[ПОЛЕМИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ МАЛОРОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ]

Дело обьïкновенное, что с наступлением нового пе- риода в жизни
народа являются новие стремления и в его словесности, при которьiх она,
не удовлетворяясь прежними своими формами, является в нових. Но когда же
зто било у нас в Малороссии, чтобьi вдруг пришлось не по вкусу все,
что било написано у нас, качиная с Нестора? Такого крутого попорота но в
кусе не б мло ни в том поколений мало-россиян, в котором я ви лея
первопачальиик повой нашей ело- весности Котляревский, ни в поколеииях
дсвятнадцатого века. Какой пной дух, какую ипую речь потребовалось нам
явить в новой малороссийской словесности? Конечно, тот же народний дух и
ту же народную речi., какими лишала и звучала вся каша народная
словесностi, изустная н от- части письменная во все время Украйни
козацкой. На что же виставлять перед громадою новую нашу словес- ность,
как небивалое диво, когда ока есть продолжение прежней. Малороссийский
народ издавна вьiражал на своем язике свою душу, свою домашнюю п
общественную жнзнь, и оставил в наследие нниешнему столетию, в обра- зец
и в науку для ковой словесности, богатий запас своих предаиий, пословиц,
сказок и песен. То, что написано на малороссийском язике в нинешкем
столетки, потому и может називаться словесностью, что оно есть
гiродолжение прежней малорусской словесности, которая процветала во всю
битность Украйни козацкой н, в свою очередь, била продолженнем
словесности, существовавшен по времена Украйни княжеской. Новая
словесность малороссийская произошла из прежней прямо н непосредственно,
так что не било между ними и десятнлетнего промежу гка. В тех же
девяностих годах, как прославился Полтавец Котляревский своєю
Знеидою, являлея и последкий представи- тель староукраинской
словесности, запорожец Головатмй. с своєю песнею: Ой годи нам
журитися, Пора перестати, петою на черноморском праздннке 1792 года и
тогда же напечатанною. Головатому приписивают в Малороссни и сочинение
известной запорожекой вирши на Великдень (Христос воскрес, рад мир
увесь!). Но вот что пнеал мне Г. Ф. Квитка в своем письме от 3 октября
1839 года: Вирши, желаемой Вами не нмею, но буду стараться отискать
верний список. Кажется, она не Головатого, а точно, во дни слави
Таврнческого известна стала, и сколько помию, тогда називали кого-то
другого сочиннтелем. Головатий ‘же в то время бил уже коротко
знаком с отцем монм, н потому все относящееся к нему кас интересовало, и
ми, дети, знали би, что вирша им сочинена, а то, несмотря на занимавшую
нас и твердимую нами наизусть внршу, ми не относили ее к Головатому. Вот
одно из свидетельств, как у нас в старину били по вкусу стихотворения,
на малорос-
сийском язике сочиненньïе. То же подтверждаетея и дру- | ги ми
свидетельствами, например: тетрадями, кое где уце- левшими от ирошлого
столетия. В них списаньï били и на- родньïе песни, и
разньïе малороссийские стихотворения, как видно, бьiвшие в ходу у
современников, но потом совсем позабитие. К числу давних стихотворцев на
малороссийском язьiке, бивших еще до козака Климовского, принад- лежит и
гетман Мазепа, сочинивший известную песню. Вси покою щиро прагнуть, А не
в один гуж вси тягнуть, и львовский єпископ Иосиф Шумлянский,
сочинивший пес-ню на Венскую войну 1683 г., в укоре малороссийскому гет-
ману: Жалься, Боже, на гетьмана Самойловнча Йвана. Сюда же прннадлежат
неизвестние сочинители стихов и песен на первие победи гетмана
Хмельницкого (1648 г.), в укор коронному гетману Потоцкому, напр.: Глянь
обернися. Встань подивися! Сам Богдан Хмельницкин, как говорит предание,
сло- жил известную песню Чайку, которая, по всей вероятнос- ти, била
подражанием той народной женской песне (сли- шанной мною от старих
козачек надднепровских), в кото- рой осиротелая вдова изображена под
видом чайки, стеня- щей о своих детях. И так, у нас давно била
словесность на малороссийском язике, не только изустная, но и
письменная. Изустная словесность, достигавшая високого совер- шенства,
окончила свой песнотворческин век под конец Екатерининского века, когда
окончилась прежняя жнзнь Малороссии и настал новий ее период. Тогда же
настал новий период и для словесности малороссийской, период возрастання
письменнои или книжиой словесности. которое началось с Знеиди
Котляревского, напечатанной 1798 года (…] (…) Не напрасная
лн зто тревога? Смех, возбужденний комическою позмою Котляревского,
никак не мог бить па- губньïм для начатой ею новой малороссийской
словесности; напротив, он бил знаком полного успеха позми и за- логом
живого сочувствня Малороссиян к своенародному слову в литературе. Смех
бил всегда по душе Малороссия- иам, хотя би он бил и сквозь слезьi.
Народная малороссий- ская словесность, как видно по множеству ея
гулливих и сатнрнческих песен, сказок н побасенок, любила смехотвор- 123
ство; оно господствовало н в новой, малороссийской словес- ностн почтн
полвека. до кончнньï Квнткнной. Нахожу несправедливим и
недовольство г. Кулнша на Котляревского за его комнческое изображение
малороссийского простолюдья. У нашего позта-украннца не било од-
ностороннего прнстрастия ни к висшему, тi к низшему со- словию народа,
также точно, как н у нашей на родной по- ззии, которая потешалась равно
над простолюдьем н над панством, надо всем, что попадалось ей под
веселий час песнотворчества. Когда моторний парубок Зней прншел в пекло
(ад), кого там увидел на первом месте? 11анов за те там мордовальï
И жарили зо всех бокив, Що людям льготи не давальï И ставили их за
скотив… и проч. Из одного зтого места видно уже, что у
Котляревского не било спуску н нашему панству. Малороссияне засмея- лись
от его позми совсем не потому, что просгой укранн- ский люд явился в ней
в забавном виде; столь же забавною представляется в ней и старшина:
смешиьiе показались в Знеиде Котляревского классическне боги п герой,
наря- женние в старосветских украинцев искусною рукою, с верним знанием
натури и жизни своего народа, н совер- шенно во вкусе народиой
украинской карикатури. Зевес тогдн кружав сивуху И оселедцем заедав;
Вин, сему випивши осьмуху, Последки с кварти виливав. Вот что било
новостью для тогдашней Малороссни, на- глядевшейся досита на Парнас и 1
еликои, которие тяго- телн над Києвом со времен Петра Могили до
самого кон- ца екатерннинского века, и на которих привитало не только
латино-польское стихотворство лавроносного пиита Яворского и других
малороссиян, но и то российское стихотворство по ломоносовскнм образцам.