Александр Бушков. Волчья стая
страница №3
...авказца.-- Особоподчеркиваю: медицинская помощь нарушителям данных правил оказываться не
будет. Опять-таки спешу напомнить: я жажду, чтобы кто-то из вас постарался
побыстрее нарушить правила обращения с господами капо, что даст повод всем
остальным убедиться в серьезности моих намерений. Понятно, на печальном
примере нарушителя. В-четвертых. Поскольку у нас тут не парк культуры и
отдыха, бесцельные шлянья по территории лагеря запрещаю. В бараки друг к
другу не заходить, вообще не шляться без дела, тот, кому приспичит в сортир,
обязан двигаться к нему по прямой, которая есть, если вы не знали,
кратчайшее расстояние меж двумя точками, при этом громко и непрерывно
возглашая: "Номер такой-то следует на оправку!". Каковые правила соблюдать и
на обратном пути. По нарушителям, кроме обычных наказаний, кои я вам
подробно обрисовал, будет открываться огонь с вышки — смотря по вашему
поведению...-- он широко улыбнулся.-- А в остальном — полнейшая свобода.
Что вы там будете делать в бараках, меня не касается. Лишь бы только не
нарушали вышеперечисленные правила. Хоть на голове ходите, хоть трахайте
друг друга, хоть жрите друг друга. Ясно? Ну, кто посмеет сказать, что я вам
не отец родной? Найдется столь неблагодарная скотина? Нет? Я душевно тронут.
Возможно, вы не столь уж и пропащие скоты, какими мне, признаться, упорно
представляетесь. Вижу на некоторых мордах мучительные раздумья, а на иных --
нечто, напоминающее недоверие. Вот последнее мне категорически не нравится.
Повторяю, мне хочется, чтобы все присутствующие вдолбили в свои тупые мозги:
это все всерьез. Хватит, повыстебывались! — впервые он сорвался на визг.--
Попыжились, повыделывались, покрасовались, хозяева жизни, мать вашу хреном
по голове? — Он даже стиснул перила, но быстро успокоился и продолжал почти
нормальным тоном: — Все всерьез. Были — новые русские, а стали в одночасье
— новое дерьмо. И я с вами сделаю, что мне только взбредет в голову, если
будете выделываться поперек моих правил! — Он повысил голос так, что на
очаровательном личике Маргариты мелькнула недовольная гримаска.-- Отошла
малина! Отошла лафа! Вы теперь никто и звать вас никак! Сомневается
которая-то гнида? Шарфюрер, продемонстрируйте наглядный пример номер два,
будьте так любезны!
Давешний эсэсовец, тот, что подходил к проволоке, круто развернулся на
каблуках и принял от коменданта пестрый пакет — по виду один из тех, откуда
обычно доставали хлеб с ливерной колбасой. Что-то там лежало, но на сей раз
определенно не пайки — пакет выглядел довольно легким.
В следующую минуту стало ясно, для чего у подножия трибунки лежит
железный лист, которого еще вчера не было. Черномундирник старательно
принялся высыпать на него содержимое пакета — мелькнули несколько паспортов
в разномастных обложках, кучка запаянных в пластик водительских
удостоверений, еще какие-то корочки разной величины и разных цветов --
темно-красные, бордовые, синие. Туда же сыпались какие-то печатные бланки,
вовсе уж непонятные бумаги, яркие импортные кошельки для ключей и связки
ключей на колечках с брелоками, бумажники, квитанции, еще какая-то мелочь.
Не спеша, с расстановкой полил кучу бензином из некрашеной канистры,
наклонился, поднес высокий огонек хорошей зипповской зажигалки и отпрыгнул.
Взметнулось бледноватое пламя. Лично Вадима это ничуть не касалось, он
никаких документов в конторе не оставлял, но все равно неприятно передернуло
— все это и впрямь перестало смахивать на шутку, даже трижды идиотскую...
— Каз-злы! — взревел Браток, видимо, углядев в полыхающей,
коробящейся куче нечто ему принадлежавшее, кинулся туда, задев локтем
Вадима...
Ему дали пробежать ровно половину расстояния до набиравшего силу
пламени. Охранник с длинной неприятной рожей шагнул вперед без малейшего
замешательства, как-то очень уж ловко крутнул в руках "Моссберг" с покрытым
камуфляжными разводами прикладом — и приклад впечатался в физиономию
бегущего, послышался столь мерзкий чмокающий стук, что по телу пошла волна
отвратительной дрожи. Вадим ощутил, как под ложечкой у него самого что-то
противно екнуло, да так, что слышно, наверное, было всем остальным.
Потом загремели выстрелы — это второй палил по людям, кинувшимся к
костру вслед за Братком, стрелял только он один, остальные остались в
прежних позах. Крики, оханье, люди падают, катаются по земле, крови не
видно, но крики не утихают...
Что-то больно ожгло ногу ниже колена. Вадим, не смея шелохнуться,
скосил глаза — рядом с грязной босой ступней лежал черный, слегка
деформированный шарик размером чуть поменьше теннисного. Резинка от кого-то
срикошетила, резиновыми пулями лупит, гад...
Потом перед сломавшимся строем вновь взлетели невысокие фонтаны земли
— это другие палили дробью. Как ни удивительно, порядок восстановился чуть
ли не мгновенно, выровнялась двойная шеренга, только те, кого задели
резинки, корчились и охали в голос перед застывшими — руки по швам --
кацетниками да Браток стоял на коленях, зажав руками физиономию, охая и
покачиваясь.
— Ахтунг, хефтлинги! — заорал, надсаживаясь, комендант.-- Буду
считать до трех. Кто немедленно не заткнется, брошу к херам на проволоку!
Айн... цвай... драй...
Упала мертвая тишина, даже Браток унялся, только огромная рыжая псина
жутко рычала и рвалась с поводка, недовольная, что ей ни в кого не дали
вцепиться. Бензин на железном листе почти выгорел, там поднимались
многочисленные дымки, удушливо вонявшие горелой синтетикой, шипели и
пузырились кусочки пластика, налетевший ветерок разбрасывал черные хлопья
пепла вперемешку с кусками недогоревшей бумаги. "Это же уже не игра,--
беззвучно взвыл Вадим,-- разве может быть такая игра? Разве можно играть в
такие игры с господами, хозяевами жизни, теми, кто платил деньги за услугу?"
От страха и непонятности происходящего пересохло во рту. Все
творившееся вокруг было столь же диким и невозможным, как если бы взбесился
собственный "Мерседес" или хлебо-печка "Панас", если бы начал тебя
шантажировать и грозить побоями ксерокс на фирме...
И тем не менее это был не сон. Это была реальность, все творилось
наяву.
Послышался надрывный женский всхлип.
— Ну-ну? — оживился комендант.-- Кто там просится на проволочку?
