Андрей Балабуха. Чудо человека и другие рассказы
страница №5
...т? Сам посуди: если бы проход кто-то создал, он ивоспользовался бы им. Логично?
Я кивнул.
— А может, он им уже воспользовался, только мы не заметили? Или — до
того, как мы нашли "диво"? Или мы его и не можем увидеть? — возразил
Володька.
— Цивилизация человеков-невидимок? — в лешкином голосе опять
зазвучало ехидство. — Романы бы тебе писать, дружок!
— Но ведь и обратного утверждать нельзя, — вступился я. — Зря ты
язвишь, Лекс.
— Что гадать? Все равно ни до чего не додумаешься. — Володька сел,
бросил окурок в костер. --Да и не важно это. Не по нашим зубам орешек. Паче
того, самая сверхкомпетентнейшая комиссия сразу не разберется, если вообще
разберется, а главное — и так ясно. Нам открылся выход в чужой мир. Не
земной. И мы — на пороге. Шагнул — и там. Этакое окно в Европу.
— Только где она, Европа твоя? Астрономы радиоисточник с оптическим
объектом и то не всегда идентифицировать могут. А тут как?
— Спроси что-нибудь попроще, а? — Володька потянулся; зевнул. --
Все-таки недоспали мы сегодня крепко, ребята( Лишь бы окошко раньше времени
не захлопнулось! Кстати, я там поснимал кое-что. Жаль, кинокамеры нет, в
динамике не снять. Но на худой конец сгодится. Две пленки нащелкал, а больше
нету, не взял с собой.
— Ты — гений! — возгласил Лешка.
— А вам не кажется, что мы не о том говорим! — я встал, прислонился
спиной к дереву, рельефная кора вдавилась в кожу. Говорить было трудно,
каждое слово приходится напряженно подбирать. — Мы идем по пути наименьшего
сопротивления. Конечно, рассуждать о физической природе явления проще. Это
Область категорий рациональных. Но ведь мы с вами в этом не компетентны, и
вряд ли наши суждения будут иметь значения для кого-то, кроме нас самих.
— А кто компетентен? — спросил Лешка. — Ты знаешь такого?
— Не знаю. И ты не знаешь. Но когда здесь соберут ученых( И вообще, не
перебивай, Лекс, сбиться я и сам могу. По-моему, сейчас главное — область
категорий эмоциональных. Мы соприкоснулись с чудом. Перед нами открылась
волшебная дверь в(
— Куда? — порой Лешка бывает попросту невыносим.
— Почем я знаю куда?! А мы сидим тут и спокойненько рассуждаем, как
будто решаем, сколько десятков тысяч ангелов может поместиться на острие
швейной иглы производства фабрики "Красный швец". Разве это не
парадоксально?
— Что, и тебя заело, Дим? Это похоже на( Черт, забыл как оно
называется! Ну да ладно. Знаете, в музеях есть такие ящики со стеклом, а
внутри — фигурки( Какой-нибудь там Ледовый поход или охота питекантропов на
мамонта. В детстве я их ужасно любил. И мне всегда хотелось самому стать
таким маленьким-маленьким( мальчик-с-пальчиком( чтобы войти в жизнь этого
закрытого мира. Смотреть на нее через стекло — неинтересно. Вернее, нет,
интересно, но извне видишь всегда не то, что изнутри. Конечно, это я теперь
так формулирую. А тогда — просто чувствовал, смутно, печенками, как
говорится.
Я кивнул — знакомое ощущение.
— Сентиментщики несчастные, — буркнул Лешка. — Знаю я, к чему ты,
Володька, подбиваешься. Не выйдет! Если нужно, я тебя свяжу и сторожить
буду, дурня, понял? Я сказал: никакой самодеятельности! Чок вот не вернулся,
а с его чутьем это легче. Может, "диво", только с нашей стороны видно,
какое-нибудь оно одностороннее. Туда можно только хорошо оснащенной,
продуманно организованной экспедицией идти. Гусары-одиночки нынче ни к чему.
Сам посуди, горячка чертова: чего ты добьешься? Ведь если это чужой мир, его
же исследовать надо, изучать! А что ты можешь один? С твоими возможностями,
знаниями? Колумб-третьекурсник( Даже если сумеешь благополучно вернуться, ты
не принесешь никакой ценной информации, а лезть туда ради самовыражения --
не слишком ли эгоистично?
— Можешь не сторожить, — великодушно разрешил Володька. — Не сбегу.
Чошку вот жалко.
— Жалко, — согласился Лешка. — Хороший был щен. И почему это собаки
вечно должны за людей страдать?..
Мы помолчали. Еще по разу приложились к бутылке, потом Лешка
размахнулся я бросил ее в темноту; она с треском упала.
— Зря, — сказал я. — Лес загаживаешь.
Лешка не прореагировал.
— Ну, я спать пошел, — сказал он после паузы. — Вы еще долго?
— Нет, — отозвался Володька. — Поболтаем еще чуть-чуть и тоже на
боковую.
Проходя мимо, Лешка шепнул:
— Ложись сегодня с ним, Димыч. На всякий случай(
Я кивнул.
Володька вытащил из костра ветку, прикурил.
— Знаешь, Дим, меня это порой пугает(
--Что?
— Рассудочность наша. Это — неразумно, то — нерационально. И верно.
Неразумно и нерационально. Только вот попалось мне, помнится, такое
определение( Не то у Веркора, не то еще гае-то: человек — существо,
способное на алогичные поступки. Скажи: ты никогда Армстронгу не завидовал?
— Терпеть не могу джаз. — Дурак. Я про Нейла. Я вот часто думаю:
каково ему было, впервые ступившему на Луну? На не-Землю? Впервые в чужом
мире, и он вокруг тебя, под ногами( Как я ему завидовал, Дим! Я тогда еще
совсем мальчишкой был. Да и сейчас завидую. И Климову со Скоттом — на
Марсе(
— Вот уж кому никогда не завидовал( Понимаешь, они к этому готовились.
Долго. Тщательно. Шли без малого всю жизнь. Это мы отсюда им завидуем. Ах,
сверкающая почва луны!.. А для них это работа. Тяжелая. И, конечно,
интересная. Вот чему можно позавидовать: они место свое нашли дело свое. А
это все( романтика, коя, как известно, "уволена за выслугой лет".
— Шиш тебе! — избытком вежливости, увы, Володька не страдал.
Мы опять помолчали. Кофе совсем остыл, и я допил его одним глотком.
— Ну, пошли спать, что ли?
