Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №3
...- презрительно фыр— кнул часовой, — иначе ты первым делом стреножил бы коня.
Род обворожительно улыбнулся ему и крикнул: — Эй, Векс,
отступи на четыре фута, сделай полшага влево, пройди четыре с
половиной фута вперед и стой на месте, пока я тебя не позову.
Когда Векс с изумительной точностью выполнил маневр, у
часового отвисла челюсть.
— Я солдат, — сказал Род, — и неплохой.
Часовой лишь беззвучно, словно рыба, хлопал ртом,
уставившись выпученными глазами на худощавую фигуру Рода и на
его руку в черной перчатке, лежащую на эфесе шпаги.
46
— Понимаешь, — объяснил род, — конь мне может
понадобиться.
Поэтому проще дать ему свободу передвижения.
Вдруг он сделал финт правой рукой. Солдат удивленно
крякнул и отступил назад. Воспользовавшись этим, Род ногой
зацепил его за лодыжку. Часовой, словно консервная банка, со
скрежетом рухнул на землю. Род вырвал пику из рук упавшего
часового и забросил ее за спускную
решетку.
— Ну что, — сказал он, — может, еще разок? — Неплохо!
Чистая работа, хозяин! — захохотал Большой Том, в восторге
колотя по холке своей клячи. Часовой вскочил на ноги, вопя во
всю глотку: — На помощь! На помощь! — О, нет! — спрятал лицо
в ладони с притворным испугом Род. — О,
нет! — замотал он головой.
Скрестив руки на груди. Род привалился спиной к плечу
Векса. Прибежали трое гвардейцев с пиками наперевес. Главный
несколько раз поочередно взглянул на Рода и на часового. — Кто
тут взывал о помощи? — нахмурился он. Часовой дрожащей рукой
ткнул в сторону Рода. — Этот человек... — Да? — улыбнулся
Род.
— Он ни с того ни с сего сщиб меня с ног и отнял мою
пику! — Будь я на твоем месте, я не хвастал бы этим, --
проворчал Род. Пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, Большой
Том пригнулся к луке седла.
— Это правда, парень? — сердито глянул на Рода главный.
— Правда, — кивнул Род. — Ну, тогда!.. — выпрямился главный
и нахмурился, уперев руки
в бока.
— Ну, дальше что? — поднял брови Род. Сержант начал
злиться. — Чего тебе надо?
— Я хочу вступить в армию королевы. Этот ратник
потребовал, чтобы я показал, на что способен. Сержант глянул
сперва на изумленного часового, затем на Рода
и кивнул.
— Мы дадим тебе шанс, — сказал он. — Идем. В роли шанса
предстал дородный сержант, вооруженный широким
мечом и круглым щитом. — Не взять ли тебе щит, парень? --
буркнул старый рыцарь, который
был Капитаном гвардии.
— Нет, спасибо. — Род вынул из ножен кинжал. — Этого
вполне достаточно. — С каким — то кинжальчиком и соломинкой
— шпагой против меча
и щита! — печально покачал годовой сэр Марис. — Ты,
должно быть,
мечтаешь умереть молодым! Глаза Рода удивленно
расширились.
— Благодарю, — сказал он. — С тех пор, как мне стукнуло
13, никто "и разу не сказал, что я выгляжу молодо.
— Тогда скрестите мечи, — вздохнул сэр Марис. Когда Род
с сержантом выполнили команду, сэр Марис шагнул вперед и
раздвинул их клинки своим мечом.
Сержант от души размахнулся, готовясь нанести
сокрушительный удар. Воспользовавшись секундной задержкой, Род
сделал выпад, целясь ему в живот. Щит скользнул вниз, чтобы
отразить удар, но клинок Рода прошел чуть выше руки сержанта и
распорол ткань камзола под его сердцем.
— Прекратить! — крикнул сэр Марис, и меч сержанта замер
на полпути. Бросив щит, он стал озираться по сторонам. — В чем
дело?
— Если бы этот Галлоугласс дрался всерьез, — ответил сэр
Марис, — ты уже был бы покойником, сержант Хэпвид. Он
озадаченно взглянул на Рода.
— Никогда не думал, что можно использовать острие меча!
— Еще разок? — Клинок Рода со свистом рассек воздух и шлепнул
его по ноге.
Сэр Марис, нахмурившись, изучал лицо Рода.
— Нет, — решил он, подняв голову. — Я подтверждаю, что
ты — фехтовальщик.
— Ага, — пробормотал Большой Том, и сэр Марис взглянул
на него. Великан просто сиял от гордости. Капитан гвардии
повернулся и вытащил дубинку. — Вот! — кинул он ее Роду. --
Посмотрим, как у тебя с этим обстоят дела.
Род сунул шпагу в ножны, убрал кинжал и схватил дубинку
посередине.
Рослый сержант для пробы быстро взмахнул пару — тройку
раз своей дубинкой.
— Сходитесь! — крикнул сэр Марис, и здоровяк — сержант,
слегка согнув колени, шагнул вперед, держа дубинку наготове.
Род последовал его примеру.
И на него тут же обрушился град ударов. Сержант колотил
Рода, целясь по голове и плечам, выискивая слабые места в его
обороне и рассчитывая на хотя бы секундное замешательство.
Род стиснул челюсти и старался не отставать от сержанта,
но все же еле — еле успевал отбивать сыпавшиеся на него удары.
Когда он понял, что ушел в глухую защиту, у него засосало под
ложечкой.
Род блокировал удар по голени, отбил рикошет в голову,
подставил нижний конец дубины под очередной удар в живот... но
это был лишь финт,
Он предпринял лихорадочную попытку защитить голову, но
сержант получил желаемую фору, и Род краем глаза увидел
опускающуюся на него тяжелую дубовую палку. Он отпрянул,
стараясь избежать удара, но тот обрушился на его че --
48
реп, словно шаровая молния. У Рода из глаз посыпались
искры, в ушах оглушительно зазвенело.
Под победные крики следящих за поединком солдат он
попятился назад, чисто рефлекторно отбивая удары сержанта.
Совсем никуда не гожусь, — кружилась в голове мысль. Его
учили драться на дубинках, но Род не практиковался уже больше
года, а у сержанта это явно было любимым развлечением, и он был
мастером своего дела. Вероятно, для него драка на дубинках была
просто игрой, равно как фехтование — для Рода. Сержант был
хозяином положения и знал об этом.
У Рода оставался лишь один — единственный шанс. Он
отскочил назад. ухватился обеими руками за середину дубинки и
завертел ею, как регулировщик — жезлом.
Род стиснул челюсти и вложил в это вращение всю свою силу.
Его дубинка превратилась в свистящую воронку смерча.
Это был французский фехтовальный прием — ie moulinet *.