Воцарилось гробовое молчание.
— Послышалось,-- сговорчиво протянул комендант.-- Акустический обман
слуха... А вы что тут валяетесь, господа хорошие? Ну-ка в строй, живенько,
ножками-ножками, тут нянек нету... Ох вы, мои хорошие, какие вы нынче
дисциплинированные, я из вас еще, смотришь, людей и сделаю... Ахтунг!
Господа капо! В темпе гоните свою скотину получать пайку, а потом — по
пещерам, милые, по пещерам! Первый барак, арш!
Оживившийся Василюк браво выкрикнул:
— Цу бефель, repp комендант! — чуть ли не бегом преодолел отделявшее
его от соседей по бараку расстояние, остановился в трех шагах и прямо-таки
пропел, поигрывая дубинкой: — На-аправоо! На месте шагом арш!
Они сделали поворот направо — без всякой слаженности, как бог на душу
положил. Вадим одной рукой поддерживал под могучий локоть Братка-- тот все
еще пошатывался, чуть ли не вся левая половина лица набухала опухолью,
кровянившей несколькими глубокими царапинами.
— Хальт! — рявкнул комендант.-- Герр капо, прошу обратить особое
внимание на занятия строевой подготовкой. Это, по-вашему, есть "направо"?
Верблюды беременные, а не образцово-показательные заключенные! Сегодня еще
сойдет, но после обеда начинайте-ка их гонять по-настоящему...
— Цу бефель, герр комендант!
— Гоните за пайкой!
— Яволь, герр комендант! Ша-агом арш! — и после минутного
замешательства Василюка осенило: — Ногу держать!
Должно быть, в армии он не служил отроду и потому понятия не имел, как
следует командовать, чтобы шеренга шагала в ногу, но его правильно поняли,
от отчаяния, должно быть, и кое-как пытались исполнять требуемое. Под ржанье
двинувшегося следом охранника дошагали до ворот. Остановились по команде.
— Вольно! — скомандовал новоявленный капо.
Вадим прекрасно разглядел, что лицо чернявого интеллигента пылает
неподдельным энтузиазмом и, можно даже сказать, восторгом. Не похоже было,
чтобы этот испытывал страх или отчаяние.
"Может, там, в большом мире, какой-нибудь переворот? — от
безнадежности пришла Вадиму в голову устрашающая догадка.-- Взяли власть
какие-нибудь красные, встали-таки проклятьем заклейменные, объявили вновь
классовую борьбу, и началось? Грабят награбленное и восстанавливают,
изволите ли видеть, справедливость? Должно же быть хоть какое-то объяснение?
Другого вроде бы и нет... Но ведь вчера вечером все еще было нормально?
Правда, со вчерашнего вечера столько воды утекло".
— Попались, засранцы? — вывел его из тягостного раздумья бодрый вопль
тетки Эльзы.
Она стояла по ту сторону проволоки, благоразумно отступив от нее не
менее чем на метр, передвинулась, встала напротив отверстия в воротах, куда
только и просунуть буханку хлеба — или кошке протиснуться. Уперев руки в
жирные бока, разглядывала "полосатиков" с жадным наслаждением. На поясе у
нее обнаружилась расстегнутая кобура с наганом — полное впечатление,
настоящим.
— Приплыли, соколы сраные? — тянула она, прямо-таки слюни пуская от
удовольствия.-- Шо-то вы такие понурые, как будто с утра толком и не
просрались... Что приуныли? Не нравится?
Ворота были хлипкие, одно название,-- два квадрата из тонких плах,
крест-накрест пересеченных досками еще поуже и потоньше, а все пустое место
меж ними хоть и оплетено колючкой, но она, конечно же, не соединена с
оградой. И еще не особенно внушительный железный засов снаружи. Если дружно
напереть всем скопом...
Судя по сузившимся глазам Синего, его посетила та же мысль. Судя по
тому, как он слегка ссутулился, пришел к тому же выводу, что и Вадим,--
бессмысленно. Охрана успеет подбежать и расстрелять из десятка стволов...
стоп, это что же выходит? Я совершенно серьезно допускаю, что охрана будет
стрелять на поражение? Любопытно, а что другое в этой ситуации прикажете
допускать, если в окружающем мире вдруг все шизофренически, жутко
перевернулось с ног на голову?
По ту сторону валялась немаленькая куча досок и тут же сколоченные
квадратом толстые брусья — ага, на скорую руку мастерят нечто вроде
караулки, вон и ящик с гвоздями, пила, молотки... Что же — всерьез? И
надолго? Господи, да что же тут творится?
— Лови, быдла! — тетка Эльза ловко пропихнула внутрь буханку хлеба,
глухо шлепнувшуюся наземь.-- А больше, извиняйте покорно, вам на завтрак
ничего и не полагается, не графья, перебьетесь. Ладно, знайте мою доброту...
Рядом с буханкой плюхнулись две консервные банки с яркими импортными
этикетками — ананасный компот и сосиски. Обе банки наглухо запечатаны.
— А ключ? — машинально подал кто-то голос.
— Клю-уч? — осклабилась тетка Эльза.-- Может, тебе еще и шампанское
прикажешь? С какавой? Не хотите, не берите. Другие подхватят... Ну, что
стали? Шагайте!
Синий первым вышел из строя, подобрал буханку, аккуратно сдув землю,
рассовал по карманам банки. Поодаль кто-то громко заорал, привлекая внимание
капо и охранника,-- это появился еще один незнакомый эсэсовец,
подталкивавший прикладом в спину взлохмаченного и злющего Эмиля. "Ну да, он
же в карцере куковал,-- подумал Вадим.-- Я и забыл..." Под глазом у старого
приятеля наливался немаленький синяк, руки у него были связаны, а лицо еще
более ошарашенное, чем у остальных, уже получивших кое-какую ясность.
Его втолкнули в ворота, так и не развязав рук, заставили встать в
строй, и Василюк заорал:
— Налево! Кр-ругом! Шагом марш! Они двинулись к бараку, старательно
пытаясь шагать в ногу. Навстречу столь же неуклюже маршировала другая
бригада — две шеренги разминулись, отчего-то старательно избегая
встречаться взглядами.
— Слушай, что тут творится? — шепотом спросил Эмиль, морщась,--
видимо, запястья стянули веревкой на совесть.
— Понятия не имею,-- не поворачивая головы, таким же шепотом отозвался
Вадим.-- Кто-то умом подвинулся... Ты радио, часом, не слушал? Может,
революция? Переворот?
— Какое радио? Утром вломились двое, абсолютно незнакомые, начали
излагать новые правила. Я поинтересовался, не рехнулись ли ребятишки, тут и
началось... Одного я успел обидеть качественно, но и меня со знанием дела
вырубили...
— Разговорчики! — взвизгнул Василюк, взмахнул дубинкой, но
промахнулся.-- Шагом марш!
