Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №4
... высокоезвание камзола и шаровар.
Тролль шмыгнул в смердящую нору своего логова. Туан
последовал за ним.
Род сделал глубокий вдох, расправил плечи и оглянулся
назад, удостоверившись, что Векс, опустив голову, стоит все там
же у фонтана и делает вид, что пасется. На миг Род позавидовал
роботу, имевшему возможность при желании отключать свои
обонятельные рецепторы. Затем, выпятив челюсть, он последовал
за Туаном в трактир. Дверь со скрипом захлопнулась за ними.
Раздалось шуршание — Пересмешник обогнал их, спеша открыть
другую дверь.
Эта дверь открылась легко, громко хлопнув о стену, и на
них обрушился яркий свет факелов и взрывы буйного смеха. Род
выпучил глаза.
Они перешагнули через порог, и Род огляделся. Перед ним
был огромный зал, освещенный четырьмя большими жаровнями и
десятками факелов, воткнутых в стену. Над жаровнями коптились
туши, слуги сновали между посетителями с большими кружками вина
и пива, которые наполнялись из двух огромных бочек,
возвышавшихся у дальней стены зала.
В клиентах этого заведения ходило все городское отребье.
Их грязная залатанная одежда была явно подобрана на свалке.
Тела их носили следы примитивного правосудия: у одного не
хватало уха, у другого — глаза. Лица были обезображены
болезнями. И все же здесь, в своем логове, они веселились
вовсю, у всех на лицах играли довольные ухмылки, хотя их глаза
злобно заблестели, едва посетители заметили Рода.
Но злоба тут же растаяла и сменилась чем — то весьма
похожим на преклонение, когда они увидали Туана.
— Говорят, — улыбнулся паренек, — что нет чести среди
воров, но здесь, среди нищих Грамарая, есть, по крайней мере,
сродство. Добро пожаловать в Дом Кловиса, Род Галлоугласс.
Волосы на голове Рода встали дыбом. Он вспомнил залитую
светом факелов толпу, которую видел на набережной прошлой
ночью.
Глаза его расширились, и он уставился на Туана. Это не мог
быть он не мог!
Однако это был он. Да, это был он.
Туан Мак Риди был тем самым подстрекателем черни,
призывавшим толпу к походу на замок.
Этот краснощекий, пышущий здоровьем юноша — главная крыса
в этой клоаке. Толпа громкими веселыми криками приветствовала
своего Галахэда *.
* Галахэд — рыцарь Круглого Стола Короля Артура,
"прекраснейший в мире юноша", сын рыцаря Ланселота Озерного и
Элейны, леди призрачного замка Кар — бонек. Именно Галахэду
было суждено достигнуть Святого Грааля, освободить Опустошенные
Земли от висящего над ними проклятия и исцелить рану Увечного
Короля, отца леди Элейн.
Туан ухмыльнулся и помахал им рукой, покраснев до кончиков
волос. Он казался почти смущенным таким приемом.
Юноша отвел Рода в темный угол в дальней части зала. Хотя
Туан не сказал Пересмешнику ни слова, не успели они усесться,
как две дымящиеся кружки подогретого вина со специями оказались
перед ними. Хозяин тут же скрылся, не потребовав платы. Род
посмотрел ему вслед, скептически подняв бровь. — Вы здесь не
пользуетесь деньгами?
— Нет, — улыбнулся Туан. — Все, кто приходит в Дом
Кловиса, отдают те немногие деньги, которые у них есть, в общую
копилку и, по мере надобности, получают мясо и вино. — И место
для ночлега, не так ли?
— Да, а также одежду. С точки зрения джентльмена — не
бог весть что, но для моих бедных собратьев это огромное
богатство.
Род пристально взглянул на Туана и решил, что, судя по
всему, парень назвал их собратьями не ради красного словца. Он
откинулся на спинку стула и скрестил ноги. — Мог бы ты назвать
себя верующим человеком? — Я? — с трудом сдержал смех Туан.
— О, нет! Может, я когда — то и был таковым, но меня уже с
полгода не видели в церкви!
Значит, решил Род, вполне возможно, что он помогает бедным
не из лицемерных побуждений, как это могло показаться на первый
взгляд. Род заглянул в свою кружку.
— Судя по всему, ты кормишь и одеваешь этих людей не
только на принесенные ими жалкие гроши?
— Нет, это лишь незначительная часть доходов. Но наша
благородная королева решила не лишать нас средств к
существованию, что служит лучшим доказательством чистоты наших
помыслов. Род уставился на него.
— Ты хочешь сказать, что королева содержит вас? Туан
озорно усмехнулся.
— Да, хотя и не подозревает, что помогает именно Дому
Кловиса. Она лишь дает доброму Брому О'Берину деньги, проявляя
заботу о своих подданных — бедняках. — А Бром отдает их вам.
— Верно. А он, в свою очередь, доволен, что уменьшилось
число убийств и ограблений в темных переулках. Род кивнул.
— Хорошо придумано. И это, конечно, твой план? — О, нет!
Пересмешник подал мне эту идею. Ведь никто не стал бы слушать
его самого. Род опешил.
— Пересмешник? — Неужели этот ущербный персонаж фильма
ужасов является подлинным творцом данной операции? Туан
нахмурился и покачал головой.
— Люди не пойдут за ним, дружище Галлоугласс. У него нет
задатков вождя. Он лишь трактирщик, снабжающий их предметами
первой необходимости, — слуга, да и только, но слуга хороший.
Ты увидишь, что
IT
Пересмешник как администратор кого угодно за пояс заткнет,
даже Лорда Казначея королевы. — Понятно. Он просто слуга.
Но, помимо того, человек, заправляющий финансами, --
добавил мысленно Род. — Да к тому же мозг организации. Туан,
может, и способен увлечь людей за собой, но знает ли он, куда
их вести?
Да, несомненно знает. Неужто Пересмешник не подсказал ему?
Значит, горбун является местным политологом и, скорее всего,
составителем речей Туана.
Род, потирая подбородок, откинулся на спинку стула. — И
тебе удается поддерживать эту декадентскую роскошь
исключительно на приносимую нищими милостыню? Плюс, конечно,
деньги королевы.
Туан застенчиво улыбнулся и, подавшись вперед, кивнул. --
Что совсем не простая задача, дружище Галлоугласс. Эти нищие
терпеть не могут кому — то подчиняться. Постоянно приходится
их упрашивать, угрожать, улещивать. И все же овчинка стоит
выделки. Род кивнул.
— С этим справился бы человек, у которого нет ложной
гордости и еще меньше ложного чувства стыда. Тот, кто смог бы
заглянуть в душу собрату. Туан покраснел.
