ТРЕЗВОН О КВИТКИНОЙ МАРУСЕ
Ми заглянули в Квнткини повести, по приглашению г. Кулиша, и нашли в нихясную улнку его зтнографнческой критике в столь же чрезмерном и
несправедливом при- страстин к Квитке, как чрезмерно и несправедливо иьшеш-
нее предубежденне его против Гоголя. Посмотрим еще на велнчанне
Квнткиной повести Маруси, превозиосимой г. Колишем вьiше всех повестей,
являвшихся в литературном миро. В Переднем Слове до Громади, (в Хате
1860 года) сказано: Охотнейше почали паши хлопята слухати бурлацьке
юродство Котляревського, анеж чепурхувату карамзинщнну. Як же появив
Квитка на свет свою Марисю, то вже хиба щири паненята таки, що й няньки
були в них немкенн од ней одвертались. Що вже там ни друковано
(печатано) по столицях ннчем так нашому брату не догоджено. Те мьi
читали смакуючи, а Марусю лиа- нуни: так тут уже хоть и не кажи, що нам
роднейше (с. VIII). От чего же: хоть и не кажи? Разве Квнткина Маруся от
того нам роднее, что мьi ее читали плачучи? Много слез било пролито и в
Малороссии от чувствнтельних повестей Карамзнна. от разних
трогательньïх сцен из театра Ко- цебу; но через зти наши слези ни
карамзннщнна. нн ко- цебятнна не сделалнсь нам роднее нашей смехотворной
Котляревщнни, которую и теперь еще помнят наизусть старосветские
украннци и даже украинки. Квнткина Маруся так прекрасна, что не с чего
било отвертаться от нее и самим благовоспитанннм малороссиянкам^м то собст-
венно н читать ее, смакуючи и плачучи. Но я не знаю ни- кого кроме г.
Кулиша, кому би зта Квнткина повесть казалась лучше всего, что
напечатано в столицах! В том же Переднем Слове сказано: Добре ж. и
єн (т. е. Марусю) замлякн приветали! Дяковав (т. е. благо- дарил)
Квнтце не один пан по-приятельски, що вон скомпо- новав книжку понятну
для нх лакеев. Тон чистий, сельскин крнн, тон високий позтнчний образ
нашон юности яснон, любячон, здався им. як то кажуть, тривиальннм; бо
про Квитку задзвонено только в сельскн дозвоньï; городам и журналам
було про его байдуже (с. XIX). Во-первнх: зачем же ставить перед
громадою на первом плане только те прнятельские остроти, которимн
дразннлн Квитку некоторие харьковскне сверстникн его, по старой памятн о
похожденнях его коловратной молодости н о тех литературних проказах, в
которнх он упражнялся с 18 i б года? Ведь били же другне земляки,
которьiе говорили ему. что для него не нужно другой зпитафни: Он написал
Ма-русю! Прнтом же Маруся вишла в свете не в одиночку: перед нею
Со.iдацкий портрет, за нею Мертвецкий велик- день; а в зтих двух
смехотворних рассказах некоторме ме:- та весьма могли для многих
чнтателен показаться тривн- альнимн, когда н сам г. Кулиш. в Зпилоге
своем. ука-
зьiвает на те некоторьiе места как на безобразньïе карикатури
действительности; когда он в своем издании зтих повестей пробовал
закрашивать своими примечаниями екоторие слишком резкие чертьi авторовой
кисти. Но прекрасний образ Маруси кому же мог показаться триви-
альньïм? За что взводить зту напраслину на Квиткиньïх
одноземцев?.. Во-вторнх: на что било говорить перед громадою, буд- то
про Квитку зазвонено только в сельские колокола, а городам и журналам не
бьiло до него | нужди? Ведь зто сущая небнлида! Известно всякому, как
нескоро и теперь распространяются новьiе книги по малороссийским селам;
1 за четверть века зто происходило еще медленнее. Сам г. Кулиш
свидетельствует о том в своей критике, говоря:
|Библиотека для чтения явилась позже Вечеров на хуторе, но в Украине, в
|нашем малокнижном затишье, в одно время с ними. То єсть не в
|Украине, а в Новогород-Север- ской стороне, г. Кулиш узнал Вечера на
|Хуторе через три года по виходе их в свет. Первий том Квиткиннх
|Малороссийских повестей вишел в Москве, из типографии Ла- .заревнх,
|осенью 1834 г. и через несколько же недель, в журнале Московского
|Уриверситета (в ноябрьской книжке Учених Записок) явился разбор зтих
|повестей, написан- них земляком нашим И. Мастаком (псевдоним О. М. Бо-
|дянского). Отчетливо изложил он своє мнениє о достоин-
|ствах и недостатках зтих трех повестей, и воздал Квитке достойную
|хвалу, как первому прозаику в новой словесности малороссийской. И так
|первий журнальний благовесть
о Квиткиних повестях бил из Москвьi; а вслед затем за- звенела слава об
них в Киеве, в Харькове и по другим городам. К чему же и зти жалоби г.
