Евгений Гуляковский. Чужие пространства
страница №14
...ной. Роман обернулся и увиделсияющий голубой ствол, словно копье пронзивший горизонт от неба до земли.
Эскадра не теряла времени даром. Через пространственный мост началась
подзарядка накопителей уникара. Завтра они поддержат, его всей своей
энергетической мощью, и никакие защитные поля не смогут им противостоять. С
Земли прибыли лучшие специалисты, они разберутся в ситуации скорее, чем он.
Там будут и ученые, которые наверняка заинтересуются уникальным случаем
прекращения человека в монстра.
Что-то ему не очень хотелось становиться бесценным подарком для науки,
и потому он уходил все дальше в глубь леса, легко переставляя свои большие
мягкие лапы, почти не оставлявшие следов на траве.
Часа через два, окончательно запутав след и почти инстинктивно повернув
на запад, к городу россов, Роман вдруг вспомнил, что талисман архов остался
у него.
Постояв с минуту в раздумье, он пошел дальше. Вряд ли это теперь имело
значение.
Он хорошо представлял себе, что такое объединенная мощь накопителей
четырнадцати звездолетов. Они пробьют туннель сквозь защитные поля,
прикрывающие долину Серых скал, так же легко, как раскаленный нож пронзает
кусок масла. Им не понадобятся для этого никакие ключи.
Правда, в самой долине после этого ничего не останется, но, может быть,
это к лучшему? Мир вернется в свое естественное состояние. Что же касается
межзвездных путей, пронизавших пространство, вряд ли они понадобятся людям с
их техникой, с их кораблями. У архов был другой путь развития, чуждый
человеческой цивилизации.
Вряд ли люди когда-нибудь поймут его, вряд ли примут и сумеют им
воспользоваться... Стоит ли слушать шепот леса и скал там, где можно идти
напролом?
Люди построят собственные дороги, и, возможно, со временем их дороги не
уступят дорогам архов. И уж не ему, во всяком случае, решать, чей путь
вернее.
Левран вышел на восточную опушку леса уже в сумерках. Отсюда ему хорошо
были видны высокие остроконечные башни, вознесшиеся над деревянными стенами
города россов. Левран медленно и аккуратно уложил свое большое тело на
мокрую прохладную траву. Шишковатая голова уютно разместилась на передних
лапах, и, если не прищуривать глаза, можно все время видеть сквозь разрыв
между кустарником этот простой и недоступный для него город. Город, в
котором он был счастлив.
Силы трав, лесов и солнечного света, силы озерной воды и зрелых плодов,
сложная мозаика электромагнитных полей, управляющая ритмом сердца, — все
то, что составляет неуловимую суть жизни, медленно стало покидать огромное
тело леврана, выливаясь незримым потоком.
Если человек иногда еще может жить, потеряв смысл и цель самой жизни,
то левраны лишены этого свойства.
Глава 3
Операция высадки и развертывания силового десанта началась в шесть
часов утра по местному времени.
Командующий эскадрой Райков из флагманской рубки "Руслана" поддерживал
связь и управлял автоматикой высадки всех четырнадцати кораблей.
На объемном экране центрального компьютера, суммирующего данные всех
датчиков от постов наружного наблюдения, горела схематическая цветная карта
планеты.
На восьми уникарах уже закончили монтаж энергетических антенн, и они
доложили о готовности и приему плазменных потоков.
Генераторы четырнадцати кораблей, зависших над районом предстоящей
операции, прогоняли на форсированном режиме, проверяя готовность всех систем
к переброске мощности на планетарные приемники силового щита в на генераторы
кинжальных полей, чтобы расколоть, сиять и подавить любое противодействие
противника.
Восемь зеленых точек и шесть желтых отмечали на карте район высадки
десанта. Они опоясывали широким кольцом район будущих боевых действий. Пока
что ни один из наземных комплексов не вошел в прямое соприкосновение с
противником.
Задержка с монтажом шести комплексов грозила сорвать срок начала
операции.
Райков представил себе то огромное напряжение, которое царило сейчас в
энергетических отсеках всех четырнадцати кораблей, работающих в режиме
форсажа и вынужденных то и дело выбрасывать из своих переполненных
накопителей избытки энергии.
Цветные радужные всполохи время от времени окутывали корабли.
Все корабли эскадры доложили о нулевой готовности почти час назад.
— Энергопосты: семь, восемь, четырнадцать, два. Ваше резервное время
истекает. Почему не докладываете о готовности? — негромко произнес Райков в
невидимый cреди приборов главного пульта микрофон селекторной связи с
планетарным десантом.
— Седьмой готов.
На главной карте один из оранжевых огоньков сразу же сменился зеленым.
— На восьмом обнаружены некомплектные пластины накопителей. Доставка
резерва задерживается.
— "Денеб", в чем дело?
— Мы не можем найти эти чертовы пластины! В резерве планетарного
комплекса их не оказалось.
— Почему не запросили помощь у соседей?
— Они не хотели одалживаться, Игорь Сергеевич. Уже все сделано,
"Росток" выслал шлюпку с пластинами пятнадцать минут назад.
— Впредь потрудитесь докладывать обо всех задержках немедленно! Я не
слышу ответов остальных постов.
— Четырнадцатый готов.
— На втором вышел из строя координатор.
— Сколько времени вам потребуется на замену блоков?
— Не меньше часа.
— В таком случае, я вас снимаю с операции. Второй, отключайтесь.
Восьмой и шестой, возьмите зону второго на свои излучатели.
На пульте вспыхнул огонек экстренного вызова. Должно было случиться
что-то чрезвычайно важное для того, чтобы диспетчерская пропустила к нему
сейчас этот вызов.
— Слушаю.
— Кленов настаивает на встрече с вами до начала операции.
Райков на секунду задумался. В суматохе посадочных операций и
развертывания планетарных служб у него так и не нашлось времени для встречи
с Кленовым, а говорить по каналам связи тот отказался. Ох уж этот УВИВБ со
своими секретами, придется все же его принять. Он пробыл на планете больше
недели, знает местную обстановку. Его наблюдения могут пригодиться во время
штурма. Пока отстающие посты не доложили о готовности, минут пятнадцать у
него найдется.
— Дайте ему "добро".
Кленов вошел подтянутый и даже как будто помолодевший с той последней
встречи на Земле, когда он руководил сложнейшей операцией "Прорыв".
