Андраш Беркеши. Агент N 13
страница №2
...ли. Хотя не вижу в этом резона. На любой машине можно найтитысячи отпечатков.
- Наверное, таков порядок. Выполняют все, что предписывают инструкции,
- вежливо заметил Хубер.
Возвратившийся с ключами от машины Казмер предложил гостю свои услуги,
но тот сказал:
- Спасибо, не беспокойтесь. Я разбираюсь в "мерседесах".
Казмер равнодушно посмотрел вслед удаляющемуся Хуберу и, улегшись на
кушетку, принялся разглядывать свисавшую с потолка замысловатую люстру из
кованого железа. Он догадывался, что вот-вот раздастся голос дядюшки, и
весь подобрался, твердо решив про себя, что, несмотря ни на что, больше не
ввяжется с ним в спор. Он достал сигарету и закурил.
- Я хотел бы, Казмер, чтобы ты кое-что принял во внимание, -
действительно заговорил уже мгновение спустя профессор.
Казмер промолчал, разглядывая потолок гостиной и пуская вверх колечки
дыма.
- Як тебе обращаюсь.
- Слышу и жду продолжения...
Казмер чувствовал, что ответ его был не очень учтивым да и голос
противно дрожал.
- Этот дом - мой дом...
- Ты уже столько раз напоминал об этом, дядя, что я при всем желании не
смогу этого забыть, - уже спокойно, с примирительными нотками в голосе и
даже с улыбкой подтвердил Казмер.
- И я волен приглашать к себе в гости кого захочу. Поэтому я требую от
тебя соблюдать приличия по отношению к моим гостям.
- Блестяще! - отозвался Казмер. - А я ради тебя буду ползать перед этой
иноземщиной на брюхе? Нет уж, дудки! Да и тебя я не понимаю, чего это ты
перед ними кривляешься? Ты же не дипломат, чтобы так-то уж ухаживать за
ними!
- Никто от тебя не требует, чтобы ты ползал, как ты выражаешься, на
брюхе!..
Казмер сел на тахту и, с неприязнью посмотрев на дядю, сказал:
- Может, хватит поучать меня? Если хочешь, я могу немедленно покинуть
твой дом. Жалею, что не сделал этого раньше. Мне было тошно смотреть, как
профессор Табори угодничает перед этими подонками.
- Меннель не был подонком.
- Все равно. Мне он был просто противен.
- Прежде ты этого не говорил.
- Потому что ты не спрашивал. Настолько тебя очаровал этот неофашист. А
он был им. Я ведь тоже с ним побеседовал. Я почему-то считал, что человек,
отсидев четыре года в Бухенвальде, никогда не забудет это время. Но я
ошибся: ты все забыл. Все на свете. Или не хочешь помнить.
- Я ничего не забыл, - проворчал Табори, мрачнея. - Виктор Меннель за
Бухенвальд не отвечает.
- Возможно. Но я видел все это. Был там на экскурсии. И не требуй от
меня, чтобы я заискивал перед твоими дорогими гостями!
- Никто не заставляет тебя заискивать перед кем-то. Но твои вульгарные
замечания отвратительны.
- А мне было отвратительно зрелище фабрики смерти. Так что не учи меня
этикету.
В это время в гостиную вошла Лиза, и они прекратили разговор.
- Бланка попросила меня похозяйничать у вас сегодня. Я пришла. Хотите
кофе?
- Спасибо, но, пожалуй, попозже, - попросил Табори. - Как она себя
чувствует?
- Ей лучше, однако серьезное обследование у хорошего врача ей не
повредило бы, - сказала Лиза. Поняв по мрачному виду Казмера, что он опять
поругался с Матэ, она не удержалась:
- Что с тобой? Ты будто в воду опущенный!
- Да вот дядюшке не нравится, что я нелюбезен с его доктором
Ху-Хубером...
- Мой племянничек любит преувеличивать, - примирительным тоном заметил
Табори. Скрипнула садовая калитка. По тропинке медленной, тяжелой поступью
приближался Оскар Шалго со своей неизменной дымящейся сигарой во рту, в
потрепанной соломенной шляпе, надежно укрывавшей от солнца его круглое
лицо.
"Тебя только не хватало, - раздраженно подумал профессор. - Святая
троица в сборе. Ну, держись, Табори!"
- Слава всевышнему! - крикнул ему толстяк. - Наконец-то тучи покинули
твое чело.
- Чело?
- Ну да, оно же было мрачное, как дождливое небо, - подтвердил Шалго и
перевел взгляд на Табори-младшего. - Привет, Казмер. Давно вернулся?
- Сегодня утром, - ответил Казмер.
- Забавно. Как же это я не расслышал знакомый рев мотора?
Шалго добрался до стола и завладел коньячной бутылкой.
- Я оставил машину внизу, на станции обслуживания, - объяснил Казмер. -
Возьмите чистую рюмку в серванте.
- Ты предлагаешь мне выпить? Что ж, не возражаю.
- Только не увлекайся, пожалуйста! - предостерегла его Лиза. - Сегодня
ты уже выполнил норму.
Шалго некоторое время разглядывал рюмку с коньяком на свет, затем
плюхнулся в кресло и без всякого перехода вдруг спросил:
- Казмер, а где ты был ночью с девятнадцатого на двадцатое?
- А с какой стороны это может вас интересовать?
Казмер как-то странно заглянул сверху в лицо толстяка.
- Да не меня. Майор Балинт из милиции спрашивал. А я сейчас вспомнил.
- Почему же он спросил об этом вас?
- Действительно странно. Как иногда ты бываешь несокрушимо прав.
Казмер, заметно волнуясь, достал сигарету.
- И как пришло в голову этому майору вынюхивать обо мне стороной всякие
сведения?
- Это его обязанность, - сказал Табори. - Не забывай, произошло
убийство. В таких случаях принято проверять алиби всех без исключения.
Правильно я говорю, Оскар?
Шалго пододвинул к себе пепельницу.
- Лучше не смог бы выразить эту мысль даже я, - подтвердил он. - Алиби
очень важно. Особенно сейчас.
- Сейчас? Почему сейчас? А вчера оно не было важно? Или позавчера? -
уже более спокойно выразил свое удивление Казмер.
Шалго отметил про себя, что инженер хорошо владеет собой.
- Сейчас потому, - пояснил он, - что следствие взял в свои руки
полковник Кара из Будапешта. А он не новичок. И у меня такое ощущение, что
он скоро задаст тебе, Казмер, тот же самый вопрос: где ты был двадцатого
июля, между двумя часами ночи и десятью утра? И тебе придется ответить на
него. Вот я и хотел, чтобы ты был готов к такому вопросу.
Казмер задумчиво погладил подбородок.
А в это самое время полковник Кара сидел в "штабе" следственной группы
- в комнате на втором этаже здания поселкового совета - и внимательно
просматривал поступившие оперативные донесения. К сожалению, в них было
много пробелов, и это соответственно рождало новые вопросы.