— Иди. Я сейчас, только взгляну еще разок на "диво". Эх, Дим, до чего
Чошку жалко( Может, вместе сходим?
— Сейчас там все равно ничего не видно. Темень одна. Попозже надо,
когда там рассветет.
— Ладно, иди спи, медведь. Спокойной ночи. И не бойся, не сбегу.
Володька ушел. Я забрался в их палатку — она была просторная,
четырехместная, не то что наша с Лешкой "ночлежка". Через открытый вход был
виден костер — тлеющие угли, по которым изредка перебегали робкие язычки
умирающего огня. От вида гаснущего костра всегда становится грустно и
неуютно( Уже засыпая, я услышал как вернулся Володька. Он проворчал что-то
насчет бдительности и опеки и улегся. Через пару минут он уже спал,
посапывая и изредка всхрапывая. Тогда и я уснул окончательно.
Когда я проснулся, было еще совсем темно Я взглянул на часы: четыре. Но
спать почему-то уже не хотелось. Я встал и тихонько, чтобы не разбудить
Володьку, выбрался из палатки.
"Диво", слава Богу, никуда не делось. Рассвет там еще не наступил, и
оно сгустком тьмы висело на фоне темного леса. Я долго всматривался в эту
черную бездну — так долго, что под конец мне стало мерещиться, будто там, в
глубине, движется робкая светящаяся точка, словно кто-то идет с фонарем( Я
протер глаза( Точка исчезла.
Вернувшись к палаткам, я постоял в раздумьи, покурил. Будить их или
нет? Я представил себе сердитую лешкину физиономию и рассмеялся. Набрав в
грудь побольше воздуха, я заорал во всю мочь:
— Вставайте, дьяволы! День пламенеет!
Володька вылетел из палатки, как чертик из табакерки.
--- Ничего. Володечка, просто я хотел пожелать тебе доброго утра.
Володька аж задохнулся. — Ну, Димка!..
— Что-то Лешка не просыпается, — сказал я. — Пошли, вытащим его из
берлоги?
Лешки в палатке не было. Мы удивленно посмотрели друг на друга. — Куда
его унесло?
— Может, прогуляться решил, с ним бывает( Ничего, скоро вернется.
Через час Лешка еще не вернулся. Мы наскоро позавтракали, потом я
обнаружил, что у меня кончились сигареты, и полез за ними в палатку.
Тогда-то я и нашел записку, прижатую старенькой "Спидолой":
"Ребята! Я ухожу. Это неразумно, знаю. Но не могу иначе. Чудо
происходит лишь один раз, а не то какое же оно чудо? И нельзя пропустить
его, чтобы потом не каяться всю жизнь. Это эгоистично — я иду для себя, а
не для других. Но идти я должен.
Я взял твое ружье, Володя, кое-что из продуктов и почти все ваши
сигареты — не серчайте.
И не думайте, что я собираюсь жертвовать собой, — уходя, всегда
думаешь о возвращении.
Я вернусь.
Постарайтесь понять и не осудить.
Ваш Лешка".
Впрочем, записку мы дочитали уже потом. А тогда, только переглянувшись,
мы ринулись напролом, обдираясь о ветки елей и колючие кусты можжевельника.
И — с разгона проскочили между соснами, ограничивавшими "диво". "Диво",
которого уже не было.
— Лекс! — заорал я, понимая, что это бессмысленно, что он не услышит,
что его уже нет нигде в нашем мире. — Лекс!
Я ругался, что-то кричал, не помню уже что, но что-то бессмысленное и
громкое, а в мыслях билось одно: "Что ты наделал, дурак, что ты наделал?!"
Володька тряс меня за плечо. Лицо у него было совершенно мертвое, глаза
ввалились, губы вытянулись в ниточку.
— Это я, — сказал он механическим, странно спокойным и ровным
голосом, — это я должен был пойти, а не он. Он мое место занял. Я болтал, a
он пошел. Понимаешь, это я должен был пойти(
Вот, собственно, и все.
К вечеру приехали на мотоцикле Толя с Наташей и привезли в коляске
Трумина. Он нам поверил, но(
Началось следствие. Боюсь, следователь до сих пор пребывает в
уверенности, что мы злодейски расправились с Лешкой, а потом для отвода глаз
придумали всю историю с "дивом". И не судили нас только за полным
отсутствием улик.
Была академическая комиссия. Она работала долго; снимки, сделанные
Володькой, обнюхивали, обсасывали и пережевывали. Но к единому мнению
комиссия так и не пришла. Одни считали нас мистификаторами, или, наоборот,
жертвами мистификации; другие утверждали, что "див" — галлюцинация,
непонятным образом зафиксировавшаяся на пленке; третьи( Пожалуй, один лишь
Бармин принял нас и нашу версию всерьез, но тогда он был одинок в этом
мнении. Почти одинок.
С тех пор прошло больше двадцати лет. Изредка попадая в Усть-Урт, я
заезжаю на это место. Четыре года назад по предложению Бармина, уже
академика, ученого с мировым именем, Нобелевского лауреата, там была
поставлена автоматическая станция слежения и огорожена охранная зона. Я
смотрю на сосны — теперь из них осталась лишь одна, вторую повалило ветром
лет семь назад(
И уезжаю.
Я знаю, ты не прав, Леша. Знал тогда, остаюсь уверен и теперь. И все
же(
И все же где-то в глубине души, там, на самом дне, шевелится странное
чувство, похожее на зависть.
Иногда я вижу его во сне. Обросший, истощенный, бредет он, по щиколотку
увязая в темном, рыхлом песке, раздвигая руками похожие на стрекозиные
крылья растения, и тогда мне кажется, что он должен, непременно, обязательно
должен вернуться. Я чувствую это. Может, он уже, вот сейчас, только что
вернулся? Или сегодня? Завтра?
Ты должен вернуться, Лешка!
1970
ПРОЕКТ "ЖЕМЧУЖИНА"
Коуп-Ридж львиной шкурой распластался по равнине, вытянув передние лапы
вдаль шоссе. В левой был зажат столб со щитом, украшенным надписью:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ
В НАШ УЮТНЫЙ КОУП-РИДЖ,
ГДЕ ЖИВУТ ДВАДЦАТЬ ДВЕ ТЫСЯЧИ
ВЕСЕЛЫХ ЛЮДЕЙ
И ДВЕ СТАРЫЕ ГРЫМЗЫ!
