Евгений Гуляковский. Чужие пространства
страница №22
...ворила, что жуко-люди прилетали несколько раз, но шумкрыльев выдавал их приближение, и Илен укрывалась в ракете. Первый раз они
долго скрежетали по металлическому корпусу, но повторных попыток опуститься
не делали, а лишь пытались застать Илен врасплох. Она старалась как можно
реже выходить наружу. Шлюпочная рация осталась без батарей, и поэтому Илен
придумала самое простое средство сигнализации — белый квадрат простыни,
растянутый на вершине.
Именно он и позволил мне в конце концов ее найти.
Я думал о том, что было бы, если бы я не представил, сидя один на один
со своим отчаянием, этот белый кусок материи... Что было бы тогда? Был ли он
делом рук Илен или игрой моего собственного воображения? И если это так, то,
может, и сама Илен?.. Я усмехнулся той черной пропасти парадокса, в которую
завлекли меня мои собственные мысли. Есть вещи, о которых не стоит думать
слишком долго.
Магия полна парадоксов.
Два дня по коморскому времени продолжалась наша идиллия под незаходящим
солнцем Адры. Всего лишь недолгих два дня... Теперь на мне лежала
ответственность за эту женщину и за нашу общую судьбу. Надеясь, что со
временем моя память и магические способности укрепятся, я не слишком спешил.
Но, видя, как быстро уменьшаются запасы, понял: надо что-то предпринимать.
Как ни противился я этому, придется объединиться с командой Паршина. Когда
нас станет больше, мы сможем снарядить серьезную исследовательскую
экспедицию в глубь материка. Мы слишком мало знали об этой планете,
развалины свидетельствовали о том, что здесь была достаточно развитая
цивилизация и, вполне возможно, там, за песками, скрывались города и люди...
Развязка пришла совершенно неожиданно. На третий день утром, закончив
расчесывать свои роскошные волосы, Илен заявила, что больше не намерена жить
среди этих грязных, заросших паутиной камней. И хотя на Адре не водилось ни
одного паука, и я, сдержавшись, благоразумно промолчал, это не избавило меня
от последствий.
— Хорошо. Мы действительно подзадержались. Но прежде чем отправиться,
мне нужно обсудить с тобой одно довольно щекотливое обстоятельство.
— Какое же именно?
— Если мы вернемся к Паршину, ты будешь одна в компании трех молодых
одиноких мужчин, находящихся в полной изоляции от сдерживающих начал
человеческого общежития, и я не уверен... — Я выражался, пожалуй, слишком
витиевато, но это, принимая во внимание сложность моего положения, выглядело
вполне естественно.
— В чем же ты не уверен?
— Это может привести к серьезным последствиям. Паршин грубиян и
бабник. Тебя это не пугает?
— Нисколько. Позволь мне самой об этом позаботиться и не беспокойся за
меня. — Она как-то странно усмехнулась и добавила: — Правда, мне почему-то
кажется, ты больше заботишься о себе.
— Что ты имеешь в виду?!
— Только то, что ты мечтаешь превратить меня в собственную прислугу и
из-за своей дурацкой ревности боишься показаться со мной на людях!
Так началась наша первая ссора и так закончилась идиллия. Взбешенный, я
начал свертывать лагерь.
Глава 5
Когда до шлюпки Паршина осталась примерно половина пути, я заметил за
одним из холмов взлетающие в воздух темные ленты. Их там копошилось довольно
много.
Они то взмывали вверх метров на двадцать, то стремительно падали,
скрываясь за вершиной холма. Издали я не мог рассмотреть, что это такое, и,
оставив Илен стеречь поклажу, направился к холму, натянув на всякий случай
ситрилоновый защитный костюм.
Вблизи мелкие летающие твари выглядели как крылатые змеи или ящерицы.
Туловище не больше полуметра, перепончатые крылья, красные горящие
глазки. Мне хотелось выяснить, что за причина собрала их всех именно в этом
месте, поэтому я продолжал осторожно приближаться. За холмом на песке сидело
не меньше сотни летающих змей, здесь сквозь песок проступало какое-то
лоснящееся темное пятно.
Ураган, пронесшийся над этими холмами во время черной бури, унес
песчаные наносы и обнажил то, что скрывал песок.
Обойдя холм, я понял, что стою на поле бывшего сражения. Из небольшой
впадины на меня взирал пустыми глазницами человеческий череп. Значит, здесь
все-таки есть люди?! Совсем недавно человеческая рука сжимала рукоятку этого
меча...
Я не знал, радоваться мне сделанному открытию или, наоборот, ужасаться.
То, что на Адре есть люди, вселяло надежду, но вид этого мертвого поля
говорил о том, что убивали здесь, по крайней мере, не реже, чем в других
местах.
Я взял в руки оружие погибшего воина со странным чувством. Слишком
привычно легла ладонь на рукоять, слишком быстро нашли пальцы знакомые
углубления, слишком стремительно сверкнула голубая сталь в моей руке, словно
именно ее мне недоставало все эти дни после посадки. Чужое оружие словно
разбудило во мне забытые древние инстинкты.
Я окинул взглядом поле сражения. Тут и там на песке виднелись скелеты,
обломки копий, расколотые страшными ударами стальные панцири; здесь
сражались всерьез люди, понимавшие толк в оружии и обладавшие немалой силой.
Мои глаза наткнулись на иссохший труп одного из сраженных воинов, — смерть
прошла по этим холмам совсем недавно.
Едва я подумал об этом, как чья-то гигантская тень накрыла поле. Я
вскинул голову. Из глубины пустыни медленно приближалась огромная черная
фигура.
Витязь в доспехах, в наброшенном на плечи темном плаще ехал верхом на
гигантском коне.
Его голова должна была подпирать облака. Но их не было. Светило
безжалостное раскаленное солнце. Под его лучами над песком струился горячий
воздух.
Фигура темного витязя, колеблясь в восходящих потоках воздуха,
постепенно надвигалась на меня. Я ощутил знакомый ледяной холод, сковавший
мои движения. Я не мог шевельнуться. Лишь рука с мечом еще повиновалась, но
и она двигалась чересчур медленно.
Наконец всадник приблизился настолько, что я почувствовал себя жалкой
козявкой, мошкой под копытами его лошади. Забрало шлема было опущено, и я не
мог видеть лица всадника. Еще шаг — и его тень легла на меня. Свет померк,
совсем рядом звонко стукнуло о камень гигантское копыто.