Скорее всего, сержант знал о нем не меньше, чем Род, но вряд ли
часто применял его на практике. Это довольно экзотический
способ защиты, если ты, конечно, не француз, а обладатель
такого имени, как "сержант Хэпвид"...
Сэр Марис и К° разинули рты. Изумленный сержант сделал шаг
назад. Затем он озабоченно нахмурился, и его дубинка тоже
превратилась в вихрь.
Итак, сержант знал и этот стиль, но явно не владел им в
совершенстве. Следовательно, Род получил преимущество. Скорость
вращения дубинки сержанта была невелика, в то время как дубинка
Рода весьма смахивала на циркулярную пилу. Он имел
превосходство над сержантом в угловой скорости, а значит и в
силе удара.
Сержант Хэпвид тоже понимал это. Он попытался ускорить
вращение, и мускулы на его шее сплелись в узлы.
Пора\ Род прыгнул вперед. Его дубинка прервала свой танец,
нырнула вниз и встретилась с крутящейся дубинкой сержанта.
Палки сошлись с треском винтовочного выстрела. Отдача была
такова, что у Рода клацнули зубы. Он оправился на долю секунды
раньше сержанта и обрушил на его дубинку два молниеносных
удара, выбив ее из рук противника.
Род выпрямился, глубоко вздохнул и, опершись на дубинку,
подождал, пока напряжение покинет его тело. Сержант оцепенело
уставился на свои руки. Род протянул руку и стукнул его концом
дубинки по макушке. — Бац! Ты убит.
— Прекратить! — крикнул сэр Марис, официально утверждая
результат схватки. Род опустил дубинку и снова оперся на нее.
Глаза старого рыцаря раздраженно сверкнули из — под
густых бровей, когда он пристально взглянул на Рода. Род
натянуто улыбнулся ему. Сэр Марис медленно кивнул. — Может мне
испытать тебя длинным луком?
* Le moulinet (франц.) — мулине. Прим. перев.
4 К. Сташефф, т.
Блефуя, Род пожал плечами. Арбалет — - это еще куда ни
шло. Но длинный лук...
Со стропил донесся глухой скрежещущий смех. Гвардейцы во
главе с капитаном подпрыгнули. Большой Том рухнул на колени,
закрыв голову руками.
Род задрал голову, ища глазами источник смеха. На одной из
массивных дубовых балок под потолком зала сидел, барабаня
пятками по дереву, карлик. Голова у него была не меньше, чем у
Рода, а плечи — даже шире. Его руки и ноги были столь же
мощны. Казалось, будто кто — то взял и укоротил нормального
человека могучего телосложения.
Итак, у него были широкие плечи, бочкообразная грудь и
бычья шея. Лохматая голова казалась непропорционально большой
для этого усеченного тела. Черные кудрявые волосы спадали на
шею, кустистые черные брови резко выделялись на плоском покатом
лбу. Его большие, угольно — черные глаза в данный момент
искрились весельем. Их разделял ястребиный нос. Под ним
виднелись толстые мясистые губы, которые ухмылялись сквозь
черную окладистую бороду, открывая ровные снежно — белые зубы.
Kto — то попытался затолкать великана в бочонок для
гвоздей и почти добился своего.
— Длинный лук! — проревел он басом. — Даю голову на
отсечение, он такой же стрелок, как любой баран на лугу. Сэр
Марис поднял глаза на карлика.
— Черт бы побрал тебя и твои дурацкие повадки, Бром
О'Берин! Не — ужто в моих волосах и без твоих идиотских
выходок недостаточно седины?
— Дурацкие повадки! — возмутился карлик. — - Если бы ты
серьезнее относился к своим обязанностям, сэр Марис, то
поблагодарил бы меня за то, что я так наглядно
продемонстрировал полное отсутствие у тебя бдительности!
— Бром? — озадаченно пробормотал Род. — О'Берин?
Нахмурившись, карлик посмотрел на Рода. — Ну да. Черный Бром
О'Берин!
— Это... э — э... смесь немецкого, ирландского и
русского, если я правильно понял?
— Что за чушь ты несешь? — прорычал карлик. — Да так,
ничего, — отвел взгляд Род, качая головой. — Мне следовало
ожидать чего — нибудь в этом духе. На этом безумном... э --
э... Грамарае можно столкнуться с чем угодно! Карлик
усмехнулся, озорно сверкнув глазами.
— Ха, если я не ослышался, тут вроде прозвучало нечто,
порочащее великий Грамарай?
— Нет, нет! Я не... я имел в виду... — и Род замолк,
вспомнив, что в этом обществе воину не к лицу оправдываться. Он
выпрямился и выставил вперед челюсть.
— Ладно, — сказал он, — если ты так напрашиваешься, то
это было оскорбление.
Карлик радостно взвыл и вскочил на ноги.
— Теперь тебе придется с ним драться, Галлоугласс, --
прогремел сэр Марис, — и тебе понадобится все твое мастерство
до последней крохи.
Род удивленно посмотрел на капитана гвардии. Неужто он это
всерьез? Какой — то карлик, и вдруг даст Роду жестокий бой?
Карлик глухо хохотнул и соскользнул с балки. Спрыгнув с 20
— футовой высоты, что втрое превышало его рост, он приземлился
как ни в чем не бывало, даже не подпрыгнул, и встал в
борцовскую стойку. Затем он выпрямился и, хихикая, направился к
Роду.
За спиной Рода раздался крик, и Большой Том рванулся
вперед. — Это ловушка, хозяин! — - проревел о?' — Здесь
полным — полно ведь — мовства, а, он — самый опасный колдун!
До сих пор ни один человек не смог одолеть Черного Брома! И все
же я готов...
Все находящиеся в помещении солдаты, охваченные гневом и
жаждой крови, навалились на Тома.
Мгновенье Род стоял в растерянности, затем отшвырнул свою
дубинку и бросился в гущу свалки, нанося во все стороны
молниеносные удары каратэ. Солдаты попадали на пол. --
Прекратить] — прогремел голос Брома. Наступила тишина.
Карлик каким — то образом вновь очутился на стропилах. --
Спасибо вам, ребята, — пробормотал Геркулес в миниатюре. — Но
здоровяк не желал никому вреда. Отпустите его. — Не желал
вреда! — раздалось с полдюжины возмущенных голосов. Бром тяжко
вздохнул.
— Да, не желал. Он лишь пытался защитить своего хозяина.
А этот Галлоугласс, в свою очередь, защищал своего слугу.
Теперь отойдите от них — они не сделали ничего дурного.
Солдаты нехотя подчинились. Род хлопнул Тома по плечу и
прошептал:
— Спасибо, Большой Том. И не беспокойся за меня. Этот
ирландский немец такой же человек, как мы с тобой. А если он
человек, то я смогу одолеть его.
