Андраш Беркеши. Агент N 13
страница №7
...обности обратиться к вам. Между тем вы на пенсии. Значит, такоедоверие полковника ничем иным, кроме вашей с ним дружбы, не объяснишь?
Погода за окном менялась: ветер улегся, начали расходиться облака, и по
вечереющему небу забегали последние лучи уже спешащего на покой солнца.
- Что ж, - подтвердил Шалго. - Вы не ошиблись. Мы действительно с ним
друзья. Только почему это вас так обеспокоило?
Хубер устремил взгляд в потолок.
- Буду откровенен, - негромко сказал он. - Жизненный опыт сделал вас
недоверчивым, господин Шалго. И я вас понимаю. А с тех пор, как вы поняли,
кто такой Меннель, вы и мне не верите. И это может иметь для меня
трагические последствия. Вы, если захотите, можете повлиять на вашего
друга таким образом, что я окажусь в ситуации, которая будет равнозначна
для меня гибели. И потому я очень прошу вас, господин Шалго, не забывать,
что это я разоблачил Меннеля. Я выдал вам агентов группы "К-шесть". Что же
мне еще сделать, чтобы завоевать ваше доверие? Вы должны понять: я порвал
со своим прошлым и действительно хочу начать новую жизнь. Именно вы
способны понять мое психическое состояние лучше, чем кто-нибудь другой.
Насколько мне известно, ваша собственная жизнь во многом напоминает мою.
Неожиданные слова Хубера неприятно задели Шалго, всколыхнули в нем
волну воспоминаний. Казалось, в ушах еще раз прозвучали давние речи Эрне
Кары: "Не забудь, старина, не один ты постиг истину. Могут быть еще и
другие. Ты пришел к нам после долгого блуждания во тьме. Мы приняли тебя.
Но сила нашей правды такова, что она преодолевает расстояния и побольше,
чем путь, который проделал ты, пока пришел к нам".
- Вы правы, господин Хубер, - чуточку торжественно произнес Шалго. - И
я обещаю, что не стану оказывать воздействие на полковника Кару,
основываясь только на своих личных чувствах. Как видно, лавина старости
уже захватила меня и тащит с собой под гору. Но вы знаете, в этом
непростом деле меня все время смущала одна деталь. Вот вы осмотрели машину
Меннеля и сразу поняли, что секретный передатчик нами уже обнаружен. А
если бы вы этого не поняли? Сказали бы вы нам обо всем этом или нет?
- Это один из тех вопросов, на которые я готов ответить, но не могу
привести никаких доказательств, - заметил Хубер и добавил: - Конечно,
сказал бы. Можете мне верить или нет, но решение порвать с "Ганзой"
родилось у меня не в этот момент. Подумайте сами, и вы поймете, что меня
ничто не вынуждало к разоблачению агентуры. И все же вы видите, что я это
сделал.
- Вы правы.
С улицы донесся визг тормозов. Хлопнули, закрываясь, дверцы машины.
Минуту спустя в комнату вошел Фельмери и Хубер стал прощаться с Шалго.
- Отдохните, - напутственно посоветовал он. - Думаю, что мы поняли друг
друга.
Хубер уходил успокоенный.
Фельмери, хоть и старался держаться бодро, был подобен выжатому лимону.
- Слышал я, дядюшка Шалго, что у вас тут развернулись большие события?
- Да, завертелась карусель на нашем тихом холме, - подтвердил старый
детектив. - Завертелась - не остановишь. Очень устал?
- Да нет. Просто проголодался.
- А между тем тебе предстоит еще ехать в столицу. И немедленно.
Заберешь с собой один списочек и двух лихих молодцев.
- Признались они?
- Не знаю. Балинт ими занимается...
Шалго покричал Лизе на кухню, чтобы она покормила гостя.
Фельмери с волчьим аппетитом накинулся на еду, и в несколько минут с
ужином было покончено.
- Тебе что-нибудь удалось узнать от Салаи?
- Все отрицает. Он ничего не слышал ни о Сильвии, ни о шифровке.
- Врет, негодяй. Теперь уже ясно, что он запирается. Хочешь знать, что
означает имя Сильвия? Кодовое название операции! И задачей Меннеля было ее
проведение. Что ты на это скажешь? - спросил он лейтенанта.
- Я тоже думаю, что Салаи врет. Негодяй он, этот Салаи. Сутенер.
Любовник и дочки и мамаши Кюрти одновременно. Предполагаю, что Меннель
завербовал его еще в Италии. В прошлом году.
- Скорее всего. Но что было потом?
- Потом? - раздумывая вслух, продолжал Фельмери. - Мало ли что могло
произойти. Они могли переписываться. Салаи выполнял задания Меннеля, а тот
мог присылать сюда курьеров за добытыми материалами.
- А тебе не показалось, что Меннель хотел свести Салаи еще с кем-то? В
списке агентов, полученном от Хубера, несколько руководителей групп. Может
быть, и Салаи хотели передать на связь одному из них?
- Почему бы вам не перебраться на веранду? - сказала Лиза, входя в
комнату. - Там такой чудный воздух!
- В самом деле! Перейдем? - воскликнул Шалго, но Фельмери жестом
остановил его.
- Я хотел перед отъездом на минутку заглянуть к Илонке. И если бы вы,
дядя Оскар, тем временем позвонили товарищу Балинту, чтобы он заехал за
мной к Худакам, я был бы весьма вам признателен.
Фельмери поблагодарил хозяйку за вкусный ужин и, вприпрыжку сбежав вниз
по ступенькам, направился к вилле Худаков.
- Головастый мальчишка! - кивнул ему вслед Шалго. - А скажи, ангел мой,
у Герцега при аресте все бумаги забрали? Рисуночки там? Чертежи? - спросил
он у Лизы.
- Все, кроме одного.
- Какого же?
- Ты звони Балинту, а я тем временем найду на магнитофонной ленте
запись того памятного разговора...
Когда в телефонной трубке послышался голос Балинта, тот очень удивился,
что Шалго еще на вилле.
- Ведь я за вами машину послал.
Десять минут спустя Шалго уже сидел в поселковом совете и с мрачным
видом разглядывал Вальтера Герцега и Еллинека.
- Ну что ж, господин Герцег, расскажите-ка генералу Шалго, с каким
заданием вы прибыли в Венгрию, - сказал майор Балинт, встав, когда вошел
Шалго.
Вопросы Балинта на немецкий переводил капитан Варади. Черноволосый
здоровяк Герцег с подозрением покосился на Шалго.
"Генерал? - подумал он. - Почему же мне не сказали, что этот старый
толстяк ходит уже в генералах? А мы с Еллинеком еще пытались угостить его
виски в кафе!"
- Мы получили приказ, господин генерал, убить доктора Отто Хубера.
- Не мы, а ты! Один! - поспешил поправить его Еллинек. - Я такого
приказа не получал. Мне было сказано, что я должен выполнять твои
распоряжения.