Когда я вновь обрел способность воспринимать окружающее, я по-прежнему
стоял один посреди поля брани. Лишь холодный пот, струившийся по моему лбу,
напоминал о происшедшем. Я все еще боялся оглянуться, хотя отлично знал, что
вокруг не было ничего, кроме пустыни. "Мираж, это всего лишь мираж", --
шептали губы.
Но у смерти не бывает миражей... Или, быть может, мы знаем о ней не
все? Или это был сам Аристарх? Или не было ничего, кроме моего воспаленного
воображения?
Подобрав среди разбросанных повсюду останков нужное мне оружие и
прикрепив к поясу найденный меч, я наконец покинул поле смерти. Возможно, я
видел лишь тень своих мыслей или нечто, вызванное ими из недр планеты. На
Адре многие земные понятия и действия приобретали совершенно другой смысл.
Илен я нашел на прежнем месте. Она сидела, сжавшись в комок, словно
хотела стать как можно меньше. Мне показалось, что ее плечи вздрогнули от
страха, когда она услышала мои шаги.
— Ты что-нибудь видела?
— Не знаю. Что-то было. Но я не знаю...
— На что это было похоже?
— Какое-то облако. Огромное темное облако. Но оно летело слишком низко
для облака. Над самой землей... И от него веяло холодом.
— Да. Слишком низко...
— Ты знаешь, что это было?
— Догадываюсь. И, думаю, нам надо убираться отсюда как можно скорее.
Оставшуюся часть пути мы преодолели без особых происшествий и к восходу
третьей луны были уже у шлюпки. Паршина на месте не оказалось. Он отправился
на поиски Илен. Рассчитывая, очевидно, что ему повезет больше. Вернулся он
только к вечеру, и по его фальшивому дружелюбию я понял: очередного
столкновения не избежать. Паршин предложил отпраздновать наше благополучное
возвращение, что вызвало со стороны Илен самое горячее одобрение.
Суровая походная жизнь на борту корабля и условия дикой планеты не
предназначены для женщин. Илен наверняка скучала уже по комфорту
цивилизованного мира, по тысячам привычных мелочей, делавших ее жизнь
веселой и удобной.
Вскоре все было готово. В тени шлюпки натянули большой навес, собрали
переносный пластиковый стол. На нем появились остатки неприкосновенного
запаса, сохраненного Паршиным, по-моему, специально для этого случая. В
консервированном пиве и даже специальном алкогольном тонике, разрешенном
лишь для планетарных запасов, недостатка не было. Я успел забыть вкус этого
пряного, ароматного напитка, запрещенного к употреблению на всех планетах
Комора, поскольку в его состав входила изрядная доза кренга.
Илен так долго не выходила из своей палатки, словно готовилась на
королевский бал. Пока что мы позволили себе лишь открыть по баночке
консервированного пива.
Беседа не клеилась, каждый думал о своем. Огромная луна, в четвертый
раз за сегодняшний день, взошла высоко над морем и украсила его поверхность
радужной дорожкой. Со стороны моря потянуло прохладным ветерком, жара
уменьшилась, но мне по-прежнему было душно. Дурные предчувствия не оставляли
меня в этот вечер. Я хорошо понимал, что не имею никаких прав на женщину,
занявшую в моих мыслях слишком много места... В сложившихся обстоятельствах
я вряд ли что-нибудь смогу изменить, все зависело теперь от ее собственного
поведения, от того, как она определит наши взаимоотношения, будет ли держать
на достаточном расстоянии двух изголодавшихся по женскому обществу мужчин?
Но даже если она это сделает, я не сомневался в том, что конфликта не
избежать.
Если бы найти здесь людей! В космосе рассеяно великое множество
человеческих поселений. За тысячелетия, минувшие с тех пор как они
оторвались от материнской планеты, их облик, образ жизни, даже биология
претерпели значительные изменения.
Многие цивилизации уже нельзя назвать человеческими в привычном смысле
этого слова.
Но в любом случае аборигенов нужно найти как можно скорее. Только на их
поддержку я мог рассчитывать. До храма Света лежал далекий и нелегкий путь,
а времени, возможно, уже не осталось. Если на поле я видел тень Аристарха,
если он вернулся на Адру после поединка с Сейросом, мне не позволят
приблизиться к храму...
Я сидел молча, потягивая тоник, и ничего не предпринимал. Может быть, я
всего лишь ждал финала безнадежной драмы, задержавшей меня в пути? Или мной
руководило желание узнать побольше о женщине, которую я любил?
Илен появилась наконец из своей палатки. На ней была легкая кружевная
кофта. Распущенные волосы волной спадали на открытые плечи. Короткая широкая
юбка, слишком короткая, на мой взгляд, открыла жадным взорам мужчин ее
безупречные загорелые ноги. Подходящих туфель, видимо, не нашлось, и она шла
к нам босиком, задорно улыбаясь. Обойдя стул, предусмотрительно оставленный
мной для нее, она переставила его между Паршиным и Канировым и села напротив
меня.
— Если женщина приходит с кем-нибудь в гости, у нас никогда не сажают
ее рядом со спутником, — произнесла она, все так же мило улыбаясь.
Только сейчас я заметил, что под ее кружевной кофтой не было ничего и
полупрозрачная ткань позволяла достаточно подробно рассмотреть ее полную
высокую грудь. Оба ее соседа не отрывали глаз от этих кружев. Я
почувствовал, как кровь бросилась мне в голову, но не проронил ни слова,
буквально лишившись дара речи.
По-моему, она сошла с ума, решив поиграть моей и своей собственной
судьбой. Я заметил, что Илен откровенно наслаждается возникшей ситуацией.
Чего только ни сделает женщина, чтобы вызвав соперничество, почувствовать
вокруг себя скрытую глухую борьбу! Как наивен я был, полагая, что в этой
борьбе она будет на моей стороне! Как мало я знал ее! Или она не понимала, к
чему может привести подобная игра, или слишком хорошо понимала и шла на это
сознательно!
Большинство мужчин делят женщин на две категории, на тех, что доступны
всем, и на принадлежащих лишь одному. Но таковы ли они на самом деле? Или
свой единственный выбор они делают, лишь следуя установившимся традициям, а
то и просто подчиняясь давлению обстоятельств? Что если так называемая
"добропорядочность" женщины — это всего лишь маска, насильственно натянутая
на них цивилизацией и отваливающаяся, когда обстоятельства изменяются?
