Пол Андерсон. Операция "Луна"
страница №2
...к и НАСА... Нет, она как-то сказала, что отдел НАСАпо общественным связям "кормит дурками", так что разница все же есть. Одним
словом, мы не только желали избавиться от нее, как от младенца, а еще и
заставляли опять сидеть с младенцами.
— Ладно-ладно, это было просто предложение, вовсе не обязательное, --
дал я задний ход. — Почему бы тебе не позвонить Ларри Веллеру, сходили бы в
кафе или в кино?
Насколько я знал, это был ее старый ухажер, который более всех
остальных тянул на постоянного парня. Страсти вокруг нашей дочери
разгорались все жарче.
— С ним? — взвыла Вэл. — С этим придурком? — Она призвала на помощь
всю свою гордость. — Нет, спасибо большое.
Только Вэл ворочала словами, словно булыжниками.
— Я останусь в своей комнате, если вы позволите, — процедила она. Ей
бы еще хвост трубой — и готовый Свартальф в боевой трансформации!
— Женщины! — умудренно произнес Бен с высоты своих десяти лет.
— А я?-- спокойно заметила Джинни.
— Ну, девчонки. Гормоны играют!
"Подожди, когда у тебя они заиграют, — подумал я. — Что тогда будет,
господи всех нас спаси!"
— Я пригляжу за Криссой, — предложил Бен. — Ты не против, сеструха?
Сходим в детскую и посмотрим мой парк юрского периода.
Да, речь не мальчика, но мужа.
— Жестокие забавы, — выдал я очередную реплику из "Совершенно
секретно". — Необходимо задержать ее там часа на два-три.
— Так точно. Еще можно поставить ей мультики про Великую Сову по
дальновизору. Она их смотрела не очень часто, правда, Крис? А я займусь
новой игрой, недавно достал.
— Великолепно! — заключила Джинни. — Я приготовлю для вас что-нибудь
перекусить, а потом ланч, если потребуется. Надеюсь, Валерия тоже соизволит
пообедать. Можете двигать отсюда не раньше чем без четверти одиннадцать...
если ничего не случится.
Правильно добавила. Мало ли что...
— А мы пока приведем себя в порядок. Все, увидимся попозже.
— Хочу посмотреть, как траннозар нападает на игудонов, сейчас! --
заявила Крисса. — Можно?
— А то!-- согласился Бен. Малышка спрыгнула с кровати и взяла брата за
руку. Они вышли. Какие хорошие, послушные детки...
Валерия была хорошей, не особо послушной, но она тоже ушла.
— Так что там у них с Ларри случилось? — спросил я.
— Будем считать, что я тебе ничего не говорила, — тихо начала Джинни.
— Она рассказала мне на следующий вечер, вся в слезах. Но при сложившихся
обстоятельствах... Парень принялся тянуть руки куда не следует. Ей пришлось
наложить на него слабые чары, чтобы успокоить. Хорошо, что я ее научила, как
это делается.
Эти заклятия начинали преподавать детям более старшего возраста, но Вэл
расцвела много раньше...
— Он сразу привел ее домой, но не соизволил произнести ни слова, --
закончила Джинни. - Ты как раз уходил перекинуться в покер.
— Вот дрянь! — взвился я. - Свинья! Почему ты раньше мне не
рассказала?
— Зачем? Ситуация крайне запутанная, и ты должен понимать все, что
происходит...
— Когда я его поймаю, Локи позавидует...
— Понимать все, что происходит, и отделять важное от незначительного.
Стив, успокойся. Луна, звезды, хорошенькая девушка — как бы ты себя повел
на его месте? Полагаю, что она особо не отталкивала Ларри, пока он не зашел
слишком далеко. Мне Он показался не дураком. Валерии пришлось сражаться с
собственными эмоциями, и из-за этого она еще больше рассердилась на него.
Пока ее гнев не прошел. Бьюсь об заклад, что парню сейчас много хуже.
— Ну, ладно, чего там, — смущенно пробурчал я. Действительно, ничего
непоправимого не произошло. Пока никто из этих молодых остолопов, которые
постоянно клеятся к моей дочке, не оказался достойным ее. Ларри был из самых
приличных. К тому же я припомнил свои юные годы. Отвратительнейший возраст.
А самое отвратительное то, что в этом возрасте люди обычно отвергают помощь
со стороны тех, кто уже отмотал свой срок.
— Можешь гордиться ею, — заметила Джинни. — Это больше, чем... чем
дорого ценить себя. Она смотрит в будущее и ставит высокие цели.
Я неуверенно кивнул. Если Вэл так крепко держит в узде свои чувства,
если она готова отказаться от них ради Искусства, как и ее мать, если
наследственность отражается и в том, о чем ей мечтается, то, боюсь, она
останется девственницей, пока не получит степень магистра.
— Это тяжело, — закончила Джинни. — Я-то знаю.
И тут же соскочила с кровати.
— Вставай, лежебока, — подогнала она меня. Я поднялся. Ворон тоже
взлетел с насеста. Я брился, одевался и приводил себя в порядок совершенно
механически. Эдгар принялся каркать. Он тварь не злобная, может, даже
гениальная. И хотя он умел более-менее внятно произносить несколько слов, он
так и не сказал "привет", только каркал. Потом уселся на шторе для душа,
навис против ламп, словно кусочек ночи, и напомнил мне, что воронов считают
вещими птицами. Что он нам пророчит?
А потом я задался дурацким, но совершенно естественным для отца
вопросом: как может молодая девушка, начинающая ведьмочка, так поставить вас
с ног на голову, колдунов, демонов и ангелов?
ГЛАВА 4
Второе августа властно входило в свои права, когда мы спустились в зал.
Свартальф растянулся на широком подоконнике. Солнечные лучи тонули в его
гладкой черной шерстке. Он был похож на меховую шапку.
Джинни подошла к нему и пощекотала шею и за ушками. Свартальф открыл
один наглый желтый глаз и чуть слышно заурчал. Эдгар, который до сих пор
восседал на ее плече, наклонился к коту и внятно произнес:
— Поздравляю, старый засранец.
— Веди себя прилично, птица! — возмутилась Джинни. И шлепнула ворона,
не сильно, но многообещающе. Свартальф выпустил когти и заворчал. К счастью,
дальше он не пошел. То ли он не расслышал ворона, то ли просто поленился
покидать уютное лежбище. Искусство Джинни помогало коту сохранять здоровье,
но вернуть ушедших лет оно не могло. Он был не дряхлым, а скорее почтенных
для кота годов, во всяком случае, он в каждом вызывал почтение с первого
взгляда. И если он все еще доминировал среди окрестных котов, то не
благодаря удали, а хитростью и изворотливостью. Конечно, он сильно
растолстел, и его уже невозможно было подвигнуть на магические дела, по
крайней мере, так заявила Джинни и отправила кота на заслуженный отдых, как
почетного пенсионера.