— Стоять! — послышался сзади совершенно противоположный по смыслу
приказ.
Их вприпрыжку догнал эсэсовец, придерживая правой болтавшееся на плече
дулом вниз ружье. Мгновенно выдернул за шиворот из строя Столоначальника,
бросил Василюку, как своему:
— Приказано — на допрос. Гони козлов в стойло.
И погнал Столоначальника к воротам, подталкивая кулаком в поясницу.
Третья бригада и женская половина заключенных в полном составе еще стояли
навытяжку перед трибункой, но герр комендант уже не обращал на них ни
малейшего внимания, о чем-то, полу отвернувшись, беседовал с Маргаритой.
Вадим так и не понял — то ли в самом деле перехватил полный ужаса взгляд
Ники, то ли примерещилось и она смотрела в другую сторону.
Глава пятая. Вопросов больше, чем ответов
Вернувшись в барак, обессиленно плюхнулись на нары и полезли за
сигаретами. Новоявленный капо прохаживался от двери до окна и обратно,
украдкой зыркая на столь неожиданно вверенных его попечению узников.
Особенно часто его взгляд задерживался на Синем и Визире — взгляд, надо
сказать, ничего приятного не обещавший. Не нужно быть титаном мысли, чтобы
сообразить: неожиданно взлетевшего на вершины власти чернявого педика
прямо-таки распирало от желания пустить эту власть в ход немедленно, но он
еще не освоился со своим новым положением, и фантазия работала скверно...
Лежать Вадим не смог — только теперь стала ощущаться тупая боль в
спине. Остальные, обнаружилось, тоже украшены кое-где синяками, морщатся при
резких движениях, на Братка вообще жутко смотреть, опухоль достигла предела.
— Не лезь лапами, не лезь,-- сказал ему Синий.-- Растревожишь только.
— Еще и зубы ломит, бля...
— Перетерпи.
— Бля буду, скулу сломал...
— Ничего подобного. У меня глаз наметанный, знаешь ли. Дней несколько
походишь в уродском виде, а через недельку опухоль сойдет...
— Если только в чьем-то распоряжении имеется пресловутая неделька...--
бросил в пространство Василюк, постукивая себя дубинкой по ладони.
— Нет, ну это черт знает что,-- громко заявил Борман.-- В конце
концов, здесь собрались люди, занимающие определенное положение и посты.
Василюк одним движением оказался рядом и, уперев конец дубинки повыше
бровей Бормана, процедил:
— Как насчет карцера, человек с положением? Говнецо ручками
пособирать?
Борман молчал, зло посапывая. Физиономия чернявого вдруг прямо-таки
осветилась в приливе озарения, он покосился на Синего: коротко, зло,
многозначительно. Тот напрягся.
На веранде загрохотали уверенные шаги, в дверь просунулся охранник:
— Вова, давай в темпе на инструктаж, комендант всех собирает...
Посторонился, пропуская Василюка, с широкой улыбкой записного
весельчака воззрился на примолкших узников:
— Ну что, толстые? Звиздец нечаянно нагрянет, когда его совсем не
ждешь? Х-ха!
И удалился, нарочито погромыхивая сапогами, насвистывая нечто
бравурное.
— Реформы...-- протянул Синий.-- В стиле эпохи...-- Достал ножик и
принялся кроить буханку.-- Как бы там ни было, а поесть треба. Силы нам
понадобятся, чует мое исстрадавшееся сердце...
— Банки вскрой,-- попросил Красавчик.
— Не годится. Увидят вскрытые, догадаются, что их чем-то острьм как
раз и взрезали...
— Да это уже несущественно,-- пришло вдруг в голову Вадиму.-- Этот
пидер знает, что у тебя нож.
— И точно. Ситуация осложняется... Ладно, подай-ка сначала сосиски. В
самом деле, моментально вспомнит, гнида... Орлы, у кого-нибудь есть идеи? Не
знаю, как насчет вас, но лично я этакое дерьмо на хохломском подносе в жизни
не заказывал. Разве что в нашу теплую компанию мазохист затесался... .
— Господи, да кто ж заказывал? — в сердцах сказал Визирь.-- Подобные
выкрутасы происходят исключительно в карцере и сугубо по желанию клиента.
(Красавчик смущенно опустил глаза, хотя никто на него особо и не таращился.)
А нынешняя фантасмагория задевает абсолютно всех. Или я преувеличиваю,
господа?
— Да что уж там...
— Послушайте,-- сказал Вадим.-- Что, если это какой-то переворот? Я
вполне серьезно. Грянула, наконец-то, предсказанная антикапиталистическая
революция? И обрадованный плебс ринулся мстить? Они же спят и видят, как бы
нас раскулачить на старый манер... Что анпиловцы, что гайдаровцы, гайдаровцы
даже сильнее — красным попросту хочется, чтобы вернулись прежние времена, а
гайдаровцам еще вдобавок невероятно обидно, что никто их советов не слушает
и сладким пирогом не делится. Насмотрелся, учен. Последнюю сессию областной
думы помните? Этот поганый доктор Айболит, что предлагал вздуть арендную
плату за офисы втрое, как раз не красный, а местный главный гайдаровец...
— Рычков?
— Он, пидарасня очкастая...
— Ну это же несерьезно,-- протянул Визирь.-- Слышал я о нем краем уха.
Из медицины его как раз и турнули за то, что забыл салфетку в чьем-то
животе. Куда такому податься? Только в думу.
— Господи, дело совершенно не в том! — огрызнулся Вадим.-- Про
салфетку я и сам знаю. И про триппер, которым он санитарку наградил. Не в
том дело, Элизбар... Вдруг и правда переворот?
— Вечека, Вечека приласкала Колчака?
— Что тут необычного? Выплеснулось наконец...
— Не знаю, как насчет переворота, но документики они всерьез
спалили,-- вмешался Браток.-- Без балды. Я свои корочки сразу опознал. У
меня и водительское, и свидетельство на "мерсюк" были зашпандорены в золотые
рамки. На водительское пошло двадцать грамм, а на регистрационное аж сорок
два...
— И зачем тебе это понадобилось, дите уродливой экономики? — грустно
улыбнулся Доцент.
— Чтоб гаишники охреневали,-- простодушно пояснил Браток.-- Золотыми
цепями и гайками нынче никого не удивишь.
— Сам придумал?
— А что я, полный чурбан? Ничего придумать не в состоянии? У меня и
талон в золото заделан, только я его дома забыл... Мои корочки горели, зуб
даю, а золотишко так и не содрали, видел же...
— Переворот? Ну, не знаю...-- сказал .Доцент.-- Лично мне эта версия
кажется фантастикой дурного пошиба.
— В ваших ученых заведениях проблемы не ощущается,-- огрызнулся Вадим.