— Рад приветствовать вас в качестве командира эскадры, Игорь
Сергеевич.
Они обнялись.
— Прости, что не смог увидеться с тобой раньше. Что такое первые
"причальные" сутки, ты и сам хорошо знаешь. Совет получил твое сообщение,
вся информация изучена. Кроме того, был еще и ультиматум. Нам предложено
убраться с Ангры, ну да это ты и сам уже знаешь.
— Знаю и не согласен с решением Совета.
— Я ждал чего-нибудь подобного. Не зря ты ко мне так рвался и не хотел
говорить по вифону. У тебя есть новые данные?
— Нет. Только интуиция, здесь силой ничего не добьешься. Нужно искать
другие пути.
— Поиск путей — одна из задач вашей конторы. Мое дело — исполнять
решение Совета. Какую альтернативу ты предлагаешь ?
— Подождать. Разобраться в обстановке.
— Сколько ждать? Ты знаком с этим? — Райков взял с пульта небольшую
фишку голограммы, нажал кнопку, и в воздухе возник сложный пространственный
чертеж.
Кленов сразу же узнал Ангру, снятую из космоса. Вокруг планеты змеились
линии напряжений магнитных и гравитационных полей, грубо разорванные в
одном-единст-венном месте.
— Это последние данные нашей съемки. Дыра в магнитном поле планеты все
время расширяется. А вот эта присоска, выступ, рог — называй как хочешь --
каким-то образом связана с движением местного солнца и трех лун Ангры.
Ученые пришли к выводу, что если мы немедленно не примем мер, ситуация уйдет
из-под нашего контроля, и мы навсегда потеряем планету.
— Она нам и раньше не принадлежала. Ангра не входит в состав
Федерации. Здесь есть лишь дикие независимые поселения.
— Зато Гридос принадлежит... Пространство вокруг него начинает
свертываться. Мы даже близко не смогли подойти к планете. То же самое
произойдет здесь.
Кто-то стремится закрыть от нас обе эти планеты. Кое-кто из ученых
считает, что производится попытка перевести Ангру в другое измерение, увести
ее в параллельный мир. Очень она им нужна.... Ты случайно не знаешь, зачем?
— Во всяком случае, догадываюсь.
— Вот и я догадываюсь. Ключ здесь, мой дорогой, ключ ко всем
внепространственным путям, проложенным цивилизацией архов. Может быть,
управляющий центр или что-нибудь подобное, я не знаю, что именно, но в
открытой тобой зоне находится нечто такое, ради чего не известная нам
цивилизация готова поставить на карту все что угодно, а ты говоришь --
подождать, сделать им такой подарок. Подождать, пока у нас из-под носа
уведут Ангру, свернут пространство и закроют к ней все подходы.
— Мы можем погубить планету и ничего не добиться.
— Во всяком случае, тогда управляющий центр не достанется нашим
врагам.
— А жители Ангры?
— Они воины. Им тоже нужны эти дороги. Их Совет проголосовал за поход.
И никто не знает, что с ними станет, если Ангра перейдет в параллельный мир.
Так что выбор у них небольшой... Я сделаю все от меня зависящее, чтобы
локализовать конфликт, ограничить его районом Серых скал. Но если нас
атакуют, нам придется защищаться всеми доступными средствами. Времени на
разговоры и раздумья уже не осталось. Наступила пора действовать. Для того
нас сюда и прислали. Давай этим и будем заниматься каждый на своем месте.
Переубедить Райкова Кленову так и не удалось. Этого следовало ожидать.
У него не было ни одного серьезного аргумента, лишь предчувствия да
предположения. А тут еще Роман пропал...
Время стремительно покатилось в сторону войны, как снежная лавина,
наращивая скорость и мощь, теперь ее уже не остановишь.
Кленов смотрел в иллюминатор на пока еще зеленую планету. В ее живой
шкуре есть уже одна черная дыра от их неудачной посадки. Ее видно даже с
такой высоты.
Сколько их еще прибавится? Неужели Ангре суждено погибнуть?
Бурная, кипучая, странная жизнь шла внизу своими тайными путями. Жизнь,
движение и полноту которой за эти несколько дней, проведенных на Ангре, он
уже успел ощутить.
Еще вчера казалось, что спешить особенно некуда, впереди достаточно
времени для раздумий, и вдруг все круто изменилось. Поздно просить россов
отложить поход к Серым скалам, даже Романа искать поздно... А ведь, наверно,
случилось что-то чрезвычайно важное, раз он ушел от них, не попрощавшись,
ничего не сказав...
Что-то такое, о чем они даже не догадываются. Когда приходится
принимать важные решения без учета всех обстоятельств, это может привести к
трагическому финалу.
Так уже бывало не раз в нашей собственной истории. Теперь мы рискуем
повторить наш печальный опыт на этой чужой планете...
Кленов не мог сдержать нарастающую тревогу, мысль все время
возвращалась к Роману, стараясь пробиться через барьер непонимания. Словно
уже не было поздно, словно можно было еще что-то изменить...
Над лесом тихо падал холодный дождь, а может быть, это была роса?
Раньше Роман не задумывался над такими вещами, всем своим существом ощущая
малейшие изменения в природе, но теперь его чувства притупились.
Мир постепенно отодвигался от него куда-то в сторону, становился
тусклым, порой едва различимым, на смену ощущениям приходил сонный покой,
которого он так ждал всем своим огромным измученным телом, а может быть,
вовсе не тело у него так ныло? Может быть. Какая разница? Покой приглушает
любую боль. Сквозь прищуренные веки его взгляд продолжал скользить вдоль
пустынного тракта, идущего от города россов, и светлая линия дороги не
желала гаснуть в его сознании, словно он все еще чего-то ждал от нее... И в
конце концов дождался.
Фигура всадника, укутанного в серый, сливающийся с сумерками плащ,
отделилась от городских ворот и медленно двинулась к лесу. Всадник ехал
неуверенно, часто останавливался, подолгу стоял у обочины, опустив поводья и
предоставив коню полную свободу.
Может быть, он никуда не спешил или искал кого-то? Кто знает. Так или
иначе, всадник постепенно приближался к тому месту, где лежал левран. Когда
между ними осталось не больше десятка метров, что-то вновь остановило
всадника. На этот раз он даже откинул с головы капюшон плаща, чтобы лучше
слышать звуки леса, и долго всматривался в придорожные кусты, словно можно
было заметить лежащего неподвижно леврана, словно можно было его услышать.