Нельзя сказать, что Свартальф и его преемник ненавидели друг друга. Это
можно назвать профессиональной ревностью, которая время от времени приводила
к сваре. Все началось с того, что Эдгар нагадил коту на голову. Не сказал
бы, что специально, но уж слишком точно он попал. Кот подобрался, прыгнул и
едва не смыл позор кровью врага. Джинни предотвратила смертоубийство.
Свартальф отступил. Вернулся он с медалью в зубах, одной из тех, что получил
в награду от таких прославленных учреждений, как Университет Трисмегиста,
армия США, Евангельская лютеранская церковь и Американское Математическое
общество. Он положил медаль на пол под насестом Эдгара. Когда ворон
хорошенько разглядел блестящую штучку, которые обожают собирать его
сородичи, Свартальф унес медаль и вернулся со следующей. Потом показал
следующую, следующую, и так до конца. Эдгар был раздавлен.
Я подошел к другому окну и выглянул на улицу. На нашем заднем дворе
росло старое хлопковое дерево, которое давало густую тень, за ним виднелся
сад. Но сразу за лужайкой коричневатой травы начиналась дорожка, выводившая
на асфальтированную дорогу, над которой дрожало жаркое полуденное марево. По
ту сторону дороги теснились дома, похожие на фермерские ранчо, вокруг
которых вырубили все деревья. А над ними синело яркое безоблачное небо. Их
куклы-эскимосы наверняка уже устали охлаждать воздух...
Нам повезло, что мы переехали сюда. Наш дом, сложенный из рыжеватого
кирпича и покрытый красной черепицей, долгое время стоял на самом краю
города. Добротное, на славу выстроенное жилище. Вокруг него, как грибы после
дождя, возвелись пригородные домишки. Только грибы не растут на цементе, под
аккомпанемент молотков и дрелей.
Грант застроили вообще под завязку, поскольку он расположен неподалеку
от Твердыни и всего, что к ней прилагалось. Мы решили поселиться в Галапе, в
пятидесяти милях к западу. Плевать на расстояния. Сверху видны
величественные пейзажи, которые люди превращали в черт знает что такое. В
Галапе сохранились черты прежнего Юго-Запада, было довольно места для детей,
а Джинни получила прекрасную базу для того, чтобы вернуться к работе
консультанта. Дело в том, что в этой местности проходили ежегодные
религиозные церемонии индейских племен. Что давало великолепную возможность
исследовать и обучаться их видам магии, даже для бледнолицой женщины. При
условии, конечно, если у нее есть на то способности. Не последнюю роль
сыграло и то, что неподалеку на юге находилось пуэбло зуни.
— Какая мирная картина, — я постарался выразить свои чувства. --
Прошлая ночь кажется теперь кошмарным сном.
— Ты перепутал, — ответила Джинни. — Мир вовсе не является
нормальным состоянием. Твое собственное тело — это поле для битвы, которая
происходит каждое мгновение. Чего же еще ждать от мира и любой другой точки
вселенной, кроме Небес — если только Небеса не находятся в другом
измерении, в чем я лично сомневаюсь, — неужели они должны как-то
отличаться? Я полагала, что ты чему-то да выучился.
Странно, обычно она никогда не читала мне нотаций.
— Ты волнуешься? — спросил я.
— А ты уже все забыл?
— Нет, конечно. Но, оглядываясь назад, я думаю, не столкнулись ли мы с
чем-то посерьезнее старикашки Койота. Есть в этой ситуации легкая доля юмора
— черного, грубоватого, но не злого.
Уже договаривая, я пожалел, что не смолчал. Мои беспечные слова
напомнили, как однажды мы с женой боролись с самым настоящим абсолютным
Злом.
Джинни заметила, как я вздрогнул, и встала рядом.
— Койот и сам по себе тяжелый случай. Но он не смог бы сломать
защитные заклятия и наделать всех бед в одиночку. Если причина действительно
кроется в нем, значит, кто-то направлял его и помогал. Кто? Как? Почему?
Последний вопрос — самый важный. — Воодушевление, которое охватило Джинни
минуту назад, начало спадать. Голос дрогнул. — Что же мучает Уилла?
Я обнял ее за талию. Мы стояли, не говоря ни слова. Время от времени по
дороге громыхали телеги, над домами проносились метлы, а вдоль тротуара
шагали прохожие или собаки. Затем на нашу парковочную площадку степенно
опустилась "Вольво".
— Это он! — вскрикнула Джинни и бросилась к парадной двери.
Я пошел следом и повнимательней пригляделся к брату моей жены. Он был
на пару дюймов ниже меня, к пятидесяти отрастил солидный живот, но сохранил
быструю и пружинящую походку. Сейчас он шел тяжело, безвольно опустив плечи.
С его круглого, горбоносого лица, казалось, слетела последняя искра жизни.
Внезапно я заметил, как сильно он поседел: в коротких волосах и бородке на
манер Ван-Дейка стало куда больше серебра.
Но когда он пожимал мне руку, она была твердой и надежной, а зеленые
глаза ярко горели за стальной оправой очков. Над вездесущими джинсами
красовалась желтая шелковая рубашка и кулон долголетия, что делало его
внешность почти вызывающей. Грейлока, среди всего прочего, интересовали
Китай и его культура. Он знал историю Поднебесной, ее язык, несколько раз
посещал эту страну как известный астроном и как турист и завел там много
знакомств с коллегами и людьми других профессий.
— Заходи, — пригласил я. — Присаживайся. Кофе, лимонад, пиво?
Надеюсь, что ты останешься на ланч.
— Спасибо, ничего не надо, — тяжело промолвил он. — Разве что
закурю, вы не возражаете?
— Пожалуйста, — хором ответили мы: стандартно вежливый ответ на
стандартно вежливый вопрос. Подставили пепельницу.
Мы с Джинни бросили курить много лет назад, но не стали косо смотреть
на заядлых курильщиков. Главное, не дымите нам в лицо, а тем более на наших
детей.
Уилл опустился в кресло, вытащил трубку и кисет, набил ее. Честно
говоря, мне очень нравится аромат табака, который он курит.
— Я не помешал? — осведомился Уилл. — Мне казалось, что в это время
вы будете заняты.