Всеми этими мудреными мыслями я лишь пытался затемнить тот очевидный
факт, что Илен совершенно не соответствовала образу, который я старательно
создавал в своем воображении. В конце концов она ведь призналась мне, какое
задание выполняла на "Хитаке". И откуда мне знать, какой путь прошла эта
женщина, прежде чем стала агентом спецслужб Комора? Да и та ли это Илен,
которую я знал?
Сейчас она настолько обострила и без того невыносимую ситуацию, что
схватки со смертельным исходом нам вряд ли удастся избежать. Из-за сильной
жары я снял с себя ситрилоновую защиту и теперь жалел об этом.
Паршин едва сдерживал нетерпение, посматривая на меня с откровенной
насмешкой.
Мы снова выпили тоник. Илен, конечно, и не думала отказываться, хотя
прекрасно знала о действии этого напитка.
Почти сразу же рука Канирова, словно невзначай, оказалась на ее
обнаженном колене. Не переставая улыбаться, она сняла ее и так же мягко
отстранилась от Паршина, попытавшегося ее обнять. Все это время она, не
отрываясь, смотрела на меня, словно наслаждаясь моими мучениями. Глаза у нее
были какие-то странные, нельзя было поймать ее взгляд, хотя она смотрела
прямо на меня.
Я словно тонул в бездонных черных озерах, где не было ничего, кроме
густого тумана.
После третьего бокала тоника я почувствовал в голове глухой шум и
странное равнодушие. Паршин затеял какую-то идиотскую игру в кости с
раздеванием.
Илен, для виду поломавшись, согласилась уже и на это. Тогда я встал
из-за стола, извинился и сказал, что они могут продолжать без меня.
Илен догнала меня у самой палатки.
— Ты напрасно уходишь. Не порть мне праздник.
— Ты что, не понимаешь, чем все это кончится?
— Чем? — спросила она, с интересом ожидая моего ответа.
— Они затащат тебя в постель!
— Только-то? И это кажется тебе таким страшным?
— Убирайся!
— Разве ты не хочешь участвовать в нашей игре?
— Чтобы быть третьим?
— А может быть, первым? Сыграйте на костях, вдруг судьба окажется к
тебе благосклонной?
— Зачем ты издеваешься надо мной?
— А разве ты не издевался надо мной там, в Лиме? И то, что я оказалась
благодаря тебе на необитаемей планете, одна среди этих голодных мужчин?
Разве не ты привел меня сюда? Теперь тебе придется убить их обоих или
разделить меня с ними. Сколько бы ты ни тянул, именно это тебе предстоит. И
что бы ты ни сделал, любой поступок лишит тебя главного — Силы!
В ее глазах сверкало откровенное торжество, она упивалась местью,
которую готовила так долго и так тщательно. Одно лишь я понял не сразу — ее
слова о потере силы... В ту минуту ярость и опьянение затуманили мой мозг, я
оттолкнул Илен и пошел в палатку за снаряжением.
Глава 6
Я шел без отдыха пятый час подряд. Мышцы постепенно наливались
тяжестью, но я не останавливался и знал, что не остановлюсь до тех пор, пока
жара и усталость не свалят меня с ног.
При каждом шаге по бедру колотил прикрепленный к поясу прямой короткий
меч.
Ходьбу еще больше затруднял ситрилоновый защитный костюм. В рюкзаке за
плечами лежали недельный запас концентратов и контейнер с кристаллизованной
водой.
Это было все, что у меня осталось, с этим я уходил все дальше на
восток, и солнце за моей спиной с каждым километром пути опускалось все
ниже.
Когда я покидал лагерь Паршина, смех и голоса доносились из каюты
шлюпки.
Я не стал останавливаться. Я укротил в себе дикого зверя, готового
пролить кровь за обладание самкой, — и ушел.
Теперь я снова был один. Снова начинал с нуля, как там, в Лиме... В
страну вечной ночи, в самое сердце владений Аристарха лежал мой путь. Лишь
сейчас я начал догадываться о подлинной причине происшедшего. Со мной
играли, как с мышью, искали повода, ждали поступка, который позволил бы им
разорвать невидимую защиту. Это не была защита, возводимая усилием моей
собственной воли.
Существование непроницаемого светлого круга впрямую зависело от моих
действий и мыслей, и я знал, что пока им не удастся его взломать, справиться
со мной не так-то просто.
Стиснув зубы, я упрямо шел на восток, в ту часть планеты, где никогда
не всходило солнце.
Я шел час. Два. Сутки. Пейзаж почти не менялся. Я спал в расщелинах
скал, благодаря провидение за то, что на Адре теплые ночи. Я знал, что,
исполнив все, что должен, я вернусь. И тогда, быть может, она пожалеет...
Я тут же отгонял прочь мысли об Илен, но они не уходили и брели следом,
словно невидимая толпа хищников, готовых каждую секунду вновь наброситься на
меня.
Я искал иных хищников, настоящих, но их не было. Лишь картины,
рожденные собственным воображением, преследовали меня. Усталость не
уменьшала моего отчаяния. Все стало тускло-серым. Все потеряло смысл. Даже
мое безостановочное движение вдоль побережья к востоку, в края вечной ночи,
казалось мне теперь бессмысленным и ненужным.
После второй короткой остановки, когда на несколько часов мне удалось
забыться переполненным кошмарами сном, я проснулся еще более разбитым и
надломленным.
Я не успел еще полностью прийти в себя, как женское имя, возникшее в
сознании, заставило меня вздрогнуть.
Илен!.. Видимо, мне никогда не удастся избавиться от проклятия этого
имени.
Очевидно, этот крест придется тащить через все рождения и смерти... Я
видел, как к ней тянулись чужие мужские руки, ласкали ее обнаженное тело,
совсем недавно принадлежавшее мне....
В упорстве этих полумыслей-полувидений, терзавших меня, было что-то
нечеловеческое, что-то слишком здешнее, принадлежащее Адре... Я вспомнил
черного великана, пронесшегося над полем битвы на своем огромном вороном
коне...
Его тень упала на Илен, всего лишь мимолетная тень... Достаточно ли
этого для объяснения столь резкой перемены в ее поведении?.. Может быть,
причину надо искать у развалин на побережье? Какой призрак извлекло из
небытия мое воображение? Не дал ли я повод одному из черных слуг переступить
круг?
Я встал, повернулся лицом к западу и долго смотрел на отрезанный
горизонтом край солнца. Словно в ответ на мой молчаливый вопрос оттуда,
вместе с ветром, примчались темные облака. Мгла затянула солнце и скрыла его
из глаз. Я выхватил меч и, подняв его к небу, поклялся отомстить тому, кто
проделал с Илен и со мной эту подлую штуку. Стальное светлое лезвие странным
образом заблестело, на секунду вспыхнув таинственным голубым огнем.
