Лев Троцкий. Письма из ссылки
страница №11
...торической керенщины состояла в том, что по спине ее властьперекатилась от буржуазии к пролетариату. Историческая роль сталинщины
состоит в том, что по спине ее власть скатывается или сползает от
пролетариата к буржуазии. После-ленинское руководство вообще разворачивает
октябрьскую фильму в обратном порядке, и сталинщина есть керенщина слева
направо. В стране, потрясенной величайшей революцией, буржуазный порядок ни
в каком случае не мог бы принять демократическую форму. Для победы и для
удержания победы буржуазии понадобилась бы высшая, чисто военная
концентрация власти, возвышающейся "над классами", причем непосредственной
опорой такой власти служил [бы] поднимающийся новый собственник, у нас --
деревенский кулак. Это и есть бонапартизм. Термидор — только этап на пути к
бонапартизму. Этот этап вовсе не должен непременно pea-
лизоваться полностью. Контрреволюция, как и революция, может
"перепрыгнуть" через те или другие ступени.
В термидорианском, особенно же в завершенном бонапартистском перевороте
огромную роль (во втором случае-- решающую роль) играет армия. Под этим
углом зрения надо с величайшим вниманием отнестись к тем процессам, которые
происходят в ней.
Не забудем, что в июльском докладе на московском активе правый
горе-вождь, ссылаясь на своего друга Клима [Ворошилова], говорил: "Если еще
раз прибегнете к чрезвычайным мерам, армия ответит восстанием". Это --
многозначительная формулировка: наполовину прогноз, наполовину угроза. Может
быть, угроза даже на три четверти. Кто же угрожает? Новые собственники --
через руководящий аппарат армии. Руководящий аппарат — через Клима. Вот
вам, с позволенья сказать, кандидат в Бонапарты: Клим. Было бы совсем наивно
возражать в том духе, что слишком уж серый Бонапарт. Бонапарты тоже разные
бывают: был ведь не только первый, но и третий, совсем захудалый прощелыга.
Когда имущим классам (необходимо, они, по старинному выражению, "из грязи
делают князя". Да, события могут так повернуться, что Клим (один из Климов)
может выскочить в "князья". Бонапарт будет третьесортный, но это не помешает
ему зарезать революцию. Правда, Клим, говорят, перешел с правой позиции на
правоцентристскую и поддерживает "мастера". Но такие верхушечные комбинации
складываются и расторгаются в 24 часа под действием внешних толчков. Да дело
и не в Климе: если не он, так Буденный За Бонапартом недостатка не будет.
"Мастер" говорит: "Эти кадры можно снять лишь гражданской войной". Клим
присовокупляет: "Если вы, рабочие, будете слишком бузить, то помните, что у
меня за спиной серьезная сила". И то и другое — элементы бонапартизма. В
первом случае говорит партийно-государственный аппарат, мнящий себя над
всем, в том числе и над армией. Во втором случае говорит армейский аппарат,
который завтра может почувствовать потребность поставить "штатских" на свое
место.
Партийно-аппаратная бескровная победа центристов над правыми не снимала
бы термидорианско-бонапартистской перспективы, а только видоизменяла и
оттягивала бы ее. Самостоятельная победа центристов — без оппозиции, без
массы — может быть одержана только дальнейшим зажимом, дальнейшим сужением
массовой базы центризма, дальнейшим сращиванием центристской фракции с
аппаратами государственной репрессии, в последнем счете, с командным
аппаратом армии, в котором партийная жизнь давно угасла,
поскольку там не разрешается вообще иметь других мнений, кроме тех,
какие приказано распространять Бубнову. Пересядет ли в результате этого
"сращивания" мастер сам на белого коня или окажется под конем Клима — это
уже вопрос, с классовой точки зрения совсем незначительный.
Мы приходим, таким образом, к выводу, что "победа" правых вела бы
прямиком, а победа центристов — зигзагом на термидорианско-бонапартистокий
путь. Есть ли в таком случае между ними разница? В последнем историческом
счете разницы нет: центризм представляет ведь только разновидность
соглашательства (в данном случае — с новыми собственниками, с пытающимся
возродиться буржуазным обществом). Но это лишь в последнем историческом
счете. На данном же этапе центристы выражают в гораздо большей степени
широкий слой "выдвиженцев" рабочего класса, тогда как правые корнями уходят
в новую, главным образом деревенскую собственность. Игнорировать борьбу
между ними было бы грубейшей ошибкой, в духе децистской политической мазни.
Центристы не хотят открыто рвать с рабочими, гораздо больше этого
боятся, чем правые, которые прежде всего не хотят обижать собственников. Как
ни запутан партийный переплет, какие "осложнения" ни вносят в картину личные
моменты (Сталин--Бухарин--Томский--Рыков), но именно это соотношение между
верхами рабочего класса и новыми собственниками лежит в основе аппаратных
группировок. Различать их необходимо для того, чтобы следить за этапами их
борьбы, понимать ее смысл и границы. Борьба их имеет значение не сама по
себе, а поскольку она ослабляет бюрократический обруч, выводит тайное
наружу, заставляет массы думать и расширяет арену для их активности.
Июльский пленум был важным моментом оползания центристов. Но нелепо
было бы думать, что это последний этап борьбы, что центристы капитулировали
окончательно и что дальше наступит правая "монолитность". Нет, под давлением
противоречий борьба неизбежно прорвется наружу и сыграет в истории партии и
революции немалую роль.
Отсюда, однако, никак не вытекает, что центристы в борьбе с правыми
захотят опереться на оппозицию. На перебежчиков из аппозиции — да, на
оппозицию — никогда. Центристы боятся оппозиции больше, чем правых.