— Напротив, — возразила Джинни. — Прежде чем лечь спать вчера ночью,
вернее, сегодня утром, я послала всем клиентам сообщение, что сегодня приема
не будет. Да их и было трое или четверо, так что ничего страшного.
Клиентам она сказала, что должна помочь мне.
— Ну, а инженерные работы пока приостановлены, — сказал я. — Так что
мы оба в твоем распоряжении, Уилл.
— Любезно с вашей стороны, — вздохнул он. — Свалился я на вас со
своими печалями, как снег на голову.
— Ерунда, — фыркнула Джинни. — Надо было сразу приходить.
— Тем более, — заметил я, — ты сказал, что они могут быть как-то
связаны с нашими печалями.
Он выпустил облачко голубоватого дыма и нахмурился.
— Возможно, это просто дурацкое совпадение. — Минуту помолчал. --
Правда, мой доктор осмотрел меня и ничего не нашел, как и колдун, к которому
я обратился.
— Я могу попробовать, — замялась Джинни.
— Милочка, во-первых, я знаю, что ты не станешь брать с меня денег, а
мы, Грейлоки, привыкли платить по счетам. Если только не прижмет как
следует. Во-вторых, и в-главных, меня обследовал Остин Яззи — Певец Навахо,
поскольку я считал, что мог подвергнуться какому-то местному воздействию.
— А, Яззи! Он хороший человек. Охотно признаю, что в магии Юго-Запада
я почти что полный профан, после всего-то пары лет здесь. Я кое-что узнала
от зуни, но ничего определенного, что можно тебе посоветовать.
— А еще полно других навахо или хопи, с кучей разных богов, божков,
духов и гоблинов, — внес и я свою лепту.
Уилл не удержался и поправил меня:
— Несмотря на языковые различия, я установил, что все эти народности
придерживаются одной веры. В наше время это означает, что все они обладают
одинаковой "степенью понимания". Но поскольку я как раз был в резервации
навахо, к югу от Рамы, когда все... когда это случилось... ну и,
естественно, я пошел посоветоваться с местным шаманом.
Джинни даже подалась вперед.
— Ты никогда нам об этом не рассказывал.
— Я не думал, что вам это интересно. И сейчас не думаю. Так, догадки,
faute de mieux (За неимением лучшего (фр.).). Но, если ты помнишь, где-то
год назад я сказал вам, что узнал одну вещь, которая переворачивает все мои
изыскания вверх дном.
Я кивнул.
— Это после того, как ты усовершенствовал свой прибор, да?
Я имел в виду его спектроскоп, изобретение Уилла, которое десять лет
назад потрясло современную астрономию и неимоверно усилило общественный
интерес к космическим полетам — когда открылось, что на Луне обитают
невидимые живые существа.
— Не совсем. Еще раньше я обнаружил признаки того, что эти Создания,
кем бы они ни являлись, далеко не такие хорошие, как представлялось вначале.
Несколько знакомых исследователей в разных странах пришли к одинаковому
результату. Мы ничего не стали публиковать, а сохранили это в тайне,
поскольку не имели точных доказательств. Характеристики поляризации лунного
света чертовски трудно измерить, отделить друг от друга и выявить изменения
во времени, а потом еще расшифровать. — Трубка Уилла задрожала в руке. --
Но это вы от меня уже слышали или читали в "Магической Америке" и
"Паранормальной Истории". Чего вы не знаете, так это того, что изменения
хаотичны и фрактальный анализ близок — близок! — к тому, что эти Создания
имеют дьявольскую природу.
Я забыл, как дышать. Джинни закаменела.
— Потому ты и сделал спектроскоп с большей чувствительностью? --
догадалась она.
— Да. Ну, мне он и так был необходим. Проем побольше, драконья шкура
дает лучшую дифракцию и...
Уилл сел на своего любимого конька, на мгновение даже расцвел, но
Джинни грубо оборвала его:
— Без подробностей. Почему ты не дал мне взглянуть на результаты? У
меня такой нюх на дьявольщину, что сама иногда жалею.
— Я же сказал, они слишком недостоверны. Информация обрабатывалась
бессчетное количество раз, ошибки всегда возможны, а результаты с тем же
успехом могут свидетельствовать и о том, что лунные Существа построили
казино и универсальный магазин. У меня есть только догадки, что у них там
что-то идет неправильно. Некоторые мои коллеги согласились, некоторые нет.
Все сошлись на том, что нам нужны более точные сведения. Он помолчал.
— У меня были средства, были кое-какие идеи. Я работал в одиночку и в
тайне, потому что вам известно, как дураки умеют портить все дело. К этому
июлю я построил новый прибор и настроил его по анху, тетраграмматону и
перевернутой пентаграмме. Очевидно, придется повозиться, чтобы вызвать
оттуда кобольдов. В полнолуние, когда Луна находилась ближе всего к Земле, я
поехал с ним в пустыню для проверочных тестов.
Уилл запнулся. Его трубка дымилась, как погребальный костер Зигфрида.
Он собирался с силами, чтобы продолжить, но
Джинни подогнала его:
— И что произошло?
Он снова вздохнул.
— Не знаю точно. Может, э-э, пузырек горчичного газа, или что там
Скрудж сказал призраку Марли... Прежде такого не бывало... — У него
сорвался голос. — Понимаешь, Вирджиния, это было что-то другое!
— Расскажи, — мягко попросила его сестра. — Будет легче.
— Едва ли я могу все пересказать, я и сам не очень понял, в чем дело.
Возможно... о, я как раз размышлял о японской принцессе Тамако. Да и кто
тогда о ней не вспоминал?
Я, например. Я воспринимал те несколько дней мировой скорби и печали,
как повальную истерику. Вправду, такой страшный конец бурной и горькой
судьбы — настоящая трагедия, но трагедии случаются каждый день, а мы их
чаще всего не замечаем.
Уилл заставил себя вернуться к рассказу.
— Ну, я провел такие же наблюдения, как и раньше, потом залез в
спальный мешок, чтобы вздремнуть и вернуться к исследованиям до захода луны.
Вокруг все было серебристое под ее светом — песок, трава, камни. Звезды
казались такими чужими и холодными, вдалеке... Неважно. Я заснул. И увидел
кошмар. Наверное, я крутился и дергался во сне, потому что, когда проснулся,
обнаружил, что скатился с надувного матраса. Продолжать исследования я
больше не мог. У меня тряслись руки, я делал ошибку за ошибкой. И с тех
самых пор, вот уже два месяца, моя работа летит коту под хвост. Мне не
хватает сил, все мысли из головы куда-то вылетают, я гублю эксперимент за
экспериментом...
Он зябко передернул плечами.
