Андраш Беркеши. Агент N 13
страница №3
...ог сделать для себя интересные выводы.- Например?
- Например, я считаю совершенно бесспорным, что сектор Брауна создал
безупречно действующую систему сбора компрометирующих сведений о лицах,
которые в силу своего служебного положения могли бы представлять ценность
для нашей шпионской фирмы. Любовные связи государственных чиновников,
скрытые от финорганов доходы коммерсантов, пагубные страсти, спекуляция
валютой во время поездок за границу и так далее. Сотрудники сектора "Б"
сами никого не вербуют. И вообще вербовку агентов наша фирма предпочитала
проводить только на Западе. Так безопаснее. Меннель, например, в прошлом
году даже встречи со своими восточноевропейскими агентами проводил в
Италии и Австрии.
- Могли бы вы нам сказать, с какой целью Меннель приезжал в Венгрию?
- Знаю совершенно точно. Меннель был расположен ко мне и порою болтал
при мне лишнее. С одной стороны, он, несомненно, приезжал сюда для того,
чтобы установить новые деловые контакты с венгерскими промышленными
фирмами. С другой - ему нужно было встретиться с несколькими своими
агентами. Но была и еще одна цель, самая, пожалуй, для него интересная: в
прошлом году в Италии он познакомился с какой-то дамой из Венгрии и ее
дочерью. Дама в разговоре с ним упомянула, что в годы войны она любила
одного немецкого офицера, который при отступлении награбил в Венгрии
большие богатства.
- Это вам рассказал Меннель?
- Нет, это я прочел в одном из его донесений, которое поступило ко мне
для оценки информации.
- Какие же богатства имеются в виду? - спросил Кара.
- Точно не могу сказать. Драгоценные камни, украшения, золотые монеты,
валюта - в частности большое количество долларов и английских фунтов и кто
знает, что там еще. Словом, богатству этому и цены нет. Фашист спрятал всю
добычу на вилле у любовницы. Пообещал ей, что, как только кончится война,
он возвратится, заберет с собою и ценности и саму даму и они начнут новую
жизнь где-нибудь в Южной Америке. Но офицер исчез, а дама все эти годы
боялась прикоснуться к спрятанным сокровищам.
- Боялась чего?
- Это могла бы объяснить только она сама. Итак, драгоценности спрятаны
в Венгрии. Но Меннель условился с той женщиной, что он сам приедет в
Венгрию, вывезет клад за границу, а следом за ним и она с дочерью
отправятся с туристской группой куда-нибудь на Запад и там попросят
политического убежища. После этого они продадут сокровища и вырученные
деньги поделят пополам с Меннелем, а точнее, с "Ганзой". Мне кажется, что
смерть Меннеля тоже каким-то образом связана с этим кладом.
- Может быть, - согласился Кара. - Хотя возникает новый вопрос. Если
Меннеля убили из корыстных побуждений, почему убийцы оставили при нем
деньги?
- Вот именно. Значит, вы не предполагаете, что это было убийство с
целью ограбления? - подхватил Хубер.
- Кроме Меннеля, знал еще кто-нибудь о спрятанных сокровищах?
- Жених дочери той женщины. Он тоже отдыхал вместе с ними в Италии и
там познакомился с Меннелем.
- А что вы знаете об этой женщине?
- К сожалению, очень немного, - сказал Хубер. - В справке ее имя не
называлось. Только кличка: Сильвия. Меннель тоже не сказал мне, кто она.
Знаю только, что ее муж погиб во время войны. Любовницей немецкого офицера
она стала, уже будучи вдовой. Так что ж, господин полковник, может быть,
пойдем взглянем на машину?
- С удовольствием, - согласился Кара, но и не подумал подняться с
места. Ему хотелось еще порасспросить этого господина из фирмы "Ганза".
- Если вам нужна машина Меннеля, я охотно предоставлю ее в ваше
распоряжение, - добавил Хубер. - Я не собираюсь забирать ее с собой.
Можете изучать ее, сколько вам заблагорассудится.
- А у вас не будет из-за этого неприятностей? Я на месте вашего шефа
настаивал бы на возвращении машины.
Хубер многозначительно усмехнулся.
- Все правильно, но я не обязан знать, что в ней спрятан потайной
радиопередатчик. Когда Браун посылал меня сюда подписать договор, он ни
словом не обмолвился о секретной миссии Меннеля. Доложу ему, что машина
сгорела. Вы дадите мне официальную справку об этом, и господин Браун
окончательно успокоится. Дело в том, что в автомобиле имеется еще одно
специальное устройство, с помощью которого машину можно уничтожить за
несколько минут. Установлено оно исключительно для того, чтобы секретный
передатчик не попал к вам в руки. В прошлом году на польской границе
таможенники пожелали обыскать точно такую же машину. Наш агент включил
разрушающее устройство, и машина на глазах у всех обратилась в пепел.
- Благодарю, - сказал Кара, поднимаясь. - Хотя с удовольствием задал бы
вам еще несколько вопросов. Но, увы, связан данным вам словом.
Хубер, сделав несколько шагов, остановился на пороге.
- О, я понимаю вас, полковник! - воскликнул он. - Будь я на вашем
месте, я тоже о многом порасспросил бы Отто Хубера. Но признаюсь, если бы
Виктор Меннель был жив, этот наш разговор, возможно, и не состоялся бы.
Мне ведь еще предстоит перебороть самого себя. Поверьте, господин
полковник, это нелегко - решиться на предательство живых людей, на выдачу
их в руки ваших органов госбезопасности. А потом всю жизнь мучиться мыслью
о том, что благодаря тебе господин "Икс" или "Игрек" томится за решеткой.
- Понимаю, - кивнул полковник. - Вам не хочется быть предателем в
собственных глазах. Что ж, я не принуждаю вас к этому. Я и так уже получил
от вас весьма важную информацию.
Кара достал из бумажника визитную карточку и протянул ее Хуберу.
- Возьмите. Здесь указан и номер моего телефона. На случай, если вам
захочется срочно поговорить со мной.
Хубер убрал карточку в карман.
Когда они шли в гараж, Кара вдруг спросил:
- Если ваш шеф не информировал вас о задании Меннеля, означает ли это,
что он отказался от мысли завладеть кладом?
- Едва ли, - щурясь от яркого солнца, возразил Хубер. - Скорее это
означает, что он послал или пошлет в Венгрию кого-то еще, не посвящая в
это дело меня. Вопрос только - кого? Кстати, совсем не обязательно, чтобы
его человек приезжал сюда из-за границы. Он вполне может быть и местным...
Бланка чувствовала себя уже лучше. Она приняла теплую ванну, выпила
лекарство. Пульс был нормальным. Казмер, войдя в комнату, обрадовался,
увидев, что мать пришла в себя.
- Тебе лучше, мама?
- Намного. Но, в общем, ты был прав: надо мне ложиться в больницу. Я
только боюсь...