Капитан Варади хотел перевести ответ, но Шалго жестом остановил его и
сам по-немецки сказал Еллинеку:
- Об этом вы заявите на суде. А вообще отвечайте, только когда вас
спросят. Миклош, - обратился он к майору Балинту, - ты иди собирайся в
дорогу. А я пока тут побеседую с ними. Неплохо, если бы и ты поехал в
Будапешт. Это ведь наемные убийцы, отпетые головорезы. Фельмери - отличный
парень, но у него маловато опыта. Конечно, ты - начальник, можешь
поступать, как сочтешь более правильным. У меня же пока одно задание -
держать связь с Хубером.
Балинту явно пришлись по вкусу последние слова Шалго, однако его
мрачный вид ему не понравился. На всякий случай, уходя, он оставил при
бандитах одного своего сотрудника. Если старый детектив говорит
"головорезы", то действительно с ними надо держать ухо востро!
А Шалго продолжал допрос:
- Как и почему нужно было убрать Хубера?
- Мне Шлайсиг сказал только, что Хубер - предатель. Все доказательства
у Брауна. Господин генерал...
- Я не генерал. Продолжайте.
- Хорошо. Господин как вас там, чистосердечное признание нам зачтется?
- Я и не судья, - заметил Шалго. - Но полагаю, что суд примет его во
внимание. Это общепринятое правило.
Герцег расстегнул воротник.
- Ладно, терять нам нечего. Знайте: Хубер - офицер информационной
службы "Ганзы". В прошлом сотрудник Гелена. Я с ним познакомился пять лет
назад. Он преподавал нам основы диверсионной работы. Считался признанным
гением в этой области.
- А то, что вы о его жене говорили, - тоже правда?
- Да, она была моей любовницей. А вот то, что я насчет ее смерти
сказал, - это только мое предположение. Но не мне одному смерть Греты
Хубер казалась подозрительной. Кстати, Браун уже давно подозревает Хубера.
Это мне еще сама Грета говорила.
- В чем же он его подозревает?
- Браун со мной об этом не говорил.
- А Грета?
- Она - да, говорила, что, мол, у Хубера родные где-то в Восточной
Пруссии живут. А сын его связался со студентами левого толка и сбежал на
Кубу. Конечно, все это всерьез принимать не приходится. Такие дела
встречаются сплошь и рядом. Но есть кое-что и посерьезнее. Например, Хубер
продал все свое имущество и вложил деньги в какой-то иностранный банк.
- Готовился к побегу, что ли? - уточнил Шалго.
- Да.
- Тогда почему же Браун тем не менее послал его сюда?
- Это одному Брауну известно, - усмехнулся Герцег.
- Можно мне? - как школьник, подняв руку, спросил Еллинек. - Я думаю,
свинью они нам подложили. Браун - это такая лиса, что хитрее его мне еще
до сих пор никто не попадался. И уж если он Хубера сюда послал, значит, у
него были на то свои причины. Браун на риск никогда не идет. Он ставит
только на верную карту. Не имея гарантий, он Хубера сюда не послал бы.
- Чепуха! - перебил его Герцег. - Он затем и прислал его сюда, чтобы мы
его тут прикончили. Хубер мешал Брауну. Удобнее, когда сотрудник исчезает
здесь, "за железным занавесом".
- Возможно. Только мне такие игры не по нутру, - признался Еллинек.
Оскару Шалго они тоже не нравились, эти игры. Если люди в аппарате
фирмы "Ганза" знали или хотя бы подозревали что-то о замысле Хубера,
почему они послали его сюда?
- Как вы собирались убить Хубера? - спросил он.
- О, это было здорово придумано! Я знал, что машину Меннеля милиция еще
не забрала. Я усадил бы Хубера в эту машину и отъехал бы до места, где
меня ждал бы Руди с мотоциклом. Там я пришил бы Хубера в машине, а затем
включил бы устройство с таким расчетом, чтобы самому успеть добраться до
Руди. Остальное - уже дело техники. Сгорел бы Хубер дотла. И следов не
осталось бы...
Шалго с омерзением слушал повествование захлебывающегося от
удовольствия Герцега. Сомневаться в том, что он выполнил бы адский план
Брауна, не приходилось.
- Жаль, что проклятая старушенция сорвала мне всю операцию. Поверил я
ее сказочкам. Но вы знаете, любой другой тоже клюнул бы на такую наживку.
Ведь до чего все точно совпадало с моими данными. И какая артистка эта
ваша бабуся!
- Считайте, что вы получили по физиономии! - поморщившись, сказал
Шалго. - Бабуся - моя жена.
- Извините, господин...
- А вот кто такая Сильвия?
- Не знаю, - покачал головой Герцег.
Старый детектив перевел взгляд на рыжеволосого Руди.
- Мне помнится, - сказал тот, - операцию Меннеля вроде бы так называли.
Шлайсиг, кажется, так говорил.
- А кто убил Меннеля?
Бандиты переглянулись.
- Не знаю, - пожал плечами Герцег. - Но теперь я не удивлюсь, если
выяснится, что это тоже дело рук Брауна.
Шалго попросил майора Балинта, когда они вместе ехали в машине за
Фельмери, поскорее возвращаться из Будапешта. Герцег и Еллинек, скованные
наручниками, сидели на заднем сиденье под бдительным присмотром охранника.
Профессор Табори вернулся домой усталый и голодный. Поэтому он был
необыкновенно обрадован, увидев, что Бланка еще не спит, а ждет его с
горячим ужином. Быстро умывшись, он сел к столу и принялся торопливо, с
жадностью есть, успев только спросить, где Казмер.
- У себя. Кажется, еще читает, - ответила Бланка. - Да ты не спеши, ешь
медленнее. А то опять будешь жаловаться, что болит желудок.
- Уже болит. С самого утра. Понервничал, взвинтил себя, и схватило. -
Табори отпил большой глоток вина, намазал ломоть мягкого хлеба маслом. -
Никак не могу понять, почему Казмер так странно себя ведет. Может, ты
объяснишь, что заставило его сказать неправду? Теперь я уже и сам
убедился, что девятнадцатого он в Будапеште не был.
- Не знаю, где он был, - устало проведя рукой по лбу, прошептала
Бланка. - Он и мне этого не говорит. Да ты ешь. Гарнир почему-то даже не
попробовал. - Взглянув на брата, она с грустью увидела, как сильно Матэ
переживает все происходящее: лицо у него осунулось, стало каким-то
землисто-серым. - Ты много куришь, - сказала она. - И почему без
мундштука?
Табори ощупал карманы:
- Знаешь, я его где-то потерял.
- В Будапеште забыл, наверное.
- Да нет, едва ли в Будапеште, - в большом замешательстве пробормотал
профессор. - Потому что Шалго спросил у меня о нем еще вчера, до моей
поездки в город.
- О чем спросил тебя этот противный тип? - непривычно раздраженно
воскликнула Бланка.
- Почему, говорит, ты не пользуешься своим красивым мундштуком? А что
это ты так против Шалго настроена? Он чем-нибудь обидел тебя?