В конце концов левран чем-то выдал себя. Вздохом, движением или
неосторожным обрывком мысли, слишком четко мелькнувшим в сознании и
передавшимся его телепатическими способностями.
Возможно, всадник казался ему пришедшим из далеких снов, и он не верил
в его реальное существование.
Как бы там ни было, сидящий на лошади человек вздрогнул, словно его
позвали, и, пришпорив копя, направил его прямо к леврану. Тот не шелохнулся
и тогда, когда теплая лошадиная морда вздохнула над самым его ухом.
— Левран... — тихо прозвучал знакомый голос. — Значит, я не
обманулась, значит, ты в самом деле звал меня... Почему ты молчишь? Почему
не отвечаешь мне? — Элия спрыгнула с коня и подошла вплотную к огромной
морде зверя.
Печальный глаз приоткрылся и глянул куда-то в сторону, не замечая ее.
— Ты меня не слышишь? Ты не хочешь со мной разговаривать? Все эти дни
с тех пор, как мы расстались, я не знала ни минуты покоя. Что-то было
неправильно. Я не знала что и пошла к жрецу, хранителю Солнца... Он
рассказал мне старую легенду. В древности, когда здесь правили архи, каждый
мог превратиться в леврана. Каждый, кто хотел пожертвовать собой ради своего
племени или ради любимой... Никто не знает, откуда ты взялся и куда девался
Роман. Левранов никто не видел со времен архов. И сегодня, когда я
почувствовала, что ты близко... Мне удалось обмануть стражу у городских
ворот, все заняты сборами в поход, завтра на рассвете россы выходят.
Наверно, мы видимся в последний раз. Твои друзья на огненных колесницах
начинают войну, мы пойдем с ними...
В лесу стояло долгое молчание.
— Ответь мне хоть что-нибудь, — попросила девушка, но левран
по-прежнему молчал.
И с отчаянием, обостренным предстоящей разлукой, она вдруг увидела
будущее. Годы пронесутся, прошумят, протекут, как вода. Вновь она будет
стоять на этом месте, так же неслышно будут качаться от ветра ветви
деревьев, в полумраке так же будет змеиться в стороне дорога. Только леврана
здесь уже не будет. Но что бы ни изменилось в ней или в этом месте, она
всегда будет видеть его таким, как сейчас. Будет помнить этого огромного,
прекрасного и печального зверя, пришедшего к ней на помощь из далекой
легенды архов.
— Скажи мне, левран, — попросила она в последний раз, — не оставляй
меня так. Я должна знать. Я должна это услышать от тебя самого...
Но левран молчал, и лишь где-то далеко за горизонтом прогрохотал гром:
а может быть, то был не гром. Пришел звук, сухой, яростный, похожий на удар
бича, и земля содрогнулась под ногами.
Глава 4
Атака началась одновременно из четырнадцати пунктов. Все передвижные
энергетические установки работали на полную мощность и составляли второй
эшелон поддержки. Впереди, выдвинутые на несколько сотен метров, шли
автоматические кары защиты, а еще дальше, на первой линии атаки, находились
два уникара, оснащенные инициаторами узкого энергетического луча, лазерными
пушками и генераторами антипротонов.
Эти машины, покрытые собственной силовой защитой, составляли основную
ударную силу отряда. Эскадра, зависнув над местом атаки на серенгерической
орбите, осуществляла энергетическую поддержку планетарного десанта, но пока
активного участия в развертывающейся атаке не принимала.
Собственно, передвижение механизмов трудно было назвать атакой,
поскольку пока что никакого сопротивления им не оказывали, и они постепенно
стягивали огромное многокилометровое кольцо, в центре которого находилась
долина Серых скал.
Но так продолжалось недолго. Уже через полчаса идущие впереди кары
натолкнулись на энергетическое сопротивление. Обе машины одновременно.
Инженеры затруднялись определить характер противодействующего поля, во
всяком случае, оно было не электромагнитным и не гравитационным. Его природа
не имела никакого значения. Решающим фактором в столкновении
противоборствующих автоматов являлась лишь мощность установок и способность
излучателей быстро концентрировать ее в узких зонах. Но пока в этом не было
необходимости.
Кары, замедлив движение, окутались пузырями силовой защиты, ставшей
видимой. На границе двух противоборствующих энергетических сил воздух
светился.
Не имея полного представления о возможностях противника и о тех
средствах, которыми он располагал на планете, Райков не спешил. Он
распорядился еще больше увеличить дистанцию между атакующими карами и
эшелонами поддержки и вместо наращивания мощности своего энергетического
щита лишь замедлял скорость продвижения машин, не желая раньше времени
показывать противнику все их возможности.
За его спиной в главной управляющей рубке "Руслана" расположились
операторы основных постов и водители автоматических уникаров. Одним из них
был Кленов, его нестандартный уникар устаревшей конструкции решено было
использовать в первом эшелоне, чтобы не рисковать более мощными машинами.
Кленов с момента начала операции не промолвил ни одного слова, но даже
спиной Райков ощущал его неодобрение и пожалел, что разрешил ему участвовать
в операции .
Внизу, в районе атаки, произошло, между тем, какое-то изменение.
Противник впервые проявил активность. Прямо перед уникаром Кленова
появилась черная труба, которую несли на плечах два биона. На какую-то долю
секунды оператор, меняя объективы, перестарался с увеличением, и во весь
экран мелькнули плоские лица-маски, лишенные рта и носа. Вместо глаз зловеще
сверкнули стекла оптических датчиков, и сразу же изображение отдалилось,
приобрело масштабность.
Теперь стало видно, что от этой странной и с виду совершенно
беспомощной группы противника до передней, закованной в броню силовых полей
машины оставалось не больше двадцати метров.
— Остановить их? — спросил Кленов.
— Не надо. Пусть покажут, на что они способны.
В ту же секунду идущий впереди бион опустился на одно колено, и из
раструба лежащего на его плече излучателя вырвался белый луч света.
Скользнув по плоским камням, он, свободно пройдя сквозь кокон защитного
поля, уперся в лобовую броню уникара.
— Что это такое? Лазер?
