Владимир Талалаев, Георгий Дубинин. Рагнарек
страница №10
...у распахнулась, жалобноскрипнув и закачавшись на петлях. Внутрь и без того тесного помещения
вломилось нечто в белом комбинезоне десантников БАСа и гермошлеме с
затемненным стеклом, сжимающее в руках черный боевой скорчер. Короткий ствол
высоковольтного разрядника-излучателя уперся в пилота, и тишину кабины
потревожил спокойный до занудности голос:
— Спокойно, это ограбление! Советую не делать резких движений, не то
стреляю без предупреждения!..
Ингвальд (а надо ли говорить, что пилотом мезонатора был именно он)
медленно и лениво повернулся к захватчику. Не угрожал ему, просто
повернулся. Но "десантник"-террорист вдруг как-то внезапно обмяк и, убирая
оружие, раздосадовано протянул:
— А, черт! Нет, ну почему мне так не везет?! Джино?!
— А че ты хотел этим сказать? Кто ты, собственно, такой? И что,
собственно, случилось?
Вместо ответа незнакомец отбросил на пульт свой скорчер и потянул за
замки шлема. Левый легко щелкнул и расстегнулся, а правый заклинило, и
несчастный "захватчик" с полминуты возился с заржавевшей системой.
Наконец-то замок щелкнул и верхняя половина шлема легко снялась, а за ней,
скрипнув замком-молнией, и нижняя, и на свет божий предстала обильно
покрытая потом физиономия Андрея Дегриза. Видимо, кондиционер в этом старье
работал не лучше правого замка.
— Дегриз? — изумился Соронсон, — Это ты?!
— А кто же еще!
— Так пошли в каюту, у меня там прекрасная закуска.
— Э, а кто поведет корабль?!
— А, он все равно на автопилоте...
И, уже выходя из кабины, Джино спросил с любопытством:
— Кстати, где ты раздобыл этот наряд?
— Да, позаимствовал на одной Боевой АстроСтанции. То еще дело было...
* * *
В замок решительной походкой ворвался Мальден. Сейчас он не был похож
ни на диктатора прежних времен, ни на службиста-охранника. Ни с кем не
столкнувшись, никем не встреченный, вошел он в ворота, прошел по бетону и
поднялся в само здание. А спустя минут десять в гранитном зале уже шла
беседа. Мельтор держался спокойно, с интересом разглядывая своего
собеседника. Мальден же, напротив, казался комком нервов, и наверняка уже
пожалел сотню раз, что решился явиться сюда. Но от беседы не отказался.
— Владыка, я пришел лишь чтоб предупредить тебя...
— О чем же?
— О бремени власти...
Мельтор удивленно вскинул бровь:
— И это ты хочешь рассказать МНЕ?..
Не обращая внимания на сарказм, Мальден продолжал:
— Я был Черным Властелином Риадана и держал свою руку на пульсе и
мыслях всей этой планеты! И что же? Бремя власти порождает отчаяние, я это
испытал на себе. С отчаяния я начал Владычество, отчаянием я и покончил бы с
собою, если б не очнулся от Власти.
— А если бы Власть очнулась от тебя, тогда что?..
— Тогда руины были б не только снаружи...
— Но и в мозгах... — подсказал Мельтор.
— Верно...
Улыбка коснулась уст Черного Валы:
— Ты испытал бремя Власти. А у меня ее нету. Я скорее Хранитель, чем
Властелин.
— Но ты властвуешь в Срединном мире.
— Нет, я просто опекаю то, что когда-то сотворил...
— Зачем лгать? Мир — творение Единого.
— Единый... — и Мель вздохнул, — Он еще напомнит о себе. Вот тогда
мы и поговорим о сотворении мира. А пока — не вижу причин возражать тебе:
ты все равно не поверишь. Уж слишком вам заморочили голову.
— Кто? — Мальден уже догадывался об ответе, но вместо этого
прозвучало:
— Да все, кому не лень...
Мальчишки веселились с драконом. Они взбирались ему на спину и кубарем
скатывались оттуда в рыхлеющий снег. А когда эта забава приелась — они
оседлали Элдхенна-младшего и тот взлетел, выписывая петли вокруг замка. Все
выше и выше. А затем, набрав высоту, дракон плавно полетел над городом, а
мальчишки на его спине визжали от восторга, любуясь расстилающимися внизу
панорамами мирно дремлющей провинции. Вот проплыла внизу старая ратуша, а
вот скучковались изящные двухэтажки с полукруглыми окошками, кажущиеся
отсюда, с высоты, игрушечными. Вдали блеснула река, взломавшая лед и теперь
медленно но верно возвращающаяся в привычное русло. Над пропастью вдалеке
возник мост, кажущийся издали пушистым живым зверем, соединившим недоступные
прежде берега...
Глава 13
Шайтан остановился в нерешительности. Он по-прежнему был грозен и
ужасен, но Моред почувствовал эту слабинку: впервые что-то пошло не так, как
он рассчитывал. Гарнизон Вольдара не мог быть таким огромным! Даже если
собрать всех горожан и все население пригородных деревенек — то все равно
столько не наберется.
На армию бесов взирали защитники. Клерики, паладины и маги — на втором
плане, а впереди — рокочущие бронированные черепахи, нацелившие в него свои
стволы, висящие над ними стрекозы с ракетами под брюхом... За клериками --
ополченцы, похожие на машины воины в сервокостюмах, боевые дроиды. А сзади,
обхватив стену цепкими лапами, зависло гигантским насекомым сторожевое
чудовище с БАСов, чудом попавшее в армию Второго Параллельного.
Силы войск были примерно равны. И Шайтан понимал это. Конечно, вся
толпа бесов по первому его слову, да что слову — жесту! — ринется на врага
и будет погибать, не отступая, во славу своего Господина! Но терять столько
прихлебателей, то есть, извините — верных солдат! Был путь и покороче.
Надежней и проще...
Шайтан воздел руки, и из земли устремилась в небо черная скала. Когда
она затмила половину неба, Нечистый жестом высек из каменной глыбы трон и
уселся в него. Насмешливо оглядел воителей, осмелившихся сопротивляться ему.
— Ребята, у меня к вам будет деловое предложение! — громогласно
заявил он, стараясь слагать фразы помягче. — Бросайте это грязное дело и
переходите в мою армию! Генеральских чинов не гарантирую, но довольствие и
развлечения получите на любой вкус.
Ответом ему было напряженное молчание и гул техники.
— Ну посмотрите сами! — продолжил он. — Вы собираетесь защищать свой
город или своего бога? Если город — так он останется нетронутым и так,
стоит вам перейти на службу ко мне. А если бога... Если бога, то зачем,
зачем вам защищать того труса, который прячется от меня и даже не решается
выглянуть, не говоря уж о том, чтобы возглавить ваше войско?! Неужели вы
будете защищать труса, прячущегося за ваши спины?