Бланка не ответила. Табори пристально посмотрел на сестру: красивое
лицо ее казалось усталым и старым.
- Ты слышал, что случилось? - с волнением в голосе вдруг спросила она.
- Где и с кем? - переспросил Матэ, закончив ужин и откинувшись в
кресле.
- Нашего гостя чуть не убили.
- Что ты говоришь! Хубера?
- Да. Если бы не Лиза Шалго, его бы уже не было в живых.
Пораженный неожиданной новостью, профессор растерянно слушал рассказ
сестры.
- Интересно, ей-то откуда стало известно, что жизнь господина Хубера
находится в опасности?
- Оттуда, что ее муженек, этот местный Шерлок Холмс, додумался спрятать
у нас в гостиной какой-то секретный микрофон. Теперь ты понимаешь, почему
я вся буквально киплю от ярости?
- Это в самом деле возмутительно! Какое он имел право? И после всего
этого он еще приходит сюда и просит одолжить ему машину? - Табори
побледнел от возмущения. Достав из кармана таблетки, он положил одну в рот
и запил водой. - Нет, я этого так не оставлю! - Профессор Табори вскочил,
забегал по комнате. - И давно они нас подслушивают?
- Разве они скажут? Я спросила, но старый паяц, как всегда, отшутился.
Даже заявил, что мы ему еще спасибо должны сказать. Не будь микрофона,
говорит, Хубера уже не было бы в живых. Ну что я ему на это могла
ответить?
- Я сейчас же переговорю с полковником и потребую извинений. Я
прокурору буду жаловаться! - Голос профессора Табори вибрировал уже на
самых высоких нотах. - Это же полнейшее попрание прав личности! Грубейшее
нарушение закона!
Бланка дождалась, пока брат остынет, и только после этого сообщила:
- Полковник Кара вернулся к себе в Будапешт. Они тут какое-то
соглашение с Хубером заключили.
- А где Хубер?
- У себя в комнате. Он совершенно потрясен этим покушением.
Бланка обеспокоенно, с тревогой смотрела на брата, огромного и
сильного, яростно метавшегося из угла в угол.
- Я тебе скажу, Матэ, эти Шалго никогда мне не нравились. Убеждена, что
они специально приставлены шпионить за нами. Подлые провокаторы! Но ты
ведь всегда горой за них стоял. - Голос ее сделался едва слышным,
дрожащим, и она почувствовала себя вдруг слабой и беззащитной. - Ах, Матэ,
милый, как трудно мне так жить! Как страшно! Иногда я чувствую себя
обреченной. Сегодня я ездила в Фюред. Казмер отвез меня туда на машине и к
вечеру вернулся за мной. Впервые за много лет я снова была в церкви.
Вошла, села на последнюю скамейку, начала молиться. И вдруг мне так
захотелось умереть. Сразу, там же...
Матэ Табори, пораженный ее словами, подошел, обнял ее и утешающе
сказал:
- Зачем так мрачно, сестра? Ты совсем не одинока. Ты же отлично знаешь,
что всегда рядом с тобой - я.
Бланка беззвучно плакала.
- Зачем мне эта жизнь?.. Одни страдания, страх, - срывался с ее губ
шепот.
- Перестань, Бланка... - только и смог выдавить из себя Матэ. Он вдруг
подумал о том, что жизнь его сестры могла сложиться совсем по-другому, не
напиши он ей тогда, движимый ненавистью к ее избраннику, фашисту
Моноштори, то суровое, бескомпромиссное письмо: "...Я требую и жду, что ты
совладаешь со своими чувствами... Мы живем в эпоху, когда есть дела, в
тысячу раз более важные, чем любовь... Ты вынуждаешь меня поставить перед
тобой суровую дилемму: он или я. И ты должна сделать выбор. От друзей я
знаю, что он за человек. И я верю своим друзьям. А потому говорю тебе: не
хочу ни знакомиться с ним, ни тем более подавать ему руку..."
Где-то очень далеко мелодично прозвучал сигнал ночного автобуса. И
снова все стихло.
- Ну о чем ты, сестренка? - еще раз попытался найти в себе слова
утешения Матэ Табори. - Соберись с силами. Я понимаю, что я в большом
долгу перед тобой. Но все равно прошу тебя, не надо так убиваться...
Конечно, случись все это не четверть века назад, а сейчас, сегодня, он,
наверное, вел бы себя умнее, с большим тактом. Но и сегодня он так же, как
и тогда, не подал бы руки палачу и убийце. Время только подтвердило, что
прав был он, Матэ Табори. Да что толку гадать о прошлом? Что было бы, если
бы...
- Знаешь что, сестра, свари-ка ты мне лучше кофе! - попросил он.
Ему совсем не хотелось кофе. Наоборот, ему хотелось спать. Но Матэ знал
сестру: когда кому-то нужна ее помощь - пусть самая пустяковая, - она
быстрее забывает о своих собственных горестях.
11
Начальник дорожного отдела Балатонфюредского горсовета Иштван Чордаш не
очень обрадовался нежданным ночным гостям - Шалго и Фельмери. "Только
заснешь, - ворчал он, - звонят!" Жена Чордаша тоже проснулась и даже
спросила: "Кто там?" - но тут же, повернувшись на другой бок, снова
уснула. Не зажигая света, Чордаш быстро оделся. Так уж у него заведено:
всякая вещь всегда знает свое место.
- Разве ты человек? Ты - кладовщик! - говаривала часто ему жена, а
желая досадить мужу, умышленно забывала положить какую-нибудь вещь на
отведенной ей Чордашем место.
Начальник дорожного отдела оказался немолодым уже человеком, лет
пятидесяти, удивительно маленького роста но вид у него был строгий и
внушительный.
Фельмери показал ему свое служебное удостоверение, но и после этого
сердитый мужчина не стал добрее. Приглашая их в дом, он попросил довольно
требовательным тоном, чтобы гости хорошенько вытерли ноги, потому что он
совсем недавно застелил пол линолеумом, и теперь на нем видна каждая
пылинка. После долгого шарканья подошвами о коврик на крыльце ночные гости
были препровождены в кухню.
- Садитесь, - хрипловатым голосом сказал хозяин. - Но от курения прошу
воздержаться. У нас не курят. Никотин вредно действует и на человека и на
мебель.
- Да-да, конечно, - поспешно пряча сигарету в пачку, согласился
Фельмери, уголком глаза косясь на Шалго. Тот злорадно ухмылялся, словно
желая сказать: "Что, брат, попало?"
- Товарищ Чордаш, - Фельмери решился после этой небольшой заминки прямо
перейти к делу. - Я пришел, а вернее, мы пришли к вам с просьбой. Помогите
нам в одном важном с точки зрения государственной безопасности деле.