- Не бойся, мамочка, - остановил ее Казмер. - Поверь, у тебя нет ничего
серьезного. Ты просто устала, расшалились нервы. - Он взял руку матери и
поднес ее к губам. - Ты, наверное, слишком близко приняла к сердцу мой
отъезд? Четыре года, это тебя испугало, да?
Мать не отвечала. Казмер сдвинул брови. "Значит, она все еще не
примирилась с мыслью, что я надолго уеду", - подумал он и принялся
успокаивать мать.
- Конечно, четыре года - не четыре месяца, но если учесть, что каждое
лето я на полтора месяца буду приезжать к тебе, то мое отсутствие не
покажется таким уж долгим. Мама, - промолвил он тихо, - я не хочу
причинять тебе огорчений. Если разлука так тяжела для тебя, я сегодня же
напишу профессору, что отказываюсь от поездки...
- Нет, Казмер! Упаси бог! Я понимаю, что значит для тебя эта поездка.
Мне просто нужно привыкнуть к мысли, что тебя некоторое Бремя не будет
рядом со мной... - Она встала. - Ты поезжай... Поезжай, сынок... Самое
главное для меня - это твое будущее.
Казмер поцеловал мать и спросил, не хочет ли она немного пройтись,
спуститься к озеру, к отелю.
- Могу угостить тебя мороженым! - улыбнувшись, сказал он.
- Охотно. Может быть, прогулка пойдет мне на пользу.
Они шли неторопливой походкой. Улица в эти послеобеденные часы была
тиха и пустынна.
Вскоре мать и сын оставили платановую аллею и повернули направо, на
узкую тропинку, замысловатыми петлями сбегавшую между густых и тенистых
кустарников к озеру.
Они уже почти подошли к шоссе, обвившему темной лентой озеро, когда
Бланка нарушила наконец молчание, спросив, что произошло после того, как
ее отвели наверх, в спальню.
- Я немного поцапался с дядей Матэ, - признался Казмер, после чего ему
пришлось рассказать все, как было. По лицу матери Казмер видел, что она
внимательно слушает его рассказ о Хубере, о полковнике Каре, который не
понравился инженеру своей подозрительностью.
- Он сказал, что и тебя подозревает? - сразу же спросила мать.
- Прямо нет. Но начал сбивать всякими вопросами и вопросиками. Устроили
они мне с Оскаром перекрестный допрос.
- Ты действительно подрался с Меннелем? - спросила Казмера мать и села
на скамейку в тени на площадке для детских игр. - И не рассказал мне об
этом?
- Я думал, Меннель сам прибежит к тебе с жалобой.
- Нет, Меннель ни словом не обмолвился об этом случае. Как это
произошло?
Казмер с явной неохотой рассказал.
- Скажи, Казмер, что ты хочешь от этой девицы? - помолчав, спросила
Бланка, задумчиво глядя на сверкающее зеркало воды.
Казмера всегда возмущала эта манера матери называть Илонку не иначе,
как "девица" или "эта девица". Поэтому он и сейчас недовольно переспросил:
- Какую "девицу" ты имеешь в виду?
Бланка, зная характер сына и почувствовав, что дело может кончиться
ссорой, решила перевести разговор на другую тему.
- Ладно, не будем спорить. Об одном тебя прошу, сынок, не ссорься с
Матэ. Он этого не заслужил. Ты еще не знаешь, что он для тебя сделал.
Поверь мне: он так тебя любит, что, если нужно, отдаст за тебя жизнь.
- За меня? - Казмер удивленно посмотрел на мать. - Почему дяде Матэ
нужно жертвовать за меня жизнью?
- Не нужно. Сейчас не нужно. И мне кажется, не придется вообще. Я это к
примеру сказала, чтобы ты понял, как сильно он тебя любит.
- Ничего не понимаю. Впрочем, это не важно. Ты же хорошо знаешь, что я
не только уважаю дядю Матэ, но и люблю его. Но если бы ты слышала его
разговор с Хубером, ты бы тоже ахнула.
- Матэ - вежливый человек. Он такой с детства. Соседи в нем души не
чаяли. Матэ настолько добр, что, кажется, даже в убийце готов искать
что-то человеческое. Вот и с Хубером он тоже учтив. Не понимаю, почему
тебе это не понравилось?
- Возможно, ты и права, - сказал Казмер, поднимаясь. - Пойдем, мама.
- Между прочим, что представляет собой этот Хубер? - спросила Бланка.
- Производит впечатление образованного человека. Не понимаю только,
зачем ему понадобилось рандеву с полковником? С глазу на глаз!
- С Карой?
Бланка шла медленно, опустив голову, она словно искала что-то у себя
под ногами, на черном, плотно укатанном асфальте.
В баре гостиницы они встретили Шалго. Он сидел на своем привычном
месте, в углу у окна, и курил сигару. Перед ним лежал исписанный лист
бумаги, и старик настолько был погружен в чтение, что даже не заметил
появления Казмера и Бланки. Потягивая вино из бокала, он не отрывал глаз
от бумаги.
- Не помешаем? - осведомился Казмер, подойдя вплотную. Шалго приветливо
взглянул на них, сложил бумагу вдвое и, улыбнувшись, ответил:
- Ну что вы! - И тут же спросил: - Как вы себя чувствуете, Бланка?
- При виде вас, Оскар, меня всегда мутит, - сказала Бланка,
присаживаясь рядом. - Вы опять выглядите так, будто только что опрокинули
на себя пепельницу. Бедная Лиза! Не понимаю, и что ее только привязывает к
такому неряхе!
Шалго осмотрел себя, стряхнул сигарный пепел с брюк и с плутоватой
усмешкой возразил:
- Лиза любит меня за мою душу. За мою ангельски чистую душу.
Казмер посмеялся шутливой пикировке и попросил подбежавшего официанта
принести две порции мороженого.
- Погоди, Янчи, заодно получи с меня, - сказал Шалго.
- Уж не я ли спугнула вас, Оскар? - спросила Бланка.
- Ну что вы! Я уже давно хотел рассчитаться. - Шалго положил деньги на
стол, и официант, поблагодарив за чаевые, удалился.
- Домой? - спросил Казмер, закуривая.
- Скажу - не поверишь! Иду грести!
- В такое пекло? - удивилась Бланка. - Да вы изжаритесь, Оскар!
- Выполняю предписание врача, - сообщил Шалго. - В день три километра
энергичной гребли. А то я слегка ожирел. Между прочим, знаете, Бланка, я
ведь в молодости был очень стройным парнем. Не верите?
- Нет, почему же? - сказала художница и попыталась представить себе его
молодым и стройным. Но тут принесли мороженое, и Шалго откланялся. Выйдя
из отеля, он постоял немного перед входом, прищурившись, покосился одним
глазом на солнце и только после этого водрузил на голову свою видавшую
виды соломенную шляпу. Затем вперевалку, как ленивый сытый гусак,
заковылял по улице в сторону поселкового совета.
Там его уже ожидали Фельмери и майор Балинт.