Центристы борются с правыми, обкрадывая их программу (как жалуется направо и
налево Балаболкин). Сказать, что блок с той или другой частью нынешних
центристов невозможен никогда и ни при каких условиях, было бы смешным
доктринерством. Многие нынешние центристы еще будут линять
влево. Если бы нам в 1924 году сказали, что мы будем в блоке с
зиновьевцами, вряд ли многие поверили бы. Но случилось так, что борьба
ленинградских центристов против кулацкого наступления довела их до блока с
нами и до принятия нашей платформы. Не исключены (подобного рода зигзаги и
для правящих сегодня центристов, если классовый нажим заставит их открыто и
решительно расколоться с правыми и если обстоятельства как следует быть
ущемят им хвост. Такие исторические возможности не исключены. Они могут
стать ступенькой на пути к дальнейшему развитию и укреплению большевистской
линии, как ступенькой явился блок наш с зиновьевцами. Но нужно было бы
совершенно потерять голову, чтобы держать курс на блок с нынешними
центристами, как они есть, а не на то, чтобы систематически, непримиримо,
беспощадно противопоставлять пролетарское ядро партии центристам. В конце
концов этими двумя тенденциями исчерпываются разногласия между подавляющим
большинством оппозиции и ее маленьким меньшинством, которое "мечтает" о том,
как хорошо было бы, если бы установился хороший блок с одумавшимися
центристами и сэкономил бы трудности потрясения и опасности партийного и.
государственного развития. Увы, богатейший опыт прошлого свидетельствует,
что такой мнимо экономный путь обходится дороже всего, а те, которые
призывают к нему, нередко сами сползают к центризму.
Использовать аппаратно-бюрократическую драчку центристов с правыми как
исходный момент коренной партийной реформы можно только при решительном
вмешательстве массы. Большевистски организовать такое вмешательство может
только оппозиция, политически совершенно не зависимая как от правых, так и
от центристов и именно благодаря своей независимости способная использовать
все этапы борьбы между ними.
*
Несколько слов в этой связи о решениях и советах нашего "нового" друга
Каменева (в упомянутой уже "беседе" [с Бухариным]). Он, видите ли, находит,
что "Л. Д. следовало бы теперь подать документ, в котором сказать: зовите,
мол, нас, будем вместе работать. Но Л. Д. человек упорный..." и пр. и т. п.
Каменев совсем не так наивно добродушен и, конечно, не верит сам тому, что
говорит. Он прекрасно знает, что такого рода заявление отнюдь не изменило бы
юридического положения оппозиции, только нанесло бы ей политический удар,
снизив нас на уровень зиновьевцев. Эти
последние получили издевательскую полуамнистию, обрекающую их на
политическое небытие, только благодаря тому, что отделились от нас. Каменев
это отлично понимает. Разговоры и заигрывания его имеют единственной целью
попугать Сталина, который слишком уж презрительно третирует своих будущих
"союзников". Каменев хочет себе набить цену, чтобы при новой оказии снова
предать нас, но уже на более льготных для себя условиях. Поддаваться его
зазываниям могли бы только вконец отпетые дурачки. На этот счет в нашей
среде двух мнений не будет. Особенно замечательны каменевские сожаления о
моих "частых" и "резких" нападках на его капитулянтство. "Надо работать
вместе". Кто старое вспомянет, тому глаз вон. "Приходится сожалеть, что
произошел разрыв. Жизнь подтвердила все положения оппозиции".. Хорошо поет
Каменев, с колоратурой. То, что он поет столь смело, не пугаясь
Ярославского, свидетельствует об ослаблении аппаратного обруча и о повышении
шансов оппозиции. Это мы себе запишем в актив. Но вывод отсюда один: надо
бить капитулянтов вдвое, втрое, вдесятеро
•
Вопрос о вмешательстве массы в драчку есть прежде всего вопрос о
мобилизации рабочих по всем вопросам внутренней и международной жизни,
начиная с простейших и неотложнейших.
В ряде писем попадаются указания на отсутствие у нас, будто бы,
платформы по "рабочему вопросу". Что, собственно, это значит? Разве наша
платформа устарела? "Рабочая" часть нашей платформы наиболее детально и
конкретно разработана. Боюсь, что тут просто утеряна преемственность. Многие
товарищи как бы забыли о платформе, не обращаются к ней, не ищут в ней
указаний и потому требуют каких-то новых и новых документов. Надо
восстановить преемственность. Каждое выступление большевика-ленинца должно
исходить из платформы, по возможности с приведением точной цитаты,
относящейся к данному вопросу. Тезисы по любому злободневному вопросу,
крупному или малому, должны начинаться цитатой из платформы. Этот документ
опирается на очень большой коллективный опыт, причем все формулировки
тщательно продуманы и обсуждены. Подход ко всем вопросам под углом зрения
платформы будет иметь огромное дисциплинирующее идейное влияние, особенно
для молодняка.
Разумеется, в платформе могут быть пробелы, устарев-
шие положения или ошибочные детали, требующие изменений, поправок и
дополнений. Но нужно ясно и точно, исходя из самой же платформы,
формулировать дополнения или поправки к ней
Вопрос о применении платформы к каждому данному этапу и к каждому
конкретному вопросу, например, к очередной колдоговорной кампании,
представляет свои самостоятельные трудности, которые могут быть разрешены
только при участии местных, заводских, цеховых единомышленников. Основная
наша директива, решающий критерий в этой области — повышение реальной
заработной платы. Насчет размеров этого повышения мы выбираем путь
переговоров с хозяйственниками, с советскими, партийными и профессиональными
органами. Стачка, как указывает резолюция Одиннадцатого съезда партии, есть
самое крайнее средство, но отнюдь не незаконное, не антипартийное и не
антисоветское Участие большевика-ленинца в стачке и в руководстве ею может
явиться партийным долгом большевика-ленинца, если испробованы все другие
пути для обеспечения законных, т. е. реально осуществимых требований массы.
Степень реальной осуществимости может быть определена, как уже сказано,
путем переговоров, где представители рабочих выслушивают все объяснения и
по-настоящему заглядывают в книги. Через кого ведутся переговоры? Это
зависит от степени недовольства массы и от силы ее напора. В подходящих
случаях большевики-ленинцы будут требовать выбора специальных комиссий,
делегаций и пр. для переговоров с Губотделом союза, с Губкомом партии, для
хождения в редакции газет, а затем и во все самые высокие учреждения, с
точными записями всех хождений по мукам и с докладами перед общим собранием.