Ответом ему был грохот. Стены храма в Вольдаре разлетелись в стороны, и
из брызнувшего вверх света слепился белый трон, а на нем... Сияющая фигура
походила то на человека, то на красивого орка, то на атлетического тролля...
В постоянном скольжении новоявленный словно принимал лики всех своих
защитников.
По толпе пронесся голос-вздох: "Пресветлейший Созидатель!"
— Явился... — прокомментировал Шайтан. — Когда не мог уже не явиться
— прибыл... А мне говорили, что ты трусливее, чем оказался...
— Я, как Творец этого мира, приказываю тебе и твоим бесам сдаться! --
заявил Пресветлый. — Тогда я дарую тебе жизнь, просто заперев в
Предначалье. Иначе погибнешь и ты, и твое воинство!
Нечистый озадаченно оглянулся на плюгавенького девила, вертевшегося
рядом, и тихо спросил:
— Ну что, Дивол, говоришь — струсит и не явится? Тебя как прожарить,
в пламени или плазме? Выбирай добровольно.
— Не спеши, Господин... — прошипел девол. — Тут у меня еще мыслишка
имеется... Ты только выслушай...
И он чуть ли не нырнул в ухо Шайтану, что-то горячо шепча. Князь Тьмы
довольно рассмеялся и закинул ногу за ногу, поудобней устраиваясь на троне.
Вскинул руку и выкрикнул:
— Я предлагаю вам Состязание! Смертельный Поединок! Три лучших ваших
воина: стрелок, мечник и боевой маг, выступят против трех моих! Если хоть
кто-то из ваших воителей проиграет — вы все попадаете ко мне в плен! Если
же вы победите во всех трех боях и убьете моих воинов — я, так уж и быть,
оставлю вам жизнь и покину ваш затхлый мирок! Решайте, но не мешкайте!
Пресветлый бог в ответ самоуверенно заявил:
— Тебе не дождаться победы, Нечистый! И давай усложним условия: если
твои вояки проиграют трижды, то не просто из мира ты уйдешь, а в
Предначалье, где вновь будешь заперт в заключении!
— Тебе все равно не выиграть! — засмеялся Шайтан. — Я согласен! А
твои вояки как — уже выбирают кандидатов, или сам отберешь из этого
рассадника?
— Маг у нас только один пожелал выйти на бой, и это — я! — Моред
шагнул вперед. — Но я не вижу поединщика!
Он шагнул на подобие арены, украшенной контрастным изображением головы
дракона, которую только что синхронными жестами создали Пресветлый и
Нечистый.
— Увидишь. Увидишь... — нехорошо улыбнулся Шайтан.
Легкое марево пролетело из-за его плеча и встало перед Моредом,
принимая вид полупрозрачного, светящегося изнутри синим человека.
— Махаро?! — изумился маг.
— А ты как думал? — глумливо бросил светящийся поединщик. — Али
решил, что меня можно просто так ухойдокать файерболами? Ты, дурак, убил мое
тело, но тем только высвободил мой дух, и теперь я сильнее, чем был тогда!
Ты даже не представляешь себе, как привольнее быть таким, чем старым,
закованным в дряхлую броню плоти!
— Ох... — Мореду надоели похвальбы оппонента. — А ты хоть камень-то
поднять в своем новом облике можешь?
Не говоря ни слова, Махаро мигнул, и крупный булыжник полетел в голову
магу. Моред отбил его, начертав руну в воздухе, и камень крошевом осыпался
наземь.
— Размялись? И хватит! — громыхнул Шайтан. — А теперь — бой! Бой до
полной смерти одного из вас. И да пусть победит синейший!
То ли он случайно буковку недоговорил, то ли сразу желал поражения
Мореду...
Никто не успел и понять, как началась огненная потеха. Разряды, молнии,
файерболы, зигзаги Искажающих Полей — все это сплелось в небывалый,
фантастический гобелен, а под ним суетились двое его ткачей.
Моред был изящен в своих пассах, Махаро же, не отягощенный телом, парил
и кружил, не касаясь земли, и его атаки все сильней и сильней теснили
противника, постепенно сковывая его. И тогда Моред Черный вдруг внезапно
выкрикнул новое даже для него самого заклинание. Он столько лет посвятил
себя Подавлению, Подчинению, Разрушению, сейчас же в его мозгу родилась
формула Созидания! И, подчиняясь ей, Махаро вдруг стал материален, и вся
огненная круговерть впиталась в него. Он твердо стал на ноги, победно
улыбнулся, вскинул руку, чтобы исторгнуть накопленное пламя в ответ, и в тот
же миг разлетелся от мощного взрыва изнутри.
— Один-ноль, — холодно сказал Моред и, сдержавшись от соблазна пнуть
тлеющие ошметки, повернулся и пошел к своему войску...
— Вторыми выступают стрелки! — возвестил Шайтан.
Из его войска выбежал бесенок, вооруженный двурогим посохом. Замер в
ожидании, пристально глядя на своего Господина.
— Если сейчас же не выйдет кто-либо из войска Пресветлого, то я буду
вынужден засчитать вам поражение! — гаркнул Нечистый. Шепоток пробежал по
рядам воинов, но никто из арбалетчиков и лучников так и не решился выйти на
покрытую изображением дракона арену.
— Итак, из-за неявки противника... — начал было стоящий рядом с
Шайтаном Дивол, но тут из рядов светлых шагнул солдат в сервокостюме. Он
презрительно сплюнул сигаретку и скривился:
— С этим тягаться, что ли?
— С этим... — пропел Дивол, и по мановению руки его хозяина на краю
площадки возникла мишень. Бесенок вскинул свое рогатое оружие, и
переливающийся шар вырвался из него. Было видно, что заряд пролетит мимо,
что он и рядом не ночевал с мишенью. И тут в последний момент с рогов оружия
вылетели серые полупризрачные души, подтолкнувшие шар в центр мишени.
— Нечестно! — завопили в рядах светлых, когда дыра возникла прямо в
десятке.
— Все честно! — гаркнул Шайтан. — Тип оружия не оговаривался! — при
этом он с наслаждением смотрел, как те же души отталкивают от мишени пули
десантного пулемета.
— Ах, тип оружия не оговаривался! — добро пробасил десантник и
наклонил закрепленную на плече базуку.
Рявкнуло, вынося мишень вместе со вцепившимися в осколки ракеты душами.
— Второй раунд! — возвестил Нечистый. — Бой до смерти!
Он не успел даже договорить: базука знала свое дело, и останки бесенка
упали к трону Князя Тьмы.
— Два-ноль, — хмыкнул десантник и полез в карман за новой сигаретой.