У карликов, должно быть, очень тонкий слух, ибо Бром тут
же крикнул:
— Значит, ты сможешь одолеть меня? Это мы еще посмотрим,
мой мальчик!
— Эх, хозяин! — простонал Большой Том, выпучив глаза. --
- Вы сами не ведаете, о чем говорите. Этот эльф воистину
дьявольское отродье!
— Дьявол? — презрительно фыркнул Род. — Здесь подобных
бестий не водится.
Сэр Марис нахмурился и отошел к своим солдатам. Глаза его
были холодны, как лед.
— Если хоть волос падет с его головы, мы разорвем тебя в
клочки! — Не бойся! — хихикнул Бром 0'Верин. — Не бойся,
Галлоугласс, испробуй все, чтобы одолеть меня. Только ничего у
тебя не выйдет. А теперь — берегись! Карлик рывком вскочил и
крикнул:
— Давай'.
Род мигом принял стойку, держа руки наготове. Бром стоял
на балке, уперев руки в бока и кивая своей огромной башкой.
— Да, будь настороже. Но... — глаза его зажглись
зловещим огнем, он хихикнул. — Бром О'Берин не слабак. — И он
сиганул с балки ногами вперед, целясь Роду в голову.
Пораженный внезапностью нападения. Род сделал шаг назад.
Затем рефлекторно вскинув руки вверх, он поймал карлика за
пятки и отшвырнул его прочь.
Ожидая, что Бром рухнет спиною на гранитный пол. Род
бросился вперед, чтобы подхватить его. Но карлик сделал сальто
и, приземлившись на ноги, быстрым ударом отбросил от себя руки
Рода.
— Учтивый жест, — пробасил он, — но неразумный. Твоя
защита провалилась. Прибереги свое милосердие для тех, кто в
нем нуждается, приятель Галлоугласс.
Снова став в стойку, Род отступил на шаг и посмотрел на
человека с возросшим уважением.
— Кажется, я недооценил вас, господин О'Берин. — Не
называй меня господином! — взревел карлик. — Я ничей не
господин. Я всего — навсего шут королевы. Род медленно кивнул.
— Шут.
Он жестко усмехнулся и поманил обеими руками. — Ну, давай
продолжим, мудрый шут.
Мгновение Бром оставался на месте, с ухмылкой разглядывая
Рода, затем хмыкнул, осклабившись в недоброй улыбке, и кивнул.
Карлик прыгнул, целясь ногами прямо в челюсть Роду. Тот вскинул
руки, чтобы вновь поймать Брома за пятки, и буркнул: — А я --
то думал, что ты чему — то научился.
Он снова рванул ноги карлика вверх, но на сей раз Бром
ухитрился задеть головой подбородок Рода. А у него была очень
твердая голова. Род пошатнулся от удара, но успел крепко обвить
руками тело Брома. Карлик затрясся от смеха.
— А дальше что? — прохихикал он. — Ладно, ты меня
схватил, а что ты со мной сможешь сделать? Тяжело дышавший Род
промолчал.
Это был неплохой вопрос. Род ни капельки не сомневался в
том, что стоит ему хоть на миг ослабить захват, как Бром тут же
пнет его в живот. Он мог бы уронить карлика или отбросить его в
сторону, но Бром был настолько ловок, что, вероятно, смог бы с
лету врезать Роду точно в челюсть.
Ну, коли сомневаешься, то сперва бей, а потом думай. Род
рухнул на пол, держа тело Брома под прямым углом к собственному
и пытаясь взять колено и шею карлика в жесткий захват.
Однако Бром оказался проворнее Рода. Правая рука карлика
обвилась вокруг левой руки Рода и, словно в тиски, зажала его
локоть.
Род корчился от боли в локтевом суставе. Из двух зол --
разжать левую руку или отключиться от боли — надо было
выбирать меньшее. Решение... решение!
Род понадеялся на свою выносливость и уплотнил захват
вокруг шеи Брома. Тот крякнул от удивления.
— Другой уже давно бы заскулил от боли и отскочил от
меня, приятель Галлоугласс.
Бром согнул колено и уперся им сперва Роду в грудь, затем
— в подбородок и надавил изо всех сил.
Род издал приглушенный стон. Его шею будто пронзило огнем,
позвонки стали тереться друг о друга. Комната померкла и
наполнилась разноцветными искрами.
— Теперь тебе придется отпустить меня, Галлоугласс, --
процедил Бром, — иначе ты отключишься.
Неужели этот проклятый обрубок всегда оказывается прав?
Род попытался что — то свирепо прохрипеть в ответ, но в
комнате и впрямь становилось все темнее, а искорки разгорелись
в костры. Казалось, еще немного, и он потеряет сознание.
Род разжал захват, оттолкнулся руками от пола и, шатаясь,
поднялся на ноги. В его ушах звенело громкое хихиканье карлика.
Однако Бром не выпустил руки Рода и, ухватившись за ворот
его камзола, всем своим весом потянул Рода обратно на пол.
Когда ноги Брома коснулись пола, он резко оттолкнул Рода.
Потеряв равновесие, Род зашатался и упал, но выработанные
годами тренировок рефлексы не подвели его. Он прижал подбородок
к груди и упал на предплечья, смягчив тем самым падение.
Увидев, что Род все еще в сознании, Бром взвыл от радости
и прыгнул.
Род воспользовался предоставленной ему секундной паузой и
резко выбросил вперед ногу. Попав Брому прямо в живот, он
ухватил карлика за руку и отбросил его прочь.
Бром пролетел футов двадцать вверх тормашками и рухнул на
каменные плиты, крякнув от изумления. Приземлился он, конечно,
прямехонько на ноги и обернулся с громким хохотом. — Очень
ловко, парень, очень ловко! Но не достаточно... Род снова был
на ногах. Он тяжело дышал и тряс головой. Бром подскочил к нему
поближе и снова прыгнул.
Род низко пригнулся, тщетно надеясь на то, что Бром может
хоть разок промахнуться. Но длинная рука человечка ухватила
Рода за шею, и его колодообразное тело, описав дугу,
приземлилось у Рода между лопаток.
Упершись ногой в загривок Роду, карлик ухватил его обеими
руками за глотку и рванул на себя.
Род захрипел и вскочил на ноги, выгибаясь назад под весом
Брома. Он схватил карлика за предплечья и, быстро пригнувшись,
бросил его через себя.
Бром перелетел через голову Рода и сделал сальто. Едва
коснувшись ногами пола, он завопил:
— Отменно сделано, парень! Отменно! С прежним веселым
блеском в глазах он повернулся к Роду. — Но мне уже начала
надоедать эта игра. Давай — ка закругляться. — П — попробуй,
— выдохнул Род.