Джеральд скользнул по щиту взглядом, сбавил скорость и еще раз сверился
с планом. Теперь не пропустить бы четвертый поворот направо, — по
Ганновер-стрит, — а потом по Гринхилл-род — уже до самого места. Он стал
считать повороты. Будь трижды неладны эти провинциальные городки! Насколько
проще там, где существует единая адресная система, и достаточно накрутить на
диске автомедонта код, чтобы машина сама остановилась у нужных дверей, а
затем сама же припарковалась на ближайшей стоянке( Ага! Он резко бросил свой
"тандерсторм" вправо, отчего оба правых колеса на мгновение зависли.
Джеральд покачал головой и еще скинул скорость
Его привела сюда одна из выдумок шефа, вечно осеняемого какими-нибудь
гениальными идеями. "Вот что, Джеральд, — сказал он как-то раз. --
Свяжитесь со всеми патентными бюро и под каким-нибудь более или менее
благовидным предлогом выудите у них сведения обо всяких сумасшедших
изобретателях — из тех, что приносят заявки на антитравитацию и аппараты,
делающие все из ничего. Вдруг в этом навозе обнаружится жемчужное зерно?
Ведь педанты из Патентного запросто могут его прохлопать("
Так родился проект "Жемчужина". За месяц составленный Джеральдом список
достиг внушительных размеров. "Хватит, — сказал шеф. — Теперь прощупайте
их, но — осторожненько. Или нет, это будет слишком долго( Возьмите в помощь
Додсона и Брентлея".
Список они поделили на три части. Себе Джеральд оставил всех, кого
считал хоть мало-мальски перспективными, скинув Бобу и Дорси Брентлею
остальную мелочь. Увы, ни одному из них не удалось обнаружить пресловутой
шефовой "жемчужины". И этот "mad scientist" из Коуп-Риджа был последней
надеждой Джеральда. Впрочем, он не слишком обольщался. Надо, сказать, идеи
шефа редко оказывались плодотворными. Зато когда в них обнаруживалось все же
рациональное зерно, оно окупало все холостые ходы, вместе взятые. Потому,
очевидно, шефа и ценили наверху. В ближайшем будущем он получит бригадного
генерала и уйдет из Отдела перспективных разработок, а тогда( Чем черт не
шутит! Во всяком случае, в Отделе у Джеральда наибольшие шансы. Да и сам
шеф, пожалуй, будет рекомендовать именно его( По Гринхилл-род он вел машину
медленно, всматриваясь в номера домов. Вот. Он проверил адрес. Все верно.
Джеральд нажал кнопку на щитке, дверца беззвучно скользнула назад, а кресло
— вбок, в открывшийся проем. Он встал на асфальт, разминая затекшие за три
часа ноги.
Майкл У.Крафтон. Окончил Калтех. Работал в Восточной Электрической,
затем в "Дженерал Энергетик, лимитед". Шесть лет назад оставил службу, хотя
считался работником перспективным. И с тех пор тринадцать раз обращался в
различные патентные бюро с заявкой на вечный двигатель. Естественно, его
осмеивали. Прошел слух, что бедняга Крафтон( Что ж, пощупаем его.
Участок был окружен высокой живой изгородью, плотной и похожей издали
на зеленую губку. Но в редких просветах пробивался кое-где серый тон, в
котором опытный взгляд Джеральда без труда угадал скрытую за зеленью
бетонную ограду. Над ней виднелись кроны растущих внутри деревьев и какой-то
сферический купол, напоминавший не то газгольдер, не то кожух антенны
радиотелескопа. Металлические ворота были плотно закрыты. Джеральд на
мгновение остановился перед ними. Потом вдавил клавишу сигнала.
— Слушаю, — раздалось из скрытого динамика.
— Джеральд Кремаски из Олд-Крикского Патентного бюро.
— Долго же вы раскачивались, мистер Кремаски( Что ж, добро пожаловать,
как сказано на щите, который вы, без сомнения, заметили. А одна из старых
грымз, к вашему сведению, — это я.
Ворота провалились вниз, открыв проезд, достаточно широких даже для
армейского грузовика. В глубине виднелся дом — вилла из стекла и бетона в
стиле Луиса Кана.
— Гараж за домом слева,-- закончил голос. — Я сейчас выйду.
Джеральд вернулся в машину и медленно въехал на территорию виллы. В
зеркало он заметил, как плита ворот поползла вверх, едва их миновала тяжелая
корма "тандерсторма".
— Хороший зверь, — прозвучал неведомо откуда тот же голос. — Лошадей
триста?
— Триста восемьдесят.
— Экий динозавр(
— Почему, собственно(
— Потому что скоро таких не будет. Как только пойдет в производство
мой двигатель, они неизбежно отомрут. К тому же поддержка сенатской
подкомиссии по охране среды гарантирована.
"Начинается,-- подумал Джеральд; ему стало тоскливо. — Надо отделаться
от него побыстрее".
Черт возьми, но где же гараж? Салатная лента асфальта вывела его на
прямоугольную площадку, где могла разместиться максимум одна машина. Он
резко затормозил. В тот же момент площадка плавно пошла вниз, и он очутился
в подземном гараже, где уже стояли "лендровер-сафари" и незнакомая Джеральду
тупорылая, словно автобус, микролитражка.
— Это и есть мое чадо,-- сказал голос гулко; акустика в гараже была
великолепная. — "Жучок". Как полагаете, мистер Кремаски, сколько в нем сил?
— С полсотни, — Джеральд еще раз критически осмотрел машину.
— Вы ошиблись ровно на четыреста, — в голосе послышалось ехидство.
"Бедняга Крафтон! Похоже, он действительно("
— У вас будет возможность самому убедиться в этом, мистер Кремаски, --
пообещал голос с той же ехидной ноткой. — А пока загоните-ка своего
динозавра в стойло.
— Благодарю, — сказал Джеральд. — Ну тронулись, динозавр(
Поднявшись на поверхность, Джеральд увидел, наконец, хозяина дома. Они
поздоровались.
— Неужели эти тупицы из Патентного поняли, что со мной стоит
поговорить всерьез? — поинтересовался Крафтон.
— Почти, — осторожно сказал Джеральд. — Скорее, это моя частная
инициатива. Я наткнулся в архиве на ваши заявки, выяснил, что аналогичные
поступали и в другие Патентные бюро, и ваша настойчивость заинтересовала
меня, тем более, что я немного знаю вас еще по "Дженерал Энергетик".
— А вы честолюбивы, мистер Кремаски( Наверное, утешаете себя мыслью,
что и Эйнштейн некогда служил в Патентном бюро? Впрочем, это не самый
страшный недостаток. Скорее, это даже достоинство. Только вот почему у
вашего динозавра вашингтонский номер? И давно ли в патентные бюро стали
поступать выпускники Вест-Пойнта?