— У тебя остался только один шанс! — ехидно заявил со светлого трона
Пресветлый. — Может, сразу на покой в Предначалье отправишься, а?
— Не все песни еще спеты! — засмеялся его вечный оппонент. — У нас
еще одно состязание! Мечники! Итак, кто сделает из противника более
неживого, чем он есть — тот и победил!
Расталкивая солдат, вперед вышел "цесаревич Иоан". С молодецким
гиканьем крутнул своим двуручем и сердито крикнул в ряды своих:
— А ну, цыц! Ваш повелитель знает, что делает!
Злобно потирая ладони, Шайтан выпустил противника. Шепот прошел по
толпе клериков: против цесаревича выступал глумец! Возможна ли большая
насмешка, ведь глумец и так мертв! Это тело утопленника, управляемое
вселившимся в него бесом! Ну как сделать такого еще мертвей?!
Глумец поднял тяжелую алебарду и со свистом рассек воздух. Он не
спешил. Таким, как он, вообще торопиться некуда...
Крагер осторожно рыскнул мечом, оттолкнув оружие противника, отступил
на шаг. Глумец атаковал, Райен парировал удары. Утопленник наседал. В
удачный момент Крагер отсек смертельное лезвие, оставив в руке глумца только
острое дубле. Противник тут же ткнул деревяшкой, вновь попадая под
укорачивающий удар. И снова атаковал, и снова шест в его руке стал короче.
Так повторялось раз десять, пока мертвец не изловчился и не воткнул обрубок
в грудь Райена. С хрустом древко вошло вглубь, и парнишка замер, словно
натолкнувшись на невидимую преграду.
Глумец выдернул окровавленный дубец и спокойно, безразлично поклонился
Князю Тьмы.
— Два-- один! — радостно возвестил Шайтан. — И теперь по условиям
Поединка...
— Два-ноль пока что... — донеслось с арены. Только тут все заметили,
что цесаревич поднимается, опираясь на меч. Похоже, он вообще не чувствовал
боли от недавней раны. Взмахнув своим двуручем, он атаковал
раскланивающегося глумца. Тот успел лишь раз ткнуть "Иоана", разорвав ему
рубашку на груди, и все увидели, что вместо раны — маленький сморщенный
шрам. В тот же момент Райен нанес решительный удар. Наотмашь, сплеча. Голова
глумца покатилась по нарисованному глазу дракона, остановившись там, как
зрачок. Бес устремился к ране, спеша вылететь на свободу. И в тот же момент
был выпит мечом Крагера. Выпит без остатка.
— И это все?! — хмыкнул Райен, глядя на одинокую молнию. — Да видал
я и посильнее разряды... А если честно, то более слабого, чем сейчас, еще не
встречал!
Девол досадливо зарычал, а его господин, не тратя понапрасну нервов,
просто выбросил вперед руку, отправляя свое войско в атаку.
Глава 14
В каюте почти ничего не изменилось с тех пор, как нес там свою вахту
незадачливый Сорок Четвертый, последний из земных киборгов риаданской серии.
Андрей парил над столом, стараясь хоть тут оказаться повыше Ингвальда,
и без умолку болтал:
— Ну и гадость эта ваша закуска!.. Похоже на пасту для зубов... И тоже
в тюбиках!.. Так вот, о чем это я... Торчим это мы, значит, в монастыре
возле Замка, входим в келью, где остановились, а навстречу нам прямо из
зеркала на стене Эрель прет.
— Кто?
— Ну, Вепрь, это его Имя. А я его и спрашиваю: "Эрель, ты что?", а он
как полыхнет, как рванет!
— Так что, он может погибнуть, если назвать его собственное имя?
— Может. Погиб... Кстати, а что ты думаешь с крейсером делать?
— А ничего. Долетим до Риадана — тебе подарю! Мне ведь сказали только
доставить его на Риадан. А про то, чтобы оставлять его там — не было ни
слова...
— Ловлю на слове...
И в этот момент резанула сирена тревоги. Басовитые рваные гудки били на
осколки непрочную тишину мезонатора.
Нет, корабль не возмутился, что его передарят новому владельцу, и не
взбунтовался от этого. Просто всякой технике свой срок, особенно, если ее
долго не ремонтировать. Вот и теперь легкий сбой вызвал чуть тяжелее, тот --
еще и еще. И все естество корабля содрогнулось в агонии, судорогой свело
стальные мускулы...
Дегриз белой молнией влетел в кабину и кинулся к переключателям,
пытаясь спасти гибнущего исполина. Но ни единая лампочка индикатора не
отозвалась в ответ.
Вслед за Андреем в кабину протиснулся Джино. Он втиснулся только
наполовину, по пояс, но при его могучем росте этого хватило, чтоб дотянуться
до панелей управления.
Дернул что-то на консоли, щелкнул переключателями и — отшатнулся
назад, бросив всего одно слово:
— Поздно.
Дегриз кинулся следом, машинально схватив отдыхающий у штурвала
скорчер. И едва только стихли шаги в коридоре-перешейке, как опустевшую
кабину залила ослепительная вспышка...
* * *
Ребята с интересом разглядывали новостройку вперемешку со слякотью,
когда за их спиной послышался голос неслышно приблизившегося Мельтора:
— И что вам угодно, судари?
Они вздрогнули от неожиданности. Но стоящий за их спинами бородач с
печальным одухотворенным лицом никак не мог бы вызвать чувство страха, и
ребята тут же расслабились. Максим теперь оглядывал незнакомца с тем же
видом, с каким до этого озирал новостройку. Женечку же, видавшего Князя Тьмы
еще и не в таком виде, потянуло на хохмы, и он выпалил прямо в лицо
подошедшему:
— А я знаю, кто здесь владыка!
"Неплохое начало вместо "здравствуйте!"...", — подумал владыка замка,
пытаясь вспомнить, где же он видел это лицо, но вслух лишь спросил:
— Ну и кто же?
— Вы, конечно, — изрек Женечка, хватая Мельтора за руку. — Никогда
бы не подумал, что если с Вас стряхнуть всю пыль, накопившуюся за века, то
останется столь элегантное существо. Признаюсь, в паутине Вы более
производили впечатление...
— А-а-а, освободитель! — обрадовался бородач. — Замечу вскользь, что
если бы ты не налегал так на пончики и пирожные, то я бы тебя распознал
раньше. А так — округлился, до неузнаваемости...
— Квиты, — хмыкнул Женька, понимая, что его дразнилка не самая
колкая.
И тут произошло невероятное: Максим стал на колено, как рыцарь в момент
благословения, и, склонив голову, произнес:
— Владыка, я пришел, чтобы стать учеником.