- Так что же мы знаем о Матэ Табори? - спросил он. - От Домбаи еще не
поступили материалы?
- Пришел ответ из архива: в картотеке не значится, - ответил Фельмери.
- Оказывается, он не так уж и стар, наш профессор, - заглянув в одну из
бумаг, заметил Кара. - Родился в четырнадцатом году.
- Ему пятьдесят пять, и он в отличнейшей форме, - подтвердил майор
Балинт.
Кара вслух стал читать справку:
- "...Вдов, жена умерла в марте тысяча девятьсот сорок шестого года..."
- Неудачные роды, - пояснил Балинт. - Но дочка осталась в живых. Сейчас
она чемпионка страны по теннису. Входит в состав сборной Венгрии. В
настоящее время уехала на соревнования в Калифорнию.
- Это я знаю, - взглянув на него, сказал полковник. - Но я почему-то
считал, что и Казмер его сын.
- Нет, Казмер усыновлен сестрой профессора, Бланкой Табори. Она взяла
его в июле сорок пятого из веспремского детдома.
- А кто его родители? - спросил Фельмери.
- Не знаю. Я не проверял. Не думал, что это существенно.
- Посмотреть не мешает, - посоветовал Кара. - Меннель жил у них.
Желательно знать об этом семействе все. Словом, как можно больше.
- Хорошо, я себе заметил, - сказал Балинт. - Есть еще одно
обстоятельство. В документах оно, правда, не отражено, но хочу обратить на
это ваше внимание: до войны Матэ Табори проживал в Дании. После оккупации
страны сражался вместе с датскими патриотами против нацистов. В сорок
втором он и его жена были схвачены гестапо и отправлены в Бухенвальд, где
пробыли вплоть до освобождения лагеря.
- Это интересно. А его сестра?
- Она жила всю войну в Будапеште. Преподавала рисование в гимназии. В
сорок четвертом году эвакуировалась, спасаясь от бомбежек, сюда. Стала
художницей. После смерти золовки решила замуж не выходить, а посвятить
себя воспитанию племянницы и приемного сына. Так говорят.
Кара промолчал. Полковник не любил старых дев. Даже если они приносили
себя в жертву чему-то, подобно этой Бланке Табори. Не пожелала, значит,
выйти замуж? А ведь супруги Шалго говорят, что в молодости она была на
редкость красивой женщиной...
Кара перелистал свои заметки. Теперь он уже ясно представлял себе, что
следствие нужно вести сразу в двух, а вернее, даже в трех направлениях.
Тогда можно рассчитывать на успех. Прежде всего нужно собрать всю
необходимую информацию о гамбургской фирме "Ганза". Возможно, Домбаи уже
раскопал что-нибудь в картотеке министерства. Далее нужно установить, с
кем встречался Меннель в последние дни, о чем говорил, как себя вел.
В-третьих, надо обязательно найти того человека, с которым он виделся и
гулял по пляжу вечером накануне своей внезапной гибели. Описание внешности
незнакомца довольно неопределенно, известно только, что он говорил
по-французски. Это, разумеется, еще не значит, что неизвестный был
действительно французом...
Полковник подробно обсудил с Балинтом все, что предстояло тому сделать,
после чего вместе с Фельмери вернулся на виллу Шалго. По дороге Кара снова
пробежал глазами заключение судебно-медицинского эксперта. "Итак,
непосредственная причина смерти - удушье, - думал он. - Судебный медик
считает, что смерти предшествовала драка, борьба. Меннеля сначала
задушили, а затем бросили в воду..."
Шалго не оказалось дома. Кара отправился на поиски и нашел его в
особняке Табори. Войдя, Кара отрекомендовался, пожал руку профессору и его
племяннику, затем представил им лейтенанта Фельмери. Профессор предложил
гостям коньяк и кофе.
- Спасибо, не станем отказываться, - ответил Кара. Помешивая ложечкой
кофе, он поглядывал на Табори, рассказывавшего о своем знакомстве с
Меннелем.
Собственно говоря, ничего нового Кара в его рассказе не услышал. Но все
же он решил задать несколько вопросов.
- Фирма "Ганза" была вам известна еще до приезда сюда Меннеля? -
спросил он.
- Нет, - покачал головой Табори, - я и понятия не имел, что она
существует на свете.
От Фельмери, сидевшего поодаль, не ускользнули ни настороженный взгляд
инженера Казмера Табори, ни его ироническая усмешка.
- А скажите, профессор, вы не удивились, что Виктор Меннель предложил
вам купить именно те предметы лабораторного оборудования, которые были
перечислены в ваших собственных списках? - Кара внимательно посмотрел на
профессора.
- Н-нет. Хотя сейчас, когда вы об этом меня спросили... Действительно
странно... Минуточку... - Профессор вышел из гостиной. По всему было
видно, что вопрос полковника поверг его в замешательство.
- А ведь приятно, когда человека убивают на берегу Балатона, - вдруг
сказал Казмер.
- Приятно? - не веря своим ушам, переспросил Кара. - Кому?
- Простите, я, может быть, неточно выразился, - поспешно добавил
инженер. - Я хотел сказать, насколько вам и вашим товарищам приятнее и
легче работать в таких цивилизованных местах, как наше, чем, скажем, в
какой-нибудь деревушке у черта на куличках. Тут можно между допросами
сходить на озеро искупаться, даже поудить рыбку. Да и убийце тоже,
наверное, было проще спрятаться в камышах и даже... умыть руки. В
буквальном смысле.
- Вы знаете, об этом я как-то не подумал, - признался Кара. - В одном,
однако, вы ошибаетесь. Меннеля убили не на берегу озера, а в лодке.
- Могли убить и на берегу.
- То есть как это?
- Очень просто: сбили с ног, задушили, а потом, погрузив в лодку,
отплыли от берега подальше и...
- Вы считаете, что убийца был не один?
- Могло их быть и несколько, - совершенно спокойно подтвердил Казмер. -
Но предположим даже, что преступление совершил один человек. На берегу.
Убив Меннеля, преступник погрузил его тело в лодку, отгреб от берега и в
подходящем месте сбросил труп в озеро.
- А как же, по-вашему, произошло само убийство? - Полковник сделал
несколько глотков из чашечки. А Фельмери, как загипнотизированный, не мог
оторвать глаз от сильной, мускулистой руки Казмера.
- Над этим я еще не задумывался, - признался Казмер. - По правде
сказать, этот тип мало меня интересовал.
- Он вам не нравился?
- Он был мне просто противен! Заносчивый, наглый мерзавец.
- Казмер не терпит конкуренции, - спокойно заметил Шалго.
- Папаша, вы считаете, что и я тоже заносчивый?
- Не всегда. Но в данном случае - да.
Между тем возвратился профессор Табори. Он был заметно взволнован.