Джеральд прикусил гy6y. И как только он забил сменить номерные знаки?!
— Так что давайте говорить всерьез, — продолжил Крафтон. — Правда,
это лучше делать в более уютной обстановке. Согласны?
Тем временем они вошли в дом.
— Что вы предпочитаете? — спросил Крафтон, подходя к бару.
-- Дайкири, если не возражаете.
— Неплохой выбор, мистер Кремаски. Кстати кто вы по званию?
-- Майор. Майор Джеральд Кремаски из Отдела перспективных разработок.
— Примерно так я и думал. Прошу вас.
Джеральд опустился в низенькое кресло, вытянул ноги и отхлебнул глоток.
Дайкири был в меру сухим и холодным, — в выпивке, похоже, Крафтон толк
знал. Хорошо, если бы не только в выпивке: почему-то этот "mad scientist"
вызывал у Джеральда невольную симпатию, и будет обидно, если и на сей раз
невод вернется пустым.
— Скажите, мистер Крафтон, зачем вам понадобилось превращать свой дом
в шедевр фортификации? Не удивлюсь, если в стене обнаружатся еще и
замаскированные амбразуры(
— Видите ли, мистер Кремаски(
— Просто Джеральд, если не возражаете. Так, наверное, будет проще.
— Согласен. Но тогда и меня зовите Майком. Это так славно — истинно
по-американски, правда? Так вот, о доме. Наши английские друзья говорят: мой
дом — моя крепость. Я овеществил эту метафору. Преполезное это занятие --
овеществлять метафоры( Как-нибудь я расскажу вам подробнее, Джеральд. А пока
давайте поговорим о деле. Как вы прекрасно понимаете, никогда и никаких
вечных двигателей я не изобретал.
Джеральд вскинул на него глаза. Лицо Крафтона было серьезно, только в
углах губ и мелких морщинах у глаз притаилась улыбочка, столь же ехидная,
как и недавняя интонация голоса.
— Вы хотите сказать(
— (что это был способ привлечь внимание. Если инженер, в определенных
кругах пользующийся известностью, вдруг бросает службу, а затем рассылает
чуть ли не во все патентные бюро заявки на вечный двигатель, первое, что
подумают — он свихнулся. Но кое-кого заинтересует, нет ли здесь чего-нибудь
серьезного( Как, например, вас. Как видите, способ оказался достаточно
действенным.
— Вынужден огорчить вас, Майкл. Мы обратили внимание не на одного
Крафтона, а на всех( свихнувшихся.
— И?
— Об этом говорить пока рано,
— Понимаю. Вы, должно быть, очень секретный работник, майор?
— Очень, — Джеральд улыбнулся. Улыбка у него была
обезоруживающе-обаятельной, и он знал об этом.
— Хорошо. Надеюсь, от меня вы уйдете не с пустыми руками. Только вот(
Согласитесь, я же не мог ждать вашего визита именно сегодня. И подготовиться
к какой бы то ни было демонстрации — тоже. Ну да ладно. Пойдемте сначала в
"святая святых", а там видно будет, вдруг да придет в голову какая-нибудь
ослепительная идея( Вы верите в неожиданные озарения, Джеральд?
Вилла была двухэтажной, и Джеральд удивился, когда, пройдя по длинному
коридору, они очутились перед лифтом. Крафтон нажал на щитке кнопку с цифрой
"3". Джеральд ждал. Створки сомкнулись, и кабина провалилась вниз. Падение
длилось секунды три — иначе, чем падением этот спуск назвать было нельзя.
Дверь распахнулась, открыв коридор с бетонными стенами. Под потолком неярко
горели молочно-белые плафоны.
— Противоатомное убежище! — восхищенно протянул Джеральд.
— Шедевр фортификации, — в тон ему отозвался Крафтон. — Все это
досталось мне по наследству. А вот и "святая святых".
Джеральд ожидал увидеть машинный зал, аппаратную, лабораторию, но
только не то, что предстало его глазам, настолько это показалось убогим и не
соответствующим пышному наименованию. Комната не больше двадцати квадратных
ярдов с такими же голыми бетонными стенами, как в коридоре. Вдоль левой
стены — металлический стеллаж, уставленный ровными рядами черных кубов с
ребром около фута. На глаз их было штук сорок-пятьдесят. Посредине стоял на
бетонном пьедестале еще один такой же куб. На верхней грани видна была
пластмассовая ручка для переноски и две клеммы, от которых к небольшому
распределительному щиту на правой стене тянулись толстые кабели.
— Вот они, мои цыплята, — сказал Крафтон. — Как они вам нравятся,
майор?
— А что это такое, собственно?
— Хроноквантовые генераторы. Помните, я говорил о метафорах? Есть
среди них и такая: время — деньги. Но что такое деньги, если не мерило
ценности в нашем мире, такое же, как энергия? Время — энергия( Впрочем, я
был далеко не первым, искавшим в этом направлении. Первым, насколько мне
известно, был некий русский, Козырев. За ним — Ройтблат в Германии и
Шеллингтон в Новой Зеландии. Мне же посчастливилось найти то, что они
искали. Эти цыплятки превращают энергию времени в электрическую. Правда, я
практик, и сам не могу объяснить, а порой даже понять, как именно это
получается. Ну да это уже ваша забота: думаю, вы найдете целый полк
теоретиков. Вот этот, — он указал на центральный куб, — снабжает энергией
все мое хозяйство. Если хотите, справьтесь в Восточной Электрической, и вам
скажут, что никаких кабельных — вводов на мой участок нет. Впрочем, вы
вольны мне не верить, я вас отнюдь не уговариваю. Причем, должен сказать, я
использую едва ли один процент потенциальной мощности генератора. А этот
выводок целиком вполне мог бы удовлетворить энергетические потребности
восточных штатов(
— Эти? — Джеральд кивнул на стеллаж.
— Я леплю их в среднем по штуке в неделю -С большим числом в одиночку
не управиться. Мне же этих вполне хватает. Один вы видите в работе, второй
стоит в моем "жучке". Куда еще? А теперь придется вам слегка поразмяться,
майор, — мышцы у вас, наверное, малость одрябли от кабинетной жизни.
Возьмите-ка один из них и пойдемте наверх(
— Куда бы мне вас затащить?.. — продолжал Крафтон, когда они вышли из
лифта наверху. — Идея! Пошли.
Джеральд покорно последовал за ним. Ящик оказался неожиданно легким, не
больше полустоуна. Они свернули направо, потом еще раз и остановились перед
дверью, которую Крафтон и распахнул широким жестом. Это била ванная.
