Евгений Гуляковский. Чужие пространства
страница №23
...известную часть океана?Оставался единственный способ. Он был смертельно опасен на Адре — я
недавно в этом убедился, позволил демону вырваться на свободу.
Магия опасна в любом месте, даже когда вокруг нет могущественных
врагов.
Обратившийся к ее силе обязан учитывать тысячи мелочей, не существенных
в обыденной жизни. Цвет камня, на котором стоишь, состояние водной и
воздушной стихий, наличие близко расположенных центров силы. Кроме того,
войдя в транс, человек становится совершенно беспомощен перед внешним
воздействием.
Здесь, на Адре, враги следили за каждым моим шагом. Они обязательно
воспользуются представившейся возможностью. Я должен был все обдумать и
предусмотреть.
Подошел Хенк, ему пришлось сделать большой крюк, чтобы обогнуть шлюпку.
Он предпочитал соблюдать между собой и непонятным сооружением из
сверкающего металла почтительную дистанцию.
— Признаться, я не верил твоим рассказам о внешних мирах, пока не
увидел эту штуковину. А сейчас не знаю, что делать дальше. Совет не потерпит
твоего возвращения. Мне приказано убить тебя, если ты найдешь шлюпку.
После схватки с салмами между нами установились вполне дружеские
отношения.
— Есть лишь один способ изменить положение вещей. Дело не в Совете.
Для того чтобы все вы могли спокойно жить на этой планете, я должен
добраться до храма Света. Я не собираюсь возвращаться в поселок.
— Ты, наверное, сошел с ума. Ты хоть знаешь о том, что еще никто не
вернулся из его подземелий?
— Только через храм Света можно проникнуть к темному сердцу этого
мира...У меня нет выбора. Придется там побывать.
— Слишком трудный путь. Даже если бы мои воины согласились, даже если
бы я был настолько сумасшедшим, что решил пойти с тобой, мы все равно не
смогли бы этого сделать.
Я не возражал. Нельзя требовать от человека невозможного...
Странно неподвижная поверхность моря лежала в нескольких метрах от
нашего костра. Его холодноватый огонь почти не грел, а от воды тянуло
промозглым холодом, несмотря на душную жару пустыни, из которой мы недавно
пришли. По воде, набегая друг на друга, шли странные радужные сполохи. Более
глубокие и яркие, чем те, что так часто я видел на далеких отсюда морях
Коморских миров. Там чаще всего причиной была пленка нефти, здесь на воде
играл, то исчезая, то появляясь вновь, неведомый радужный свет.
— У нас нет пищи, воды, нужного снаряжения, — словно споря с
собственными мыслями, неожиданно произнес Хенк. — Нам все равно придется
вернуться в поселок, и Совет не позволит тебе выйти из него еще раз.
— Все, что нужно, есть в этом лагере. Я попробую усовершенствовать
наше оружие, прежде чем мы тронемся в путь... — Я говорил механически, как
бы отвечая собственным мыслям. И вдруг понял, что мы обсуждаем план
дальнейшего похода, словно решение уже принято.
— Ты думаешь, твои люди согласятся?
— Они пойдут туда, куда я их поведу. Слишком много смертей соединили
нас.
— А ты сам? Почему ты решил рискнуть своей жизнью?
— Я твой должник. Да и надоело прятаться все время за забором.
Шел второй день нашей затянувшейся стоянки в мертвом лагере, а я все
еще не мог решиться. Два небольших холмика, скрывших под собой тела Паршина
и Канирова, выглядели роковыми. Где-то в песках, этой пустыни затерялась и
могила Стрима. Я вспомнил поле сражения, на котором подобрал свое оружие, и
подумал о том, что на этой планете даже могила слишком большая роскошь.
Я решил продолжить путь к храму Света сразу же после попытки выяснить,
что произошло с Илен, если, конечно, останусь в живых.
Для нового магического эксперимента мне требовалась определенная
подготовка, сложный психологический настрой, стечение благоприятных
обстоятельств...
Приходилось ждать, хотя, если уж быть до конца откровенным, мне
попросту было страшно.
Мы сидели с Ланом на вершине дюны. Отсюда лагеря не было видно. Я
нуждался в уединении и помощи. Все эти дни мне казалось: что-то невероятное
случится.
Но ничего не произошло. Сборы закончены, отряд полностью экипирован и
готов к походу. Я видел, как воины выводили своих уже навьюченных и
оседланных хрумов из временного стойла, сооруженного в виде колючей ограды.
Больше невозможно было оттягивать начало похода.
Лан постоянно держался поблизости. Юноша мог молчать целыми днями, если
я его ни о чем не спрашивал, и постепенно я научился забывать о его
присутствии.
Иногда я даже разговаривал с ним, словно с самим собой, и он если не
понимал моих вопросов и сетований, попросту молчал, что меня вполне
устраивало.
— Эта чертова планета полна сюрпризов. Что-то в ней есть ненастоящее.
Какая-то скрытая искусственная напряженность. Меня не покидает ощущение, что
каждое действие, совершенное на Адре, остается застывшей глыбой и никогда
уже не растворяется в потоке времени, если хорошенько поискать... — Именно
это я и должен был сделать. Теперь по крайней мере обозначился план тех
действий, которые я хотел совершить... Ну ладно, больше мне не удастся
увиливать.
— Ты должен будешь мне помочь.
— Что нужно сделать?
— Колдовство... — Глаза юноши расширились. — Оно весьма опасно. И,
чувствую, добром не кончится. Но из-за меня одна женщина попала в весьма
затруднительное положение. Необходимо выяснить, где она находится. Когда я
замкну круг из этих белых камней, обнажи меч и убей любое существо, которое
попытается выйти из круга или войти в него.
— Что это может быть?
Он весь дрожал. Кажется, я несколько переоценивал его возможности. Но
выбора у меня не было.
— Все что угодно. Паук, жаба, обнаженная женщина — все равно. Любое
существо, способное двигаться.
— А ты?
— Меня там не будет. Как только взойдет луна, можешь возвращаться в
лагерь. Но до тех пор, если хочешь остаться в живых, глаз с камней не
спускай!
Я вошел в круг. Замкнул его — и внешнее пространство перестало для
меня существовать. Я позволил теплому ветру войти внутрь круга, а потом в
себя.
Я стал его частью. Я словно летел над просторами океана, гоня облака
вперед и дальше, за горизонт.