— Такой человек мог бы стать королем нищих, — добавил
Род. Но Туан, закрыв глаза, покачал головой.
— Здесь нет короля, дружище Галлоугласс. Быть может.
Хозяин Дома, но не более.
— Разве ты не хочешь стать королем? Плечи Туана
затряслись от смеха. — Нищие и слышать об этом не захотят. --
Я спрашиваю не о том.
Туан впился взглядом в глаза Рода. Улыбка сползла с его
мальчишеского лица. Затем Туан уловил смысл слов, и глаза юноши
подернулись ледком.
— Нет! — выплюнул он. — Я не мечтаю о троне. — Тогда
зачем ты пытаешься натравить нищих на королеву? На лице Туана
вновь появилась улыбка. Он откинулся на спинку стула, с виду
очень довольный собой.
— А, значит ты в курсе моих замыслов! Тогда я спрошу
прямо, дружище Род, присоединишься ли ты к нам, когда мы пойдем
на замок?
Род почувствовал, как у него вытянулось лицо. Он вновь
посмотрел Туану в глаза и почти прошептал: — Почему я?
— Чем больше у нас друзей в королевской гвардии, тем
лучше... — Вероятно, у вас их там и без того немало, --
проворчал Род, — если вы в тот же день узнали, что я вступил в
королевскую гвардию. Туан прикрыл глаза и улыбнулся еще шире.
Недостающий кусочек мозаики со щелчком встал на свое место
в мозгу Рода.
— Если бы я внимательно осмотрел этот зал, — осторожно
спросил он, — то нашел бы тех трех головорезов, что напали на
тебя сегодня вечером?
Глаза Туана забегали, и он кивнул.
— Все подстроено, — покачал головой Род. — В мою честь
разыграли небольшой спектакль, единственная цель которого --
заманить меня сюда для вербовочной акции. Ты действительно
знаешь, Туан Мак Риди, как управлять людьми. Туан покраснел и
опустил глаза.
— А что, если я не захочу присоединиться к вам? Покину ли
я Дом Кловиса живым этой ночью?
Туан поднял голову и жестко посмотрел в глаза Роду. --
Только если ты великолепный фехтовальщик и заколдован с головы
до пят.
Род медленно кивнул, в голове у него вихрем пронеслись
события последних двух дней. Какое — то мгновение он
раздумывал: а не присоединиться ли ему к заговору. Он без
сомнения сумел бы усесться на трон после революции.
Но нет, Туан не солгал, сказав, что управлять нищими
сможет только тот, у кого врожденные способности к массовому
гипнозу. Возможно, Род и занял бы трон, но нищие, а также
Пересмешник и те, кто стоял за ним, не позволили бы ему
удержать его.
Нет, структура власти должна остаться прежней.
Конституционная монархия — единственно возможный путь к
демократии на этой планете. И потом, нельзя забывать о
Катарине...
Фальшивая нотка в партитуре событий резанула слух Рода.
Похоже, он втрескался в королеву, ибо она была Мечтой.
Но и паренек понравился ему с первого взгляда. Если Туан с
Катари — ной находились по разные стороны баррикад, то как Род
мог симпатизировать им обоим?
Конечно, простодушное обаяние Туана могло быть наигранным,
но Род почему — то сомневался в этом.
Нет. Если бы Туан действительно мечтал о троне, он бы
приударил за Катариной и, Род не сомневался в этом, покорил бы
ее сердце.
Значит, Туан поддерживает королеву. Каким образом его
демагогия шла на пользу Катарине, Род не понимал, но раз Туан
так думал, значит в этом что — то было.
Тогда зачем его заманили в Дом Кловиса, разыграв целое
представление?
Ну, конечно! Их цель — испытать его, чтобы выяснить,
достоин ли он быть рядом с королевой.
Раз паренек имел дело с Бромом О'Берином, данная версия
смахивала на правду. Попытка организовать подобным образом
поддержку королевы в народе была вполне в стиле Брома. Но тогда
к чему все эти призывы к походу на замок?
Вероятно, Туан знал ответ на этот вопрос, но если уж речь
зашла об ответах, то Роду давно пора было дать таковой. Он
недобро улыбнулся Туану и поднялся, держа руку на шпаге.
— Нет, благодарю покорно. Я рискну попытать счастья в
фехтовании и магии.
Глаза Туана засияли от радости, он схватил Рода за руку.
— Хорошо сказано, дружище Галлоугласс. Я надеялся, что ты так
ответишь. А теперь сядь и выслушай мой подлинный план. Род
стряхнул его руку.
— Вынимай шпагу, — процедил он сквозь зубы. — Нет, нет!
Я не обнажу оружие против друга. Не сердись на меня. Я сыграл с
тобой дурную шутку, но с самыми благими намерениями. Сядь, и я
все объясню тебе.
Туан снова схватил Рода за предплечье, и на этот раз
стряхнуть его руку было невозможно. Род заглянул Туану в глаза
и, стиснув челюсти, изо всех сил напряг мышцы руки, но шпага
медленно и неумолимо вползала обратно в ножны.
— Сядь, — приказал Туан и с легкостью, словно Род был
ребенком, усадил его обратно на стул.
— А теперь выслушай мой замысел. — Туан выпустил руку
Рода и тепло улыбнулся, словно ничего и не произошло. --
Королева содержит нас, и нищие об этом знают. Однако подачки
лишь подогревают ненависть к дарителю. Если мы хотим умножить
число сторонников королевы, то должны найти способ сменить гнев
на благодарность. Нахмурившись, Род кивнул.
— Словом, мы должны повернуть дело так, чтобы деньги
королевы не казались более подачкой. — И ты нашел способ
сделать это?
— Не я, — признался Туан, — а Пересмешник. "Когда
подачка перестает быть подачкой?" — спросил он меня, и сам же
ответил: "Когда у тебя есть на нее право."
Туан откинулся на спинку стула и развел руками. — Все
проще простого. Нищие отправятся к замку и поднимут крик, что
королева должна дать им хлеба и мяса, ибо у них на то есть
право. И когда она удовлетворит их требования, они будут ей
благодарны. Род улыбнулся, потирая подбородок. — Хитро
придумано, — кивнул он, но про себя добавил: Если это
сработает. На самом деле богачи, с радостью жертвующие деньги
на благотворительность, не выложат ни цента, если им скажут,
что они просто обязаны это делать. А как благодарны будут
нищие, когда она откажет им и прикажет армии разогнать их!
А если даже она уступит, что с того? Как быть с той
уверенностью в себе, которую они обретут? Нищие заставили
поделиться королеву! Они не остановятся на хлебе да мясе и
через неделю вернутся с новыми требованиями, с Туаном или без
него.
