Глен Кук. Игра теней
страница №2
...не, что означают все эти бесчисленные канты, кокарды, пуговицы,медали и прочие побрякушки. Словом, в этой одежде я чувствовал себя крайне
глупо.
Однако совсем скоро я понял некоторые выгоды, извлеченные из того, что
попервости показалось просто тонкой, затейливой шуткой.
У нее есть чувство юмора в этих делах, она не всегда относится серьезно
к такой ужасающе серьезной штуке, как Империя.
И выгоды эти, я уверен, увидела задолго до меня.
Словом, мы беседовали о Камелиевом Гроте в Садах Опала, излюбленном в
высшем обществе месте для обозрения людей и показа себя.
- Я каждый вечер буду ужинать там. Ты можешь присоединиться в любой
момент.
В лице ее мелькнуло тщательно скрываемое напряжение.
- Хорошо, - отвечала она. - Если буду поблизости.
Вот в такие минуты мне становится очень неуютно. Что бы ни сказал в
ответ, все выйдет не так. И тут я не нашел ничего лучше классического
подхода Костоправа.
Просто-повернулся и пошел.
Вот так я управляюсь со своими женщинами. Если они в расстроенных
чувствах, - немедля ищи укрытие.
Я почти дошел до двери.
Когда ей было нужно, она могла двигаться очень быстро и, преодолев
дистанцию, обняла меня, прижавшись щекой к моей груди.
Вот так они управляют мной, дурнем чувствительным. Романтиком
занюханным. Я хочу сказать, мне даже не нужно понимать их. Но на меня
безотказно действует одно - если они распускают нюни.
Так я держал ее, пока было нужно. Мы и не взглянули друг на друга,
когда я уходил. Тяжелая артиллерия ей не понадобилась.
Как правило, она играла по-честному. Этого у нее не отнять. Даже когда
была Госпожой. Скользкой, хитрой, но более-менее честной.
Всякий приличный легат наделен кучей прав, вроде жалования поместий и
перераспределения казенных денег. Я вызвал тех самых портных и спустил их на
своих ребят. Роздал должности. Взмахом магического жезла я обратил
Одноглазого с Гоблином в полковников. Ведьмак и Масло превратились в
капитанов. Я даже не пожалел кое-каких чар на Мургена, и тот стал выглядеть
совсем как настоящий лейтенант. Я выплатил всем нам жалованье за три месяца
вперед. Всех прочих здорово передернуло, Хотя бы по этой причине Одноглазый
еще больше возжелал поскорее оказаться где-нибудь, где можно от души
злоупотребить новообретенными привилегиями. Но в тот момент он, в основном,
препирался с Гоблином насчет того, чья должность выше. Эти двое всегда
принимали везение как обязаловку.
Самый смех наступил, когда она призвала меня для вступления в должность
и настояла на внесение в документы настоящего имени. Я это самое имя не
сразу вспомнил.
***
Выезжали мы, словно бежали от погони. Только уже не той оборванной
шайкой, что въехала в Башню.
Я расположился в карете вороненой стали, запряженной шестеркой бешеных
вороных жеребцов, Мурген - за кучера, а Масло с Ведьмаком - на запятках.
Далее - вереница оседланных лошадей. Одноглазый с Гоблином, презрев карету,
заняли места направляющего и замыкающего и ехали верхом на зверях под стать
запряженным в карету. И двадцать шесть конногвардейцев - в качестве эскорта.
Лошадей она нам пожаловала породы дикой и прекрасной; такими доселе
жаловали лишь величайших героев ее Империи. Когда-то, давным-давно, я ездил
на таком - в битве при Чарах, когда мы с Госпожой охотились за Душеловом.
Такие могут бежать вовсе без отдыха. Волшебные звери! Подарок - просто за
гранью вероятного.
И как вся эта непостижимость могла приключиться со мной?
Год назад я жил в земляной норе, в этом прыще на заднице мира, под
названием Равнина Страха, с полусотней Других людей, в постоянном страхе
быть обнаруженными Империей. Новой или хоть чистой одежды не имел лет
десять, а уж баня с бритьем ценились на вес бриллиантов. Напротив меня в
карете лежал черный лук, первый подарок от нее. Она подарила его мне еще до
того, как Отряд отошел от нее. И служил он мне верой и правдой... Колесо
совершило оборот.
Глава 6. ОПАЛ
Ведьмак во все глаза глядел, как я заканчиваю свой туалет.
- Боги мои... Ты, Костоправ, и впрямь тянешь на легата.
- Удивительно, как меняют человека бритва и банька, - добавил Масло. -
Я считаю, тебе вполне подходит слово "изысканный".
- Не, Масло, чудо небывалое!
- Что за сарказм, ребята?
- Да я, - заверил меня Масло, - только сказал, что ты вправду здорово
выглядишь. Если только тебе удается добыть хоть рогожку, чтобы прикрыть, где
линия волос спускается к заднице...
Похоже, он не шутил.
- Ладно вам, - буркнул я и сменил тему. - Словом, я сказал: не
спускайте глаз с этой парочки.
Мы только четыре дня как прибыли в город, а мне уже дважды пришлось
своим ручательством избавлять Гоблина с Одноглазым от неприятностей. Даже
легат не все может покрыть, замять и спустить на тормозах.
- Но нас только трое, Костоправ, - возразил Ведьмак. - Что поделаешь,
если они не хотят быть под присмотром?
- Ребята, я вас знаю. Вы что-нибудь придумаете. А пока думаете,
проследите, чтобы все это барахло упаковали и отправили на корабль.
- Слушаюсь, сэр, ваше высоколегатское превосходительство!
Я уже готов был выдать один из своих искрометных, остроумнейших,
испепеляющих ответов, но тут в комнату заглянул Мурген:
- Капитан, карета подана.
А Ведьмак подумал вслух:
- И как удержать их под присмотром, когда мы даже не знаем, где они? Их
с самого обеда никто не видел.
Я отправился к карете, от души надеясь, что не успею нажить себе язву
до того, как выберусь из пределов Империи.
***
С грохотом промчались мы по улицам Опала: мой эскорт из двадцати шести
конногвардейцев, мои вороные, звонкая стальная карета и я собственной
персоной. Искры сыпались из-под копыт коней и колес кареты. Очень живописно,
однако, ездить в этом металлическом чудище - все равно что сидеть в стальном
ящике, по которому с энтузиазмом лупят обуянные страстью к разрушению
великаны.
Мы подлетели к воротам Садов, распугав ротозеев. Я вышел из кареты,
держась куда прямее, чем обычно, и выдал развинченный освобождающий жест,
перенятый у какого-то принца, с которым как-то где-то свела меня извилистая
судьба. Я прошел в поспешно распахнутые передо мной ворота и направился к
Камелиевому Гроту, надеясь, что память прежних дней не выдаст.