Магическое зрение отличается от простого тем, что в каждый момент я мог
приблизить к себе и рассмотреть подробно любой объект. Каналы, через которые
поступает информация, расширяются необычайно. Я мог одновременно видеть
строение любой медузы в море, сосчитать гальку в прибрежном песке. Отбросить
ненужные пустые скалы за черту внимания и сосредоточиться на той,
единственной...
Расстояние не имело значения. Никогда еще так легко и послушно не
получался у меня информационный полет. И в то мгновение, когда я
почувствовал тепловой луч, идущий лишь от одного из тысяч одинаковых
обломков, покрывавших поверхность океана, в этот самый момент черная молния
ударила в меня. Я завертелся, падая и вновь обретая контроль над своим
движением. Я уже почти выровнял полет, когда ветер резко переменил
направление. Теперь меня несло к берегу, и я ничего не мог с этим поделать.
Я не мог даже оглянуться, я видел лишь узкий клин побережья прямо перед
собой и знал, что ветер тут совершенно ни при чем. Меня влекло, притягивало
к энергетическому центру огромной силы. Высокие зазубренные вершины слегка
раздвинулись. Сутулая, высеченная в скале статуя протягивала руку мне
навстречу.
В ту же секунду меня скрутило так, что в глазах потемнело от боли. Я
словно попал в каменный мешок, словно уже почувствовал на себе всю тяжесть
этой каменной длани.
— Помочь? — затрепетав, спросило кольцо.
— Обойдусь, — прохрипел я, чувствуя, что боль в боку становится
нестерпимой.
— Ты напрасно сопротивляешься. Без меня тебе не обойтись — это
Прорант, один из его слуг. С ним тебе не справиться.
— Уймись!
— Дело твое, но после того, как ты коснешься его руки, даже я уже
ничего не сумею сделать...
И тут я вспомнил главное заклятие силы, которому учил меня Сейрос:
"Тщательно выпрямить пальцы на левой руке и прижать ее к груди. Сами
пальцы должны быть направлены строго вверх к облакам, затем произнести три
слова...", — и трижды прокатился далекий гром. Голубые молнии вспыхнули
внизу, среди каменного клубка.
Вспышка света ослепила глаза, а когда мрак рассеялся, я увидел, что
сижу на корточках в своей палатке, посреди пустого лагеря.
Минут через сорок появился Лан. Он смотрел на меня с ужасом и
благоговением.
— Я думал, ты... Ты куда-то исчез. Внутри круга сверкали молнии. Я
думал, ты погиб...
— Ты выполнил все, о чем я просил?
— Да.
— Кто вышел из круга?
— Каменный краб.
— Ты убил его?
— Я старался... Я очень старался, но кто-то оттолкнул мой меч.
Я кивнул.
— Что же с ним сталось?
— Он убежал к морю.
— Ладно, не переживай. Даже опытный маг на твоем месте не сумел бы
справиться с чародеем такой силы.
Я достал планшетку с картами, по которым мы не так давно разыскивали
поселок колонистов, и, ткнув пальцем в кружок серых скал, спросил:
— Тебе знакомо это место?
— Да... Здесь находится святилище Проранта.
— Кто такой этот Прорант?
— Оракул. Каменный истукан. Он стоит в своем святилище уже много
веков. Иногда, если захочет, Прорант отвечает на заданный вопрос. Только
редко находятся желающие обратиться к нему за предсказаниями. Его
пророчества всегда предвещают несчастья и всегда сбываются. У нас говорят:
"Спроси у Проранта", когда хотят сказать, что на вопрос не может быть
положительного ответа.
— Кто же поставил эту статую?
— Мы не первые поселенцы на Адре. Были те, кто прилетал до нас, и не
только из гуманоидных миров. Пустынники — потомки одной из таких рас. Здесь
хранится немало тайн.
— Да, и одна из них — будущее... Заглянувшему в него часто не по
силам нести свою ношу.
— Жрецы храма Света считают, что упорный и мужественный человек может
иногда изменить предначертанное.
— Интересно... Ты встречался с ними? Я имею в виду жрецов? Ты бывал в
этом храме?
— Нет. Оттуда не возвращаются. Среди жрецов есть странствующие монахи.
Целая секта. Иногда они забредают и в наш поселок. Не могу понять, почему
они не боятся путешествовать по пустыне в одиночку.
— Мне кажется, что вся Адра особенно враждебна именно к нам, к людям.
И я не знаю причины...
— Возможно, ты ее узнаешь... Именно поэтому я решил остаться с тобой.
Впервые с того дня, когда разразилась черная буря, небольшое облако
закрыло неподвижное солнце Адры. Серые сумерки, словно предвестие того, что
ждало нас в краях вечной ночи, заполнили пространство. Серебристый свет
восьмой луны этого длинного дня лишь подчеркивал их глубину и прозрачность.
Тихо было вокруг.
Ни вздоха ветерка, ни звона надоедливых насекомых — ничто не нарушало
серую тишину.
Кончилось время сборов. Кончилось время слов. Начиналось иное время --
время действий.
Глава 9
Вторые сутки наша маленькая армия продвигалась на восток вдоль
побережья.
Мы решили придерживаться этого направления до тех пор, пока не
обнаружим место, с которого Лан, находясь в плену у пустынников, наблюдал
необычное небесное явление — лоскут света неправильной формы — высоко в
ночном небе. Там могла быть какая-то высокая, освещенная солнцем вершина,
расположенная в глубине ночной зоны. Если мы увидим ее, то будем знать, что
направление выбрано верно.
Дорогу к храму Света не знал никто, кроме пустынников.
После схватки с салмами в отряде осталось человек сорок. Используя
портативные мастерские планетарного комплекса, найденного в лагере Паршина,
мне удалось значительно усовершенствовать вооружение нашего отряда. Прежде
всего я заменил слишком мягкие бронзовые наконечники на копьях. Лучников
снабдили небольшими, но очень мощными самострелами, и после нескольких
тренировок они научились вполне удовлетворительно посылать в цель короткие и
тяжелые металлические стрелы, несущие в себе немало сюрпризов — от
зажигательной смеси до зарядов пластиковой взрывчатки. Самое главное — у
нас теперь были консервы и большой запас воды.
Рыжие холмы, среди которых, если верить карте, располагалось святилище
Проранта, были от нас всего в девяти лунах пути, нам даже не придется
сворачивать в сторону, чтобы навестить того, кто помешал мне узнать судьбу
Илен.