Кулиша перед громадою на журнальние насмешки над Квиткою? Гораздо
прежде тех насмешек журнального смехотво'рца Брамбеу- са било Квитке
великое внимание и от журналов пе- тербургских, начиная с Современника,
поместившего в 1837 году его Солдатский портрет в русском переводе аг.
Даля., Квитка бил уже на верху своей литературной слави, когда вмалороссийской словесности явился достопамят- ний Шевченко, с своим
Кобзарем 1840 года. Перед зтим новим певцом Украини все малороссийекие
стихотворцьi, возникшие вместе с КвиткоюГребенка, Материнка, Завела,
Тополя, Могила, Галка и прочие, остались назади, как роеiае шiпогез. Не
говорю о нашей Заднестровской братки того времени Левицком, Вагилевиче,
Устианови- *ге, Шашкевиче, Могильницком… Запеви юной червонорус-
126
ской Музьi1 били слабьi в сравнении с хором вншепомя- нутьiх певцов
Малороссийских. Очарованньïй Квиткиною Марусею г. Кулиш обращает в
ее пользу даже послание Шевченка до Основьяненка, продолжая своє
Передне Слово так: А проте, знайшли- ся люде, котори просту селючку
Марусю, як родну сестру, до серця пригорнули; и сам Шевченко,
обтьявившись ми- рови Кобзарем своим, напечатав до Квитки величшо,
голосну оду 2. Чи так, батьку отамане, Чи правду спеваю? питався в его
наш кобзарь, и перве месце оддав перед себе автору Маруси, заохочуючи
его до новьiх творов: Утни, батьку, щоб нехотя На ввесь свет почули! В
его повестях-позмах знаходив наш кобзарь на чужои стороне Украйну зо
всеми еи вечньïми дивами (с. XIX). Здесь для умноження Квиткиной
хвали г. Кулиш дал несвойственньïй толк~~даже знаменитому посланню.
Шевченко написал зто послание i Квитке, будучи воодушевлен совсем не
Марусею и не другими его малороссийскими по- вестями, он воодушевился
историческим очерком запорож* ца Головатого, которьiй написан бил
Квиткою по-русски и напечатан 1839 года в Отечественньïх записках.
Бьют пороги, месяц сходит, Як и перше сходив; Нема Сечн; пропав и той,
Хто всем верховодив… т. е. Потемкин. А далее сказано: Наш завзятий
Головатий, Не вмре, не загине! Для нового певца Украиньï бил
особливий смисл в том запорожце и черноморце, как в последнем певце
Украйни старокозацкой, и мне жаль, что знаменательний для це- лого
послання стих о Головатом отменен в третьем изда- нии Кобзаря, и
поставлено так: Наша дума, наша песня Не вмре, не загине. Не в Марусе и
не в других малороссийских повестях Квиткиннх находил Шевченко Украйну
со всеми ея веч- 1 См. мою статью О стихотворениях Червонорусскнх в Киев-
лянине, кн. 2, 1841 г. 2 Зачем називать одою зто послание, когда в нем
нет того, что со- ставляет отличие оди от прочих лирических
стихотворений.