Прислуга Садов едва не стелилась под ноги. Я не обращал на них
внимания.
Путь мой лежал мимо гладкого и серебристого, словно зеркало, пруда. Тут
я замер с отвисшей челюстью.
Да, я и вправду импозантен, если вымыть и приодеть. Но разве глаза мои
- вправду две шаровые молнии, а разинутый рот - пылающее горнило?
- Этих двоих - во сне удушу, - пробормотал я про себя.
Мало мне огня в глазах - за спиной еще маячила едва различимая тень.
Призрак, намекавший, что легат - всего-навсего иллюзия, созданная куда более
темной силой.
Будь проклята эта парочка со своими специфическими шуточками!
Отправившись дальше, я заметил, что в Садах полно народу, однако
повисла абсолютная тишина. Все наблюдали за мной.
Я уже слышал, что Сады ныне не так популярны, как некогда.
Значит, собрались специально ради меня. Ну да, как же. Новый генерал.
Никому не известный легат из темной башни. Волки желали взглянуть на тигра.
Этого следовало ожидать. Мой эскорт. У них было целых четыре дня, чтобы
рассказывать небылицы по всему городу.
Я принял самый высокомерный вид, на какой только был способен. А внутри
вовсю шелестел шепоток страха сопляка, впервые выходящего на подмостки.
Я устроился в Камелиевом Гроте, подальше от взглядов толпы. Меня
окружали Тени. Служители подошли осведомиться, чего я пожелаю. Раболепны они
были - до отвращения.
И какой-то отвратительной частице меня это весьма польстило. Частица
была достаточно велика, чтобы я понял, отчего некоторые так жаждут власти.
Что до меня самого - нет уж, премного благодарен. Я слишком ленив для этого.
Да к тому ж боюсь, неудачливая жертва чувства ответственности. Поставь меня
во главу угла, и я ведь вправду стану добиваться целей, для которых
предназначена эта должность. Наверное, страдаю недостатком социо-патического
духа, необходимого, чтобы стать важной шишкой.
А как вести себя за ужином из нескольких перемен блюд, когда являешься
завсегдатаем таких мест, где - либо ешь что дают, либо подыхай? Это ведь
искусство - иметь преимущество перед таким стадом, боящимся, что ты сожрешь
их всех, если окажешься недоволен. Вопрос, другой, привычная врачебная
интуиция относительно намеков и подтекстов - и дело сделано. Я отослал
служителей на кухню с наказом не слишком торопиться - попозже ко мне может
присоединиться компаньон.
Нет, я не ждал Госпожу. Просто проделывал все по пунктам. То есть
намеревался прокрутить свидание без партнерши.
Прочие гости продолжали искать повода пройти мимо и взглянуть на нового
человека. Я даже пожалел, что не взял с собой эскорта.
Послышался рокот, наподобие отдаленного раската грома. Рокот
приближался; по Садам прокатился шепоток, сменившийся гробовой тишиной, тут
же нарушенной ритмичным цокотом стальных каблучков. Поначалу я не поверил.
Не верил даже встав, чтобы приветствовать ее.
Показались Стражи Башни, остановились, развернулись, замерли навытяжку.
Меж ними, маршируя на "ать-два-три" и задавая такт, словно тамбурмажор,
показался Гоблин. Выглядел он - точь-в-точь как настоящий гоблин, только что
выдернутый из некоего особо жаркого пекла. Он мерцал, будто раскаленное
железо. За ним тянулся шлейф огненной дымки в несколько ярдов длиной. Он
взошел в Грот, сделал толпе оловянные глаза, а мне подмигнул. Затем он
промаршировал через Грот к противоположным ступеням и занял свой пост, лицом
наружу.
Какого беса они опять затевают? Дожимают свою шуточку до конца?
Затем появилась Госпожа - ослепительная, словно мечта, и прекрасная,
точно сон. Я, щелкнув каблуками, поклонился. Она спустилась в Грот, дабы
присоединиться ко мне. Да, на нее стоило посмотреть! Она протянула мне руку.
К счастью, многие тяжкие годы не избавили меня от изящных манер.
Пожалуй, все это даст Опалу тему для пересудов!
Одноглазый, окутанный темной дымкой, где кишмя кишели глазастые тени,
спустился вслед за Госпожой и тоже осмотрел Грот.
Затем он повернулся к выходу, но я сказал:
- Пожалуй, я сожгу дотла эту шляпу. Он был разодет, как лорд, однако на
голове красовалась все та же шляпа тряпичника. Он ухмыльнулся, занимая свой
пост.
- Ты уже сделал заказ? - спросила Госпожа.
- Да. Но только на одного.
Тут в Грот мимо Одноглазого пробежала небольшая орда перепуганных
служителей, с хозяином Садов во главе. Если уж они гнусно раболепствовали
передо мной, то теперь сделались неописуемо отвратительны. Самого-то меня
никогда не впечатляли титулы и должности...
Ужин был долог, неспешен и большей частью прошел в молчании. Только я
время от времени посылал через стол недоуменные взгляды. Незабываемый был
ужин, хотя Госпожа намекала, что ей доводилось пожрать и куртуазней.
Дело было в том, что мы были совсем уж как на сцене: не только для
публики, но и друг перед другом. Как тут прикажете наслаждаться жизнью?
Между всем прочим, я признался, что не ожидал ее появления. Она
сказала, что после того, как мы вихрем вылетели из Башни, поняла, что если
сию же минуту не бросит все дела, то никогда не стряхнет с себя оков
ответственности за Империю - разве что кто-нибудь убьет ее и тем самым
освободит.
- Значит, просто так ушла - и все? Да ведь Башня рухнет!
- Нет. Я оставила ее под надежным присмотром. Я наделила властью
достойных людей, чьим суждениям верю, но так, чтобы Империя перешла под их
власть постепенно, до того, как они поймут, что я дезертировала, - Надеюсь,
так оно и будет.
Я, вы, знаете, записной адепт той философской школы, каковая
утверждает, что ежели что-то может скваситься, то оно обязательно забродит.
- Но для нас это будет уже неважно. Мы будем вне пределов их
досягаемости.
- Но если половина континента будет охвачена гражданской войной - это
как-то неуютно. В моральном смысле.
- Я считаю, что искупила этот грех загодя. На меня дохнуло холодом. Ну
когда я научусь держать мой проклятый рот на замке?!
- Извини. Ты права. Я не подумал об этом.
- Принимаю. Кстати, мне тоже есть в чем повиниться. Я несколько
свободно обошлась с твоими планами.
- Э-э? - В этот момент я выглядел на редкость интеллектуально.