- Вы правы, полковник. Я должен был обратить на это внимание. Вот
посмотрите. - Профессор разложил на столе документы. - Здесь перечень
необходимого институту оборудования, составленный для конкурса на
поставку, вот предложения французской, английской и шведской фирм, а в
самом конце - предложения фирмы Меннеля. Нетрудно установить, что
предложения "Ганзы" буквально по всем пунктам повторяют перечень нашего
списка. А это для меня как раз и непонятно.
- Между тем все очень просто и ясно, - возразил Шалго. - Фирма "Ганза"
имеет специальных сотрудников-телепатов, которые могут на большом
расстоянии угадывать, какое лабораторное оборудование требуется, например,
профессору Матэ Табори.
- Более того, - вмешался в разговор молчавший до сих пор Фельмери, - им
доподлинно известно, за какую цену готовы поставить ему это оборудование
французы, англичане и шведы.
- Уж не думаешь ли ты, Оскар, что я вступил в сговор с Меннелем?
- Ну что ты, дядя Матэ! - засмеявшись, сказал Казмер. - Ты все еще не
привык к приемам папаши Шалго? Старик только закинул удочку. Наживка - на
крючке, и теперь он ждет, какая же рыбка на нее клюнет.
- Верно! - подтвердил Шалго. - В этом и состоит мой секрет сыска.
Хорошая приманка и великое терпение!
- А у вас она есть, хорошая приманка-то? - полюбопытствовал Казмер.
- Есть, Казмерчик. И терпение мое тоже беспредельно.
- Одно совершенно очевидно, - заметил Кара, продолжая просматривать
документы, принесенные профессором, - что в "Ганзе" довольно точно знали
план расширения и финансирования вашего НИИ. Знали также, какие
предложения на поставки в суммарном выражении сделали ее конкуренты.
Следовательно, люди Меннеля были связаны с кем-то из сотрудников НИИ.
По-моему, это логично.
Казмер встал, потянулся, налил себе в рюмку немного коньяку и выпил.
- Логично. Но только при одном условии, - сказал он, обращаясь к
полковнику. - Если бы конкурсные требования не были известны еще
где-нибудь. А их знали, по-моему, сотни людей. Например, работники
министерства внешней торговли. Наши торгпредства в Лондоне, Стокгольме и
Париже. Хотя могло быть и так, что Меннель добыл их у своих конкурентов.
Известно ведь, что все мировые фирмы пристально следят друг за другом.
- Откуда вам это известно? - спросил Кара.
- От вас.
- От меня?
- Да. Я прослушал специальный цикл лекций в МИДе.
- Казмер назначен в Москву секретарем смешанной советско-венгерской
комиссии по научно-техническому сотрудничеству, - пояснила Лиза. - Через
три недели он уезжает.
- Так вот, одну из этих лекций - о подрывной деятельности некоторых
иностранных разведок - прочитали нам вы, товарищ полковник. Вас я и
процитировал сейчас.
- Вы правы. Вполне возможно, что мы ищем не там, где надо. Меннеля
могли убить из мести. Или из ревности. Или еще по какой-то неизвестной нам
причине. Вот вы, например, просто не любили его, как я понял.
- Он был мне противен, - подтвердил Казмер, крутя зажигалку на столе. -
Но это еще ничего не значит. Я субъективист. Есть люди, которые мне
нравятся с первого взгляда. Как, например, папаша Шалго. Мне он очень
симпатичен. А вот Меннель - совсем наоборот.
- Он вас оскорбил или обидел?
- Нет, меня - нет...
- Может быть, Илонку? - вмешался в разговор Шалго.
- Илонку? - Казмер смутился, утратив на какое-то мгновение свое
подчеркнутое спокойствие. - Это что, ваша новая наживка?
- Прошу прощения, что я вмешиваюсь, - сказал профессор Табори. - Но
мнение Казмера действительно весьма субъективно. Зачем делать из Меннеля
черт знает кого? Ведь в общем-то он был умным, образованным, хорошо
воспитанным молодым человеком.
- Пижон, зазнайка, подонок, - выпалил Казмер, теряя самообладание. - Да
хочешь знать, что за личность был этот твой Меннель?
- Ты что, с ума сошел, мой мальчик?
Казмер нервно кусал губы. Несколько мгновений он оставался неподвижным,
потом круто повернулся и, сбежав вниз с террасы, направился к воротам.
Фельмери последовал за ним. Еще с крыльца он увидел, что у ворот Казмер
остановился.
- Ила! Илонка! - громко позвал инженер. - Зайди к нам на минутку!
Издалека в ответ донесся голос девушки:
- Сейчас. Что случилось?
- Зайди, пожалуйста. - И Казмер поспешил ей навстречу.
Фельмери тоже вышел. Проходя мимо гаража, он заглянул внутрь: гараж был
пуст. "Куда же делась машина Меннеля?" - подумал лейтенант.
А Илонка уже бежала через дорогу к воротам дома Табори. Кара, услышав,
как скрипнула калитка, подумал, что было бы очень интересно знать, о чем
говорит сейчас Казмер с девушкой. "Ну, да Фельмери молодец: догадался тоже
выйти. Может, он услышит?.."
Но вот на дорожке мелькнуло что-то ярко-фиолетовое, и на террасе
появилась гостья - в цикламеновом болеро и такого же цвета шортах. Сама же
Илонка была шоколадно-коричневой от загара.
- А ну скажи-ка, Илонка, какие предложения делал тебе этот мерзавец
Меннель? - обратился к девушке Казмер.
Илонка, смущенно потупившись, стояла посреди гостиной.
"Надо было накинуть хотя бы халат, - подумала она. - Ладно, теперь уж
все равно. Вон лейтенант как уставился..."
- Он предложил мне стать его любовницей.
- Что за чепуха! - недовольно замахал руками профессор. - Какая-то
фантасмагория. Ни за что не поверю!
- Это уж ваше дело, дядя Матэ! - резко бросила Илонка.
- Когда он вам это предлагал?
- В субботу вечером. Я купалась в озере, возле трех старых ив, а он...
- Мы купались, - перебив ее, уточнил Казмер. - А вернее, Илонка
загорала на берегу, а я был в воде.
- Может, сама Илонка лучше расскажет, как все это произошло? - негромко
заметил полковник.
- Пожалуйста, - согласилась девушка. - Меннель вышел из воды и подсел
ко мне.
- И так вот, ни с того ни с сего, предложил вам стать его любовницей? -
сердито спросил профессор.
- Нет, конечно, не сразу. Сначала наговорил всякой всячины, - возразила
Илонка, - хвастался, какая он важная птица. Спросил, есть ли у меня жених.
Я сказала, что нет. "А поклонник?" "О, этих хватает!" Я, говорит, тоже
хотел бы поухаживать за вами. "Разрешите - не пожалеете. Мы, немцы, щедрый
народ". А затем говорит: "Вы мне очень нравитесь, и я охотно провел бы с
вами ночь". А Казмер как раз вышел из воды и услышал эти слова.
- И что ты ему сказал? - спросил Шалго Казмера.