Сердитый Чордаш маленькой, густо обрызганной веснушками рукой разгладил
складку на пластиковой скатерти, покрывавшей кухонный стол, и все тем же
хрипловатым, будто крякающим голосом проговорил:
- Пожалуйста, а в чем именно? - И вдруг густо весь побагровел: на месте
только что расправленной складки на скатерти виднелся едва заметный
разрез. "Сколько раз я твердил Элке, что нужно резать хлеб на дощечке, а
не на скатерти!" - пронеслись в его голове гневные упреки жене, и он
теперь уже краем уха следил за тем, что говорил ему Фельмери.
А Фельмери говорил вот что:
- Вы не помните, на какой улице ночью девятнадцатого июля рабочие могли
ремонтировать дорогу или канализационные люки?
- Ночью у нас вообще не работают.
- Извините, - поспешил уточнить лейтенант. - Я неверно сформулировал
вопрос. Где могла гореть ночью красная сигнальная лампочка, если работы не
были окончены днем?
- Мы строго соблюдаем правила безопасности. Я за этим сам слежу, -
ответил Чордаш, думая про себя: "Черт бы побрал эту скатерть. Ее ведь
теперь ничем и не заклеишь. Так и поползет дальше". - Правила положено
строго соблюдать, - повторил он вслух.
- Правильно, товарищ Чордаш, - согласился с ним Фельмери. - Так вот
вспомните, пожалуйста, где девятнадцатого июля ночью были установлены
красные сигнальные лампочки?
- Тут и вспоминать нечего, - возразил Чордаш заносчивым, пожалуй, даже
хвастливым тоном. На мгновение он забыл об испорченной скатерти, хотя рука
его продолжала гладить разрез, словно больную рану. - Если завтра утром вы
навестите меня на службе, в отделе, я смогу вам совершенно точно сказать,
где в указанную вами ночь горел красный свет.
- Нам это нужно знать сейчас, немедленно, уважаемый товарищ главный
инженер, - с подкупающей улыбкой заметил Шалго. - Вы, как государственный
служащий, товарищ Чордаш, а точнее, как лицо, облеченное доверием, знаете,
что такое вопросы государственной безопасности. Поэтому мы и обратились
именно к вам...
Мужчина весь вытянулся в струну от мгновенно наполнившей его и теперь
распиравшей изнутри гордости.
- Минуточку терпения, товарищи. Сейчас. Только переоденусь.
Полчаса спустя они уже были в конторе товарища Чордаша и тщательно,
графу за графой, просматривали "Журнал ведения дорожных работ". Шалго
только головой покачивал при виде аккуратности, с которой были оформлены
все журнальные записи. Тем временем из желтого шкафа был извлечен
скоросшиватель и в нем за несколько секунд найден акт N_068/19.
- Вот, пожалуйста. На этой схеме мы видим, так сказать, все нужные нам
данные, - гордо произнес товарищ Чордаш и, словно полководец, устремив
вперед указующий перст, вытянулся во весь свой крохотный рост. - Вот этими
красными кружками, - принялся пояснять великий человечек, - обозначены
места, где установлены лампы красного цвета. Как вы видите, в тот день на
пяти объектах моими рабочими производились дорожные работы. Цифры вверху
обозначают день начала работ, внизу - дату окончания.
- Отлично, - похвалил Фельмери. - Давно не видел такой четкости в
делопроизводстве. Подозреваю, что товарищ Чордаш тайком окончил
какую-нибудь военную академию.
- Академий я не кончал. И даже на военной службе никогда не был. Но я
привык думать. И привык во всем соблюдать порядок.
- Полагаю, товарищ начальник, что Фюред вы знаете как свои пять
пальцев, - сказал Шалго.
- Еще бы не знать! - воскликнул Чордаш. - Да я здесь родился и вырос. В
школе здесь учился. А с сорок пятого года бессменно на государственной
службе состою. В этом со мной никто не может сравниться. Так сказать, рос
вместе с нашим городом... Я тут не то что каждую улицу - каждого жителя в
лицо знаю!
- Тогда вам нетрудно будет сказать, вот эти два объекта на каких улицах
находятся? - спросил Шалго и показал на два красных кружка вблизи
кардиологического санатория.
- Конечно, нетрудно. Этот - на улице Майва, а этот - на улице Балванеш.
На первом объекте меняют водопроводную магистральную трубу, а на втором
просела мостовая. Наверное, подмыло снизу асфальт грунтовыми водами. В
ближайшие три дня работы будут закончены на обоих объектах.
- Но лампочки красные там и сейчас горят? - уточнил Шалго.
- Конечно.
- А из этих двух улиц какая поднимается в гору?
- Обе. По улице Майва движение одностороннее, по улице Балванеш
двустороннее.
Шалго задумчиво разглядывал схему, и Фельмери, словно угадав его мысли,
спросил:
- А если ехать от Шиофока и свернуть на улицу Балванеш, дорога будет
идти в гору или под гору?
- В гору.
На всякий случай они записали названия и остальных улиц, где
девятнадцатого июля ночью горел красный предупредительный свет.
- Еще один вопрос, - сказал Шалго, пока Чордаш перевязывал шнурком
папку с документами и ставил на полку скоросшиватель. - Не знаком ли вам
случайно профессор Матэ Табори? У него дача в Эмеде.
- Он яхтсмен? Как же, знаком! Разумеется, только понаслышке. Лично не
имел чести. Наша знаменитость местная, так сказать.
- И сестру его знаете?
- Чокнутую художницу? - Чордаш как-то странно ухмыльнулся. - Знаю. Да
ее все тут у нас знают.
- Лично?
- Нет, лично тоже, так сказать, не удостоен. Но издали частенько
доводилось наблюдать за ихней работой. На берегу озера, с мольбертом.
Сказывали, на конкурсах красоты до войны она неоднократно избиралась
местной "королевой побережья". Только я, так сказать, в те времена не
очень бывал зван на эти самые конкурсы...
- Да, в молодости она была очень хороша собой, - подтвердил Шалго. -
Вы, конечно, слышали и о том, что после войны Бланка Табори усыновила
ребенка из сиротского дома.
- Еще бы! Знаю, конечно, я этого месарошского мальчонку, так сказать.
Шалго изумленно уставился на Чордаша.
- Месарошского? Значит, у мальчика был отец?
- У всякого ребенка должен быть отец, так сказать. Только Месарошем его
прозвали не по отцу, а потому, что подкинули его в дом к Месарошам. В
сорок первом это было, если меня память не обманывает. Однажды ночью
позвонил кто-то в калитку к Месарошам. Господин Месарош - наш здешний
адвокат. Вышел он к калитке, а там никого. Только корзина плетеная стоит
на земле, и в ней младенчик, так сказать, месяцев трех-четырех от роду.
Господин Месарош ту корзину в руки и с ней в полицейский участок. Винце,
наш тогдашний участковый, сам дежурил в тот вечер. Составил он протокол по
всей форме, и все дела. От него я и слышал эту, так сказать, историю...
- А где этот Винце живет?
- Не живет он, так сказать, больше нигде. Помер. В прошлом году еще.
Хороший был человек. Он все проверки после Освобождения чистым прошел.
Никаких к нему претензий не было. Потом он еще долго у нас в дорожном
отделе работал.