- Я отменила твое плавание на том торговом корабле.
- Как? Зачем?
- Легату Империи не подобает путешествовать на старой и грязной барже с
зерном. Капитан. Дешевкой выглядит. Квинквирема, построенная Душеловом,
"Крыло Тьмы", стоит в порту. Я приказала подготовить ее к плаванию в Берилл.
Боги мои! Та самая роковая квинквирема, что доставила нас на север!
- В Берилле нас не слишком любят.
- Ныне Берилл - одна из провинций Империи. Теперь граница отстоит от
берега моря на три сотни миль. Или ты забыл, что сам дрался за это?
Хотелось бы забыть!
- Нет. Но за последние несколько десятков лет я где только ни был...
Если граница отодвинулась так далеко, значит, имперские сапожищи топчут
асфальт на улицах моего родного города. Никогда не думал, что южные
проконсулы смогут расширить границу дальше прибрежных вольных городов - ведь
стратегически необходимы им были лишь сами Самоцветные Города.
- Ну а теперь что не дает тебе покоя?
- Мне? Нет, ничего. Давай наслаждаться цивилизованной жизнью. Нам ее и
без того очень мало отпущено.
Наши взгляды встретились. В ее глазах мелькнули вызывающие искорки. Я
отвел взгляд.
- Как тебе удалось привлечь к своей шараде этот клоунский дуэт?
- Исключительно щедростью. Я рассмеялся. Ну конечно! За деньги - все
что угодно.
- Когда "Крыло Тьмы" будет готово к отплытию?
- Через два дня. Самое большее, через три. Но нет, никакими делами
Империи я здесь заниматься не стану!
- Эт-хорошо. Знаешь, я уже нафарширован по самые жабры, хоть в духовку
сажай. Надо бы пойти прогуляться, для моциона. Есть тут безопасное место,
куда мы могли бы пойти?
- Пожалуй, я знаю Опал хуже, чем ты. Костоправ. Я никогда прежде не
бывала здесь. Наверное, вид мой сделался удивленным.
- Не могла же я бывать везде! Некоторое время я была занята на севере и
на востоке. Затем некоторое время воевала с мужем. Затем - ловила тебя. У
меня никогда не хватало времени на пышные развлекательные туры.
- Благодарение звездам.
- За что?
- За то, что ты не успела испортить фигуру. Вроде как комплимент.
Она испытующе взглянула на меня.
- Но ты и так отлично знал обо всех моих делах. Ты описывал все это в
Летописи.
Я усмехнулся. Струйки дыма просочились наружу меж моих зубов. Ну я им
задам!
Глава 7. КОПЧЕНЫЙ И БАБА
Лозан полагал, что уж Копченого-то найдешь в любой толпе. То был
сморщенный, маленький, тощий типчик; как кожура грецких орехов, подернутая
чернотой. Разве что несколько пятнышек осталось - розовыми были его ладони,
одно предплечье да пол-лица. Словно после покраски в него плеснули кислотой.
Копченый не сделал Лозану ничего дурного. Пока что. Однако Лозан его не
любил. А Нож был просто равнодушен к нему. Тому вообще на всех плевать.
Корди Мотер же говорил, что суждения свои держит при себе. Да и Лозан никак
не проявлял свою неприязнь: Копченый все-таки был Копченым да еще якшался с
Бабой.
Баба тоже ждала их. Она была еще темнее Копченого и, насколько Лозан
мог судить, кого угодно в Таглиосе. Лицо ее обычно несло на себе выражение
крайней неприветливости, отчего тяжело было смотреть ей в глаза. Габариты ее
для таглиоски были почти предельными, то есть, по понятиям Лебедя, дамой она
была не слишком-то крупной. Ничто в ней, помимо того, что вела себя уж очень
по-хозяйски, не производило впечатления. Одевалась Баба не лучше любой
уличной старухи, которых Корди прозвал воронами. Постоянно замотаны в
черное, словно крестьянки, виденные друзьями по дороге через земли
Самоцветных Городов. Узнать наверняка, кто Баба такая, они не могли, однако
понимали, что отнюдь не простая баба. Она имела связи во дворце
Прабриндраха, на самом верху. Копченый работал на нее. А простые рыбачки
колдунов на жалованье не держат. И вообще оба они были очень похожи на
представителей власти, тщетно старающихся не выглядеть официально. Словно бы
не вполне представляли, какими должны быть простые люди.
Местом встречи оказался дом, явно принадлежащий персоне важной, только
Лозану не удалось вычислить, кому именно. Классовые и иерархические различия
не много значили в Таглиосе - религиозные поборы съедали львиную долю
доходов. Войдя в комнату, Лозан взял себе кресло и уселся поудобнее. Пусть
видят, что он им не мальчик, который прибежит, едва поманят. Нож и Корди
проявили больше осмотрительности.
- Нож говорил, - начал Корди, подмигнув Лозану, - что вы, ребята,
желаете порассуждать о кошмарах Копченого. Копченый их не из трубки высосал?
- Вы прекрасно понимаете, господин Лебедь, чем интересны для нас.
Несколько веков в Таглиосе с прилежащими землями царил мир. Искусство войны
забыто. Просто за ненадобностью. Поскольку наши соседи в равной мере
пострадали от прохода...
Лозан обратился к Копченому:
- Это она - по-таглиосски?
- Как пожелаете, господин Лебеди. - Лозан уловил мелькнувшую в глазах
Бабы злобную искорку. - Вольные Отряды по пути через наши земли творили
такую хрень, что люди триста лет и взглянуть-то на оружие боялись.
- Угу, - промычал Лозан. - Так-то лучше. Уже можно говорить. Давай
дальше.
- Нам нужна помощь, господин Лебедь.
- Так-так, - пробормотал Лозан. - Я слышал, будто этак семьдесят пять
или сто лет назад здешние снова наконец начали играть в подобные игры.
Стрельба из лука, то да се... Только не человек в человека. После того как
явились Хозяева Теней, взяли Траджевец и Кьяулун и поменяли названия на
Бесплотие и Тенелов. - Кьяулун - означало Врата Тени, - сказал Копченый.
Голос его, как и кожа, обладал странными контрастам", словно в горле
Копченого иногда что-то поскрипывало. По спине Лозана пробежали мурашки. -
Так что разница невелика. Да. Они пришли. И, подобно легендарному Кине,
выпустили на волю опасное знание. В данном случае, военное искусство.
- Затем они принялись делить Империю, и кабы не та заваруха у Тенелова,
кабы не были они так заняты друг другом, то были бы здесь еще пятнадцать лет
назад. Это я знаю. Я тут поспрошал по округе с тех пор, как вы, ребята,
впервые завели подобный разговор.