- Что нового, молодой человек? - спросил Шалго у лейтенанта. -
Разговаривали с Домбаи?
- Разговаривал, - ответил Фельмери и протянул толстяку конверт. - Вот,
товарищ Домбаи прислал на ваш запрос. Пока, говорит, немного, но к вечеру
обещал подослать "продолжение".
Шалго вскрыл конверт и внимательно просмотрел полученное сообщение.
Фельмери пробовал в это время прочесть что-либо на его лице, но оно было
бесстрастным и непроницаемым.
- Ну, что, старина, есть там что-нибудь полезное? - фамильярно
полюбопытствовал Балинт, подмигнув Фельмери.
- Не много, но посошок есть. Будет на что опереться, - погружая конверт
в карман полотняных брюк, скупо заключил Шалго. Только теперь он сел в
обшарпанное кресло и пухлой ладонью отер пот со лба.
- Есть у тебя под рукой толковый парень? - спросил он майора, стоявшего
у раскрытого окна и наблюдавшего за тем, как во дворе соседнего дома
ребятишки играли в футбол.
- Смотря для чего, - садясь на подоконник и закуривая, неопределенно
проговорил Балинт.
- В Фюреде работает инженер из будапештского строительно-отделочного
управления, Геза Салаи. Руководит внутренней отделкой ночного бара
"Венгерское море". Надо бы, чтобы кто-то присмотрелся к этому молодому
инженеру. Но человек нужен такой, чтобы хорошо знал местную обстановку.
- А чем интересен этот твой Салаи? - задал вопрос майор, которому не
нравилось, что старик Шалго говорит с ним, как с каким-нибудь начинающим
помощником оперуполномоченного.
- Салаи, Салаи, - повторил Шалго. - Пока я знаю о нем лишь то, что он
находится в связи с кузиной Виктора Меннеля.
- С этой самой... Беатой Кюрти?
- Точно. Кстати, как там наши "влюбленные"?
- Ведем наблюдение, - ответил майор. - Девица еще не выходила из
комнаты. А ее приятель Тибор Сюч с утра уже посетил кафе, где принял
порцию коньяка, побеседовал с Берти, после чего проследовал на пляж, где
имел долгий разговор с Адамом Рустемом.
- Это уже интересно, - закивав головой, отметил Шалго и даже причмокнул
от удовольствия. - Очень интересно. Хорошо бы выяснить: знали они друг
друга и раньше или только сейчас познакомились?
Балинт, пустив в окно синее облачко дыма, засмеялся и спросил:
- Для решения нашего ребуса какой вариант более благоприятен?
- Если бы оказалось, что они старые знакомые.
- Тогда можете радоваться, папаша Шалго: работники наружного наблюдения
доложили, что "объекты приветствовали друг друга как старые знакомые".
Балинт встал, потянулся.
- В Фюред поеду я сам. - Он посмотрел на часы. - Вернусь в полдевятого.
Вы не поедете со мной, товарищ Фельмери?
- Я даже не знаю, - заколебался лейтенант, но тут же вспомнил, что в
девять вечера из Будапешта им будет звонить Домбаи, а до тех пор нужно
лично проследить, чтобы виллу Шалго переключили на прямую телефонную связь
с Будапештом. Поэтому он уже твердо сказал: - Нет, не смогу.
- Лейтенанта хотел бы забрать с собой я, - заметил Шалго.
Они вместе спустились к озеру, к лодочной станции. Шалго шел
неторопливой ковыляющей походкой, и лейтенанту все время приходилось
сдерживать шаг, приноравливаясь к этому непривычно медленному передвижению
по раскаленной, пышущей, как печь, улице. А старый Шалго хотя и проклинал
жару, но не спешил, не забывая то и дело здороваться со знакомыми.
Фельмери очень удивило, что старика так хорошо знали в поселке.
- Ну, что удалось узнать у девушки? - спросил толстяк, отдуваясь, когда
они свернули в аллею, ведущую на пляж.
- А вы-то откуда пронюхали, что я был с нею? - удивился Фельмери. - Я
ведь еще даже полковнику не успел об этом доложить.
Шалго повернулся к лейтенанту и долгим взглядом посмотрел на него.
- Так знайте же, мой мальчик, что, когда мне нужно что-то узнать, я
поворачиваюсь лицом на юго-запад, беру в руки свой старый армейский
бинокль и терпеливо осматриваю весь пляж. А нет меня - то же самое делает
по моей просьбе моя дражайшая половина. Так что пока я с Беатой беседовал
в отеле, Лиза любовалась видами на Балатон. И, разумеется, совершенно
случайно увидела и вас - возле трех плакучих ив. Ну, так что вам поведала
Илонка?
Пришлось лейтенанту Фельмери рассказывать о своей беседе с девушкой.
- Я не думаю, что Меннеля убил Казмер Табори, - подвел он итог своему
рассказу, - но мне неясно, почему Илонка так защищает инженера и где они
оба могли быть в ту ночь? Есть у меня, правда, одно предположение, что
девушка эта нравится Казмеру Табори.
- Это уж точно! - подтвердил Шалго. - Выстрел в десятку.
- Ну, девушку я не знаю. Но могу предположить, что в ту ночь она была у
Меннеля. За это говорит вот что: инженер Табори под вечер уехал в
Будапешт. Илонка же, как удалось установить группе майора Балинта, в
девять вечера ушла из дому и возвратилась только на рассвете, около
четырех-пяти утра. Так по крайней мере сказал ее дедушка. Допустим, что
инженер возвратился двадцатого не в десять утра, а часа на три раньше,
скажем, в семь. И от кого-нибудь узнал, что Илонка провела ночь у Меннеля.
Инженер пришел в ярость и убил его.
- Где? - спросил Шалго. Они стояли перед длинным рядом лотков и киосков
около базара.
- Это еще нужно сообразить. Стоп, есть! Меннель жил у Табори. Когда
утром он отправился на пляж, Казмер незаметно пошел следом за ним. Выехал
на озеро на другой лодке, прикончил соперника и возвратился.
- Гм, гм, - пробурчал себе под нос старик. - Версия неубедительная. И
труднодоказуемая.
- Давайте кое-что уточним, - предложил Фельмери. - Вы все же лучше меня
знаете их обоих.
- Присядем-ка на минутку, сынок, - сказал Шалго, кивнув на скамейку,
стоявшую в тени. - А то из меня уже и дух вон. Так что ты говоришь?
- Можно ли предположить, что Илонка пошла на такое?.. Ну, словом, чтобы
она приняла предложение Меннеля?
- В наши дни трудно в этом смысле ручаться за кого-то.
- И второе, - продолжал лейтенант. - Можно ли себе представить, что
Казмер Табори способен убить человека?
- Можно, - решительно отвечал Шалго. - Казмер отличный специалист в
своей области, но он страшно необуздан. В детстве не было дня, чтобы он с
кем-нибудь не подрался. Очень чувствителен к обидам. К сожалению, слишком
рано, еще в школьную пору, ему "открыли глаза", что он детдомовец,
подкидыш. Вскоре об этом узнали и его одноклассники, стали дразнить.