- А что этот ваш Винце с тем найденышем сделал? - продолжал
допытываться Шалго.
- А что ему делать? Вызвал наутро господина адвоката к себе и поладил с
ним, договорился, так сказать, что господин Месарош сам отвезет мальчонку
вместе с полицейским протоколом в Веспрем, в сиротский приют. Это я
совершенно точно знаю.
- Интересно, - заметил Шалго. - Но откуда вам известно, что приемный
сын художницы Табори и есть тот самый подкидыш господина Месароша? Это вам
сам адвокат говорил?
- Нет, товарищ. Адвокату Месарошу сказали потом в приюте, что его
подкидыш помер. А я про это знаю опять-таки от самого Винце. Он и прозвал
инженера Казмера Табори "месарошским мальчонкой". Потому как он, так
сказать, запомнил в свое время, что у мальчонки родимое пятно было на
левой лопатке. Большое пятно. Со сливу величиной. Это он и в протоколе
записал. Так вот, Винце как-то случайно увидел Казмера Табори летом на
пляже и сразу про тот ночной случай вспомнил.
Совершенно верно, мелькнуло в голове Шалго, у Казмера на левой лопатке
большое родимое пятно!
- Очень интересно, - вслух проговорил он. - А где сейчас живет адвокат
Месарош? Если он, так сказать, еще живет?
- На улице Петефи. В той же самой вилле, что и до войны. Уже лет
пятьдесят. В пятьдесят первом, правда у него, как у человека одинокого,
эту виллу национализировали. Тогда адвокат в Будапешт переехал, к
какому-то своему родственнику, так сказать. Говорят, даже подсобным
рабочим был. А в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом возвратился он
обратно, в наш Фюред. Брат его, каноник Месарош, добился у властей, чтобы
вернули ему, так сказать, его виллу. Конечно, к тому времени виллу ту
здорово перестроили. Так как все эти годы ее занимала местная контора
"Заготвино".
- Как зовут адвоката Месароша?
- Балинт. Балинт Месарош.
- А брат его, каноник, тоже живет вместе с адвокатом?
- Нет, каноник живет в Веспреме. У епископа служит. Слышал я, что скоро
он уходит на пенсию.
Шалго тяжело поднялся.
Фельмери предложил Чордашу отвезти его домой на машине, но тот,
поблагодарив, отказался.
- Пройдусь пешочком, подышу свежим воздухом. Озоном, так сказать...
Илонка Худак ожидала их все это время в машине.
- Я уж беспокоиться начала, дядя Оскар, - сказала она. - Думаете,
приятно вот так сидеть ночью одной и ждать?
- Не везет тебе, дочка! - пошутил старый детектив, усаживаясь
поудобнее. - Вот видишь, опять никто тебя не похитил. Ну что ж, сначала
посмотрим улицу Балванеш. Поезжай, юноша, а я буду команды подавать.
Фельмери медленно ехал по ночному спящему городу, а Шалго изредка
негромко говорил: "Налево... направо". Но в голове его все время назойливо
вертелась одна мысль: почему адвокат Месарош утверждает, что подобранный
им подкидыш умер в детском доме? Откуда ему это может быть известно? Жаль,
конечно, что "хороший" хортистский полицейский Винце умер...
- Медленнее! - подал он команду лейтенанту. - У двухэтажного дома -
направо.
Фельмери включил вторую передачу и повернул на широкую улицу, вдоль
которой росли каштаны. Дорога стала подниматься в гору, и Шалго велел
лейтенанту остановиться. Вдали отчетливо была видна красная сигнальная
лампочка.
- Сейчас мы выйдем, - повернувшись к Илонке, сказал Шалго. - А ты
пересядь на мое место и попытайся воскресить в памяти ту ночь. В какую
сторону пошел Меннель, выйдя из машины? Вперед или назад?
- Вперед и потом повернул налево.
Шалго и Фельмери, выйдя из машины, медленно пошли вверх по улице.
- Если наше предположение правильно, сейчас слева будет переулок, -
сказал лейтенант.
Минуту спустя они были на углу переулка. Шалго остановился.
- Похоже, что здесь, - сказал он. По обе стороны переулка росли
платаны. - Интересно, что он здесь искал?
- Про то одному ему ведомо, - заметил лейтенант. - Если он вообще был
здесь.
- Будем считать - был. Но зачем? - тяжело отдуваясь и усаживаясь
отдохнуть на каменное основание решетчатой изгороди, сказал Шалго. - Если
он хотел с кем-то встретиться здесь, то получается, что он хорошо знал
город и, значит, бывал в нем раньше. Или он просто так остановился и вышел
из машины немного проветрить хмельную голову? Едва ли. Меннель был бабник,
и, если он оставил в машине красивую девушку в такой благоприятный для
него момент, значит, у него должны были быть для этого какие-то весьма
веские причины. Как этот закоулок называется?
- Улица Генерала Бема!
- Надо бы нам пройти по ней до конца. Но уже поздно...
Шалго поднялся и медленно поплелся обратно, к машине.
- Здесь мы и стояли. Совершенно точно, - твердо заявила Илонка, когда
они сели в машину. - Я вспомнила вон тот дом с башней.
- Ладно, - сказал Шалго. - Завтра утром мы более тщательно все здесь
осмотрим. Узнаем, кто тут вокруг живет. Поехали!
Лиза еще не спала и слушала радио. И, конечно же, сразу напустилась на
беднягу Шалго.
- Я уж думала, что ты сегодня вообще не собираешься являться домой. Ты
только посмотри на себя: на кого ты похож! Едва на ногах стоишь от
усталости. Как будто все это нельзя было завтра сделать...
- Нет, радость моя, завтра уже не то, - не очень уверенно возражал он,
вытягиваясь во весь рост в кресле. Он начал было рассказывать о
результатах их ночной операции, но тут Лиза вдруг спросила его, где
Фельмери, и Шалго возмутился.
- Я тебе рассказываю о полете орла, а ты меня возвращаешь к какому-то
пустяку, вроде того, где сейчас лейтенант Фельмери. Ставит машину в гараж
Табори. Сейчас вернется твой ненаглядный.
Фельмери действительно не заставил себя ждать. Но едва он появился,
Шалго встретил его просьбой:
- Юноша, позвони в Будапешт и доложи обо всем Каре. Может, они там
соберут побольше данных о канонике Месароше.
- Поздно уже, - уклонился Фельмери. - Успеем и завтра доложить.
- А у меня тут гость был, - сказала вдруг Лиза. - Господин Хубер.
- Что он хотел?
- Сказал, что приводил в порядок бумаги Меннеля и ему показалось, что
кое-каких документов не хватает. Интересно, какие бумаги Меннеля он ищет?
- Может, тот самый план виллы, про который, судя по магнитофонной
записи, Герцег спрашивал у Хубера? - предположил Фельмери.