Настроение рабочих таково, что требует самой большой решимости и
активности с нашей стороны. Только мы можем направить накопившееся
недовольство в советское и партийное русло. Нынешняя пассивность массы,
являющаяся результатом многих факторов, выражает, в частности, момент
колебаний и нерешительности самой массы, когда в старых путях многие и
многие разочарованы, а новых еще не нашли. Это состояние — на перепутье --
по самому существу своему неустойчиво. В массе должна начаться новая
кристаллизация, и она может, яри известных условиях, пойти с
головокружительной быстротой. По каким осям? По бюрократическим осям она уже
не пойдет. Если мы не явимся осью кристаллизации, то ею явятся меньшевики,
эсеры и анархисты, а это значило бы, что Октябрьская революция окончательно
пошла под откос. Только большевики-ленинцы
могут оградить от этого революцию, смело идя навстречу массе и
опрокидывая, где нужно, рогатки, поставленные бюрократами.
Но идти навстречу массе не значит пасовать перед стихийностью, куда
тянут децисты, которые либо свернут себе шею на политике авантюризма, что с
полбеды, либо помогут невзначай врагам свернуть шею революции, что много
хуже. Политика последнего пятилетия возродила и заново породила
антисоветские, бесформенные, отчасти оформленно-соб-ственнические настроения
в рабочих массах. Мобилизовать активность массы надо так, чтобы внутри ее
постоянно происходила дифференциация по классовой линии. На антисоветские
ноты, особенно оформленные, сознательные, злобные, мы должны реагировать
гораздо более чутко и решительно, чем аппарат При каждом взрыве недовольства
мы должны первыми разоблачать меньшевиков, эсеров, анархистов, поскольку они
пытаются примазаться. Мы можем и должны реагировать на такие попытки агентов
буржуазии прямыми воззваниями к рабочим.
Можно не сомневаться, что по мере роста активности и роста нашего
влияния на левом крыле рабочего класса попытки чуждых нам и даже классово
враждебных элементов примазаться к нам — даже перекраситься в наш цвет
будут учащаться. Нужно быть начеку и выводить таких примазывающихся наружу,
по возможности гласно и открыто. Надо, чтобы фланги наши и тыл были очерчены
ясной линией, чтобы масса знала, где мы, а где не мы.
В частности, это относится к ДЦ. Вы помните, что в наших рядах были
отдельные товарищи, подходившие к вопросу о децистах с сентиментальной точки
зрения (хорошие, мол, ребята). Некоторые же не хотели видеть и разницы
политических линий. Замечательно, что именно те товарищи, которые вчера еще
предлагали полное слияние с ДЦ, сегодня стоят на соглашательском фланге и
рвут и мечут против "децизма" в наших собственных рядах, причем под
дециз-мом нередко понимают развитие нашей старой принципиальной линии.
Как ни досадно тратить время на второстепенные вопросы, тем не менее
надо децистами заняться, в смысле разъяснения кружково-паразитического
характера их политики и заложенного в ней авантюризма. Так как "вожди" ДЦ,
которых мы до поры до времени предоставляли самим себе (и правильно делали),
доболтались до чертиков, то они дали нам в руки серьезное оружие против них.
Лучшие элементы мы у них отвоюем при помощи их же собственных документов,
особенно писем В Смирнова. Даже маленькую ранку
не надо запускать, иначе всему организму грозит отравление Рабочих мы у
них отобьем смелой и решительной политикой в основных вопросах, с одной
стороны, разъяснительной кампанией, с другой
*
Все полученные материалы свидетельствуют о том, что лозунг тайного
голосования в партии и в профсоюзах может и должен быть выдвинут.
Самокритика превратилась в полукомедию, полупровокацию. Это всем видно. Надо
в "частичном", так сказать, переходном лозунге дать выражение настроениям
рабочих, их пока еще не очень смелому желанию сместить нажимал.
--Почему ты голосовал против?
— Если б тайное голосование, тогда дело другое...
Это висит в воздухе Дойдет ли до тайного голосования, или же
невыносимые противоречия будут разрешены более быстрым путем, с
"перепрыгиванием" через этапы, вопрос особый; но для данного момента лозунг
тайного голосования в партии и в профсоюзах является жизненным, ибо дает
обобщенное выражение факту бюрократического зажима, т. е., по существу,
классового нажима на рабочих через аппарат. Лозунг тайного голосования на
данном этапе лучше всего выражает начинающуюся борьбу против двоевластия.
Открытое голосование устанавливалось для того, чтоб враги не смели
голосовать против пролетарской диктатуры. Элементы двоевластия в стране
привели к тому, что рабочие не смеют голосовать за диктатуру из страха перед
давлением буржуазии, преломленным через аппарат. В этом гвоздь положения.
Аппаратчик стоит на трибуне и смотрит голосующим на руки, или жена дергает
за рукав: лучше не голосуй. В этих условиях говорить, что тайное голосование
есть потачка пассивности и нерешительности, значит поистине впадать в
идеалистическое доктринерство. Кто так ставит вопрос, тот сопоставляет
лозунг тайного голосования не с нынешним реальным положением, из которого
еще только нужно найти выход, а с неким идеальным положением, при котором
все рабочие смело и твердо голосуют по совести.
Развивая эту позицию до конца, надо бы и в капиталистическом обществе
снять лозунг тайного голосования — для развития "активности и мужества". В
Китае можно, конечно, рабочего-героя призвать к открытому голосованию; но
ему завтра за это оттяпают голову. Вот почему в Китае лозунг тайного
голосования (при всяких выборах) может получить жизненное значение, как
продиктованный соотно-
шением классовых сил Хотя социальный режим у нас в основе другой, но
основа эта уже изрядно забросана мусором. Неверно, будто нынешний характер
наших выборов и голосований определяется только степенью мужества и
решительности рабочих Нет, он определяется уже в огромной степени
изменившимся соотношением классовых сил. Это изменений находит свое
объективное выражение в аппаратах власти, во всей их механике. Недаром же
Сталин ска-Зал: "Эти кадры можно снять только гражданской войной". Конечно,
в этих словах есть элемент бюрократического бахвальства и застращивания
Перед серьезной волной снизу аппаратчик сдрейфил бы, не доводя дела до
гражданской войны. Во всяком случае, этот путь — путь реформы под могучим
напором масс — должен быть нами испробован до конца. На данном этапе лозунг
тайного голосования толкает массу вперед, в сторону активности от нынешней
пассивности. На любом собрании, где речь идет о самокритике, о партийной
демократии и пр., большевик-ленинец может и должен сказать: чтоб была
самокритика, надо снять зажимал; дайте нам проголосовать по совести, без
страха увольнения, т. е тайно — тогда все аппаратчики будут в узде.