— Не похоже. Слишком широкий луч. Скорее, обычный прожектор.
Второй бион, направляющий раструб этого странного длинного фонаря,
нажал на какую-то невидимую ручку. Цвет луча начал постепенно меняться,
приобретая зловещий красноватый оттенок.
— Что о температурой? — спросил Райков, стараясь следить за данными
всех четырнадцати экранов сразу и ни на минуту не забывая, что эта
импровизированная атака могла быть всего лишь отвлекающим маневром. Оператор
за его спиной сразу же отозвался.
— Все в норме. Это по-прежнему всего лишь световой луч. Вот только...
— Ну что там?
— С машиной происходит что-то странное...
— Дайте увеличение первого уникара на центральный экран.
Контуры машины странным образом изменились. Куполообразный горб брони с
правой стороны слегка вспучился. Левая сторона, наоборот, словно
уменьшилась.
Если верить датчикам уникара — давление, температура, радиация, — все
было в норме, и вдруг машина взорвалась. Собственно, это был даже не взрыв.
Во все стороны из разрывов расползавшейся брони брызнули разваливающиеся на
глазах приборы и механические внутренности. Не было ни вспышки, ни ударной
волны.
— Дайте временную развертку показаний всех приборов перед взрывом, --
попросил Райков. От уникара осталась лишь бесформенная груда металлолома,
продолжавшая медленно расползаться.
За три десятых секунды до того, как это случилось, цифры в окошечках
индикаторов дернулись и ушли к нулям.
— Начинаем терять машины, — мрачно проговорил за его спиной Кленов.
Это был его уникар.
— Почему луч прошел через защиту? — спросил Райков.
Главный инженер отозвался не сразу, он что-то лихорадочно подсчитывал
на своем пульте связи с главным компьютером корабля.
— Кванты света, не обладая массой, свободно проходят через силовое
поле такой мощности, — сказал он, все еще не отрываясь от пульта, — до
самого последнего момента там был обыкновенный свет. А потом нечто
совершенно невообразимое, я не знаю, какой вид оружия они применили.
— Зато я знаю, — все так же мрачно проговорил Кленов. — Это
асимметратор.Прибор, искажающий симметрию всех предметов, попадающих в зону
действия его луча. Я докладывал об этом новом оружии в своем отчете. Наше
счастье, что луч действует всего на несколько десятков метров. Как только
второй уникар подойдет на дистанцию поражения, они уничтожат и его.
— Оператору разрешаю открыть огонь по противнику, — негромко произнес
Райков. И все равно его голос, усиленный в каналах связи, отдался под
потолком рубки излишне громко.
Сразу же цепочки световых импульсов потянулись от второй машины туда,
где стояли бионы. В тех местах, где лазерные лучи коснулись земли, во все
стороны полетели ослепительные брызги расплавленного камня. Через несколько
секунд лазеры накрыли группу бионов вместе с асимметратором. Оба робота
почти мгновенно превратились в облако пара. Несколько минут на том месте,
где они стояли, все еще продолжала светиться лужица расплавленной горной
породы. Оператор второго уникара не пожалел мощности для своих лазерных
пушек.
Кленов, лишившись машины, которой он управлял, превратился в простого
зрителя разворачивающихся на обзорных экранах событий.
Внизу, под главным пультом, горела целая цепочка маленьких
информационных экранов всех постов. Время от времени центральный компьютер
перебрасывал от них на главный экран информацию, которая казалась ему
важной. У операторов, занятых своим делом, не было времени заниматься
второстепенными экранами, не содержащими, как правило, новой информации, и
потому Кленов был первым, кто заметил странное облако, появившееся на
боковом нижнем экране с индексом "48".
Это был дубликат носового экрана впереди идущего "Севастьянова".
— Седьмой — первому, — негромко произнес он, перебросив на себя
канал общей связи, — по курсу эскадры какое-то облако. Нельзя ли определить
его состав?
— Пылевые частицы, плотность незначительна. Для нашей защиты не
представляет угрозы.
— Откуда оно здесь взялось? — продолжал настаивать Кленов. — На
такой высоте над планетой не бывает пылевых облаков.
Вмешался Райков:
— Сделайте экспресс-анализ пылевых частиц.
— Уже сделан. Кислород, водород, гелий, частично азот, инертные газы.
Скорее всего, это остатки кометного хвоста.
Все снова занялись развернувшейся внизу внушительной панорамой
наступления.
Кольцо силового поля сжималось все больше, отдельные очаги
сопротивления оперативно подавлялись, и, казалось, ничто уже не помешает
победному шествию машин.
Одному Кленову не давало покоя странное облако, неумолимо
приближающееся к эскадре: нижняя граница его слегка светилась.
— Нельзя ли сменить эшелон, чтобы уйти от контакта с пылевыми
частицами? — обратился он непосредственно к Райкову, но отозвался
энергетик:
— Маневр обойдется слишком дорого. На какое-то время мы вообще
потеряем контакт с нашим десантом на планете и лишим его поддержки.
Энергетические каналы придется погасить и использовать накопители для
собственных двигателей. Наша защита даже не заметит пылевых частиц такой
плотности.
— Почему они светятся? — не унимался Кленов.
— Очевидно, ионизация.
— На такой высоте не может быть ионизации! — взорвался Кленов.
— Вышлите в это облако автоматический разведчик, — распорядился
Райков, все еще не переключая изображения облака на главный экран. И потому
один лишь Кленов из всех присутствующих в главной рубке специалистов видел
весь эпизод от начала до конца.
Крохотная светлая точка разведчиков отделилась от корпуса
"Севастьянова" и, стремительно наращивая скорость, отдалилась от эскадры.
Для начала маневра у них оставалось всего несколько минут, потом уже будет
поздно, они не успеют изменить орбиту. С нарастающим волнением Райков следил
за этой крохотной частичкой эскадры, уходящей вперед.
Взрыв произошел на самой границе облака, еще до того, как разведчик
вошел в его плотные слои. Он был такой неожиданной силы, что экран,
запылавший ослепительно голубым огнем, сразу же почернел, тут же завыли и
замигали сигналы общей тревоги. Голоса операторов, перебивая друг друга,
докладывали цифры мощности, плотности потоков, скоростей. Не дожидаясь
команды, управляющие автоматы всех кораблей, оценив ситуацию быстрее людей,
уже начали операцию расхождения.