- Ничего. Спросил, есть ли у него сестра. Есть, говорит. Очень
миленькая, зовут Лиза. Так вот, говорю я ему, в следующий раз привозите
Лизу сюда, раз она миленькая. Я, может быть, тоже проведу с ней ночь, а то
и две. Он оскорбился, принялся меня отчитывать. А я... я съездил ему по
роже.
- Что сделал? - изумился профессор Табори.
- Дал ему в морду.
- Да, - с улыбкой подтвердила Илонка. - Вот так наотмашь, - взмахнув
правой рукой, показала она. - Бедняжка Меннель сразу с ног долой. Никогда
не думала, что у Казмера такой удар.
Илонке явно нравилось быть в центре всеобщего внимания, и она принялась
с точностью хроникального кино воспроизводить подробности события.
- ...у Меннеля поначалу даже глаза на лоб полезли. Но потом он все же
поднялся, ощупал подбородок, огляделся по сторонам, словно не помня, что с
ним произошло.
- Ну да, он притворялся.
- Поделом ему! - вмешалась в разговор Лиза. - Правильно, мальчик! Так
ему и надо.
- Лиза, пожалуйста... Я тысячу раз просил вас...
- Матэ, не волнуйся, - дал совет Шалго. - Рассказывай, Илонка, как
дальше события разворачивались.
- Ну, Меннель вскоре пришел в себя. Стал извиняться, говорить, что
пошутил. А сам все кровь сплевывает. Губа у него была рассечена.
- Сук-кин сын! - прищелкнул пальцами Шалго. - Вот негодяй. Пошутил!
- Да, пошутил, говорит. Ну, и Казмер ему в тон: извините, говорит, я
вас тоже... в шутку.
- Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь? - кипя от негодования,
крикнул профессор племяннику. - Почему ты не сказал мне об этом?
- А что бы ты сделал? - удивился Казмер. - Ну скажи, как бы ты поступил
на моем месте?
- В самом деле, Матэ, как? - улыбаясь, повторил вопрос Шалго.
- Во всяком случае, я не затеял бы такой безобразной драки.
- Вот потому я тебе ничего и не сказал.
Кара молча слушал их перепалку.
- Скажите, Казмер, - вдруг спросил он, - а где вы были в день убийства?
- Уж не меня ли вы подозреваете?
- Что вы?! Просто я хочу знать. Вас, кажется, еще не допрашивали как
свидетеля?
- Знаете что, товарищ полковник! - раздраженно бросил Казмер Табори. -
Вид у меня, правда, злой, но убийца все же не я.
- Этого никто и не утверждает. Итак, где же вы были в ту ночь?
- Где он мог еще быть? - переспросил профессор и сам же ответил: -
Дома!
- Нет, я был в Будапеште, - возразил Казмер. - Вечером девятнадцатого я
на машине уехал в город.
- Выходит, об этом я тоже не знаю? - удивился Табори-старший.
- Мне двадцать восемь лет. Не вижу необходимости докладывать о каждом
своем шаге.
- А обратно когда вы приехали? - снова задал вопрос полковник.
- Двадцатого утром. Часов около десяти. Это может подтвердить мама.
- Что вы делали в Будапеште?
- Приехал домой, к себе на квартиру. Поужинал - съел два бутерброда,
принял ванну и лег спать.
- Только за этим и ездили в город?
- Да.
- А когда выехали обратно?
- В шесть утра.
- И в десять уже были здесь?
- Точно. Еще по дороге пришлось полчаса пролежать под машиной.
Небольшая поломка. С восьми до полдевятого проковырялся.
- Ясно. В городской квартире вы были одни?
- Да.
- До этого вы когда в последний раз наведывались туда?
- Недели две назад.
- А ваша матушка?
- С месяц назад.
- А вы, профессор?
- Я? В тот день, когда у меня была встреча с Меннелем в институте.
- То есть восемнадцатого? - уточнил Кара. - За два дня до смерти
Меннеля.
- Да, кажется, так.
- Ясно.
Кара и Шалго переглянулись. Толстяк едва заметно ухмыльнулся.
- А что тут смешного, папаша? - спросил его Казмер. - Может, вы не
верите моим словам?
- Ах, что ты, мой мальчик! - запротестовал Шалго. - Просто я сижу и
думаю, из какого же хлеба ты соорудил себе те два бутерброда?
- Как из какого? Вы не знаете, какой мы едим хлеб?
- Как не знаю? Покупаешь-то его подчас уж не ахти каким свежим. А уж
двухнедельной давности... Ты извини меня, мой милый, но ты балда. Или, как
теперь говорят, серость!
Возле дома резко затормозил автомобиль. Лиза с проворством, необычным
для ее возраста, вскочила и выбежала на террасу.
- Хубер возвратился, - сообщила она. - На меннелевской машине. И где
это он раскатывал?
- Об этом уж узнай у него самого, - ответил Шалго и, посмотрев на
полковника, покачал головой.
Илонка, спросив разрешения у Кары, удалилась. Вслед за нею ушел и
Казмер. А мгновение спустя на пороге гостиной появился Хубер. Гость, зажав
пиджак под мышкой, носовым платком вытирал перемазанные машинным маслом
пальцы.
- Я не помешал? - спросил он, остановившись в дверях.
- Нет, конечно, - шагнув ему навстречу, сказал профессор. - Позвольте
представить вам моих гостей. Полковник Кара из Будапешта. Он ведет
следствие по делу Меннеля. Мой друг Оскар Шалго... - Профессор на миг
заколебался, не зная, что сказать о его занятии, но Шалго тотчас же
поспешил ему на выручку:
- Помощник участкового. По Эмедскому участку. Правда, я без нарукавной
повязки - но это потому, что жара очень мучает. С женой моей господин
Хубер, кажется, уже знаком?
- Да, сударыню я уже имел честь видеть.
Оттерев кое-как руки от машинного масла, Хубер спрятал платок в карман.
- Как, полковник, идет следствие? Успешно?
- Пока ничего определенного не могу вам сказать. Дело довольно
запутанное.
Явно желая польстить Каре, профессор Табори тут же добавил:
- Смею вас заверить, дорогой Хубер, что наш уголовный розыск сделает
все, чтобы поймать преступника. Скажу вам не хвалясь: венгерские
следственные органы достигли таких успехов, что их авторитет признается и
за рубежом.
Фельмери с неудовольствием слушал хвалебную речь профессора.
"Ну вот, - думал лейтенант, - сейчас он начнет сыпать цифрами..." Но
Табори не стал больше распространяться, а закончил свою тираду шуткой:
- А весь секрет успехов нашей милиции, господин Хубер, кроется в том,
что у нее такие гениальные помощники, как, например, мой друг Шалго. Скажу
вам прямо: там, где за порядком следит Оскар Шалго, преступникам делать
нечего.
Все засмеялись. "Черт побери, - подумал Фельмери, - а ведь этот
профессор - юморист!"
- Все дело в стиле, - скромно заметил Шалго.
- У вас есть свой, особенный стиль розыска? - поинтересовался Хубер. -
Признаюсь, я в этих делах разбираюсь не больше любого поклонника
детективных телефильмов. И отличить один стиль расследования от другого -
увольте, не берусь.