Начинать надо с партии, затем перейти к профсоюзам. О Советах, где в
выборах принимают участие разные классы, вопрос надо будет поставить в
третью очередь, после того как накопится опыт.
*
Что касается общих перспектив борьбы внутренней и международной, то и
на этот счет ограничусь здесь, по необходимости, самыми общими
соображениями, оставляя за собой право вернуться к вопросу в ближайшее
время, чтобы рассмотреть его более конкретно, применительно к отдельным
наиболее важным странам, как это отчасти сделано в отношении Китая
("Китайский вопрос после Шестого конгресса"). Выяснению нерасторжимой связи
нашей внутренней борьбы с международной посвящена значительная часть работ,
отправленных Конгрессу. Теоретики децизма совершенно не понимают этой связи,
не имеют никакой линии в международных вопросах, идут на случайные, чисто
авантюристические блоки с людьми, полностью порвавшими с марксизмом, как
Корш и К0. Во всех последних построениях В. Смирнов является
только левой карикатурой на Сталина.
Европа проходит сейчас через полосу довольно оживленного стачечного
движения. Эта волна является, в известном
смысле, экономически "запоздалой", так как она совпадает с явным
ухудшением экономической конъюнктуры. Запоздалость стачечной волны вызвана
предшествовавшими тяжкими поражениями, придавившими пролетариат, ростом
влияния социал-демократии и бюрократической политикой Коминтерна. Дальнейшее
ухудшение экономической конъюнктуры должно будет экономическую борьбу
перевести на политические рельсы, усилив тем самым полевение пролетариата. В
разных странах оно пойдет разным темном. Но совсем не исключено крайнее
обострение политической обстановки в отдельных европейских странах уже в
ближайшее время. Это зависит в очень большой степени от глубины,
длительности и напряженности надвигающегося кризиса не только в Европе, но и
в Соединенных Штатах. Америка будет преодолевать свой кризис за счет Европы
и может давлением своим довести отдельные страны, в первую голову Германию,
до непосредственно революционной ситуации. Здесь опять вскрывается в
перспективе основное противоречие между задачами эпохи и степенью зрелости
компартий. Опасность упущения новых революционных ситуаций отнюдь не
устранена и даже не стала меньше. Приключение с Тельманом, конечно, не
является случайностью Нынешний режим есть рассадник смоленских дел в
международном масштабе. И вот эти господа, смоленские и гамбургские, нас
осуждают и исключают. Их назначение состоит в том, чтобы позорить знамя
коммунизма и губить Коминтерн. Чем дальше, тем больше будет выясняться
гигантская миссия оппозиции в международном (масштабе. Необходимо приложить
все усилия к тому, чтоб в борьбе с аппаратной казенщиной формировались на
опыте, поднимались и зрели подлинно большевистские кадры В этом будет
коренное отличие третьего пятилетия Коминтерна по сравнению со вторым.
Понадобилось пять лет, чтоб вывести основные вопросы и разногласия из
бюрократических подвалов на мировую арену. Это уже достигнуто. Никакая сила
не снимет поставленных проблем и противопоставленных тенденций.
Революционные кадры иностранных партий могут расти только на собственном
опыте. На командование международной оппозицией, в духе ИККИ, мы не
посягаем. Широкий и правильный обмен теоретическим и политическим опытом,
сотрудничество в области марксистского анализа совершающихся процессов и
выработки лозунгов действия — вот с чего надо начать. Первые серьезные шаги
уже сделаны в связи с Седьмым конгрессом. Остается развивать их, расширять,
углублять.
Исход нашей внутренней борьбы неразрывно связан с
этими мировыми процессами. Но только юродивые могут делать отсюда тот
вывод, будто для судьбы Октябрьской революции безразлична в таком случае
внутренняя политика, и, в частности, политика оппозиции во внутренних делах
Построить социализм в отдельной стране мы не обещаем, это известно. Мы не
говорили и не говорим, будто у нас есть чудодейственный рецепт, устраняющий
все противоречия социалистического развития в капиталистическом окружении.
Что у нас есть — это правильная ориентировка, правильное предвидение и
вытекающая отсюда правильная классовая линия Осью нашей внутренней политики
является подлинное сохранение власти в руках пролетариата, вернее сказать,
возвращение ему этой власти, узурпированной аппаратом, и дальнейшее
укрепление диктатуры пролетариата на основе систематического улучшения
материально-бытовых условий существования рабочего класса. Никаких других
рецептов и не надо.
У оппозиции есть правильная линия. Задача состоит в том, чтобы сделать
ее линией пролетарского авангарда. Для этого нам нужно насквозь проникнуться
сознанием величайшей исторической миссии, которая ложится на нас, и
действовать с подлинно большевистским мужеством.
Л. Троцкий Алма-Ата, 21 октября 1928 г
ПИСЬМО ЧЕБОКСАРЦАМ
Дорогие товарищи чебоксарцы, на письмо ваше от 22 сентября отвечаю с
(некоторым опозданием, так как был очень занят за последние недели. Отвечаю
по пунктам.
Здоровье мое за последний период стало — после дли
тельной хинизации — значительно лучше. Я опять работаю
без перебоев Собираюсь даже на большую охоту. Вернется
ли малярия еще этой осенью, покажет будущее.
Очень рад вашему отзыву о "Критике программы"
К сожалению, работу пришлось писать в высшей степени
спешно После ее отправки я нашел в ней немало пробелов
и у себя в папках открыл немало записей, цитат, докумен
тов, которые могли бы с большой пользой уточнить и допол
нить сказанное в "Критике". Ну, да ничего не поделаешь.
Доскажем в другой раз
Надеюсь, что до вас дойдет "Китайский вопрос после
Шестого конгресса", работа посвященная ближайшим перс-
пективам и задачам в Китае и обосновывающая, в частности, лозунг
Учредительного собрания.