На всех кораблях заработали двигатели.
— Всю мощность — на силовую защиту. Веерный огонь протонами по курсу
всех кораблей!
— Антипротонами? — не понял оператор. Райков пояснил:
— Обычными протонами. Перед нами антиматерия. Один Кленов это вовремя
понял.
— Просто я один знал, чего от них ждать... — тихо проговорил Кленов,
вцепившись в подлокотники кресла.
Они едва успевали. Огонь полыхал теперь внизу под всеми кораблями,
сплошное море огня было и впереди по курсу, но там он постепенно бледнел,
нос корабля задирался все выше, появились первые огоньки звезд.
— Кажется, проскочили...
— У нас был еще солидный резерв мощности, — обиженно проговорил
энергетик.
— Скажите спасибо Кленову, — резко проговорил Райков. — Посмотрел бы
я на вашу мощность в центре этого облака! Даже здесь наружная температура на
пределе!
— Будем возвращаться на прежний курс?
— Оставаться на этой орбите и следить за носовыми экранами! Вышлите
вперед автоматическую разведку.
Сразу же, как только восстановили энергетический контакт с планетарным
десантом, наступление на долину Серых скал продолжилось. Убедившись, что
атака на эскадру не имела успеха, противник стал проявлять нервозность.
Впрочем, была ли это атака? Так, обыкновенное облако пыли.
Сопротивление внизу становилось все отчаяннее, все жестче, но ведь
сопротивление само по себе еще не война. Это лишь следствие их собственного
давления.
Стоит им его прекратить, как все закончится тихо и мирно... Зал,
правда, останется.
Зал с двойниками. И останется ультиматум с требованием покинуть Ангру.
И никто не знает, что последует дальше, какая из планет может им
понадобиться после Гридоса...
"Можно возражать против демонстрации силы, можно спорить с Райковым,
пока тебе не приходится решать и не на тебе лежит ответственность за
последствия подобных решений", — подумал Кленов.
Кольцо вокруг Серых скал сжималось все плотнее, и все дороже обходился
им каждый метр продвижения к цели. Огненные столбы энергетической поддержки
теперь не гасли ни на секунду, отдавая атакующим машинам полную мощность
генераторов всех четырнадцати кораблей.
Пузырь силовой защиты, приняв на себя давление десятков гигаватт,
препятствующих продвижению, наливался малиновым светом. Время от времени на
границе противоборствующих сил проскальзывали ослепительные сполохи
статических электрических разрядов, сопровождаемые грохотом, от которого
содрогались соседние скалы.
Потерпев неудачу с несколькими вылазками бионов, противник больше не
пытался использовать асимметраторы за пределами очерченной силовой защитой
зоны.
К сожалению, о том, что происходило за огненной стеной, они не могли
даже догадываться. Купол защиты колебался, иногда в отдельных местах
напряжение слабело, и туда сразу же вдавливалось, вливалось поле атакующих
машин, стремясь разорвать купол, ворваться в его пределы, смять и уничтожить
сопротивление.
Энергетическое напряжение атаки и противостоящей ей защиты достигло
таких запредельных величин, когда простая остановка стала уже невозможной.
Слишком мало пространство, на котором столкнулись чудовищные силы.
Казалось, этому не будет конца.
"Да прекратите же! — хотелось крикнуть Кленову. — Неужели вы не
видите, как далеко все зашло, в какую пропасть заносит нас раскрученная
спираль атаки?! "
Вот-вот все это должно было кончиться катастрофой...
Крошечный огненный шарик отделился, между тем, от купола защиты и
стремительно двинулся навстречу атакующим машинам. Это казалось невероятным,
невозможным, и тем не менее это было так.
Несмотря на чудовищное давление, у оборонявшихся нашлись силы для того,
чтобы выдвинуть вперед этот объект, прикрытый индивидуальной защитой такой
мощности, что он смог прорваться сквозь поле атаки.
Что там было, внутри этого огненного шара, катящегося навстречу
уникарам?
Ни один датчик не мог дать ответа на этот вопрос при такой
интенсивности энергетического взаимодействия.
С орбитальной высоты происходящее внизу казалось всего лишь театральным
действием, игрой.
Но вот огненный пузырек лопнул, раскололся, как грецкий орех, исчез. На
какую-то долю секунды стремительно сменившие объективы автоматы выдали на
всех центральных экранах усмехающееся нечеловеческое лицо.
Они успели рассмотреть и запомнить лишь эту противоестественную
усмешку, на которую способно лишь существо, знающее, что такое смерть и
понимающее все, что должно последовать за исчезновением защиты.
Казалось, огненному грибу, выраставшему из этого крошечного черного
семечка, еще секунду назад бывшего живым разумным существом, не будет конца.
Гриб все рос и рос вверх, пробивая верхние слои атмосферы, наполняясь
яростным фиолетовым клубением, обрастая черными отметинами пыли и газов,
раздуваясь вширь и закрывая от них все происходящее внизу. Один за другим
вонзаясь в поверхность ядовитой белесой шляпы термоядерного взрыва, гасли
фиолетовые копья энергетической подпитки в эпицентре взрыва. Разрушалась
структура всех энергетических каналов.
— Будем продолжать? — тихо спросил главный энергетик. Он был
мертвенно бледен. Кленов видел, как мелко дрожали пальцы его правой руки,
скорчившиеся возле инициаторов мощности.
— Что это было, аннигиляция? — спросил Райков. Мельком глянув на
приборы, физик кивнул.
— Примерно восемьдесят килограммов эквивалентной массы; сто пятьдесят
— двести килотонн. Защита на танках могла выдержать. Остальные автоматы,
скорее всего, уничтожены.
— Выключить все генераторы, — угрюмо проговорил Райков. — Я
свертываю операцию. Возвращайте все, что осталось от десанта, на корабли.
Тишина, повисшая в рубке, словно подчеркнула всю меру ответственности,
которую только что взял на себя один человек.
— Мы не использовали и десятой доли наших возможностей! — возразил
главный энергетик, не желая мириться с поражением.
— Я знаю. Выполняйте приказ, — сухо распорядился Райков, и Кленов
подумал:
"Не этой ли минуты так боялись те, кто любыми средствами стремились не
допустить участия в рейде именно этого человека? Чего они добивались?