Кого-то он стукнул. Его отколотили. Тогда он начал заниматься дзюдо. Не
ради спортивных лавров, а для самообороны, чтобы уметь постоять за себя.
Но и до сих пор он легковозбудим и обидчив. Слишком много в его сердце
горечи.
- А в каких отношениях он с Илонкой? Мне кажется, они небезразличны
друг другу.
- На этот вопрос я затрудняюсь ответить, - задумчиво произнес старый
детектив. - А что говорила вам Илонка о своих родителях?
- До них мы еще не добрались, - сказал Фельмери и с любопытством
посмотрел на Шалго.
- Илонка ведь тоже сирота, - продолжал тот. - В пятьдесят шестом ее
отец и мать покончили с собой. Иштван Худак был военным прокурором. Были у
него дела, за которые в смутное время мятежа кое-кто хотел с ним
рассчитаться. Приходили искать его к нему домой, Худак дверь не открыл. А
потом взял пистолет и сначала застрелил жену, а потом пустил себе пулю в
лоб. Может, и девочку ждала та же участь. Но, к счастью, ее в тот час не
оказалось дома. Надо сказать, что у Табори с Худаками были весьма плохие
отношения. Покойный Худак причинил им в свое время много неприятностей.
Даже вел против них дело и самолично допрашивал профессора и Бланку. Дело
это, правда, прекратили. Только для Бланки Табори с той поры упоминание о
Худаках - что красный платок для бодливого быка. Если она и терпит еще,
что Казмер разговаривает с Илонкой, то о чем-то более серьезном и слышать
не хочет. Казмер это, конечно, понимает и, уважая и любя свою мать, не
хочет причинять ей огорчения. Он вообще не любитель осложнений. И это тоже
против вашей гипотезы, - заключил Шалго и посмотрел на лейтенанта.
- Почему против?
- На это я отвечу позднее, - тяжело поднимаясь со скамейки, сказал
старик. Он пошел по усыпанной гравием дорожке к входу на пляж. Фельмери -
следом за ним.
В воротах за небольшим столиком восседал кассир пляжа - Адам Рустем.
Это был пожилой худощавый человечек со скуластым лицом и глубоко
посаженными темными глазами, над которыми нависали густые черные брови.
Зато все остальное у него было белое: волосы, рубашка, полотняные штаны,
кеды, халат.
- Как идут дела, профессор? - спросил Шалго, подавая руку Рустему.
- Не жалуемся, - отвечал тот, подозрительно косясь на Фельмери. -
Сегодня наплыв особенно велик. Соблаговолите окунуться в прохладу вод,
ваша милость?
- Упаси бог, - сказал Шалго. - Вот разрешите представить вам лейтенанта
Фельмери, который очень хочет взглянуть на ту самую лодку номер семь, на
которой Меннель ездил в последний раз кататься.
- Она на лодочной станции. Без разрешения майора мы ее никому не
выдаем, - сообщил Рустем.
- Ясно. Никому, кроме нас, - уточнил Шалго. Он достал сигару, предложил
закурить и Рустему. - А скажите, профессор, вы были здесь в то утро, когда
Меннель отправился на прогулку?
- Конечно. Я, прошу покорно, еще ни разу за всю свою жизнь не опаздывал
на работу. Я сам и лодку выдал господину Меннелю. Абонемент у него был от
бюро обслуживания. Бедняга! Да будет милостив к нему господь. Приятный,
приветливый был человек. Я проводил господина Меннеля к причалу. По дороге
мы с ним немного поговорили. Он все моей семьей интересовался.
- На пляже уже много народу было в это время?
- А никого. У меня только несколько человек из проживающих в отеле
плавают обычно по утрам, с шести до полвосьмого. А господин Меннель
отчалил около восьми.
- Вы хотите сказать, что в это время вы были только с ним вдвоем на
причале? - с недоверием глядя на тщедушного смотрителя пляжа, уточнил
Шалго.
- Да, только вдвоем и были. Господин Меннель и я. Перерыв, так сказать,
у нас в это время на пляже. Гости отеля как раз завтракают, а посторонние
еще не приходят, рано. В полдевятого появляются первые купальщики.
- И никого из посторонних вы не видели?
- Ни души. Да вы что, не верите мне? Но я говорю сущую правду!
- Не обижайтесь, старина, - проговорил Шалго, заставив себя улыбнуться.
- Да уж больно невероятно все это. И Казмера Табори вы не видели?
- Нет, утром рано не видел, он пришел позднее, ближе к обеду.
- Что ж, и на том спасибо, профессор, - поблагодарил Шалго Рустема и
напрямик по выгоревшей траве газона заковылял вслед за Фельмери к
причалам. В знойной духоте гул голосов, висевший над пляжем, был еще
невыносимее, чем обычно.
- Вот это и было мое второе возражение, - догнав лейтенанта, сказал
Шалго. - Казмер Табори не выезжал на лодке следом за Меннелем.
Маловероятно и то, что убийство совершилось у него в доме. Как-то
по-другому все это происходило.
Они сели в лодку. Сразу же нашлось несколько зевак. Кое-кто хихикал,
глядя на странных гребцов. Лейтенанту Фельмери, тут же догадавшемуся, над
чем смеются люди, стало не по себе: он, наверное, и сам за живот схватился
бы при виде таких, как они, чудаков, залезших в лодку в жарищу одетыми,
словно для прогулки по городу. Не долго думая, он сбросил с себя все
лишнее и сразу почувствовал облегчение. А вот старого Шалго не смущали,
как видно, насмешки: он преспокойно покуривал сигару и весело посматривал
на лейтенанта.
- Готов? Ну, тогда бог в помощь! Вперед! - скомандовал он, взглянув на
часы. - Ровно восемь. Понятно? Так что весла в руки и пошел на полную
мощь! Направление буду указывать я.
Фельмери приналег на весла, и лодка проворно заскользила по озерной
глади.
Наконец показались три одинокие ивы. Серповидный мысок еле заметно
выдавался из зеленовато-бурых зарослей камыша.
- Возьмите чуть левее, - сказал Шалго гребцу.
И Фельмери с таким усердием поспешил исполнить команду, навалясь на
правое весло, что чуть не опрокинул лодку. Шалго же сидел на корме и,
повернувшись всем корпусом, пытался отыскать взглядом среди строений на
берегу белый фасад виллы Табори. Густо покрытый зеленеющими садами склон
холма был сейчас безлюден.
- Стоп! - скомандовал Шалго лейтенанту. Тот опустил в воду весла,
зачерпнул пригоршню воды, намочил лицо и грудь и, достав из кармана брюк
сигареты, закурил. Только сейчас он заметил маленький красный буек,
прыгавший на волне рядом с бортом лодки.