— Доктор считает, что это депрессия, и даже выписал мне рецепт. Не
помогло. Певец сказал, что это похоже на проклятие или какое другое недоброе
влияние, и попробовал Путь Врага. Тоже не помогло, так что он отступился.
— Путь Красоты не применишь до самой зимы, — задумчиво сказала
Джинни. — Слишком долго ждать, и может статься, что он тоже бессилен. --
Она прищурилась. — Ты помнишь эти кошмары?
— Смутно. Страшные, злые твари и... и китайские иероглифы, которые
сплетаются, как клубок змей... Но то... та гадина, что ко мне приходит,
кричит на разных языках. Похожа на женщину, в хламиде с широкими рукавами,
волосы развеваются. Она раскрывает рот, полный зубов... — Уилл содрогнулся.
— Примерно так. Остин Яззи ничего из этого не вытянул.
— Может, это не его профиль... Ладно, что было прошлой ночью?
Уилл нахмурился. Я прямо почувствовал, как он осторожно копается в
своих страхах и переживаниях перед тем, как выудить их на свет.
— Я уже говорил, что весь день ощущал себя последней развалиной. Под
конец я свалился в кровать и заснул. Повторился тот же кошмар с этой
отвратительной женщиной. Она... она ездила на мне, как на лошади...
— Как гаитянские оби скачут на молящихся? — я попытался
продемонстрировать свои познания.
— Нет-нет, — возразила Джинни, — это так говорят, а на самом деле
никто ни на ком не скачет. К тому же оби — существа добрые.
— А я выразился буквально, — продолжал Уилл. — Что до молитв, я не
ощущал ни восхищения, ни экзальтации, ничего хорошего. Было холодно, как в
могиле, дул ветер, она погоняла меня хлыстом... Пока у меня не помутилось в
голове.
Он встряхнулся. Голос его окреп.
— Хватит. Мне уже не стыдно за свои жалобы. Если вчера мы видели
происки Врага, а это наверняка его происки, неудивительно, что он нападает
на меня. Я ведь имею прямое отношение к проекту.
— Самое прямое, — пробормотал я.
— Но ты полагаешь, что они действуют еще коварней, — предположила
Джинни.
— Гм, когда я проснулся, встал с постели и отправился в ванную... Не
считая того, что я чувствовал себя избитым до полусмерти, я заметил пыль у
себя на ногах. Приглядевшись получше, обнаружил следы пыли и на ковре. Я
страшный аккуратист, Вирджиния, ты знаешь. Да, в обед я выходил на прогулку,
надеялся, что свежий воздух пойдет на пользу моим нервам. Возможно, в том
жалком состоянии духа я не обратил внимания, что наследил. Одним словом, не
помню. Исходя из нависшей над нами угрозы, я все вам рассказал. Возможно,
что это полнейшая ерунда.
— А вы, ученые, постоянно твердите, что не бывает лишней информации,
— улыбнулась Джинни. Улыбка получилась кривой, как и сложившиеся
обстоятельства. — Ты был абсолютно прав, что решился все рассказать. Все,
что у нас есть, так туманно...
Зазвонил телефон.
— Личный разговор с доктором Матучек от известного ей лица, — объявил
аппарат.
— О, черт! Простите.
Джинни встала и подошла к телефону. Естественно, экран она не включала,
а трубку поднесла к уху. Мы с Уиллом не отличались любопытством, но,
кажется, разговор касался только моей жены. Мы сидели, а в голову никак не
шло начало непринужденного разговора.
— Да... — услышал я. — Правда? Так вы в порядке? А, понятно. Да-да,
я понимаю... Противные газетчики осаждают ваш дом... Давайте сделаем так. Вы
выходите и говорите им: "Никаких комментариев". Конечно, они увяжутся за
вами, но... Знаете салун Сипапу на Шошонской улице? Ага. Возьмете такси.
Будете там в... двенадцать пятнадцать. Закажите пиво или еще что, отхлебнете
и выйдете в туалет. Даже дамы-репортеры едва ли рискнут потащиться за вами
туда. Я буду вас там ждать с шапкой-невидимкой. Мы доберемся ко мне, где и
попробуем решить вашу проблему. А потом мы вызовем такси, и вы спокойно
отправитесь домой... Всегда рада помочь. В такой неразберихе всегда нужно
искать конкретные решения... Хорошо, в пятнадцать минут первого в салуне
Сипапу.
Она положила трубку и повернулась к нам.
— Извините, мальчики, но я вынуждена вас ненадолго покинуть. Надеюсь,
вы отнесетесь снисходительно к леди, которую я привезу, — не станете
любопытничать и сплетничать. Пойду займусь своим снаряжением.
Эдгар вспорхнул со спинки кресла и опустился на ее плечо. Джинни ушла.
Свартальф дремал, Валерия дулась, а Бен с Криссой играли в детской. Я
остался наедине со своим незадачливым родственником.
ГЛАВА 5
Первым молчание нарушил я.
— Эй, как насчет чашечки кофе? Или ты, кажется, предпочитаешь
китайский чай? У нас есть "Лапсанг Сучонг", который тебе так нравился.
— Спасибо. Неплохо бы. — Он потопал следом за мной на кухню. В нем
проснулось обычное, несколько профессорское чувство юмора. — Было бы лучше,
если бы я "остался у зеленых берегов, курил смешную трубку, пил чай и слушал
глупые советы с глупою улыбкой"? Китс не прав.
Понятия не имею, откуда он выдрал эту цитату, а спрашивать не стал. Я
рос в маленьком городишке, меня заприметил талантливый голливудский режиссер
и предложил роль в фильмах вроде "Зова предков" и "Серебряного вожака".
Потом случилась война с Халифатом, и армия нашла лучшее применение моим
способностям. После войны я учился инженерному делу на свою солдатскую
пенсию, потом начал работать на "Норны" на Среднем Западе, а после перевелся
сюда, на Юго-Запад. Я полагал, что чему-то научился, пока меня бросало по
свету, но никто не оказал на меня такого влияния, как жена. Конечно, она
заставила меня проштудировать гору книг, изучать историю, мировую литературу
и тому подобное. Но я до сих пор любил возвращаться в родной городок на День
Благодарения, когда весь клан собирается вместе, и вести обычные разговоры
обычного городишки. Джинни всегда держалась там на высоте, бывала мила и
очаровательна и постоянно уверяла меня, что ей это интересно и она
нисколечко не скучала. Я держал свои подозрения при себе и был ей
благодарен.
Неудивительно, что нью-йоркские Грейлоки — семья с укоренившимися
интеллектуальными традициями, и Матучеки из калифорнийского Уотсонвилля им
не чета.