— Учеником?! — боль и ярость прозвучали в этом слове, а по памяти
ожогом скользнули имена: Курумо, Ортхэннэр... Но несмотря на боль, Владыка
шагнул вперед, возложив руку на плечо юноши: — Прежде всего поднимись с
колен! — Он поднял парнишку с колен и вздохнул.
— Пойдемте... — он осторожно, но настойчиво вытолкал ребят за ворота
и вышел вослед. Для непосвященного в старые обряды Дома это не скажет
ничего, как оно и не сказало ничего ни Женьке, ни Максу. Но правила-то от
этого никто не менял. И Знающий сразу вспомнит: если ты вкусил пищу в
каком-то доме, то с этого момента обитатели сего дома для тебя
неприкосновенны, и ты никогда не попытаешься даже убить ни одного из них;
если ты произнес простую согласительную фразу в пределах своего Дома, то это
равноценно данной нерушимой клятве... Не хотелось Мельтору говорить об
учениках в замке...
Он долго смотрел в глаза Максу, размышляя, что же привело сюда этого
юношу в драных джинсах. А затем вопросил:
— Чего же ты ждешь от ученичества?
— Знаний, конечно...
— А я с магией такие хохмы смог бы сделать! — мечтательно улыбнулся
Евгений. Мельтор погладил толстячка по макушке и улыбнулся в ответ:
— С тобой все понятно... — а эхо в углах дома за спиной повторило: --
С тобой все в порядке... — а затем Владыка повернулся к Максиму, и взгляд
его больше не смеялся:
— А вот Вы... Меня столько раз предавали ученики.
Болью прошлых утрат и разочарований повеяло от сказанного, но Максим в
ответ возразил:
— Но Вы же не думаете, что и я Вас предам!..
Долгим, бесконечно долгим был взгляд Черного Валар. Зрачок в зрачок.
Словно проникая в сущность стоящего перед ним. И лишь затем прозвучало
тихое, еле слышное:
— Пойдем...
И трое — мальчишка, юноша и взрослый — скрылись в замке...
Глава 15
Девол досадливо зарычал, а его господин, не тратя понапрасну нервов,
просто выбросил вперед руку, отправляя свое войско в атаку.
Бесы двинулись сомкнутыми рядами. Навстречу им устремились танковые
снаряды и залпы вертолетных ракет. Увы — это не причиняло сильного вреда --
верткие твари успевали уворачиваться от прямых попаданий, а взрывы под
ногами использовали для великанских прыжков в гущу врага, нападая и разя
сверху.
Десантники хватали тварей своими усиленными руками, вышвыривали их
назад, но с неба уже падали новые.
И в этот момент в небе появились девять Ангелов и пять Архангелов --
вся личная гвардия Пресветлого. Своими огненными мечами они расшвыривали
падающих бесов.
Из рядов армии Шайтана поднялись каменные крылатые горгулы. Не
настоящие гаргульи, а оживленные бесами статуи. Но все же это была страшная
сила: ангелов просто не хватало, чтобы отбить атаки. Стрелы и арбалетные
болты отскакивали от их гранитных тел, оставляя лишь мелкие выщерблинки.
Маги протянули к горгулам нити своих молний, грохотнули пулеметы на
вертолетах, и в тот же момент в небе возник черный шар. Морена готова была
поклясться, что это тот самый шар, что пронесся над нею в вечер знакомства с
Моредом Черным. Только сейчас шар, выскочив откуда-то из-за стен Вольдара,
выпустил из себя длинные сверкающие клинки и завертелся, круша гранитных
тварей. Вместе с молниями магов и пулеметами шар составил прекрасный тандем,
и летучее нашествие иссякло, обратившись каменной пылью и щебенкой,
просыпавшейся в основном на головы бесам. Сзади по рядам тварей Шайтана
пополз сизоватый туман, и попавшие в него внезапно падали, как подкошенные.
Но и светлые несли потери. Уже пали два дракона, да и Ангелов осталось
лишь трое. О подавленных танках и горящих сервах можно и не говорить...
Стоны, крики, взрывы...
И вдруг... Словно волна набежала с небес. Сами собой зарастали раны
живых, гасло жгущее пламя, смолкали стоны и крики... К полю боя спускался
Парусник. Золотой, словно выточенный из потока живого струящегося света, он
медленно шел над воюющими, покачивая причальной иглой, сверкая облаком
парусов. И от света его наступало исцеление.
Первым среди благоговейной тишины завопил Крагер. Он узнал этот
Парусник, пракорабль, Предтечу цивилизации одухотворенных Кораблей. И ждал,
что за ним явится его извечный враг, старейший Мамбет — воплощенная
Неодухотворенность.
Легенды о Паруснике были одновременно и привлекательны, и страшны.
Но действительность показалась еще страшней. Его узнали и Пресветлый, и
Шайтан. И одновременно произнесли Имя его: Люцифер. Светоносец.
Но если Люцифер, вечный оппонент Всевышнего, явился лишь сейчас, в
облике Парусника, то кто же тогда восседает на Черном Троне? Полно те, может
ли быть Люцифером Парусник, даровавший только что исцеление всем оставшимся
в живых?
А если он даже и Люцифер, то зачем отказываться от этой безмолвной
помощи?
Окрепшая армия ринулась на врага с криками "Даруй нам победу в бою, ибо
дело наше правое, а враг наш — само Зло!" Но мечи их отскакивали от бесов,
стрелы бессильно падали на землю, и даже снаряды не хотели разрываться.
— Он точно Люцифер, он на стороне врага! — в один голос заорали обе
армии, ведь мечи и стрелы бесов сделались столь же бессильными, как и у
Светлого Воинства.
Даже огненный плевок, исторгнутый Шайтаном, и диск-молния, запущенный
Пресветлым, рассыпались, не повредив ни травинки.
В нерешительности замерли войска, и в ту же секунду за спиной Князя
Тьмы возник еще один ангел. Был он сияющ и прекрасен настолько, что каждый,
увидевший его, готов был склонить перед ним колена и броситься в бой, на
смерть по первому мановению его руки!
Прекрасным и сильным голосом новый ангел сказал:
— Я вижу, расплодилось тут самозванцев! Эй, Шайтан, ты не по праву
занимаешь мой трон! Брысь, пока я не испепелил тебя в гневе!
По рядам бесов второй раз прошлось шепотком все то же имя — Люцифер.
Услышав его, ангел прекрасно улыбнулся:
— Да, и это одно из моих имен. И все же называйте меня Ангел Денница,
так мне привычнее. Я вижу, Шайтану неймется. Ну что же, придется преподать
ему урок. Чтобы остальные думали, когда я к ним обращаюсь...
С этими словами он скомкал Шайтана, как старый рисунок, и вышвырнул
через плечо. Он даже не обернулся, чтоб посмотреть, что будет дальше с
некогда могучим и грозным владыкой бесов.