Окончательной расстановки сил? Уничтожения Ангры? Ведь если бы на месте
Райкова сидел сейчас другой человек, можно было бы и продолжить штурм...
Еще один-два таких удара, и кора планеты не выдержит. Над лесами Ангры,
над поселениями людей и всех других существ, представлявших здесь десятки
разных миров, пронесется смерть, и виноватыми в этом окажутся люди. Не этого
ли с таким упорством добивались их противники? Ведь они в какой-то степени
могли предвидеть будущее и не зря так боялись этого человека. Там, где время
течет в обратную сторону, будущее становится прошлым, не успев еще даже
родиться. Так чего же они все-таки хотели?" Этого он не знал. Этого он не
мог понять и чувствовал лишь неумолимый ход времени. Рождались и таяли в
наступившей тишине те самые неповторимые мгновения, которые несли с собой
начало какой-то новой и пока еще неведомой эры.
Глава 5
Роман проснулся от боли. Это была не его боль. Болела земля, на которой
он лежал. Ощущение было таким резким и сильным, словно кто-то вонзил в
планету огромный раскаленный меч и потом повернул его в ране.
Боль пульсировала теперь в теле Романа, проникала в его жилы и нервы,
она рвала путы забытья, наполняла его мускулы стрессовой, запредельной
силой.
Роман вскочил на ноги и осмотрелся. Лес горел, деревья обуглились и
стали похожи на черные факелы. Кругом валялись комья земли, пепла и
обгоревших ветвей.
Там, где кончалась дорога, пылал деревянный город россов. Все застилал
низкий плотный дым, казалось, горела вся планета.
Роман повернул голову к западу, откуда несколько минут назад пришел
раскаленный ураган. На него повеяло смертельным дыханием радиации. В той
стороне не было ничего: ни одного дерева, ни одного растения. Только хлопья
серого пепла да клубы желтоватого дыма. Он смотрел долго, пока глаза не
стали слезиться.
Что-то он старался вспомнить, что-то важное, какой-то сон. Но сны
кончились. Его окружала безжалостная, смертоносная реальность. Он
внимательно осмотрел место, на котором лежал, и все пространство вокруг.
Ничего. Никого. Он был один на один с раскаленным ураганом. Он набрал в
легкие воздух, стараясь пробиться своим чутким обонянием сквозь запахи гари
и дыма. Пахло сгоревшим деревом, сгоревшей травой, сгоревшей землей. Среди
этих запахов не было самого страшного.
Значит, она ушла, даже если это был не сон. Теперь он остался один на
один с раскаленным ураганом и знал, что ему необходимо сделать. Надо
уменьшить нестерпимую боль земли, спасти тех, кого еще можно спасти.
Медленно он двинулся вперед, почти насильно переставляя лапы. Тело не
желало подчиняться, оно не хотело идти в раскаленный ад, из которого
вырвался смертельный ураган, но где-то еще оставалось его жало. Только он
один может до него добраться... И он шел. Земля под ногами постепенно
превращалась в оплавленную потрескавшуюся корку. Она была еще слишком горяча
и прожигала толстые подошвы его ног. Но эта боль казалась слишком слабой по
сравнению с той, что жила в нем с момента взрыва и ничего не могла уже
добавить к его ощущениям.
Легким не хватало воздуха. Воздух сгорел, превратившись из живительного
газа в свою ядовитую противоположность. Мучительный кашель то и дело сбивал
леврана с ритма, заставляя смотреть по сторонам. Он понимал, что этого
делать нельзя. Если он хочет дойти до цели, нужно сосредоточиться только на
этом. Не замечать, не видеть ничего вокруг, постараться даже не чувствовать,
как будто он мог не чувствовать...
Сейчас его главным проклятием стала его обостренная способность ощущать
чужую боль. Напрасно он надеется, что ему удастся выдержать. Это безнадежно.
Ему давно следовало повернуть обратно и бежать прочь из зоны смерти туда,
где остались живая вода, листья растений, воздух.
Он все еще бежал вперед. Он и сам не знал, почему это так, откуда
берутся силы на эту безнадежную борьбу. Даже если ему удастся совершить
невозможное и вопреки всему добраться до цели, это ничего не изменит, он
даже не знает, что именно нужно сделать, он даже не знает, куда бежит. Это
самоубийство. Глупое, бессмысленное самоубийство.
Радиация достигла такой степени, когда начинает светиться воздух,
соприкасаясь с насыщенной смертью почвой. Такой концентрации не может
выдержать ни одно живое существо...
Он. все еще бежал на запад. Температура постепенно повышалась. Зато
раскаленные остатки смертоносной атмосферы были здесь кристально прозрачны.
Пыль и дым ударная волна унесла далеко назад.
Он был уже близок к эпицентру взрыва и не понимал, почему до сих пор не
лопнули его легкие, не разорвалось сердце, кто и для чего наделил его такой
несказанной силой — переносить мучения и двигаться только на запад, только
вперед, только к намеченной цели.
Наконец почва стала понижаться. Эпицентр взрыва остался у леврана за
спиной. Он двигался теперь по дну западного ущелья. Его стены плавились,
однако самые страшные световой и радиационный удары прошли здесь поверху, не
добравшись до дна ущелья. Тут осталось даже немного воздуха. Не такого
чистого, как ему бы хотелось, но все же пригодного для дыхания.
Боль стала настолько привычной, что уже не мешала думать. В какой-то
мере он подчинил ее своей воле. Левран думал о том, что сделает с теми, кто
нанес планете такую жестокую рану, это помогало ему продвигаться вперед, но
ненадолго: ненависть — плохой помощник.
Внутренним зрением, легко проникающим сквозь багровые тучи, заполнившие
небо Ангры, он видел светлые звездочки кораблей, удаляющихся от планеты, их
было четырнадцать. Четырнадцать звездочек, пришедших из далекого далека,
оттуда, где была его человеческая родина. Левран тяжело вздохнул и мысленно
спросил Кленова:
"Уходишь?" "Ухожу, друг. Ничего у нас не вышло, ты уж прости..." "Да
ладно. Я попробую сам. Уже немного осталось, может быть, мне удастся до них
добраться..."
Он вынул талисман архов. Лучик удлинился, стал ярче и по-прежнему
показывал на запад.