- Если план виллы принадлежит Меннелю, - задумчиво произнес Шалго, - мы
вправе подозревать, что существует какая-то связь между этим фактом и
поездками Хубера в Фюред. Скажем, на плане может быть изображена вилла, в
которой некий гитлеровский офицер когда-то давно спрятал награбленные в
Венгрии ценности. А? Хубер об этом знал и потому не хотел отдать план
Герцегу.
- Значит, Хубер был с нами неискренен?
- Возможно. Завтра мы получим ответ и на этот вопрос, - пообещал Шалго.
- Сразу с утра примемся за дело! А ты позвонишь в Веспрем, в управление, и
попросишь прислать сюда специалиста по дактилоскопии.
12
На другой день утром на вилле Табори появился Тибор Сюч в сопровождении
Беаты. Профессор открыл им дверь и пригласил в гостиную.
- Мы хотели бы видеть господина Хубера, - сказал Тибор.
- Садитесь, пожалуйста... Сейчас я позову его.
Вошедшая в эту минуту Бланка, пристально посмотрев на Беату, сказала:
- Ваше лицо мне почему-то очень знакомо. Помнится, вы уже приходили
сюда однажды?
- Да, несколько дней назад, - подтвердила гостья. - К господину
Меннелю.
- Совершенно верно. Теперь я все вспомнила. Вы, конечно... знаете,
какое несчастье произошло с господином...
- Знаем, - перебил ее Тибор.
- Утром накануне мы вместе позавтракали. Он был так весел,
жизнерадостен... - закончила фразу хозяйка.
- Наверняка и не думал, что его уже караулит смерть, - заметил Тибор
Сюч.
В гостиную вошел Хубер, сопровождаемый профессором Табори. Представив
Хуберу посетителей, профессор вместе с Бланкой тут же удалился.
Хубер откровенно подозрительным взглядом смерил стоявших перед ним
молодых людей.
- Садитесь, - пригласил он. - Чем могу служить?
- Просим извинить за беспокойство, но несколько дней назад мы получили
от Виктора Меннеля вот это письмо... - начал Тибор Сюч, - вернее,
официальное письмо от фирмы "Ганза". Вот оно.
Хубер, взяв у него из рук письмо, взглянул на почтовый штемпель, потом
внимательно изучил подпись и сказал:
- Да, это рука Меннеля.
Быстро пробежав письмо, он поднял глаза на молодого человека.
- Мне ничего не известно об упомянутой в письме сделке. Если я
правильно вас понял, вы кустарь или что-то в этом духе и получили заказ от
нашей фирмы?
- Совершенно верно, господин Хубер, - подтвердил Тибор Сюч. - Господин
Меннель попросил меня изготовить для фирмы "Ганза" набор образцов пуговиц
в художественном исполнении.
- Набор пуговиц? - переспросил Хубер, с явным удивлением посмотрев на
Тибора.
- А чему вы удивляетесь? Художественно исполненные модные пуговицы -
это товар, который пользуется сейчас большим спросом. Особенно когда это
не серийные изделия.
Сюч достал из сумки картонки с прикрепленными к ним пуговицами.
- Пожалуйста. Здесь каждая пуговица - единственная в своем роде. В этом
и состоит их ценность. А вот разрешение от нашей фирмы "Артекс" передать
эти образцы представителю фирмы "Ганза".
Хубер с интересом разглядывал пуговицы.
- Лю-бо-пыт-но, - протянул он. - Понятия не имел, что наша фирма
занимается еще и модными пуговицами... Сделаны они, бесспорно, со вкусом,
красиво... Хотя должен вам признаться, что я не компетентен решать такой
вопрос. И собственно говоря, в чем состоит ваша просьба?
- Мы бы хотели, чтобы вы, как было условлено с господином Меннелем,
приняли от нас эти образцы и оплатили их...
- Охотно. Но оговоренные в соглашении пятьсот долларов я могу перевести
только на банковский счет "Артекса".
- Совершенно верно, господин Хубер. Вы известите "Артекс", что получили
от Тибора Сюча образцы пуговиц, и попросите фирму выплатить мне
переведенную вами на ее счет сумму. Я же получу от вас пять тысяч долларов
наличными отдельно.
Хубер был ошеломлен. Ничего не понимая, он с удивлением смотрел на
сохранявшего полное спокойствие молодого человека.
- Пять тысяч долларов? Помимо пятисот?
- Так точно, господин Хубер.
- За эти пуговицы? Да вы шутите, молодой человек!
- Эти пуговицы, господин Хубер, для фирмы "Ганза" могут стоить и сто
тысяч долларов, - многозначительно проговорил Тибор Сюч.
- Вы, наверное, принимаете меня за непроходимого идиота, - теряя
терпение, сказал Хубер. - Но, к вашему сведению, я не из тех
дураков-туристов, которым вы могли бы продать Хортобадьскую степь или
Тиханьский полуостров. Во всяком случае, пять тысяч долларов за какие-то
пуговички!..
- Господин Хубер, - растерянно и недоверчиво глядя на собеседника,
заговорил Тибор Сюч, - вы действительно не знаете, о чем идет речь?
- Я вам уже сказал, черт побери!
- Тогда прошу прощения, - спокойно ответил Тибор Сюч. - Я вам сейчас
все объясню! - Он снял со стола картон, помеченный цифрой "А-1". Достав из
кармана перочинный ножик, он аккуратно срезал одну пуговицу с листа
картона и кончиком ножа отделил стеклянное украшение пуговицы от ее
пластмассового основания. Достав затем из сумки какой-то аппарат,
напоминающий микроскоп, магнитной иголкой подцепил из образовавшейся в
пуговице полости еле видимую микропластиночку и, положив ее на предметный
столик этого своего карманного микроскопа, заглянул в окуляр, покрутил
винт наводки и сказал:
- Прошу, господин Хубер.
Хубер заглянул в микроскоп.
- Если не ошибаюсь, это пусковая ракетная установка? - удивленно
воскликнул он.
- Совершенно точно, господин Хубер. Теперь вы понимаете, о чем идет
речь?
- Кажется, понимаю, - медленно проговорил Хубер. - Он взглянул на
молодого человека, потом перевел взгляд на листы картона. - И что же, в
каждой пуговице такая микропленка? - спросил он.
- В пуговицах на листах "А-1" и "А-2", - чуточку рисуясь, с важностью
ответил Тибор Сюч, - локаторные станции дальнего радиуса действия, ракеты
на позициях, аэродромы... словом, все, что просил господин Меннель... Ну
как, вы все еще считаете большой названную мною сумму?
- Нет, господин Сюч. Теперь я не считаю ее высокой, - ответил Хубер. Он
снова заглянул в письмо Меннеля.
- Вас что-нибудь смущает? - спросил Сюч.
Хубер покачал головой.
- Да нет. Только при мне нет таких денег. А моя чековая книжка у
партнера. Когда я должен выплатить вам деньги?
- Сейчас, немедленно, - ответил Сюч. - Я не могу рисковать.
- Гм... попробую дозвониться до него. Вдруг на счастье, он окажется
дома. Прошу прощения. - Хубер подошел к телефонному аппарату, набрал номер
и через несколько мгновений заговорил в трубку по-немецки: - Алло! Это я,
Хубер... Слушай, вот какое дело: мне нужно выплатить большую сумму денег.