Ощущение стремительного движения слитной массы вооруженных людей,
объединенных единой целью, помогало отвлечься от ненужных воспоминаний.
Хрумы хорошо отдохнули, мы продвигались почти без остановок.
Через сорок часов пути, как и обещал Лан, перед нами появилась
утрамбованная дорога, уходящая в сторону между редкими холмами и
кустарниками.
— Ты говорил, что это место редко посещают. По дороге этого не
скажешь, похоже, здесь прогоняли стада мамонтов.
— Здесь никто не ходил много лет.
— Да? Это в пустыне-то, где ветры заметают песком следы через
несколько часов?
— Дорога Проранта всегда была такой, сколько я себя помню, и я не
знаю, почему это так.
Подъехал хмурый Хенк, по его виду я сразу же догадался, о чем пойдет
речь.
— Мои воины не пойдут по дороге Проранта. Хотя здесь путь короче,
придется обойти проклятое место.
Я не стал настаивать, понимая, как сильны бывают взращенные несколькими
поколениями суеверия. А в данном случае у них были все основания для
беспокойства.
— Встаньте лагерем и подождите меня здесь. Я должен посмотреть, что
собой представляет Прорант.
— Это очень опасно, друг мой. Ты даже не представляешь, насколько
велика опасность, я твой должник и поэтому пойду с тобой!
— Я тоже! — присоединился к его решению Лан. Набралось еще с десяток
смельчаков.
Я не стал возражать, и как только временный лагерь был разбит у
перекрестка, наша маленькая кавалькада свернула на дорогу Проранта.
Поверхность дороги оказалась тверже, чем я ожидал.
Дорога вся была покрыта каким-то камнеподобным материалом, вроде
застывшей лавы, и следы, тут и там видневшиеся на поверхности, отпечатались,
должно быть, много столетий назад.
Казалось, лохматые, стремительно несущиеся в небе тучи опустились ниже
и теперь едва не задевали вершин холмов. Дорога все время петляла.
Оставалось непонятным, почему постоянно дующий ветер не оставляет на ней ни
малейших следов песка.
Неведомая сила отбрасывала песчинки с дороги. Иногда я замечал под
лапами хрумов бледные голубые искры. Близко от поверхности проходило мощное
энергетическое поле. Подтвердилась информация, полученная во время транса:
где-то здесь, рядом с Прорантом, находится центр планетарной энергии.
Я знал, что похожие места бывают в любом живом мире. Тот, кому удается
использовать такую энергию в своих магических целях, становится практически
непобедим .
Холмы громоздились все выше, постепенно превращаясь в мрачные, нависшие
над дорогой утесы. У их подножия не было растительности, и, казалось, ни
одно живое существо, кроме нас, не осмеливалось нарушить могильный покой
этого места.
Окружающая обстановка на всех действовала угнетающе. Даже Хенк,
несмотря на всю свою выдержку, не мог скрыть последствий ледяного дыхания,
веявшего нам в лицо.
Напряжение злобной силы постепенно усиливалось...
— Ты все еще не отказался от своего безрассудного плана? Для встречи с
Прорантом должна быть очень серьезная причина, — сказал Хенк, внимательно
всматриваясь в меня.
— Она у меня есть.
— Ну что же... Тебе видней.
— Вот уже триста лет он молчит, — задумчиво проговорил Лан, — но его
последнее предсказание сбылось, так же как сбылись и все предыдущие...
— Это всего лишь легенды.
— Это не легенды. Раньше Прорант говорил почти каждый год, люди не
могли забыть его пророчеств.
— Это были мрачные пророчества, — вставил Хенк. — Мрачные и
жестокие. Они предрекали несчастья тем, к кому были обращены.
— Если только не приносили их сами, — тихо, одними губами, произнес
Лан.
— Что ты хочешь этим сказать?! — возмущенно воскликнул Хенк. — Уж не
думаешь ли ты, что сам Прорант...
Неожиданно он замолчал, пораженный верностью такого предположения.
Наконец, упершись в кольцо скал, дорога кончилась.
В окружении утесов стояла отдельная скала, похожая на поставленную
стоймя огромную серую коробку. Ее форма показалась мне знакомой, но наше
внимание отвлекла статуя каменного истукана, попиравшего тяжеловесным торсом
параллелепипед своего постамента. Прорант был высечен из целого утеса
довольно грубым, почти примитивным способом, неведомый скульптор не
потрудился даже скрыть следы своего резца.
Вблизи статуя производила впечатление мрачной мощи, но в ней не было ни
малейшего намека на жизнь. Трудно было поверить, что этот каменный истукан
способен произносить слова пророчеств, однако я знал, как обманчиво бывает
первое впечатление в подобных местах.
Воины, рискнувшие нас сопровождать, теперь остановились, и к подножию
постамента мы подошли втроем. Я чувствовал разлитое в воздухе тяжелое,
темное давление враждебной силы. Пока она была безразлична к нам, но по ее
пульсирующей мощи я понял, как опасно задуманное мной дело.
До статуи оставалось еще шагов тридцать, и только сейчас я заметил
тонкую линию круга, выложенного у постамента мелкими белыми камешками. Я
слишком хорошо знал, для чего может быть нужен такой круг... Кто-то до меня
пытался бросить вызов Проранту, пытался и проиграл, об этом
свидетельствовали сеточка трещин, покрывавшая камни, и сохранившиеся остатки
человеческих костей, белевших внутри.
Сама статуя не выглядела опасной, и сила; которую я чувствовал, вроде
бы не имела к ней непосредственного отношения.
Кольцо на пальце задергалось, но я усмирил его. Хотя уже решил: если
придется, использовать дьявольскую власть кольца против Проранта. Я знал,
что нарушаю основной закон планеты Адра, знал, что мне не миновать расплаты.
Но это было единственной возможностью чего-либо достигнуть среди
бесчисленных опасностей.
Начал я с того, чем закончил предыдущий, проигранный мною поединок.
Нужное заклинание вспомнилось легко. На какую-то долю секунды я увидел
сухие сжатые губы старика под надвинутым на лоб сомбреро. Нужно было лишь
правильно повторить вслед за ним необходимые слова.
Налетел порыв раскаленного ветра. Я стоял внутри круга и знал, что те,
кто остались снаружи, не почувствуют ничего. Враждебная мне сила завихрилась
вдоль невидимых цилиндрических стен, я чувствовал, как она постепенно
набирает мощь, ощущал ее оценивающие, осторожные пока прикосновения.