- И?
- Значит, пятнадцать лет вы знали, что они в один прекрасный день
придут. И за эти самые пятнадцать лет пальцем не шевельнули. Теперь вы вдруг
узнаете точно, когда наступит этот день, хватаете трех парней с улицы и
говорите, что они способны творить чудеса. Тут уж извини, сестренка. Лозана
Лебедя на это не подначишь. На это у тебя - вон - колдун имеется. Пусть-ка
старичок хоть голубей со своей шляпы сгонит.
- Чудес нам от вас не требуется, господин Лебедь. Чудо уже произошло.
Копченый видел его во сне. Нам требуется время, чтобы чудо подействовало.
Лозан хрюкнул.
- Мы смотрим на ситуацию реалистически, господин Лебедь. С тех пор как
появились Хозяева Теней, иначе нельзя. Положение отчаянное, и политика
страуса погубит все. Мы делаем то, что может быть полезным, в цивилизованном
ключе. Мы вдохновляем массы принять и проникнуться мыслью, что отразить
нападение - дело великое и славное.
- И они таки клюнули, - заметил Нож. - Они готовы отправиться навстречу
смерти.
- И это все, на что они годятся, - заметил Лебедь. - Пойти и умереть.
- Почему? - спросила Баба.
- Никакой организации, - пояснил Корди Мотер. - И тут ничего не
поделать. Ни один человек из главных религиозных семей не подчинится приказу
члена другой семьи.
- Совершенно верно. Религиозные конфликты сделают создание армии
невозможным. Может быть, три армии? Но тогда высшие священники могут
использовать их для сведения счетов между собой...
- - Им бы сжечь все храмы да попов передавить, - проворчал Нож.
- Такие же чувства часто выражает мой брат, - сообщила Баба. - Мы с
Копченым полагаем, что они пойдут за чужаками, умеющими воевать, но не
принадлежащими ни к какой фракции.
- Значит, ты хочешь сделать меня генералом?
- Лозан, - захохотал Корди, - кабы боги думали о тебе хоть вполовину
того, что ты о себе мнишь, ты давно правил бы миром! Думаешь, ты и есть то
чудо, которое Копченый видел во сне? Не собираются тебя производить в
генералы. Успокойся. Может, разве для виду, пока не надоешь.
- Чего?!
- А кто говорил, что провел в армии лишь два месяца и даже в ногу
шагать не выучился?
- А-а... - Лозан минуту поразмыслил. - Пожалуй, я понимаю.
- Вы действительно будете генералами, - сказала Баба. - Ив основном нам
придется полагаться на практический опыт господина Мотера. Но последнее
слово будет за Копченым.
- Нам необходимо выиграть время, - подхватил колдун. - Целую кучу
времени. Весьма скоро Лунн Тень двинет объединенные пятитысячные силы на
Таглиос. Нам нельзя быть побежденными. Если есть хоть какой-то шанс, мы
должны выиграть.
- Если бы желание да было бы конем...
- И вы готовы заплатить за это? - спросил Корди, словно полагал, что
задача выполнима.
- Готовы, - ответила Баба. - Какова бы ни оказалась Цена.
Лозан все смотрел на нее и наконец не смог более удерживать за зубами
тот самый вопрос:
- А вы, госпожа хорошая, все-таки кто такая будете? Обещания ваши и
планы...
- Я - Радиша Драх, господин Лебедь.
- Мать честная, - пробормотал Лебедь. - Старшая сестра князя... - Та
самая, которую многие называют истинной владычицей здешних мест... - Я
что-то такое подозревал, но...
Он был потрясен, взволнован и перепуган. Однако он был бы не он, кабы
не развалился в кресле, не скрестил бы руки на брюхе и не спросил бы с
широкой улыбкой:
- Так что же мы с этого будем иметь?
Глава 8. ОПАЛ. ВОРОНЬЕ
На первый взгляд Империя сохранила свою целостность, однако развал
старого порядка зашел далеко. Гуляя по улицам Опала, просто чувствуешь
всеобщую расслабленность. Ходят наглые слушки по поводу "новой смены
власти". Одноглазый говорил о повышении активности черного рынка - в этом
вопросе он уже добрую сотню лет спец. А сам я невзначай услыхал о каких-то
преступниках, заключенных в тюрьму без всяких официальных санкций...
Госпожу, похоже, это вовсе не трогало.
- Империя возвращается в русло обычной жизни. Войнам конец. В
строгостях прошлого времени более нет нужды.
- То есть пора и отдохнуть?
- Отчего нет? Ты же первый жаловался, что за мир заплачено дорого.
- Ну да. Но сравнительный порядок, обеспечение соблюдения законов об
общественной безопасности... Этим всем я просто восхищался!
- Как ты мил. Костоправ! Значит, мы были не так уж плохи? Это сказал
ты?
Она и раньше чертовски хорошо знала, что я об этом думаю!
- Я, понимаешь ли, не верю в зло в чистом виде.
- Тем не менее оно существует. Оно вспухает нарывом на севере, под
серебряной занозой, загнанной твоими друзьями в ствол отпрыска этого
"божьего сына".
- Даже во Властелине может быть хоть самая малость хорошего. Может, он
маму свою любил...
- Но скорее, вырвал из ее груди сердце и съел. Сырым.
Я хотел было сказать нечто вроде: "Но ты же была за ним замужем", но не
следовало давать ей поводов для изменения мнения. Ей и без того хватит.
Но я отвлекся. Я заметил перемены в мире Госпожи. Последней каплей
стала дюжина человек, явившихся с вопросом, нельзя ли им записаться в Черный
Отряд. Все - опытные, обстрелянные бойцы. А это значит, что люди, годные по
возрасту для воинской службы, ныне не у дел. Во время войны были заняты все.
Кто не носил серой формы, тот был в рядах Белой Розы.
Шестерым я отказал сразу, а одного, с золотыми коронками на передних
зубах, принял. Гоблин с Одноглазым, будучи самозваными распределителями
имен, окрестили его "Ваше Сиятельство".
Из остальных пяти трое мне понравились, а двое - нет, однако веских
доводов за или против кого-либо из них не нашлось. Пришлось соврать, что все
они приняты и пусть явятся на борт "Крыла Тьмы" к отплытию. Затем я
посоветовался с Гоблином. Тот сказал, что приглядит, чтобы двое не
понравившихся мне опоздали.
Вот тогда я впервые сознательно обратил внимание на воронье. Особого
значения этому не придал, просто подивился: куда ни пойди, всюду вороны.
***
Одноглазый захотел со мной приватно потрепаться.
- Ты не пробовал сунуть нос туда, где остановилась твоя подружка?
Я уже устал оспаривать подобное определение Госпожи.