ньiми дивами, и не таких новьiх повестей от Квитки желал украинский
певец, чтобн ему заплакать от них на дальнем севере и увидеть в них свою
Украйну… Вот чего хотел Украинский певец, того именно, чего яе
било в малороссийских повестях Квитки, к чему не бьi- ло и призвання у
нашего старого повествователя 1. На зтот позтический зов молодого кобзаря-
Шевченка, что он написал еще по-малороссийски? Две или три
стихотворньïе по-брехеньки… А за послание он не сказал и
спасибо позту, даже не вспомянул о нем в своем письме, написанном по
получении Кобзаря (см. зто письмо в 7 книжке Основи). А у г. Кулиша в
виду все Квиткина Маруся В Слове яа новий виход КВИТКИНИХ повестей он
говорит: Обой- шла нас чарами Квитчина Маруся, з нею мьi почали жити тим
идеальннм счастием чистого сердца, которого ниххо з нас не дознав самим
делом.., (с. XXII). Но и здесь только личное впечатление г. Кулиша.
Тисяча других малороссиян начинали жить идеальньïм счастием сердца,
конечно, не от Квиткиной Маруси! Да и не все же малороссияне одинакового
мнения о ея безусловном превосходстве перед лрочими повестями Квитки.
Ссьiлаюсь на вьiшепомянутьiй разбор г. Бодянского, где и Солдатский
Портрет и Мерт- вецкий Великдень предпочтеньï Марусе за то, что она
чре- звичайно растянута и загромождена описаннями. Ссила- юсь и на
Обзор, написанньïй И. Галкою (псевдоним Н. И. Костомарова) и
напечатанний в Молодике 1843 года; там сказано: В отделке нет
художественности; иное растянуто, другое недосказано; повесть Козьiрь-
Дивка по отделке гораздо лучше Маруси. В зпйлоге к Черной Раде г. Кулиш
говорит, что Маруся до сих пор не оценена по достоинству… упустили
из виду, что еще ни в одном литературном произведении про- столюдин-
малороссиянин не является в столь величествен- ной проитоте нравов, как
в зтой повести (с. 242). Нт_ле упустили из виду зтой величественной
простоти нравов, а только не вменили ее изображения в особенное достоинст-
1 Бьiл слух, что Квитка в последнее время, по совету преосвященна о.
Иннокентия, которьiй и погребал его, написал краткую Священную Историю
на малороссийском язьiке… Но зто не относится к вопросу о лослании
Шевченковом. Спевай же им, мой голубе, Про Сеч, про могили, Коли яку
насипали, Кого положили; Про старину, про те диво, Що було,
минуло… Утни, батьку, щоб нехотя На ввесь свит почули, Що деялось
в Украине, За що погибала, За що слава козацькая На всем свете
стала… 128
во ЗТОи повести. В помянутом Обзоре сочинений, писан- ньiх на
малороссийском язике, г. Костомаров, обгяснив характер самой Маруси, и
сказав, что она ничуть не иде- ал, что она обнкновенна в бите
Малороссийском; вот что говорит о всей повести: При всех неотьемлеммх ее
достоинствах, ми должни заметить, что она имеет большие недостатки.
Характер Василя не ясен и даже не естествен; в нем не видно такого
простодушного чувства.^сак в Марусе, он сентиментален^и самое удаление
его в монастнрь не производит сильного зффекта. Характери Наума, отца
Маруси, и матери ея, тоже не отличаются резкими черта- ми (см. 173).
Справедливость зтого замечания оправдалась на самом г. Кулише, которий в
своем представлений Наума и Насти при похоронах их дочери перемешал их
роли1. У ЧИ вслед затем у него сказано: Так создав Квитка свою поiзесть-
позму Марусю. Вложив вон сюди ввесь дар свой промовляти серцем до серця.
Тут розумний вбачає всю его веру н всю историю его власного серця!
Но в том и дело, что Квитка, будучи по своєму роду и жизни совсем
не простолюдин, влагает историю своего собственного серд- ца в сердца
простолюдинов малороссийских, которие потому и являются у него часто не
в подлинной простоте своих нравов и обичаев^а пристрастннй к нему г.
Кулиш, 1 На отдельном листочке в рукописной статье єсть
о&ьяснение зтого места. А именно: В Слове на внход он (Кулиш)
говорит: Тут перед нами немичь и сила души людской, тут им упадок и
торжество; тут горе естества земного пиднялось до поззии и вже матьi не
тужит по дочци, а мов позт, воспивае пишну ии красу, чисту ии душу,
високу ии долю небесную; уже батько не вбивается перед домовиною, а, мов
який пророк, мов не своєю силою, прорнцае людям Божи замогильни
тайни. Но в Квиткиной повести говорит Максимович тут перед нами совсем
не то. Старуха Настя до того затужила об умершей дочери, что сперва
лежала безчувственная, а когда нарядили и положили на лаве покой- ницу,
тогда она все сидела возле нее и вже не плакала, бо й слнз не стало, а
тилько тяжко здихала и не пивслова не здужала голосячи приговорювати.