- Нет ничего проще, - сказал Кара. - Стиль, например, сименоновского
инспектора Мегрэ - логика.
- А стиль господина Шалго? - спросил Хубер и с любопытством взглянул на
сонно моргавшего толстяка.
- Наш стиль - терпение! - ответила за мужа Лиза. - Беспредельное
терпение страстных рыболовов. Мы ждем до тех пор, пока рыба сама не
проглотит наживку. И ставим мы крючки только на крупных рыб. На хищников!
Хубер закурил сигару, попыхтел ею. Затем признался:
- Я за всю свою жизнь ни разу не удил рыбу. Может быть, поэтому я не
улавливаю тонкостей этой техники.
- Попросту говоря, - пояснил полковник, - стиль моего друга состоит в
том, что он сам стремится управлять ходом событий, создавая такие
ситуации, при которых преступник волей-неволей должен себя разоблачить.
Хубер задумчиво пускал вверх табачный дым.
- Господин Хубер, - обратился к нему полковник Кара, - я хотел бы кое о
чем спросить вас.
- Пожалуйста, - постучав сигарой о край хрустальной пепельницы, сказал
немец.
- Вы не знаете, имел ли Меннель друзей, знакомых в Венгрии?
Фельмери впился взглядом в лицо Хубера, но ему мешало облако сигарного
дыма, которым тот укрылся, словно завесой. Но вот дым растаял, и лейтенант
вдруг отчетливо увидел, какая неимоверная усталость лежит на лице Хубера.
- Мог бы я переговорить с вами, господин полковник, наедине? - вместо
ответа вдруг спросил Хубер. И, посмотрев на свои перепачканные маслом
руки, добавил: - Скажем, минут через десять?
- Да, пожалуйста, - поднимаясь, сказал Кара. - Жду вас.
- Я провожу вас в ванную, - предложил Хуберу профессор.
3
В дверях стоял Казмер.
- Вы один, папаша?!
Шалго, вздрогнув, оторвался от своих мыслей:
- Один, как Леонов в космосе!
Казмер подошел ближе. Остановился у стола. Сверкнув глазами, он резко
сказал старику:
- Ваш приятель полковник подозревает меня в убийстве.
- Он всех подозревает, - возразил Шалго, приоткрывая веки. - Может
быть, даже и меня.
- Задает какие-то глупые вопросы...
- Глупые россказни порождают глупые вопросы. Это цитата из "Избранных
произведений Шалго".
- Перестаньте хоть на минуту балагурить. Я серьезно говорю.
- Я тоже. То, что я сейчас сказал, - серьезное, мудрое утверждение. С
глубоким философским содержанием.
- На живца ловите? Я не клюну.
- Ты только на бутерброды из черствого хлеба клюешь?
- Вы не верите, что я был в тот день в Будапеште?
Шалго подавил зевок, пошарил в карманах в поисках сигары и, не найдя
ее, кряхтя, встал. Но Казмер опередил его, подошел к шкафу и, достав
коробку с сигарами, протянул старику. Шалго кивком поблагодарил, откусил
кончик сигары и закурил.
- Так о чем ты меня спросил? Ах, да. Действительно не верю. Но теперь
это не имеет значения. Кара задал тебе несколько обычных в таких случаях
вопросов. Но если дело примет серьезный оборот, он задаст куда больше
вопросов. Ты ведь умный парень, Казмер, и я уверен, что впредь ты будешь
отвечать гораздо умнее.
- Да вы что? Неужели вы и в самом деле поверили, что я убил этого
негодяя?!
- Дорогой мой, это не вопрос веры. Ты инженер. Ты ведь тоже не веришь в
законы физики, а просто знаешь их. Знаешь, потому что они доказаны. Вот и
Кара хочет знать, кто убил Меннеля. И он докажет это. Поэтому не надо,
говоря с ним, ходить вокруг да около. Он хочет знать все совершенно точно.
- Пусть спрашивает. Я отвечу. Остальное - его дело. Только я искал бы
убийцу не в этом доме.
- Убийцу нужно искать среди знакомых Меннеля.
- Я, например, на месте вашего приятеля разузнал бы, у кого из здешних
жителей есть акваланг.
- Ты думаешь, что убийца... - Шалго не докончил фразы, представив себе
мысленно остальное: Меннель сидит и загорает в лодке, а сзади к нему
подкрадывается некто под водой.
- Вот именно. Сзади схватил его за шею, - подтвердил Казмер. - Так что
Меннель даже и защищаться не мог. Убийца задушил его, стащил в воду,
утопил, а сам под водой поплыл к берегу. Через камыши он мог потом
незаметно улизнуть.
- Это интересная версия. Но Каре ты о ней не говори...
- Почему?
- Потому что у тебя у самого есть акваланг.
- Да оставьте вы меня в покое! - возмущенно крикнул Казмер и выскочил
из комнаты.
Из сада доносился голос Лизы, громко разговаривавшей с кем-то. Шалго
подошел к двери.
- Интересная молодая дама спрашивает господина Меннеля, - шепнула Лиза
и кивнула в сторону калитки.
- Ты сказала ей, что его уже нет в живых?
- Ну что ты, радость моя! Дурочкой меня считаешь? - обиженным тоном
возразила Лиза. - Они приехали на машине. Остановились возле кондитерской.
Дамочка вышла, а мужчина остался ждать в машине.
- Пригласи ее сюда, - попросил Шалго. - И запиши номер машины. Не
сердись, я не хотел тебя обидеть.
Лиза вышла, а Шалго одернул на себе костюм, пригладил волосы.
- Пожалуйста, сюда, барышня, - послышался снова Лизин голос. - Не
бойтесь, собака не укусит.
- У вас есть собака?
- Нет, золотко. Потому и не укусит.
Шалго, стоя у двери, с любопытством разглядывал огненно-рыжую девицу,
поднимавшуюся вместе с Лизой по ступенькам крыльца на террасу.
- Господин Шалго, - представила его Лиза. - Менеджер господина Меннеля.
- Добрый день, - поздоровалась гостья.
- Здравствуйте, барышня, - ответил Шалго и легким жестом руки показал
на плетеное садовое кресло под ярким зонтом, а затем с важностью
английского лорда произнес, обращаясь к Лизе: - Спасибо, Лиза, можете
идти.
Гостья в коротенькой белой юбочке села в кресло, выставив для всеобщего
обозрения стройные загорелые ноги. Дождавшись, когда Шалго тоже усядется,
она представилась:
- Меня зовут Беата Кюрти. Мне нужен господин Виктор Меннель.
- А по какому делу вы разыскиваете моего друга Виктора?
Девица достала из сумочки сигареты и, закинув ногу на ногу, закурила.
- Я кузина Виктора Меннеля, - сказала она.