- А надо бы.
- Как-нибудь потом. И тебя с собой возьму. А что стряслось?
- А то, Костоправ, что это тебе - не жабу гвоздем заколоть. Тяжеленько
будет сунуть туда нос, потому что она притащила с собой целую армию. Я
думаю, куда бы мы ни направились, она всюду потянет ее за собой.
- Ну нет. Может, она и правит этими землями, но Черный Отряд ей не
подчинен. Ни один человек, не подчиненный мне и только мне, не будет
командовать этой частью.
Одноглазый захлопал в ладоши.
- Замечательно сказано. Костоправ! Ну совершенно как Капитан! Ты даже
собирался точно так же подняться на дыбы, словно громадный старый медведь
перед прыжком.
Я, конечно, оригинальностью не отличаюсь, но не думал, что могу быть
уличен в плагиате.
- Так в чем дело. Одноглазый? Чем именно она тебя напугала?
- Не напугала. Костоправ. Просто осторожность не помешает. Взять хоть
бы ее багаж. Вещей с собой взяла - на целый фургон.
- Ну, с женщинами всегда так.
- Только багаж-то там не женский. Если, конечно, она не носит
где-нибудь магических кружавчиков; тут уж тебе лучше знать...
- Магических?
- Что бы у нее там ни было, оно несет в себе заряд силы. И, надо
сказать, мощнейший.
- И что мне, по-твоему, делать? Он пожал плечами:
- Не знаю. Просто решил, что ты должен быть в курсе.
- Колдовство - это твоя компетенция. Глянь хоть одним глазком, - тут я
хихикнул, - как там, и сообщи, если найдешь что-нибудь полезное.
- Иди ты. Костоправ, со своим чувством юмора...
- Что делать, такое вот оно стало. С кем поведешься... Еще моя мама
предостерегала меня насчет таких, как ты. П-шел прочь. Помоги Гоблину
отвадить тех двоих или еще чем-нибудь займись. И не встревай ни в какие
неприятности. Или поплывешь за кораблем на буксире, в верткой такой, шаткой
шлюпке.
Вообще-то чернокожему трудно позеленеть. Одноглазому это удалось.
Угроза подействовала. Он даже удержал Гоблина от излишнего озорства.
Здесь я, хоть и нарушая хронологию событий, набросаю некоторые заметки
о четверых новых членах нашего Отряда. Это Ваше Сиятельство, Бадья (не знаю,
почему его так окрестили, он пришел с этой кличкой), Рыжий и Шандал.
Последний тоже пришел с этой кличкой. Как он ее получил - история долгая и
не особенно интересная, поэтому приводить ее здесь смысла нет. Как новички,
они в основном вели себя тихо, под ногами не путались, выполняли всю грязную
работу и приглядывались к нам. Лейтенант Мурген был просто счастлив - у пего
наконец появились подчиненные.
Глава 9. ЧЕРЕЗ БУРНОЕ МОРЕ
Наши черные стальные кареты прогрохотали по улицам Опала, наполняя
раннее утро громом и ужасом. Гоблин превзошел самого себя. Вороные жеребцы
на сей раз извергали из пастей и ноздрей огонь, а там, где копыта их
касались дороги, к небу вздымались языки пламени, угасавшего лишь после
того, как мы уносились прочь. Горожане забились по норам.
Одноглазый, опутанный ремнями безопасности, трясся рядом со мной.
Напротив нас, сложив руки на коленях, сидела Госпожа. Казалось, тряска
ничуть не волновала ее.
Затем наши кареты разделились. Ее свернула к северным воротам,
направляясь к Башне. Весь город, как мы надеялись, сочтет, что она находится
в этой самой карете. Потом она должна была исчезнуть где-то в малонаселенной
местности. Кучер, получивший изрядную мзду, направится на запад, чтобы
начать новую жизнь в одном из отдаленных городов на побережье. Мы надеялись,
что след затеряется прежде каких-либо разборок.
Госпожа была одета так, чтобы выглядеть простой девкой, временно
подцепленной легатом.
Она играла роль путешествующей куртизанки. Карета была битком набита ее
вещами, а ведь Одноглазый доложил, что багаж, вместе с фургоном, чтобы его
возить, уже доставлен на борт "Крыла Тьмы".
Одноглазый совсем раскис, доверху накаченный наркотиками.
Столкнувшись с необходимостью плыть морем, он заартачился. Как всегда.
И Гоблин, издавна знакомый с повадками Одноглазого, все устроил.
Сногсшибательная доза, подмешанная в стакан утреннего бренди Одноглазого,
сделала свое дело.
Так с грохотом неслись мы пробуждающимися улицами, направляясь к морю,
распугивая идущих в порт грузчиков. Подкатили к самому краю большого
причала, взлетели на широченный трап. Подковы загремели по доскам палубы, и
тут мы остановились.
Я вышел из кареты. Капитан встретил меня со всеми подобающими почестями
- не преминув злобно выругаться из-за варварски искалеченной палубы. Я
осмотрелся. Четверо наших новичков были на месте. Тогда я кивнул. Капитан
заорал. Матросы бросились по местам. Другие принялись помогать нашим людям
распрягать и расседлывать лошадей. И тут я заметил ворону, устроившуюся на
самой верхушке мачты.
Маленькие буксиры с гребцами-каторжниками оттащили "Крыло Тьмы" от
пирса. Тут заработали наши весла. Забили барабаны. Квинквирема развернулась
носом в открытое море. Через час мы, пользуясь отливом, уже были далеко в
проливе, и попутный бриз наполнил громадный черный парус "Крыло Тьмы".
Оснастка корабля не изменилась после нашего плавания на север, хотя сама
Душелов была уничтожена Госпожой вскоре после битвы при Чарах.
А ворона все сидела на своем шестке.
***
Для плавания через Море Мук сезон был самый благоприятный. Даже
Одноглазый признал, что путешествие прошло быстро и гладко. Мы были в виду
Берилльского света на третье утро, а с полуденным приливом вошли, в гавань.
Появление "Крыла Тьмы" подействовало на местную публику именно так, как
я ожидал и опасался.
Когда это чудище в последний раз появлялось здесь, последний вольный,
доморощенный царек этого города умер. Преемник его, назначенный Душеловом,
стал имперской марионеткой. А уж его преемники имели должности губернаторов
Империи.
Едва квинквирема подошла к причалу, гавань наполнилась имперскими
чиновниками.
. - Термиты, - сказал Гоблин. - Налогоборы и писаки. Крохотные
подколодные насекомые, стыдливо прячущиеся от честной работы, Где-то в
глубинах его прошлого таилась причина для лютой ненависти к сборщикам
налогов. Разумом я его понимаю. То есть я хочу сказать, нет более низкого
человеческого образа - возможно, за исключением сведен, - чем те, кто
упивается данной властью возможностью унижать, вымогать и причинять боль.