В эту ночь мне всего на несколько минут удалось забыться тревожным
сном, и тогда мне вновь, впервые на этой планете, приснился золотой замок.
Потом я увидел женщину в белом платье, стоящую на стене странного города. Я
старался рассмотреть ее лицо и не мог этого сделать. Тени каких-то огромных
птиц, слишком похожих на людей, закрывали ее от меня. Перед стеной
разверзалась бездонная черная пропасть с отблесками красноватого пламени на
дне. Я падал в эту пропасть бесконечное количество лет, я звал ту, что
осталась стоять на ослепительно солнечной стене города, все было напрасно, Я
проснулся весь в холодном поту, и собрав свои нехитрые пожитки, упрямо
побрел на восток.
К концу восьмого дня пути солнце почти полностью скрылось за
горизонтом.
Несмотря на нормальную силу тяжести, из-за огромного удельного веса ее
ядра, Адра была совсем небольшой. Чрезмерная кривизна ее поверхности
напоминала о себе близкой линией горизонта.
Неожиданно я увидел впереди на скалах отблески костра. Кто-то развел
там слабенький огонек, и я пошел на него, не таясь, забыв об осторожности.
Хуже моего одиночества, ведущего к сумасшествию, не было уже ничего.
Сильный и неожиданный удар стрелы в защитный костюм сбил меня с ног. И
это спасло мою незащищенную голову от удара палицы. Враг, подкравшийся
сзади, промахнулся. Прежде чем он вновь поднял свое тяжелое оружие, я успел
вскочить на ноги и выхватить меч.
Даже плохой фехтовальщик, обладающий быстрой реакцией, справится с
противником, вооруженным тяжелой дубиной. Однако нападавший был не один. Не
успел я расправиться с ним, как почувствовал новый удар, нанесенный сзади.
И снова меня спас защитный костюм. Бить мечом по ситрилону все равно,
что рубить с размаха скалу. Не ожидавший отдачи противник громко вскрикнул.
На этот раз я устоял на ногах и ответил на его новый выпад. Больше всего
меня беспокоила незащищенная голова. Стоило пропустить хотя бы один удар
сверху, и со мной все было бы кончено. К счастью, нападавшие едва доставали
мне до плеча, но их оказалось слишком много... В суме я нес хороший стальной
шлем. Но чтобы надеть его, нужна хотя бы минута, а вот ее-то и не было.
Противники бросались из темноты с разных сторон.
Тем не менее я чувствовал азарт и непонятную легкость во всем теле.
Меч, казалось, потерял вес. Противникам все реже удавалось пробивать мою
защиту... Я адаптировался на удивление быстро... Мозг, мышцы и глаза сами
знали, что нужно делать.
Интересно, кто был моим учителем фехтования? Сейрос? Или кто-то из
витязей замка? Я все чаще проводил ответные выпады, и после особенно удачной
флеш-атаки один из противников упал, напоровшись на мой меч. В это время
второй, воспользовавшись тем, что мое оружие оказалось отклоненным к земле,
нанес мне подряд три прямых удара в грудь. Куртка, разорванная этими
ударами, распахнулась, и в темноте отчетливо высветилось белое пятно
защитной одежды. Это произвело совершенно неожиданное впечатление на моих
противников. Они буквально остолбенели от ужаса, а затем, побросав оружие,
бросились врассыпную. Еще долго из темноты доносились их гортанные крики.
Несколько минут, ожидая подвоха, я стоял неподвижно, вслушиваясь и
всматриваясь во тьму, ловя малейшие шорохи. Но все было тихо.
Наконец я осторожно подошел к костру, оставленному моими противниками.
Из кустов доносились равномерные хрустящие звуки. Там стояло какое-то
большое животное, громко хрумкавшее своими челюстями. Вначале я принял его
за носорога. И только заметив два огромных вьючных тюка, понял свою ошибку.
В одном из мешков шевельнулось что-то живое. Из небольшого надреза на грубой
ткани на меня глянули испуганные человеческие глаза...
Мы сидели у костра втроем. На мое счастье, переводчик не понадобился.
Высокий худощавый юноша бегло говорил на интерлекте. Девушка больше
отмалчивалась, но, как мне показалось, прекрасно понимала наш разговор. Я
узнал, что на Адре сохранились остатки колонистов, родоначальником которых
был, скорее всего, экипаж коморского корабля. Я еще не успел полностью
оценить значение своего открытия. Но понимал, что теперь в моих планах
произойдут значительные изменения. В поединке с властителем Адры у меня
наконец-то могли появиться соратники и друзья. Я не сомневался, что у
колонистов накопился свой немалый счет к Аристарху.
— Пора уходить. Наши враги могут вернуться.
— Они не вернутся.
— Почему?
— Ты напугал их так, что они будут бежать, не останавливаясь, до самых
гор. Пустынники приняли тебя за белого демона. У них есть такая легенда. Там
говорится, что белый демон спустится на землю в день, когда солнце сдвинется
с места и наступит конец всех времен...
— Но солнце по-прежнему неподвижно.
— Здесь этого не видно. Возможно, они побежали проверить.
Я улыбнулся. Юноша вызывал у меня симпатию. Едва избавившись от плена и
грозящей ему гибели, он уже пытался шутить.
— В какую страну лежал твой путь? — Худое, измученное лицо юноши
выглядело бледным и осунувшимся.
— Я собирался идти на запад, но теперь мы пойдем к твоим
соплеменникам. Возможно, они мне помогут. Кажется, у нас общий враг. Среди
вас есть воины?
— Воинов у нас достаточно. Все годы, что я себя помню, мы только и
делали, что отражали непрерывные атаки слуг Арара и боролись за свою жизнь.
На Адре слишком много скопилось зла. Еще до того, как пустынники во второй
раз взяли нас в плен, мы окончательно заблудились. В этом мраке нужны особые
глаза и нюх, чтобы находить дорогу. Я не знаю, сумею ли отыскать наше
поселение.
— Может быть, нам поможет карта? Ты знаешь, что это такое?
— Конечно. Но откуда она у тебя? Ведь ты говорил, что совсем недавно
оказался в нашем мире?
Я улыбнулся.
— Карта у меня есть. Но как найти на ней место, где мы сейчас
находимся?