— Ох... Признаюсь вам, Вадик, я уже давно не в научном учреждении, а
самом что ни на есть коммерческом. Отсюда и денежки на предосудительные
развлечения. И понимание тех самых проблем. Они стоят, вы правы. И довольно
серьезные. Но в вашу внезапную революцию я отчего-то не верю. Не потому, что
так легче и не столь страшно, а в силу объективных причин. Не могу поверить
в революцию, развернувшуюся таким вот образом. Все-таки не восемнадцатый
век, когда в едином порыве кидались с вилами на барский двор и били по
голове всех встречных-поперечных. И даже не семнадцатый год. Кстати, в
семнадцатом тотальный грабеж начался отнюдь не сразу после взятия Зимнего.
Несколько месяцев царили полная неопределенность и анархия.
— А банки?
— Согласен, банки они заняли сразу. Но период некоторой
неопределенности все-таки имел место. Масса народа успевала убраться
подальше, набив саквояжи золотишком.
— Тогда не было ни компьютеров, ни спутниковых телефонов,-- уперся
Вадим.
— По-моему, наличие компьютеров и сотовиков как раз вашу версию и
опровергает. Потому что большая часть этих игрушек как раз и принадлежит
возможным объектам раскулачивания. Ну, давайте посмотрим реальности в глаза.
И анпиловцев, и гайдаровцев — горсточка. Маргиналы, шизофреники без всякого
влияния и возможностей. "Цивилизованные" левые — народ, что ни говори,
респектабельный. Как ни бьюсь, не могу представить товарища Зюганова,
раскулачивающего под красным флагом товарища Семаго. Или нашего шантарского
Мурчика, который раскулачивает сам себя... Вы, по-моему, с его фирмой вполне
нормальные отношения поддерживаете?
Вадим молча кивнул.
— Вот видите. Единственный, кто в нынешних условиях может устроить
мало-мальски масштабный, тотальный переворот — наша непредсказуемая власть.
Вот от нее можно ждать чего угодно. Однако, голову даю на отсечение, в этом
случае все обстояло бы совершенно иначе. Как — не знаю. Но что иначе --
ничуть не сомневаюсь. Если подвергнуть все происшедшее логическому анализу,
очень похоже, что мы имеем дело с самой что ни на есть кулуарной
самодеятельностью. Дешевый триллер категории "Б". Полное впечатление, будто
нечто похожее мы уже сто раз видели по телевизору. Похоже?
— Очень...
— Вот видите. Давайте спросим профессионала,-- он повернулся к мрачно
сопевшему Борману.-- Как бы вы действовали в случае приказа из центра на
всеобщее и стремительное раскулачивание? Ну, не стесняйтесь, мы же не
дети... Помолчав, Борман сообщил:
— Вообще-то... Арестовал бы счета, занял коммерческие банки, офисы,
выгреб бы документацию. Разумеется, доставив хозяев в офисы, чтобы
быстренько показывали, где что лежит, и как открываются сейфы...
— Вот то-то! — воскликнул Синий.-- То-то! Я, правда, не местный, но
эти волки везде одинаковы... Нет никакой революции, а есть очередные
ментовские штучки. Была деноминация, а теперь — декапитализация.
— Глупости! — взвился Борман.-- С профессиональной точки зрения,
держать вас всех здесь абсолютно бессмысленно.
— Может, ты хочешь, чтобы мы дозрели, как груша на веточке,--
усмехнулся Синий.-- Знаю я ваши прессовочки...
— А это? — Борман сгоряча схватился рукой за свой синяк во весь лоб,
начавший уже желтеть.
— А это — ради пущего правдоподобия. В целях пущего служебного
рвения. Скорее медальку повесят — личное участие, проявленное при этом,
членовредительство ради идеалов...
— Шиз,-- бросил Борман.
— Знаю я ментовский почерк...
Борман плюнул и пересел от него подальше.
---- Извините, что-то тут не вытанцовывается,-- сказал Доцент.--
Опять-таки дешевым детективом отдает. Можно было заслать наседок и помельче
калибром. Наш друг,-- он кивнул на Бормана,-- не менее чем полковник, я
отчего-то полагаю...
— Да ну,-- вклинился Браток.-- Тоже мне, кроссворд. Никакой он не
полкаш, а генерал-майор. Знаю я его вприглядку. Раньше не говорил, не мое
дело, мало ли как ему развлекаться охота...
— Не врет? — поинтересовался Доцент.
— Не врет,-- сумрачно согласился Борман.-- Вообще, если хотите знать,
моя сфера — криминальная милиция. Вы все, о чем сами прекрасно знаете, по
другим департаментам проходите.
— Точно,-- сказал Браток.-- Криминалка. Леху Пузыря чуть не посадил,
мудак, за полную ерунду — подумаешь, в кабаке по люстрам стрелял. Едва
выкупили...-- он поспешно умолк.
— Ну-ка, ну-ка! — оживился Борман.-- А через кого выкупали?
— Так я тебе и доложился,-- огрызнулся Браток.
— Выберемся отсюда — я с тобой пообщаюсь...
— Иди,-- буркнул Браток.-- У меня справка. Паранойдальный бред с
кратковременным выпадением сознания.
— Ишь, заучил...
--А то!
— Хватит,-- поморщился Доцент.-- Тут есть еще один, и весьма даже
прелюбопытнейший аспект... Почему мы все так легко и в считанные минуты
подчинились? Моментально...
— А ты сам-то сопротивлялся? — въедливо бросил Браток.-- Что-то я не
заметил. Скакал на плац, что антилопа...
— Не спорю,-- согласился Доцент.-- Вот я и спрашиваю — почему? Люди
здесь собрались в большинстве своем респектабельные, из тех, у кого,
вульгарно выражаясь, все схвачено и за все заплачено. В родном Шантарске
никто из нас не потерпел бы и сотой доли подобного хамства... Отчего же
вдруг?
Долго стояло напряженное молчание. Наконец Визирь пожал плечами:
— Потому что, мне так представляется, подсознательно все ждут от
нынешней жизни каких-то поганых сюрпризов. Все мы ходим словно бы по тонкому
льду и каждую минуту боимся рухнуть под лед — а подо льдом еще и акулы
плавают...
— Я бы примерно так и сформулировал,-- поддержал Вадим.-- Живем, как
на вулкане. Не ощущается уверенности в окружающем. На чем бы ни ездили и
сколько бы баксов ни имели в кошельке на мелкие расходы. Давайте честно:
эскулапы сейчас делают лихие деньги как раз на нашем брате. Психиатры,
психоаналитики, сексопатологи. Даже в прессу прорвалось кое-что...