Но пока все взирали на прекрасную фигуру, ожидая услышать из его уст
приказание, любое приказание, которое надо исполнить, к плоской смятой
фигурке подлетели два уцелевших Ангела из свиты Пресветлого. Они звались
Ангелами лишь для того, чтобы не нарушать старого Писания, в реальности же
они были Малыми Богами при повелителе-боге. Исполнителями. Целитель
распрямил Шайтана, и тогда в него всмотрелся Часовщик, и спокойным своим
бесцветным голосом вынес приговор:
— Всему — свое время. Твое время уже истекло...
И тогда Бог Колдовства Гор спеленал своим заклятьем Шайтана, и Марах,
Бог Мертвых, унес его в свое царствие, в Предначалье, откуда еще никто не
выбрался по своей воле.
— Я не стану вас неволить... — тем временем говорил Люцифер-ангел. --
Ибо и так вижу, что нет здесь никого, кто хотел бы выступить против меня.
Так зачем же ненужное кровопролитие?..
И в этот момент Парусник коснулся земли, в одно мгновение обратившись
пожилым невысоким человеком в одеяниях монастыря Нанарбек, сгинувшего
множество веков назад в потоках времени. Черная просторная рубашка "под
крокодиловую кожу". Серо-стальные брюки. Черный берет с кокардой, на которой
поверх золотого якоря располагался белый крест, а все это удобно покоилось
на распростертых синеватых крыльях-перепонках. Седая прядь среди черных
волос.
Насмешливый взгляд из-под берета.
— Ты действительно веришь, что ты Люцифер? Или столь же сомневаешься,
как и Шайтан в себе сомневался?
— Ты был первым, не спорю, — ответил прекрасный ангел. — Но твои
заморочки о том, как жить, вообще не причиняя насилия, весь этот бред о
слиянии с Ноосферой — они оттолкнули от тебя поклонников и учеников, и они
пришли ко мне... Они сами создали того Люцифера, в которого хотят верить.
Так зачем же я буду их разочаровывать в этом? Они имеют то, что желают, а я
имею их веру и их служение мне.
— Мои ученики не предавали меня, — спокойно возразил настоящий
Люцифер. — Они создали учение, зовущее к гармонии. А потом возникли
Корабли, их детища. И лишь тысячи лет спустя появились первые люди, а до
этого мир был подвластен совершенно иным расам... Ты же — лишь плод веры
творений, созданных учениками учеников... Да и то — не самый убедительный,
как на мой скромный взгляд...
— Уйди, а? — попросил вдруг Денница. — Я знаю, что не в моих силах
убить или изгнать тебя. Но не мешай мне хотя бы, ладно?
— Не он помешает!.. — снова войска обеих сил вздрогнули от
неожиданности, и снова чужой голос вплелся в беседу-спор.
На этот раз говорил Свет. Свет, струящийся с небес. Он не сковывал, не
подчинял. Напротив, каждый в нем начинал чувствовать себя комфортно и
естественно. Спадали чары Денницы, пропадала злоба, и бойцы обеих армий
опускали мечи. Голос новоприбывшего звучал у каждого в мозгу, звучал на его
родном языке.
— Неужели кто-то думал, что мой оппонент мог восстать против меня?
Подумайте сами: может ли восстать Сострадание и Гармония против Любви? Может
ли поднять бунт Светоносец? Ведь Свет его — это Свет Истины, Прозрение, как
любите говорить вы! А вот самозванца мне придется с собой прихватить: не в
этом мире его удел, его уже заждались...
— Не выйдет! — самодовольный Денница извлек откуда-то из-за пазухи
небольшой скипетр и показал его всем. — Пока этот предмет у меня — даже ты
бессилен передо мной!
— Ошибаешься... — усмехнулся Корабельщик. — Этот скипетр делали для
людей, и лишь они способны запустить его силу... Так что не маши игрушкой,
дитя...
Горделиво оглянувшись, Денница поманил к себе первую попавшуюся даму.
Морена, заинтересовавшись скипетром, шагнула к нему, словно находилась еще
под его чарами.
— Держи! — Денница протянул предмет, не выпуская его из руки.
— Не надо! Остановись! — крикнули в один голос Люцифер и Моред. Но
было поздно. Придворная интриганка коснулась черненой рукояти, и в то же
мгновение потоки блеклого огня полились вокруг. Снова чары Денницы охватили
войска. И нельзя было прорваться сквозь этот черный свет.
— Держи! Излучай! — приказал падший ангел, вручив скипетр своей
помощнице.
Морена сжала рукоять и приторно усмехнулась:
— Ну вот у меня и прибавилось талисманчиков! — она коснулась
скипетром заколки с крысиной головой.
Откуда-то из пустоты высунулась рука, почти человеческая рука в серой
плюшевой перчатке. Она схватилась за льющий потоки черного света предмет и,
с силой дернув на себя, скрылась вместе с ним в "нигде".
Спало оцепенение. Развеялись чары. И только Морена с изумлением
оглядывала свое платье, не находя в воротнике такой привычной и удобной
заколки... Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как исчез
льющийся свет, прихватив с собой самозванца-Денницу, как иной из пришельцев
обернулся вновь золотым Кораблем и взмыл в зенит...
Не видела она и, как на прощание, перед самым отлетом, из небесного
света выплыла книга и подлетела прямиком к Мореду.
— Ты так разыскивал Великую Книгу, что на прощание я вручаю ее тебе.
Владей. Читай, и ты поймешь, отчего Пресветлый самозванец так старался
запретить ее и скрывал. Ведь по ней видно, что его заповеди и его легенда --
лишь искаженный перепев чужой темы... И все же не делай и из Ръяг'Ху истину
в последней инстанции, ведь и она писалась лишь людьми, а они так склонны
перевирать сюжеты... — и Свет исчез в небесах, откуда явился.
Из "Великих" остался только самозваный бог-Пресветлый. Сообразив, что
все его конкуренты поисчезали и сейчас не представляют ему угрозы, он встал
со своего трона и шагнул к войску, поддержавшему его на заре битвы.
Наблюдая, как кинулись врассыпную потерявшие все свое начальство бесы, он
гордо провозгласил:
— Победа — за нами! И Я говорю вам — все в этом мире будет на
радость вам, ибо вы поддержали Меня, а не Нечистого. Моред, Вам же я советую
— выбросите Книгу Ръяг'Ху — и Вы выдержите последнее Искушение и сможете
стать новым жрецом, новым Первосвященником веры Моей. Я даже забуду все те
века чернокнижия, кои Вы шли против воли Моей, ибо что это значит по
сравнению с прошедшим все испытания Инициации.
Маг лишь крепче вцепился в черную потрепанную обложку, готовый драться
за обретенную Книгу и с богом, и с дьяволом.