Лан и Листред склонились над планшетом картографических снимков. Я
подробно объяснил им, как выглядят различные объекты: море, песок, лесные
заросли, не слишком надеясь на успех. Но мои новые знакомые оказались
достаточно смышлеными людьми. Больше всего меня поразила Листред. Эта
маленькая, похожая на школьницу пигалица, со смешной челкой и большими
темными глазами, вдруг сказала:
— Я думаю, сейчас не стоит изучать географию. Нам нужно уходить. Все
равно куда.
Мы потом выберем правильное направление. Где-то неподалеку расположился
на отдых основной караван пустынников, я слышала, как они об этом говорили.
Они могут вернуться сюда с подмогой. Пустынники никогда не выпускают
пленников, они забудут свой страх и снова нападут на нас.
— Ты сможешь управлять этим животным? — спросил я Лана.
— Не думаю. Хрумы подчиняются только своему хозяину.
— Пешком по песку мы будем продвигаться слишком медленно. Без воды и
пищи в пустыне вообще нечего делать, так что этому хруму придется изменить
свои привычки.
В конце концов мне удалось сдвинуть с места упрямое животное. Вместо
окриков и побоев я погладил отвратительную слюнявую морду монстра и отыскал
для него в тюке подходящее лакомство. Лану не приходило в голову, что с
животными можно наладить взаимопонимание подобным образом, и он смотрел на
меня с нескрываемым восхищением.
Мы потеряли слишком много времени на разговоры и сборы. В конце концов,
Листред оказалась права. Пустынники нагнали нас через несколько часов.
Они атаковали, как и в прошлый раз, без единого звука. Перед нами
вынырнули из темноты пять или шесть носорогоподобных животных, каждое из
которых несло на своей спине не меньше десятка воинов.
Я все время ожидал атаки и поэтому не отрывал глаз от дороги, стараясь
не пропустить ни одного подходящего для обороны изменения местности. Мы
только что проехали крутой спуск, и я, резко повернув хрума назад, погнал
его к берегу.
Здесь среди совершенно отвесных скал к морю спускалась единственная
узкая тропа.
Животное слушалось меня беспрекословно. Почувствовав опасность, хрум
побежал значительно быстрее. Расстояние между нами и нашими преследователями
увеличилось. Несколько стрел просвистели совсем рядом, но затем стрельба
прекратилась. Мы оторвались, и стрелять из луков при такой дикой скачке в
темноте стало бесполезно.
Я хотел пропустить хрума с поклажей вперед, а самому, встретив наших
противников на узкой тропе, показать им еще раз, на что способна
ситрилоновая защита.
Наконец у меня появилось время надеть и как следует закрепить застежки
шлема.
Мы мчались к морю, вздымая тучи песка. Казалось, хрум в меру своих сил
старался мне помочь. Благодаря ему мы добрались до спуска на несколько минут
раньше наших преследователей, и я успел заблаговременно отправить вниз весь
наш драгоценный груз воды и пищи. Оставив все это под присмотром Листред, я
вернулся на тропу.
Лан, несмотря на мои уговоры, остался со мной. У него не было защитной
одежды, и я сильно сомневался в том, что его помощь окажется существенной.
Правда, он подобрал на месте стычки с пустынниками хорошее копье и кинжал,
но мне вовсе не хотелось потерять в неравном ночном бою своего единственного
соратника.
Пустынников пугал белый цвет и неуязвимость ситрилона, я решил до конца
использовать это обстоятельство и снял с себя всю верхнюю одежду, оставшись
в белом трико. Сейчас мой силуэт на фоне темного моря и скал стал хорошо
виден. Я понимал, что представляю собой прекрасную мишень, и специально
вышел на открытое место, позаботившись лишь о том, чтобы за спиной была
надежная опора.
Первая стрела не заставила себя ждать, я почувствовал ее удар,
отбросивший меня к скале. Стреляли, скорее всего, из арбалета, потому что
отскочивший бронзовый наконечник расплющился и раскалился. Пока я
рассматривал стрелу, вторая и третья ударили рядом со мной в камень. Наверху
раздались пронзительные крики нападающих, в которых слышался откровенный
ужас.
— Они кричат, что у белого демона нет головы. Они боятся спускаться,
— перевел мне Лан. Я представил, как выгляжу в ослепительно белом трико и
черном, невидимом в полумраке шлеме.
— Скажи им, что белый демон не любит ждать. Спроси, почему они не
идут?
Лан выкрикнул несколько фраз на гортанном языке пустынников, и вопли
наверху усилились. И тут я заметил, что огромный камень, нависший над тропой
в самом начале спуска, зашатался. У меня еще было несколько мгновений для
того, чтобы отскочить в сторону, но Лап стоял прямо подо мной, ему некуда
было скрыться... И я остался на тропе, вжавшись плотней в утес позади себя.
Я понимал, что сильно рискую. Одного хорошего каменного осколка, случайно
попавшего в голову, было бы вполне достаточно, чтобы покончить со мной.
Стальной шлем — плохая защита от удара такой глыбы. Но отступать было уже
поздно.
Валун несся прямо на меня, с каждой секундой увеличивая скорость. Удар
был страшен. Лавина осколков взметнулась во все стороны. Камень врезался мне
в грудь и раскололся на несколько частей. Однако костюм выдержал и это. Боли
от удара я не почувствовал, лишь ощутил мгновенную скованность движений,
которая всегда появляется в ситрилоне после таких напряжений. Потом пришла
удушливая волна жары. Энергия удара превратилась в тепло, и вокруг меня
поднялось целое облако пара. Я представил, какое впечатление произвело все
это на моих противников и, стряхнув с себя каменное крошево, медленно, не
скрываясь, пошел по тропе.
Поднявшись на верхнюю террасу, я не обнаружил там никого. Пустынники
бежали во второй раз.
Глава 7
На третий день пути из-за горизонта вновь показалось солнце, а еще
через сутки мы увидели наконец на рыжем фоне пустыни зелень возделанных
полей.
Едва хрум прошел первую линию сторожевых ограждений, защищавших поселок
колонистов от непрошеных посетителей, как нас остановила охрана. Эти люди не
ждали из внешнего мира никого, кроме врагов. Если бы не Лан, моя первая
встреча с колонистами Адры могла бы закончиться далеко не так мирно.
В сопровождении небольшого отряда из шести легко вооруженных воинов мы
въехали в поселок. На улицах толпились люди, из окон там и тут выглядывали
любопытные детские и женские лица. Словно извиняясь за поведение своих
сограждан, один из сопровождавших нас воинов сказал:
— Никому еще не удавалось вернуться из пустыни живым.