Мы зашли на кухню.
— Жаль, что это не мой дом, — заметил Уилл.
Сам он жил в маленьком домике в старой части Галапа, приспособленном на
одного жильца и совершенно не рассчитанном на книжные завалы. Комнат там
было раз-два и обчелся. С тех пор как Уилл пристрастился к кулинарии, он
иногда приезжал к нам и закатывал банкет на всю нашу братию.
Его слова свидетельствовали, насколько он измотался, ведь Уилл обычно
не повторялся, а эту фразу я от него уже слыхал. Я оглядел испанский кафель,
полированную эмаль и деревянные панели и наконец нашелся, что сказать на
отвлеченную тему.
— Да, здесь хорошо. Только, признаться, я скучаю по домовому, который
у нас когда-то жил.
— Так вы говорили, что он озорничал, — отозвался Уилл, стараясь
поддержать непринужденный тон беседы.
— Не особо, в основном дразнился, пока мы не запретили Свартальфу
гоняться за ним. Бывало, он играл с Вэл, а потом и с Беном, когда они были
маленькими. Соседские дети лопались от зависти, у них-то не жил никто из
таких Созданий. Жаль, что Крисса не застала его. Тогда я и приучился перед
отъездом ставить плошку с молоком для домового, потому возвращался быстро.
Уилл усмехнулся.
— Да, я помню наших, с Лонг-Айленда. А разве у индейцев нет маленького
доброго народца?
— Никогда не слыхал. Злые есть. Джинни тебе много чего о них
расскажет. В этом смысле европейцам сильно повезло.
Я слышал о планах по перевозке маленького народца. За морем их
развелось бог знает сколько. Только вот кому это надо? Наши американские
феи, оборотни, домовые и другие Создания прибыли сюда в начале столетия,
сразу после Пробуждения. Для них это был новый чудесный мир, и если
человеческая семья, к которой они привязались, ехала за океан, Создания
отправлялись следом. В то же время многие приноровились к новым условиям и
на старом месте. Например, гномы пришлись очень кстати в индустриальных
районах.
То же можно сказать и о "мифических" животных. Такие полезные тварюшки,
как единороги, встречаются повсеместно, но вот в канадских лесах вы скорее
натолкнетесь на вендиго, чем на лешего; нескольких выживших огнедышащих
драконов больше не используют в военных целях — да и пользы от них кот
наплакал, — так что их поместили в разные зоопарки Европы. И так далее.
Тут я сообразил, что снова впал в дурную привычку мысленно
отталкиваться от неприятной реальности. Я завозился с чайником, заварочным
чайничком и печкой. За моей спиной зазвучал голос Уилла:
— Да, древний народ может быть иногда милым или забавным. Но далеко не
все, которые Проснулись.
Наверное, он вспомнил о своих с Джинни родителях — чудесных,
талантливых людях, которые не вернулись из отпуска за границей. На них напал
злобный, недавно пробудившийся, а потому ничего не соображающий грифон,
слетел с балканского пика и сбил их метлу. Я не знал, чем утешить это
старое, въевшееся горе. Но когда он снова заговорил, стало ясно, что он
мыслил шире:
— Нет, злые существа никогда не вызывали особых затруднений, мы смогли
усмирить их, как когда-то усмирили тигров и волков.
Он запнулся, и печаль в его голосе сменилась смущением.
— Ой, не обижайся, Стив. Ты понимаешь, о чем я говорю. Тем не менее
злой разум — включая и человеческий, особенно теперь, когда к людям
вернулись древние силы...
Я поставил чайник на огонь и повернулся к нему. Так, подумал я,
сказываются ночные кошмары. Его потянуло в отвлеченные, умозрительные
рассуждения, чего раньше не случалось. А раз он уверился, что существует
связь между его кошмарами и катастрофой в Твердыне, то и давление на него
должно усилиться, а ведь Уилл уже два месяца живет как в аду.
Возможно, капля здравого смысла прочистит ему мозги.
— Послушай, — начал я, — мы знаем, что Враг проник во все закутки
Вселенной, по крайней мере туда, где обитает павшее человечество. И если
сейчас его агенты, демоны или еще кто, выступают почти открыто, впервые за
многие века, то нам следует встретить их во всеоружии и побороть. Любыми
средствами, будь то экзорцизм или волшебство. Что до человеческих грехов --
да, кое в чем демоны преуспели, но кое до чего и не дотянулись. А ведь
могли. Например, тибетские молитвенные колеса, которые вращаются и не
допускают применения ядерного оружия... Надеюсь, и не допустят.
— Гм-м, правда, — признал он.
— А наука и производство? — не унимался я. — Чем бы ты занимался,
если бы не магия?
— О, я все равно стал бы астрономом. — Он мгновение поколебался. — А
может, и не стал.
Тут уже я запнулся. Насколько мне известно, он всю жизнь бредил
небесами. Женился поздно, а когда его супруга умерла бездетной, он остался
вдовцом, хотя и провожал взглядом хорошеньких женщин. Исследования отнимали
все его силы и время. А отцовские инстинкты он удовлетворял, исполняя роль
дядюшки Уилла для наших детей.
Или мне так казалось? Я уже начал сомневаться.
Я не хотел совать нос в его дела, а просто собирался направить его
мысли в более радостное русло.
— А Джинни? Конечно, ей привелось попасть в иную реальность и едва
остаться в живых, но разве она достигла бы таких высот, если бы не было
магии?
Истинно высот. Когда они с Уиллом осиротели, он нанял адвокатов, нашел
нужные связи и оттягал право стать опекуном сестры. Поступив в Гарвард, он,
правда, не мог ничего сделать, кроме как отдать ее в лучшую школу-пансионат.
Одиночество, талант и целеустремленность, как раздутые паруса, пронесли
Джинни через годы в школе и колледже, так что свою магистерскую степень она
получила в семнадцать. Жажда знаний не уходила, и она заставила брата снова
потеребить старые связи и на следующий год устроилась на работу в
нью-йоркском рекламном агентстве, которое специализировалось в стихийных и
других паранормальных областях. Помешала война, которая научила Джинни
независимости. Тем не менее после войны она вернулась к учебе и получила
степень доктора философии. Замужество и дети снова увели ее от науки. Но мне
интересно, сколько высоколобых профессоров смогли бы выжить в самом сердце
Пекла, откуда мы с победой вернулись домой? Теперь она твердо стоит на
ногах, помогая людям решать их проблемы. Получает она несравнимо больше
меня. Но я не ревную, а горжусь. Однажды она сказала со смехом, что самцы
волков никогда не сомневаются в своей мужественности.