Бром пригнулся и стал наносить своими длинными руками удар
за ударом, прощупывая защиту Рода. Затем он попытался ухватить
Рода за колено. Блокируя его выпад. Род опустил правую руку, а
левой обхватил плечи карлика, пытаясь сбить его с ног. И тут
руки Брома снова сомкнулись у Рода на горле.
Стараясь сбросить карлика. Род выпрямился и несколько раз
ударил его по локтям. Но Бром лишь уплотнил захват. Подавшись
всем телом вперед, карлик сделал подсечку. Род споткнулся и
увидел надвигающийся на него пол. Перепрыгнув через Рода, Бром
по пути схватил его за ногу. Род исполнил на каменном полу
танец живота, но приземлился на предплечья, ухитрившись не
удариться головой.
Он попробовал было подняться, но кто — то навалил на его
плечи мельничный жернов. Под его левой рукой проскользнула змея
и прижалась к его загривку.
Род попытался перекатиться на спину и разорвать этот
полунельсон, но на его правом запястье сомкнулись клещи и
сделали ему "гусиную лапку".
— Сдавайся, парень, — прошептал ему в ухо голос Брома.
— Сдавайся, ибо теперь тебе не сбросить меня.
Подчеркивая сказанное, он так надавил на запястье Рода,
что тот заскрипел зубами от боли.
Каким — то образом сумев подняться на ноги. Род попытался
стряхнуть человечка, но тот обвил ногами его талию.
— Нет, — процедил карлик сквозь зубы. — Я же сказал,
что тебе не сбросить меня.
Род встряхнулся, как терьер, но Бром вцепился в него, как
бульдог. Секунду Род раздумывал, а не упасть ли ему на спину,
придавив при этом Брома. Очень обидно проиграть человеку, рост
которого раза в три меньше твоего. Но он тут же отбросил эту
мысль. В их схватке было полно моментов, когда Бром мог бы так
же грязно подставить Рода. Значит, Бром строго придерживается
правил честной игры, и Род не простит себе, если карлик
окажется благороднее его.
— По — прежнему не сдаешься, приятель" — прорычал Бром
ему в ухо. — А — а — а, — выдохнул Род, когда попытался
дотянуться правой рукой до шеи.
Затем Бром изо всех сил надавил Роду на шею, впечатав его
подбородок в ключицу. Род пошатнулся и выставил вперед ногу,
чтобы не упасть. Все мускулы его спины и шеи стонали от этой
пытки; правая рука умоляла сдаться; диафрагма сжалась .в комок,
решительно отказываясь втянуть еще хоть один глоток воздуха.
Его горло свела судорога, а легкие требовали воздуха. Вдруг
внезапно опустилась ночь и, что еще более странно, звезды
заметались по небосводу. По его лицу текла холодная вода.
Горлышко бутылки, засунутое ему
между губ, показалось Роду большим, словно колесо телеги.
Жидкость струилась по его языку и текла в желудок, где
взрывалась огненным смерчем.
Род помотал головой и тут до него дошло, что он лежит на
холодном камне. Какого черта, неужели он пытался уснуть на
каменном полу?
В голове у него звенели голоса. Род открыл глаза и увидел
склонившееся над ним круглое лицо с большими темными глазами,
обрамленное густой черной шевелюрой и бородой.
Голова уплыла прочь и вокруг него завертелись серые
каменные блоки. Уставившись на отблески света на наконечниках
копий. Род глубоко вздохнул, и комната постепенно перестала
кружиться у него перед глазами.
В его ушах прогрохотал голос.
— Он — чудо, сэр Марис! Он заставил меня попотеть!
Могучая рука приподняла плечи и голову Рода. В поле зрения
появилось озабоченное лицо Большого Тома. — Ты цел, хозяин?
Кивая и махая рукой. Род что — то прохрипел.
Над ним тут же склонилась лохматая голова, приделанная к
телу шимпанзе, и тяжелая мускулистая рука сжала его руку.
— Ты неплохо дрался, парень, — прогрохотал Бром О'Берин.
— Я не бывал в такой переделке с тех пор, как стал мужем. Род
стиснул руку карлика и попытался улыбнуться. Затем над ним
склонилось седобородое, покрытое шрамами лицо сэра Мариса. Его
старческая рука взяла Рода за предплечье и поставила его на
ноги.
— Брось, парень, не вешай носа! Ибо ты теперь ратник
королевы! — Ратник королевы! — прогудел Бром, каким — то
образом вновь оказавшись на стропилах. Зала тряслась от его
смеха.
— Нет, сэр Марис, на этого парня претендую я! Быть ему
телохранителем королевы!
— Черт возьми, да нет же. Большой Том! Отвяжись от меня с
этой штукой!
— Но, хозяин! — не унимался Том, следуя за ним по пятам
с кирасой в руках. — Должны же вы носить хоть какой — то
доспех!
— Приведи — ка мне хоть один веский довод в его пользу,
— проворчал
Род.
— Ну, он нужен, чтобы отражать удары мечей и стрел,
хозяин! — Мой меч легко защитит меня от ударов чужих мечей, от
стрел я могу уклониться. А от арбалетных стрел этот чертов
панцирь все равно не спасет. Так что нет. Том! Он будет меня
только сковывать.
Дверь в караульную заскрипела и с грохотом распахнулась.
Бром О'Берин стоял, уперев руки в бока, и смотрел на них. На
его плече лежало что — то, отливающее серебром.
— Как же так, Род Галлоугласс? Ты не желаешь носить
ливрею слуги королевы?
— -- Я буду носить ливрею, но не такую, как ты, пестрое
чучело! Карлик ухмыльнулся и сквозь всклокоченную бороду
блеснули белоснежные зубы.
— Задел, без сомненья задел! Но я не гвардеец, Род
Галлоугласс. Я — шут, а пестрое одеяние — ливрея шута. Одевай
— ка, солдат, свои цвета.
— О, не беспокойся, я буду носить цвета королевы. Честно
говоря, я вообще неравнодушен к сочетанию пурпурного и
серебряного. Я надену ливрею, хотя я и против нее, как таковой.
Но, черт возьми. Бром, я решительно отказываюсь имг s дело с
той консервной банкой, что вы зовете доспехами.
Лицо карлика посерьезнело, и он медленно кивнул, не сводя
глаз с Рода.
— О, да. Я так и думал.
Серебристая ткань со звоном слетела с его плеча и
шлепнулась о грудь Рода. Тот поймал ее и, нахмурившись, стал
внимательно осматривать.
— Ты наденешь кольчугу, Род Галлоугласс?