От талисмана по измученному телу разлилась приятная прохлада. Что-то в
нем происходило. Рвались какие-то связи. Клетки изменялись, мутировали под
радиоактивным ливнем с огромной скоростью. После превращения его тело стало
удивительно пластичным, оно легко приспосабливалось к меняющимся внешним
обстоятельствам. Если бы у него было больше времени, он бы, наверное, сумел
справиться даже с радиацией, но времени не было. В него словно вложили
огромные безжалостные часы, и они тикали, отмеряя последние оставшиеся в его
распоряжении минуты. Что случится потом, когда они истекут? В точности он
этого не знал, но понимал, что долина Серых скал доступна лишь на короткое
время, и если он не успеет, ждать придется тысячу лет. Тысячу лет нового
безжалостного владычества деймов. Он двинулся вперед, ковыляя по дну ущелья,
обессилено припадая на передние лапы.
Поворот, еще поворот. Ущелье кончилось, но путь закрыла скала.
Он достал талисман. Звездочка стала еще ярче, луч удлинился, но теперь
он неуверенно качался из стороны в сторону, словно не знал, какое
направление выбрать. Так ведет себя стрелка компаса на полюсе, когда цель
достигнута и дальше идти некуда. Он был в центре зоны, перед ним возвышалась
скала, но он, одолев и эту преграду, стоял теперь на вершине утеса. Вокруг
простирались смертоносные поля, вспучивалась оплавленная кора планеты. Здесь
не осталось ничего, кроме ущелья и этого одинокого утеса. Стрелка талисмана
указывала теперь вниз, туда, откуда он только что пришел. Если проход
существовал, он был внизу, на дне ущелья.
Нужно убираться с вершины, здесь радиация усилилась, у него уже
кружилась голова, с минуты на минуту он мог потерять сознание.
Медленно, срываясь, то и дело соскальзывая с оплавленной поверхности
скалы, он пополз вниз. Последний десяток метров, сорвавшись, он преодолел в
беспорядочном падении. К счастью, поверхность скалы оказалась здесь более
пологой, и все равно удар оказался слишком сильным.
Несколько минут он лежал неподвижно, собираясь с силами, не зная, что
делать дальше. Похоже, он проиграл. Прохода внутрь долины ему не найти, если
он вообще существует. Сил на обратный путь не хватит. Лучше всего остаться
там, где он теперь лежит. Мертвый сон не заставит себя ждать слишком долго.
Он сделал все что мог. Все, что было в его силах. "Сквозь скалу мне не
пройти", — снова повторил он эту фразу, прислушался к ней и, шатаясь,
поднялся на ноги.
Если бы он был только левраном, наверно, это было бы именно так. Но
раньше, когда он был человеком, однажды ему удалось пройти сквозь скалу...
Правда, там была другая скала, соединенная со звездными путями, ведущими к
иным мирам...
Тысячами неведомых нитей... Все же он подошел к скале, закрывавшей
выход из ущелья, и внимательно осмотрел ее поверхность.
Она была серой. Чудовищные звездные температуры, свирепствовавшие здесь
несколько часов назад, не оставили на ней ни малейшего следа. Если прижаться
к камню обожженным телом, можно ощутить прохладу и легкую вибрацию...
Это была не простая скала. В ее левом нижнем углу что-то едва заметно
блестело... Он подошел ближе, разгреб обвалившиеся сверху комья оплавленной,
спекшейся земли и увидел оттиск. Четкий круглый след, вдавленный в
поверхность камня. Он был не больше ладони. Казалось, кто-то приложил к
скале печать или, например, талисман...
Он очистил оттиск от копоти и увидел двух стоящих на задних лапах
левранов, отделенных один от другого чертой, идущей сверху вниз. Перед ним
было зеркальное изображение его талисмана. Его оттиск.
Стараясь справиться с волнением, с неожиданно появившейся надеждой, он
достал талисман. Размеры совпадали, и теперь он заметил в центре оттиска под
слоем гари, в том месте, где на его талисмане горела зеленая звездочка,
необычный красноватый блеск... Он прочистил его сбоку осколком камня,
стараясь не прикасаться к этому опасному месту, и увидел яркий блеск
красного камня.
Все совпало, кроме цвета камня. Сомнений больше не оставалось.
Он совместил изображение на талисмане с оттиском и вложил его в
углубление.
Камни соприкоснулись. Послышался легкий шорох, словно тысячи бабочек
одновременно взмахнули крыльями. Нижняя часть скалы перед ним исчезла.
Вход открылся. В лицо ему пахнуло чистым, не зараженным радиацией
воздухом, прохладным запахом живой земли. Он вошел внутрь.
Перед ним был огромный, почти пустой зал, освещенный ярким зеленым
светом стоящего на постаменте метрового кристалла. С тихим шелестом проход
за спиной Романа сомкнулся вновь. Путь был окончен. Он стоял перед
светящимся камнем, ничего не понимая и не зная, что делать дальше. Зал
оканчивался стеной. В ее полированном граните едва заметно проступало
отражение зала и его собственное.
Взглянув на себя в этом каменном зеркале, он понял, насколько
обезображено и изувечено его тело, сплошь покрытое язвами ожогов. От
бронированной блестящей шкуры леврана ничего не осталось. Кое-где клочьями
свисало розоватое мертвое мясо.
Только сейчас, увидев себя, он по-настоящему, до конца осознал, что
путь для него окончен, и этот зал — последнее, что он видит в своей жизни.
Ни отчаяния, ни горечи не испытала его измученная душа, только
сожаление от бесполезности пройденного пути, от того, что он так и не смог
разрешить загадку и ничего не сумел изменить. Когда его не станет, здесь
пронесутся века, и через тысячу лет, быть может, кто-то другой окажется
умнее.
Он обернулся. Камень. Ничего, кроме камня, и замкнутого овального зала
с одной-единственной ровной стеной, похожей на черное зеркало... Стена
стояла вроде бы не на месте, нарушая симметрию зала и разделяя его на две
половины.
Возможно, за ней было пустое пространство, но несокрушимая толщина
мертвого холодного гранита не оставляла ни малейшей надежды — туда ему не
проникнуть.
Оставался еще камень. Формой и размером светящийся зеленый кристалл
напоминал лезвие меча. Снизу, между ним и постаментом, расположилась
каменная чаша.
