалго.
- Тогда нам с вами нужно немедленно встретиться. Мое имя Пьер Монтье. Я
французский гражданин, турист. Проживаю в Эмеде, в отеле "Русалка" с
пятнадцатого июля. В Кестхей поехал на несколько дней.
- Понятно, - сказал Шалго. - Чем могу служить?
- Я могу встретиться с вами?
- Когда и где?
- В Шиофоке, в баре отеля "Европа". На моих часах сейчас минут пять
девятого. Если я сейчас же выеду, в десять я уже буду в Шиофоке. В десять
подойдет?
- Хорошо. Но как я вас узнаю?
- Очень просто. Скажете официанту, что ищете меня.
- Пожалуйста, повторите ваше имя.
- Пьер Монтье.
- Понял. Хорошо. О чем примерно пойдет речь?
- Я покажу вам убийцу Виктора Меннеля. Некоего господина Эриха Фокса.
- Эриха Фокса? Вы шутите, мсье. Фокс выехал за пределы Венгрии еще
двадцатого июля.
- Двадцатого выехал, а вчера возвратился. И утром снова уедет, если вы
не арестуете его сегодня же ночью.
Пьер Монтье положил трубку.
Итак, в десять в Шиофоке.
Шалго повернулся к Лизе, тщетно пытавшейся через центральную
соединиться с каким-то абонентом. Однако нужный номер был все время занят.
- Не надо, звездочка моя, - остановил жену Шалго. - Лучше попроси
девушку соединить меня с отелем.
В отеле "Русалка" ответила дежурный администратор Аги Добран, хорошая
знакомая Оскара Шалго.
- Скажите, Аги, проживает ли у вас некий Пьер Монтье, француз?
- Да. Уже недели полторы. Но вчера он уехал на несколько дней в
Кестхей. Журналист, умница. И такой красавчик.
- Вроде меня, - кисло пошутил старый детектив.
- Я, правда, подумала сейчас о Жане Габене, - призналась Аги из отеля
"Русалка". - А что, сейчас в моде иностранцы? Вот, например, майор Балинт
тоже почему-то недавно очень интересовался каким-то Эрихом Фоксом.
- Майор Балинт?
- Да.
- А вам что-нибудь об этом Фоксе известно?
- А как же! Вчера он возвратился из Мюнхена, заплатил по счету, сел в
машину и снова куда-то укатил. Кажется, в Шиофок. А я с самого обеда
разыскиваю майора Балинта и нигде не могу его найти. Если вы случайно
увидите его, передайте, пожалуйста, что Фокс вернулся.
- Обязательно передам. Спасибо. Доброй вам ночи.
- Чем дальше, тем веселее! - кладя трубку, сказал Шалго жене. - Если
Кара не позвонит, придется мне самому ехать в Шиофок.
Лиза вышла из комнаты, но, когда минуту спустя она возвратилась, Оскар
с кем-то беседовал по телефону:
- Спасибо, Пети. Доложи поскорее полковнику. Конечно, подожду. Да, в
Шиофоке, в ресторане.
Он положил трубку и весело взглянул на жену.
- Ну что ж, милая, Оскар Шалго выезжает в свет. Давай мне самые
элегантные носки.
14
Казмер сидел у камина и читал свежий номер журнала, когда в дверь
постучали и вежливый голос Хубера спросил:
- Можно? Я не помешаю вам, господин инженер?
- Нет, отчего же? Входите, садитесь.
Хубер сел в кресло, затем, кинув быстрый взгляд на журнал в руках
хозяина, спросил:
- Художественной литературой интересуетесь?
- Да, когда время есть, читаю с удовольствием. Больше всего меня
занимает вопрос, как меняются язык и содержание художественных
произведений в ходе технической революции.
- И что же? Меняются?
- В известном смысле - да. Пока, увы, это влияние одностороннее.
Писатели дружно пытаются доказать, что техника порождает отчужденность
человека, убивает в нем гуманное отношение к жизни, к ее проявлениям.
Между тем речь идет о более сложных влияниях совсем иного рода. Могу я вам
что-нибудь предложить?
- Нет, господин инженер, спасибо. Ужин был отличным. А пить я не буду,
так как мне скоро ехать.
- Все в порядке? - спросил Казмер, закуривая сигарету.
- О да. Должен сказать, что полковник Кара истинный джентльмен. Все
свои обещания он честно выполнил.
- Может, мне показалось, но я видел, как этот его лейтенантик,
Фельмери, или как там его, ставил на вашу машину дипломатический номер.
- Нет, вам не показалось, господин инженер, - с улыбкой подтвердил
Хубер. - Просто я поступил на дипломатическую службу. Как и вы.
- Я не поступал. И еду я за границу не с дипломатическим паспортом. -
Про себя же Казмер подумал: "Если я вообще поеду куда-то после всего, что
рассказала Илонка". - Извините, господин Хубер, но мне нужно срочно
поговорить с Оскаром Шалго. Я надеюсь, вернувшись, еще застать вас здесь.
- Ваш дядя только что сказал мне, что господин Шалго куда-то уехал с
лейтенантом Фельмери, - заметил гость. - Кажется, в Шиофок.
- На всякий случай я все же загляну к нему. Может, он уже вернулся.
Извините, но у меня действительно очень важное к нему дело.
На вилле Шалго Казмер застал только Лизу с Илонкой. Не заметить, что у
девушки заплаканные глаза, было бы трудно.
- Что с тобой? - спросил Казмер Илонку, но та вместо ответа снова
заплакала. Казмер вопросительно посмотрел на Лизу, которая, казалось, была
совершенно поглощена своим вязанием.
- Что с ней? Или вы поссорились?
- Кто? Я с Илонкой? Придумаете тоже!
Казмер подошел к девушке и, взяв за плечи, повернул ее к себе:
- Ну, ты чего расплакалась?
- С ума сошла наша девочка, вот что, - сказала наконец Лиза.
- Ничего не понимаю! - воскликнул Казмер.
- Низкий человек этот ваш полковник Кара! - сквозь слезы проговорила
Илонка. - Воспользовался моей доверчивостью. А я, дура,
разоткровенничалась с ним. Рассказала все как есть. И что ночью
девятнадцатого была с Меннелем. И что ты утром ждал меня.