— Молодец девочка, — кивнул Уилл. — Если какой демон перейдет ей
дорожку, боже спаси того демона.
Больше он не шутил. Но я хотя бы смог поднять ему настроение настолько,
чтобы он начал смотреть на вещи философски.
— Да, спорный момент, — задумчиво произнес он. — А что, если бы
Джеймс Ватт никогда не родился? Есть же бессчетное число планет Земля, где
его не было.
Чайник свистнул и выдал струю пара. Я залил заварочный чайничек.
— Но научная революция все же неизбежна — начиная хотя бы с
примитивных паровых двигателей для откачки воды в шахтах, — заговорил во
мне инженер. — Работы Карно по термодинамике, выводы Максвелла о том, как
базовые принципы кардинально меняют результат. Нужно еще учитывать Фарадея,
и Кельвина, и Герца... Длинный выходит списочек.
- Но ты же знаешь историю параллельных пространств и их отражений,
целую череду совмещенных реальностей. Ты даже побывал в одной такой.
Я скривился.
— Нижний Континуум — это кое-что иное. Там все отличается от нашего
мира — геометрия другая, все искажено и вывернуто наизнанку.
И Создания там мерзкие. Демоны.
— Да, я просто неудачно выразился. Я имел в виду миры, которые почти
похожи на наш.
— Джинни считает, что мы никогда не установим с ними связь. Слишком
незаметная разница.
Меня как-то втянули в один такой эксперимент. Пустая трата времени. Мы
так и не получили ответа на свои телепатические послания. Возможно, те, кто
их получил, просто не знали, как ответить.
Заварочный чайник нагрелся. Я вылил воду, засыпал чай и залил свежим
кипятком.
— Я пытался представить себе, как они могут выглядеть, — сказал Уилл.
— Многие пытались. — Нужно поддерживать разговор. — А о чем именно
ты думал?
— Ну, представь... есть же миры, где такое бывает... представь, что
Эйнштейн и Планк не встретились в 1901 году. И стали каждый по-своему
объяснять парадоксальные открытия в физике последних лет девятнадцатого
столетия. Вместо релятики мы получили бы отдельные теории релятивистского
движения и квантовой механики и не смогли бы свести их вместе. Или вообрази,
что Моусли через несколько лет не применил бы новые способы исчислений у
себя в лаборатории и не вывел бы свойства холодного железа, которое
высвобождает магические силы... Мы бы получили мир, где господствует бензин
и электричество. Железные дороги были бы такими же, как наши, но люди ездили
бы в основном на безлошадных каретах и летали бы на дирижаблях.
— И ты бы анализировал спектр, а не спектры.
— Если бы я вообще пошел бы в астрономы, — пробормотал он. Потом
спохватился и громко добавил: — Сомневаюсь, что на Луне вообще что-то
обнаружили бы. Все, что осталось от пара-природы, не Пробудилось бы,
осталось бы скрытым. А ведьмы и колдуны не были бы уважаемыми специалистами,
а поголовно одними мошенниками и шарлатанами.
— А биологи недоумевали бы: к чему нужны некоторые части ДНК у таких,
как я. Точно!
Я взял поднос, расставил чайничек, чашки, блюдца и тарелочку с
миндальным печеньем. Уилл пил чай как китаец — без молока и сахара, даже
если сам напиток и рядом не стоял с китайским собратом.
— Политические и исторические параллели не менее интересны, --
продолжил Уилл. — Думаю, что до 1900 года европейская война была
неизбежной, но то, во что она вылилась и чем закончилась...
— Гм, да. — Сам-то я о таком не задумывался, так что мне стало даже
интересно. — Вот у нас как было. Неожиданно народности, которые
поддерживали, э-э, так сказать, магические традиции, обнаружили, что они
работают. Они резко выдвинулись вперед, если не в теории, так на практике.
Африканцы, австралийцы и наши индейцы, особенно местные племена. Да, они
далеко ушли и как следует утерли нос бледнолицым. Утереть кому-нибудь нос --
это же самое главное. Должно быть, там было бы совсем не так. — Я взял
поднос. — Идем обратно.
Мы вернулись в гостиную. Я разлил чай. Мы пили и обсасывали косточки
неизвестному миру. Сердце радовалось, глядя, как Уилл снова становится самим
собой.
Тут появилась Джинни. Мы с Уиллом вскочили, поскольку за ней вошла еще
одна женщина — Куртис Ньютон.
Выглядела она чудесно. Без сомнения, голова у нее была перевязана, но
Куртис скрыла повязку под тюрбаном. Она сразу направилась ко мне и обеими
руками сжала мою ладонь.
— Не было возможности поблагодарить тебя, Стив, за то, что спас мне
жизнь, — пылко произнесла она. — Разве можно выразить это словами! И все
равно спасибо!
— А, ничего героического сроду за мной не водилось. Рад, что смог
помочь.
Я всегда испытывал стеснение рядом с ней — такой высокой, плечистой,
рыжеволосой, как и моя Джинни, хотя Куртис всегда носила короткую стрижку.
Вероятно, потому, что вся моя работа в астронавтике сводилась к инженерии,
да и то по большей части мне магически помогала жена. А Куртис была одной из
избранных, из тех, кто полетит!
Если только мы воскресим проект "Селена",.. или добьемся существенных,
именно существенных результатов в операции "Луна". Если, если, если.
Какое-то время мы вчетвером вежливо болтали ни о чем, но я отчетливо
ощущал напряженность и вовсе не удивился, когда Джинни сказала:
— А теперь, если вы нас извините, мы с Куртис отлучимся. Ненадолго, а
потом сообразим что-нибудь к ленчу.
И ушли в ее кабинет. Мы с Уиллом остались. Он проводил их долгим
взглядом, а потом тихо выдохнул, так, что я еле услышал:
— Ожившая мечта.
Ого!
— Можешь, конечно, попытаться, — сказал я, — только учти, что у
многих молодцов возникают те же желания.
Он моргнул, потом рассмеялся.
— Идея великолепна, только не по мне. Я знаю пределы своих
возможностей.
Он снова погрустнел, правда, без мрачности. Я понял, что ему не удалось
так скоро избавиться от тьмы в душе. Зато она затаилась в глубине,
отступившись от внешних чувств и мыслей.
— Я имел в виду, что капитан Ньютон может надеяться на то... что для
меня было... сном в летнюю ночь, — тихо произнес он.
— Да? А я бы сказал, что ты сходил с ума только по науке.