- Здесь и была обнаружена лодка, - сказал Шалго. - В сорока минутах
хорошего хода на веслах от пристани. Значит, Меннель прибыл сюда в восемь
сорок пять. Согласно акту судебно-медицинской экспертизы, смерть его
наступила в промежутке между восемью двадцатью и восемью пятьюдесятью
утра. Если мы примем эту констатацию медиков за истину - а у нас нет
причины ее не принять, - то выходит, что Меннеля убили не здесь.
- А где же?
- Этого я не знаю. Но не здесь, - твердо сказал Шалго.
- А если кто-то его тут уже дожидался?
- Разве найдется дурак, способный назначить тут встречу?
- Почему дурак? Скажем, Меннель хотел с кем-то встретиться, и этот
кто-то ждал его здесь, на катере. В конце концов все зависит от того, как
организовать дело.
- Пожалуй, ты прав, - согласился Шалго, переходя опять на "ты". - Ты
выиграл. Но эта версия одновременно доказывает полную непричастность к
делу Казмера. Хотя я, честно говоря, не верю в такую комбинацию. А знаешь
что? Берись-ка опять за весла и в том же темпе греби в сторону мыса.
- Засекли время?
- Да.
Фельмери развернул лодку и взмахнул веслами.
- Ну? - тяжело дыша, спросил он, когда лодка ткнулась носом в берег.
- Тридцать семь минут. Н-да, это уже что-то. Погоди закуривать. Греби
вдоль камышей.
До трех одиноких ив они шли еще минут десять.
- Причаливаем, - сказал старик. - Перекур! Итак, из сорока пяти вычтем
тридцать семь - получаем восемь. Плюс десять - будет восемнадцать. То есть
в восемь восемнадцать Меннель без труда мог быть здесь. Именно здесь,
потому что только в этом месте он мог причалить к берегу никем не
замеченный.
- По пути я насчитал шесть заливчиков, шесть мостков-причалов.
- Верно. Но это все частные владения. Если он намеревался с кем-то
встретиться, то не стал бы выбирать такое место, где случайно могли
оказаться и посторонние. А здесь очень укромно для тайной встречи.
Посмотрим вокруг! Камыши со всех сторон укрывают этот причал от
посторонних глаз. Так что пока будем придерживаться такой гипотезы:
Меннель подплыл сюда на лодке и встретился с кем-то; между ними произошел
"крупный разговор", и неизвестный его убил; погрузив труп в лодку, убийца
выехал на озеро и бросил тело в воду, а сам вплавь добрался до берега.
Этой версии наш отсчет времени вполне соответствует. Что ты скажешь на
это, сынок?
- Вполне возможно. Теперь остается самый пустяк - найти и схватить
этого неизвестного.
- Верно. В порядке отдыха пошарь кругом повнимательнее - вдруг найдешь
в траве что-нибудь интересное. А я еще разок обыщу лодку.
5
Эгон Браун, директор акционерной торговой компании "Ганза", недавно
отпраздновал свое шестидесятилетие. Но может быть, оттого, что уже около
четверти века он вел весьма уравновешенный образ жизни, выглядел он
значительно моложе своих лет. В молодости Эгон Браун готовился стать
врачом, но одновременно увлекался и физикой, в особенности
электротехникой. Потом случилось так, что в 1932 году одновременно с
дипломом врача Браун получил от своего проживавшего в США дядюшки
приглашение переселиться за океан и стать студентом Калифорнийского
университета. Когда же в Германии к власти пришел Гитлер, Эгон Браун
попросил у правительства США политическое убежище. И никто не догадывался,
что еще со студенческой скамьи Эгон Браун стал одним из наиболее ловких и
удачливых германских разведчиков, готовых на любые жертвы ради победы
третьего рейха. После крушения гитлеровской Германии он не впал в
отчаяние. Оценив новое соотношение сил, Браун пришел к выводу, что его
родина очень быстро вновь поднимется на ноги, потому что западным державам
в качестве союзника нужна сильная Германия. И ради скорейшего возрождения
она должна принимать помощь от кого угодно, заботясь только о том, чтобы
не превратиться в колонию Соединенных Штатов. У мистера Брауна оказались
хорошо налаженные связи с американскими военными промышленниками. С виду
он всегда был проамерикански настроенным человеком, это помогло ему
сохранить в тайне свою истинную деятельность в годы войны. Тот абверовский
офицер, через которого он был связан с "Центром", после падения Канариса
стал "невозвращенцем" и позднее рассказал Брауну, что личные дела
разведчиков абвера, работавших в США, по приказу адмирала были вовремя
уничтожены. И никто никогда не сможет дознаться, что упоминающийся в
оперативных донесениях разведчик Студент и Эгон Браун - одно и то же лицо.
Когда же несколько недель спустя абверовский офицер-невозвращенец погиб в
автомобильной катастрофе, Браун совершенно успокоился. И, оставаясь в
тени, он сумел так повести дела, что его американские друзья сами
предложили ему переселиться назад, в Германию, и принять участие в
восстановлении экономики только что побежденной страны. На новом месте он
получил возможность ознакомиться с деятельностью созданной в то время
разведывательной организации генерала Гелена и с самим генералом... Это
знакомство постепенно переросло в доверительные отношения, а в пятидесятых
годах по предложению Брауна была создана акционерная торговая компания
"Ганза" и он стал ее генеральным директором. Работая осмотрительно, но
упорно, Браун вскоре создал внутри "торговой" фирмы сектор "Б" Восточного
отдела.
Смерть Меннеля озадачила Эгона Брауна. Разумеется, он немедленно
назначил расследование, поручив выяснить обстоятельства этой загадочной
смерти начальнику Восточного отдела Иосифу Шлайсигу. Но прошло уже три
дня, а Шлайсигу пока ничего определенного установить не удалось...
В этот день Браун поздно возвратился домой. Поужинав и приняв ванну, он
почитал на сон грядущий новый роман Генриха Белля и лег в постель. В
полусне он еще слышал за дверью шаркающие шаги старой экономки фрау
Эльвиры. Около полуночи его разбудило приглушенное жужжание телефона.
Звонил Шлайсиг. Извинившись за ночной звонок, Шлайсиг сказал, что получено
важное сообщение. Браун зевнул, прогоняя остатки сна, и недовольно
буркнул:
- Приезжайте.
Полчаса спустя Шлайсиг прибыл на квартиру Брауна. Это был маленький
толстячок в очках, с копной белокурых волос, зачесанных на косой пробор, в
модном костюме из легкого тропикала. У него были быстрые движения и
медленная речь - обдуманная, хотя и чуточку многословная.
- Еще раз прошу прощения, но у меня сведения большой важности...
Браун терпеливо улыбнулся и уже приветливее сказал:
- Ради бога, переходите прямо к делу.
- Получена телеграмма от Хубера. Очень странная. Если позволите, я
прочитаю ее вслух... - Браун кивнул головой. - "Тело Меннеля оцинкованном
гробу вторник отправит авиакомпания "Малев". Доставит транспортная контора
"Машпед"... Машина повреждена. Продал. Проект соглашения изучаю подпишу
следующей неделе Хубер".