- Да ты спятила! - воскликнул Казмер.
- Возможно. А ты знаешь, почему я это ему рассказала? Знаешь? Потому
что за тебя боялась. Я хотела доказать, что...
- Что ты хотела доказать? - негодовал Казмер. - Что ты дура? Это тебе
вполне удалось. А еще поклялась, что будешь нема как могила. Где дядя
Оскар?
- Уехал, - сказала Лиза.
- Когда он вернется?
- Понятия не имею. - Лиза положила на колени вязанье. - Вот что я скажу
тебе, Казмер: ты грубый и невоспитанный! Илонка никак не заслужила, чтобы
ты с ней разговаривал таким тоном. Она любит тебя! А ты злоупотребляешь
этим. К тому же ты самый настоящий трус. Нет, ты не любишь Илонку. Потому
что если бы ты любил ее, то давно сказал бы об этом своей матери.
- Теперь еще вы будете меня поучать, тетя Лиза? Так вот, оставьте-ка
меня в покое! У меня и без вас голова идет кругом. Я люблю Илонку, но вам
до этого нет ровно никакого дела. А ты перестань реветь. - Казмер обнял
девушку. - Ну, кому я говорю? Люблю я тебя, слышишь? Люблю! И ты это
отлично знаешь сама. И я сегодня же скажу об этом маме. Ты не сердись, а
лучше прости, если можешь! Я действительно грубиян и эгоист. - Он
наклонился и поцеловал ей руку. - Я виноват. Очень виноват. Идем, я
провожу тебя домой.
- Я побуду еще немного здесь, - всхлипывая, сказала Илонка.
- Как хочешь. - Казмер повернулся к Лизе. - Передайте, пожалуйста, дяде
Оскару, что мне очень нужно поговорить с ним.
Дома он застал Хубера сидящим в одиночестве в гостиной с газетой в
руках.
- Ну что? Виделись с господином Шалго?
- Нет.
- А вас только что разыскивала матушка. Я взял на себя смелость сказать
ей, что вы ушли к Шалго. Но мне показалось, что это ей не понравилось. Она
очень любит вас, ваша матушка, - добавил он.
- Я тоже люблю ее, - сказал Казмер, - и готов отдать за нее все на
свете.
- Вот об этом я как раз и не советовал бы вам сейчас говорить слишком
громко. Чего доброго, еще наживете неприятности.
- Что вы имеете в виду? - удивленно спросил Казмер, посмотрев на
Хубера.
- Полковник Кара подозревает вас в убийстве. Он сам мне говорил об
этом.
Казмер пожал плечами:
- Работник госбезопасности. Подозревать - его обязанность. Он просто
еще не знает о новых материалах следствия, полученных майором Балинтом. Вы
уже сами слышали, что сказал вчера майор об Эрихе Фоксе! А что я могу
поделать, если моя физиономия не нравится полковнику и он по-прежнему
подозревает меня? Меннель завладел драгоценностями. Фокс шел за Меннелем
по следам и, выбрав подходящий момент, прикончил его. Фокс - торговец
произведениями искусства. Все это хорошо известно майору Балинту. У него
есть веские доказательства. Например, отпечатки пальцев неизвестного на
машине и след ботинка, обнаруженный в гараже. Но полковнику Каре это все
нипочем. Знаете, какой приказ он отдал своему лейтенанту? Если у Казмера
Табори нет алиби, задержать его и отправить в Будапешт! Вот так-то,
господин Хубер! А знаете, что я на это ему скажу? Нет, товарищ полковник,
вы сначала попробуйте доказать, что это именно я убил Меннеля.
Хубер, невозмутимо покуривая, внимательно слушал полные горечи слова
Табори-младшего.
- А если полковник Кара докажет это? - спросил он.
Казмер удивленно вздернул вверх брови.
- Что?
- Что Меннеля убили вы.
- Вы шутите?
- Нет. Просто я думаю вслух.
- Не очень логично: убил Меннеля, забрал драгоценности...
- Полковник Кара считает, что Виктора убили не с целью ограбления.
Думаю, что Шалго убедил его в этом. Потому он и не приемлет версии майора
Балинта, какой бы логичной она ни казалась. Это я знаю от самого господина
Шалго.
Казмер недоверчиво смотрел на непроницаемое лицо Хубера.
- Кара прав, - продолжал тот. - Кстати, мы оба - и он и я - знаем, что
драгоценности в руки убийцы не попали.
Казмер уже с подозрением взглянул на Хубера. Ему вдруг стало жарко, на
лбу выступил пот.
- Значит, полковнику уже известен и убийца? - спросил Казмер.
- Кара пока еще только догадывается, а я... я знаю совершенно точно.
- От кого?
- От самого Виктора Меннеля.
Казмер насмешливо скривил рот.
- А-а! Тогда другое дело, - с иронией протянул он. - Тогда понятно.
Наведались к нему в морг и мило побеседовали.
- Я говорил с ним об этом еще до его смерти, - медленно сказал Хубер,
не обращая внимания на иронический тон Казмера. - Да, господин инженер, за
полчаса до смерти. Вы знаете, что в машине Меннеля есть рация?
- Знаю. - Казмер с интересом разглядывал этого невозмутимо спокойного
человека. - И о чем же вы с ним говорили?
- Меннель передал мне по рации, что готовится к встрече с одним
человеком и что боится этой встречи. Я записал наш разговор с Меннелем на
пленку. Но пленку эту я своему шефу не передал. Привез ее сюда.
- Понятно, - кивнул Казмер и закурил. - Вы знаете, что люди полковника
Кары ищут преступника? Почему же вы не передадите им вашу запись?
- Потому что не желаю неприятностей вашей матери, - объяснил Хубер. От
него не ускользнуло, как переменился в лице Казмер.
- Моей матери? - переспросил Казмер. - Вы с ума сошли?!
- Нет, господин инженер. Я в своем уме и знаю, что говорю. Меннель был
шпионом. Я выдал венгерским органам двенадцать его агентов, но о
тринадцатом умолчал.