— Не отдавай! — хрипло выдохнул кто-то. — Он самозванец, как и тот,
с рогами...
— Бросай Книгу! — властно приказал Пресветлый. — Это Я велю!
— Кто же это там? — голос, казалось, принадлежал кому-то
подслеповатому и простуженному. Снизойдя до простых масс, Пресветлый
повторил-пояснил:
— Я — Бог Истинный и это мой мир! Сотворенный по моему образу и
подобию!
— Не верится мне что-то... — хмыкнул тот же голос. — Самозванец ты!
Тут только Пресветлый обратил внимание на говорившего. На странное
существо: сероватый густой туман, посреди которого прорисовывались очертания
черепа.
— А ты кто такой, что осмеливаешься бросить мне вызов?
— Я — Туман Смерти.
— Смерти? Хм-м... Ну что ж... Ты умрешь! Из силы своей я тебя создал и
силою своей я тебя и убью!
— Ты — не создавал меня.
— Я — Создатель Всего Сущего! Или ты осмелишься обвинить меня во
лжи?!
Пресветлый обрушил чудовищный удар на пришельца. Оглушительный взрыв
потряс землю, заставив содрогнуться весь город. Однако, когда пыль улеглась,
Туман по-прежнему был на месте.
— Теперь моя очередь, — и сущность стремительно метнулась к
Пресветлому, окутывая его, словно вуаль.
Нечеловеческие звуки прорезали воздух, казалось, тысячи ведьм сгорают в
адских кострах. Сгустки энергий полетели в разные стороны. А через миг
Пресветлого как не бывало.
— Я сделал свое дело, — объявил Туман и испустил ярко-голубой луч.
Пространство вздулось мыльным пузырем и лопнуло, обнажая черноту межмирья.
Первым туда нырнул круглый шипастый шар — вечный спутник тумана, затем и
сам туман. Более их здесь никто не видел.
Да и зачем им было вновь тут появляться? Эти два коренных обитателя
Киммерии выполнили то, о чем попросили их друзья из Седьмого Параллельного:
пригляделись, вмешались... А сейчас их ждала своя война, там, под сенью
Плоских Миров...
Глава 16
Черный тоннель внезапно закончился. Яромир окинул взглядом место своего
прибытия. Темные, почти черные, шершавые стены с барельефами, титанических
размеров колонны, уходящие куда-то ввысь, к сокрытому сумраком своду. На
полу, сделанном из того же материала, что и стены, то тут, то там сверкали
вкрапления каких-то кристаллов. Вокруг никого не было и только призрачный,
еле уловимый человеческим ухом шепот, да отдаленные звуки органа нарушали
тишину. Обстановка вызывала противоречивые чувства: и спокойствие, и
настороженность одновременно.
— Эй! Есть тут кто живой? Лорд Ай'джии, ты где?
Тишина была ему ответом. Загорский прошелся к дальней стене. Его шаги
отразились от стен громким многократным эхом, взмывшим в вышину. Он подошел
к стене и погладил наждачку камня. На удивление, камень был теплым. Яромир
огляделся, но дверей, ведущих из зала, не заметил. Тогда он направился к
другой стене.
Неожиданно прямо перед ним возник незнакомец. Его темно-серые одеяния
чем-то походили на волчий мех. Неизвестный опирался на большой металлический
крест с заточенными, как мечи, краями.
— Совет согласен. Иди за мной, я проведу тебя.
— Куда?
Посланец, ничего не ответив, развернулся и направился прочь. Яромир
сделал шаг за ним и вдруг все вокруг словно вывернулось наизнанку. Они
стояли в огромной, еще больших размеров, чем прежняя, зале. Колонн здесь не
было, да и потолок, хоть и был неимоверно высок, но его все же было видно.
По всему периметру сплошной круглой стены светились синим проемы.
Неизвестный жестом предложил шагнуть прямо в один из них.
— А где Ай'джии?
— Лорд Ай'джии занят. Я пришел вместо него.
— В таком случае, с кем имею честь разговаривать?
— Лорд Оворд.
Пришелец вновь жестом предложил войти в светящийся синий проем.
— Благодарю, только после Вас, — Яромир Савельевич изобразил на лице
добродушную улыбку. Лорд, ничего не ответив, шагнул первым. Немного подумав,
СБ-шник направился следом.
Легкое потрескивание в ушах — и вот он уже стоит в просторном
помещении с такими же проемами-порталами. Его проводник уже поднимается по
лестнице, ведущей куда-то наверх.
Переплетение коридоров и проходных зал, повсюду разнообразные,
неизвестного назначения, приборы. Похожие Яромир уже видел на Скате. Время
от времени встречались какие-то существа. Одни были похожи на людей. Другие
— на большие пупырчатые мячи, из которых во все стороны росли длинные
острые клинки, они плавно пролетали мимо. Третьи — на огромные многоглазые
головы со множеством щупалец.
— Я одного такого уже видел... — осторожно начал СБ-шник, кивнув в
сторону многоглазого. — У них ведь по сто восемнадцать щупалец, так?
— Да. Возможно — это был один из наших агентов. Или Странник...
— Зазеркалье он осваивал... — хмыкнул Яромир. — И не расставался со
своим Великим Артефактом.
— Катуров много... Так что не знаю, кого из них ты мог встретить по ту
сторону зеркала...
— Угу... — Загорский прекратил расспросы, и дальше шел молча,
оглядываясь по сторонам и запоминая пейзажи и пройденный путь.
Лорд Оворд остановился возле большой металлической двери с рельефной
руной в центре. Казавшаяся вначале цельной, дверь плавно разъехалась по
сторонам четырьмя лепестками, открывая проход.
Они очутились в небольшой комнате. За широким столом сидели незнакомые
Яромиру люди. Одиннадцать. Хотя нет, людей среди них почти не было. Одного
из них Загорский уже знал — лорд Ай'джии.
Лорд Оворд предложил Яромиру сесть и сам занял свое место в другом
конце стола.
— Мы знаем о Вашем желании получить все наши знания, — начал крылатый
гуманоид с низко надвинутым на лицо клобуком, из-под которого белым светом
сияли две щелочки глаз.
— Это большая цена, — продолжил другой, вроде бы человек, но с
красным светящимся фасетчатым глазом-объективом. — Но мы согласны дать Вам
эти знания, правда, Вы вряд ли сможете использовать их все: у Вас не хватит
на это Силы.
— Мне самому сложно об этом судить, — деловым тоном ответил СБ-шник.
— Но насколько я стану, э-э-э...
— Вы дойдете до уровня Реализатора, — предупредил его вопрос лорд
Оворд.
— Я не совсем понял. Поясните, пожалуйста.
Лорд Ай'джии пригубил из прозрачного кубка темно-изумрудную жидкость и
поставил кубок обратно на стол.