— Резонно,-- сказал Доцент.-- Значит, у всех без исключения как-то
сразу возникло ощущение, что все всерьез... Верно? Вот видите... Боюсь, так
и обстоит. Что-то пошло вразнос. Знать бы еще, что? Давайте пока отбросим
версию насчет революции и прочих раскулачивании. Люди собрались серьезные,
кто-то что-то обязательно бы прослышал... Задолго до. Достаточно, чтобы
встревожиться. Шила в мешке не утаишь. Кто-нибудь из здесь присутствующих
пострадал от прежних денежных реформ и прочих якобы внезапных новшеств? Нет
пострадавших? Как бы ни держали в секрете власти свои сюрпризы, через
столицу всегда утекает информация — к тем, кто толк понимает... Милицейская
версия меня тоже не устраивает. Считайте, что это интуиция... Не устраивает,
и все.
— Они сожгли мое удостоверение,-- мрачнейшим тоном сообщил Борман.-- Я
его издали узнал.-- Покосился на Синего.-- И плевать мне, веришь ты там или
нет...
— Ну, а у вас самого подходящая версия есть? — спросил Визирь.--
Легко сокрушать чужие...
— Есть, знаете ли. Постараюсь изложить. Все происходящее — не более
чем примитивный заказ. Мы не знаем всех, кто сейчас в лагере. Большая часть
здесь шантарцы, но и мы друг друга далеко не все знали... Словом,
иногородних хватает. Вроде бы есть парочка столичных штучек.
— Есть,-- поддержал Вадим.-- Мне... говорили.
— Пойдем дальше... До сих пор, насколько нам известно, все "особые
заказы" исполнялись для конкретной персоны и при этом касались только лично
ее. Все остальные участники спектакля были нанятыми актерами, персоналом. Об
исключениях мы до сих пор не слышали. Это еще не означает, что исключения
невозможны вовсе.
— Ага...-- протянул Синий с видом полного понимания.-- Чудит кто-то из
своих? Это вам в голову пришло?
— Вот именно. Вполне возможно, что сейчас в котором-то бараке некая
конкретная персона похихикивает в кулак. Персона, которая как раз и заказала
утренний поганый спектакль. Ради, вульгарно выражаясь, великого кайфа.
Собственно, ничего особо жуткого не произошло. Всем испортили настроение,
заставили не на шутку переволноваться, уничтожили документы кое у кого --
все это весьма неприятно, однако особенного членовредительства так и не
произошло.
Браток издал самое натуральное рычание.
— Конечно, с вашей точки зрения выглядит это непригляднейше,-- кивнул
Доцент.-- Но если рассматривать явление в целом — ничего особо страшного,
повторяю, не произошло. Синяки, ушибы и тому подобные мелочи. По большому
счету — мелочи. Давайте смотреть правде в глаза. Неужели не найдется
субъекта, который сумел бы выдумать именно такой сценарий? Наплевавши с
высокой колокольни на эмоции остальных? Знает кто-нибудь, что в свое время
вытворяли Сергей Суховцев с Мишей Ярополовым? "Синильга", "заимка Прохора
Громова"?
— Ну как же,-- сказал Визирь.-- Вот только... Во-первых, Сергей не
трогал своих. Во-вторых, и его, и Ярополова в конце концов прикончили, и до
сих пор неизвестно, кто. Подобные печальные прецеденты многому могут
научить, заставят поумерить фантазию...
— А как быть с тем, кто о печальных прецедентах не слыхивал вовсе?
Вернемся к моей версии... Повторяю, неужели не найдется индивидуума,
способного придумать и заказать именно такое ублюдочное развлечение? И
скажите-ка вы мне, господа вольные предприниматели,-- неужели исполнителей
моральные соображения остановят? Моральные соображения находятся в прямой и
непосредственной связи с толщиной пачки зелененьких...
— А это, знаете ли, убедительно...-- промолвил Борман.
— Как для кого,-- сказал Визирь.-- Если этот ваш гипотетический
заказчик не полнейший шизофреник, должен кое-что соображать. И принимать во
внимание. Здесь собрались не шестерки. Многие из нас в Шантарске располагают
оч-чень хорошими возможностями. Не могу решать за всех, но сам говорю
спокойно, как горячий кавказский человек: дайте мне только отсюда выбраться,
и все местное отделение "Экзотик-тура" будет неделю стоять на коленках под
моими окнами, пока я придумаю, что с ними делать.
— Р-раком ставить козлов и стебать под музыку,-- поддержал Браток.
— Примерно так,-- кивнул Визирь.-- В любом бизнесе есть некие границы.
Что, они не понимают? Не понимают, что после таких штучек — конченые люди?
Не могу себе представить вознаграждения, которое компенсирует все будущие
неприятности. Шизофреником надо быть...
Доцент мягко перебил:
— Между прочим, Сережа Суховцев, положа руку на сердце, был полным и
законченным шизофреником. И прежде чем его убрали неизвестные, успел
наворотить дел...
— Многовато что-то шизофреников для Шантарска.
— Отчего же? Наоборот, удивительно мало...
— Много шизов или мало, а нужно что-то придумывать,-- сказал Синий.--
Честно говорю, я этой Машке скоро в глотку вцеплюсь, если так будет
продолжаться...
— Тут многим следовало бы в глотку вцепиться,-- зло бросил Вадим.--
Поди вцепись...
— Может, попробуем вычислить? — оживился Браток.-- Посмотрим, у кого
синяков нету?
Он завертел головой, недвусмысленно постукивая могучим кулаком по
ладони.
— Сбавьте обороты, мой юный друг...-- печально усмехнулся Доцент.--
Во-первых, среди присутствующих, как я вижу, все в той или иной степени
получили по хребту. Во-вторых, в другие бараки так просто не попадешь и не
проверишь, а без этой возможности стопроцентной уверенности у нас не будет,
только перегрыземся без всякой пользы.
— Ну так предложи что-нибудь, умник,-- фыркнул Браток, осторожно
массируя кончиками пальцев жуткую припухлость.-- А то я сам тут все разломаю
вдребезги и пополам...
— Если получится. Пока что-то не получается. Это не в ваш адрес
насмешка, а констатация факта...
— А не взять ли нам, господа, заложнич-ков? — раскрыл рот Эмиль, до
сих пор молчавший.-- Нож к горлу и далее по избитому сценарию. Научены
средствами массовой информации. Если против нас не государство, есть смысл
побрыкаться. Спецназа по нашу душу коменданту взять вроде бы и неоткуда...
— И кого брать? — задумчиво произнес Синий.-- Пидараса Вову или
кого-то из мордоворотов? Вот если Мерзенбурга или Марго... Как вам, господа
буржуи? Шанс это или пустышку тянем?
— Надо еще, чтобы комендант или Марго оказались в пределах
досягаемости,-- сказал Эмиль.-- Они и до этого осторожничали, а уж теперь...
Но все равно, другого шанса я что-то не вижу.