Казмер покачнулся, как от неожиданного удара:
- Вы хотите сказать, что...
- Именно это, господин инженер, - подтвердил Хубер. - Тринадцатый агент
Виктора Меннеля - ваша мать, госпожа Бланка Табори.
- Вы соображаете, что говорите, - с угрозой в голосе произнес Казмер.
- Факты, только факты, господин инженер.
- Это неправда! - воскликнул Казмер. - И не может быть правдой.
- Правда. Я могу доказать. - Хубера охватило волнение, но он тут же
сумел совладать с ним. - Скажите, господин инженер, а что, собственно
говоря, вы знаете о своей матери?
- Все. Мама всегда была со мной откровенна.
- Господин инженер, - остановил его Хубер, - я хотел бы в таком случае,
чтобы вы меня выслушали. Это в ваших интересах. Но прошу вас, как это ни
трудно, держать себя в руках и отнестись ко всему, что вы сейчас услышите,
объективно. Вам известно, что госпожа Бланка и господин Матэ Табори очень
любят друг друга. Так их воспитали родители. Они готовы пойти на любую
жертву один ради другого. Это-то и стало причиной многих событий.
- Я все знаю и без вас, - раздраженно прервал Хубера Казмер.
- Матэ Табори - человек левых взгля...
- И это мне известно. Говорите, пожалуйста, по существу.
- Я понимаю вашу нервозность, господин инженер, но прошу вас дослушать
меня до конца, даже если я буду говорить о вещах, на первый взгляд вам
знакомых. Бланка Табори политикой не занимается. Характер у нее не очень
уравновешенный, не то что у ее брата. В сороковом году она познакомилась с
капитаном венгерского генштаба Кароем Моноштори-Мюллером. Знакомство их
переросло в любовь. Бланка написала об этом брату в Данию и вскоре
получила ответ. Матэ Табори успел собрать через своих будапештских друзей
сведения о Моноштори. Оказалось, что это омерзительнейший тип: ни во что
не верящий циник, фашист из той категории военных наемников, которые
готовы служить любому, кто хорошо платит. Однако госпожа Бланка не
согласилась с таким мнением о своем избраннике. Тогда Матэ Табори поставил
вопрос ребром: либо он, либо Моноштори. Уступая брату, Бланка для виду
порвала с Моноштори, но тайком они продолжали встречаться. Тем временем в
Дании нацисты арестовали Матэ Табори и его жену. Супруги Табори попали в
концлагерь. Теперь уже начальство Моноштори-Мюллера потребовало, чтобы он
порвал с Бланкой. Но капитан тоже любил девушку и хотел жениться на ней.
Однако и он не получил на это разрешения. Более того, командование
отправило его на фронт. Моноштори был в ярости. Он вымещал свою злобу на
местных жителях оккупированных стран. С Бланкой он вел тайную переписку.
Ей импонировала его преданность. Но она не знала о его злодеяниях,
зверствах на фронте и в прифронтовой полосе. Затем началось отступление
фашистов. Во время боев в Задунайском крае Моноштори в ссоре убил
немецкого генерала.
- За что? - перебил Хубера Казмер.
- В одном венгерском селе по приказу этого генерала нацисты расстреляли
каждого десятого жителя, подожгли и взорвали близлежащий замок, убили
сестру и зятя Моноштори. Майор явился к генералу и потребовал от него
ответа за содеянное. Вспыхнула ссора. Немцы попытались арестовать майора.
Майор пристрелил генерала и скрылся. Он прятался на вилле у Бланки Табори.
Положение было трагическим. Моноштори разыскивали и русские и немцы. И все
же ему удалось избежать ареста. Война окончилась. Из концлагеря
возвратились Матэ Табори и его жена. Они и не подозревали, что Бланка
прятала у себя дома разыскиваемого властями военного преступника
Моноштори. Между тем в руках у Бланки случайно оказались документы одного
убитого немецкого офицера. Вначале она хотела переслать их родственникам
погибшего, но затем, передумав, отдала их Моноштори. Присвоив эти
документы, Моноштори уехал из Венгрии и некоторое время жил в американской
зоне в Германии. Он занимался контрабандой и неплохо зарабатывал на этом.
Но в сорок восьмом году его арестовали, опознали, и тут открылось все его
прошлое. Моноштори во всем откровенно сознался. Я присутствовал на
допросах и знаю все это из первых уст. Геленовцы завербовали его для
работы в разведке, пригрозив, что в случае отказа его выдадут советским
властям.
Казмер с изумлением слушал этот странный рассказ. А ведь мать никогда
не говорила с ним о своем прошлом. Впрочем, Хубер мог и наврать. Хотя
рассказ его выглядит вполне правдоподобным.
Хубер, по-видимому, хотел что-то еще добавить к своему рассказу, но в
это время в гостиную вошли Бланка и Матэ Табори, и он умолк. А Казмер
сидел, потупившись.
- Господин Хубер, когда вы отбываете? - спросил профессор.
- Скоро. Я уже все упаковал. Остались еще кое-какие дела.
Бланка посмотрела на Казмера и увидела по его лицу, что то, чего она
больше всего боялась, уже свершилось.
Профессор достал из серванта рюмки.
- Вы позволите, господин Хубер? - спросил он.
- За рулем я обычно не пью. Но в виде исключения. За ваше здоровье.
Табори наполнил рюмки.
Казмера, досадовавшего, что ему помешали закончить разговор с Хубером,
все больше охватывала тревога за мать, за себя. Что же делать? Что вообще
можно в таких случаях делать? Бежать очертя голову? Куда? Нет, уж лучше
встретить беду лицом к лицу.
- Дядя Матэ, - вдруг решившись, сказал он, - можно нам остаться на
несколько минут одним?
- Кому "нам"? - не понял профессор.
- Ему и мне, - пояснила Бланка. - Но это излишне, сынок. Можешь
говорить при дяде. Он все знает.
- Значит, это правда? Доктор Хубер сказал правду? - закричал Казмер,
впиваясь глазами в спокойное, подчеркнуто бесстрастное лицо матери.