Вы поднимаете вопрос о "Перманентной революции" --
так сказать, в ретроспективной постановке, т. е. с оглядкой
на прошлое. Да, вопрос поставлен, и на него нужно отве
тить. У меня есть черновик работы, направленной по этому
вопросу против Сталина — Бухарина, которые не поняли
ни ленинской постановки вопроса, ни моей и противопостав
ляют их как раз в том основном, что их сближает. Когда
освобожусь от наиболее неотложных работ, займусь "Пер
манентной революцией", т. е. закончу старую работу. На
это, однако, потребуется не менее двух-трех недель, так как
работа очень обширная.
Вы меня изрядно "прорабатываете" по поводу моих
определений "левого курса". Что вы очень искусно поймали
все несовершенства моей терминологии в отношении цент
ристского зигзага, в этом каюсь. В одном случае я говорю
о "повороте", в другом о "сдвиге", то о "совершающемся"
повороте, то о "совершившемся" и пр. Все это верно, но
только вы маленечко тут грамматикой подменяете политику.
Ни одна наука еще не выработала точных терминов для
центристских зигзагов. Поворот (конечно, известный пово
рот) совершился 15 февраля, т. е. произошел излом линии.
Но этот левый поворот "совершается", поскольку он пере
носится на другие области или на другие партии (например,
чехословацкую). Когда имеешь дело с незаконченным и к
тому же внутренне противоречивым процессом, то в погоне
за точной и законченной терминологией можно впасть в схе
матизацию и расставить точки не там, где надо.
Так, ваше письмо можно понять в том смысле, что борьба правых с
центристами завершилась и что июль подвел окончательный баланс. В письме же
товарища Невельсона допускается возможность того, что на некотором новом
этапе центристы приблизятся к нам (конечно, только под действием больших
объективных причин: противоречий, давления массы и пр.). На эту тему я
говорю, впрочем, подробнее в прилагаемом при сем письме к ряду товарищей,
поэтому повторяться не буду.
6. В своем письме о направлении огня товарищ Невель-
сон приходит, к совершенно бесспорному выводу, что глав
ный огонь надо направить по центризму как прикрытию,
опоре и поддержке правых внутри партии. К сожалению,
т. Невельсон не отметил, что так оно до сих пор и было.
Против кого мы направляли огонь во всех статьях, речах,
платформе и пр.? Против Сталина и Бухарина, поскольку
последний отождествлялся со Сталиным. Правым у нас
в платформе посвящено несколько десятков строк. На лих просто
указывалось пальцем. Большего рабочим и не надо. В обнаженном виде правые за
собой рабочих не поведут. Весь огонь критики мы все время сосредоточивали
почти исключительно на центристах. Но есть другая, не менее важная сторона
дела, которой нельзя упускать из виду. Центристы опираются через аппарат на
недифференцированную массу партийцев, в том числе и рабочих. Правые через
советский аппарат опираются на новых собственников. Пока центр и правые
выступают "монолитно", Сталин пользуется всей силой собственников против
нас, а Рыков — поддержкой рабочих. Разрыв между центром и правыми означал
бы классовую трещину, причем собственники тянули бы гораздо дальше Рыкова
вправо, а рабочие — гораздо дальше Сталина влево. В перспективе с армией
правых у нас может быть даже гражданская война, а с армией центристов--
общий фронт. Я говорю именно об армиях, т. е. о классах, а не о верхушечных
группировках. Полным самоубийством было бы смягчать критику центризма с той
целью, чтобы приблизиться к массам, идущим сегодня за центризмом. Но вполне
правильно и политически целесообразно, обращаясь к этим массам, сказать: "Вы
боитесь раскола? Вы боитесь потрясений? Давайте же попробуем сделать
совершившийся или совершающийся поворот вашего руководства, которому вы
доверяете, а мы — ни в малейшей степени, отправным моментом для левого
курса. Мы готовы вам всячески помочь на этом пути. Для начала давайте
предъявим руководству такие-то и такие-то скромные требования (возвращение
оппозиции, честный созыв съезда, сокращение партбюджета и пр.)--проверим,
таким образом, политическую линию и простую добросовестность руководства".
Такой подход к аудитории абсолютно правилен. Каждый оппозиционер в ячейке
или на рабочем собрании именно так подойдет, если это большевик-ленинец, а
не оголтелый децист, который повернулся к партии спиною, решив, что партия
— труп (В. Смирнов). Поскольку вас смущает тон моего подхода к аудитории,
постольку, как мне кажется, вы не правы. Никаких принципиальных уступок в
таком подходе нет. Ибо превращение левого зигзага в левый курс не исключено
(не исключено было вчера и может оказаться неисключенным завтра) --при одном
маленьком условии: при возрастающей активности масс и возрастающем влиянии
оппозиции на эти массы.
На этом кончаю. Боюсь, что и так написал слишком много и где-нибудь
"просыпался" по части настоящего и прошедшего времени. Впрочем, не примите
этого всерьез: меня
только радует столь внимательное и придирчивое чтение вами всех наших
документов. Придирчивость — добрая старая марксистская традиция.
Крепко жму ваши руки и желаю всего хорошего.
[Троцкий]
Алма-Ата, 22 октября 1928 г.
ПИСЬМО ТЕПЛОВУ
Дорогой товарищ Теплов, очень рад был получить от Вас наконец весточку
непосредственно. Каюсь, в одном из писем я действительно обрушился на Вас в
связи с оценкой Вашего курса. Обширную выписку из Вашего письма я получил от
В. Д. Сейчас вопрос, как я вижу из Вашего письма от 28 октября, снят, и
возвращаться к нему нет поэтому никакого основания. Что сталинский зигзаг
внес немало трещин в ту нерассуждающую массу партийцев, которая служит
основой центристской линии и бюрократического режима, в этом, конечно, не
может быть сомнения. Насчет сроков, в течение которых скрытые процессы
выйдут наружу, гадать нелегко. Вы надеетесь, что в течение ближайших 4--5
месяцев изменения в рабочей части партии обнаружатся. Это не исключено --
при одном условии: если пустое место, которое будет оставлять после себя в
сознании крошащийся центризм, будет своевременно заниматься ленинской
линией. Активность и независимость оппозиции является сейчас важнейшим
условием всяческого политического прогресса. Вот почему я с такой тревогой
откликнулся на высказывания нескольких товарищей, Ваши в том числе, когда
стали намечаться элементы новой линии внутри оппозиции.