— Что вы задумали, Майкл?
— Увидите. Ставьте его сюда, — Крафтон указал на фаянсовую раковину.
— Не беспокойтесь. она выдержит. — Нагнувшись над ванной он заткнул
пробкой сток. А теперь притащите-ка откуда-нибудь пару кресел, пока я тут
вожусь. Найдете?
— Ориентироваться в чужих домах — одна из моих профессий, --
откликнулся Джеральд. Его разбирал смех: уж очень нелепо все выглядело.
Кресла нашлись в гостиной. Они были легкие, — алюминиевые трубки и
поролон, — и он смог взять оба в один заход. Когда он вернулся, Крафтон
стоял над ванной, в которую из развернутого до отказа крана хлестала тугая
струя, и сыпал а воду соль из пластикового пакета.
— Нужно примерно два процента, Джеральд, — как в морской воде. Как
думаете, полпачки хватит? Только учтите, одну я уже высыпал. А, ладно, пусть
нам будет хуже, — с этими словами он решительно вытряхнул пакет. — А
кресла поставьте здесь: слава богу, мой родитель любил комфорт, и места
хватит на десятерых( Из вас вышел бы превосходный ассистент, ей-богу! Может,
подумаем впоследствии о таком варианте? Когда я подучу Нобелевскую премию, а
армия не захочет выпускать меня из-под контроля? — продолжая
разглагольствовать в таком же тоне, Крафтон привинтил к клеммам генератора
два провоза, оканчивающихся металлическими пластинами примерно восемь на
восемь дюймов, и опустил их в воду так, что между пластинами остался зазор
дюйма в четыре. Ванна тем временем наполнилась, и он закрыл кран. Сразу
стало тихо.
— А теперь садитесь, Джеральд. И давайте рассудим. Предположим, я вас
надуваю, и это обычный аккумулятор, хотя вы могли бы убедиться литься в
обратном по одному лишь весу. Но до пустим. Какова — на глаз — его
емкость?
— Примерно как у автомобильного. Сорок пятьдесят ампер-часов.
— Прекрасно. Теперь предположим, что я гений, а это и в самом деле
так, и сконструировал аккумулятор, с емкостью на единицу объема и веса
вдесятеро больше нормальной, то есть — четыреста ампер-часов.
Джеральд кивнул.
— Поскольку ничего более солидного и впечатляющего я сразу придумать
не могу, мы позабавимся на школьном уровне — с водяным реостатом.
Посчитайте, сколько воды испарит в час аккумулятор — нормальный и
десятикратный. А я пока принесу выпить. Договорились? Только не пытайтесь
вскрыть генератор, — это предусмотрено и к добру не приведет.
Джеральд улыбнулся. Когда минут через десять Крафтон вернулся с
корзиной, ощетинившейся ежом бутылочных горлышек, он сказал:
— Подсчитал, Майкл. Соответственно семьдесят два и семьсот двадцать
граммов. И если вы в самом деле создали такой аккумулятор( Только как мы
найдем семьдесят два грамма в объеме ванной? И даже семьсот двадцать?
— Я создал хроноквантовый генератор, — внушительно произнес Крафтон.
Он подошел к кубу м нажал незамеченную Джеральдом кнопку под ручкой. Потом
достал из корзины серебряный шейкер я бросил Джеральду на колени: --
Сообразите пока что-нибудь по своему усмотрению, майор. — Сам же присел на
край ванны и стал смотреть в воду.
— Глядите, — сказал он минут через пять. Джеральд с руками, занятыми
шейкером, кое-как выкарабкался из низенького кресла и присвистнул: вода
закипела, она бурлила между пластинами, крупные пузыри лопались, покрывая
поверхность рябью, а мелкие разбегались в стороны, как водяные жучки. Вверх
потянулся столбик пара.
Через полчаса ванна была уже на четверть пуста, а помещение — полно
пара. Одежда отсырела и набрякла. Джеральд спустил галстук и расстегнул
ворот.
— Уф, — сказал он, — ж-жарко, не могу! Пойдемте отсюда, Майкл.
Считайте, что вы меня убедили.
— Э, нет! Лучше я принесу холодного пива, хотите? И вообще, пар костей
не ломит, как говорят не то русские, не то финны, — словом, какой-то
"банный" народ. Еще могу предложить вам раздеться(
Холодное пиво — это было замечательно. Но к несколько рискованно
вместе с тем. На второй дюжине оба сидели в одних трусах, успев уже
выяснить, что послужной список Джеральда намного богаче, чем у Крафтона,
каковой исчерпывался участием в учениях национальной гвардии, но зато
Крафтон знал гимн Хулиганского патруля, которого не знал Джеральд, и который
они стали разучивать под аккомпанемент банджо, невесть откуда выуженного
Крафтоном, и вскоре они пели этот гимн довольно слаженно, хотя голоса вязли
в парном тумане, как мухи в патоке. Время от времени Крафтон вставал, чтобы
долить в ванну воды, досолить ее или принести еще несколько жестянок
ледяного пива, и пар действительно не ломил костей, и Джеральд был уверен,
что ему совершенно незачем связываться с руководством Отделом перспективных
разработок, если открывается столь заманчивая перспектива стать ассистентом
Майка Крафтона, который умеет кипятить воду в ванне и варить в ней раков,
которые так хорошо гармонируют с пивом, и он чувствовал себя совсем недавно
рожденным, здоровым и сильным, как бейсбольная команда Йельского
университета, и только чуть-чуть истомленным, как бывало, когда от Сони ему
приходилось ехать прямо на дежурство( И еще было слишком много пива, а
использовать ванну, сказал Крафтон, не стоит, потому что после этого он вряд
ли будет нужен Соне, и уж во всяком случае у него никогда не будет детей( А
может, в этом и есть смысл, подумал Джеральд, потому что ведь нужно же
как-то решать проклятую демографическую проблему, и он поделился этой мыслью
с Крафтоном, но тот возразил, что хроноквантовые генераторы с их даровой и
неисчерпаемой энергией решат сразу все проблемы, в том числе и
демографическую, а посему не стоит лишать себя столь необходимых всякому
нормальному человеку житейских радостей(
Когда полностью выкипела третья ванна, Джеральд решил, что испытания
прошли донельзя удачно, и что ему необходимо немедленно отправиться в
Вашингтон и вытащить сюда шефа, чтобы поздравить с осуществлением его
великолепной идеи и познакомить с Крафтоном. его генератором и финской
парной баней, в которой, — Джеральд готов был поставить свои будущие погоны
подполковника против десяти центов, — шеф никогда не бывал. Крафтон
уговаривал заночевать, но Джеральд был непреклонен, и они пошли туда, где
уже стоял поднятый из гаража "тандерсторм", при виде хозяина услужливо
распахнувший дверцу и выдвинувший кресло. Они обнялись на прощанье, и
Джеральд совсем уже было умастился на водительском месте, но проклятый
динозавр — правильно обозвал его умница Майк! — учуял-таки запах и в
последний момент успел убрать сиденье и захлопнуть дверцу, отчего Джеральд
так и замер в весьма неудобной и не совсем приличной позе на корточках,
благо еще не упав от неожиданности. Проклятые хеморецепторы! Он злобно пнул
ногой баллон, но тут же скривился, только теперь осознав, что бос и гол, и
тогда поддался на уговоры Крафтона и решил заночевать, но перед сном стоило
все же посидеть еще немного и выпить по последней порции( Потом в памяти
зиял какой-то провал, за которым следовала картина: голый Крафтон, похожий
на шеф-повара адской кухни, огромным черпаком на деревянной ручке помешивает
в ванне жуткое варево, которое называет пуншем, и горстями сыплет туда
корицу, гвоздику, кардамон и еще какие-то специи, приговаривая:
— Сказано: по вкусу. Как ты думаешь, Джерри, хватит или еще
немножко?..