Бланка одним глотком выпила коньяк и поставила рюмку на стол.
- Правда. Вот телефон. Набери номер майора Балинта и заяви, что
тринадцатый агент Меннеля - твоя мать.
- Ты же знаешь, что я никуда не стану ни звонить, ни заявлять! -
срывающимся голосом крикнул Казмер. - Но ты, дядя! Как ты мог допустить,
чтобы мама угодила в такую вонючую яму?
Профессор Табори гневно сверкнул глазами:
- Ты, ты собираешься меня учить? Просто тогда я ни о чем таком не знал.
Всего несколько дней назад твоя мать призналась мне, что попала в западню.
Ее шантажировали...
- Чем они могли ее шантажировать?
- Чем? - горестно усмехнувшись, повторила Бланка. - Тем, что я любила.
Каждый любит по-своему. Я вот так, всем сердцем. Потому и не вышла больше
ни за кого замуж.
- Как же ты могла любить преступника, фашиста? - возмутился Казмер. -
Ты даже не подумала о том, что брата твоего в это самое время гноили в
концлагере.
- В то время я ничего не знала о преступлениях Кароя. Можешь мне
поверить... Лишь в пятьдесят четвертом году я получила от него первую
весточку. Он писал, что, если я не помогу ему, его выдадут венгерским
властям. От сильного нервного потрясения я даже заболела. Ты ведь помнишь,
Казмер, я пролежала тогда больше месяца в постели. И в конце концов решила
помочь ему. Ну а дальше все покатилось, будто лавина с горы. Не
остановить!
- Дорогой господин инженер, - перебив ее, сказал Казмеру Хубер. - Не
спешите осуждать свою мать. Уверяю вас, шантажировать или, проще говоря,
запугать можно любого человека, даже самого сильного. Меня, вашего дядю и
даже вас. Потому что у любого человека есть свои слабости.
- О нет, господин Хубер, - убежденно возразил Казмер. - Меня никто не
запугает.
- Вы знаете, с каким заданием прибыл сюда Меннель?
- Да, мне говорил Шалго.
- То, о чем знают Кара и его люди, было только частью этого задания. А
главное, для чего Меннель сюда приехал, - было завербовать вас, господин
инженер. Да, да, вас! Завербовать для шпионской службы "Ганзы". Вы ведь
собираетесь на четыре года в Москву. А господину Брауну как раз нужен
надежный резидент в Москве. Вот он и остановился на вашей кандидатуре,
поскольку ваша мать уже давно состоит у нас на службе.
- Значит, Меннелю здорово повезло, что кто-то догадался его убить до
того, как это сделал я, - сказал Казмер.
- Смерть Меннеля не остановила бы Брауна. Меннель - всего лишь
маленькое колесико в механизме "Ганзы". Вместо него приехал бы новый. Всех
ведь не перебьете.
- Не перебьем? Уж не хотите ли вы этим сказать, что Меннеля убили мы?
- Если позволите, я коснусь этого вопроса позднее, - уклонился от
ответа Хубер и, беря инициативу разговора в свои руки, заметил: - Не будем
уходить от темы. Предположим теперь, что прибыл новый представитель
Брауна, господин "икс", и говорит вам: "Инженер Табори, если вы не
согласитесь сотрудничать с нами, мы донесем властям и на вашу мать и на
дядю. Вот и решайте: согласны вы, чтобы ваша родная мать и дядя закончили
свои дни в тюрьме?"
- Но это же подлость!
- С вашей точки зрения - конечно. С точки же зрения Брауна - простая
реальность. Не говоря уже о том, что он может еще и вас самого обвинить
перед властями в убийстве Меннеля.
- Я не убивал его! - возмутился Казмер.
- Нет, вы убили его! Есть улики. Вот, послушайте. - С этими словами
Хубер достал из кармана миниатюрный магнитофон и включил его: "Говорит
Виктор. Все в порядке. Только что условились с Сильвией. - Сильвия -
псевдоним госпожи Табори. - Через полчаса едем кататься на лодке с
Казмером. Рассчитываю на успех. Парень заносчив, но понятлив. Немного
боюсь этого разговора, потому что он очень вспыльчив: сначала бьет, потом
думает. Вчера вечером мы с ним уже сцепились. Но считаю, что перед фактами
он капитулирует. Если же не согласится, один из нас пойдет ко дну".
- Ложь, - прошептала Бланка, - наглая ложь.
- Возможно, - бесстрастно согласился Хубер. - Но лента магнитофона не
знает этого. Вероятно, Виктор лгал, боясь доложить, что не выполнил
задания. Но кто это теперь докажет? Магнитофон этого делать не станет.
Полковник Кара и без того серьезно подозревает Казмера. И эта пленка
только усилит его подозрения. Вы же сможете доказать невиновность Казмера,
только назвав настоящего убийцу. Но вы ведь не знаете, кто он.
- Геза Салаи, - отрешенно вымолвила Бланка.
- Салаи? Откуда ты это взяла? - почти в один голос удивленно
воскликнули Казмер и профессор Табори.
- Я расскажу все по порядку. Приехал Меннель. Когда я впервые его
увидела, меня охватил страх. Или дурное предчувствие. Я знала, что кто-то
должен был приехать. Ведь это я сняла копию с проекта конкурсной заявки и
прейскуранта и переправила ее в Гамбург. Вообще Меннель вел себя весьма
учтиво, мило улыбался. Постепенно я успокоилась, решив, что он приехал
просто собрать какую-то информацию. Но вечером Меннель сказал, что хотел
бы поговорить со мной. Ночью он постучал ко мне в дверь. "Прошу прощения,
- сказал он, - но сейчас самый благоприятный момент. Профессор уже спит,
ваш сын уехал". Я ответила, что материал для него приготовила.
- Спасибо. Но я не только за этим пришел, - сказал он.
- Тогда за чем же? - спросила я.
- Я привез вам привет от Кароя Моноштори.
Я промолчала. Мне было противно слышать одно это имя.
- Он приветствует вас, мадам, и слегка журит.
- Вот как? - не стерпев, вспылила я.
- Вы должны были сообщить, что...