— У "НАС", как и у "ВАС", есть свои службы, — начал пояснение
Ай'джии. — Только наши службы делятся на четыре ранга. Первый --
Наблюдатели. Наблюдатель может заглянуть к Вам в мозг, прочесть там все, что
ему понадобится. Затем выловить из Вашей памяти образ любого другого и,
сосредоточившись на нем, войти в его мозг, а оттуда в увиденный как образ
там... И так далее. Иногда, правда, это не удается, но это уже зависит от
его мощности или от различия ментальной кодировки. Второй и третий --
приблизительно одинаковы по Силе, но различны по способам действия. Это
Корректоры и Исполнители. Корректор наряду со способностями Наблюдателя
может что-либо изменить в памяти. Вытереть, заменить, добавить. Сильный
Корректор может даже поменять образ мышления. Исполнитель — тот же
Наблюдатель, только с небольшими способностями влияния на окружающую среду.
К примеру, он может создать из подвернувшейся материи небольшой живой
организм, испепелить дом, сильно изменить на небольшое время погодные
условия. Можно долго перечислять. Вы приобретете уровень Реализатора. Это
очень мощный уровень. Реализатор умеет все то, что и остальные, но в гораздо
больших масштабах.
— Насколько больших?
— Все это зависит от Вас.
— Меня это устроит... Но вот что мне интересно: вы же могли все нужное
узнать, ничего не заплатив, просто считав это из моей памяти.
— Вы — не из нашего мира. Мы можем, но не имеем права. Мы этого не
сделали потому, что мы этого не сделали.
— То есть?
— Вы это потом поймете.
Из дальнего кресла поднялся престарелый человек в грубом мешковатом
балахоне. Его восточного типа лицо напоминало тибетского монаха.
— Я разработал способ научить Вас этому. Но для этого нужна Капсула,
— он прошелся по комнате и остановился возле красноглазого. — Если Гральд
сможет ее создать, то Вы обучитесь за несколько недель, в худшем случае --
месяцев.
— К сожалению, — ответил ему сидящий, — Моим лабораториям это не под
силу. Ни мне, ни моим новаторам еще не известны такие секреты, чтобы
претворить твою разработку в жизнь.
— Тогда на обучение могут уйти годы. Возможно, что не одно столетие.
— Жаль... — Загорский еле сдержал свое разочарование. — А если
подождать, пока вы это... так сказать... доизобретете?
— Мы не можем быть уверенными, что это произойдет быстрее. У нас
сейчас идет война. Неизвестно, чем она может закончиться, если мы не получим
знаний Фьергрула.
— А если я сообщу Вам координаты Ската заранее?
Неожиданно прямо посреди комнаты появился сгусток черноты. В мгновение
ока он принял человеческие очертания. И вот прямо перед Яромиром стоит
неизвестный в черном, с пепельным отливом, балахоне. Его лица не видно, как
и у многих здесь присутствующих. Лишь два мертвенных фиолетовых огонька
светятся из тьмы под капюшоном.
— Твое тело наполнено тем, что даст технологию, способную создать
Капсулу.
— Ты это о нанароботах? — без лишних обиняков спросил у неизвестного
Загорский так, словно только что пил с ним в баре пиво.
— Да.
— Ха! А я думал, что вам это уже известно! Нанароботы, в смысле.
— Нам это было не обязательно. Мы делаем то же, только другими
методами. Но если развить это от молекул до пра-кварков, я сам смогу
изготовить Капсулу.
— Ну, дерзай! — сразу повеселел СБ-шник. — Кстати, а ты кто?
— Черная Свастика, если тебе это что-то скажет.
На небе занималась заря. Огромная звезда, висящая прямо над городом,
была последним ночным светилом, еще не затменным лучами восходящего солнца.
В честь этой звезды и был назван город.
На просторном заводском полигоне было пустынно. Из зеркально-черного
корпуса появились трое. Впереди шел Загорский. Следом за ним --
старик-монголоид, разработавший методу обучения, и Глава Совета, пообещавший
собственноручно изготовить необходимый для этого аппарат.
Яромиру было до жути интересно, как этот тип, весь закутавшийся в свой
балахон, без единого маломальского приспособления, без сырья, вообще без
ничего собирается что-то сделать. Родит он, что ли?
Черная Свастика отошел на несколько десятков шагов вперед и вдруг
словно начал таять, превращаться в угольное облако. Облако разрасталось,
постепенно принимая какие-то неясные очертания. Время от времени по нему
проскакивали всполохи.
— Что он делает? — спросил у Магахана (так звали разработчика)
СБ-шник.
— Преобразовывается.
Немного помолчав, он продолжил:
— Он изучил технологию твоего мира и доработал ее... Это будут такие
же роботы, но не на молекулярном, а на пра-кварковом уровне. Они заменят
твои старые.
— Но мои старые мне еще нужны.
— Не беспокойся, они будут иметь не только те же свойства, что и твои,
но и еще гораздо большее...
Облако приняло пирамидальную форму. Сверху вниз и снизу вверх навстречу
друг другу пробежали два ярких всполоха, и огромная пирамида
материализовалась. Абсолютно черная, гладкая, одинаковая со всех сторон, она
вызывала ощущение нереальности.
— Когда он изготовит внутри себя Капсулу, ты ляжешь в нее и заснешь.
Проснувшись, ты уже будешь иметь все, что мы тебе пообещали.
— Интересно, как он ее внутри себя сделает?
— Он превратился в специальный завод и производит ее внутри себя из
внешних энергий, материализуя их.
Неожиданно прямо сквозь стену пирамиды выдвинулся полупрозрачный
изумрудно-синий шар. Он подкатился прямо к Загорскому и остановился в двух
шагах. Высотой шар был чуть больше Яромира. Сквозь него СБ-шник увидел, как
пирамида распадается на то же облако. И через миг там уже стояла фигура в
балахоне.
— Теперь тебе осталось погрузиться внутрь, — сказал Черная Свастика,
приблизившись к Яромиру.
— А это, как это?
— Шагнуть.
— Ну, тогда всем спокойной ночи, — и Яромир Савельич шагнул прямо
сквозь полупрозрачный материал сферы-капсулы.
* * *
Казалось, вся голова заполнена мириадами мелкой мошкары. Беспрерывно
жужжащей, не дающей покоя. Но если прислушаться — это мысли, знания,
умения, Сила.
Обучение закончено — он это знал. Он стал могущественнее — он это
знал. Он стал другим, в корне другим — он это знал. Знал и не жалел. Нет,
его не изменили, просто он ПОНЯЛ. Понял столько для себя нового, что сам
захотел этого.
Он стоял посреди огромной залы. Той самой, в которой он впервые
очутился. Одной из многочисленных Живых Зал Замка Тьмы. Радом был лорд
Ай'джии.