Второе Ваше письмецо, от 7 октября, посвящено деци-стам. Теперь они во
всех колониях встали в порядок дня. О том же самом пишут из Москвы, ссылаясь
на Харьков и на другие пункты. Уже до получения Вашего письма с копией
письма В. Смирнова я откликнулся в нескольких письмах на последние
откровения этого хорошего революционера, который, однако, никогда ни по
одному вопросу не занимал самостоятельно травильной позиции, а в данный
момент как бы поставил себе сознательной задачей построить ультралевую
карикатуру на Сталина. Есть ли в наших собственных рядах децистские
настроения, это сейчас должно обнаружиться в совершенно ясной и отчетливой
форме. Никакой потачки таким настроениям никто из нас давать
не будет. Нужно только в каждом отдельном случае выяснять, имеет ли тут
место некоторый временный психологический перегиб, особенно в результате
борьбы с соглашательскими тенденциями, или же дело идет о действительной
ультралевизне, со всеми ее пороками: игнорированием партии и внутренних в
ней процессов; самодовольной сектант-щиной; отзовизмом и авантюризмом. В
первом случае надо по-товарищески разъяснять; во втором случае надо
межеваться.
Нелишне, однако, напомнить, что как раз наиболее видные представители
соглашательских или полусоглашательских настроений по отношению к центризму
до самого недавнего времени, еще в январе этого года, были решительными
противниками нашего размежевания с децистами и стояли не только за
совместную с ними работу, но и за полное слияние. И если вдуматься
хорошенько, то нетрудно понять, что поворот на 180° — от слияния с децизмом
к полусоглашательству по отношению к центризму — совсем не является
случайным.
Пока на этом останавливаюсь. Прилагаю письмецо общего характера,
написанное в ответ нескольким товарищам, так сказать, по "текущему моменту".
Чувствую себя сейчас значительно лучше. Последние три недели работал
без "перебоев". Сейчас собираюсь даже на большую охоту. Хочу надеяться, что
осень — заклятый мой враг — на сей раз меня пощадит.
Крепко жму Вашу руку, передайте горячий привет ишим-ским друзьям.
[Л. Троцкий] Алма-Ата, 22 октября 1928 г
НЕМНОГО СТАТИСТИКИ ИЗ ЗАПИСЕЙ СЫНА ЗА АПРЕЛЬ-ОКТЯБРЬ 1928 г.
Нами послано было из Алма-Ата около 800 политических писем; в том числе
ряд крупных работ. Кроме того, отправлено было около 650 телеграмм.
Получено нами свыше 1000 политических писем, больших и малых, и около
700 телеграмм, в большинстве коллективных. Все это главным образом в
пределах ссылки Сверх того, из Москвы нами получено 8--9 секретных почт, т.
е. конспиративных материалов с нарочными; столько же отправлено. Секретная
московская почта держала меня в курсе всех дел и позволяла с небольшим
запозданием откликаться на важнейшие события.
ПИСЬМО СОСНОВСКОМУ
Дорогой Лев Семенович.
Ваше письмо от 9 октября получил. Вопрос о регулярной, целесообразной
организации пересылки материалов я также поднимал давно, но без особенного
успеха (в части рационализации, по крайней мере). Более благополучно,
по-видимому, дело обстоит в Сибири. По Сибири мы регулярно посылаем все
основные материалы в следующие пункты: Барнаул, Каинск, Минусинск, Томск,
Колпашево и Енисейск (не совсем полно); Бийск, Новосибирск, Каинск лишь
последнее время. Разумеется, теперь присоединим и Ачинск. (Хотя по Вашей
схеме неясно, кого Ачинск будет обслуживать — наоборот, выходит, что Каинск
будет его обслуживать.) Желательным (и вполне возможным) мне кажется к
пунктам-размножителям присоединить Минусинск, Колпашево и Енисейск. Все это
— большие колонии, уже давно получающие все основные материалы в первую
очередь. В этом случае Барнаул можно было бы "разгрузить" от Сибири,
"продвинув" целиком на Урал и в Северный Казахстан. Остальной Казахстан (по
и возле ж[елезно]д[орожной] магистрали Самара--Ташкент, именно: Оренбург,
Казалинск, Темир, Чимкент и др.) мог бы взять на себя Актюбинск — большая
колония, также получающая все материалы. Волгу, Север и Крым берет на себя
С. В. Мрачковский (Воронеж). Ему могли бы помочь Чебоксары и Великий Устюг
(обслужив и Центральную область, м. б. с помощью еще какого-либо пункта) --
разумеется, согласовав с ним это. По Средней Азии обслуживание материалами
можно было бы поделить между Ташкентом (большая колония-- посылаем все),
Самаркандом и Кокандом (примерно). Один документ мы посылали бы в Ташкент,
следующий в Самарканд (уведомляя об этом в первом случае Самарканд, во
втором — Ташкент), нагружая их пропорционально возможностям, т. е.
количеству ссыльных. Ту же очередность можно бы применить к Сибири. Такая
система из замкнутых кругов с несколькими пунктами, которые становятся
обслуживающими центрами в порядке известной очередности, значительно
облегчила бы работу по переписке отдельным "размножающим" колониям. Все
названные мною здесь колонии состоят минимум из 6-- 8 товарищей, а для
такого числа переписать 4--5 стр. сущий пустяк, тем более что это делается и
без того, только в неорганизованном порядке. В случае, когда материалы
посылаются нами в пункт неразмножающий, я уведомлял бы об этом
пункт-опекуна. Этим неизбежный параллелизм уда-
лось бы свести к минимуму. Помимо упомянутых выше сибирских городов,
куда материалы посылаем регулярно, рассылаем также в Актюбинск, Ташкент,
Воронеж, Астрахань, Курган, Сухум, Вологду (же совсем полно). В ряд городов
посылаем 40--60%- Впредь в первую очередь и регулярна материалы будем
посылать только в пункты-размножители плюс города, где находятся руководящие
товарищи.
Все сказанное относится только к документам, исходящим непосредственно
из Алма-Ата или впервые проходящим через этот пункт. Рассылка документов,
исходящих из других пунктов, могла бы сообразоваться с той же схемой.
Ваш [Троцкий] 7 ноября 1928 г. Алма-Ата.