О да, план составлен весьма хитроумно. И Туан увяз в нем
по уши. А Пересмешник вместе со стоящими за ним инопланетными
тоталита — ристами в любом случае не останется внакладе.
Однако Туан не желал дурного. Его помыслы были чисты. Как
политик, он звезд с неба не хватал, но имел самые благие
намерения.
Влив себе в глотку добрую порцию подогретого вина. Род
уставился в кружку, наблюдая за вращением жидкости.
— И все же, говорят, что Дом Кловиса собирается сбросить
Катари — ну с трона.
— Нет, нет, — ужаснулся Туан. — Я люблю королеву! Род
пристально взглянул на открытое честное лицо парня и по --
своему интерпретировал данное заявление. Он снова заглянул в
кружку и сказал:
— И я тоже. — В данной фразе было куда больше правды,
чем ему хотелось бы. — Но, несмотря на это, я вынужден
признать, что ведет она себя, мягко говоря, неразумно.
Туан испустил тяжелый вздох и сцепил руки в замок. — Да,
ты прав, ох как прав. Намерения — то у нее благие, а вот
методы — хуже некуда.
Ты на себя — то посмотри, философ... — подумал Род, но
вслух лишь спросил: — Как это так? Туан печально улыбнулся.
— Она пытается в один день исправить то, что ее предки
натворили за века. Я охотно допускаю, что в нашем королевстве
полным — полно несправедливости. Но кучу навоза не убрать
одним взмахом лопаты.
— Верно, — согласился Род, — да и селитра под ней может
оказаться взрывоопасной.
— Великие Лорды не понимают, что она изгоняет дьявола, --
продолжал Туан. — Они видят лишь стремление королевы к тому,
чтобы один, и только один, голос имел вес в этой стране — ее
собственный.
— Что ж... — Род с унылым смирением на лице поднял
кружку, — давай же выпьем за Катарину — пусть она добьется
своего.
— Если ты полагаешь, что это возможно, — сказал Туан, --
то у тебя, должно быть, еще меньше мозгов, чем у меня. А я
повсеместно известен как исключительный глупец. Род опустил
кружку, так и не пригубив.
— Ты выражаешь взгляды большинства или свою особую точку
зрения?
Туан скрестил указательные пальцы.
— Трон покоится на двух ножках: primus* — знать, которая
противится всему новому и, посему, враждебна королеве.
— Благодарю покорно, — сказал Род с ехидной ухмылкой. --
Ты просто открыл мне глаза.
— Сами по себе, — продолжал Туан, — вельможи, наверное,
терпели бы выходки Катарины из любви к ее отцу. Но есть еще
советники.
— Да, — Род прикусил нижнюю губу. — Я полагаю,
советники подсказывают лордам, как нужно поступать в том или
ином случае.
— Или они говорят им, что ни в коем случае нельзя делать.
Неважно, суть дела от этого не меняется. А все советники поют с
одного голоса — с голоса Дюрера.
* Первая (лат.). Прим. перев.
— Дюрер? — переспросил Род. — А кто он такой? --
Советник милорда Логайра, — Туан горько скривил рот. — С его
мнением милорд обычно считается, что просто невероятно, ибо
герцог — самый упрямый человек на свете. Но пока жив Логайр, у
Катарины есть шанс устоять. Как только старик умрет, королеву
сбросят с трона, поскольку наследник Логайра ненавидит ее. --
Наследник? — Род поднял бровь. — У Логайра есть сын? — Двое,
— ответил Туан с вымученной улыбкой. — Младший — дурень, по
уи . влюблен в своего злейшего врага; старший — вспыльчив, как
порох, обожает лесть Дюрера. А посему, как Дюрер скажет, так
Ансельм Логайр и сделает. Род поднял кружку.
— Так пожелаем герцогу Логайру долгих лет жизни. — Да,
— горячо поддержал его Туан. — Ибо Ансельм давно точит зуб на
королеву. Род нахмурился.
— А в чем причина такой неприязни?
— Не знаю, — - лицо Туана осунулось, и он стал похож на
гончую, страдающую от свища. — Не знаю. Род откинулся на
стуле, положив руку на эфес шпаги. — Словом, Ансельм вместе с
Дюрером жаждут падения королевы, а остальные вельможи примкнут
к ним, если умрет старый Логайр. Вот и все об одной ножке
трона. Какова другая?
— Secundus*, — сказал Туан, отсалютовав, как юный скаут,
— народ: крестьяне, ремесленники и торговцы. Они любят
королеву за то, что жить при ней стало легче, но побаиваются ее
ведьм. — Ах, да. Ее... ведьм.
Род нахмурился, стараясь выглядеть проницательным
знатоком, а в голове у него вертелось: Ведьмы как объекты
политики?
— Веками, — продолжал Туан, — ведьм пытали до тех пор,
пока они не отрекались от Дьявола, или подвергали испытанию
водой. А если и это не помогало — сжигали на кострах. На миг
Рода охватила жалость к поколениям эсперов. — Но теперь их
укрывает королева, и из — за этого пошла молва, будто она сама
ведьма.
С трудом оторвавшись от своих мыслей, Род прохрипел: — Я
полагаю, это вряд ли вдохновляет народ на подвиги во имя
королевы и ее дела. Туан прикусил губу. — Скажем, люди не
уверены...
— Чертовски напуганы, — уточнил Род. — Но я заметил,
что ты не считаешь нищих частью народа. Туан покачал головой.
— Нет, они стоят особняком. Их ненавидят и презирают все
сословия. И все же из этой паршивой заготовки я рассчитываю
вытесать третью ножку для трона королевы.
* Вторая (лат.). Прим. перев.
Пристально вглядываясь в лицо Туана, Род некоторое время
переваривал его последние слова. Затем он откинулся на спинку
стула и поднял кружку.
— Возможно, ты обладаешь именно тем, в чем нуждается
королева, — сказал Род, сделав глоток, и, вертя в руках
кружку, спросил:
— Наверное, советники делают все возможное, чтобы еще
больше запугать народ?
Туан озадаченно наморщил лоб и покачал головой. — Нет,
они ничем подобным не занимаются. Можно подумать, что им
плевать на народ.
Хмуро уставившись в кружку, Туан болтал в ней вино. — Да
и ни к чему растолковывать людям, чего те должны бояться. --
Поскольку они и без того это прекрасно знают? — Да, ибо народ
видел, что все королевские ведьмы не могут отвадить баныли от
ее крыши. Род озадаченно нахмурился.
— Да пусть оно хоть борозду протопчет на стене, если уж
так приспичило! Вреда ведь от этого никакого, разве не так?
Туан изумленно уставился на него.