— Я охотнее натянул бы власяницу, — проворчал Род, но
все же втиснулся в железную фуфайку. — Хорошо сидит, --
буркнул он, бросив убийственный взгляд на кольчугу, но все же
выпятил грудь и расправил плечи, будто на параде.
Род пристально взглянул на Брома О'Берина.
— С чего такое послабление, Бром? Как же ты позволил мне
обойтись без панциря? Ведь это не по правилам, не так ли?
— Отнюдь, — пророкотал Бром. — Ибо доспехи скрыты под
ливреей. К тому же, из всей гвардии лишь ты один отказался
носить кирасу. Род искоса взглянул на человечка. — Как ты
догадался, что я откажусь от панциря? Бром хихикнул в бороду.
— Да я же бился с тобой. Род Галлоугласс, и ты неплохо
дрался, причем в том же стиле, что и я! — Он посерьезнел. --
Нет, ты нацепил бы доспехи не раньше, чем я.
Род нахмурился, пристально всматриваясь в широкое,
заросшее бородой лицо.
— Ты до сих пор не доверяешь мне до конца, не так ли?
Бром натянуто улыбнулся.
— Род Галлоугласс, я никому не доверяю и с подозрением
гляжу на любого гвардейца, пока тот не отдаст свою жизнь за
королеву. Род кивнул. — И много таких? Глаза Брома обожгли
его.
— Семеро, — ответил он. — За последний год я стал
доверять семерым гвардейцам. Род скривил рот в невеселой
ухмылке. Он поднял серебряно — пурпурный камзол и надел его.
— Раз ты такого высокого мнения обо мне, может позволишь мне
пробовать пищу королевы, чтобы определять не отравлена ли она?
— Нет, — буркнул Бром. — Это моя и только моя привилегия.
56
Род замолк на секунду, пристально всматриваясь в глаза
человечка. — Ну, — произнес он, отворачиваясь, чтобы
застегнуть пурпурный плащ, — ты все еще жив, как я погляжу.
Бром кивнул.
— Хотя несколько раз болел... и серьезно болел, мой
мальчик. Но, похоже, я могу обнаружить яд на вкус, и мне не
нужно дожидаться смерти, чтобы убедиться, что пища отравлена.
Он усмехнулся и, подскочив к Роду, похлопал его по
обтянутому железом животу.
— Брось, не вешай нос! Тебе предстоит иметь дело только
лишь с мечами и, возможно, время от времени, с арбалетами, так
что будь бодр и весел.
— О, я просто дрожу от нетерпения, — буркнул Род. Бром
развернулся и направился к двери.
— А теперь — в палату Королевского Совета! Пойдем, я
покажу тебе твой пост.
Карлик обернулся и ткнул пальцем в Большого Тома. — Эй,
ратник Том! Возвращайся к себе в казарму. Если ты понадобишься,
твой хозяин позовет тебя. Том вопросительно взглянул на Рода.
Тот кивнул. Бром с грохотом распахнул дверь и вышел. Род,
улыбаясь, покачал головой и последовал за ним.
Палата Королевского Совета являла собой огромную круглую
залу, большую часть которой занимал большой, футов 20 в
диаметре, круглый стол. В южной, восточной и западной точках
окружности зала находились двери, а на севере палаты размещался
гигантский камин, где весело потрескивали дрова.
Стены были увешаны безвкусными гобеленами и роскошными
мехами. Над камином висел огромный щит, украшенный королевским
гербом. Сводчатый куполообразный потолок пересекали массивные
резные балки.
Вокруг стола, сделанного из полированного орехового
дерева, сидели двенадцать Великих Лордов королевства: герцог
Медичи, граф Рома — нофф, герцог Глочестер, князь Борджиа,
граф Маршалл, герцог Стюарт, герцог Бурбон, князь Габсбург,
граф Тюдор, баронет Раддигорский, герцог Савойский и
величественный седовласый герцог Логайр.
Слушая, как герольд зачитывает со свитка имена, Род понял,
что здесь собралилсь все, кроме королевы Катарины Плантагенет.
Размышляя над списком имен, которые выбрала себе элита
Эмигрантов, Род решил, что они были не только романтиками, но и
немного чокнутыми. Воистину Плантагенет *! Рядом с каждым из
Великих Лордов сидел худенький, жилистый
* Плантагенет (от лат. planta — побег; genesta --
ракитник) — прозвище английского короля Генриха II (Джофри),
который отличался некоторой чудаковатостью и всегда носил на
шляпе веточку ракитника. Генрих II — родоначальник династии
Плантагенетов, или Анжуйской династии (1154 — 1399).
Представители династии: Ричард 1 Львиное Сердце, Иоанн
Безземельный и др. Ее сменила династия Тюдо — ров.
сморщенный старичок с изможденным лицом, горящими голубыми
глазами и шишковатым черепом, украшенным несколькими
зализанными прядями волос.
"Советники?" — гадал Род. Странно, что они были так
похожи друг на друга...
Все сидели в массивных, украшенных резьбой креслах из
темного дерева. И лишь в восточной части стола пустовало
большое позолоченное кресло.
Раздалась барабанная дробь, запели фанфары, и все лорды и
советники поднялись на ноги.
Огромные двойные створки восточной двери широко
распахнулись, и в палату вошла Катарина.
Род стоял на посту у западных дверей. Перед ним открылся
столь прекрасный вид, что у него защемило в груди.
Облачко серебристых волос вокруг изящно очерченного,
недовольного личика; большие голубые глаза и кораллово --
красные губки: стройное детское тело с набухающими грудями и с
узкими бедрами, которые, благодаря широкому поясу на талии,
были туго обтянуты шелком, спускающимся в виде буквы "Y" от
бедер до пола.
Она села в пустующее кресло, положила руки над
подлокотники и, выпрямившись, откинулась на позолоченную
деревянную спинку.
Бром О'Берин вспрыгнул на табурет, стоящий справа от нее.
Прямо напротив королевы, в западной части стола сидел герцог
Логайр. Его советник начал что — то шептать ему на ухо. Герцог
нетерпеливым жестом велел ему замолчать. Бром О'Берин кивнул
герольду.
— Большой Королевский Совет объявляется открытым. --
провозгласил герольд. — Здесь собрались все великие земли
Грамарая. Пусть те, кто ищет справедливости, подадут в
присутствии равных себе прошения королеве. В комнате воцарилась
тишина. Герцог Бурбон заерзал в кресле и откашлялся. Голова
Брома повернулась к нему.
— Милорд Бурбон, — - прогрохотал он, — вы желаете
обратиться к королеве?
Герцог, не спеша, поднялся. Хотя вышитый на его камзоле
герб украшала лилия *, волосы и усы у него, в отличие от дворян
средневековой Франции, были белокурые.