Шлайсиг протянул телетайпную ленту Брауну, тот быстро пробежал листок
глазами.
"Значит, все-таки?.." - подумал он и, чувствуя, как в нем закипает
гнев, поспешил взять себя в руки.
Шлайсиг негромко кашлянул, давая знать, что его доклад еще не окончен.
Браун поднял на него глаза.
- Мне непонятно, шеф, почему доктор Хубер пишет так об автомобиле, ведь
венгерские власти определенно сообщили нам, что Меннель погиб не в
катастрофе, а что его утопили. Разрешите в связи с этим вопрос?
- Да, дорогой Шлайсиг, конечно!
- Разве Хубер не знал, что Меннель выехал в Венгрию на оперативной,
оснащенной спецустройством машине?
- Я ему этого не говорил. Хотя он должен был знать, для чего
предназначены машины типа "кинжал".
- Значит, вы догадались, о чем я подумал?
- Да, Шлайсиг.
- Сын Хубера в настоящее время в Гаване. Вы это знаете?
Браун долго молчал, прежде чем утвердительно кивнуть головой. Шлайсиг
не мог, конечно, знать, чем вызвано столь долгое молчание шефа. Он
продолжал:
- Нам удалось установить далее, что накануне отъезда Хубер продал свою
загородную виллу и вложил деньги в акции одного швейцарского бюро
путешествий.
- Это все вполне естественно, - проговорил Браун. - Было бы странно,
если бы Хубер поступил иначе... - Он поднялся, достал из бара бутылку и
налил в рюмки коньяк. - Полагаю, сейчас было бы некстати пить за здоровье
Хубера? Сколько наших людей он может провалить в Венгрии?
- Я уже все проверил, шеф, - отвечал Шлайсиг. - Более десяти агентов.
- А можете вы мне сказать, почему он стал предателем?
- Не знаю, - покачал головой Шлайсиг. - Хотя вечером, готовя на него
справку, я выявил несколько возможных мотивов, на которые мы почему-то
раньше не обратили внимание. Во-первых, Хуберы родом из Восточной Пруссии.
Не исключено, что кто-то из его родственников до сих пор проживает там.
Отца Хубера, генерала, казнили за участие в покушении на Гитлера. На
Востоке это может быть зачтено ему в актив, послужить, так сказать,
"пропуском через границу". Некоторые из родственников Хубера занимают
достаточно высокие должности в Восточной Германии, работают на
коммунистов. Итак, он - здесь, они - там. Возможно, его опутали, запугали,
уговорили, наконец. Словом, об этом он может нам рассказать только сам.
Браун кивал головой. "Да, - думал он, - эта версия вполне убедительна.
Ей поверят. Упрек мне будет минимальным".
- Сообщите ему по телетайпу, - сказал он Шлайсигу, - следующее: "Машину
не продавать. Подписать соглашение. Немедленно вернуться Гамбург. Браун".
Разумеется, Хубер и не подумает вернуться. Поэтому одновременно
подготовьте и операцию по его ликвидации. - Браун произнес это таким
равнодушным тоном, словно речь шла не о смертном приговоре человеку, а о
чем-то совсем сейчас незначительном, вроде вчерашней жары или
прошлогоднего снега. - Разрешите налить вам еще, Шлайсиг?
- Да, шеф, спасибо, - сказал человечек в очках, взял в руки рюмку и с
неприличной жадностью выпил.
От взгляда Брауна не ускользнула озабоченность, по-прежнему не
покидавшая лица Шлайсига.
- Что, есть и другие "приятные вести", дружище Шлайсиг?
- Боюсь, что да, шеф. Меннель ведь забрал с собою перечень конкурсных
цен, добытый для нас К-шестым. А мы намечали всю группу "К" передать на
связь Сильвии. Если Хубер в бумагах Меннеля найдет этот перечень, он
может, пожалуй, расшифровать код "К".
Браун молчал. Он думал, как ему получше объяснить своим хозяевам
причину этого провала.
6
Тибор Сюч стоял на балконе и рассеянно смотрел вдаль. Это был мужчина
лет тридцати пяти, среднего роста, приятной наружности, с ярко-рыжей
шевелюрой и зеленовато-серыми глазами.
- Ты знаешь, что представляет собою этот Шалго? - спросил он, не
поворачивая головы.
Беата, раздетая донага, лежала на кровати и листала журнал мод.
- Менеджер Виктора, да?
Тибор вернулся с балкона в комнату и сел на край кровати, рядом с
девушкой.
- А ты знаешь хотя бы, что означает слово "менеджер"? - улыбнулся он и
набросил на нее простыню.
- Не знаю, и это меня мало интересует. Мне и так жарко, а ты зачем-то
еще накрываешь меня простыней. Или я не нравлюсь тебе?
- Нравишься. Даже очень. У тебя тело богини, но я не хочу, чтобы оно
мне скоро надоело... Так вот, Шалго - "бур".
- Ну да?! - протянула девица, продолжая листать журнал. - А с виду не
скажешь.
Тибор удивился ее спокойствию.
- Ты что, не знаешь, кто такие "буры"?
- Как кто? Народ, не то в Африке, не то в Америке...
"До чего же глупа! - подумал Тибор. - Красива, но глупа как пробка".
А вслух сказал:
- Точно, те тоже буры. Но этот "бур" совсем другого сорта: Будапештский
уголовный розыск. Сокращенно БУР. А иными словами, шпик, сыщик.
Журнал мод выпал из рук Беаты.
- Откуда ты это взял?
- Не только у него есть свои люди в отеле. У меня тоже, - с горькой
усмешкой пояснил он.
- Значит, влипли. Я не виновата. И если хочешь знать, ты сам всему
причиной. Я тебя умоляла: остановись у гостиницы, выпьем кофе или
кока-колы. Я ведь буквально умирала от жажды. А ты заладил свое: сначала
переговорим с Виктором!
- Ну кто мог знать, что его уже прикончили?.. Что же нам теперь делать?
- бросил он и, вскочив с места, нервно забегал по комнате.
- Пойдем завтракать в ресторан, - сказала Беата, - и попробуем там
разыскать шефа, что приехал сюда из Гамбурга.
В дверь постучали. Тибор набросил на плечи купальный халат.
- Сейчас! - крикнул он, потом, взглянув на девушку, тихо сказал ей: -
Накинь что-нибудь на себя, а еще лучше - спрячься в ванной. - Дождавшись,
когда Беата закрылась в ванной комнате, он подошел к двери и распахнул ее.
В комнату вошел Оскар Шалго. У него был усталый вид, но на лице играла
приветливая улыбка.
- Слава богу, а то я уж подумал, что вы уехали. - Он посмотрел по
сторонам. - А где Беата?
- Я здесь, - ответила девушка, выходя из ванной комнаты. - Доброе утро!