— Разве ты не слышал о том, что влечет за собой появление
баныли, Род Галлоугласс?
У Рода засосало под ложечкой. Тому, кто старается
сохранить инкогнито, незачем демонстрировать свое невежество в
области местных поверий.
— Когда на крыше появляется баньши, — объяснил Туан, --
кто — то в доме умирает. И всякий раз, когда баньши гулял по
стене, Катарина была на волосок от смерти.
— Вот как? — поднял брови Род. — Кинжал? Упавшая
черепица? Яд? — Яд.
Род откинулся на спинку стула, потирая подбородок. — Яд
— оружие аристократов. Бедняк не может себе этого позволить.
Кто же из Великих Лордов настолько ненавидит Катарину?
— Да никто, — ужаснулся Туан. — Ни один из них не падет
так низко, что применит яд. Род Галлоугласс! Это обесчестило бы
его.
— Честь еще имеет здесь какой — то вес, да? — Увидев
шокированное лицо Туана, Род поспешил продолжить:
— Поэтому исключаем вельмож. Но кто — то играет им на
руку. Не советники ли это?
В глазах Туана вспыхнуло понимание и зарождающийся гнев.
Он откинулся назад и кивнул.
— Но почему ее смерть им выгодна? — нахмурился Род. --
Разве что один из них стремится короновать своего повелителя и
стать Советником короля... Туан кивнул.
— Возможно, они все хотят этого, дружище Галлоугласс.
Неожиданно Род представил себе Грамарай, разодранный на
двенадцать постоянно воюющих между собой удельных княжеств. Во
главе
каждого из них стоит феодал — марионетка в руках своего
советника. Японская узурпация, человек за троном, и анархия.
Анархия.
На Грамарае действовала инопланетная сила. Ее агенты были
вооружены высокой технологией и изощренной политической
философией. Великих вельмож постепенно поссорят между собой, а
народ с помощью Дома Кловиса повернут против знати. Двенадцать
удельных княжеств распадутся на враждующие графства, те в свою
очередь на отдельные домены, и так далее, пока не возобладает
всеобщая анархия.
Именно советники являлись той инопланетной силой, что
последовательно подводила страну к состоянию анархии. Но зачем?
Однако с ответом на вопрос "зачем?" можно было и
повременить. Сейчас на повестке дня стоял заговор, которым
руководил Дюрер — советник милорда Логайра. И целью его
являлась смерть Катарины.
Перед скачущим обратно Родом выросла черная на фоне неба
громада замка. Лишь подъемный мост и опускная решетка были
залиты светом факелов. Копыта Векса глухо застучали по
подъемному мосту. Темная фигура отделилась от гигантской тени
ворот и, приблизившись, ухватила Рода за лодыжку.
— Стой, Род Галлоугласс!
Род опустил взгляд и, улыбнувшись, кивнул.
— Рад встрече. Бром О'Берин.
— Возможно, — сказал карлик, изучая лицо Рода. — За сие
ночное дело ты должен держать ответ перед королевой, Род
Галлоугласс.
Пока они шли в королевскую комнату для аудиенций, Род не
переставал теряться в догадках: откуда Брому стало известно,
где он побывал этой ночью. Конечно, у карлика был шпион в Доме
Кловиса, но как ему удалось столь оперативно доставить
донесение Брому?
Они подошли к массивной дубовой двери, обитой железом и
задрапированной золотистым и зеленым — цвета королевского рода
— бархатом. Бром придирчиво оглядел двух часовых, проверяя,
надраена ли кожа и блестит ли металл. Род кивнул солдатам, но
их лица были будто вырублены из гранита. Неужели его акции
упали столь низко?
По кивку Брома один из гвардейцев трижды глухо стукнул
тыльной стороной ладони в дверь и широко распахнул ее. Род
вошел вслед за Бромом в комнату, и дверь захлопнулась за ними.
Они оказались в маленькой, но с высоким потолком,
комнатке, обшитой панелями из темного дерева. Ее освещали лишь
четыре больших свечи, стоящие на покрытом бархатом столике в
центре комнаты, и огонь, едва теплившийся в отделанном кафелем
камине. Всю противоположную стену занимал огромный книжный
шкаф.
По обеим сторонам камина стояли тяжелые резные кресла. Еще
два были придвинуты к столику. В одном из них, склонив голову
над большой старинной книгой в кожаном переплете, сидела
Катарина. Рядом с ней на столике лежали открытыми еще пять --
шесть книг. Ее белокурые волосы ниспадали на плечи, резко
выделяясь на красновато — коричневой ткани платья.
Она подняла голову, и ее глаза встретились с глазами Рода.
— Добро пожаловать, — сказала она мягким хрипловатым
контральто, столь разительно отличавшимся от резкого сопрано,
звучавшего в комнате Совета, что Род на мгновение растерялся:
неужели это одна и та же женщина?
Но по — прежнему настороженные, надменные глаза не
оставили места для сомнений — да, это была Катарина.
Однако когда тяжелая корона лежала рядом с ней на столике,
королева казалась как будто меньше ростом.
— Был в Доме Кловиса? — требовательно спросила она. Ее
глаза словно вручали повестку в суд.
Род оскалился в насмешливой ухмылке и утвердительно
кивнул. — Все именно так, как Вы говорите, моя королева. — В
голосе Брома послышались мрачные нотки. — Но как вы узнали...
— Не твое дело... Бром О'Берин. — Она бросила на карлика
грозный взгляд. Бром мягко улыбнулся и склонил голову.
— Как? — фыркнул Род. — Да от шпионов, конечно. Должно
быть, существует блестяще организованная шпионская сеть, коли
донесение было доставлено так оперативно.
— Нет, — озадаченно нахмурился Бром. — Преданность
весьма редка в это смутное время, поэтому шпионов у нас
довольно мало, а в Доме Кловиса вообще нет ни одного.
— Никаких шпионов, — согласилась Катарина, — и все --
таки я тут же узнала, что ты перемолвился парой слов с Туаном
— нищим.
Потом она повернулась к карлику, и голос ее смягчился, а
взгляд стал почти нежным.
— Бром?..
Улыбнувшись, человечек склонил голову, повернулся к двери
и стукнул по ней ребром ладони. Створки распахнулись. Стоя
одной ногой на пороге, Бром пристально посмотрел на Рода из --
под кустистых бровей. Затем дверь захлопнулась за ним.
Катарина встала и подошла к камину. Некоторое время она
стояла, обхватив руками талию и уставившись в пламя. Ее плечи
поникли, и на миг она стала такой маленькой и одинокой — и
такой красивой в свете пламени камина, струившегося, как туман,
вокруг ее лица и плеч, — что у Рода перехватило дыхание от
охватившей его нежности. Затем она выпрямилась и резко
повернулась к нему. — Ты не тот, за кого себя выдаешь. Род
Галлоугласс. Род опешил.