— Ваше Величество, — произнес герцог, степенно
поклонившись королеве, — и мои братья лорды. — Он кивнул
сидящим за столом, затем расправил плечи и выпятил челюсть. --
Я вынужден протестовать, — прорычал он.
Не сгибая спины, Катарина слегка подалась вперед, так что
создалось впечатление, будто она смотрит на рослого вельможу
сверху вниз.
Против чего вы вынуждены протестовать, милорд?
* Стилизованный цветок лилии был характерным элементом
гербов француз — "ких феодалов.
Герцог Бурбон опустил взгляд на поверхность стола. — С
тех незапамятных времен, когда наши предки прибыли со звезд,
крестьяне всегда были подданными своих лордов, а лорды --
подданными Великих Лордов, которые, в свою очередь, являлись
подданными короля... королевы, — поправился он с легким
поклоном Катарине.
Губы ее сжались в тугую струнку, но она проявила
недюжинную выдержку.
— Сие. — подвел итог герцог, — естественный порядок
вещей — каждый человек является подданным того человека,
который занимает более высокое положение; правосудие и порядок
находятся в руках лорда; в пределах своего домена * он
олицетворяет собой закон, подчиненный, конечно, королеве.
Снова вежливый поклон Катарине, и снова та стерпела
неуважение. Но она стиснула подлокотники кресла так, что
побелели костяшки пальцев.
— И вот теперь Ваше Величество ниспровергает этот старый
добрый порядок и навязывает нам назначенных Вами судей, чтобы
те вершили правосудие в наших доменах, держа ответ только перед
Вами, хотя это противоречит воле Вашего отца, благородная
королева, и отца Вашего отца, а также всех Ваших предков с
начала рода Вашего. Если мне позволят говорит прямо, я нахожу
все это почти что насмешкой над Вашими великими и благородными
предками. От своего имени я добавлю, что не потерплю, чтобы
какой — то мужлан. Ваш слуга, вздумал помыкать мною в моем
собственном доме!
К концу речи он покраснел, как рак, и сорвался почти на
крик, сверля королеву гневным взором.
— Вы закончили? — спросила Катарина таким тоном, словно
она хранила его в ледниках своей души специально для подобного
случая. Герцог Бурбон медленно склонил голову. — Я закончил.
— и сел.
Катарина на миг закрыла глаза, затем посмотрела на Брома
0'Бери — на и едва заметно кивнула. Бром встал.
— Кто — нибудь хочет высказаться в поддержку милорда
Бурбона? Встал молодой человек с огненно — рыжими волосами. --
Я согласен со всем, что сказал сейчас милорд Бурбон. Кроме
того, я хотел бы добавить, что королеве было бы не худо
задуматься о возможности подкупа назначенных ею судей; ибо
человека, не имеющего ни земель, ни средств, ни родового имени,
честь которого надобно беречь, можно легко ввести в искушение и
склонить к торговле правосудием.
— Если они это сделают, — отрезала Катарина, — то те
люди, в отношении которых был допущен произвол, вздернут их на
самой высокой виселице.
Несколько секунд Катарина хранила молчание, глядя прямо в
глаза юному вельможе, затем Бром О'Берин прорычал:
* Домен (от лат. dominium — владение) — в Западной
Европе в средние века часть поместья, на которой феодал вел
свое собственное хозяйство.
59
— Мы благодарим благородного герцога Савойского. Молодой
человек поклонился и сел.
— Кто еще выскажется в поддержку милорда Бурбона и
герцога Савойского?
Один за другим оставшиеся десять лордов поддержали герцога
Бур — бона. Большой Совет королевы единогласно был против нее.
Плотно сжав губы, Катарина на миг закрыла глаза. Затем она
обвела стол пылающим взором.
— Милорды, я несказанно огорчена тем, что встретила среди
вас столь сильное противодействие королевскому правосудию. --
Она натянуто улыбнулась. — Благодарю вас за искренний совет. И
все же я не уступлю — мои судьи останутся в ваших владениях.
Вельможи зашевелились в своих креслах, перешептываясь друг
с другом дрожащими от ярости голосами. Казалось, все они
слились в одного огромного, злобно рычащего, встревоженного
зверя. Медленно поднялся старый герцог Логайр и тяжело оперся
на стол. — Моя королева, — громко сказал он, — одумайтесь:
даже короли могут допускать ошибки, а Вы еще столь неопытны.
Известно, что много умов, собравшихся вместе, мыслят яснее, чем
какой — либо отдельный ум, а здесь перед Вами собрались
двенадцать представителей самых древних и почитаемых родов,
члены семейств, поседевших от государственных забот — пожилые
люди из уважаемых семейств, умудренные, надо полагать, грузом
прожитых лет. Будете ли Вы настаивать на своем, когда столько
людей твердо уверены в том, что Вы неправы?
Лицо Катарины превратилось в мертвенно — бледную маску,
на которой раскаленными углями пылали глаза. — Да, буду, --
спокойно ответила она.
Бесконечно долгий миг лорд Логайр смотрел ей прямо в
глаза, затем медленно сел.
Катарина обвела взором окружавшие ее лица, не жалея
времени на то, чтобы поглубже заглянуть в глаза каждому. Затем,
выпятив челюсть, заявила:
— Мои судьи останутся в ваших владениях, милорды. Что же
касается возможности их подкупа, то вы найдете этих людей
совершенно равнодушными к деньгам, вину и... роскоши. Они
пекутся лишь об одном — о правосудии.
Она помолчала, давая им время переварить свои слова, и Род
заметил, что некоторые из Великих Лордов покраснели, как раки.
Он догадался, что правосудие во владениях многих из них было,
мягко говоря, не слишком праведным.
Герцог Логайр не покраснел. Его лицо не выражало никаких
эмоций, кроме горечи.
— Однако все эти проблемы с судьями второстепенны по
сравнению с тем вопросом, ради которого я собрала вас сегодня.
— В улыбке Катарины таился немалый заряд злости.
Вокруг всего стола в тревоге вскинулись головы. Бром
О'Берин выглядел еще более ошеломленным, чем все остальные.
Даже для него все
это было полной неожиданностью — Катарина явно не
проконсультировалась со своим Главным Советником.
Каждый лорд пригнулся и шепотом быстро посовещался со
своим советником. Выражение тревоги на лицах вельмож переросло
в угрюмую ярость.
— В каждом из ваших владений, — сказала Катарина, --
есть монастырь. Вы привыкли назначать священников в ваши
приходы из своих собственных монастырей.
На мгновение она опустила взгляд, затем вновь подняла
голову.