— Как сказать,-- загадочно произнес Синий.-- Успел я мельком
присмотреться к проводу, который прихерачили к колючке. И шепчет мое сердце,
что не было у них ни выдумки, ни особой возможности соорудить нечто
по-настоящему безотказное. Это, судари, определенно фаза. Фаза у них
подведена на колючку, и стоит подумать...
— Насчет чего? — жадно спросил Вадим.
— Да так, первые наметки,-- отмахнулся Синий.-- Мысли по поводу,
каракули на полях... Фаза на колючку... Идти провод может только от местного
дизелька, где бы они взяли другой источник... Тьфу ты, черт, там же еще и
датчики, но это не так уж и принципиально, ежели пораскинуть мозгами...
— Я бы не спешил с действиями,-- сказал Борман.-- До сих пор они нас
опережали. Нужно если не обыграть на пару ходов вперед, то хотя бы
уравновесить ситуацию. Вы не забыли, что нашего чиновного друга поволокли на
допрос? Нужно подождать, когда вернется. Что-то мы из его рассказов
непременно узнаем, что-то сможем проанализировать, рассчитать... А вашего
вероятного заказчика мы и в самом деле своими силами ни за что не вычислим,
нечего и пытаться. Подождем? Не горит вроде бы. Зато вариант с заложниками я
бы всерьез отработал. И незамедлительно. Стоп! Это что?
— А это кто-то на оправку спешит...-- плюнул Эмиль.
В самом деле, мимо их барака проследовал незнакомый "полосатик", вопя
истошно и безостановочно:
— Номер пятьдесят пять дробь семь следует на оправку! Номер пятьдесят
пять дробь семь следует на оправку! ...
— Господа, а ведь и нам так придется. У меня, признаться, уже
подкатывает...
— Ну и покричим,-- сумрачно сказал Синий.-- Куда деваться. Одно плохо:
эти слабиночки-уступочки обычно идут чередой, начнешь уступать и не
заметишь, как вляпаешься по уши в дерьмо...
— Так ведь нет пока другой тактики.
--Сам знаю. Но на душе погано...
— Попала собака в колесо — пищи, да бежи...
— Я вот только что хочу сказать,-- бросил Синий.-- Если эта гнида
пребывает среди нас, лучше ей побыстрее заканчивать. Редко пугаю
в_с_е_р_ь_е_з, но если так дальше пойдет, данную гадюку я приговорю,
независимо от прочих, что бы они там ни решили. И если что-то из здесь
сказанного наружу выпорхнет, лично я сделаю выводы и искать буду сам,
народными методами... Не для того выползал из дерьма, цепляясь всеми
когтями, чтобы со мной теперь такие шутки играли... Порву... И ты так не
пялься, господин генерал, ваше степенство,-- если твои фокусы, если ты эту
чучу дрючишь, найду способ...
— Испугал,-- с видом гордым и несгибаемым сказал Борман.-- Стану я
унижаться, тебе что-то доказывать... Если не совсем дурак, перестанешь на
меня клыком цыкать. Это не я. Понятно тебе? Со своей стороны, веселую жизнь
гниде гарантирую... За одно удостоверение кровью срать будет.
— А если ты до него дотянуться не сможешь, превосходительство? --
Синий уже успокоился, попросту не желал сейчас оставлять за извечным
антагонистом последнее слово.
— Найду способ.
— Ты вот до Фрола сначала дотянись.
— Слушайте! — Вадим едва ли не взвыл.-- Ну мы с вами и лопухи!
Телефон!
— Какой еще телефон?
— Да вашу мать! Столоначальников сотовик! Не менее полминуты царило
молчание, в котором удивительным образом смешались самые разнообразнейшие
чувства. Потом Браток в приливе чувств замахнулся на Вадима всерьез, охнул
от резкого движения, схватился за распухшую скулу, зашипел.
— Действительно,-- выдохнул Визирь.-- Забыли, идиоты! Шэни дада, как
же могли забыть?
— Не сочетается с утрешним сотовая связь...-- печально покривил губы
Доцент.-- Совсем из памяти вылетело, что кроме примитивных ужасов есть на
свете сложная техника...
— Где трубка?
— Где-то в чулане,-- сказал Вадим.-- Где же еще?
— Слушайте, там же немеряно хлама. Начнем все ворочать — можем
привлечь внимание. Лучше подождать, пока вернется. Скажет, где...
— А если Машка первым вернется?
— Нет, начнем все ворочать — наделаем шуму...
— Ладно, подождем,-- с напряженным, решительным лицом распорядился
Синий.-- Ради такого случая можно Машку и взять за кадык. Плевать, что
побежит жаловаться. Когда вернется чиновничек, даванем Машку и позвоним. И
ни черта они с нами не сделают — в Шантарске-то будут знать, боком выйдет.
И придется им закрывать лавочку.-- Он хищно усмехнулся: — Но все равно кое
с кем я разберусь...
— Подождите, а кому звонить? Батарейки садятся, я точно знаю,--
заторопился Вадим.-- Слышимость паршивейшая, времени у нас будет мало...
Давайте в "Экзотик-тур"? У меня там хороший приятель, наведет порядок.
— Не пойдет,-- отрезал Синий.-- Что-то я этому "Экзотику" после
сегодняшнего больше не доверяю. Кто его знает, сколько себе в карман твой
дружок положил капустки. Мог ведь тебя и предупредить заранее по старой
дружбе, не ходил бы ты весь в фингалах...
— Тогда в мою службу безопасности,-- предложил Вадим.-- Вмиг нагрянет
бригада...
— Можно и в нашу,-- сказал Доцент.-- Имеется, знаете ли... Тоже весьма
эффективна.
— На телевидение? — несмело предложил Красавчик, впервые за все время
вклинившись в разговор.-- На наш канал?
— Ах, вот где я тебя видел...-- обронил Визирь.-- У Каратаева... Нет,
телевидение сейчас не авторитет...
— Поручите мне,-- попросил Борман с нехорошей, кривой улыбкой.--
Подкатит рота внутренних войск на броне, положит всех этих рожами в дерьмо,
смотришь, кое-кто и перестанет меня подозревать во всяких идиотствах... Я с
ними сам поговорю со всем галантерейным обхождением...
— Да ладно,-- сказал Синий.-- Что-то я тебя, превосходительство,
перестаю подозревать. Злишься ты по-настоящему, чем дальше, тем больше. И
начинаю припоминать, что и в самом деле полыхала там твоя ксивочка...
За окном вновь раздался протяжный, испуганный вопль:
— Номер пятьдесят пять дробь семь следует с оправки! Номер пятьдесят
пять дробь семь следует с оправки!
С другой стороны послышалось:
— Номер сорок девять дробь семь следует на оправку! Номер сорок девять
дробь семь следует на оправку!
Синий сплюнул:
— Приспособился народец... Ладно. Так вот, господа буржуи, в нашей
новой идее есть поганенькая прореха. Как мне ни грустно, а прореха зияет...