Рука Катарины принялась теребить медальон, висящий у нее
на шее, Слегка нервничая. Род прочистил горло.
— Вот я, стою перед Вами — простой солдат без герба на
щите, готовый служить тому, кто хорошо платит. Но вот уже
третий раз за последние тридцать часов мне говорят о том, что я
— таинственная личность.
— У меня есть основания полагать, что это чистая правда.
— Губы Катарины скривились в усмешке.
Она села в одно из массивных дубовых кресел и, крепко сжав
подлокотники, некоторое время пристально разглядывала Рода.
— Кто ты. Род Галлоугласс?
Род развел руками, стараясь придать лицу выражение
оскорбленной невинности.
— Щит без герба, моя королева! Солдат удачи, и только! --
И только, — передразнила Катарина, гневно сверкая глазами Что
у тебя за профессия?
Род нахмурился, почувствовав себя мышкой, с которой
забавляется кошка.
— Я — солдат, моя королева.
— Это твое любимое развлечение и твое прикрытие. А теперь
назови мне свою профессию.
Эта женщина: а) стерва, б) сука, — решил Род. Вся беда в
том, что она была красивой сукой, а Род питал к ним слабость.
Его мозг лихорадочно работал. Один за другим он отверг
несколько вымыслов, пока не остановился на наиболее очевидном,
хотя и наименее правдоподобном.
— Моя профессия — оберегать жизнь Вашего Величества. --
В самом деле? — Глаза Катарины лучились смехом. — И кто же
дал тебе эту профессию? Кто настолько верен мне, что послал
тебя сюда?
И вдруг Род понял, что вся эта насмешливость и
воинственность — всего лишь маска, щит. За ним скрывается
очень испуганная и ужасно одинокая девочка, которая мечтает,
просто жаждет кому — то довериться. Но ее уже столько раз
предавали, что она больше не смеет ни на кого положиться.
Род посмотрел ей в глаза так мягко и проникновенно, как
только мог, и сказал, вложив в эти слова всю душу:
— Нет на свете человека, которого я мог бы назвать своим
господином, моя королева. Я сам пришел сюда, ибо люблю королеву
Катарину и храню верность народу Грамарая.
Искра отчаяния сверкнула в ее глазах, руки судорожно
впились в подлокотники.
— Любовь, — прошептала она. Затем ее глаза вновь
залучились смехом. — Да, любовь к королеве Катарине.
Она отвернулась к огню.
— Может, это и правда. Я думаю, что вы — мой самый
преданный друг, хотя я не могу сказать, почему я так решила.
— О, можете нисколько не сомневаться в этом! — улыбнулся
Род. — Вы ведь узнали, хотя и не говорите, откуда, что я был в
этом Доме Кло — виса, и это действительно так.
— Тише! — прошипела Катарина. Затем она медленно подняла
взгляд на Рода. — Что привело тебя в Дом Кловиса этой ночью?
Может, она телепат?
Род почесал челюсть. Вживленный в кость микрофон должен
был уловить звук.
— К своему стыду, должен признаться, что у меня в голове
Векс — е спуталось, — сказал он. — Как Вы узнали, что я
побывал в Доме Кловиса?
— Я здесь. Род, — откликнулся голос у него за ухом.
Катарина взглянула на него с явным презрением. — Ну, мне
же известно, что ты беседовал с Туаном Логайром. Так где же это
могло произойти, как не в Доме Кловиса?
Ловко... Только откуда она узнала, что он встречался с
Туаном... Логайром?
— Логайром? Род уставился на нее.
— Простите, но... э — э... Вы сказали Туан Логайр?
Катарина нахмурилась. — Я думал, что его зовут... э --
э... Мак Риди.
Катарина едва удержалась от смеха.
— О, нет! Он второй сын милорда Логайра! Разве ты не
знал? Второй сын! Значит, Туан сам себя обозвал круглым
идиотом! А его старший брат — тот самый человек, что "давно
точит зуб на королеву" и является главной угрозой трону.
— Нет, — сказал Род. — Не знал.
Послышался голос Векса:
— Данные указывают на существование развитой сети
шпионажа. Род мысленно застонал. Роботы порой оказывают
неоценимую помощь!
Поджав губы, он пристально взглянул на Катарину и сказал:
— Вы утверждаете, что у Вас нет шпионов в Доме Кловиса. Но,
если допустить. — что Вы говорите правду, это означает...
Он не закончил фразу. Пусть Векс догадается сам. Секундная
пауза, затем за ухом Рода раздалось громкое гудение, которое
оборвал резкий щелчок.
Род мысленно выругался. Если у Катарины не было шпионов,
то из этого логически вытекало, что она никак не могла получить
все эти сведения. Он подкинул Вексу очередной парадокс, и цепи
робота не выдержали перегрузки. Роботы — эпилептики порой
бывают чертовски неудобны.
Катарина обожгла его негодующим взглядом.
— Разумеется, я говорю правду!
— О, я нисколько не сомневаюсь, — поднял руку Род, — но
Вы же королева, и вас готовили к этому. А один из первых
уроков, который Вы обязаны были усвоить — умение лгать с
невозмутимым лицом.
Лицо Катарины застыло. Затем она медленно опустила голову
и принялась разглядывать свои руки. Когда королева подняла
взгляд, ее было не узнать — с лица исчезла безразличная маска,
а глаза горели огнем.
— Вот еще одно подтверждение моей правоты, — сказала
она. — Ты знаешь не только солдатское ремесло. Род
Галлоугласс.
Род тяжело вздохнул. Он вновь допустил ошибку — солдаты
со щитами без герба не разбираются в политике.
— Теперь расскажи мне, — прошептала она, — как ты
очутился в Доме Кловиса этой ночью?
— Моя королева, — степенно начал Род, — в темном
переулке трое на пали на одного. Я помог ему отбиться. Он
пригласил меня в Дом Кловиса и угостил стаканом вина. Вот так я
и познакомился с Туаном Логайром.
Она слегка нахмурилась и прошептала: — Если бы я только
могла доверять тебе...
Катарина встала и подошла к очагу. Ее плечи как — то
сразу опустилась, а голова поникла.
— Вскоре мне понадобятся все мои друзья, — севшим
голосом произнесла она, — а мне почему — то кажется, что ты
мой самый верный друг.
Подняв голову, она взглянула на него, и Род с изумлением
увидел, что глаза ее полны слез.