Я промолчал, погруженный в свои мысли. Пока мы с Ланом пробирались
через смертоносную пустыню к поселку, все представлялось мне иначе.
Казалось, убедить живущих здесь людей организовать экспедицию в ночную зону
планеты не составит особого труда. Сейчас, видя их возбужденные, иногда
враждебные лица, я понял, как сильно ошибался. Наверняка у них существует
собственная теория свалившихся на них несчастий, и переубедить их будет не
так-то просто...
Чтобы добраться до затерянного в ночи храма Света, мне понадобятся
воины. Много самоотверженных бойцов, готовых пожертвовать жизнью. Но ради
чего они это сделают? Что я мог им предложить такого, чтобы они согласились
пойти со мной?
Золото? У меня его не было, да и вряд ли здесь ценится золото... Вот
разве что свободу? Избавление от вечного страха за жизни своих близких? Но
смогу ли я выполнить подобное обещание?
Мы миновали центр поселка. Домики стояли тесно, сжатые внешним кольцом
обороны, придвинувшимся ужо так близко, что жителям приходилось экономить
каждый клочок земли. Возможно, я недооценивал ту надежду, которую хотел им
дать. Теперь все зависело от того, с кем именно придется мне вести
переговоры. Поймут ли их руководители, что, постоянно находясь в кольце
осады, они обречены?
Меня попросили подождать на крыльце крохотного конторского домика,
видимо, единственного здесь официального учреждения. Я сидел на скамейке,
отделенный от жителей поселка невидимой чертой, которую они не смели
переступать.
Наверняка Лан уже многое успел им рассказать. Я был для них существом
иной, давно утраченной, почти забытой Вселенной. Поглощенные своими
повседневными заботами, тяготами, борьбой с многочисленными врагами и
опасностями, вряд ли они задумывались над тем, почему так несправедливо
обошлась с ними судьба.
Ветер нес по узким улочкам сухие скорлупки орехов, тихо посвистывал в
ставнях домов. Им уже лет двести, этим домам. Они успели состариться и стать
частью здешнего мира. Это я был чужаком, изгнанником, бродягой. Чувство
полной отчужденности от окружающего было мне слишком хорошо знакомо. Почти
так же я чувствовал себя и во всех космопортах оставленного мной коморского
мира.
Наконец администрация поселка собралась. Меня пригласили внутрь
игрушечного, продуваемого всеми ветрами домика.
В конторке сидели три человека. Старенький комендант, сухой и
сморщенный, с шелушащейся от солнечных ожогов кожей лица, у него был слегка
недоуменный взгляд широко открытых серых глаз, словно он никак не мог
понять, откуда взялась столь важная причина, что смогла вырвать его из недр
любимого огорода, где он, несомненно, пребывал последние несколько лет.
Был здесь и начальник внешней охраны, человек с негнущейся шеей и
бессмысленным взглядом маленьких заплывших глазок, которые видели мир в
искажении его собственных проблем. И, наконец, подлинный руководитель этого
крохотного человеческого мирка, заброшенного волею судеб на задворки чужой
Вселенной, — председатель совета инженеров Ване, подтянутый, нервный,
постоянно настороженный и всех подозревающий старик.
Бросив на меня беглый, недовольный взгляд, он попытался начать беседу в
форме, весьма смахивавшей на допрос.
— Вы утверждаете, что прибыли к нам из так называемого внешнего мира?
— А вы что же, сомневаетесь в его существовании? — ошарашено спросил
я, не ожидая такого оборота событий.
— Наши ученые давно доказали иллюзорность его существования.
— Вот даже как? Но я заметил фермы и ангары старого космодрома, как же
быть с этим?
— Космодром? Да, так называлось древнее культовое учреждение. Сейчас
оно утратило всякий смысл.
— Откуда же, по-вашему, я взялся?
— Выясним. У нас нет сведений о других человеческих поселениях на
Адре, но это не значит, что они здесь не существуют вообще.
Похоже, мы говорили на разных языках. И никакие доводы разума не смогли
проникнуть в их наглухо закрытые суевериями и нелепыми теориями головы. И
уж, конечно, они считали, что о происходящем на их собственной планете не
может знать лучше них какой-то чужак, неизвестно откуда взявшийся пришелец.
В конце концов мне удалось добиться лишь одной уступки. Они согласились
послать воинский отряд в место посадки шлюпки, чтобы убедиться хотя бы в
том, что внешний мир не ограничивается забором их поселка. В этом они не
могли мне отказать, не рискуя показаться лицемерами в глазах собственного
народа.
Через шесть часов кавалькада из пятидесяти всадников во главе с высоким
седоусым капитаном оставила позади последние выдвинутые в пустыню сторожевые
посты.
Изнывая от жары, я трясся рядом с капитаном, облаченный в панцирь и
тяжелые стальные наколенники. Спину прикрывал широкий массивный щит,
подпрыгивающий при каждом толчке. Мне пришлось тащить на себе все это
снаряжение без возражений, чтобы сохранить до поры до времени в тайне свое
единственное преимущество — ситрилоновую защиту.
Я смертельно устал. Болели все кости и суставы. Нагрузки, которые мне
пришлось выдержать во время нашего с Ланом путешествия, сломили бы кого
угодно. Я мечтал лишь об отдыхе. Но отряд снарядили подозрительно быстро.
Они стремились избавиться от моего присутствия в поселке как можно скорее,
не желая допускать общения с колонистами. Их можно было понять: всякая
власть стремится сохранить тот порядок, при котором возникла. Любую угрозу
этому порядку ее представители воспринимают как личную.
Когда я отстал от отряда, чтобы закрепить ослабшие подпруги на своем
хруме, Лан, пропадавший с момента прибытия в поселок, оказался рядом и
шепнул:
— Совет что-то затевает, у капитана есть тайный приказ. Будь
настороже.
— Спасибо за предупреждение. Если я решу действовать, дам тебе знать,
— я ответил уверенно, хотя чувствовал себя так, словно постепенно
погружался в трясину. Там, где рассчитывал найти поддержку, я встретил
непонимание и подозрительность. Женщина, которую я любил, изменила мне, и я
сам оставил ее. Но сейчас уже понимал, что вся эта экспедиция понадобилась
мне лишь для того, чтобы вновь отыскать Илен и, если еще не поздно, помочь
ей. В полной опасностей пустыне их крохотный отряд из трех человек не
продержится долго. С тех пор, как мы расстались, прошло уже целых шесть
дней...