В ЧЕМ РАЗНОГЛАСИЯ С ДЦ * (ГРУППА 15-ти) (Ответ на письмо ссыльного
рабочего, члена группы ДЦ)
Дорогой товарищ Бородай. Ваше письмо, отправленное из Тюмени 12
октября, я получил почти через месяц. Очень охотно отвечаю вам немедленно по
получении письма ввиду важности тех вопросов, которые вы выдвигаете. Исходя
из позиции группы ДЦ, к которой вы принадлежите, вы ставите мне семь
вопросов и требуете на них "ясных и конкретных", "не туманных" ответов.
Желание вполне законное. Только конкретность нам нужна диалектическая, т. е.
такая, которая охватывает живую динамику развития, а не подменяет ее
готовенькими штампами, на первый взгляд очень "ясными", а на деле --
бессодержательными и фальшивыми. Вопросы вы ставите мне чисто формальные:
да-да, нет-нет. Ваши вопросы надо еще передвинуть на марксистскую почву,
чтобы дать на них правильные ответы.
1. Охарактеризовав социальный состав партии и ее аппарата, вы
спрашиваете: "Переродилась ли партия. Это первый вопрос". Вы требуете
"ясного" и "конкретного" ответа: да, переродилась. Между тем я не могу
ответить так, потому что нынешняя 'наша партия и социально-диалогически
крайне неоднородна. В ней есть клеточки совершенно переродившиеся, есть
здоровые, но неоформленные, есть лишь затронутые перерождением и пр. и пр.
Режим аппаратного за-силия, отражающий давление других классов на
пролетариат и упадок активности самого пролетариата, крайне затрудняет
повседневную проверку степени перерождения разных
* Демократические централисты.-- Прим. ред.-сост.
слоев и клеточек партии и ее аппарата. Но проверка эта может быть
достигнута и будет достигнута действием, в частности, нашим активным
вмешательством во внутреннюю жизнь партии, неутомимой мобилизацией ее живых
и жизнеспособных элементов. Конечно, о таком вмешательстве не могло бы быть
и речи, если исходить из того, что партия в целом переродилась, что партия
— труп. При такой оценке партии нелепо к ней обращаться и еще нелепее
ждать, что она захочет в той или в другой своей части, т. е прежде всего в
своем пролетарском ядре, выслушать и понять тебя Завоевать же пролетарское
ядро партии, значит завоевать партию. Это пролетарское ядро не считает себя
--и с полным правом — ни мертвым, ни переродившимся В нашей политике мы
равняемся по этому пролетарскому ядру, по его завтрашнему дню. Наши задачи
мы будем , ему, на основе опыта и фактов, терпеливо разъяснять. На
аппаратную клевету, будто мы строим заговоры и создаем втор\ю партию, мы в
каждой ячейке и на каждом рабочем собрании скажем, что это ложь; что вторую
партию строят под прикрытием центристов аппаратные устряловцы; мы же хотим
очистить от устряловщины и полуустряловщины ленинскую партию, рука об руку с
ее пролетарским ядром, которое при поддержке активных элементов всего
пролетариата может еще овладеть партией и спасти от гибели революцию --
путем глубокой пролетарской реформы во всех областях
2 "Налицо ли перерождение соваппарата и соввласти. Это второй
вопрос",-- спрашиваете вы.
Все сказанное выше относится и к этому вопросу. Несомненно, что
перерождение советского аппарата значительно опережает такой же процесс в
партийном аппарате. Но решает все же партия. Сейчас это значит: партийный
аппарат Вопрос, стало быть, возвращается к тому же: способно ли пролетарское
ядро партии, при поддержке рабочего класса, справиться с самоуправством
партаппарата, сливающегося с госаппаратом. Кто отвечает заранее: не
способно, тот тем самым говорит не только о необходимости новой партии на
новом месте, но и о необходимости новой, второй пролетарской революции.
Разумеется, никак нельзя утверждать, что такая перспектива при всех условиях
исключена. Однако дело идет не об исторических гаданиях, а о том, чтобы
теперь, в данных условиях, не сдать врагам, а, наоборот, возродить и
укрепить Октябрьскую революцию и диктатуру пролетариата Испробован ли этот
путь до конца Ни в коем случае. Планомерная работа большевиков-ленинцев по
мобилизации пролетарского ядра партии на но-
вом историческом этапе, по существу дела, только началась.
Желательный вам голый ответ на ваш вопрос о советской власти: "да,
переродилась",. никакой ясности в себе не заключает, никакой перспективы не
открывает. Дело ведь идет о развивающемся противоречивом процессе, который
еще только должен разрешиться в ту или другую сторону, через посредство
борьбы живых сил, причем наше участие в этой борьбе будет иметь не последнее
значение для ее исхода.
3. "Беря в целом теперешнее положение страны и партии,-- спрашиваете
вы,-- есть ли у нас диктатура рабочего класса и кто является гегемоном в
партии и в стране? Это третий вопрос".
Из двух предыдущих ответов ясно, что и этот вопрос поставлен вами
неправильно, не диалектически, а схоластически. Именно Бухарин ставил перед
нами этот вопрос десятки раз в форме схоластической альтернативы (выбора):
либо у нас термидор, тогда вы, оппозиция, должны быть не оборонцами, а
пораженцами; либо, если вы действительные оборонцы, тогда признайте, что
речи о термидоре — одна болтовня.
Вы тут, товарищ, целиком попадаете в западню бухаринской схоластики
Вместе с ним вы хотите иметь "ясные", т е завершенные социальные факты;
противоречивые же процессы развития вам кажутся "туманными" Что мы имеем в
действительности Мы имеем далеко продвинувшийся процесс двоевластия в стране
Перешла ли власть в руки буржуазии? Разумеется, нет Ушла ли власть из рук
пролетариата? В некоторой степени, в очень незначительной степени, но далеко
еще не в решающей степени. Этим и объясняется чудовищное засилье
бюрократического аппарата, лавирующего между классами. Но госаппарат через
партаппарат зависит от партии, значит, от ее пролетарского ядра — при
условии активности этого последнего, правильной его ориентировки и
правильного руководства. В этом и состоит наша задача.