- Молодой человек, вы, кажется, собираетесь прочесть мне мораль? Что я
должна, я знаю лучше вас.
- Извините. Но может быть, вы просто забыли.
- Что я забыла?
- Сообщить нам имена людей, которых на длительное время командируют в
Москву. Хотя отлично знаете, какой это важный для нас вопрос - организация
резидентуры в Москве.
- Знаю, - сказала я, - но из моих знакомых пока никого в такую
командировку не посылают. Поэтому я и не сообщила.
- У нашего шефа есть сведения, что в Москву на целых четыре года в
ближайшее время выезжает некий Казмер Табори.
Мне стало дурно.
- Нет, - в полном отчаянии, но решительно сказала я. - Нет! Я не
позволю. Казмера вы оставьте в покое. Поняли? Со мной вы можете делать,
что вам вздумается, но Казмера не троньте. Его я буду защищать даже ценой
собственной жизни.
- Мадам, - возразил Меннель. - Я ведь сюда приехал не для дискуссий.
Мне отдали приказ, и я его выполню. Вы отлично знаете, какими средствами
мы располагаем, чтобы заставлять людей работать.
- Только меня. Но не его.
- Повторяю: я не собираюсь дискутировать на эту тему. Передаю вам
задания, которые и вам и мне нужно выполнить. Первое - это Казмер. И
второе - Карой сообщает, что во время войны в Балатонфюреде на вилле
Месароша он спрятал большие ценности. Вам их нужно оттуда забрать, а мне -
вывезти за границу. Вы знаете и эту виллу и ее хозяина, адвоката Месароша.
- Хорошо, - согласилась я. - В этом я готова вам помочь. Но вам
известно, что в пятьдесят пятом году вилла была конфискована и
основательно перестроена?
- Известно. Карой по памяти нарисовал план дома и пометил на нем место,
где спрятал клад.
Меннель достал из кармана план виллы и показал мне. Я сказала ему, что
с помощью такой подробной схемы нам, возможно, и удастся найти сокровища.
Меннель вроде бы смягчился. "Может быть, все образуется, раз я пообещала
ему помочь, и он отстанет от Казмера?" - мелькнула у меня надежда.
- И еще один вопрос мы с вами должны обсудить, мадам, - снова заговорил
Меннель. - Шефы решили отвести вас от активной работы, как у нас говорят,
"законсервировать". Все ваши связи мы передадим Гезе Салаи. Вы его знаете?
- Нет, не знаю, - сказала я, - даже имени такого не слышала.
- В настоящее время он в Балатонфюреде. Я вызвал его сюда открыткой за
подписью "Сильвия". Разумеется, шифрованным текстом. Салаи появится у вас
девятнадцатого. - Он достал записную книжку и показал мне запись. -
Запомните этот текст. Он будет вашим паролем.
Я внимательно прочитала этот странный текст, но истинный смысл его был
такой: "Жду в Эмеде". Я спросила Меннеля, как Салаи поймет, где именно его
будут ждать и кто? Меннель ответил:
- Он все знает. - И добавил: - Салаи отличный разведчик. У него только
один недостаток - он болезненно ревнив.
- Наверное, у него есть на то причины? - заметила я.
- Чепуха! - заносчиво воскликнул этот самовлюбленный мальчишка. - Мы
живем в атомном веке.
И рассказал о своей поездке в Париж, о том, как познакомился там с
Беатой Кюрти и сделал ее своей любовницей, предварительно завербовав для
работы на "Ганзу". А Беата, вернувшись в Венгрию, в свою очередь,
завербовала Гезу Салаи. Меннель встречался с Салаи в прошлом году в
Ливорно, и тогда-то у Салаи возникли подозрения насчет Меннеля и Беаты.
Меннель, как мог, пытался разубедить Салаи, доказать, что между ним и
Беатой ничего не было... Я слушала хвастливую болтовню Меннеля о его
любовных похождениях, а в голове у меня зарождался, правда, не очень ясно,
план, как избавиться от этого наглеца. Строился мой план на том, что Салаи
болезненно ревнив. Шли дни, я старалась избегать встреч с Меннелем и
думала только об одном: как спасти от гибели Казмера. В один из вечеров я
в совершенном отчаянии пришла к Матэ и призналась ему, что уже несколько
лет нахожусь на службе шпионской фирмы "Ганза". Я рассказала и о задании,
с которым сюда прибыл Меннель. Но быть до конца откровенной я не решилась,
видя, как тяжело перенес Матэ мое признание. Я даже пожалела, что вообще
пришла и рассказала ему об этом. Матэ пообещал мне тогда, что попытается
найти выход.
В субботу после полудня в Эмед приехал Геза Салаи. Мы познакомились,
поговорили. Он был чем-то обеспокоен.
- Нет, не хочу я быть никаким руководителем никакой группы, - наотрез
отказался он. - Где Меннель? Я сам поговорю с этим проходимцем.
- С ним вы не поговорите, - сказала я ему. - Он не желает с вами
встречаться.
- Подонок! - вскипел Салаи. - Последний подонок! Наверняка опять
путается где-нибудь с Беатой?
И тут я решила подлить масла в огонь.
- Со вчерашнего дня, - соврала я ему. - Я, правда, не знала, что
девица, приехавшая к нему из Будапешта, ваша невеста.
- Где они?
- Не знаю. Он устроил ее на квартиру к какой-то хозяйке. Но должна вам
сказать, что они там чувствуют себя неплохо. Девица хорошенькая. Только
они как будто чего-то и кого-то боятся, встречаются тайком, и Меннель все
время ругает ее жениха, называет его, простите, дубиной. Вы уж извините, я
не знала, что вы и есть ее жених.
- Мадам, - взмолился Салаи, весь кипя от негодования, - я заклинаю вас
господом богом, постарайтесь узнать, где они!
- Нет, я боюсь Меннеля, - сказала я ему. - Не решусь с ним связываться.
Вы сами знаете, какой это опасный человек. Меннель хвастался мне - не
знаю, насколько это соответствует действительности, - что провел несколько
бурных ночей с одной хорошенькой девочкой в Италии. И так ловко все
устроил, что ее возлюбленный ничего не заметил. Я хотела растравить Салаи,
заставить его возненавидеть и убить Меннеля.