Мне они внушают просто легкое отвращение к человеческому роду, однако у
Гоблина это превратилось в пламенную страсть. Время от времени он пытается
подбить наших на поимку нескольких сборщиков налогов с последующим преданием
оных самым изощренным пыткам, и казням.
Термиты наши были потрясены и перепуганы. Они не понимали, чем вызван
этот внезапный и, очевидно, зловещий визит. Прибытие легата Империи могло
означать сотню разных разностей, но для окопавшейся на местах бюрократии
этот визит не сулил ничего хорошего.
Работы повсеместно остановились. Даже ругающиеся на чем свет стоит
артельщики умолкли, чтобы взглянуть на корабль-предвестник.
Одноглазый оценил обстановку:
- Костоправ! Выводи нас поскорее из этого города. Иначе снова получим
то же, что и в Башне. Только здесь гораздо больше народу, и вопросов к нам
возникнет гораздо больше!
Карета была готова, и Госпожа уже сидела внутри. Все лошади были
оседланы. Конногвардейцы собрали небольшой, легонький фургон и нагрузили его
трофеями. Мы приготовились трогать, едва капитан причалит.
- По коням! - скомандовал я. - Одноглазый, едва спустят трап, организуй
какие-нибудь адские трубы. Масло гони так, словно за тобой сам Хромой
гонится! - Я повернулся к командиру конногвардейцев: - А вы отсекайте
слежку. У тех людей не должно быть никакой возможности задерживать нас. Я
поднялся в карету.
- Мудро, - сказала Госпожа. - Либо убираемся как можно скорее, либо
рискуем попасть в ловушку, которой я едва-едва избежала в Башне.
- Именно этого я и опасаюсь. Я могу изображать легата, если только
никто не станет рассматривать меня слишком пристально.
Гораздо лучше с грохотом пронестись по городу и умчаться прочь, и пусть
себе думают, что это легат из Взятых, со скверным характером, презрительный
и надменный, отправляется на юг с миссией, которая есть не их, берилльских
прокураторов, собачье дело.
Трап лязгнул о пирс. Завыли заказанные мною адские трубы. Мой отряд
ринулся вперед. Ротозеи и чиновники одинаково были напуганы огненным
зрелищем нашей кареты. Мы прогремели ТО улицам Берилла так же, как и в
Опале, сея ужас на своем пути. "Крыло Тьмы" позади отчалило с вечерним
отливом, повинуясь приказу следовать к Гранатовым Дорогам, в свободное
патрулирование, отлавливать пиратов и контрабандистов. Мы же покинули город
через Мусорные Ворота. Обычные лошади уже устали, однако мы продолжали путь,
пока нас не скрыли сумерки.
***
Несмотря на столь поспешный отъезд из города, мы не смогли встать
лагерем достаточно далеко, чтобы избежать какого-либо внимания. Проснувшись
поутру, я обнаружил Мургена, ожидающего моего пробуждения. Вместе с ним были
три брата, желавшие записаться в Отряд. Звали их Клетус, Лонгитус и Лофтус.
Во время прошлого нашего визита сюда они были еще пацанами, и как ухитрились
узнать нас в дикой скачке через город - неизвестно. Они заявили, что ради
шанса поступить в Отряд дезертировали из Городских Когорт. Мне не шибко
хотелось заводить подробный допрос, поэтому я положился на мнение Мургена,
сказавшего, что с ними, пожалуй, все в порядке.
- Если они такие дураки, что готовы очертя голову переть на рожон
вместе с нами, то пусть их. Отдай их Ведьмаку.
Значит, теперь у меня два худосочных взвода. Четверо опальских с Масло
во главе, да и эти трое под командованием Ведьмака. Такова вся история
Отряда. Один человек - здесь, два - там, глядишь, дело пошло.
Забираемся все дальше на юг. Прошли Ребозу, куда Отряд уже ненадолго
заглядывал и где были завербованы Масло и Ведьмак. Они решили, что город
безмерно изменился и в то же время не изменился вовсе. Расстались они с
Ребозой без сожаления. Здесь они привели в Отряд еще одного бойца,
племянника, быстро окрещенного Улыбой - за постоянный мрачный вид и
саркастический тон.
Далее была Падора, а за ней - пересечение множества торговых путей, где
я был рожден и где записался в Отряд перед самым окончанием его службы в
наших краях. Молод был. Глуп. Но хоть мир посмотрел.
Я отдал приказ остановиться на день в просторном караван-сарае за
городской стеной у западной дороги, а сам отправился в город и позволил себе
малость побродить по улицам, где бегал еще мальцом. Как говорил Масло о
Ребозе, все - то же самое, но как изменилось! Все перемены, конечно же, -
это был я сам.., Украдкой заглянул в мой бывший квартал и посмотрел на
бывшее свое жилище. Никого из знакомых не встретил - разве что, может быть,
женщина, которую я видел мельком и внешне похожая на бабку, была моей
сестрой? Я не окликнул ее, не спросил ни о чем. Для этих людей я мертв. И
возвращение в качестве имперского легата этого не изменит.
***
Мы стояли у последнего межевого столба Империи. Госпожа старалась
убедить лейтенанта, командовавшего конногвардейцами, что его миссия
выполнена и что переход солдатами Империи через границу может быть принят за
провокацию, что совсем не желательно.
Порой ее люди слишком преданы ей. Полдюжины ополченцев, равно
распределенных по обеим сторонам дороги, одинаково оборванных и, очевидно,
старых приятелей - стояли поодаль; в благоговейном страхе обсуждая нас. Наши
нервничали.
Казалось, целую вечность не покидал я пределов Империи. Ныне такая
перспектива навевала легкую грусть.
- Костоправ! А знаешь, куда мы идем? - спросил Гоблин.
- И куда же?
- В прошлое.
Назад, в прошлое. Назад, в нашу собственную историю. Утверждение
достаточно простое, но мысль важная.
- Ага. Пожалуй, ты прав. Дай-ка я пойду шурану их там, a to, похоже,
никогда не тронемся.
Я подошел к Госпоже. Она бросила в мою сторону раздраженный взгляд. Я
же вылепил на физиономии сладчайшую улыбку и сказал:
- Так. Я гораздо старше вас по званию, лейтенант. В чем дело?
Лейтенант вытянулся в струнку. Мое звание и титул, хоть и
незаслуженные, внушили ему большее благоговение, чем женщина, являвшаяся
вроде как его высшим начальством. Он свято верил, что должен выполнять
определенные обязанности по отношению к ней, но при этом она не может быть
выше его.