— Здесь, в этом замке, я соберу лучших теологов из всех
монастырей. Вы выберете из своих монахов молодых послушников,
по одному от каждого прихода, и пришлете их сюда, чтобы их
обучали мои монахи. Если я по каким — то причинам не одобрю
вашего выбора, то отошлю их обратно и потребую вместо них
других. Когда они закончат свое образование и примут сан, я
верну их вам, дабы они стали вашими приходскими священниками.
Лорды с грохотом вскочили на ноги, возмущенно крича,
размахивая руками и стуча кулаками по столу. Этот гам прорезал
голос Катарины: — Хватит! Тихо!
Постепенно, один за другим. Великие Лорды угрюмо замолкали
и, пылая гневом, усаживались в свои кресла.
Лица их советников напротив, казалось, светились от
подавляемой радости. Глаза их горели, а на лицах играли
ухмылки, едва не переходящие в счастливые улыбки.
— Я сказала, — произнесла Катарина ледяным тоном, одарив
собравшихся не менее холодным взглядом, — и да будет так!
Поднялся, трепеща, старый лорд Логайр. — Не будет ли Ваше
Величество... — Нет.
Бром О'Берин прочистил горло. — Если Ваше Величество
разрешит... — Нет.
В палате Совета воцарилось молчание. Катарина вновь обвела
взглядом лица лордов и их советников. Затем, повернувшись
влево, она склонила голову. — Милорд Логайр.
Старый вельможа поднялся, крепко сжав челюсти под седой
бородой. Его покрытый коричневыми пятнами кулак дрожал от едва
сдерживаемого гнева.
Он отодвинул большое позолоченное кресло, и Катарина
встала. Старик вернулся на свое место. Катарина повернулась, и
огромные дубовые двери широко распахнулись перед ней. Гвардейцы
выстроились впереди и позади нее. Она остановилась в дверях и
обернулась.
— Подумайте, милорды, — сказала она, — и соглашайтесь,
ибо вам не выстоять против меня.
61
Огромные двери захлопнулись за ней. В комнате Совета
разразился сущий ад.
— Да брось ты! Это классическая сцена, вплоть до
последнего оскорбительного взгляда.
Закончив ночное дежурство. Род скакал на Вексе обратно к
постоялому двору, намереваясь перехватить немного сплетен и
побольше пива. Большой Том остался на стреме в королевском
Замке, получив приказ держать ухо востро.
— Я не согласен, Род. Да, это классическая ситуация, но с
некоторыми поправками.
— Упрямая скотина! Это просто преждевременная попытка
централизации власти. Катарина пытается ввести в Грамарае
единый закон и единое правительство, вместо двенадцати
практически независимых герцогств. Вот что означает вся эта
заварушка с судьями, и ничего больше. Ставлю пять к десяти, что
некоторые из этих вельмож разыгрывали из себя богов в своих
владениях, принуждая половину молодых женщин спать с ними,
зажимая налогами всех и вся, и вообще вытворяя все, что им
заблагорассудится. Катарина — реформатор, и только. Она
пытается искоренить все пороки, которые в состоянии вскрыть,
путем объявления себя единственной законной властью в Грамарае
— но у нее ничего не выйдет. Знать этого попросту не потерпит.
Ей могла сойти с рук затея с судьями, но эта афера со
священниками наверняка вызовет мятеж. В такого рода обществе
они имеют большее влияние на народ, чем любые другие
представители власти. Если она сделает их подчиненными
непосредственно ей, и только ей, то она и в самом деле вырвет у
вельмож зубы. Они это понимают и не сдадутся без боя.
— Пока что я с тобой согласен, — сказал робот. — До сих
пор это классическая ситуация, весьма напоминающая попытку
английского короля Джона * объединить страну несколько раньше,
чем подобный проект мог иметь успех.
— Да, — кивнул Род, — и мы можем предположить, что
герцоги, подобно вельможам короля Джона, будут настаивать на
принятии Великой хартии. — Но...
Род принял облик терпеливого мученика.
— Что за "но". Векс? ; — Но здесь присутствует явно
чужеродный элемент: группа советников Великих Лордов, которая
кажется очень сплоченной. Род нахмурился. — Ну, да. Так оно и
есть.
— И судя по тому, что ты рассказал мне о сцене, которая
разыгралась после ухода Катарины... — Э — эх! — содрогнулся
Род. — Это выглядело так, словно она броси --
* Король Джон — Иоанн Безземельный (John Lackland) (1167
— 1216), англ. король с 1199 г., из династии Плантагенетов. В
1202 — 04 гг. потерял значительную часть английских владений
во Франции. Под давлением баронов, поддержанных рыцарством и
городами, подписал в 1215 г. Великую хартию вольностей.
ла им перчатку, и герцоги собрались, чтобы решить, кому
выпадет честь поднять ее. Возможно, девочка и знакома с азами
искусства политики, но она наверняка ничего не знает о
дипломатии. Она просто провоцировала их!
— Да, а советники очень умело подливали масло в огонь --
каждый советовал своему лорду не вступать в схватку, ибо тот
слишком слаб для этого... а затем говорил ему, что если он все
же решит драться, то ему лучше заключить союз с другими
лордами, потому что ни одному из них не выстоять в одиночку.
Умелое использование убеждения от противного. Можно подумать,
что советники решили полностью ликвидировать центральную
власть.
— Да... — задумчиво нахмурился Род. — - Это вряд ли
типично для подобного общества. Не так ли, Векс?
— Ты прав. Род. Теория анархии обычно появляется на более
высокой стадии развития культуры. Род пошевелил губами. — Быть
может, вмешательство извне?
— Возможно. И это напоминает нам еще об одной аномалии --
народном тоталитарном движении. Нет, Род, это не классическая
ситуация.
— Черт возьми, да. Мы имеем три группировки,
соперничающие в борьбе за власть: крестьяне, герцоги и их
советники, а также королева со своими сторонниками. В данный
момент в их число, кажется, входит один лишь Бром О'Берин.
— Тоталитаристы, анархисты и королева посередине, --
подвел итог Векс. — А кого поддерживаешь ты. Род?
— Черт возьми, конечно Катарину! — ухмыльнулся Род. — Я
решил сеять семена демократии, а все говорит за то, что
единственный шанс чтого добиться — ввести конституционную
монархию.
— Может, я и ошибаюсь, — произнес Векс, — но мне
кажется, ты рад тому, что должен поддержать ее.
Вокруг них в вечерней мгле тускло горели несколько
фонарей, но уже футах в тридцати из — за тумана не было видно
ни зги. Род ехал один — одинешенек через этот призрачный мир.
Стук копыт Векса порождал странное эхо в этом жутком безмолвии.
Вдруг раздался звон шпаг. и отчаянный крик разорвал тишину
ночи. — На помощь! На помощь! — звал молодой голос. Род замер
с рукой на эфесе шпаги, затем вонзил каблуки в железные бока
Векса, и огромный черный конь поскакал к месту разгорающейся
схватки.