Да, сейчас. Принеси мне, пожалуйста, сюда, на виллу Табори, мою чековую
книжку... Не понимаешь?.. Чековую книжку мою, говорю, принеси... Да-да.
Спасибо. Жду тебя... До свидания. - Хубер положил трубку и вернулся к
столу. - Приходится соблюдать осторожность. Тут вокруг кишит сыщиками. -
Он достал из коробки сигару и закурил.
- Что касается сыщиков, - заметил Тибор Сюч, - то три дня назад мы тоже
имели возможность с ними познакомиться. Да вот и ваш сосед, Шалго, явно
сотрудничает с милицией. Имейте это в виду.
- Мне это известно, - ответил Хубер.
- Он что-то пронюхал, - вмешалась в разговор девушка. - Правда, Тибор
удачно вывернулся. К сожалению, я допустила ошибку. Но в конце концов нам
удалось отвязаться от этого подозрительного старика. А вот как передать
вам микроснимки, мы никак не могли придумать. Нам казалось, что и вы под
наблюдением, да и мы тоже...
- Полагаю, за вами больше нет слежки, раз вы рискнули прийти ко мне? -
строго спросил Хубер.
- Мы пришли сюда по указанию Шалго, - пояснил Тибор Сюч. - Этот старый
паяц "завербовал" нас... Нет-нет, не бойтесь! Я не провокатор. Целых два
дня я отказывался принять его предложение, но вчера наконец согласился.
Старику, разумеется, и не снилось, что на самом-то деле я - ваш человек...
Вот с его помощью мне и удалось передать вам снимки.
- Какое же задание получили вы от Шалго? - поинтересовался Хубер.
- Сказать вам, что я - агент Меннеля. Что я сейчас и делаю.
- А что вы доложите Оскару Шалго?
- Что я честно выполнил его задание, но вы по всем правилам вышвырнули
меня вон из комнаты. Нужно, правда, чтобы и вы сообщили ему о моем
посещении. Мы должны петь в унисон.
- Что же, вы это хитро все придумали, - одобрил Хубер.
Беата самодовольно улыбнулась.
- Наши сыщики считают себя великими умниками. Им и невдомек, что и у
других тоже голова на плечах. Например, эту "коллекцию образцов пуговиц"
мы придумали с Виктором, с господином Меннелем, еще в Италии, в прошлом
году. Тогда же мы договорились о способах связи с ним.
- И давно вы поддерживаете с ним контакт?
- Третий год. С Виктором, собственно, я установила контакт в Париже. А
когда вернулась в Венгрию, вовлекла в дело и своего жениха, Гезу Салаи, а
потом - и Тибора. Сейчас он должен был бы встретиться с Виктором. Но вот -
не довелось. В прошлом году, когда мы виделись с ним в Ливорно, он забрал
у меня со связи Гезу Салаи... Мне даже не известно, какое у Салаи было
задание. Наверное, установить с кем-то контакт...
Хубер рассеянно слушал болтовню девушки. Разумеется, она убеждена, что
он - шеф Виктора Меннеля, и потому так откровенна с ним. Но тут же у него
возникло сомнение: почему Меннель скрыл эти свои связи от Брауна и
Шлайсига. "Мне известны все донесения Меннеля, - рассуждал про себя Хубер,
- но эта агентурная группа в них вообще не упоминалась. Странно... А
операцию "Пуговки" они, надо признать, ловко придумали..." Он снова
прислушался к болтовне Беаты, а когда та умолкла, заметил:
- Что касается пуговиц, то идея действительно оригинальная. Но вы,
по-моему, недооцениваете Оскара Шалго. Люди, которые прикидываются этакими
простачками, весьма опасны. Я подозреваю, что Шалго уже давно знает, кто
убил Виктора Меннеля.
- Если бы он это и впрямь знал, убийца давно был бы уже арестован, - не
согласилась с ним Беата.
- Возможно. И все же Шалго не дурак. Кстати, ваш жених арестован.
- Ну, Геза сумеет выпутаться.
В дверь террасы постучали, и в гостиную вошли Оскар Шалго и лейтенант
Фельмери. Шалго был в в панаме, сдвинутой на затылок, в белом, хорошо
отутюженном полотняном костюме. Сюч выругался про себя и подумал: "Не
хватает только, чтобы как раз сейчас явился партнер Хубера с его чековой
книжкой. Вот незадача. А я-то думал, что старик уехал в Фюред..."
Шалго заметил разложенные на столе пуговицы. Микроскоп Тибор Сюч успел
убрать в сумку.
- Вы купили пуговицы? - спросил Шалго у Хубера.
- Пришлось, - сказал тот. - Сделку заключал еще Меннель, по поручению
фирмы.
- И за сколько, интересно, вы продали их? - обратился Шалго с вопросом
к Тибору.
- Как было договорено, - уклончиво ответил Сюч. - А вообще-то сделка
более выгодна для казны, чем для меня: она получит доллары, а я только
форинты.
- Слушай, Фельмери, ты можешь поверить, что за эти вот пуговки кто-то
готов платить доллары? - И Шалго шутливо толкнул в бок лейтенанта.
- Не уверен, - ответил тот и взял в руки один из листов картона. - Хотя
пуговицы красивые! Сколько же они стоят? - спросил лейтенант, взглянув на
Тибора. - В долларах?
- Дорого... - снова попытался уйти от ответа Сюч.
- Пять тысяч пятьсот долларов, - ответил за него Хубер.
Шалго, прищурил глаза, посмотрел на Хубера.
- И вы уже расплатились? - спросил он.
- У меня нет при себе таких денег.
- Но я думаю, господин Сюч согласится принять от вас и чек? - спросил
Шалго. - А в банке он получит потом по нему деньги.
- Но у меня нет с собой и чековой книжки, - сказал Хубер.
- Ну надо же! - воскликнул Шалго. - Совсем позабыл о вашей чековой
книжке, а ведь специально затем и шел, чтобы отдать ее вам! - Он вынул из
кармана конверт и передал Хуберу: - Пожалуйста!
- Спасибо, - поблагодарил Хубер.
Тибор Сюч, совершенно сбитый с толку, тупо уставился на Хубера.
- Это и есть ваш друг?! - кивнул он в сторону Шалго.
- А чему вы удивляетесь? Вы же сами сказали, что мы должны "петь в
унисон".
- Подлый предатель! - задохнувшись от злобы, прошипел Тибор Сюч.
- Они оба - агенты Меннеля, - спокойно сказал Хубер, показав на Тибора
и Беату. - Он с прошлого года, а мадемуазель уже три года. Кстати, и жених
ее тоже. А в этих пуговичках - кадры микропленки.
- Здорово вы меня провели, господин Сюч, - с наигранной укоризной
проговорил Шалго. - А ведь я верил вам. Ну что ж, тогда следуйте за
лейтенантом Фельмери, дети мои. А ты, дружок, - обратился он к Фельмери, -
захвати с собой и эти игрушечки.