Хорошо. Хай будет рота на броне. Ради такого случая готов поаплодировать
ментам, в чем сознаюсь, наступая себе на горло... Генерал, а куда ты роту-то
пошлешь?
— Как — куда? Сюда. Ускоренным маршем. Вообще-то, не обязательно
возиться с бэтээрами, это долго, проще поднять пару вертушек...
— Да не о том я, не о том,-- досадливо отмахнулся Синий.-- Не о
деталях. Куда — сюда? Где это самое "сюда" располагается? Я сюда ехал в
автобусике с наглухо закрашенными окошками, на этот автобусик "экзотический"
сел в Манске, как и договаривались с фирмой. Но после этого ехали мы куда-то
еще часа два. Часы у меня забрали сразу, когда в автобусе выдали полосатку,
но примерно определить можно было. Или кто-то сюда прибыл в нормальных
условиях, смотрел в окно, наслаждался пейзажами и помнит дорогу? Нет? Что
молчите? — впервые прорвалась в голосе у него надрывная нотка.-- Молчите?
Значит, все на этом сучьем автобусе прибывали? И ехали долго? Блядь, судьба
играет человеком, а человек играет на трубе...
Вадим впервые слышал от него матерное слово, и от этого стало еще
тоскливее — уж если этот битый и жеванный жизнью элемент на миг запаниковал
и перестал владеть собой...
— Похоже, так и получается, если никто до сих пор ни словом не
возразил,-- подвел печальный итог Доцент.-- Автобусик со старательно
закрашенными окнами, дверь заперта снаружи, помню, я немного побаивался
какой-нибудь аварии — в запертом-то снаружи салоне... Значит... Этакий
круг, где радиус — два часа езды на автомобиле от Манска. Большая часть
пути — то ли по асфальту, то ли по хорошей, убитой проселочной дороге,
вроде бы была и парочка подъемов, очень уж мотор надсаживался, и спуски
были...
— Иногда по стеклам снаружи словно бы еловыми лапами стегало,--
добавил Вадим.-- Узкая лесная дорога. Ничего себе получается кружочек...
— Одно можно с уверенностью сказать,-- перебил Борман.-- Мы все еще в
Шантарской губернии. Чтобы добраться до восточной губернской границы, двух
часов не хватит — я имею в виду, двух часов езды на таком вот автобусике.
Телефон, хоть и с грехом пополам, но работал в зоне приема... Мы еще в
родной губернии.
— Много нам эта теорема поможет...-- протянул Синий.-- Вадик прав --
круг получается приличный.
— Подожди,-- оборвал Борман.-- С .этими двумя часами еще толком и
неизвестно. Не знаю, как у тебя насчет культурного багажа--Есть один
рассказик о Шерлоке Холмсе...
— Ну-ка, ну-ка...-- подхватил Синий.-- Что-то вертится... Благо этот
финт был полезен не только в шерлоковские времена, но и в нашей веселой
жизни... Ты про тот, где фальшивомонетчики?
— Ага. Особнячок у них располагался совсем неподалеку от вокзала, но
непосвященного человека они возили в зашторенной карете часа два, чтобы
решил, будто уехал от вокзала к черту на рога... С нами могли преспокойно
выкинуть тот же номер.
— Ну, и что это нам дает? В любом случае наш санаторий — не в самом
Манске, а километрах в нескольких от него, причем точное направление
неизвестно. С какой стороны Манск ни бери, ближе километров пяти от него
тайги не имеется. Нет, возле самого города никто не стал бы устраивать такое
хозяйство. Ни к чему случайные зеваки, при всей законности бизнеса. Знаете
ли, пионерлагеря могут располагаться весьма даже далеко от ближайших
населенных пунктов. Был кто-нибудь на Баранкуле? Тамошний лагерь верстах в
двадцати от ближайшей деревни...
— Это, в принципе, детали,-- махнул рукой Борман.-- Попрошу ребят
взять за задницу весь "Экзотик" — в три минуты установят, где мы есть...
— Давайте попробуем другой вариант? — мягко предложил Визирь.-- Даете
трубочку мне. Я звоню господину Гордееву, он сейчас в Шантарске, точно знаю
— и наши дела уладят быстро, эффективно, без малейшей огласки...
Гарантирую.
— Фрол? — задумчиво сказал Доцент.-- А ведь неплохо, господа, ежели
Фрол... Им будет грустно.
— Я все же предлагаю...-- набычился Борман.
— А огласка? — не без ласковой вкрадчивости спросил Доцент.--
Неизбежная? Насчет утраченного удостоверения еще можно что-то придумать --
на охоте оставили в кармане, разложили костер до небес, ватник и вспыхнул
вместе с красной корочкой... Дело житейское, бывает. А вот в случае с
вертолетами, десантом на броне и налетом на "Экзотик-тур" выйдет неприятная
огласка. Мне она тоже, откровенно говоря, не нужна. Вы, я думаю, никому не
будете обязаны...
— Чтобы Гордеев знал? — огрызнулся генерал.
— Все равно при вашем варианте слишком многие будут знать. Тут уж
утечки неизбежны.
— Ладно. Посмотрим, что у вас выйдет, но я за собой оставляю право на
звонок.
— Бога ради,-- великодушно сказал Визирь.-- Давайте без всяких
междоусобиц, нам нужно играть командой. В случае...
Он замолчал, повернулся к двери, сделал недвусмысленный жест. Все
моментально притихли, застыли в напряженных позах, уставившись на видимый в
дверном проеме кусочек веранды.
Шаги приближались — неуверенные, шаркающие, словно двигался пьяный или
слепой. Потом, когда они раздались совсем близко, послышались тоненькие
звуки — то ли поскуливание, то ли плач.
В лишенном створок проеме появился Столоначальник, прижимая к животу
правую руку, толсто замотанную чем-то белым. Тихо постанывая, охая, он
стоял, привалившись плечом к косяку, ни на кого не глядя. Сытая физиономия
была белее известки. Нелепо дернувшись, нырнув всем телом в сторону, он
шагнул вперед, завалился, прежде чем к нему успели броситься и подхватить,
растянулся во весь рост на грязном полу.
Только теперь стало видно, что белая повязка в нескольких местах
покрыта бурыми пятнами.
Глава шестая. Ответы хуже вопросов
Всеобщее оцепенение длилось недолго — к упавшему сразу же бросились,
толкаясь и мешая друг другу, подняли, перетащили на нары. Столоначальник
страдальчески охал, не открывая глаз.
— Кто-то там говорил про допрос, который все прояснит? — оскалившись,
бросил Синий.