В жерле переулка тускло тлел сквозь туман факел. Там, в
его призрачном свете, один человек сражался, прижавшись спиной
к стене, против трех.
Род взревел и верхом на коне врезался в самую гущу
схватки. Он завертел шпагой вокруг себя, воя, словно индеец,
готовящийся стать солдатом Конфедерации, и чудом успел
выхватить из — за пояса кинжал именно в ту секунду, когда
требовалось отразить удар рапиры слева. Его
собственная шпага описала дугу и со звоном встретилась со
сталью противника, парировавшего удар.
Затем стальные острия принялись колоть его, словно осиные
жала. Род был вынужден уйти в глухую защиту, отбивая клинки
прочь.
Но тут потенциальная жертва издала вопль, достойный
баньши, и напала на разбойников с тыла.
Тут же три шпаги полетели в разные стороны, а их владельцы
поспешили скрыться в переулке. Род на миг растерялся, затем
гикнул, и Векс устремился вдогонку за ускользающими фигурами.
Но они уже скрылись во мраке в конце переулка и, когда Род
прискакал туда, мостовая была пуста. Улочка оканчивалась
тупиком. Разбойники исчезли в одной из темных дурно пахнущих
дверей.
Их несостоявшаяся жертва, оглядываясь и тяжело дыша,
подбежала к Роду.
— Они исчезли, и искать их бесполезно. Через пять минут
они будут уже в пяти лигах отсюда.
Род выругался и со звоном убрал шпагу в ножны. Затем он
вздрогнул и крайне осторожно коснулся предплечья: один из
ударов распорол камзол и слегка задел кожу. Он повернулся к
незнакомцу. — У вас все в порядке?
Молодой человек кивнул, пряча шпагу в ножны. На его
открытом голубоглазом лице с курносым носом сверкала сквозь
туман ослепительная улыбка. У него были высокие скулы и
большие, широко поставленные, лукавые глаза и белокурые волосы,
подстриженные под горшок: это было лицо неопытного и очень
красивого юноши. Род почувствовал легкий укол зависти.
Он спрыгнул с коня. Макушка головы юнца была примерно на
уровне глаз Рода, но его телосложение с лихвой компенсировало
недостаток роста. Бочкообразная грудь переходила в здоровенные
плечи, на добрых шесть дюймов шире, чем у Рода. Его ручищи
скорее подошли бы медведю или горилле, а ноги были словно
стволы небольших деревьев, вогнанные в узкие бедра.
На нем были короткая кожаная куртка поверх белой рубашки,
широкий черный пояс, шаровары и высокие мягкие сапожки. Заметив
кровь на рукаве Рода, он нахмурился. — Вы ранены.
— Царапина, — презрительно фыркнул Род и нащупал в
седельной сумке Векса антисептический бинт. Перевязав
предплечье, он сурово улыбнулся юнцу.
— Однако вы можете оплатить счет портного. Паренек
кивнул, его голубые глаза посерьезнели. — Это я с радостью.
Если бы вы не подоспели так вовремя, они вырезали бы мне
сердце. Туан Мак Риди у вас в долгу.
Медленно кивая. Род оглядел его с ног до головы. Хороший
паренек, подумал он.
— Всегда к вашим услугам. Род Галлоутласс, — протянул он
руку. — И никаких обязательств. Всегда рад помочь одному
против трех.
— Нет, все же я у вас в долгу! — не согласился паренек,
сжимая руку Рода в благодарном рукопожатии, больше напоминавшем
тиски. — По крайней мере, вы должны позволить мне угостить вас
кружкой зля.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Род. — Я как раз
направлялся в трактир, так пошли вместе. К его удивлению, Туан
заколебался.
— С вашего позволения, добрый господин Галлоугласс.... в
этом городе есть лишь один дом, где я желанный гость. Всем в
городе известен мой нрав, — на его круглом лице вдруг
появилась озорная ухмылка, — а мой образ жизни претит мирным и
добропорядочным гражданам. Род скривился и кивнул.
— Postjucundamjuventutem*. Ладно, я полагаю, один трактир
стоит другого.
Дорога в трактир, куда позвал его Туан, несколько не
вязалась с его внешностью юноши из хорошей семьи. Они
спустились по двум темным переулкам, протиснулись сквозь дыру в
кирпичной стене и попали на залитый лунным светом обширный
двор, сохранивший следы былой элегантности. Но пик его расцвета
давно канул в Лету. В окружении потрескавшихся плит булькали
остатки фонтана, распространяя вонь примитивного водопровода.
Чахлые сорняки лезли изо всех трещин. Кирпичные стены
потрескались, известка крошилась. В углах и у стен высились
кучи мусора и отбросов.
Сам трактир являл собой обшарпанное каменное здание с
полуобвалившимся карнизом. Выступающий вперед второй этаж
подпирали грубо отесанные бревна, которые каждую секунду могли
подломиться по причине крайней ветхости. Окна были забиты
заплесневелыми и пораженными грибком рассохшимися досками. Даже
массивная дубовая дверь и то осела, хотя была единственным
куском более — менее приличного дерева во всей округе.
— А здесь твое поведение терпят? — спросил Род,
осматривая загаженный двор, пока Туан стучал в дверь рукоятью
кинжала.
— Да, терпят, — ответил Туан, — хотя даже их
гостеприимство порою бывает вынужденным.
У Рода по спине пробежал холодок. Он гадал, кто же на
самом деле этот воспитанный с виду юноша, на которого он
наткнулся.
Туан снова постучал. Род удивился, что тот вообще ждет
ответа, ибо ни лучика света не пробивалось сквозь осевшие доски
на окнах. Судя по всему, дом был совершенно пуст.
Но дверь начала приоткрываться, — скрипя при этом так,
будто грозила забастовать, если ее не смажут — пока не
образовалась щель достаточно широкая для того, чтобы пропустить
двух людей. — А вот и трактирщик, — весело сказал Туан. --
Пересмешник. Искривленная, горбатая, иссохшая пародия на
человека выглянула из — за двери, издавая булькающие горловые
звуки. Одно ухо смахивало на цветную капусту, другое и вовсе
отсутствовало. По пораженному паршой
* "После приятной юности" (лат.) — строка из старинного
студенческого гимна "Гаудеамус". Прим. перев.
65 5 К. Сташефф, т. 3
черепу было раскидано несколько прядей маслянистых волос.
Нос картошкой, рот — узкая прорезь в куче бородавок, глаза --
злорадно блестящие щелки. На этом пугале неуклюже висела целая
коллекция лохмотьев и заплат, некогда претендовавших на...