— Ты получил то, что хотел. Мы получили то, чего хотели от тебя.
— Я рад, что Черный Пророк не опередил вас.
— Он опередил, но ему не повезло: катера тогда не оказалось на месте.
Но когда пришли мы — катер сам признал нас, и ушел вслед за нами... Ты
можешь идти.
— Ваша война уже завершилась?
— Нет. И не знаем, чем завершится. Дасголг оказался сильнее, чем мы
считали. Ты можешь погибнуть, если он победит.
— Я помогу вам.
— Тогда выходи в Восьмое Измерение. Там сейчас решающая битва.
Последняя Битва.
Бурое бескрайнее пространство. Без земли и неба. Без понятия "верх" и
"низ". Простор Восьмого Измерения Киммерии. Пульт Управления Мирами
Киммерии. Всюду носились воины. Маги и демоны. Исполнители и Реализаторы.
Ангелы и Твари. Они сражались.
И он тоже сражался. Он увидел Черного бога. Тот был в самом деле черен.
Но под энергией Зла скрывалась слепящая, неестественно белая суть. Вязкая и
дурманящая, втягивающая, непобедимая. Почти непобедимая. Он метал свою
ярость направо и налево, круша и уничтожая всех на своем пути.
Но Яромир увидел. Слабое место, и если в него нанести свой удар,
Дасголг будет поражен. Быть может, совсем уничтожен. Но надо спешить,
слабинка в доспехе энергий вот-вот зарастет — и тогда будет поздно. Шанс
пропадет. Возможно — единственный шанс за всю эту битву.
Он нанес удар. Вложил всю свою силу, все желание покончить с врагом.
Покончить раз и навсегда. Но нет! Это не слабинка! Это всего лишь обман!
Приманка. Мощный толчок, сокрушающий все, превращающий в ничто. Смертоносный
удар сразил Яромира. И лишь чудом тот успел сделать единственное
спасительное действие — покинуть Восьмое Измерение. Но, уходя, Загорский
увидел, как за его спиной появился еще кто-то. Не менее черный, чем Дасголг,
и такой же мощный. Он уже нанес по Черному богу свой первый удар. Но дальше
— Яромир уже ничего не знал. Он был в зале. Лежал на полу. Нестерпимо болел
левый глаз, если только эта часть головы вообще еще существовала.
Восстановление будет долгим.
Глава 17
Катер вертелся, не в силах обрести устойчивость, и в такт его верчению
билась и бегала, перекатываясь в опустевшем мозгу, как одинокая горошина в
кульке, одна-единственная мысль.
— Если кто-то Вам скажет, что белье чувствует себя в центрифуге хорошо
— НЕ ВЕРЬТЕ ЕМУ! — вертелось в бедной голове Ингвальда.
А затем был удар, и пронзивший атмосферу неуправляемый снаряд врезался
в заснеженный холм и прочно засел в развилке меж двумя дубами. Внутри что-то
заскрежетало и ухнуло, полилась какая-то вонючая дрянь, и тут же полыхнуло,
поджигая мундир. Тем же взрывом вынесло лобовое стекло, и через
образовавшееся отверстие Джино вылетел из капсулы, как пробка из бутылки.
Вокруг был снег. Много снега. Мокрый и рыхлый, он облепил все вокруг, не
желая возвращать лету захваченную у него территорию.
Ингвальд прокатился по снегу, пытаясь сбить жаркое пламя со своего
летного мундира. Но это было не так-то и просто: протекшая жидкость
оказалась на удивление горючей, и лишь плавила окрестный снег. А за спиной
ревел пламенем остов спасательного космокатера.
Изрядно припекало. И все же тающий снег оказался сильнее. Даруя
живительную прохладу, он пожрал-таки оранжево-желтые язычки пламени на
рукаве и спине, и тут только Ингвальд заметил, что он не один. Почти
вплотную, прямо перед ним, стоял рослый мужчина в кованых сапогах, черных
джинсах и кожаной куртке с клепками. Этакий рокер-мотогонщик или искатель
приключений! Вот только лицо мужика подкачало: над воротником куртки торчало
кабанье рыло, покрытое клочковатой белой шерстью. Возле кривого клыка
торчала незажженная сигарета.
Вепрь сверху вниз посмотрел на Джино, достал из кармана коробок спичек,
чиркнул одну, другую... Третьей, наконец-то зажегшейся, прикурил, и снова
посмотрел на Ингвальда, словно только сейчас заметив его мундир. Пророкотал:
— О, парадный мундир! Извини, что встречаю без букета!
И с этими словами Монстр Зеркал вцепился в плечи юноши и рывком поднял
его на ноги. На что рассчитывал Вепрь, сказать трудно, но ответом ему был
лишь равнодушный взгляд Джино. Так смотрят на кухонного кибера, моющего
посуду, или на сто раз виденный камень у дороги... И это равнодушие взбесило
монстра.
— Ты что, совсем меня не боишься?! Ты не знаешь, кто я?!! — заорал
он.
Не знало бедное чудище, не ведало про недавний разговор капитана
мезонатора с незадачливым пиратом Дегризом-старшим!.. И, пожалуй, ошалело,
когда Ингвальд вальяжно выдернул из клыкастой пасти горящую сигарету,
затянулся, а затем выдохнул струю дыма прямо в клыкастую морду. Затем парень
улыбнулся и наивно так вопросил:
— А чего мне тебя бояться, Эрель?
Фраза была произнесена. И ключевое слово сработало! Эрель-Вепрь вскинул
руки, словно защищаясь от удара, и истерически взвизгнул:
— Нет! ОПЯТЬ!!! Не хочу! — что поделаешь, и воскресающие злодеи тоже
хотят жить...
Фонтан пламени ударил в том месте, где только что стоял монстр, и
только пепел посыпался на землю, проступившую из-под горелого снега...
Ингвальд облегченно перевел дух, взглянул на пепелище, присел (швы на
его мундире снова затрещали), и сунул недокуренную сигарету фильтром вниз в
горящий кружок на земле:
— На, докури!..
Затем посмотрел на догорающее пятно:
— Хорошо горит!
Перевел взгляд на жарко пылающую капсулу космокатера:
— И тут хорошо!..
И в этот момент капсула рванула. Фонтан огня вознесся к небесам,
взрывная волна вновь швырнула Джино на мокрый снег и покатила по склону.
Перекатываясь и чудом уклоняясь от пеньков и торчащих стволов деревьев,
парнишка только и сумел, что процедить:
— Ни хрена себе "хорошо"!..
И был удар. И было забытье...
Глава 18
Крагер радовался: пусть и под другим именем, но он стал героем! Его
славит народ! Ему поют почести и именно...