Шалго от изумления так глубоко вдохнул табачный дым, что даже
закашлялся. Лицо его побагровело и покрылось капельками пота. Но он
воспользовался этой заминкой, чтобы скрыть свое удивление и собраться с
мыслями. "А еще говорят, что детективу не нужна удача!" - подумал он.
- Простите, я плохо разобрал ваше имя.
- Беата. Беата Кюрти. - Девица с любопытством обвела взглядом террасу,
словно отыскивая Меннеля, и пояснила: - Я получила от Виктора письмо с
просьбой навестить его сегодня после полудня.
- Сегодня?
- Ну да. Двадцать шестого. Надеюсь, я не перепутала день? -
улыбнувшись, спросила третья.
- Нет, не перепутали. Сегодня двадцать шестое июля, суббота.
Интересно... - Шалго умолк и, словно задумавшись, уставился в одну точку.
- Выходит, вы и... Виктор... - Он умышленно замялся, ожидая, пока девица
сама объяснит ему хитросплетение своих родственных отношений с Меннелем.
- Моя мама - сестра отца Виктора, - подсказала Беата. - Ее девичья
фамилия Меннель.
- Да, да... Хотя должен вам заметить, что Виктор не любил
распространяться о своей семье, родственниках...
По лицу девушки словно промелькнула тень.
- Его нет дома? - озабоченно спросила она.
- К сожалению, нет, - подтвердил Шалго. - Я обязательно известил бы
вас, но у меня не было вашего адреса. Хотя это так важно...
- Он уехал?
Шалго пустил колечки дыма и печальным взглядом посмотрел на гостью:
- Он умер.
Голубые глаза Беаты округлились: она забыла закрыть рот и стала что-то
торопливо искать в сумочке.
- Умер? - тихо повторила она.
- Убит. Утром двадцатого июля. Почти неделю назад.
- Умоляю вас, не шутите, - бледная как полотно промолвила Беата.
- Такими вещами мы не шутим, - возразил Шалго, пристально следя за
каждым движением девушки. - Убили. Кто-то задушил... или задушили... Но
вот кто, почему - неизвестно. Может быть, вы, Беата, могли бы хоть чем-то
помочь нам. И с похоронами...
- Убили? - растерянно, почти шепотом повторила девушка, глядя куда-то в
пустоту. Она усердно прижимала платок к сухим глазам, словно хотела
выдавить из них хоть несколько слезинок для приличия.
- Примите наши соболезнования, барышня.
- Спасибо, - все так же шепотом поблагодарила гостья. - Бедный Виктор!
- Может быть, следовало бы известить вашу маму? - спросил Шалго. - Я
охотно помогу вам. Давайте пошлем ей телеграмму!
- Маму? Мою маму?
- Ну да! Полиция уже дала разрешение на погребение умершего.
При упоминании матери девушка словно опомнилась и уже совершенно
овладела собой.
- Нет-нет! Маме нельзя сообщать об этом.
- Нет так нет. Я просто думал... Тут из Гамбурга приехал начальник
Виктора Меннеля, господин Хубер. Может, ваша матушка захотела бы обсудить
с ним вопрос, где хоронить Меннеля: здесь, в Венгрии, или отправить его
тело на родину?
Лицо Беаты обрело свой обычный цвет, из глаз исчезли страх и
растерянность - видно было, что к девушке вернулось самообладание, и она
стала совершенно спокойной, постигнув безвозвратность потери и смирясь с
ней.
- Господин Шалго... - медленно, с расстановкой выговаривая слова,
начала она. - Этот случай поставил меня в весьма неприятное положение. Я
даже не знаю, как вам все это объяснить. - Последовал глубокий вздох, и
Беата кончиком языка облизнула губу. - Но попытаюсь... Может, вы
поймете... - Беата достала сигарету, не закуривая, помяла ее в пальцах. -
Моя мать в очень плохих отношениях с отцом Виктора. Я бы даже сказала, что
они ненавидят друг друга. Очень сильно. И мама не знает, что Виктор в
Венгрии.
- Вы сказали, что получили его письмо.
- Да, я получила. На адрес жениха. И сказала матери, что у меня путевка
на три дня в заводской дом отдыха. По предписанию врачей. Так что мне
просто нельзя вернуться домой раньше чем через три дня.
- Понимаю вас, барышня, - закивал головой Шалго, про себя подумав, что
всю историю с домом отдыха девица придумала только что, с ходу. И ему
решительно не понравилась эта история. Хотя?.. Интересный поворот сюжета!
- А в какой дом отдыха у вас путевка? - спросил он.
- Нет у меня никакой путевки... Я же говорю: я сказала маме неправду.
Мы рассчитывали, что эти три дня погостим у Виктора. Он достал бы нам
комнату...
- Где?
- В отеле. Или где-нибудь еще. Вы же знаете, иностранцам это проще.
- Да, но только не здесь. Отель переполнен, барышня. Можно, конечно,
попытать счастья у владельцев частных дач.
- Что же нам теперь делать? - Беата щелкнула зажигалкой и вопросительно
взглянула на толстяка.
- Что? Ну, если вы подбросите меня до поселкового совета, я что-нибудь
попробую предпринять, - отвечал Шалго. - У меня есть в отеле знакомые.
Жених ваш тоже остановится здесь, с вами?
- Разумеется.
- Значит, вам нужны две комнаты?
- Нет, мы с ним помолвлены. - Беата показала обручальное кольцо.
- Да-да, понимаю, - улыбнулся Шалго. - Тогда подождите меня у ворот. Я
сейчас спущусь.
- Спасибо, - проговорила девица и направилась к двери.
Дождавшись, пока Беата выйдет за калитку, Шалго кивком подозвал к себе
Лизу.
- Я еду в поселковый совет, - сказал он ей негромко. - Девушку зовут
Беата Кюрти. Она двоюродная сестра Меннеля. Скажи Эрне, пусть Домбаи
посмотрит, не числится ли она в картотеке. Номер машины ты записала?
- Да.
- Пусть товарищи установят также, кому принадлежит автомашина. Передай
Эрне, что тут дело нечисто. Если получат от Домбаи что-то интересное,
пусть сообщат мне. Я буду в кафе. Если меня там не найдут, Ева скажет, где
я.
- Поняла. - В окно Лизе было видно, как к воротам подкатил "опель" и
замер в ожидании. - А как быть с "игрушкой"? Установить?
- Не знаю даже, - пожал плечами Шалго. - Боюсь, попадет нам от Эрне.
- Не говори ему.
- Ты советуешь рискнуть?
- А чем, собственно, мы рискуем?
- Ладно. Давай действуй. Только осторожно.
- Можешь не беспокоиться.
Лиза проводила мужа до калитки. Дождалась, пока тот неуклюже забрался в
машину, махнув ей рукой. И даже когда "опель", рванув с места, в мгновение
ока исчез за поворотом, она все еще стояла и смотрела ему вслед.
Иштван Фельмери сидел в нижнем конце сада, почти у самого озера, на
добела вылизанном волнами большом обломке скалы и смотрел, как Илонка,
укрывшись от солнца под тенистым ясенем, стирала чулки, носки и еще
что-то.