В такие напряженные моменты мое подсознание начинало работать
самостоятельно. Я доверял ему, не раз убеждаясь в том, что оно помнит вещи,
о которых в обычной жизни я не знал ничего. Вот и сейчас с моих глаз точно
упала пелена, и я стал различать под слоем камня, покрывающим торс Проранта,
движение живой материи. На поверхности постепенно проступал очень сложный
узор наложенного кем-то заклятия.
Внешне оно выглядело как цепочка связанных друг с другом темных
иероглифов, отчетливо высвеченных на красноватом фоне.
Внутренний свет разгорался все сильнее, рвался наружу сквозь каменную
оболочку, но, коснувшись цепочек иероглифов, тут же опадал внутрь.
— Кто ты, осмелившийся потревожить мой покой? Что тебе нужно?
Голос напоминал глухой рокот лавины, однако слова различались вполне
отчетливо.
Видимо, Прорант не узнал меня или не помнил о нашей первой стычке. С
плеч каменного великана посыпались осколки, и я невольно оглянулся, чтобы
убедиться, все ли в порядке с моими спутниками. Это было грубейшей ошибкой,
непростительной для воина третьего круга.
Удар последовал немедленно, я едва успел уклониться, да и то лишь
потому, что энергия КЖИ, накопленная внутри меня, позволяла видеть все
пространство сзади.
Гранитный кулак великана ухнул в землю рядом со мной, лишь слегка
зацепив плечо.
Ситрилоновая защита выдержала этот скользящий удар, меня просто
отбросило в сторону, но боль в плече была ощутимой. Почва заколебалась,
стала уходить из-под ног. Я едва удержался от падения. Это было бы концом
поединка. Каменный молот вновь взметнулся над моей головой, никакой ситрилон
не выдержал бы такого удара, и тогда я отпустил кольцо, все время рвущееся
из-под моего контроля.
Луч силы из него уперся в запястье и остановил движение огромной длани.
Ярость Проранта с трудом поддавалась описанию. Он заревел. Горы
чудовищных мускулов напряглись на его торсе. Осколки камней летели во все
стороны, я едва успевал отражать их многочисленные удары. Неожиданно вся эта
бешеная атака закончилась, ярость великана улеглась так же быстро, как
появилась.
— Кто ты, несущий на себе знак могущества?
Я усмехнулся. Если бы он узнал мое настоящее имя, то, которое дал мне
Сейрос, я бы полностью оказался в его власти.
Но он, видимо, угадав мои мысли, тут же поправился:
— Мне не нужно настоящее имя. Как к тебе обращаться?
— Зови меня Крайневым, воином третьей ступени, если хочешь.
— Я не могу сделать предсказания, не зная хотя бы твоего внешнего
имени. Сейчас я его знаю.
Он ухмыльнулся, и я весь похолодел от этой чудовищной каменной ухмылки,
понимая уже, что вновь допустил промах. Если мне не удастся избежать
мрачного пророчества Проранта, о моей дальнейшей судьбе можно не
беспокоиться.
— Воин третьей ступени... — начал он.
— Не спеши. Я могу тебе помочь. — Я пытался его остановить, но
внезапно появившаяся слабость парализовала меня.
— Я предрекаю тебе... — Он вдруг остановился, оценивая своим каменным
взглядом козявку, замершую у его ног, и вдруг начал торговаться.
— То, что мне действительно нужно, для тебя не по силам.
— И все же я могу попытаться.
— А какова цена?
— Она невелика...
Отвлекая его разговором, я не терял ни секунды. Глубоко внизу, у самого
подножия скал, протекала мощная река черной энергии. С помощью зрения КЖИ я
видел ее вполне отчетливо. От потока ответвлялся довольно широкий рукав и
поднимался вверх к постаменту Проранта. Если мне удастся отсечь или хотя бы
ослабить это ответвление — мы сможем разговаривать на равных. Я не знал,
получится ли из этого что-нибудь. Слова нужного заклинания произносились с
огромным трудом, чувствовалось сильнейшее противодействие... Оно исходило
словно бы не от самого Проранта.
Теперь я замахнулся на силу, пропитавшую всю планету... Мне оставалось
лишь надеяться, что тот, кто ею управлял, не сразу поймет, что происходит...
Наконец бледный световой бублик отделился от кольца Аристарха и
метнулся к пьедесталу Проранта. Он охватил пьедестал тонким светлым кругом,
постепенно погружаясь в камень.
Кольцо света опоясало темный поток в его самой узкой части. Я
колебался, все еще не решаясь прошептать заключительные слова силы.
— Так какова же цена?! — вновь нетерпеливо спросил Прорант.
— Ты должен узнать судьбу женщины, прилетевшей вместе со мной в этот
мир. Если она жива, ты скажешь, где я могу ее найти.
Я все еще медлил, понимая, что как только начну атаку, Прорант вряд ли
сможет выполнить мое условие. Только из потока темной силы, управлявшей всей
планетой, он мог извлечь необходимые мне сведения. Я не знал, как долго
удастся поддерживать контроль на нужном уровне. Напряжение темной энергии
все время нарастало, я чувствовал себя так, словно мышцы свело параличом, по
лбу катились крупные капли пота, и я не знал, останутся ли у меня силы
провести завершающую стадию снятия чар.
Наконец я услышал его голос:
— Кажется, я нашел... И если ты...
Прорант пошатнулся. Громовой удар снизу потряс всю скалу.
Я думаю, даже тогда они все еще не поняли, что происходит. Скорее всего
это была лишь защитная реакция на попытку Проранта проникнуть в закрытые
хранилища информации. Тем не менее, не теряя более ни одной секунды, я
стиснул кольцо вокруг темного потока и все свои силы вложил в это давление.
Прорант, словно против воли, разжал свои каменные уста.
— Предрекаю тебе, воин третьей ступени, что в тоске будешь ты глодать
хвост свой, желая насытить вечно пустую утробу свою, а глаза твои, разбитые
на тысячи осколков, не увидят мира сего... — Кажется, он попросту бредил.
Меня будто прошил мощный заряд электрического тока. Боль стала
невыносимой, но я ни на секунду не отпускал хватки, чувствуя, что постепенно
горловина под кольцом подается, становится уже и уже. Я шептал слова
вспомогательного заклинания, усиливающего воздействие на кольцо. Но главным
сейчас было не оно, а моя внутренняя воля, сконцентрированная на световой
петле.