— Но сначала... — Я видел, что он принял какое-то решение. Наши глаза
встретились. — Стив, я никому, кроме Джинни, не рассказывал об этом, да и
то под страшным секретом. Теперь я хочу рассказать и тебе. Что бы нас ни
тревожило, мы должны держаться вместе. Я хочу, чтобы ты знал обо мне все.
Кроме того, ты... славный парень. Моя сестра не могла бы найти лучшего.
— Брось, наверняка могла бы, — вспыхнул я. — Просто мне повезло. Но
если ты решил мне рассказать что-то личное, я буду хранить это в тайне,
покуда ты сам не освободишь меня от обещания.
Он кивнул.
— Я знал, что ты так скажешь и что скажешь искренне.
Мгновение он помолчал, потом заговорил снова:
— Можешь рассказать это, если возникнет срочная необходимость или
после моей смерти. Это... очень личное, такого со мной больше не бывало.
Потому мне трудно будет говорить. Тем более описать. Едва ли Сафо или
Шекспир могли бы найти нужные слова.
— Понимаю, я сам ни разу не встречал приличных описаний о том, как
оборачиваются и на что это похоже. Разве что у парочки хороших писателей,
которые на своей шкуре это знают. Может, просто изложишь голые факты, а я
сам как-нибудь додумаю остальное?
Он откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу, переплел пальцы и
очень спокойно заговорил:
- Мне было пятнадцать лет. Да, я интересовался астрономией, но в равной
степени меня интересовали бейсбол, парусники, резьба по дереву, путешествия,
литература — хотя наши английские учителя постарались привить к ней
ненависть — и особенно девушки. Если помнишь, жили мы на окраине
Стони-Брука. Однажды летним вечером должно было состояться полное лунное
затмение. Я решил пронаблюдать его от начала до конца, и чтобы никакая чернь
под ногами не путалась. Самые большие снобы — подростки с претензиями на
интеллектуальность. Мама приготовила для меня бутерброды, я взял их и
ньютоновский телескоп, пристроил на багажнике велосипеда и поехал за город,
на луг за десяток миль от города. Это были уже земли Брукхевена. Солнце уже
село, когда я добрался до луга, — продолжал Уилл. — Я устроился в высокой
траве, вокруг цвели маргаритки и стрекотали кузнечики. Деревья стояли, не
шелохнувшись, стволы уже покрыла тьма, а кроны еще алели. Вдалеке виднелся
какой-то домик, его окна казались упавшими с неба звездами. Настоящие,
ранние звезды уже поблескивали в небе, которое постепенно из синего
становилось фиолетовым. Воздух был неподвижен, начинало холодать, но
отголосок дневного тепла и нагретой солнцем травы еще не исчез. Потом
горизонт на востоке посветлел и взошла полная Луна, огромная и
бледно-золотая, и залила все ярким светом... Я не упражняюсь в лирике, Стив.
Я стараюсь передать ощущение места, где я очутился, — не просто луг, а --
как у Дансени — "за гранями иного". Началось затмение, тень задрожала на
самом краю диска. В телескоп я разглядел, какая четкая граница была у этой
тени, и почему-то все стало казаться еще более мистическим. Не могу сказать,
смотрел ли я дальше через трубу или собственными глазами. Зрелище полностью
захватило меня. Помню, как задумался, почему это происходит... общая болезнь
астрономов, не так ли? — но вскоре позабыл обо всем на свете, кроме ночи и
этой Луны.
Он помолчал.
— До сих пор я не знаю, что ввело меня в транс, хотя кое-какие догадки
есть. Но чему я не могу найти ответа и по сегодняшний день — почему это
свалилось именно на меня, ребенка, практичного паразита. Наверняка за Луной
следили и более взрослые, мудрые, лучшие люди, почему это не сталось с ними?
Ладно, возможно, я просто был единственным человеком, который оказался в том
краю, что они... захотели навестить? Это было так прекрасно!
У меня мурашки побежали по спине. Я тоже самый обычный парень, но
великие Силы встали за моей спиной, потому что предвидели, что будущее
зависит от того, сумеем ли мы с женой совершить то, что должны совершить. А
Уилл — ее брат. Едва ли то, что он мне рассказывает, всего лишь
случайность, совпадение. В таком случае его скрытые способности... Но я не
произнес ни слова.
— Когда тень начала закрывать диск, я почувствовал, что все больше и
больше удаляюсь от своего тела, — продолжал он. — Вокруг все стало
странным и незнакомым, воздух, земля, звезды, которые светили все ярче по
мере затемнения Луны. Эта странность была диким и сладостным счастьем,
словно мне улыбнулась девушка, в которую я был влюблен. И в то же время, как
бы сказать... была там и примесь тревоги, даже страха... Полное затмение.
Луна оставалась черным пятном, с красноватым окоемом, а роса на траве
отразила звездный свет. И появились они! Они летали и кружились, танцевали и
были повсюду — в воздухе, на земле, везде. Они спустились к своей великой
матери, что была и моей матерью тоже, и матерью всего живого...
Уилл задохнулся, воспоминания нахлынули на него и затопили с головой. Я
молчал. Вскоре он смог продолжать:
— Понимаешь, я точно видел их. Всполохи, оттенки, отблеск неземного
света, мерцание, слабые тени... Волшебные огоньки в туманной мгле, а
издалека звучит песня, похожая на лучшие творения Баха или Моцарта... Едва
заметные девичьи фигурки, если только воображение и их воздействие не
сыграли со мной злую шутку. Длинные, струящиеся волосы и длинные просторные
одежды, кажется, еще и крылья. А лица... так, должно быть, выглядели
эльфы...
Уилл снова умолк. Поскольку он не заговорил и через минуту, я подал
голос:
— Похоже на традиционное средневековое описание Волшебного народца. Не
на жителей Полых холмов, или холмов сидов, или дольменов, которые опасны для
смертных. Нет, это были скорее невинные духи лесов и полей, которые
праздновали наступление тьмы. Помню, как в детстве я видел картинку в книге
сказок: поперек валуна лежит длинное бревнышко, как качели, с одной стороны
— ниссе, а с другой — дюжина таких Созданий. Они так и не смогли опустить
бревно на свою сторону. Они похожи на ариэлей, вольных нимф, — сил особых
нет, но и греха тоже. Может, они просто Божий дар, несут свободную радость и
счастье в мир.
Уилл кивнул. И наконец принялся излагать просто факты.
- Я тоже так думал. То же самое я нашел и в фольклоре, а потом и в
показаниях спектроскопа. Хотя любому явлению можно найти сто различных
объяснений. Если они такие, как считаем мы с тобой, то все подозрения...