Три коротеньких ответа, совсем непозтических, и то более об себе, чем о
Марусе, проговорила она мужу, когда тот стал разгонять ее печаль своими
многословними речами, какие любой сель- ский духовник скажет при
подобном случае. На другой уже день, когда вивели Настю совсем немошную,
чтоби раздавать по обьiчаю по- дарки и свечи девушкам, она проговорила к
ним небольшое слово о своем осиротении на старости, а после того,
обнявши крепко и целуя Василя, подоспевшего на самие похорони своей
невести, ему проговорила она с плачем небольшое слово. Что касается до
старика Наума, то он у Квитки именно убивается над умершею дочерью, с
теми по- зтическими причитаниями, какие на самом деле произносятся обьïкно-
венно осиротелими матерьми, которие г. Кулиш и перелагает в уста
осиротелой Насти и тем невзначай подправляет Квиткину картину.
129
в свою очередь, влагает в его повести и видит в них соб- ственньïе
представлення и .мечтьi о малороссийском прос-толюдине. Потому-то ему и
кажется, что у Квитки везде проходит, в более или менее
вьiразительньïх чертах, величавий образ малороссийского
простолюдина зто глу- боко-нравственное лицо, которое ведет своє
происхо.жде- ние от неизвестного нам общества… Пораженньïй
зтим явлением ум читает в нем деяние истории гораздо серьез- нейшей,
нежели козачество, гайдамачество и все, чем на- полненн наши
исторические сочинения (дпилог, стр. 242). А в Слове на новий вьiход
квиткиньïх повестей сказано: Озвалась дитина своим словом, почала
розумни речи гла- голати; и от, теперь только начинается настоящая жизнь
южного русского племя; од нашого только часу пойДе на- стояща его
история помеж народами, а то все була детска казка (см. IV).
Удивительньïй взгляд на историческую тьiсячелетнюю жизнь
южнорусского народа; у него настоящая история или в том, что било во
времена доистори- ческие, или в том что еще будетi.. Но назвать детскою
сказ- кою можно не тисячелетнюю историческую жизнь нашего
малороссийского народа, а разве ту краткую его историю или повесть,
которую сочинил г. Кулиш для звездьi г-жи Шимовой. У него, конечно, на
атом понятии об истории ос-новано и то понятие, о словесности
малороссийской, какое вьiсказано в его Переднем Слове до Громади: Украин-
ска словесность дело велике; се нове слово меж народами, которе на те и
явилось, щоб якось инше, не по-дав- нему, людский розум повернути.
Откуда же видно такое ее предназначение? Если она успела повернуть как-
то ина- че, не по-прежнему, чей-нибудь личньïй разум, то зто не I
может еще служить показателем, что она должна произвес- ти тоже действие
и на весь человеческий разум, что она для того и явилась в мире. Если
она не нашла еще, как говорит г. Кулиш, полного сочувствия и разумения в
обра- зованном кругу своего народа; если она не успела еще проникнуть в
свой простой люд и подействовать на его разум: как же предназначать ее
уже для поворота всесвет- ного разума между народами?… Не будет ли
зто также только детская сказка?.. Относительно Квиткиньïх,
повестей, в Слове на новий их виход г. Кулиш возгдашает так: Тим-то й не
хочу я без потреби перегортовати всего Квитку по листочку, а глашу про
его перед громадою своє слово огулом, в интересе всенароднему,
виступивши напе-ред своей лавьi и чуючи за собою тисячи, котори мовчки
слухають готового, а думають душею по-моему! (с. XXXII). 130
Но зти безмолвние тьiсячи не более, как самолюбивая мечта оратора. Зти
гасячи ничего не думают и даже не ведают о повестях Квиткиних; их читают
и знают преи- мущественно те украинские горожане I пани, протав кото-
рьiх так горячо и напрасно ратует оратор перед громадою.