Вечером, когда Меннель собирался куда-то идти, я предупредила его:
- Я говорила с Салаи. Все в порядке, он придет на встречу. Но будьте
осторожны. Он уверен, что здесь у вас его невеста, что вы где-то ее
прячете.
- Я очень хотел бы, чтобы она была здесь, - рассмеялся Меннель. - Но -
увы!
- Да, и еще, - остановила я его уже на пороге. - Семьдесят шестой подал
сигнал срочного вызова. Просит встречи с вами. Материалы он согласен
передать только лично вам.
- Где и когда?
- Завтра в восемь утра. Он опасается, что попал в поле зрения милиции.
Сюда он прийти не может. В общественном месте тоже встречаться не
согласен. Просит прибыть вас на озеро, на мыс с тремя ивами, туда, где вы
вчера после обеда загорали. Он советует ехать на лодке.
- Почему?
- С лодки вам будет виден весь берег. Если вы заметите за семьдесят
шестым наблюдение, к берегу не причаливайте, идите вдоль камышей. Тогда
семьдесят шестой сам доберется к вашей лодке вплавь. Если же не заметите
ничего подозрительного, выходите на берег.
- Хорошо, - сказал Меннель. - Передайте, что я согласен.
- Деньги захватите с собой, - напомнила я.
Вечером я несколько раз звонила Салаи в отель, пока наконец уже за
полночь не застала его в номере.
- Геза? - переспросила я, постаравшись как можно сильнее изменить свой
голос, так, чтобы он звучал звонче, как у молоденькой девушки.
- Да, Геза Салаи слушает. С кем я говорю?
- Я думала, ты сам узнаешь меня по голосу. Ну да неважно. Я видела тебя
на днях в Эмеде. А вчера вечером я была вместе с Беатой в ресторане. Один
симпатичный немчик был с ней. Меннель, кажется. Они все над тобой
потешались. Потом немец уехал. Но когда они прощались, я слышала, что они
договорились встретиться завтра утром в восемь на озере, на мысе возле
трех ив. Знаешь, где это?
- Не знаю.
- Ну так узнай! Где-то вблизи виллы профессора Табори... - сказала я и
положила трубку.
Я презирала себя в эти минуты. Но еще больше ненавидела Меннеля. И
вообще весь мир. И хотела я только одного: спасти Казмера.
- Если б я знал, - перебил рассказ сестры профессор Табори, - я
немедленно прекратил бы все это безумие.
Казмер был настолько потрясен, что не мог произнести ни слова. Он
сидел, опустив голову и сжав виски ладонями.
- И все это ради меня? - в конце концов в отчаянии проговорил он. - Но
разве я просил тебя убивать человека? Какой-то заколдованный круг. Теперь
мне понятно, почему Салаи отпирается. Знает, что ты его не выдашь. Тогда
тебе пришлось бы выдать и самое себя. А против него улик нет!
- Я понимаю вас, господин инженер, - сказал Хубер, поднявшись из кресла
и подойдя к Казмеру. - Но советую вам не терять голову.
- В ваших советах я вообще не нуждаюсь, - раздраженно ответил тот. - А
советов мне надавали более чем достаточно.
- Хорошо. Никаких советов. Однако выслушать меня вы можете? Ситуация,
конечно, трудная. Но доверьтесь мне. Вы же видите, что до сих пор я все
время защищал вас. Мой долг помочь вам, спасти вашу семью от сетей Брауна.
- Кто поручил вам это? - спросил Казмер.
- Ваш отец.
- Мой отец жив?
- Да. Он живет в Южной Америке.
- Ты знала это? - повернувшись к матери, взволнованно спросил Казмер. -
Я хочу наконец знать о своем отце все! Все!
- Минуточку, - остановил его Хубер. - Желание ваше вполне законно. Но
пока довольствуйтесь и этим. Мы с ним друзья. Он офицер американской
разведки. В прошлом - венгр, сейчас - американский гражданин. Он давно и
внимательно следит за вашей жизнью. От меня он узнал, что замышляют против
вас люди Брауна. Мы подробно обсудили с ним это дело и придумали, как вам
помочь. Вам, вашей матери и ее брату. Вы должны верить мне. Вы знаете, я
выдал венгерским властям агентуру "Ганзы" для того только, чтобы вырвать
вас из ее хищных лап.
- Куда я попал? - в отчаянии воскликнул Казмер. - Приемная мать -
шпионка "Ганзы", родной отец - американский Шпион. А ты, дядя?! -
повернувшись к профессору, спросил он вдруг. - Ты чей шпион? Мне ты можешь
сказать все, не стесняясь, по-родственному. - И, отчаянно махнув рукой, он
снова повернулся к Хуберу. - Рассказывайте дальше. Кто он, мой отец:
миллионер? Генерал? Каков собой? Высокий? Маленький?
- Сынок, - остановила его мать. - Я сама расскажу тебе все о твоем
отце. Но сейчас я умоляю тебя выслушать до конца предложение господина
Хубера. Время идет. Ему уже пора уезжать. Ведь от этих минут зависит наша
жизнь или смерть.
- Ладно, пусть говорит, - опустошенно сказал Казмер, пряча лицо в
ладони.
- Браун хочет заставить вас, господин инженер, работать на себя. Быть
его шпионом в Москве. Конечно, вы можете считать, что никто вас к этому не
сумеет принудить. Но вы глубоко заблуждаетесь: сумеют. Ведь в руках Брауна
и его банды судьба, жизнь вашей матери и ее брата. Повторяю, мы с вашим
отцом долго ломали голову над всем этим, прежде чем додумались до
единственно приемлемого решения. Вот оно. Вы даете формально -
подчеркиваю, только формально - подписку о сотрудничестве с американской
разведкой и о том, что, будучи в Москве, согласны выполнять ее задания.
- Да вы с ума сошли?! - воскликнул изумленно Казмер.