Глаза Уилла вспыхнули, он наклонился ко мне.
— Послушай! Представь себе этих безвредных, когда-то милых Созданий,
Пробудившихся от электромагнитных колебаний релятивных сил. Мир изменился,
появились железные дороги, паровые двигатели, машины, гигантские города,
бескрайние фермерские поля и электричество. А дикая природа сохранилась
только в отдельных уголках планеты. Кроме того, мир стал прагматичен,
главенствуют в нем деньги и наука, и даже магия воспринимается всего лишь
как новый вид технологии. И в этом мире все Пробудившиеся существа борются
за место под солнцем... Что оставалось таким хрупким Созданиям? Превратиться
в игрушки, домашних любимцев, стать развлечением для туристов? Или бороться
за свободу? Я считаю, что они отправились на Луну!
Идея о том, что Луну населяют беглецы с Земли, не застала меня
врасплох. Ее муссировали с тех пор, как Уилл опубликовал свои первые
открытия. Разве что никто не рассматривал данную гипотезу с этой точки
зрения. К тому же Уиллу нужно было выговориться, и следовало хоть что-нибудь
ему ответить.
— Вариант, — глубокомысленно протянул я.
— Возможно, они уже путешествовали туда и обратно. В сказках об этом
упоминается. Эфирные Создания могут летать в разнонаправленных
гравитационных и пространственно-временных потоках. Но если они боятся
прямого солнечного света, то путешествовать могут только в сумерках, то есть
во время солнечных или лунных затмений. Полагаю, что они однажды собрались
все вместе и мигрировали на Луну. Что им вакуум! Они построили какое-нибудь
укрытие от солнца или же держались все время на теневой стороне. Ведь ночь
там длится две недели. Они могли создать бесплотные, незаметные для нас
дома, сады, озера, фонтаны, алтари... Но думается мне, что их постоянно
тянуло обратно. То ли остались какие-то незавершенные дела, то ли с кем-то
они поддерживали связь, то ли... Короче, некоторые возвращались и жили на
Земле до следующего затмения, когда можно возвратиться. И мне довелось
увидеть один из этих приходов.
— А дальше?
Он пожал плечами и чуть улыбнулся.
— Затмение кончилось, засияла Луна. Я не мог оторвать глаз от
маленьких существ. К рассвету они улетели. То ли в лес, то ли к пещерам --
туда, где могли спрятаться от солнца. Может, они наслали на меня сон, а
может, я сам устал так, что задремал. Когда я проснулся и вернулся домой,
прошло уже порядочно времени, так что родители задали мне хорошую трепку. Я
не стал ничего рассказывать. Да и не смог бы. Родители не поверили ни
единому слову той байки, которую я слепил в свое оправдание. Они были люди
мудрые и не стали докапываться до истины. Но с тех пор я точно знал, кем
стану.
"Его коснулась сказка".
— Может, они на это и рассчитывали, когда явились тебе? — предположил
я.
— Естественно, я рассматривал такую возможность. Заговори они со мной
или с кем другим — конечно, если они умеют говорить, — ничего не
изменилось бы. Доказать я бы не смог, а кто бы поверил мне на слово? Но
научные факты... Когда-нибудь люди доберутся и до Луны. Возможно, мы не
будем застраивать спутник так, как застроили Землю. Наверное, стоит
хорошенько подумать... проявить милосердие... не знаю. Так далеко я не
загадывал.
Уилл нахмурился и тяжело добавил:
— Но спектроскоп показывает, что там, похоже, поселилось зло. А потом
я пережил в пустыне кошмар, о котором рассказал вам. Если разобраться, это
искаженное видение того чуда, что случилось со мной в детстве, но лунная
программа потерпела крах, а значит, это был не просто кошмарный сон...
Телефон вспомнил о своей дурной привычке и снова зазвонил.
— Личный разговор с господами Матучек от известного им лица. Срочно,
— равнодушным голосом сообщил экран.
— Гады! Прости, Уилл.
Я подошел к проклятому аппарату и включил звук.
— Стивен Матучек слушает.
— Федеральное Бюро Разведки, — объявил определитель, а потом вступил
голос, которого я не слышал уже много лет: — Стив? Это Боб Сверкающий Нож,
звоню из Вашингтона.
— Гм. Ага. Привет. Как дела?
— У меня — нормально, жена и дети тоже в порядке, надеюсь, как и
твои. Слушай, Бюро расследует вчерашнее дело. — Не удивительно. — Когда я
об этом услыхал, я вспомнил, что там участвовали вы с Джинни.
— Ну, участием это трудно назвать, — осторожно ответил я. — Мы
просто были рядом.
— Вспоминая случай с иоаннитами, позволю себе усомниться. Но в любом
случае, Стив, мы друг друга знаем давно и, надеюсь, до сих пор питаем
приязнь. Сдается мне, что ты и Джинни... — Он хохотнул. — Или Джинни и ты
можете нам помочь. На этот раз вам — зеленый свет. Как только я услышал о
происшествии, я внес вас в план. Полетите под сиреной, завтра будете в
Альбукерке, потом до Гранта, и к десяти утра я жду вас у себя в отделе.
Идет?
— Я и не знал, что у тебя там отдел.
— Пришлось, сотрудники только начинают собираться. — И сказал адрес.
Да, совершенно в его духе, мы бы так не сумели. Тем не менее... Ладно,
потом.
— А почему в Гранте? — машинально спросил я. — Федеральный отдел
находится в Галапе.
— Да, но Грант ближе к НАСА, свободы побольше. Ну как, приедете?
— Джинни сейчас занята. Я передам ей, а потом перезвоню, если что.
Кстати, сейчас у нас ее брат, доктор Грейлок, который первым открыл на Луне
живых Созданий. Он может знать что-нибудь важное. Может, прихватить его с
собой? — Естественно, я не думал, что Уилл расскажет им все, что поведал
мне.
Не часто бывало, чтобы Сверкающий Нож не находил, что ответить.
— Гм-м, ну, думаю, что не стоит. Мы с ним, конечно, поговорим, но я
тут по-быстрому проверил и... Пока едва ли он может нам помочь.
Что за черт?
Мы расшаркались напоследок, я отсоединился и повернулся к Уиллу.
— Прости. — А что еще я мог сказать?
У нас сразу же упало настроение. Мы просто сидели, пили чай и
обменивались ничего не значащими фразами.
Появление Джинни и Куртис разбило гнетущие чары. Женщины просто
светились.
— Готово, — сказала Джинни. — Я принесу ленч. Дети будут счастливы
присоединиться к нашей честной ...