Состояние развивающегося двоевластия неустойчиво по самому своему
существу и должно раньше или позже разрешиться в ту или другую сторону Но
при сегодняшнем положении вещей буржуазия смогла бы взять власть только
путем контрреволюционных потрясений Пролетариат же может вернуть себе всю
власть, обновить и подчинить себе бюрократию путем партийной и советской
реформы Такова основная характеристика обстановки
Ваши харьковские единомышленники, как мне сообщают, обратились к
рабочим с воззванием, построенным на той
ложной мысли, что Октябрьская революция и диктатура пролетариата уже
ликвидировали Воззвание это, ложное по существу, причинило величайший вред
оппозиции. Такие выступления надо решительно и беспощадно осуждать. Это
авантюристское бухаротво, а не марксистская революционность.
4. Цитируя мое "Послесловие" об июльской победе правых над центром, вы
спрашиваете: "Ставите ли вы этим полностью кавычки над "левым курсом" и
"сдвигом", который когда-то предлагали поддерживать всеми силами и методами.
Это четвертый вопрос".
Здесь у вас прямая неправда. О левом курсе я никогда и нигде не
говорил. Говорил о "сдвиге" и о "левом зигзаге", противопоставляя это
понятие левому курсу, т. е. выдержанной пролетарской линии. Мнимого левого
курса центристов я никогда и нигде не предлагал и не обещал поддерживать. Но
я предлагал и обещал поддерживать всеми средствами каждый действительный,
хотя бы и половинчатый шаг центризма влево, не прекращая ни на минуту
критики и разоблачения центризма, как основной помехи на пути пробуждения
активности пролетарского ядра партии Мое "Послесловие" и было актом
разоблачения политической капитуляции центристов перед правыми на июльском
пленуме Но я не считал и не считаю, что июльский пленум закончил историю
партийного развития, и, в частности, историю борьбы центристов с правыми.
Сейчас мы являемся свидетелями новой центристской кампании против правых. Мы
должны стать самостоятельными участниками этой кампании. Всю фальшь,
двусмысленность, вероломную аппаратную половинчатость сталинской борьбы
против правых мы видим, разумеется, насквозь Но за ней скрываются глубокие
классовые силы, которые стремятся проложить себе дорогу через партию и через
ее аппарат. Движущей силой правого крыла является новый собственник,
поднимающийся вверх я ищущий смычки с мировым капиталом; наши правые потому
жмутся и робеют, что не решаются еще открыто пересесть на этого коня. Опорой
центристов является партийный, профсоюзный и пр аппаратчик, который
как-никак зависит от рабочей массы и вынужден, по-видимому, за последнее
время все больше с ней считаться: отсюда и "самокритика" и "борьба против
правых" Таким образом, в борьбе центристов с правыми преломляется и
искажается, но также и проявляется классовая борьба, и давлением своим она
может аппаратную потасовку центристов с правыми превратить в очень важный
этап пробуждения и оживления партии и рабочего класса
Мы были бы дурачками, если бы принимали нынешний официальный поход
против правых за чистую монету. Но мы были бы жалкими схоластами и
сектантскими "умниками", если бы не сумели понять, что сотни
рабочих-партийцев верят этому походу, если не на 100, то на 50 или 25%. Они
ведь еще не с нами. Не забывайте этого, не обольщайте себя кружковыми
пустяками. Центризм держится не только аппаратным засильем, но и доверием
или полудоверием известной части рабочих-партийцев. Эти поддерживающие
центристов рабочие гораздо охотнее пойдут на борьбу с правыми, чем шли на
борьбу с оппозицией, куда их волокли на аркане. Серьезный и толковый
оппозиционер окажет на любой рабочей ячейке, на любом рабочем собрании:
"Вас призывают бороться с правыми — великолепное дело. Мы давно к
этому звали. И если вы серьезно думаете бороться с правыми, то на нас можете
рассчитывать вполне. Мы штрейкбрехерами не будем. Наоборот, будем в первых
рядах. Но только давайте бороться по-настоящему. Маски долой. Надо вслух
назвать правых вождей, перечислить их правые дела и пр "
Словом, оппозиционер будет по-большевистски толкать пролетарское ядро
партии вперед, а не поворачиваться к нему спиной под тем предлогом, что
партия переродилась.
5. "Возможно ли еще питать иллюзии по отношению к сталинцам как к
способным еще защищать интересы революции и интересы рабочего класса. Это
пятый вопрос".
И пятый вопрос поставлен вами так же неправильно, как четыре
предшествующих. Питать иллюзии насчет центристов-- значит самому скатываться
к центризму. Но не видеть тех массовых процессов, которые толкают центристов
влево, значит замыкаться в сектантскую скорлупу. Разве вопрос состоит в том,
способны ля Сталин с Молотовым вернуться на путь пролетарской политики?
Самостоятельно, во всяком случае, не способны. Это они вполне доказали. Но
ведь дело не в гаданиях насчет будущей судьбы отдельных членов сталинского
штаба. Тут возможны всякие "неожиданности": стал же, например, бывший вождь
ДЦ Осин-ский крайним правым. Совсем не это нас интересует. Правильный вопрос
таков: десятки и сотни тысяч рабочих-пар-тийцев и комсомольцев, которые
сейчас активно, полуактивно и пассивно поддерживают сталинцев, способны ли
они выравняться, подняться, сплотиться и "защищать интересы революции и
интересы рабочего класса". На это я отвечаю: да, способны. Будут способны
завтра или послезавтра, если мы сумеем правильно подойти к ним; если мы им
покажем, что не противопоставляем себя им, как трупу; если по-боль-
шевистски поддержим каждый их шаг и полушаг в направлении к нам, если
при этом не только не будем питать каких либо "иллюзий" насчет центристского
руководства, но будем эти иллюзии беспощадно разоблачать на повседневном
опыте борьбы Сейчас это надо делать на опыте борьбы с правыми
6 Охарактеризовав Шестой конгресс и отметив некото
рые явления внутри партии, вы пишете "Все это не есть ли
термидор с сухой гильотиной Это шестой вопрос"
На этот вопрос с достаточной конкретностью отвечено выше. Еще раз не
думайте, что бухаринская схоластика, вывороченная наизнанку, есть марксизм
7 "Намерены ли вы лично,-- спрашива...