- Еще минуту терпения, - остановил его Хубер. - Я повторяю: речь идет
лишь о формальном вашем согласии. Ваш отец покажет эту бумажку своему
шефу. На этом основании американцы прикрикнут на руководителей "Ганзы". И
тем ничего больше не останется, как примириться со свершившимся. С этого
момента вы будете уже под защитой вашего отца, под эгидой американского
флага. Отец ваш никаких заданий вам давать, естественно, не станет. Он
попросту уничтожит вашу расписку. Могу вам в этом поклясться. И поймите:
это единственная для вас возможность выбраться из западни. А гарантией
моих слов является уже то, что я намеренно провалил, выдал венгерским
властям всю брауновскую агентуру. Хотя ее услугами могли бы с успехом
пользоваться те же американцы. Итак, вот ваша подписка. Прочитайте ее
внимательно.
Хубер достал из кармана лист бумаги с напечатанным на машинке текстом и
протянул его Казмеру.
Тот взял бумагу, начал читать.
Комната и все вокруг него пришло в медленное вращение.
"Если я сейчас подпишу этот мерзкий документ о своем предательстве, -
думал он, - я вполне заслужу, чтобы меня вздернули на первом же суку. А
если не подпишу? Тогда для мамы один путь: в тюрьму. Пусть она не родная
мне мать, но она вырастила меня как любящая, как самая родная! Разве можно
отречься от всего, что тысячами незримых нитей навек связывает нас с нею?"
- А если эту расписку у вас обнаружат? - засомневалась вдруг Бланка
Табори.
- Вы меня недооцениваете, - улыбнувшись, возразил Хубер. - Как вы
думаете, зачем я потребовал для себя дипломатический паспорт у полковника
Кары? До чешской границы меня проводит майор Балинт, а дальше - чешские
чекисты. Доверьтесь мне, господин инженер!
- И если я подпишусь под обязательством, они оставят в покое мою мать?
- Я дал вам слово, - повторил Хубер.
Казмер взглянул на мать. Выхода не было, приходилось вверять свою
судьбу Хуберу.
- Хорошо, я подпишу, но вы отдадите мне и магнитофонную пленку, -
заявил Казмер.
Хубер извлек из кармана крохотный магнитофон и протянул его Казмеру.
Казмер взял авторучку и поставил свою подпись под печатным текстом.
- Но запомните: ничьим агентом я ни при каких обстоятельствах не стану,
- предупредил он. - Это прошу помнить всегда. Отца своего я не знаю. Мне
ничего о нем не известно. Но если он не сдержит своего слова, пусть он
будет проклят навеки!
Шалго в сопровождении Лизы вошел в комнату. Он был явно в хорошем
настроении.
- Приветствую всех, - снимая соломенную шляпу и помахивая ею в воздухе,
поздоровался он. - А я уж боялся, - обратился он к Хуберу, - что вы
уехали, так и не попрощавшись с нами. У вас все в порядке?
- Да, господин Шалго. Передайте господину полковнику, что я его за все,
за все благодарю. Господин инженер, дамы и господа! - Взгляд Хубера был
теперь серьезным и даже чуточку печальным. - Прощайте, - сказал он и
спустился с террасы.
В наступившей тишине был слышен его четкий военный шаг, затем раздалось
жужжание стартера.
- Вот и все, - подытожил Шалго. - Господин Хубер прибыли, господин
Хубер убыли.
- Уж вам-то не на что жаловаться. У вас сплошные прибыли и никакой
убыли, - горько съязвил Казмер. - Он вам целую футбольную команду на
блюдечке преподнес.
- А я боюсь, - возразил Шалго, - что он так и не выставил на поле своих
запасных игроков.
- Страшные вы люди, Оскар! - недовольно проговорила Бланка. - Что же
вам еще нужно?
- Тренера футбольной команды и всех менеджеров, - засмеявшись, ответил
Шалго.
В это мгновение в дверях возникла фигура Хубера.
- Извините, - сказал он. - У меня отказало зажигание. Где здесь можно
найти мастера?
- Это вы так думаете, что оно отказало, - спокойно заявил Шалго. - На
самом же деле я просто вынул прерыватель.
Все изумленно посмотрели на Шалго.
- Когда? - переспросил Хубер, подходя ближе к столу.
- Перед тем как выехать в один соседний город. Дай, думаю, я тоже
подшучу над господином Хубером.
- Черт бы побрал твои шуточки! - возмутился Табори. - Отдай сейчас же
этот дурацкий прерыватель.
- Послушай, Матэ! Каким тоном ты со мною разговариваешь? Я ведь тоже
гость в твоем доме. Изволь не нарушать законов гостеприимства. Не хватает,
чтобы ты еще показал мне на дверь.
- Дождешься и этого, если не прекратишь паясничать. Я уже сыт тобою по
горло.
- Ох, какой ты стал нервный!
- Господин Шалго, - перебил его Хубер, - вы сможете выяснить свои
отношения с профессором Табори и позже. А сейчас я хотел бы все же
тронуться в путь. Вы знаете, что я должен еще встретиться с господином
Балинтом.
- Сейчас. Вот только отвечу своему другу профессору Табори.
- Послушайте, Шалго, - запротестовал профессор, - всему есть предел.
- Нет, не всему, - возразил старый детектив. - Целый ряд философов
считает, что, например, Вселенная беспредельна.
- Так же, как и ваше нахальство, - раздраженно сказала Бланка, вставая.
- Вы дослушаете меня или нет? - возвысил голос Шалго. - Со мною вы
позволяете себе любые, самые мерзкие шутки. А когда дело касается вас, вы
сразу утрачиваете чувство юмора.
- О каких шутках вы говорите, дядя Оскар? - переспросил Казмер.
- О телефонных.
- Каких? - не поняла Бланка.
- Простите, но какое отношение все это имеет ко мне? - настаивал Хубер.
- Этого я еще не знаю. Но и вам будет интересно послушать. Вдруг мы все
вместе посмеемся над одной забавной шуткой? А смех, поверьте, стоящее
дело. Вчера вечером кто-то звонит мне по телефону, говорит по-французски,
называется Пьером Монтье. Назначает мне свидание на десять вечера в
Шиофоке. Обещает показать убийцу Меннеля. Хорошая шутка, не правда ли?