Какой-то подлец умудрился засунуть ему в череп чугунное ядро, и при
малейшем движении оно перекатывалось, сминая мозг и дробя кости. Полжизни за
таблетку аспирина! Но аспирина не было. Постель явно покачивалась. Как он
попал на судно? И, если он в каюте, почему за окном видны деревья?.. Ах, да
он на вилле у Майка. Ясно. Но где же достать аспирин?
Он встал. Ядро перекатилось и замерло. Раз нет аспирина, надо по
крайней мере принять холодный душ. Он направился в ванную, но едва раскрыл
дверь, навстречу рванулось облако пара. Из крана хлестала вода, ванна
бурлила и парила, в воздухе висел густой, отвратительно-пряный запах.
Джеральд захлопнул дверь, с трудом удерживая в себе подкативший к горлу
кисло-сладкий ком.
— Да когда же это кончится, черт побери? — вырвалось у него.
— Никогда. Ибо хроноквантовый генератор потребляет энергию вечности.
— Сзади стоял Крафтон. Вид у него был значительно менее помятый, чем можно
было ожидать. — С добрым утром, Джерри!
— У тебя есть аспирин, Майк?
— Зачем тебе аспирин? Пошли.
В кухне Крафтон плеснул в стакан содовой и капнул туда нашатырного
спирта. Джеральд выпил. Тошнотворно-свежая, отвратительная аммиачная струя
ударила в мозг, вызвав в памяти Вест-Пойнт и внеочередные наряды на чистку
клозетов. Но потом стало легче, и ядро выкатилось из черепа.
— А теперь — завтракать. — Крафтон, взяв Джеральда под руку, повел
его в столовую.
После яичницы с беконом и двух чашек крепчайшего ароматного кофе
Джеральд почувствовал себя вполне приемлемо. На всякий случай спрыснув рот
дезодорантом, он на этот раз без приключений сел в свой "тандерсторм" и,
попрощавшись с Крафтоном и договорившись с ним о времени следующей встречи,
выехал за ворота виллы.
Через десять минут он уже оставил позади Коуп-Ридж и по двадцать
восьмому федеральному шоссе мчался к Вашингтону, насвистывая "Ехали две леди
на велосипеде" и думая, в каких выражениях лучше доложить обо всем шефу.
Проводив гостя, Крафтон выпил еще чашку кофе и растянулся в шезлонге на
террасе. Голова была тяжелой, как всегда бывает после обильных возлияний,
нейтрализованных двумя таблетками алкаламида — одной до и одной после. Он
закурил. Дым, поднимаясь тонкой, гибкой струйкой, голубоватым волокнистым
облачком расползался под тентом. И только теперь он отпустил поводья.
Наконец-то! Клюнули!
Это была победа. Точнее, ее провозвестье, ибо еще не одна схватка ждет
его впереди. Но первый бой выигран. Только до чего же это смешно, дико,
мерзко я тупо: хитрить, изворачиваться и лгать, желая подарить людям бездны
и бездны даровой энергии! Впрочем, на что еще можно рассчитывать в этом
благословенном мире, где Беллу пришлось первую половину жизни убеждать, что
такой простой аппарат, как телефон, может работать, а вторую — судиться,
доказывая свой приоритет(
Но его урок не пропал даром. И Крафтон действовал и впредь будет
действовать намного осмотрительнее. Эти тупицы из Патентного бюро осмеяли
его: да, конечно, камни не могут падать с неба, вечный двигатель не может
быть изобретен, а аппараты тяжелее воздуха не могут летать. Что ж, теперь им
придется посчитаться с Крафтоном. Хроноквантовый генератор работает, и
оспорить этого невозможно. Теоретики начнут копаться и строить гипотезы,
объясняющие факт существования этого феномена, а уж он постарается подлить в
огонь их полемики побольше масла, дающего густой и черный дым.
И пройдет не один год, — не меньше, чем понадобилось ему, чтобы
создать этот агрегат, — прежде, чем они, свыкшись уже с генератором,
докопаются вдруг, что вся хроноквантовая техника — это бред, чушь,
бессмысленная мешанина вокруг одного маленького я действительно работающего
узла — пресловутого perpetuum mobile, вечного двигателя.
1971
КОКТЕЙЛЬ ДЕКСТЕРА
Пока Крейн пересекал кабинет, его все-таки пару раз качнуло, он чуть
задел плечом косяк, потом створка двери скользнула на свое место, и Декстер
и Мэдвигом остались одни.
— Ну, — ледяным тоном поинтересовался Декстер. — Что скажете, майор?
— Что на звездолете всегда можно припрятать яшик-другой виски, и
никакой таможенный досмотр его не обнаружит.
Это было настолько очевидно, что Декстер промолчал. Мэдвиг размеренно
маршировал по кабинету — шесть шагов от двери к окну, шесть от окна к
двери. На пятой минуте у Декстера от этого коловращения закружилась голова.
— Да сядьте же вы, наконец!
Мэдвиг осторожно опустился в кресло по другую сторону коммодорского
стола. Кресло ахнуло.
— Если ребята с "Доры" действительно притащили пару ящиков виски, а
больше незаметно провезти все-таки трудно, то оно должно когда-нибудь
кончиться. И даже скоро: что такое два, ну пусть даже три ящика для
нескольких сот человек с четырех баз!..