— Будешь ты, пребывая во тьме, тысячу лет молить о пощаде, и никто не
услышит стенаний твоих! — хрипел Прорант.
Кажется, прошла целая вечность. И вдруг с грохотом выстрела горловина
сомкнулась. Поток темной энергии, несущийся под скалой, втянул отсеченный
отросток и продолжал свой стремительный бег, словно ничего не произошло.
Теперь, когда непосредственный контакт с темной энергией прервался,
стало намного легче, но мне еще предстояла самая ответственная часть
операции.
Нужно было отыскать ключевой узел в цепочках иероглифов деймовских
заклинаний и попытаться его разомкнуть. Хватит ли у меня для этого сил и
знаний? В этом я не был уверен и понимал, что тогда все предыдущее напрасно.
Прорант представлял собой сейчас мертвый кусок скалы, не способный ответить
ни на один вопрос, и, возможно, останется таковым навсегда.
Кольцо света под землей побледнело и исчезло. Вместо него от моей руки,
той, на которой не было кольца, потянулся узкий лучик света. Соприкасаясь с
ним, иероглифы дергались, как живые существа, и это сильно затрудняло
работу.
Моя энергия оказалась полностью не совместимой с энергией деймов. Этого
следовало ожидать... Пришлось избегать прямого взаимодействия, иначе, при
достаточно сильном соприкосновении, начнется аннигиляция, тогда все вокруг
исчезнет во вспышке голубого пламени...
Почему-то вспомнилось биомеханическое существо, окруженное коконом не
совместимой с ним энергии. Посланец иного мира на чужой для него планете.
У меня теперь было немало общего с его тогдашним положением. Правда,
меня пока не накрывал кокон черного поля, но кто знает, как долго будет
длиться эта относительная свобода. Ни на секунду я не сомневался, что в
недрах планеты накоплено вполне достаточно энергии, чтобы расправиться со
мной. Сейчас меня попросту игнорировали. Ну что же, спасибо и на этом. Я
постараюсь до конца воспользоваться предоставленными возможностями...
Лопнула еще одна цепочка, обвивавшая тело Проранта, еще один иероглиф
беспомощно повис в пространстве. Эта работа не требовала от меня такого
напряжения, как противостояние черному потоку, зато здесь нужна была
ювелирная точность. Я знал, что одно неверное движение может полностью
замкнуть заклинание на себя, сделать его неразборным, или, что еще хуже,
превратит его в неизвестную и неуправляемую цепочку команд, способную
вызвать любые, непредсказуемые последствия.
В конце концов мне удалось отвести две последние цепочки и замкнуть их
на себя.
Похоже, все кончилось, но ничего не менялось. Больше я не видел на
камне ни одного постороннего пятна, однако кроме этого ничего не
происходило. Я уже стал сомневаться в верности выбранного метода, как вдруг
поверхность статуи треснула и почти сразу же вниз обрушился шквал обломков.
Мне едва удалось отклонить от себя этот каменный водопад.
И тогда, на обнажившейся верхней грани постамента, обнаружилась
неподвижная, скорченная фигура голого человека...
Глава 10
Невозможно было поверить, что вся каменная мощь Проранта заключалась в
этом жалком теле маленького старичка. Но это было именно так, и если я хотел
узнать судьбу Илен, следовало ему помочь, пока не поздно. Старик не подавал
никаких признаков жизни.
Мне пришлось повозиться с аптечкой. После того как я вынес старичка,
недавно называвшегося Прорантом, за пределы круга, никто из моих спутников
не пожелал приблизиться к нему. Не знаю, чего здесь было больше — страха
перед непонятными событиями, стойкой, въевшейся с годами неприязни к оракулу
или самой обыкновенной брезгливости. Во всяком случае, с появлением в отряде
этого нового человека у меня прибавилось немало проблем...
И все же я не собирался оставлять старика одного в этой пустыне после
того, как потратил столько сил, чтобы освободить из каменного плена. Не
только желание получить сведения об Илен двигало мною. Хотелось
противопоставить свою волю воле черного властелина, проверить силы. Впервые
я применил их все без оглядки, выложился до конца. И, возможно, впервые,
по-настоящему поверил в то, что штурман Игорь Крайнев — не просто
штурман...
— Убить его? — спросил Хенк, опасливо приближаясь с обнаженным мечом
в руке.
— Нет, он мне нужен.
— Ты делаешь ошибку. Все, что связано с деймами, очень опасно.
— Да, я знаю. Постараюсь быть осторожнее. Но этот человек мне нужен.
Жизнь едва теплилась в щуплом старческом теле, и лишь несколько часов
спустя, после того, как мы соединились с основными силами отряда, появилась
надежда узнать от него хоть что-нибудь об Илен.
Заметив, что бывший Прорант зашевелился, я сразу отдал распоряжение
разбить лагерь. Я еще не осознал до конца того факта, что после превращения
могущественного каменного великана в безобидного старика руководство
экспедицией полностью перешло ко мне. Была в этом и весьма существенная,
неприятная сторона.
Беспрекословно выполняя любое мое указание, все воины, кроме Лана,
начавшего привыкать к моим магическим фокусам, держались теперь от меня на
почтительном расстоянии.
Внешне Прорант сейчас выглядел так, как и должен был выглядеть
шестидесятилетний старик. Лоб у него был узкий, круто нависали надбровные
дуги. Глаза, когда открылись, оказались неопределенного дымчатого цвета.
— Значит, все-таки у тебя получилось. Я был уверен, что мы оба
погибнем.
— Я со своей задачей справился, но еще не получил обусловленную плату.
— Ах да... Плата... Мне удалось попасть в хранилище сведений. Элия ее
зовут? Она жива, пока еще жива. Но жить ей осталось недолго.
— Элия? Ее звали Илен. Может быть, ты ошибся, и это другая женщина?
Он отрицательно покачал головой.
— Это именно та, что прилетела с тобой из другого мира. Возможно, Илен
ее внешнее имя. Если деймы используют человека в своих целях, они меняют ему
не только внешность...
Сомнение овладело мной. Никогда прежде мне не приходило в голову, что у
Илен может быть другое имя. Но если это так, я должен был знать ее в своей
предыдущей жизни. Или "игре", как любил называть такой цикл Сейрос.
Наверняка я ее знал, потому что в качестве приманки деймы выбрали бы
женщину, к которой я буду привязан гораздо сильнее, чем к случайной
гостиничной знакомой.