Хотя скорее всего мы вообще не доедем до шлюпки Паршина. Совет не
заинтересован в получении доказательств существования внешних цивилизаций. И
будет делать все, чтобы скрыть эти доказательства. Следовало что-то
предпринять. Если мне придется защищаться, если начнется схватка, то
независимо от ее исхода проигравшей стороной окажусь лишь я один. Да еще,
пожалуй, Илен... Как только на мне окажется кровь хотя бы одного из этих
людей, уже не придется рассчитывать на их помощь.
Я мог покинуть их прямо сейчас. Отряд отдалился, всадники не обращали
на меня никакого внимания. Казалось, такой выход из создавшегося положения
их вполне устраивает и они не станут меня преследовать.
Ванc предлагал мне добровольно уйти из поселка и больше не
возвращаться.
Но я не хотел так легко отказываться от возможности приобрести на Адре
союзников.
Через несколько минут я догнал отряд. Капитан, поджидая меня, отстал от
остальных. И, как только мы поравнялись, сказал:
— Тебе лучше уйти. Не заставляй меня выполнять поручение, недостойное
воина. — Он был явно недоволен моим возвращением.
— Мне некуда уходить. Наш корабль разбился при посадке.
— Даже если это правда, Совет не позволит тебе вернуться.
— Почему?
— У нас хватает своих трудностей.
— Я это заметил. Еще год или два вы сможете продержаться. А дальше?
Неужели вы не понимаете, что пассивной обороной ничего нельзя изменить?
— Что еще мы можем сделать?
— Найти причину. Найти того, кто направляет ваших врагов, попытаться
уничтожить источник угрожающей вам силы.
Капитан мрачно усмехнулся.
— Тебе легко говорить, ты не знаешь Адры. Полчища враждебных нам
существ сменяют друг друга. Не успели мы разделаться с варнами, как
появились вахтанги. За ними последовали крейги. Да еще пустынники каждый год
собирают свою кровавую дань. Мы живем в резервации и давно уже не
предпринимаем вылазок. Это первая за много лет...
— А все эти варны и крейги похожи на стаи обыкновенных хищников?
— Пожалуй, нет. Большинство из них питаются растениями. Некоторые
обладают своеобразным разумом. Но как бы то ни было, они нас уничтожают.
— Но почему? На Адре сколько угодно незанятых территорий, чем вы им
помешали? С чего началась ваша кровавая вражда?
— Этого я не знаю.
— Зато я знаю вашего главного врага.
Мы долго молчали. Хрумы благодаря своим шести парам ног двигались
удивительно плавно. После того как я подтянул подпруги, толчки вовсе
прекратились, хотя внизу то и дело мелькали рытвины, заполненные ползучими
кустарниками.
Русла пересохших ручьев животные преодолевали с ходу, ни на секунду не
задерживая движения. Их cпинные мускулы лишь на мгновение напрягались,
поддерживая на весу переднюю часть тела, пока ноги не находили опоры.
Наконец капитан Хенк, не сумев скрыть заинтересованность после моего
самоуверенного заявления, нарушил молчание:
— Ты мало что можешь знать о наших делах, если прибыл из внешнего
мира.
— Я действительно приземлился на космической шлюпке месяц назад, но
кое-что об Адре я знал раньше.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что о нашем существовании знают там? --
Он ткнул перчаткой в хмурые, низко летящие над нами тучи.
— Не о вас, конкретно, но о самой Адре мы знали раньше.
Вряд ли я сумел бы объяснить ему все, хотя и понимал, что сейчас любая
двусмысленность лишь усугубит мое и без того незавидное положение. Так и не
решившись продолжить объяснения, я дождался того, что Хенк, потеряв интерес
к беседе, пришпорил своего хрума и умчался вперед.
Мы уже приближались к морю, когда в головной части отряда раздался
предупреждающий крик, и я увидел, что из-за пологих прибрежных холмов
выкатились три стремительно двигавшихся нам наперерез клуба пыли.
— Это крейги? — спросил я Лана, который опять очутился рядом.
— Нет. Не похоже. Слишком много пыли... Крейги не передвигаются по
земле с такой скоростью. Ничего не могу рассмотреть, но этот рев мне не
нравится.
Теперь и я его услышал. Будто трубило стадо слонов. В вибрирующих
протяжных звуках время от времени появлялись металлические нотки, словно
кто-то играл на гигантских басовитых медных трубах. Подобный звук не могло
издавать ни одно из известных мне живых существ. Я заметил, как побледнел
Лан.
— Это салмы... От них трудно отбиться...
— Что они собой представляют?
— Увидишь. О них не слышали уже несколько лет. Сейчас станет жарко.
Лан обнажил свой короткий меч, и я, пристегнув шлем, последовал его
примеру.
Внутри клубов пыли появилось какое-то сверкание, словно там работала
электросварка. Сами клубы, стремительно приближаясь, сильно разбухли,
увеличились в размерах. Передние всадники нашего отряда плотно сдвинулись и
выставили вперед свои длинные копья.
Одно из ближайших пылевых облаков неожиданно лопнуло, и из него
навстречу нашему отряду метнулось широкое, раздутое по бокам тело.
Бросок чудовища был настолько стремителен, что я не успел его
рассмотреть.
Груда величиной со слона обрушилась, ломая копья, на переднюю линию
нашей обороны. Я видел, что копья лишь скользят по чешуйчатой, защищенной
костными пластинками коже этой твари. Я все никак не мог рассмотреть морды
монстра. Но вот над сгрудившимися всадниками приподнялась гигантская пасть с
окровавленными клыками, между которыми беспомощно билось человеческое
тело...
Добыча дорого обошлась нашему противнику. Капитан Хенк, оставаясь
позади линии обороны, отдал четкую, хорошо слышную всем команду. В воздухе
замелькали одновременно брошенные десятки боевых метательных топоров, только
сейчас я понял, для чего предназначались эти тяжелые неуклюжие орудия.
Сверкающая дуга одного из них закончилась между глаз монстра. Он разжал
пасть. Рев боли и ярости оглушил меня. Почти каждый из брошенных хорошо
тренированными воинами топоров сделал свое дело. Чудовище заметалось,
покрытое полосами собственной крови, и почти в ту же секунду, потеряв
ориентировку, завертелось на месте.
— Лучники, — проговорил Лан, бросая вперед своего хрума. Не отставая
от него, я продвинулся вплотную к ряду оборонявшихся всадников и остановился
только после предостерегающего крика капитана, запретившего мне двигаться
дальше.