- Расскажите мне, Илонка, про Меннеля... Что это был за человек?
Девушка, запрокинув голову, задумчиво смотрела в безоблачное небо.
- Честно говоря, я его очень мало знала. Что он за человек? Ну, как
сказать? Решительный, наглый, самоуверенный. Из тех, что везде и всегда
играют только наверняка. Вы понимаете, что я имею в виду?
- Догадываюсь.
- Мне кажется, Меннель ехал к нам в Венгрию, зная о нас все совершенно
точно. По крайней мере он так считал. Кто-то сказал ему: венгерские
девушки легкодоступны. Только пальцем помани, и они сами заберутся в
постель к гостю с Запада. Он, собственно, мне нечто подобное и заявил. А
вы, наверное, подумали, что я сказала дяде Матэ неправду? Ведь подумали,
сознавайтесь? Что это я сама виновата, сама дала повод. Иначе бы он не
осмелился сделать мне такое предложение?
- Нет... но... В общем-то, конечно, - пытаясь уклониться от ответа,
забормотал Фельмери.
- Так вот знайте: не давала я ему никакого повода так себя вести.
Честное слово! Просто я была с ним приветлива - не больше. Разговаривали,
шутили. Он рассказывал о своих путешествиях, о том, что трижды объехал
вокруг света. - Помолчав немного, она добавила: - И все же Меннеля подвели
его информаторы. Когда Казмер дал ему по физиономии, он прямо-таки
остолбенел. Не от удара, нет. От удивления! За что, мол, дурак, бьешь?..
- Меннель не упоминал ни разу, что у него есть знакомые здесь, в
Венгрии?
Илонка долго не отвечала: вспоминала, перебирала в памяти все разговоры
с Меннелем. Иштвану же, по-своему истолковавшему это раздумье, не
понравилось ее молчание.
- Нет, - наконец проговорила девушка. - Ничего такого не припоминаю.
Один раз только он как-то сказал, что, мол, хорошо знает эту страну. Но
это совсем не звучало так, что он уже приезжал сюда раньше. Я же приняла
тогда его фразу за обычное хвастовство... - Она провела пальцем по сырой
траве и, не поднимая на лейтенанта глаз, тихо произнесла:
- А я бы не позавидовала вашей невесте.
- У меня нет невесты.
- Ну, той девушке, которая когда-нибудь будет ею. А потом станет вашей
женой...
- Почему же?
- Да вы бы ее допросами замучили!
- Ошибаетесь, если думаете, что мы только и делаем, что кого-то
допрашиваем. И с вами сейчас мы просто беседуем. Скажите: вас разве не
взволновал этот случай? Человека же убили! Разве вам безразлично, кто
убил, почему?
- Конечно, нет! Но скажите, неужели вы подозреваете в убийстве
Казмера?! - неожиданно спросила девушка и добавила: - Ну и глупо! Он-то уж
наверняка тут ни при чем!
Фельмери заметил, что в глазах ее промелькнул какой-то затаенный страх.
Лейтенант почувствовал, что Илонка не все ему сказала, умолчав о чем-то
очень важном.
- Кто может это так уверенно утверждать? А что, если Меннель, не забыв
обиды, захотел при новой встрече расквитаться с Казмером? И эта встреча
произошла как раз утром двадцатого?..
- Да не встречались же они!
Фельмери, отметив про себя решительный тон этого утверждения, сделал
вид, что пропустил Илонкино замечание мимо ушей.
- ...Казмер действительно уже забыл о своем столкновении с Меннелем,
подошел к нему, приветливо поздоровался. И вдруг Меннель кинулся на него?!
- Вы с ума сошли! - воскликнула Илонка, с неприязнью глядя на
лейтенанта. - Я ведь уже сказала вам: они больше не встречались! Казмер
был в Будапеште. И потом... - Она помешкала несколько мгновений. - Меннель
не стал бы нападать на Казмера. Он, наоборот, хотел установить с ним
хорошие отношения. Ясно?
- Откуда вам это известно?
- Знаю. И уж если я говорю, можете мне верить.
- Да, в самом деле, - лукаво рассмеялся Фельмери. - Как же не поверить,
если это утверждаете именно вы!
- Напрасно подсмеиваетесь! Вы считаете себя страшно умным, а всех
остальных набитыми дураками.
От возбуждения голос ее срывался, лицо покраснело.
- Ну что вы, Илонка? Я, к примеру, вообще не считаю себя умнее других.
Но и глупее тоже не считаю. Вы хотите, чтобы я вам поверил? Согласен. Но
тогда объясните мне, зачем нужны были Меннелю хорошие отношения с
Казмером? Для какой цели? Разве Казмер был ему симпатичен? Или он
добивался от него чего-то?
- Этого я не знаю, - ответила девушка, задумчиво глядя прямо перед
собой. - Не знаю. Но все равно дело было так, как я говорю. Даже если вы и
не верите мне.
- Не верю, - решительно сказал Фельмери. - И не поверю до тех пор, пока
не получу ясного ответа на свои вопросы.
Илонка настороженно посмотрела на него.
- Я должен знать, - продолжал лейтенант, - где находился Казмер Табори
в момент убийства Меннеля? Где были вы в ночь на двадцатое июля? Поверьте,
Илонка, я не желаю вам зла. Но ведь совершено убийство! И мы должны искать
убийцу в первую очередь среди тех, кто знал Меннеля, кто был с ним в
контакте. А вы отмалчиваетесь и тем самым навлекаете на себя подозрение.
Отчего вы так недоверчиво ко мне относитесь?
- Почему недоверчиво?
- Ну тогда скажите, где вы были в ночь с девятнадцатого на двадцатое
июля?
Илонка молча покусывала травинку.
4
Когда Лиза передала возвратившемуся к ним в дом Каре содержание
разговора Шалго с Беатой Кюрти, полковник заметно оживился. Если у Меннеля
отыскались в Венгрии родственники, нужно немедленно расширить круг
поисков. Но почему об этом не знает майор Балинт? Неужели он забыл
заглянуть в анкету Меннеля, в его "въездное дело"? Впрочем, не исключено,
что Меннель и не указал своих венгерских родственников в этой анкете.
- А где Фельмери?
- Ушел с Илонкой купаться.
- Быстро, однако, он взял красавицу на мушку. Лиза, дружочек, не
сочтите за труд, попробуйте разыскать лейтенанта.
- Что ему передать?
- Пусть немедленно свяжется по телефону с Домбаи, чтобы тот навел
справки о девице Беате и установил фамилию владельца "опеля".
Лиза ушла, а несколько минут спустя в гостиной появился Отто Хубер.
Взглянув на его свежевыбритое лицо, Кара вдруг подумал, что оно
откуда-то знакомо ему. Полковник быстро перелистал страницы памяти: где же
он мог видеть этого человека раньше? Но ответа на свой вопрос не нашел.
Пришлось успокоиться на том, что у каждого человека есть где-нибудь в
большом людском море двойник. А то и несколько.