Сейрос не раз говорил мне, что воин чужих пространств не имеет права на
собственный дом, на привязанность, на обычные человеческие чувства,
поскольку все это может быть использовано против него многочисленными
врагами.
— Ты что-то сказал насчет ее близкой гибели?
— Во время предстоящего праздника халфу ее принесут в жертву. В этот
день в храме тьмы всегда приносится человеческая жертва.
— Храм тьмы? Я слышу о нем впервые.
— Это второе, тайное имя храма Света. Вся его нижняя, подземная часть
посвящена властелину тьмы. Именно там каждый год приносятся человеческие
жертвы.
— Ну, это мы еще посмотрим! До халфу осталось двенадцать дней. Этого
хватит, чтобы достигнуть храма?
— Конечно, хватит. Они редко ошибаются в своих расчетах.
— Что ты имеешь в виду?
— Ее похитили специально, чтобы сделать приманкой для тебя. Им нужен
ты. Им нужно, чтобы ты сам, добровольно пришел в храм Света.
Значит, я не ошибся в своем предположении. Тогда становится вполне
объяснимой та буря чувств, которую вызвало во мне мимолетное знакомство в
гостинице Лимы.
— Зачем я им понадобился?
— Вот этого я не знаю. Эта часть информации оказалась для меня
недоступной. Чем-то ты очень сильно насолил деймам.
— Как ты сам к ним попал? Как тебя угораздило стать оракулом, да еще с
такой мрачной репутацией?
Он заметно смутился, из его малоразборчивого бормотания я с трудом
понял, что много лет назад его похитили пустынники из приморской колонии, от
которой давно ничего не осталось. Его привели в ущелье и наложили заклятие.
— Пустынники сами накладывали заклятие?
— Они на такое не способны. Заклятие накладывал дейм. Может быть, даже
Аристарх.
— Ты его видел?
— Нет, конечно. Только огромная тень и слова... Да и помню я далеко не
все. Это было слишком давно.
— Почему они выбрали именно тебя?
— Этого я не знаю. По-моему, им годился любой подвернувшийся землянин.
Возможно, они тешили свое властолюбие, заставляя одного из нас уничтожать
себе подобных...
— И ты стал произносить пророчества, которые всегда сбывались...
— Попробуй сам посидеть в клетке такого заклятия. Оно все пропитано
злобой. Мной управляли как куклой.
— Это я понял. Потому и взял тебя с собой.
— Так объяснил бы им. — Он кивнул на стены шатра. — А то от меня
шарахаются как от зачумленного, словно я погубил столько душ по собственной
воле.
— По-моему, они это понимают, иначе тебя бы не было в живых, что же
касается остального... Им надо привыкнуть, и только от тебя самого будет
зависеть, какое место ты займешь среди нас.
После короткого отдыха отряд двинулся дальше. Теперь у меня появилась
возможность хотя бы приблизительно рассчитывать время и выбирать более
короткий путь. Бывший Прорант стал для нас неплохим проводником. Мы назвали
его Прором.
Исполняя обязанности предрекателя несчастий, он не раз погружал свое
сознание в информационное поле планеты и теперь представлял для нас огромную
ценность. Я не мог понять, почему деймы так легко позволили его освободить,
и с минуты на минуту ждал ответного удара. Кое-что разъяснилось, когда Прор,
утоляя свой непомерный после снятия заклятия аппетит, пробормотал:
— Деймы не могут использовать против меня свою магическую силу
повторно. Им придется прибегнуть к более простым методам. Но не сомневайся,
в покое они нас не оставят.
Его слова подтвердились очень скоро.
Солнце за нашей спиной опускалось все ниже и на третий день пути
совершенно скрылось за горизонтом. С трудом верилось, что оно никогда не
взойдет, если мы не повернем обратно. Но все обстояло именно так: полуночные
земли не зря носили свое название. Нас окружили плотные сухие сумерки. Пока
было вполне достаточно света, чтобы различать окружающую местность и тропу,
по которой двигался отряд.
Из Проранта получился довольно мерзкий, вечно голодный, сморщенный
старикашка, который не мог к тому же произнести ни одного слова на
интерлекте. Мне пришлось стать его переводчиком, поскольку только я один мог
понимать мысленную речь, на которой мы с ним общались. Из-за этого Прор
старался все время быть рядом, соперничая в этом с Ланом. Похоже, я
постепенно обрастал неразлучными спутниками и не знал, радоваться мне этому
или огорчаться.
Растительность вдоль дороги почти совсем исчезла, а редкие
сохранившиеся кусты напоминали бесформенный фиолетовые кучи. Их листья
приспособились улавливать оставшиеся крохи рассеянного света, и потому
раскинулись огромными лопухами. Еще день пути, и опасность, которая все
время тревожила нас, останется позади.
Крейги не летают в полной темноте. Нам повезло хотя бы в этом. Но Адра,
словно желая поиграть с нами, приберегла встречу с этими опасными существами
на вторую половину того последнего дня, когда они еще способны были
совершить нападение.
Местность, по которой мы двигались, походила на переплетение вен
какого-то гигантского животного. Круглые валики пологих холмов,
образовавшиеся из выветренных базальтовых даек, представляли собой настоящий
лабиринт. И хотя высота самих даек не превышала десяти метров, их совершенно
гладкие стены создавали неприступную для человека преграду.
Нанесенный ветром глубокий слой песка покрывал дно всех этих
переплетавшихся между собой узких ущелий. Даже хрумы с их многочисленными
широкими лапами двигались по этой рыхлой массе значительно медленнее
обычного.
Наши противники, очевидно, следили за нами не один день и хорошо
выбрали место и время атаки. За полчаса до ее начала, чтобы быстрее миновать
узкий участок, мы решили разделиться на две группы и двигаться параллельно
по двум ущельям.
Тут-то нас и поджидала засада: из боковых проходов внезапно выскочили
хорошо подготовленные заставы пустынников. Тяжеловооруженные воины,
выстроившись в несколько рядов, перекрыли нам путь.
Укрывшись за сплошной стеной высоких щитов, эти заставы оказались
неуязвимыми для обычных стрел. Но тут нападавших ожидал небольшой сюрприз.
По моему приказу все десять наших арбалетчиков дали одновременный залп
стрелами, заряженными пластиковой взрывчаткой.