- Здравствуйте, Беата. - Шалго прошел в глубь комнаты. Он сделал вид,
будто не замечает растерянности хозяев. Движения его были такими
уверенными и спокойными, что, скорее, его можно было принять за хозяина
дома. Подойдя к столу, Шалго взял в руки коньячную бутылку.
- "Мартель"? Неплохой напиток. Хотя лично я предпочитаю "Наполеон". А
чистый стакан у вас, душечка, найдется?
Девушка бросила взгляд на Тибора. Она собиралась уже сказать старику
какую-нибудь дерзость, но закусила губу, перехватив предостерегающий жест
Тибора.
- Принеси стакан, Беата, - предложил он.
Беата громко вздохнула и снова пошла в ванную.
- С вашего разрешения, господин Сюч, я присяду на минуту, - проговорил
Шалго и, кряхтя, опустился в одно из кресел. - Н-да, беспощадная это штука
- старость!.. Однако почему вы сами не садитесь? Прошу вас! За ваше
здоровье! - Шалго пригубил коньяк и посмотрел на неподвижно стоящих Беату
и Тибора. - У меня такое ощущение, будто я вам в тягость. Впрочем, может
быть, я ошибаюсь?
Тибор тем временем надел брюки.
- Мы устали, - сказал он. - Ночью мало спали. - Он примостился на
подлокотник кресла и кивнул Беате, чтобы и та села. Девушка присела на
кровать.
Шалго закурил сигару.
- Надеюсь, вы не хотите этим сказать, что я вам помешал? - Он говорил
нарочито обиженным тоном. - Иначе, свидетель бог, я очень бы сожалел... Вы
мне кажетесь симпатичными. И я думал, вы тоже обрадуетесь нашей встрече.
- А разве не заметно, что мы страшно рады? - спросила Беата с кислой
миной. - Мы готовы лопнуть от радости, господин менеджер. Не правда ли,
Тибор? - Она была зла на старика за то, что он так провел их.
- Еще как рады! - подтвердил Тибор и закурил сигару. Потом потер
ладонью свой массивный квадратный подбородок. - Так чем, собственно, мы
обязаны вашему визиту?
Но Шалго не дал вывести себя из равновесия. Потягивая коньяк, он
проговорил:
- Выпейте за мое здоровье. Хотя бы глоточек. Не хотите? Нет так нет.
Вижу, вы сердитесь на меня. Но если говорить начистоту, у меня тоже есть
основания быть недовольным вами: ведь вы чуть было не провели меня. А это
уж совсем некрасиво!
- Вы сыщик? - прямо спросил Тибор и пристально посмотрел на Шалго.
- Ну, а если даже так, это очень бы вас шокировало?
- Я терпеть их не могу.
- Представляю, сколько вам, наверное, известно анекдотов и злых шуток
про милицию. - Шалго, весело подмигнув Тибору, пустил ему в лицо дым от
сигары. - Но все же вы мне кажетесь симпатичным молодым человеком...
- Солидного господина потянуло сегодня на мальчиков? - ехидно спросил
Тибор, чувствуя, что начинает терять терпение. - Короче, говорите, зачем
пришли, и проваливайте!
- С "проваливайте" мы немного обождем, Тибор Сюч, - Шалго помассировал
больную ногу и улыбнулся девушке: - Тибор никак не хочет подружиться со
мной. Разве это не печально? Что вы об этом думаете, Беата?
- Мне кажется, вы слишком много изволите болтать, господин менеджер, -
сухо возразила Беата.
- Это верный признак старческого маразма, - заметил Тибор Сюч и встал.
- Так что же вас интересует? Спрашивайте и убирайтесь! - Он говорил
решительно, как человек, уверенный в себе.
Шалго поудобнее устроился в кресле.
- Меня интересуют всего лишь кое-какие мелочи. Скажите, пожалуйста,
дорогая Беата, с какой целью вы ввели меня в заблуждение? Ведь ваша
матушка - не урожденная Меннель. Она вообще не имеет к нему никакого
отношения.
Беата молчала. Она подняла на Тибора глаза, точно ожидая от него
помощи.
- Вы когда отчалите отсюда? - грубо спросил Тибор.
- Браво! - невозмутимо отозвался Шалго. - Люблю людей с юмором. "Вы
когда отчалите отсюда?" Превосходно сказано! Но только я не "отчалю"
отсюда до тех пор, пока Беата не откроет мне правды.
Девушка хотела что-то сказать, но Тибор остановил ее взглядом.
- Сначала выясним кое-что, папаша, - проговорил он. - Вы ведь, если не
ошибаюсь, на пенсии?
- Верно.
- Из этого явствует, что ранний приход к нам Оскара Шалго следует
рассматривать лишь как предупредительность с его стороны, как визит
частного лица, а значит, его вопросы к Беате не могут считаться
официальным допросом.
- Предположим, что так, - сказал Шалго.
- А если так, то вам следует принять к сведению, что, во-первых, Беа не
обязана отвечать на ваши вопросы. И во-вторых, поскольку вы частное лицо,
я не обязан принимать вас у себя.
- Но я уже у вас в гостях.
- И в-третьих, в связи с тем, что у меня много дел и ваше общество
наскучило мне, прошу вас допить коньяк и удалиться.
- А если я не уйду?
"До чего нудный тип! - подумал Тибор, закипая от раздражения. - Неужели
ты считаешь меня деревенским лопухом, который боится собственной тени? Но
ты, старый плут, заблуждаешься. Уж я-то прекрасно понимаю, что ты замшелый
пенсионер, занявшийся самодеятельностью".
- Вы спрашиваете, что будет, если вы сами добром не уберетесь отсюда? -
вслух спросил он.
Шалго кивнул ему с улыбкой.
- Так я вам отвечу, - продолжал Тибор Сюч. - Тогда у меня не останется
иного выхода, как взять вас за шиворот и вышвырнуть за дверь... Итак?
Шалго вытер со лба пот. "Его самоуверенность мне нравится, - подумал
он. - И в то же время он чем-то обеспокоен".
- На вашем месте я воздержался бы от таких действий, - сказал Шалго. -
И не только потому, что я могу оказаться слишком тяжелым для вас. Вся
незадача в том, что если я сейчас уйду...
Тибор Сюч раздраженно перебил его:
- Мне надоела ваша болтовня. Убирайтесь! - Он встал с угрожающим видом,
но Шалго даже не пошевелился.
- ...словом, если я сейчас уйду, - продолжал он начатую фразу, - то
через пять минут сюда прибудут майор Балинт и полковник Эрне Кара. И они,
поверьте, зададут вам куда более неприятные вопросы. Например, почему
мадемуазель Беата Кюрти, невеста инженера Гезы Салаи, сожительствует с
Тибором Сючем? Не исключено, что они пригласят сюда из Фюреда Гезу Салаи.
- Вы собираетесь нас шантажировать? - спросила девушка дрогнувшим
голосом.