И принялся разматывать белую материю, смахивавшую на небрежно
отхваченный кусок дешевой хлопчатобумажной простыни. Столоначальник
дергался, отчаянно вскрикивал и охал, но Синий безжалостно отстранял его
здоровую руку, ворча сквозь зубы:
— Не вой, не вой, и совсем еще не присохло...
Остальные толпились вокруг, в нетерпении сталкиваясь головами.
Столоначальник взвыл — все же кое-где успело присохнуть,-- закатил глаза,
откинулся на смятые лагерные одеяла. Кажется, окончательно вырубился. Лицо у
него было прямо-таки мокрым от пота, на толстой щеке парочка ссадин.
— Твою мать...-- выдохнул Синий, бросив повязку на одеяло и брезгливо
вытирая ладони о собственные бока.
Вадим задохнулся. Торопливо пощупал ладонью промежность — вдруг
показалось, что обмочился. Сухо, слава богу...
Только большой палец остался прежним. Остальные, посиневшие и чудовищно
распухшие, вызывали тошноту и тоскливый ужас. Вдобавок на мизинце и
безымянном ногти оказались вырваны, пальцы оканчивались вовсе уж жуткими
окровавленными вздутиями. Осторожно опустив покалеченную руку на живот
постанывавшего с закрытыми глазами Столоначальника — тот никак не
отреагировал, грудь вздымалась, как кузнечные мехи, тело то и дело
сотрясалось крупной дрожью,-- Синий протянул:
— Ну, братва, я такого и на допросах с пристрастием не видал, менты до
такого не докатывались...
— Попрошу не клеветать...-- по инерции взвился Борман и тут же голос
оборвался откровенно жалким писком.
— Слушайте...-- сказал Вадим, стыдясь дрожащего голоса.-- Это уже ни в
какие ворота... Все-таки губернский чиновник, не с самых верхов, но и не
пешка... Есть же границы...
— М-да,-- сказал Синий.-- Удивительно точно подмечено... Я, вообще-то,
самого поганого мнения о человечестве, надо вам признаться. И все же... Даже
если примем версию о кутящем миллионере, напрочь свихнувшемся,-- получаются
нескладушки. Такие забавы самый законченный шизофреник на публику не
выносит. Есть же у него подручные, шестерки с нормальными мозгами... У
вашего шизанутого миллионщика... А здесь — три десятка свидетелей, если
считать по всем баракам. И свидетели сплошь богатенькие и респектабельные.
Должен же кто-то такие вещи понимать и учитывать.
— Ты куда гнешь? — одними губами прошелестел Борман.
— А ты не понял, генерал? — усмехнулся Синий.-- Нет, серьезно? Гну я
туда, что на свидетелей, их количество и респектабельность кому-то абсолютно
наплевать. Насрать. Начихать. Последнее умозаключение, вытекающее из этой
гениальной теоремы, тебе по буквам разжевать или сам поймешь?
— Но не может же быть в таком масштабе...
— А кто сказал, что не может? Это вы в Жмеринке были фигура, Моисей
Маркович, а в Одессе вы дерьмо...
— Да какая Одесса? — заорал Борман, видимо, уже совершенно не владея
собой.-- Какая Одесса?
— Одесская Одесса,-- отмахнулся Синий.-- Не скули, генерал, тоску
наводишь. Что бы приспособить...
Он огляделся, поднял с одеяла протащенный сюда Братком тамагочи, кинул
на пол и старательно раздавил подошвой грубого ботинка. Выбрал подходящий
кусочек пластмассы, со второй спички (пальцы у него тоже заметно
подрагивали) зажег и аккуратненько принялся пускать вонючий дым в ноздрю
Столоначальнику. Никто его не попрекнул ни словом — все остальные стояли,
как завороженные, Вадим заметил, что физиономия стоявшего рядом Визиря
кривится так, словно он пытается мимикой помочь бедолаге скорее очнуться.
Столоначальник отчаянно зачихал, поднял голову.
— Посадите его,-- распорядился Синий.-- Живо!
Запрыгнув с ногами на нары, Борман с Доцентом принялись усаживать
покалеченного, подсунув ему под спину одеяло. Тем временем Синий разорвал
окровавленную тряпку, превратив в некое подобие бинтов, стал перевязывать
руку. Столоначальник охал и закатывал глаза, но обмирать вроде бы больше не
собирался. Синий, торопливо раскуривши сигарету, сунул ему в рот, присел
рядом:
— Ну, оклемался малость? Покури, покури, способствует...
По щекам Столоначальника текли слезы, он курил отчаянными затяжками,
пачкая сигарету слюной.
— Ну что ж ты мусолишь,-- почти ласково сказал Синий.-- Погоди, дай
сюда, я тебе конец оторву... Или нет, держи лучше новую, аккуратненько, вот
так... Кто допрашивал, комендант?
Столоначальник кивнул, морщась и тихонько похныкивая.
— Ну тихо, тихо, что ты за мужик такой... Все уже, все... Кругом
свои... Что, сам комендант старался?
— Нет, те двое... Новые...
— А что хотели? Ну? Давай, рассказывай, скоро мы все отсюда сбежим,
жизнь восстановится...
— Правда?
— Сукой буду,-- сказал Синий.-- Так что они хотели?
— Допытывались, где деньги.
— Домашняя заначка или как?
Столоначальник слабо помотал головой:
— Пятьдесят тысяч долларов... Наличкой... В "дипломате"...
— А они у тебя были? — ласково спросил Синий.
— Ага. У Леры дома, на нее никто не мог подумать...-- Он дернулся,
обвел всех безумным взглядом: — Должен был заложить кто-то осведомленный...
— А денежки откуда?
— Торги по "Шантарскому кладезю"...
— Это еще что? — оглянулся на остальных Синий.
— Ах, вот оно что,-- сказал Вадим.-- Вот, значит, кто хапнул
портфельчик с зелеными... А многие думали на Горкина...
— Горкину хватило два процента, невелика птица...-- тихонько прохныкал
Столоначальник.
— Тендер по золотодобыче,-- пояснил Синему Вадим с большим знанием
дела.-- Каралинский прииск, богатая яма... Когда в мае было решено...
— Да ладно, я понял,-- отмахнулся Синий.-- Ничего сложного. Они ему
"дипломатию), а он им содействие, что тут непонятного? И что, голуба,
сказал, где зеленые?
Столоначальник, кивнул, слезы потекли пуще. Он выпустил из губ
сигарету, стал растирать грудь здоровой рукой, словно бы извиняясь,
прокряхтел:
— Сердце... Совсем проваливается... Пришлось сказать... Бог ты мой,
они же и Леру... Только откуда он узнал?
— "Дипломаты" с зелеными — вещь чреватая и приметная...-- сказал
Синий.-- Что они тебе обещали, если отдашь?
— Что больше мучить не будут... Валидолу... дайте... у меня аритмия...
— Есть у кого-нибудь валидол? Нету, брат, извиняй... Ты ...