Эффект превзошел мои ожидания. Взрывами пустынников раскидало в разные
стороны. Линия заставы оказалась смята, а уцелевшие воины были полностью
деморализованы.
Мы прошли сквозь их ряды, не встретив сопротивления. Свернув в
ближайший боковой проход, мы оказались в тылу у группы воинов, преграждавших
путь отряду Хенка.
Хенк, видимо, не очень доверявший моим нововведениям, топтался на
месте, осыпая противника совершенно бесполезными в этой ситуации обычными
стрелами. Его промедление имело губительные последствия. Потому что в этот
момент, следуя, очевидно, общему плану, на отряд Хенка сверху обрушился
десяток жуко-людей. Они появились из-за стены дайки совершенно неожиданно.
Все сразу же смешалось в кровавую кучу. В ближнем бою закованные в панцири
огромные жуки напоминали какие-то адские мясорубки. Не теряя ни секунды, я
атаковал всем своим отрядом тыл заставы пустынников, преграждавших путь
Хенку. Как только мы с ними покончили, я отвел свой отряд назад, не позволяя
втянуть нас в общую кровавую кашу.
Приказав стрелкам спешиться и залечь, я отдал распоряжение сбивать
зарядами взрывчатки отделившихся от общей массы крейгов. Еще пятеро
лучников, расположившись по бокам ущелья, прикрывали сверху нас самих и, как
оказалось, не напрасно. Едва первые выстрелы разнесли в клочья трех крейгов,
остальные взмыли вверх и бросились в нашу сторону.
Но мы не зря потратили время в лагере Паршина, тренируя лучников по
стрельбе в цель из арбалетов. Первый же залп разорвал в воздухе еще четырех
крейгов, а оставшиеся три, резко изменив направление полета, скрылись за
гребнем холма.
Атака крейгов произвела среди воинов Хенка немалое опустошение. Но мы
не могли задержаться даже для того, чтобы отдать последнюю дань уважения
павшим воинам.
Нужно было как можно скорее выбираться из предательской мышеловки.
Дайки становились все ниже. Конец лабиринта был уже близок, когда на
нас навалилась кавалерия пустынников. Их верховые бойцы пользовались не
хрумами, а другими животными, напоминавшими гигантских блох, передвигавшихся
огромными скачками. Нам сразу же пришлось остановиться и занять глухую
оборону. Нас атаковали одновременно спереди и сзади. Противник был слишком
многочисленным, и пока мы стояли на месте, с обеих сторон ущелья вновь
выстроились кордоны пехоты.
Теперь мы увязли окончательно. Используя нашу задержку, противник
подтянул к месту схватки новые силы, и теперь нам противостояли свежие
отряды пехоты и кавалерии. Пустынников было не меньше трех сотен, а у нас
оставалось всего два десятка уставших и израненных бойцов. Положение
казалось безнадежным.
Глава 11
Арбалетчики все еще успешно отражали атаки, нанося противнику огромный
урон, но это не могло продолжаться долго...
— Огненные стрелы кончаются. Люди ждут, когда ты начнешь свое
колдовство, — сказал Лан. — Много наших погибло...
— Колдовство можно использовать только против другого колдовства.
Вряд ли его удовлетворил мой ответ. Но применение энергии КЖИ против
разумных существ ограничено строгими правилами, нарушить которые я был не в
силах.
Оставалось кольцо Аристарха. Теперь я почти постоянно чувствовал его
возросшую силу. И вынужден был ее усмирять, с трудом сохраняя контроль.
Несмотря на непрерывные атаки, мы упорно продвигались вперед.
Вероятность того, что нам удастся вырваться из ущелья, постепенно
возрастала. Хотя при таком численном перевесе, если пустынники продолжат
преследование на открытой местности, нам все равно не уйти от их кавалерии.
Оставалось надеяться лишь на то, что противнику не известно наше отчаянное
положение. Как только боеприпасы кончатся, мы окажемся в их полной власти.
Но пока сражение продолжалось, взрывы сотрясали скалы, число погибших врагов
увеличивалось все больше.
Казалось, этому не будет конца. Но вот пропела сигнальная труба, и
всадники откатились назад, за кордоны пехоты.
Через несколько минут из их порядков выехал воин с зеленой веткой на
пике.
— Парламентер... — прохрипел Хенк. Воспользовавшись передышкой, он
перевязывал свои многочисленные раны. — У нас остался только один шанс --
поединок. Надо вызвать их лучшего бойца и выставить нашего. Они признают
правила честного боя. Если наш воин сумеет победить — пустынники выполнят
уговор.
Нелегко было решить, кого послать на поединок. Хенк изранен настолько,
что с трудом держится на ногах. Я окинул взглядом наших воинов. Их осталось
в живых не больше двадцати человек. Уцелели, в основном, лучники, и никто из
них не годился для предстоящего боя.
— Если решишь сам принять вызов, тебе придется снять свой волшебный
панцирь. Это должен быть честный бой...
— Я знаю. — Значит, Хенк давно догадался. А ведь я не обмолвился ни
словом о ситрилоне.
— Если ты проиграешь, мы должны будем выполнить все их требования.
— Хорошо. Давай узнаем, что им от нас нужно.
Посланец выглядел весьма внушительно. Особенно для пустынника. Этот
низкорослый народ не обладал большой физической силой. Но, увидев
парламентера вблизи, я понял — бывают исключения.
Парламентер передал предложение вождя племени: они пропустят нас
обратно, если мы выдадим Проранта. Подтвердились мои худшие опасения. После
того, как я вернул Прору человеческий облик, он не раз доказывал свою лютую
ненависть к деймам, и я не собирался жертвовать своим союзником. Кроме того,
я понимал, что если соглашусь на условия пустынников, мне не удастся
прорваться к храму, да и в глазах наших воинов я буду выглядеть не лучшим
образом. Пришлось предложить поединок.
Парламентер тут же согласился, словно ждал такого предложения. Это меня
насторожило, но отступать было поздно. Оговорили условия. В случае нашей
победы они обязуются пропустить отряд через свои земли и не преследовать до
самого храма Света. Прорант остается с нами. Кроме того, они обязуются
пропустить тех, кто захочет вернуться из храма обратно в поселок.
Парламентер подозрительно легко согласился на все наши требования. Он лишь с
усмешкой осмотрел меня и сплюнул на песок, демонстрируя свое презрение...