— А пока, — подхватил Мэдвиг, — лучше всего не соваться в зону
космодрома. Через неделю на долю наших парней там уже ничего не останется.
Декстер кивнул.
— А что будем делать с Крайном, майор?
— Ему и так после вашей выволочки три дня не спать(
— Что-то мне не верится, чтобы у сержанта были нервы институтки.
— Я знаю его лучше, коммодор, — отрезал Мэдвиг. Что правда, то
правда: своих людей начальник транспорта Форт-Мануса знал.
— Хорошо. Будем считать инцидент исчерпанным. Но если такое
повторится( — Декстер одарил Мэдвига многозначительным взглядом. — Вы
свободны, майор.
Через пару дней на совещании командиров баз Декстер попробовал
выяснить, не случалось ли чего-нибудь подобного у соседей. Однако ни доктор
Лундквист, начальник объединенной скандинавской базы, ни полковник Канаяси,
ни даже старина Леженаль на его осторожные наводящие вопросы не ответили.
Оно и понятно: кто же на Границе захочет признаться в нарушении сухого
закона?
Заседание проходило в одном из зданий космодромного комплекса.
Космодром был единственным на Альби, а потому громко именовался
международным и служил местом проведения всех подобных встреч.
Воспользовавшись случаем, Декстер в перерыве заглянул к начальнику таможни и
имел с ним собеседование, в ходе которого выяснилось, что начальник таможни
претензий коммодора Декстера никак принять не может, поскольку при досмотре
контрабандных грузов на "Доре" обнаружено не было. В свою очередь, коммодор
Декстер выразил некоторое сомнение в тщательности досмотра, тем более, что
таможенники — тоже люди, которым, следовательно, тоже хочется выпить.
Именно по этой причине, было сказано ему, в тщании таможенников сомневаться
не приходится, поскольку обнаруженные контрабандные товары конфискуются в их
пользу, против чего никто не возражает во избежание дипломатических
осложнений. Признав последнее возражение резонным, Декстер ретировался.
А поскольку вторая часть совещания была посвящена обсуждению проекта
дороги, которая соединила бы все четыре базы, и необходимость в которой
ощущалась уже давно, то Декстер вскоре начисто забыл о своем ЧП.
Обратно он летел вместе с Леженалем и по дороге договорился о
долговременной аренде геоскопа, который с "Дорой" им почему-то не прислали и
который был у французов. Правда, взамен пришлось отдать передвижную
метеостанцию, но их в Форт-Манусе было три.
За геоскопом Декстер послал на следующей неделе. Чэд Сташек, главный
геолог базы, прямо-таки подпрыгивал, усаживаясь в машину рядом с сержантом
Грили, мрачноватым крепышом из Доусона, лучшим водителем Форт-Мануса.
Благодаря привезенным "Дорой" аэрокарам, сменившим неторопливые гусеничные
вездеходы, поездка к французам превратилась в чуть больше чем шестичасовую
прогулку. Да и дорога была превосходная, спасибо Леженалю и предшественнику
Декстера, полковнику Мак-Интайру! В сущности, пока это была единственная
настоящая дорога на Альби. Она соединила американскую базу с французской,
самой старой на планете, а эту последнюю с космодромом. Скандинавы же и
японцы соединялись с космодромом я соседями только по воздуху, и ради любого
пустяка им приходилось гонять гравикоптеры, что было, прямо скажем, довольно
накладно. А через алъбийскую сельву не пробился бы и танк высшей
проходимости, если не прокладывать себе дорогу с помощью корабельной
противометеоритной пушки или излучателя антипротонов, конечно(
У французов Сташеку и Грили предстояло заночевать, чтобы двинуться в
обратный путь уже утром: ночная сельва — это ночная сельва, а береженого
Бог бережет. Следовательно, вернуться они должны были часам к трем
следующего дня.
Впрочем, знай Декстер, как это возвращение будет выглядеть, он не
только не пустил бы Сташека и Грили а маршрут, но и в качестве превентивной
меры посадил бы обоих под домашний арест. Потому что картина, представшая
ему на следующий день, была красочной и впечатляющей.
Декстер сидел в кабинете н подписывал ворох бумаг, накопившихся за
последние три дня, -~ мерзейшее занятие, которое коммодор всегда старался
оттянуть до последнего. Как раз в тот момент, когда он подписывал акт о
списании переносного ментоскопа, оставленного доктором Шпринцом на поляне
перед биологичкой и проглоченного случайно забредшим шатуном-псевдисом
(бедная, вечно голодная тварь: по свойственной ей жадности проглотив ящик
объемом в добрый кубический фут и промаявшись животом часа два, она
изрыгнула его обратно в Косой Пади, где он и был найден, измятый жвалами и
чуть ля не насквозь проеденный желудочным соком), как раз в этот момент
раздался мощный вибрирующий вой, в котором Декстер без труда узнал сирену
аэрокара. Обрадовавшись поводу, коммодор встал из-за стола и подошел к окну
Открывшееся зрелище мигам заставило его забыть и о полупереваренном
ментоскопе, н обо всех канцелярских делах вообще.
Аэрокар только что показался из ущелья Гримсдейла и теперь несся прямо
к воротам Форт-Мануса, завывая сиреной и поблескивая на солнце лопастями
пропеллера, остекленевшего в ноющем вращении. Впрочем, прямо — это слишком
сильно сказано, потому что на самом деле машина выписывала сложные биения,
которые лишь с большой натяжкой можно было бы назвать синусоидальными.
Расстояние между машиной и воротами стремительно и неумолимо сокращалось, и
Декстер почувствовал, что у него волосы поднимаются дыбом. Но Грили в самом
деле был асом: тяжелый аэрокар в последнюю секунду все же вывернул на ту
единственную прямую, которая могла ввести его на территорию Форт-Мануса,
натужно взвыл и скользнул между сторожевыми башнями. Декстер перевел дух и
высказался. Если отсеять все труднопереводимые идиоматические обороты,
несшие чисто эмоциональную нагрузку, смысл его тирады свозился к следующему:
на этот раз Мэдвигу не удастся выгородить своих людей, и уж Декстер
позаботятся, чтобы им( Что им, Декстер не договорил. Аэрокар остановился
посреди двора, с легким шипением спустил воздушную подушку и осел на
бетонные плиты. Дверцы открылись, и из машины в разные стороны кое-как
выбрались Сташек и Грили. Глядя на их безмятежно-осоловелые физиономии,
Декстер окончательно убедился, что по крайней мере добрая часть
контрабандного спиртного обошла-таки таможню и осела в недрах французской
базы. Гостеприимством же
Колено — место, где ущелье изгибалось почти под прямым углом, --
приходилось проезжать всем. Грубо говоря, это значило, что хоть раз в неделю
кто-нибудь да бывал там.