- Но какое отношение к этой шутке имеем мы? - спросил профессор Табори.
- Такое, что этот "француз" звонил из вашего дома, по вашему аппарату.
Ну разве не стыдно так шутить над старым человеком? - воскликнул Шалго.
- Откуда вы это взяли? - настаивал Казмер.
- Ерунда! - воскликнул Хубер. - Вы, Казмер, сами инженер и знаете, что
невозможно установить, откуда, с какого номера вам звонят.
- Это вы так думаете, - возразил Шалго. - А у меня есть такой аппарат,
который позволяет и это делать. Особенно если такие "шутки" предвидеть
заранее.
- Вы подслушиваете наши телефонные разговоры? - возмутился профессор
Табори.
- И что же? Вы поехали в Шиофок? - спросил Казмер.
- Поехал, но не в Шиофок, а в Фюред, - солгал старый детектив.
- Вас пригласили в Шиофок, вы же поехали в Фюред? - недоуменно
переспросил Казмер.
- Да, потому что догадался, кто мне звонил, - пояснил Шалго.
Профессор Табори принужденно хмыкнул.
- Ну, слава богу, хоть в Фюред съездил, и то ладно.
- Съездил, но предварительно на всякий случай вынул из "мерседеса"
прерыватель.
- Око за око. Просто взрослые дяди пошутили друг над другом, - заметила
Лиза. - Ведь верно?
- Послушайте, Шалго, - заговорила, остановившись перед ним, Бланка,
продолжавшая все это время нервно расхаживать по комнате. - Чего вы от нас
хотите? Чего? Не довольно ли? Мне это все уже порядком надоело.
- Дорогая Бланка, - по-матерински ласково проговорила Лиза, - неужели
вы не видите, что Шалго намеренно дразнит вас?
- Но почему?
- Это у него такой способ. Он хочет, чтобы преступник сам разоблачил
себя.
- Преступник? - переспросил профессор Табори. - Какой еще преступник?
- Например, убийца Виктора Меннеля, - предположила Лиза.
- Но ведь майор Балинт твердо считает, что убийца - некий Эрих Фокс.
Захватив драгоценности, Фокс бежал на Запад, - неуверенно сказал Казмер.
- Майор Балинт заблуждается, - возразил Шалго. - Этот некий Эрих Фокс
вчера вернулся в Венгрию. И знаете, от кого я это узнал? Все от того же
Пьера Монтье, что назначил мне свидание в Шиофоке.
- Что-то ты слишком все запутал, - с сомнением в голосе сказал Табори.
- Сначала ты заявил, что тебе звонил по нашему телефону мнимый француз.
Теперь ты снова говоришь о каком-то уже настоящем французе. Кто же он
такой, этот твой француз?
- Француз живет в "Русалке". А из вашего дома кто-то, назвавшись его
именем, позвонил мне. Какой-то человек, хорошо знавший, что Монтье на
несколько дней уехал в Кестхей и что майор Балинт подозревает в убийстве
выехавшего за границу Эриха Фокса. А план отправить меня в Шиофок, видно,
родился у этого шутника в голове, когда он узнал, что Эрих Фокс снова
вернулся в Венгрию.
- Но ведь майор Балинт нашел даже отпечатки пальцев убийцы и в машине и
в комнате Меннеля и следы ног в гараже. Что же еще нужно?
- То были мои следы! - сказал Шалго. - Моих пальцев. И моих ног. Так
что майор Балинт заблуждается. Убийца еще не сбежал на Запад. И
драгоценности тоже пока еще не вывезены. Они все еще лежат в машине
господина Хубера.
- В моей машине? - удивился Хубер.
- Ну, господин Отто Хубер! Вы, я вижу, не простой человек, - признал
Шалго. - И ничего не скажешь, придумали вы все воистину ловко...
- Вот-вот! Я так и знал: все именно так и должно было кончиться! Нет,
вам на слово верить нельзя! Я выдал вам двенадцать агентов "Ганзы". Выдал,
рискуя жизнью. На меня совершено покушение. Чего же вы еще от меня хотите?
- Агентов вы, господин Хубер, не выдали, а продали! За дипломатический
паспорт. Но вот вопрос: стали бы вы их продавать, если бы не поняли сразу,
что мы уже и без вас все знаем о тайном радиопередатчике в машине Меннеля?
- Не понимаю, о чем вы говорите?
- Об электросигнальном диске. На нем ведь три отметки: плюс, минус и
нуль. Когда вы осмотрели машину, указатель стоял на минусе. И вы поняли,
что в машину кто-то заглядывал, а значит, нам все уже известно и потому
автомобиль вам не отдадут. Что делает в таком случае умный человек? Умный
человек делает вид, будто бы он сам, добровольно... И действительно, вы
тут же приходите и "по секрету" сообщаете нам, что Меннель - шпион
"Ганзы", и другие, давно известные нам вещи.
- Но для чего тогда господину Хуберу было выдавать вам агентуру? -
возразил Казмер.
- За плату. Хубер с готовностью пошел на это, потому что он
действительно решил порвать с Брауном и компанией. И для него теперь
дороги были уже не агенты "Ганзы", а спрятанные на вилле драгоценности и
дипломатический паспорт.
- Фантазируешь, Шалго, - усомнился Табори. - Если бы это было так,
Хубер попросил бы достать ему билет куда угодно, только не на Кубу.
- А я уверен, что на Кубу он вовсе и не собирается лететь, - сказал
Шалго. - По пути самолет делает посадку в Канаде. И господину Хуберу
совсем не обязательно продолжать полет до Гаваны.
- Поразительно, как богата ваша фантазия, - иронически заметил Хубер. -
И ни одного слова правды!
- Вы мне нравитесь, Хубер, своей стойкостью! И все же вы провалились.
Это вы, Хубер, получили от полковника Кары номер нашего прямого телефона.
И только вы! По этому телефону вы и позвонили, приглашая меня на свидание
в Шиофок, потому как хотели отослать меня из Эмеда перед своим отъездом.
Позвонили из дома Табори и говорили по-французски.
- Делая такие смелые умозаключения, вы скоро придете к выводу, что я