Прикидывая свои шансы, я понимал, что они не слишком велики. Этот
человек был тяжелее меня и, несомненно, намного опытнее в рукопашном бою, в
умении владеть мечом и пикой. Кроме того, его прыгающая "лошадь", покрытая
хитиновым панцирем, давала очевидное преимущество перед хрумом.
Я выставил еще одно условие: в случае их победы на поединке они
отпустят наш отряд обратно в поселок.
— Кроме Проранта.
Спорить не приходилось. Я сделал все, что было в моих силах.
Бой назначили на время восхода третьей луны. Хотя сумерки в этой
местности достаточно прозрачны, дополнительный свет луны показался мне
совсем не лишним, а два часа передышки позволяли хоть немного отдохнуть
после нелегкого боя.
Пика, которую выбрал для меня Хенк, оказалась короткой, но зато тяжелой
и хорошо уравновешенной, ее темное полированное древко производило
впечатление надежности, а плоское узкое лезвие из титанового сплава,
найденного в запаснике планетарного комплекса, могло, не сломавшись,
выдержать любой удар. В случае удачи оно способно поразить даже чудовищное
насекомое, которое мой противник использовал вместо лошади. Я заметил, что
между пластинами хитина у него на груди оставались узкие щели, в которые не
смог бы проникнуть обычный толстый наконечник.
Вместо ситрилонового костюма, который я оставил под охраной Лана,
пришлось натянуть негнущийся нагрудник из кожи гивлатоваса. Экипировку
завершил обоюдоострый тяжелый стальной меч, подобранный мной на поле брани.
Я привык к этому оружию и никогда с ним не расставался, хотя он и был
несколько тяжеловат.
До начала поединка оставалось еще полчаса. Я решил использовать это
время для накопления энергии КЖИ, не слишком надеясь на то, что возникнут
условия для ее применения, однако следовало подготовиться к любым
неожиданностям.
Уединения, необходимого для полноценной процедуры, мне не удалось найти
на оставшемся под нашим контролем узком пятачке. Все же я постарался
сосредоточиться и полностью отключиться от окружающего.
Пришло обычное во время КЖИ-процедуры ощущение легкости и прозрачного
видения. Я как бы отстранялся от настоящего. Реальность превращалась в
дымчатую тень.
Такие же легкие, неосязаемые тени недавнего прошлого уже окружали меня.
Я вновь, во всех подробностях видел только что закончившийся бой. В этих
картинах моя личная память не принимала никакого участия. Я рассматривал
битву одновременно с разных сторон и видел детали, недоступные зрению
отдельного человека. Я знал, что среди теней прошлого, нечетких контуров
настоящего, столь же прозрачно и легко, почти неразличимо в мешанине прочих
теней, проступали едва уловимые контуры будущего.
Лишь очень опытный воин мог их различить.
Внимательно всмотревшись в этот пестрый калейдоскоп, я увидел
поверженного бойца... Вот только лица не сумел разглядеть. Как обычно бывает
в таких предсказаниях, ответ можно истолковать двояко. Кто-то из нас
погибнет, это несомненно. Возможно, удалось бы получить и более точный
результат, если бы мне не помешали. Чья-то рука осторожно коснулась моего
локтя.
Я вышел из транса. Окружающие предметы вновь обрели четкость. Я уже не
смотрел на мир уголками глаз, как научил меня когда-то мексиканский индеец.
Рядом стоял Прор. Зная, как остро он реагирует на малейшее неудовольствие с
моей стороны, я все же не удержался от возгласа досады. Слишком болезненно
проходил вынужденный выход из КЖИ-транса. На этот раз он не обратил на мое
восклицание ни малейшего внимания.
— Пора собираться, а мне еще нужно сказать тебе нечто важное. — Я
молча ждал продолжения, и он закончил, слегка понизив голос: — Скоксы не
выносят света, даже самого слабого. Постарайся держаться от него со стороны
луны. Самое главное в тактике их всадников — точность прыжка. Если скоке
промахнется — у тебя появится шанс. Он не может слишком долго стоять на
месте и двигается только прыжками.
Я поблагодарил Прора и неторопливо направился к своему хруму. Эти
ласковые, выносливые животные плохо приспособлены для боя. Хотя они не знают
страха и точно выполняют все команды во время схватки, неповоротливость и
медлительность сделали невозможной их использование в кавалерии. К
сожалению, выбора у меня не было. Пеший воин не может противостоять всаднику
в одиночном поединке.
Я тщательно проверил упряжь, еще раз осмотрел оружие, опустил шип на
шлеме, пристегнул к левому локтю небольшой круглый щит и под одобрительные
возгласы ваших воинов направил хрума к воткнутому в землю копью с флажком,
обозначавшему место, с которого я должен был стартовать после сигнала.
В ста метрах от меня, у такого же копья, уже высилась массивная фигура
моего противника. Даже выглянувшая из-за облаков луна не позволила мне
рассмотреть его лица. Зато я сразу же заметил, что пустынники, взявшие на
себя труд по разметке площадки для поединка, поставили меня так, чтобы луна
не мешала их всаднику.
Правда, это не имело особого значения, поскольку, показавшись на
мгновение, она тут же скрылась за огромным облаком. Облако вызвало вопли
восторга в лагере наших противников. Они расценили это как хорошее
предзнаменование. Ночное зрение пустынников обеспечивало им значительное
преимущество. Стало так темно, что невозможно было рассмотреть ничего на
расстоянии вытянутой руки. Это показалось мне странным. Слишком уж
своевременно появилось облако...
Сосредоточившись, я произнес некое имя... Налетел порыв ветра, но туча,
изрядно потрепанная ветром, так и не сдвинулась с места. Стало ясно: тут не
обошлось без магии. Часть небосклона все же очистилась, уступив моим
усилиям. Я снова видел своего противника.
Пропела труба. Не теряя ни секунды, скокс огромными прыжками понесся ко
мне. Я не двигался, выставив копье и посильнее прижав его к бедру, я ждал.
Третий прыжок, четвертый... Теперь пора. Я послал хрума вперед,
одновременно направляя его вправо и разворачивая. Пятый, последний прыжок
скокса. Луна, все еще скрытая облаком, находилась сейчас за моей спиной.
Пока это не имело значения, но позже могло пригодиться. Поднятый мною ветер
крепчал. Скокс снова прыгнул. От направленного в грудь копья я легко
уклонился. Но реакция моего противника оказалась не хуже моей. Его меч
сверкнул над головой слишком быстро... Я едва успел заслониться щитом.
Уда...