- В Отряде есть место для нескольких дельных людей, имеющих опыт
службы, - продолжал я.
- Теперь мы вне пределов Империи и не нуждаемся в специальном
разрешении на активную вербовку.
Он тут же уловил суть дела и подскочил ко мне, широко улыбнувшись
Госпоже.
- Только вот что, - сказал я. - При этом вы должны присягнуть Отряду
так же, как и при поступлении на любую службу. Это означает, что вы не
имеете права на преданность кому бы то ни было еще.
Госпожа одарила его сладкой злобной улыбочкой. Лейтенант отступил от
меня, решив, что такой шаг надо серьезно обдумать.
- Это относится ко всем, - сказал я Госпоже. - Прежде я не осмеливался
сказать, но если ты покидаешь Империю и продолжаешь путь с нами, то на тех
же условиях, что и все прочие.
Каким взглядом она меня одарила!
- Но ведь я - только женщина...
- Прецедента ты, подруга, не создашь. Конечно, случай редкий. Дам -
искательниц приключений в мире не много. Однако в Отряде служили и женщины.
- Я обратился к лейтенанту: - Если ты запишешься в Отряд, присяга твоя будет
искренней. Едва ты, получив приказ, поищешь у нее одобрения и утверждения,
немедля вылетишь вон. И останешься один в чужой стране.
В тот день я был самоуверен как никогда! Госпожа пробормотала себе под
нос какие-то совсем не подобающие для леди трах-тебедох-тебе-дох и сказала
лейтенанту:
- Ступайте, обсудите это со своими людьми. Когда он покинул пределы
слышимости, она спросила:
- Это означает, что нашей дружбе - конец? После того как я приму вашу
чертову присягу?
- Ты полагаешь, я перестал быть другом всем остальным, когда они
выбрали меня капитаном?
- Да, пожалуй. Не много я слышала разных "так точно, сэр", "никак нет,
сэр" и "слушаюсь, сэр".
- Однако они выполняют то, что сказано, когда видят, что я говорю
серьезно?
- Нельзя не признать.
- Разве что Одноглазый с Гоблином изредка нуждаются в уговорах. Ну, так
как? Ты собираешься поступать на службу?
- А у меня есть выбор? Ублюдок ты, Костоправ...
- Конечно, есть. Возвращайся со своими людьми и продолжай быть
Госпожой.
Лейтенант тем временем поговорил со своими, и идея прогулки на юг
оказалась менее популярной, чем я ожидал. Большая часть отряда выстроилась
лицом на север еще до того, как он кончил говорить.
Наконец он подъехал к нам с шестью людьми, пожелавшими отправиться с
нами. Себя он в эту группу не включил. Очевидно, совесть подсказала ему, как
избежать того, что он минуту назад полагал своей обязанностью.
Я наскоро опросил людей. Похоже, тем в самом деле было интересно идти с
нами. Тогда я зачислил их в Отряд и привел к присяге, устроив из этого
представление специально для Госпожи. Насколько помню, прежде ни с кем не
обходились столь формально.
Шестерых я передал Масли с Ведьмаком на предмет распределения между
собой. Одного же приберег для себя. Позже, когда мы узнаем, как они хотят
называться, я внесу их имена в Летопись.
Госпожа пожелала и впредь называться Госпожой - все равно это на всех
языках, за исключением одного, звучит совсем как имя.
А с дерева неподалеку за всем этим спектаклем наблюдала ворона...
Глава 10. ХОЗЯЕВА ТЕНЕЙ
Несмотря на солнечный день и целую дюжину полукруглых окон, здесь, где
собралась Тьма, было тускло.
В центре просторного зала мерцал бассейн расплавленного камня, озаряя
кровавым светом четыре фигуры, покоящиеся в воздухе, в нескольких футах над
полом. Обращенные лицом друг к другу, они образовывали равносторонний
треугольник - одну из вершин его занимали двое. Эти двое зачастую
объединялись. Были они союзниками и теперь.
Все четверо долго воевали друг с другом по одиночке - и без видимой
пользы. Сейчас они заключили перемирие.
Вокруг каждого ползали, вились, плясали Тени, а посему различимы были
лишь смутные, неопределенные очертания фигур. Все четверо предпочли скрыться
под черными балахонами и черными масками.
Наименьший, один из двоих объединившихся, нарушил вот уже час царившую
в зале тишину:
- Она идет на юг. Те, кто служат ей и до сих пор носят несмываемое
клеймо ее, идут с ней; Они переплыли море. Они несут с собой могущественные
талисманы. И путь их делят с ними те, кто посвятил свои судьбы черному
знамени. Включая и тех из них, чьей силой глупо пренебрегать.
Один из углов треугольника презрительно хмыкнул. Другой спросил:
- А что же с тем, на севере?
- Величайший остается в безопасности. Меньший же более не лежит в Тени
древа неволи. Он был воскрешен и принял новое обличье. Тоже движется на юг,
но он так безумен и жаждет мести, что его не стоит опасаться. С ним
справится и ребенок.
- Имеем ли мы причины опасаться, что о нашем присутствии здесь
известно?
- Нет. Даже в Трого Таглиосе лишь несколько человек убеждены в нашем
существовании. За Первым же Порогом мы - лишь досужие сплетни, а за Вторым о
нас и не слышали. Но тот, кто сделался повелителем великих болот, может
почувствовать нас. Он может заподозрить, что грядет нечто большее, чем
известно ему.
- Они идут, - добавил его компаньон. - Она идет. Но их связывает
неповоротливость человека и лошади. У нас есть еще год. Может быть, и
больше.
В противоположном углу снова презрительно хмыкнули:
- Болота как нельзя лучше подходят для их смерти. Позаботьтесь об этом.
Вы можете подавить волю их ведущего величием и ужасом моего Имени.
И поплыл прочь.
Остальным поплохело. Злость, сгустившаяся в зале, стала почти ощутима.
Уплывавший приостановился. Остальные внимательно следили за его
дрейфом.
- Вы знаете, что столь беспокойно спит на моей южной границе. Я не смею
ослаблять бдительности.
- Разве что ради того, чтобы нанести удар в спину одного из нас. Я
заметил, что всякий раз та угроза отступала на второй план.
- У вас есть мой залог. Мое Имя. Мир не будет нарушен мною, пока живы
несущие опасность с севера. Вы можете объявить меня союзником, когда руки
ваши потянутся за Тенями. Я не могу, я не смею дать вам больше.
С этими словами он продолжил свое движение.
- Что ж, пусть будет так, - сказала женщина, и треугольник перестроился
так, будто включал в себя и удалившегося. - По крайней мере, в одном слова
его были истиной. Болота - весьма подходящее место для их смерти. Если
раньше их не настигнет рука Рока.