Когда Шалго и Хубер остались вдвоем, Хубер с обидой сказал:
- Вы по-прежнему не доверяете мне?
- Вы имеете в виду микрофон? Так ведь этой мудрой предусмотрительности
вы обязаны своей жизнью. До свидания!
- До свидания! - И Хубер проводил Оскара Шалго на веранду. - Еще
минутку, господин Шалго. Вы уже знаете, кто убил Виктора Меннеля, не так
ли?
Шалго вынул сигару изо рта. В глазах его светилась улыбка.
- "Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного,
что не сделалось бы известным..." Евангелие от Луки, глава восьмая, стих
семнадцатый, - сказал он, спускаясь по ступенькам террасы.
Хубер долго с удивлением смотрел ему вслед и не заметил, как за его
спиной в гостиную вошла Бланка. Увидев ее, он медленно приблизился к ней и
крепко взял за руку.
- Больно! - тихо вскрикнула Бланка. - Отпусти. - Хубер отпустил руку. -
Уезжай! - прошептала она. - Я даю тебе добрый совет: уезжай, пока не
поздно!
Хубер отошел на шаг.
- Это угроза? Или действительно только совет?
- Совет. - Бланка повернулась, подошла к двери и посмотрела в сад.
- Виктору Меннелю ты советовала то же самое?
- Да, то же самое, - ответила Бланка, не оборачиваясь. Она не хотела
встречаться с ним взглядом. - То же самое. Но он не послушал моего совета.
Хубер закурил сигару.
- Ну, а если и я не последую твоему совету, меня тоже прикончат? -
спросил он холодным, бесстрастным тоном.
- Не переиначивай мои слова, - устало проговорила Бланка.
- Я не переиначиваю... - Хубер приблизился вплотную к ней, но потом,
словно передумав, отошел, сел на кушетку и неожиданно спросил: - Кто убил
Виктора? И почему?
Бланка нервно покрутила на пальце кольцо с крупным топазом. Лицо ее
было бледным.
- Если бы я даже и знала это, то все равно не сказала бы тебе.
- Ну, мне-то как раз ты можешь сказать.
- Никому. И тебе тоже.
- Шалго подозревает в убийстве тебя, а полковник Кара - твоего сына.
- Шалго идиот. Кару я не знаю. - Она подняла взгляд на спокойное лицо
Хубера. - Не понимаю только, на каком основании Шалго может подозревать
меня?
- Ты чуть не потеряла сознание, увидев меня здесь. Это вышло очень
некстати. Кроме того, он не мог не заметить, что ты намеренно меня
избегаешь...
- Но ты же сам велел мне быть осторожной, предупредил, что у нас в доме
установлен подслушивающий аппарат.
- Я не говорил, что в доме. Выражайся точнее. Я хорошо помню, что
говорил. Здесь, в гостиной, сказал я, установлен тайный микрофон... Но я
часами гулял по берегу. При желании ты могла бы туда прийти ко мне. Трижды
я ездил в Балатонфюред. Ты знала, что я был там на кладбище...
Бланка не отвечала. Нервничая, она снимала и вновь надевала кольцо.
- Ты уверен, что сейчас здесь нет микрофона? - спросила она.
- Можешь не опасаться, - сказал Хубер. - Но повторяю, Шалго подозревает
тебя. - И, многозначительно посмотрев на Бланку, добавил: - Возможно, не
без основания...
- Виктора убила не я, - тихо возразила Бланка. - Кто-то сумел опередить
меня. Когда Меннель сказал мне, чего он хочет, я решила убить его. В ту же
ночь я зашла в кабинет Матэ и украла у него из аптечного шкафа ампулу с
цианистым калием. А утром чуть свет помчалась в Фюред исповедаться и
покаялась своему старому духовнику в этом намерении. Бедного старца чуть
удар не хватил. Разумеется, я не открылась ему, кого и почему хочу убить.
Я просила только об отпущении греха до его совершения. И конечно же, он
отказал мне в отпущении. Вот ты и знаешь все.
Хуберу стало жалко ее. Он понимал, почему она рассказала ему обо всем.
Нет, не в порыве откровенности. Она хотела, чтобы он увидел ее готовность
на все, вплоть до убийства, если он попытается действовать, как Меннель.
Хубер стряхнул пепел с сигары.
- Перед моим отъездом мы еще поговорим с тобою об этом деле, - спокойно
сказал он.
- Когда ты уезжаешь?
- Надеюсь, сегодня вечером или завтра утром.
- И мы никогда больше не встретимся?
- Никогда. Ты ведь сама так хотела.
- Да. И ты оставишь меня в покое?
- Ты не веришь мне?
- Я уже и самой себе не верю, - призналась Бланка.
Хубер нахмурил брови. "Если она больше не доверяет мне, - подумал он, -
все мои усилия напрасны..."
- Странный ты человек, Бланка, - задумчиво проговорил Хубер. - Я выдал
венгерским органам безопасности двенадцать агентов. Несколько минут назад
я выдал им Тибора Сюча и Беату с кучей важных шпионских материалов.
Неужели ты не видишь, что я действительно сжег за собою все мосты? Неужели
и это для тебя не доказательство? Чего тебе еще от меня нужно?
- Я верю тебе, - сказала Бланка. - Но я помню и свои страдания. Ты не
знаешь, сколько мне пришлось выстрадать. - На глаза у нее навернулись
слезы. - Не знаешь, - прошептала она. - И не можешь этого знать.
Хубер потянулся через стол, чтобы пожать руку Бланке, но она отдернула
руку.
- Я сожалею об этом, Бланка. Поверь, я не хотел причинять тебе
страданий. И никогда не просил тебя о помощи. Я только сообщил тебе, что
со мной. Ты же сама помогала мне. Меня радовала твоя помощь, но я никак не
мог предположить, что под конец все так получится... Наверное, ты не
должна была мне помогать.
- Не в этом дело, - перебила его Бланка, - тем более что я сама
согласилась тебе помогать... - Горестная усмешка пробежала у нее по лицу.
- Как ты сказал только что? "Я никогда не просил тебя о помощи". Будто ты
не понимал, что достаточно мне было услышать, узнать, что с тобой, и я
жизнь готова была отдать... И ты очень хорошо знал, что я всегда отдавала
всю себя, свое сердце, душу. Да, ты действительно не просил. Но ты
принимал мою помощь как должное... А я, кого же я могу сейчас в чем-то
обвинять? Я сама избрала этот путь, прекрасно представляя себе, что делаю,
и зная, что однажды наступит час расплаты и расплачиваться за все придется
мне самой.
Хубер вынул сигару изо рта и потушил ее в пепельнице. Хмурым взглядом
окинув залитую солнцем террасу, он проворчал:
- Я умолял тебя после смерти Греты приехать ко мне.
- Умолял? Но ведь ты знал, что я не смогу оставить брата и сына. И
наконец, есть же и у меня хоть капл...
