[ПОЛЕМИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ МАЛОРОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ]

Дело обьïкновенное, что с наступлением нового пе- риода в жизни народа являются новие стремления и в его словесности, при которьiх она, не удовлетворяясь прежними своими формами, является в нових. Но когда же зто било у нас в Малороссии, чтобьi вдруг пришлось не по вкусу все,
что било написано у нас, качиная с Нестора? Такого крутого попорота но в кусе не б мло ни в том поколений мало-россиян, в котором я ви лея первопачальиик повой нашей ело- весности Котляревский, ни в поколеииях дсвятнадцатого века. Какой пной дух, какую ипую речь потребовалось нам явить в новой малороссийской словесности? Конечно, тот же народний дух и ту же народную речi., какими лишала и звучала вся каша народная словесностi, изустная н от- части письменная во все время Украйни козацкой. На что же виставлять перед громадою новую нашу словес- ность, как небивалое диво, когда ока есть продолжение прежней. Малороссийский народ издавна вьiражал на своем язике свою душу, свою домашнюю п общественную жнзнь, и оставил в наследие нниешнему столетию, в обра- зец и в науку для ковой словесности, богатий запас своих предаиий, пословиц, сказок и песен. То, что написано на малороссийском язике в нинешкем столетки, потому и может називаться словесностью, что оно есть гiродолжение прежней малорусской словесности, которая процветала во всю битность Украйни козацкой н, в свою очередь, била продолженнем словесности, существовавшен по времена Украйни княжеской. Новая словесность малороссийская произошла из прежней прямо н непосредственно, так что не било между ними и десятнлетнего промежу гка. В тех же девяностих годах, как прославился Полтавец Котляревский своєю Знеидою, являлея и последкий представи- тель староукраинской словесности, запорожец Головатмй. с своєю песнею: Ой годи нам журитися, Пора перестати, петою на черноморском праздннке 1792 года и тогда же напечатанною. Головатому приписивают в Малороссни и сочинение известной запорожекой вирши на Великдень (Христос воскрес, рад мир увесь!). Но вот что пнеал мне Г. Ф. Квитка в своем письме от 3 октября 1839 года: Вирши, желаемой Вами не нмею, но буду стараться отискать верний список. Кажется, она не Головатого, а точно, во дни слави Таврнческого известна стала, и сколько помию, тогда називали кого-то другого сочиннтелем. Головатий ‘же в то время бил уже коротко знаком с отцем монм, н потому все относящееся к нему кас интересовало, и ми, дети, знали би, что вирша им сочинена, а то, несмотря на занимавшую нас и твердимую нами наизусть внршу, ми не относили ее к Головатому. Вот одно из свидетельств, как у нас в старину били по вкусу стихотворения, на малорос-
сийском язике сочиненньïе. То же подтверждаетея и дру- | ги ми свидетельствами, например: тетрадями, кое где уце- левшими от ирошлого столетия. В них списаньï били и на- родньïе песни, и разньïе малороссийские стихотворения, как видно, бьiвшие в ходу у современников, но потом совсем позабитие. К числу давних стихотворцев на малороссийском язьiке, бивших еще до козака Климовского, принад- лежит и гетман Мазепа, сочинивший известную песню. Вси покою щиро прагнуть, А не в один гуж вси тягнуть, и львовский єпископ Иосиф Шумлянский, сочинивший пес-ню на Венскую войну 1683 г., в укоре малороссийскому гет- ману: Жалься, Боже, на гетьмана Самойловнча Йвана. Сюда же прннадлежат неизвестние сочинители стихов и песен на первие победи гетмана Хмельницкого (1648 г.), в укор коронному гетману Потоцкому, напр.: Глянь обернися. Встань подивися! Сам Богдан Хмельницкин, как говорит предание, сло- жил известную песню Чайку, которая, по всей вероятнос- ти, била подражанием той народной женской песне (сли- шанной мною от старих козачек надднепровских), в кото- рой осиротелая вдова изображена под видом чайки, стеня- щей о своих детях. И так, у нас давно била словесность на малороссийском язике, не только изустная, но и письменная. Изустная словесность, достигавшая високого совер- шенства, окончила свой песнотворческин век под конец Екатерининского века, когда окончилась прежняя жнзнь Малороссии и настал новий ее период. Тогда же настал новий период и для словесности малороссийской, период возрастання письменнои или книжиой словесности. которое началось с Знеиди Котляревского, напечатанной 1798 года (…] (…) Не напрасная лн зто тревога? Смех, возбужденний комическою позмою Котляревского, никак не мог бить па- губньïм для начатой ею новой малороссийской словесности; напротив, он бил знаком полного успеха позми и за- логом живого сочувствня Малороссиян к своенародному слову в литературе. Смех бил всегда по душе Малороссия- иам, хотя би он бил и сквозь слезьi. Народная малороссий- ская словесность, как видно по множеству ея гулливих и сатнрнческих песен, сказок н побасенок, любила смехотвор- 123
ство; оно господствовало н в новой, малороссийской словес- ностн почтн полвека. до кончнньï Квнткнной. Нахожу несправедливим и недовольство г. Кулнша на Котляревского за его комнческое изображение малороссийского простолюдья. У нашего позта-украннца не било од- ностороннего прнстрастия ни к висшему, тi к низшему со- словию народа, также точно, как н у нашей на родной по- ззии, которая потешалась равно над простолюдьем н над панством, надо всем, что попадалось ей под веселий час песнотворчества. Когда моторний парубок Зней прншел в пекло (ад), кого там увидел на первом месте? 11анов за те там мордовальï И жарили зо всех бокив, Що людям льготи не давальï И ставили их за скотив… и проч. Из одного зтого места видно уже, что у Котляревского не било спуску н нашему панству. Малороссияне засмея- лись от его позми совсем не потому, что просгой укранн- ский люд явился в ней в забавном виде; столь же забавною представляется в ней и старшина: смешиьiе показались в Знеиде Котляревского классическне боги п герой, наря- женние в старосветских украинцев искусною рукою, с верним знанием натури и жизни своего народа, н совер- шенно во вкусе народиой украинской карикатури. Зевес тогдн кружав сивуху И оселедцем заедав; Вин, сему випивши осьмуху, Последки с кварти виливав. Вот что било новостью для тогдашней Малороссни, на- глядевшейся досита на Парнас и 1 еликои, которие тяго- телн над Києвом со времен Петра Могили до самого кон- ца екатерннинского века, и на которих привитало не только латино-польское стихотворство лавроносного пиита Яворского и других малороссиян, но и то российское стихотворство по ломоносовскнм образцам.