Один из оставшихся засмеялся. Тени отчаянно засуетились вокруг, словно
крепнущий смех причинял им нестерпимые муки.
- Прекрасное место для их смерти.
Глава 11. ПОХОД В БЫЛОЕ
Сначала названия городов звучали, как из детства. Кочан. Братец.
Сумрак. Писк. Одним из них Отряд служил, с другими - враждовал. Мир менялся
чем дальше, тем больше; становилось теплее, города встречались все реже и
реже. Они хранили поблекшие легенды и страницы Летописи - Тир, Разл, Слайт,
Наб и Ноб... Мы вошли по ту сторону карт, когда-либо виденных мною, где
города были известны мне лишь из Летописи, и только Одноглазый, бывал здесь
раньше. Борос, Терис, Виг, Хаджай...
А мы все стремились на юг в первом длинном переходе. Вороны следовали
за нами. Мы набрали еще четырех рекрутов, профессиональных охранников
караванов из кочевого племени под названием рои, дезертировавших к нам. Я
начал формировать взвод и для Мургена. Его это совсем не порадовало. Он
продолжал быть знаменосцем и укреплялся в надежде перенять от меня должность
летописца. Сам fl был слишком занят обязанностями капитана и лекаря. Я не
осмеливался лишать его этой надежды - кроме Мургена на эту должность годился
лишь Одноглазый, но на него и, полагаться не стойло.
Еще дальше, еще южнее, и все же мы не добрались даже до родины
Одноглазого, то есть до джунглей Длок-Алока.
Одноглазый клялся и божился, что никогда в жизни и названия-то такого
"Хатовар" не слыхал. Возможно, он находится далеко, за поясом мира.
Есть же пределы выносливости бренной человеческой плоти!
Все эти: многие лиги пути дались нам нелегко. Карета вороненой стали и
фургон с багажом Госпожи привлекали к нам внимание бандитов, а также разных
князьков и княгинь - тоже, впрочем, бандитов.. Большей частью их брали на
понт Гоблин с Одноглазым. Порой Приходилось вынуждать их отступать, малость
попугав. А был и такой отрезок пути, что магия вообще не действовала.
Если эта парочка и научилась чему за годы службы в Отряде, так это
убедительности. Если уж они создают иллюзию, то у нее и из пасти разит аж за
семнадцать футов. Если бы еще не практиковались друг на друге...
Я решил, что нам пора сделать привал на несколько дней. Наш юношеский
задор нуждался в подпитке.
- Тут впереди, неподалеку, есть такое место - Храм Отдыха
Странствующих. Они принимают у себя путников вот уж две сотни лет. Там
неплохо бы сделать привал и провести кое-какие изыскания, - предложил
Одноглазый.
- Изыскания?
- Из бывальщин и небывальщин путешественников за двести лет должна была
скопиться огромная библиотека. Рассказы - единственная плата, какую они
когда-либо просили.
Да, он нашел чем меня взять. И самодовольно заухмылялся по этому
поводу. Старый подлец знал меня слишком хорошо. Ничто другое в мире не могло
бы так верно заставить меня забыть хоть на время о решении добраться до
Хатовара.
Я скроил Одноглазому непрошибаемую козью морду.
- Значит, ты хочешь бросить валять дурака и заняться делом.
- Чего?
- А кто, по-твоему, будет переводить? Он, со стоном закатил
единственный глаз.
- Да когда ж я научусь держать, мою проклятую пасть на замке-е-е?!
***
Храм оказался слегка укрепленным монастырем, угнездившимся на вершине
невысокого холма. Здание сияло золотом в лучах клонящегося к закату солнца.
Лес позади и поля впереди Храма были так зелены - никогда прежде не видал я
ничего подобного. Вот уж верно - место отдыха странствующих!
Стоило нам войти - нас словно окутала волна покоя. То же самое
чувствуешь, вернувшись после долгих странствий в родной дом. Я взглянул на
Госпожу. Лицо ее светилось тем же, что чувствовал я, и это тронуло мое
сердце.
***
- Вот здесь я мог бы уйти на покой, - сказал я ей на второй день нашего
отдыха.
Вымывшись в первый раз за последние несколько месяцев, мы вышли на
прогулку в сад, никогда не видавший битв серьезнее воробьиных драк.
Она слегка улыбнулась в ответ и из вежливости не пустилась в
рассуждения об иллюзорной природе мечтаний.
Здесь нашлось все, чего бы я только мог пожелать. Комфорт. Покой.
Изолированность от язв мира. Цель. Громадное количество исторических
материалов для утоления моей охоты разобраться, что и как происходило в
прошлом.
И, самое главное, освобождение от ответственности. Каждый новобранец,
казалось, удваивал тяжесть моего бремени - всех нужно накормить, содержать в
полном здравии, следить, чтобы не попали в беду...
- Воронье, - пробормотал я.
- Что?
- Везде воронье, куда мы ни приходим. Может быть, я просто начал
замечать их пару месяцев назад, однако везде, где мы идем, я вижу ворон. И
никак не могу избавиться от чувства, что они следят за нами.
Взгляд Госпожи сделался озадаченным.
- Вон, взгляни. Вон на той акации. Целых две: расселись, словно черные
вестники несчастья.
Взглянув на дерево, Госпожа посмотрела на меня еще более озадаченно.
- Но... - С этими ее словами одна из ворон взмыла в воздух и скрылась
за монастырской стеной. - Там нет никаких...
- Костоправ! - Сквозь сад, распугивая птиц и белок, забыв о всяких
приличиях, к нам ломился Одноглазый. - Эй, Костоправ! Угадай, что я нашел!
Списки Летописи с тех дней, когда мы проходили здесь, направляясь на север!
Ну и ну. Усталому, старому разуму не подыскать подходящих слов.
Восхищение? Пожалуй. Экстаз? Вы уж поверьте, почти сексуальное возбуждение
обуяло меня в эту минуту. Мои чувства сосредоточились примерно так же, как
если бы особо желанная женщина вдруг ответила взаимностью.
Несколько старейших томов Летописи потерялись либо пришли в негодность
за многие годы. Некоторые из них я никогда не видел и даже не надеялся
увидеть.
- Где? - выдохнул я.
- В библиотеке. Один монах решил, что тебе будет интересно. Не помню,
как мы оставляли их здесь по дороге на север, но ведь тогда я вообще не
шибко интересовался такими вещами. Тогда мы с Там-Тамом только назад
успевали оглядываться.
- Пожалуй; мне будет интересно.. Определенно - будет.
Здесь куртуазность изменила мне. Я сбежал от Госпожи, даже не буркнул:
"Извин...