— Есть еще у меня защитники, — промолвила она так тихо,
что он едва расслышал. Но ее глаза так сияли сквозь слезы, что
сердце Рода сжала невидимая рука. У него пересохло в горле, а
глаза будто запорошило песком.
Прикусив стиснутый кулак, Катарина отвернулась. Мгновение
спустя она произнесла дрожащим голосом:
— Скоро наступит момент, когда каждый из Великих Лордов
должен будет объявить, кого он поддерживает — меня или моих
врагов. И я думаю, что под мои знамена встанут немногие.
Она повернулась и снова приблизилась к нему. Ее глаза
сверкали, на устах играла робкая трепетная улыбка. Род поднялся
ей навстречу, не в силах оторвать от нее взгляда. Кровь гулко
стучала у него в ушах.
Она подошла совсем близко, вновь коснулась рукой медальона
на шее и прошептала:
— Примешь ли ты в тот день мою сторону, Род Галлоугласс?
Род неуклюже кивнул и пробормотал что — то утвердительное.
Если б она в тот миг потребовала его душу, ответ, скорее всего,
был бы тем же.
Затем она вдруг оказалась в его объятиях, гибкая и
извивающаяся, и губы ее, прижавшиеся к его губам, оказались
полными и влажными.
Казалось, целую вечность спустя, она опустила голову и
отстранилась. продолжая держать его за руки, словно боясь
потерять опору.
— Нет, я всего лишь слабая женщина, — ликующе прошептала
она. — Теперь ступай. Род Галлоугласс, с благодарностью
королевы.
Она еще что — то сказала, но Род не уловил смысла слов.
Каким — то образом он оказался по ту сторону двери и зашагал
по широкому, освещенному светом факелов, холодному коридору.
Наконец Род остановился, встряхнулся, предпринял
доблестную попытку собраться с мыслями и, не слишком уверенно
ступая, пошел дальше.
Что бы ты ни думал о ее талантах в области политики, эта
девчонка, безусловно, знает, как заставить человека служить
себе.
Он споткнулся и попытался восстановить равновесие.
Препятствие, в которое врезался Род, уперлось ему рукой в
бедро, удерживая от падения.
— Эй, смотри под ноги, — проворчал Бром О'Берин, --
иначе полетишь кувырком и запачкаешь пол.
Карлик встревоженно заглянул в глаза Роду и, найдя то, что
искал, где — то между зрачками и радужной оболочкой,
удовлетворенно кивнул.
Взяв Рода за рукав. Бром повернулся и потащил его дальше
по коридору.
— Что ты получил от Катарины, Род Галлоугласс? — Получил
от нее? — нахмурился Род, пытаясь собраться с мыслями. — Ну,
она приняла мою клятву верности.
— А, — Бром кивнул, словно сочувствуя ему. — Разве ты
мог просить о чем — то еще. Род Галлоугласс?
Род слегка встряхнул головой, его глаза расширились. Черт
возьми, в самом деле, о чем же он мог еще просить? Боже
праведный, чего он ожидал? И почему, во имя седьмой улыбки
Цербера, он так ошалел?
Его захлестнула волна безудержного гнева, и он стиснул
челюсти. Эта сука ничего не значит для него. Она лишь пешка в
Великой Игре, орудие, которое можно использовать в борьбе за
демократию. И какого черта он разозлился? У него нет никакого
права на гнев... Черт! Он нуждался в беспристрастном анализе!
— Векс!
Вместо того, чтобы прошептать, он почти выкрикнул это.
Бром О'Берин хмуро взглянул на него. — Что такое "веке"?
— Ненадежная зубчатая передача с шатуном, — с ходу
придумал Род. Куда, в конце концов, запропастился этот
проклятый робот? Затем он вспомнил — у Векса был припадок.
Но тут Бром остановился и крайне подозрительно уставился
на Рода. — Что означают эти слова. Род Галлоугласс? Что такое
"зубчатая передача" и что за "шатун"?
Род стиснул губы и мысленно досчитал до десяти.
Осторожней, парень, осторожней! Ты на грани провала! Ты же
сорвешь всю операцию!
— Зубчатая передача — это вьючный мул, используемый
рыцарем для перевозки доспехов и оружия. А шатун — это
полоумный сквайр.
— Полоумный? — озадаченно нахмурился Бром.
— Ну, немного не в себе. В моем случае все это приходится
взваливать на лошадь.
— На лошадь? — уставился на него совершенно запутавшийся
Бром.
— Ну, да. Я говорю о моем коне Вексе. У меня больше
никого нет на всем белом свете. Он моя надежда и опора, а также
единственная живая душа или, во всяком случае, создание,
которому я могу поведать свои печали.
Бром уловил лишь последнюю фразу и вцепился в нее, как
утопающий за соломинку. Глаза его потеплели, и он мягко
улыбнулся.
— Теперь ты один из нас. Род Галлоугласс, из тех
немногих, кто поддерживает королеву.
Род увидел обожание в глазах Брома и спросил себя, что
удерживает этого маленького уродца на службе у Катарины — и
вдруг еще сильнее возненавидел королеву, ибо она была из тех
сук, которым нравится использовать людей.
Широко шагая, он продолжал свой путь. Бром, стараясь не
отставать, перешел почти на бег.
— Если я хоть немного разбираюсь в людях, — процедил
сквозь зубы Род, — у королевы есть друг в Доме Кловиса, хотя
она называет его врагом. Почему так, Бром? Или все дело лишь в
том, что он сын ее врага — герцога Логайра?
Бром остановил Рода, положив руку ему на бедро и, едва
заметно улыбаясь, заглянул в глаза.
— Не врага, Род Галлоугласс, а горячо любимого родного
дяди, который приютил Катарину ц заботился о ней долгие пять
лет, пока ее отец укрощал мятежных лордов на Севере.
Род, продолжая пристально глядеть в глаза Брому, медленно
поднял голову.
— Она выбрала несколько странный способ проявления своей
любви.
Бром кивнул.
— Да, воистину странный и все же, она, без сомнения,
любит их обоих — и герцога, и его сына Туана.
Мгновение он молча смотрел в глаза Роду, потом отвернулся
и медленно пошел по коридору прочь.
Род пару секунд смотрел ему вслед, а затем зашагал за ним.
— Это длинная и запутанная история, — задумчиво произнес
Бром, когда Род нагнал его. — Но все нити ведут к Туану
Логайру.
— К королю нищих?
— Да, — нехотя кивнул Бром. — К лорду Дома Кловиса.
— К тому, кто любит королеву.
— О, да! — Бром откинул голову назад и закатил глаза. --
К тому, кто безумно любит королеву. Будь уверен, он тебе об
этом еще не раз скажет.
— Но ты ему не веришь?