Вначале Роман принял ее за украшение, но теперь подумал, что это,
скорее всего, отражатель. Его вогнутая полированная поверхность отбрасывала
зеленые лучи кристалла на гранитную стену, не давая им распространяться по
залу. Вполне понятная предосторожность, если вспомнить, что мог сделать
маленький кусочек такого камня с титанитовой дверью звездолета.
Что-то ему напоминала сама форма кристалла, что-то важное... Ну да,
была же рукоятка меча, найденная в пещере под деревом, с таким же
изображением, как на талисмане архов, которую он нашел после одного из своих
вещих снов. Там была рукоятка, здесь — лезвие.
Вместо рукоятки — каменный постамент. Но и он располагает силой
леврана и, несмотря на все свои раны... Он уперся плечом в основание, и
неожиданно каменная глыба, не прикрепленная к полу, поддалась его усилиям.
Наклоненное вперед лезвие угрожающе придвинулось к стене.
Если маленькая частица такого камня справилась с титанитовой дверью...
Он удвоил усилия, вспомнив, что сила воздействия камня зависит от
расстояния. Чем ближе продвигал он зеленый меч кристалла к стене, тем ярче
становилось пятно падавшего от нее света. В его оттенке появились какие-то
новые, зеркальные блики.
Постамент все же оказался для него слишком тяжел, и теперь он боялся,
что сил завершить начатую работу не хватит, каждый следующий сантиметр
продвижения давался ему все с большим трудом, словно стена отталкивала
кристалл. А может быть, силы уже окончательно оставляли его. От напряжения
из его многочисленных ран начала сочиться кровь, и на полу отпечатывались
четкие следы всех его шести лап.
В космической тишине подземного зала слышалось только измученное
дыхание леврана и скрип каменной глыбы, оставлявшей на полу глубокие
царапины. В конце концов он вынужден был остановиться, чтобы немного
отдохнуть.
В каменном зеркале происходили какие-то изменения. Отражение стало
четче, рельефнее. Изменился цвет стены, словно в камень добавили серебра.
Зеркальная пленка стала ярче. Но больше всего бросался в глаза
изменившийся цвет отраженного в стене лезвия меча. Он приобретал явный
красноватый оттенок.
Это показалось Роману настолько важным, что, превозмогая боль, он
отполз на безопасное расстояние в противоположный конец зала и заглянул за
край чаши, закрывавшей кристалл. Светящееся лезвие кристалла на его стороне
оставалось ярко-зеленым, и, значит, изменения происходили только в
отражении. Этого не могло быть, и тем не менее, как только он возобновил
продвижение зеленого меча к стене, сразу понял, что отражение в каменном
зеркале постепенно приобретает все большую самостоятельность.
Например, левран, двигавший ему навстречу красный кристалл, прихрамывал
на правую переднюю лапу. Когти на ней были сломаны, и зияла огромная рана.
Передние лапы Романа, пострадали меньше всего... Да и в самом
отраженном зале проступали новые, не соответствующие помещению, в котором
находился Роман, детали.
Казалось, зеркало превращается постепенно в прозрачное стекло, и он
видит за ним какой-то новый, незнакомый, живущий самостоятельной жизнью мир.
Стена становилась все более зыбкой, по ней пробегала рябь, словно перед
ним был не камень, а отражение в озерной воде... Степа колебалась, сминалась
и распрямлялась вновь .
От лезвия зеленого меча до красного кристалла на той стороне оставались
теперь считанные сантиметры, одно последнее усилие. Но Роман остановился
вновь.
Не так-то просто было на него решиться.
Он слишком хорошо помнил свой сон. Что произойдет с миром, отчетливо
видимым за полупрозрачной пленкой зеркала? С этим залом, со всем окружающим
пространством?
С Ангрой, наконец?
И тут левран за пленкой зеркала убрал свои лапы с каменного постамента
и, обретая самостоятельность, шагнул вперед. Он приник к разделявшей их
прозрачной преграде и долго пристально смотрел в глаза Роману. Взгляд его
больших влажных глаз был печален и мудр. Что-то он хотел ему сказать этим
взглядом, о чем-то поведать.
Роман, невольно подчиняясь его немому зову, придвинулся навстречу, их
передние лапы соприкоснулись, взаимно поддерживая друг друга. Поверхность,
разделявшая их, потеряла свою несокрушимую монолитность, стала гибкой и
податливой, как резиновая мембрана.
И все же это была граница между мирами. Черта. Если бы они смогли
видеть себя со стороны, они поняли бы, что их тела в точности повторили в
эту минуту символическое изображение талисмана.
Два леврана стояли на задних лапах друг перед другом, с двух сторон
упираясь в черту.
И черта дрогнула, поддалась их взаимным усилиям. Кристаллы
соприкоснулись друг с другом.
Круг старого замороженного времени кончился и уходил теперь в небытие.
Начиналась другая эпоха. Словно бесшумный вихрь пронесся по залу.
Заколебались стены, смазалась граница, заворачиваясь в огромный рулон,
и, свертываясь, вытолкнула чужое пространство в его собственные пределы.
На какие-то доли мгновения Романа накрыл полный и беспросветный мрак,
тот самый, что стоит у предела всякой жизни, а когда он развеялся, не было
уже леврана и не было старого зала.
Человек стоял перед беспредельной серебристой дорогой, уходившей от.
него в бесконечность, соединявшую звезды. Прежде чем ступить на нее, человек
почему-то оглянулся... Но сзади не было уже ничего: ни прошлого, ни
пространства, ни самой Ангры.
Конец первой книги
Книга вторая. ИЗГНАННИК
Часть первая. ТРЕТИЙ КРУГ
Глава 1
Время в истории измеряется иными, отличными от столетий мерками. Даже
тысячелетие для развития цивилизации — всего лишь краткий миг...
Минуло несколько таких мгновений, и от Федерации Свободных Планет не
осталось и следа. На ее осколках возникали и рушились новые звездные
империи, новые государства рождались и бесследно исчезали в переплетении
прошлых пространств.
Лишь одно оставалось неизменным — извечная борьба между силами света и
тьмы. Два невидимых полюса, управлявших внешними аспектами развития миров,
по-прежнему противостояли друг другу.
Лима выглядела мрачно, как и большинство столиц на Недавно освоенных
мирах, взявших курс на создание собственной индустриальной...