Второе чудовище атаковало столь же стремительно. Но как только его
угрожающая морда появилась над нашими головами, зазвенели тетивы луков и
отовсюду полетели тонкие короткие стрелы. Они отскакивали от костного
панциря, не причиняя нападавшему чудищу ни малейшего вреда, и я не мог
понять, для чего продолжается эта бессмысленная стрельба, пока сначала одна
из стрел и почти сразу же еще две не нашли своей цели — огромных, как
плошки, глаз монстра.
Из глазниц потекла какая-то отвратительная жижа, и второй ослепленный
монстр беспомощно завертелся на месте. Спереди он походил на огромную жабу,
но затем туловище вытягивалось, удлинялось и заканчивалось длинным гибким
хвостом со смертоносными костяными шипами на конце. Сейчас этот хвост
беспрестанно хлестал вокруг, ища и не находя новых жертв... Что-то странное
увиделось мне в движениях обоих чудовищ. Я уже почти понял, что именно,
когда туша третьего монстра пронеслась над нашими головами. Воспользовавшись
неразберихой первых стычек, он подобрался слишком близко. И теперь
гигантская тварь с завидной легкостью оказалась в нашем тылу. Там, где она
приземлилась, находился в эту минуту лишь один человек. Гигантские челюсти
нависли над ним, но монстр после сотрясения, вызванного ударом о землю, еще
не совсем пришел в себя и, видимо, поэтому медлил.
В одиноком всаднике, оказавшемся один на один о чудовищем, я узнал
капитана Хенка.
Только я, находившийся ближе всех к капитану, мог успеть. Не раздумывая
ни секунды, я рванул поводья своего хрума. Над моей головой мелькнула
огромная лапа. Угоди она чуточку ниже — со мной все было бы кончено...
Сталь зазвенела от удара. Меч отскочил от костяных пластин, не причинив
моему противнику ни малейшего вреда. Но умница хрум со всего разгона
врезался своими острыми челюстями в живот чудовища. Монстр взревел, и в ту
же секунду мир перевернулся.
По затвердевшему ситрилону, сковавшему мои движения, я понял, что
челюсти сомкнулись вокруг меня. Я слышал скрежет зубов и ощущал ярость,
почти упоение схваткой. Хрустнул сломанный зуб, и почти сразу же хватка
ослабла — я получил возможность по самую рукоятку погрузить свой меч в
раздвоенный толстый язык.
Фонтан крови, рев, от которого лопались барабанные перепонки. Несколько
раз перевернувшись в воздухе, я шлепнулся на землю в десятке метров от
продолжавшегося сражения. Впрочем, теперь это уже не имело значения. За то
время, пока длилась моя схватка с монстром, лучники успели придвинуться
вплотную, боясь попасть в человека, они медлили. Зато теперь десятки стрел
взвились в воздух.
Прежде чем все кончилось, я еще раз заметил все ту же странность в
движении чудовищ. Двое ослепленных прежде монстров повторяли в точности все
движения третьего до той самой последней секунды, пока стрелы не оборвали
этот необычный синхронный танец. Словно перерезали невидимую, связывающую их
нить.
Хенк помог мне подняться на ноги.
— Не понимаю, как тебе удалось остаться в живых. — Он внимательно
оглядел мой залитый кровью, помятый панцирь, скрывавший ситрилоновое трико.
— Ранен?
— Нет. Это не моя кровь. Там, откуда я пришел, знают особые способы
защиты.
— Понятно... Хотя не очень. Впрочем, это неважно. Я твой должник.
Поговорим позже. Сейчас надо отсюда убираться. Они все еще опасны.
Глава 8
Ложбину между двумя холмами я узнал сразу и погнал хрума вперед. Почти
тотчас из-за поворота показался нос шлюпки и палатка. Сейчас я увижу Илен...
И вдруг я понял, что по сравнению с этим простым фактом все остальное не
имело никакого значения.
Нас никто не встречал, хотя топот хрумов они должны были услышать
задолго до нашего приближения. Я подумал еще, что Паршин поступает
предусмотрительно, укрыв своих людей в шлюпке при первых признаках
опасности, но распахнутый люк беззвучно кричал о неведомой беде, опередившей
нас...
Первым я нашел Паршина. Он лежал в своей палатке совершенно обнаженный,
на побелевших, без кровинки, губах застыла блаженная улыбка. Тело давно
окоченело, хотя, несмотря на жару, признаков разложения не было. И не было
никаких следов насилия, никаких следов борьбы. Увидев его, я начал
догадываться о том, что произошло.
Тело Канирова обнаружили в соседней палатке. Илен нигде не было и не
могло быть, потому что существо, принявшее с моей помощью ее облик,
человеком не являлось.
Со мной у нее ничего не получилось. Она пыталась. Она сделала все, что
могла. И если бы я позволил ревности одержать над собой верх, если бы сделал
хоть малейшее движение — просто прикоснулся к оружию, — сейчас вместо
Паршина здесь лежал бы я сам. Я задумался над тем, почему сразу же не
обнаружил подмену, и понял: матрицу, по которой было вылеплено подобие живой
женщины, взяли из моей памяти. Она полностью соответствовала моему
представлению об Илен. Ничего нового не смог бы я обнаружить в ее облике или
характере, ничего такого, что было мне не известно. Правда, сквозь знакомый
каркас иногда проступала демоническая суть иного, не человеческого существа,
может быть, именно это и влекло меня к новой Илен, возбуждая и подталкивая к
гибели...
Настоящая Илен, скорее всего, все еще находится в шлюпке, унесенной в
море во время бури. Не в той, что появилась у берега после моей неуклюжей
попытки поупражняться в магии на Адре. Запасов продовольствия и воды там
достаточно, шлюпку внутри скалы не видно, а ее броня в случае необходимости
могла стать надежной защитой. Я представил, каково ей сейчас одной, внутри
крохотного суденышка, блуждавшего по чужому океану, без всякой надежды на
спасение.
Это из-за меня она попала в беду. Я один виноват во всем, и, значит, я
должен ее найти — чего бы это ни стоило.
Кольцо сразу же дрогнуло, налилось теплом. Понадобилась вся моя воля,
чтобы его остановить. Если я использую силу кольца для себя лично — это
будет концом.
Тогда я уж точно не смогу ей помочь. Но что делать? Судов у колонистов
нет, и нет здесь летательных аппаратов. Как тогда найти одинокий обломок,
унесенный течениями и ветрами в не...