Бром сцепил руки за спиной и, опустив голову, сгал
переминаться с ноги на ногу,
— Он либо правдив, либо блестящий лжец. Если он лжет, то
научился этому поразительно быстро. В отчем доме его учили
говорить только правду. И все же он — лорд Дома Кловиса, один
из тех, кто утверждает, что правителя следует выбирать. По их
словам, в незапамятные времена так был избран король Кловис --
с одобрения тех, кем он правил.
— Ну, тут они малость исказили историю, — пробормотал
Род. — Но, как я понимаю, их планы подразумевают свержение
Катарины с трона?
— Да. Поэтому как я могу верить ему, когда он говорит,
что любит ее? — Бром печально покачал головой. — Туан весьма
достойный молодой человек, честный и благородный, трубадур,
умеющий не только воспеть красоту глаз предмета своего
обожания, но и выбить у вас шпагу из рук. Он всегда и во всем
остается джентльменом, в нем нет и тени обмана.
— Похоже, ты неплохо его знал?
— О, да! Знал, еще как знал! Но знаю ли я его теперь? --
Бром тяжело вздохнул, качая головой. — Они встретились, когда
ей было всего лишь семь лет от роду, а ему — восемь, в замке
милорда Логайра на юге, куда отец отправил ее для безопасности.
Подружившись, дети резвились и играли под моим присмотром, ибо
мне было поручено постоянно оберегать их. Детей того же
возраста в замке не было. а... — - он улыбнулся и горько
усмехнулся, — я был диковинкой — взрослый мужчина, который
меньше их ростом.
Бром снова улыбнулся и откинул голову назад, словно глядя
сквозь каменные стены коридора на канувшие в Лету годы.
— Они были тогда так невинны. Род Галлоугласс! Да. так
невинны и так счастливы! И он поклонялся ей, рвал цветы для ее
венков, хотя садовник и бранил его. Ей докучает солнце? Он
сделает полог из листьев! Она разбила хрустальный кубок миледи"
Он возьмет вину на себя! — Избаловал ее до крайности, — -
пробурчал Род. — Да, но не он один строил из себя идиота перед
ней. Ибо даже тогда она была самой прелестной принцессой на
свете. Род Галлоугласс.
Но их счастье омрачала темная зловещая тень — Ансельм
Логайр, паренек лет четырнадцати, наследник замка и владений.
Он частенько наблюдал за их играми из окна башни с кислой миной
на лице. И лишь он один во всей стране ненавидел Катарину
Плантагенет — почему, никто не знает.
— И он по — прежнему ненавидит ее?
— Да, и потому мы все желаем милорду Логайру долгих лет
жизни. Почти пять лет ненависть жгла Ансельма, и вот. наконец,
желанный момент настал. Отец Катарины усмирил лордов Севера и
призвал ее обратно, в этот замок, И тогда Туан и Катарина дали
обет. — ей было одиннадцать лет, а ему — двенадцать — что
никогда не забудут друг друга, и она будет ждать, пока он не
приедет за ней. Бром печально покачал своей огромной лохматой
головой. — И он приехал за ней. Девятнадцатилетний отрок,
златокудрый принц примчался с юга на могучем белом скакуне. Он
был красив и широкоплеч, его мускулы могли заставить
содрогаться от страсти любую женщину. Трубадур с лютней за
спиною и шпагой на боку. рассыпающий тысячи необыкновенных
комплиментов ее красоте. И его смех остался таким же чистым,
сердце — столь же открытым, а темперамент — по — прежнему
неистовым, как и семь лет назад. Бром улыбнулся Роду.
— Ей минуло восемнадцать, и жизнь ее текла тихо и
спокойно, словно ручеек в летний зной. В свои годы она уже
созрела для мужа. и се голова была забита той легкомысленной
чепухой, что девушки черпают из книжек и баллад.
Вгляд Брома посуровел, его по — прежнему мягкий голос
гулким эхом отдавался в бездне прожитых им лет.
— Неужто ты никогда не мечтал о принцессе. Род
Галлоугласс?
Род судорожно сглотнул и пронзил его бешеным взглядом.
— Продолжай. — выдавил он.
Бром, пожав плечами, отвернулся.
— Чего тут говорить? Она, конечно, влюбилась в него. а
какая женщина устояла бы? Он не знал, для чего существуют на
свете женщины, и я готов поклясться, что она тоже не знала, но.
вдвоем, возможно, они поняли бы это. У них на то были все
шансы, можешь не сомневаться.
Нахмурившись, он покачал головой.
— Это событие могло бы послужить венцом последних дней ее
юности. ибо той же весной умер ее отец. и скипетр перешел в
руки Катарины.
Он замолк и принялся мерить шагами коридор. Его молчание
столь затянулось, что Род почувствовал: надо что-то сказать.
— Во всем этом нет причины для ненависти. Бром О'Берин.
— О, да! Но дослушай до конца мою историю. Как только у
нее на голове оказалась корона, Катарина вдруг вспомнила, что
Туан — второй сын, а значит, он наследует только уважаемое
имя, и не более. Тогда она заявила, что он не любит ее и
мечтает лишь о троне. Она больше не желала его знать и отослала
прочь, заклеймив гневом и презрением, причем, казалось, без
всякой на то причины, хотя вся правда известна только им двоим.
Она изгнала Туана в Дикие Земли, назначив цену за его голову,
дабы он или скитался там среди варваров и эльфов, или умер.
Бром снова замолк.
— И милорд Логайр поднялся во гневе? — подстегнул его
Род.
— Да, — проворчал Бром. — а с ним все его вассалы и
половина знати королевства. "Если Туан зашел слишком далеко в
своих ухаживаниях, то он заслужил гнев и презрение. — молвил
Логайр, — но в изгнание отправляют только за измену".
"А разве посягательство на ее корону — не измена?" --
горячо возразила Катарина.
Тогда Логайр встал и с холодной гордостью в голосе сказал,
что Туан искал только любви Катарины, но его слова не встретили
поддержки, ибо гот. за кого королева выйдет замуж, станет
королем, и Катарина указала ему на это.
Логайр с печалью в голосе ответил, что его сын не
изменник, а глупец, который вздумал ухаживать за легкомысленным
и избалованным ребенком, но тут Катарина вновь закричала:
"Измена!", и я не успел удержать ее.
— И все же ты считаешь, что она любит и Туана, и герцога?
— Да, иначе к чему такая резкость?
Бром снова замкнулся.
Род прочистил горло и сказал:
— Туан, кажется, не слишком долго пробыл в изгнании...
— Да. — Уголки рта Брома опустились. — - Этот дурень
поклялся, что останется неподалеку от нее. хотя и рискует при
этом головой. Но пока не отменена награда за его поимку, ему
придется влачить жизнь вора или убийцы.