- Итак, господин Хубер, мы с вами совершенно одни, - сказал Кара.
- Спасибо, господин полковник, за предоставленную мне возможность
поговорить с вами с глазу на глаз, - поблагодарил Хубер и достал из
нагрудного кармана кожаную сигарницу. - Прошу!
- Спасибо. Но я предпочитаю сигареты, - сказал Кара и тоже закурил. Ему
показалось, что Хубер все еще колеблется, начинать ли разговор, причем
разговор о чем-то очень важном для него. Вот он и тянет время, то
поправляя костюм, то играя пепельницей.
- Господин полковник, - решился наконец Хубер, - если вы соблаговолите
спуститься со мной в гараж, я смогу показать вам в машине Меннеля ловко
замаскированную рацию и передать его бесшумный пистолет.
Хотя Кара уже знал о существовании и рации и пистолета, заявление
Хубера явилось для него неожиданностью. "Вот это да! Оказывается, сей
господин отнюдь не колеблется, а, наоборот, берет, как говорится, быка за
рога".
- Рацию? Пистолет? - умело изобразив удивление, воскликнул он. - Да вы
шутите?!
- Нет, я серьезен, как сама госпожа Смерть, - спокойно возразил немец.
- Я так и знал, что мое заявление повергнет вас в изумление.
- Не стану отрицать, - признался Кара. - Вам это удалось. Подобные
заявления не часто встречались даже в моей практике.
Хубер облегченно вздохнул, словно маленький шалунишка, после долгих
колебаний признавшийся отцу с матерью в озорной проделке.
- Самое трудное позади, - сказал он. - Тяжелые это были роды. Не
преувеличивая, скажу, господин полковник, что в эти минуты мне самому
нужно было решать свою судьбу. Не знаю, удачно или неудачно, но выбор
сделан. В конце концов человек должен иметь мужество отвечать за
совершенное им... Но прежде чем мы спустимся в гараж, я хотел бы уточнить
с вами один вопрос.
- Да, пожалуйста.
- Вы должны пообещать мне, что все, что я уже вам сообщил или,
возможно, сообщу в дальнейшем, будет сохранено в тайне.
- Разумеется.
- И не будет использовано против меня самого.
- Что вы имеете в виду?
Хубер посмотрел на полковника в упор. У него был прямой, откровенный
взгляд человека, не боящегося, что ему заглянут в душу.
- Что меня не будут шантажировать, не попытаются завербовать.
- Даю слово, что с полученными от вас сведениями мы будем обращаться
как с секретными. И можете сообщить нам только то, что вы сочтете нужным,
и в той мере, в какой, по-вашему, это необходимо.
- Спасибо, господин полковник. - Хубер на несколько секунд прикрыл
глаза, помассировал кончиками пальцев виски, затем тряхнул головой, словно
приводя в порядок мысли. Наконец, налив себе полную рюмку коньяку, он
выпил и снова заговорил. Но речь его была уже не прежней, спокойной и
размеренной - он говорил отрывисто, все время как бы делая усилие над
собой, как преступник в минуты трудного, но чистосердечного признания:
- Я происхожу из семьи потомственных военных. И мой дед и отец были
офицерами. Может быть, вы даже слышали: генерал от инфантерии Отто фон
Хубер в генштабе фельдмаршала Гинденбурга. Я тоже пошел дорогой солдата.
Моя карьера, в общем, была типичной для всех прусских офицеров. Еще совсем
молодым я стал офицером генштаба и... национал-социалистом. Убежденным. Я
был восторженным и преданным приверженцем Адольфа Гитлера. Позднее я
угодил на фронт. Убивал ради нашей победы, убивал, чтобы уцелеть самому.
Норвегия, Восточный фронт, битва под Москвой, Курск, Орел, Воронеж...
Потом Нормандия, плен, французский. Обращались с нами безжалостно. Я
организовал бунт. Не понимаю, почему меня тогда не расстреляли. Только
бросили в одиночку. Вот тут-то я и начал думать...
Кара внимательно слушал исповедь Хубера. То, что некоторые отпетые
гитлеровцы, сыновья прусских юнкеров, решительно порывали со своим
прошлым, не было для него в диковинку. Не было у него оснований и
сомневаться в искренности Хубера, хотя годы работы в контрразведке научили
его не полагаться на одни слова.
- Поверьте мне, господин полковник, - продолжал Хубер, - я стал
презирать себя. Того, каким я был раньше. Но покончить с собой у меня не
хватило смелости. Я не коммунист и никогда им не буду. Меня разделяет с
вами многое. Но я хочу искупить хотя бы часть содеянного мною зла. И прошу
верить мне.
- У нас нет оснований сомневаться в вашей искренности, - сказал Кара.
- Основания для этого у вас, положим, есть. Вы не только вправе, но и
обязаны сомневаться.
- Господин Хубер, мы знаем, что в ФРГ миллионы людей - сторонники мира.
И мы никогда не смешивали германский народ с отдельными реакционными
политиками ни в старой, ни в новой Германии. Мы хотим торговать с вами, а
для этого необходимо доверие.
- Ваши слова успокаивают меня, - обрадованно проговорил Хубер. - Так
вот, я хочу сделать вам заявление: фирма "Ганза" - не что иное, как
частное предприятие, занимающееся экономическим шпионажем.
- Значит, Меннель был шпионом?
- Да. И довольно ловким.
- А вы?
- Я состою на службе этой организации. В свое время присягал генералу
Гелену, но ныне я не разведчик.
- Как это прикажете понимать?
- Сейчас все объясню, - сказал Хубер. - Среди служащих фирмы "Ганза" о
ее тайной деятельности знали только те, кто работал в Восточном отделе в
секторе "Б".
- Вы относитесь к их числу?
- Я служил в Восточном отделе, так как хорошо говорю по-венгерски. Мой
старый знакомый Эгон Браун возглавляет в этом отделе сектор "Б". Когда-то
мы с ним вместе учились в школе генштаба. Эгон по окончании школы попал в
абвер. А года два назад, зная хорошо и мое прошлое, и фронтовую службу, он
пригласил меня к себе и сказал, что рассчитывает на мои знания, подготовку
и надеется, что я соглашусь работать у него. Он рассказал, что они имеют
надежную агентурную сеть в Восточной Европе, в том числе и в Венгрии. Мне
же он предложил возглавить венгерское направление. Я отказался. Сказал,
что я уже стар и хочу забыть свое прошлое. Но поскольку Браун все же
посвятил меня в деятельность сектора "Б", то он считал целесообразным
перевести меня на работу в это подразделение нашей организации и взять с
меня подписку о неразглашении сведений. Так я очутился в секторе "Б". Меня
все время держали под контролем. Оперативные задания мне поручали лишь
такие, что целостной картины о деятельности сектора я при всем желании
составить не мог. Я был в группе оценки информации: определял степень
достоверности и объективности полученных от агентуры сведений. Но и по
этим мозаичным данным я м...