- Полноте, душечка! Я ведь уже сказал, чего я хочу: знать, где вы
познакомились с Виктором Меннелем и что ему было от вас нужно.
- Не желаю я с вами разговаривать! - с откровенной неприязнью
произнесла Беата. - Знаете, кто вы такой? Подлый провокатор, вот вы кто!
Тибор Сюч обнял за плечи свою подругу.
- Успокойся, Без, - сказал он. - Успокойся и не теряй головы.
- Вы ведь тоже выдаете себя за менеджера Меннеля. Разве это порядочно с
вашей стороны?
Шалго рассмеялся.
- А вы с юмором, милая девушка! Я был таким же представителем Меннеля,
какой вы, душечка, его кузиной. Так что мы квиты.
- А что вы знаете обо мне? - спросил Тибор Сюч и с такой силой сжал
руку девушке, что та вскрикнула от боли. - Ну, выкладывайте, что вам
известно обо мне.
- Не так много. В пятьдесят втором вы окончили медицинский факультет.
Окончили с отличием. Перед вами открывалось прекрасное будущее. Даже ваши
недруги считали вас весьма способным врачом. В пятьдесят пятом вы вступили
в интимную связь с гимназисткой Пирошкой Хамори. Правильно?
- Правильно, - кивнул Сюч, и видно было, что на какое-то мгновение им
овладели воспоминания. Взор его затуманился, голос стал спокойнее, и тон
был уже не таким вызывающим. - Вы из Будапешта получили эти данные?
- Из Токио, - пошутил Шалго. - Продолжать?
- Не надо, ни к чему! - Тибор Сюч хмуро смотрел перед собой,
уставившись в одну точку на ковре. "По-видимому, этот тип знает обо мне
все", - думал он. Ему вспомнилась Пирошка Хамори, и он никак не мог
отогнать от себя ее образ.
- Вы любили ту девушку? - спросил Шалго.
- Я собирался жениться на ней, - ответил Тибор Сюч, по-прежнему не
отрывая взгляда от ковра. И он долго и подробно стал рассказывать об этой
неудавшейся любви, потому что Пирошка умерла от подпольного аборта, а
оперировавший ее Сюч по доносу попал в тюрьму...
- Пуговицы делать вы в тюрьме научились?
- Да. Четыре года я работал в пуговичном цехе. Выйдя на свободу, я
продолжал заниматься этим новым своим ремеслом.
Шалго сочувственно смотрел на Сюча. Полученные из Будапешта сведения
подтверждали все, что тот рассказал.
- Беата помогает вам в ваших коммерческих делах? - спросил Шалго.
- А какое это имеет отношение к делу, ради которого вы пришли сюда? -
вмешалась в разговор Беата, с неприязнью взглянув на него.
- Мы, сыщики, любознательный народ, - ответил Шалго, сделав ударение на
слове "сыщики". - А я особенно. В данном же случае сама ситуация
прямо-таки разжигает мое любопытство. Вы невеста Гезы Салаи. И вдруг вы
проводите ночь под одной крышей с Тибором Сючем. Откровенно говоря, это
слишком сложно для моего понимания. Я человек несовременный, консерватор.
Итак, где вы познакомились с Виктором Меннелем?
- В Италии. Прошлым летом. В том году я вместе с мамой и своим женихом
отдыхала летом в Италии.
- У вас не было с Меннелем интимных отношений?
Беата промолчала.
- Можешь смело признаться, - это ведь не преследуется законом, - криво
усмехнувшись, буркнул Тибор Сюч.
- Ну, были... - тихо проговорила Без.
- Ваш жених знал об этом?
- Он узнал об этом позднее. И с тех пор стал страшно ревновать меня,
следить за каждым моим шагом.
- В этом нет ничего удивительного, - заметил Шалго. - Я бы на его месте
тоже ревновал. Продолжайте.
- Однажды Меннель обратил внимание на пуговицы на моем платье. Он
сказал, что они ему очень понравились, и спросил, где я их купила. -
Девушка закурила сигарету. - Тогда я рассказала ему про Тибора, какой он
способный, но никак не может найти себя... На другой день Меннель сказал,
что знает, как нам помочь. Передай, говорит, своему Тибору, чтобы он
подготовил коллекцию образцов пуговиц и составил проект развития
производства - какие ему нужны станки и так далее. Потом Меннель сообщил,
что на следующее лето, то есть в этом году, он собирается в Венгрию и
тогда мы сможем обсудить нашу сделку в деталях.
- Да, точно так все и было, - подтвердил Тибор Сюч, - с января этого
года мы стали переписываться. Меннель торопил меня, я работал день и ночь.
Меннель писал, в частности, что я получу от их фирмы полировальные станки
большой мощности и печь для обжига. - Тибор встал, вынул из портфеля папку
и протянул Шалго. - Пожалуйста, вот посмотрите сами. Это наша переписка.
Все письма я отправлял через фирму "Артекс". Ее тоже весьма заинтересовала
эта идея. Вот образцы пуговиц. - И Тибор стал извлекать из портфеля и
раскладывать на столе картонки с прикрепленными к ним пуговицами. Одна
красивее другой! - Неделю назад Беата получила от Меннеля письмо, в
котором он просил приехать к нему на Балатон и привезти с собой образцы.
Мы приехали, а тут выясняется, что его кто-то убил...
- Письмо Виктора Меннеля с приглашением тоже здесь? - спросил Шалго,
перелистывая бумаги в папке.
- Нет, оно у моего жениха, - ответила Беата. - Он отнял его у меня,
влепил мне пощечину и запретил встречаться с Виктором. Я ведь говорила,
что он ужасно ревнивый.
- Н-да, вроде бы в этой истории все похоже на правду, - проговорил
Шалго и снова стал листать папку. Он понял, что Тибор и Беата не лгали. -
Н-да, все выглядит вполне правдоподобно. Во всяком случае, на первый
взгляд...
- Познакомитесь поближе с делом и убедитесь, что так оно и есть, -
сказал Тибор Сюч. - Поезжайте в Будапешт, поговорите с работниками
"Артекса". Они подтвердят вам, что я не очень-то и жаждал этой кооперации
с Меннелем.
- Что ж, я верю вам, господин доктор.
- Вы насмехаетесь? - В глазах Тибора вспыхнули недобрые искорки.
- Нет, отнюдь нет, поверьте. Мне просто по-человечески жаль вас. -
Голос Шалго звучал искренне. - Итак, вы навсегда расстались со своей былой
профессией?
Лицо у Тибора перекосило, как от боли. Он вышел на балкон, постоял
немного, глядя на сверкающее зеркало Балатона, потом вернулся.
- Оставим это, - глухо сказал он, стоя в дверях. - Прошлого уже не
воротишь. Так что мне теперь, видно, суждено до смерти делать пуговицы...
Шалго встал, роняя пепел с сигары на ковер, но, как всегда, не замечая
этого. Он задумчиво потер свой мясистый нос, потом достал из заднего
кармана брюк письмо и протянул его Тибору:
- Во...