Род кисло улыбнулся.
— И в один прекрасный день ему пришла в голову мысль, что
нищие будут доставлять меньше хлопот, если о них кто — нибудь
позаботится.
Бром кивнул.
— Так нищие стали силой, с которой приходится считаться.
Но Туан клянется, что он сделает все возможное, чтобы прикрыть
королеву с тыла. Он утверждает, что все еще любит ее и будет
любить, даже если она готова огрубить ему голову.
— А Катарина, конечно, считает, — рассудил Род, — что у
него есть веские причины ненавидеть ее.
— И она права. Однако, мне кажется, Туан по — прежнему
любит ее. Они подошли к двери караульной. Род положил руку на
засов, улыбнулся Брому и печально покачал головой.
— Безмозглые они оба, — сказал он.
— И самые нежно любящие друг друга враги на свете, --
слегка раздраженно улыбнулся в ответ Бром. — А вот и твоя
казарма. Спокойной ночи.
Бром развернулся на каблуках и зашагал прочь. Род
посмотрел ему вслед, мысленно ругая себя и качая головой.
— Какой же я дурак, — пробормотал он. — Я — то думал,
что Бром О'Берин поддерживает королеву потому, что влюблен в
нее. Ну, ладно, Векс тоже порой ошибается...
В казарме от большой свечи остался лишь огарок. На
Грамарае отсчет времени велся по огромным свечам, раскрашенным
в полоску — шесть красных и шесть белых колец. Одна свеча
зажигалась на рассвете, другая — двенадцать часов спустя.
Судя по стоящей в казарме свече, сейчас было три часа
утра. У Рода тут же стали слипаться глаза. А когда он вспомнил,
что час на Грамарае минут на двадцать длиннее Стандартного
Галактического, его веки просто налились свинцом.
Он поплелся к своей койке и вдруг обо что — то
споткнулся. Предмет под его ногами тихо охнул. Род совсем
забыл, что Большой Том обычно спал на полу подле его кровати.
Великан сел, зевнул во весь рот и почесался. Он поднял
голову и увидел Рода.
— А — а, добрый вечер, хозяин! Который час?
— Девять часов вечера, — мягко ответил Род. — Спи,
Большой Том, я не хотел тебя будить.
— Я здесь для этого и нахожусь, хозяин. — Он помотал
головой, чтобы окончательно проснуться.
Род внезапно понял, что глаза у него совершенно ясные. Это
было весьма подозрительно. В мозгу Рода замигала лампочка, сон
сразу как рукой сняло, и он, как и подобает полевому агенту,
мгновенно насторожился.
Но, чтобы не спугнуть Большого Тома, он постарался
выглядеть еще более сонным, чем на самом деле.
— Нелегкая выдалась ночка. Большой Том, — пробормотал он
и рухнул лицом вниз на койку. Он надеялся, что Том оставит его
в покое и снова завалится спать. Но тут Род услышал тихое
беззлобное хихиканье у изголовья кровати, и великан стал
стягивать с него сапоги.
— Немного покуролесил, хозяин? — шепотом спросил он. --
Ручаюсь, обслужил по крайней мере пару девок.
— Разбуди меня, когда будут зажигать свечу, — буркнул в
подушку Род. — Я должен прислуживать королеве за завтраком.
Большой Том стянул с него другой сапог и, посмеиваясь, улегся.
Род подождал, пока Том снова не захрапит, затем приподнялся на
локтях и посмотрел на него через плечо. В общем — то, этот
увалень ка зался вполне преданным и безнадежно глупым, но
временами Рода обуревали сомнения...
Он позволил голове вновь плюхнуться на подушку, закрыл
глаза и приказал себе уснуть.
К несчастью, положение "дух первичен, а материя --
вторична" сегодня ночью не оправдывалось. Все его чувства,
казалось, обострились до предела. Род был готов поклясться, что
ощущает щекой каждую нить подушки, слышит мышь, грызущую
плинтус; лягушку, квакающую в пруду; веселый смех, приносимый
порывами ветра. Он резко открыл глаза. Веселый смех?
Скатившись с постели, Род подошел к высокой амбразуре
окна. Кто, черт возьми, мог устроить пирушку в такое время?
Луна выглянула из — за зубчатого верха северной башни. На
ее фоне мелькали силуэты юнцов, лихо кружащихся в некоем
трехмерном танце. Некоторые из них, кажется, летали верхом на
помеле. Ведьмы. В северной башне...
И вот Род карабкался по истертым ступеням винтовой
лестницы башни. Чем выше он поднимался, тем ближе, казалось,
придвигались гранитные стены. Род напомнил себе, что поскольку
эльфы объявили его чародеем — невежественные юнцы! — он
вполне мог принять участие в этой пирушке.
Но его желудок не поддавался на уговоры, настойчиво требуя
драмамин *. Во рту было сухо, как в пустыне. Да, эльфы признали
Рода чародеем, но уведомили ли они об этом ведьм?
Вновь нахлынули давно забытые страхи его детства,
перемешанные со сценами из "Макбета", где ворожили ведьмы.
Впервые задумавшись над этим. Род не смог припомнить ни одной
ведьмы — филантропки, кроме Гиавды Доброй, которую,
собственно, и ведьмой — то назвать нельзя.
Его утешало лишь одно — эти ведьмы, по всей видимости,
пребывали в добром расположении духа. Сверху по колодцу
лестницы струилась мелодия старинной ирландской джиги,
сопровождаемая звонким жизнерадостным смехом.
Свет факелов заливал стену над его головой. Он преодолел
последний виток спирали и вошел в огромный зал башни.
Ну а там все весело кружились или, точнее, парили в некоем
трехмерном хороводе. Сквозь клубы дыма от факелов он мог
разглядеть пары, лихо отплясывающие на стенах, потолке, просто
в воздухе и, при случае, на полу. Повсюду стояли группки
болтающих и хихикающих людей. Одеты они были вызывающе ярко,
даже, черт возьми, крикливо. Многие из них держали в руках
кружки, содержимое которых время от времени пополнялось из
огромного бочонка, стоявшего рядом с лестницей.
Все они были очень молоды, совсем еще юнцы. Род не заметил
среди них ни одного, кто перешагнул бы порог совершеннолетия,
Он замер в дверях, внезапно почувствовав, что ему здесь не
место. Среди них он выглядел как классная дама на выпускном
балу, то есть неизбежное зло.
* Драмамин — средство от слабости.
Доивший бочонок юнец успел заметить Рода и ухмыльнулся.
— Привет! — крикнул он. — Что — то ты припоздал. — И
в руке Рода оказалась полная до краев к...