— Заметьте, майор, — прервал затянувшееся молчание Блад, — все
началось после прибытия "Доры". Так что коммодора понять можно: после того
— значит, вследствие того.
— "Дора" — контрабандный виски. Логично, — согласно кивнул Сташек.
— Грешен, после истории с вами, Крайн, я и сам так думал( Но если не виски,
то что же? Что мы еще получили с "Дорой?"
— Я --диагностический комбайн и ПРП, — откликнулся Блад.
— Электронный микроскоп( комплект для биологички( ультрамикротом(--
стал перечислять Шпринц.
— Консервы, — добавил Грили.
— Ну, пищевое отравление здесь ни при чем, — отмахнулся Блад.
— А что при чем? — Не без ехидства полюбопытствовал Мэдвиг.
— Понятия не имею. Что еще мы получили?
— Запчасти к геотанкам. Микрореакторы. — Мэдвиг на мгновение
задумался. — Катапульту для гравикоптеров(
— Аэрокары, — вставил Крайн.
— Не то, не то, — сокрушенно вздохнул Сташек.
-- А может быть, в то самое, — возразил Мэдвиг. — Почем знать? Мы же
ищем сами не зная что.
— Если отбросить алкогольную версию( -начал Шпринц. Возмущенный Сташек
поперхнулся дымом, ксенобиолог же невозмутимо продолжал: — То я могу
предположить воздействие на психику со стороны какого-то представителя
местной фауны. Правда, ни псевдис, ни рогатый монстр гипнотическими
способностями не обладают(
— Почему обязательно гипнотическими? -спросил Блад. — Если здешнее
зверье боится нашего акустического барража, оно и само может оказаться
способным ко звуковым атакам. Что вы на это скажете, коллега?
— Что это крайне маловероятно, коллега Блад( И прежде всего потому,
что никакому здешнему зверю не нужно нас спаивать.
— Возможно, пьянеем только мы, а местное зверье дохнет или приходит в
шоковое состояние. Скажем, если это гипнотическое существо способно
генерировать инфразвук(
— А не может ли его генерировать аэрокар? — перебил врача Сташек.
— Не считайте конструкторов глупее себя, доктор, — возмутился Мэдвиг.
— Если такой звук опасен, его, безусловно, быть не может.
— Как и инфpaзвукoиздающeго монстра, — присовокупил доктор Шпринц. --
Насколько я представляю здешнюю фауну.
— Однако, гипноизлучающего монстра вы предоставить себе могли, коллега
Шпринц?..
— Стоп, — сказал Мэдвиг; ему все меньше нравился ход совещания. --
Боюсь, так мы скоро придем к тому, с чего начали.
— А что вы предлагаете, майор?
— Напиться.
— То есть? — То есть отправиться туда, к Колену, и повторить маршрут
Крайна и Грили. В порядке, так сказать, следственного эксперимента.
— А что, в этом сеть резон, — согласился Сташек.
Через полчаса шестиместный аэрокар выскользнул за ворота Форт-Мануса.
А через восемнадцать часов Мэдвиг сидел в кабинете Декстера.
— Должен признаться, вы были правы, коммодор, — сказал он, невинно
уставившись Декстеру в глаза.
— В чем?
— Крайн, как и Грили с доктором Сташеком, налились именно святым
духом.
— Тем же, что и вы, майор? — За спокойствием коммодора Мэдвиг ощутил
сокрушительную ярость голодного псевдиса.
— Так точно, коммодор. Неповторимое ощущение, почти полная эйфория,
как сказал доктор Блад.
Декстер поднялся из-за стола. В голосе Мэдвига звучала такая
убежденность в полной безнаказанности, что коммодора невольно подмывало эту
уверенность обмануть. Однако он сдержался.
— Так в чем все-таки дело, майор?
— В аэрокарах. Вы помните стены ущелья? Они все трещиноватые. И в
Колене есть трещина, точнее, даже каверна, которая уходит прямым
продолжением выхода из ущелья. Когда аэрокар поворачивает, поток воздуха от
винта ударяет в эту каверну, и в ней создастся эффект органной трубы. Причем
"поет" она инфразвуком с частотой двенадцать герц и звуковым давлением сто
пятнадцать децибел. А такое сочетание оказывает на мозг воздействие,
адекватное чистому спирту в неограниченной дозе(
Когда на следующее утро вход в каверну забетонировали, Декстер
облегченно вздохнул. Теперь инцидент действительно был исчерпан.
В этом блаженном убеждении коммодор пребывал целую неделю, до того
момента, когда к нему в кабинет вошел Мэдвиг в сопровождении вездесущего
Картрайта. На лицах у обоих было такое выражение, что сердце Декстера
сжалось в предчувствии( И предчувствие нс обмануло.
— Взгляните-ка в семнадцатый бокс, коммодор, — попросил Мэдвиг, пока
Картрайт делал переключения на панели экрана внутpcннcй связи.
Декстер уставился на появившееся изображение.
Внутри бокса собралось человек десять — механики, наладчики из
ремонтной мастерской и даже кое-кто из лабораторного персонала. Они сидели в
самых разнообразных позах вокруг чего-то, явно переделанного из барражной
сирены, — такие через каждые двести ярдов были расставлены вдоль дороги,
пронзительным воем отпугивая псевдисов. На лицах у всех застыло
идиотски-блаженное выражение.
— Инфразвуковой излучатель, — коротко пояснил Мэдвиг. --
Приспособились, сволочи(
О том, что эту штуку почему-то окрестили "коктейлем Декстера", Мэдвиг
тактично умолчал.
1972
АНТИГРАВИТАТОР ЭЛЬКИНДА
Как сейчас помню: было ровно половина пятого. Я как раз в окошко
увидел, что плотники мои сворачиваться начали, на часы посмотрел — не рано
ли? Нет, не рано, рабочий день у нас в шестнадцать сорок пять кончается. И
только это я домой собираться стал, вбегает взмыленная Ниночка, секретарша
директорская:
— Василь Палыч, вас Марь Яковлевна срочно просит!
Вечно у нас так: как к концу дня дело, обязательно вcnлывaeт что-то
сверхсрочное. Никакого порядка. Нет, не было и не будет. Специфика наша
такая — местная промышленность. И когда я из нее сбегу?..
Поднимаюсь я на второй этаж, захожу в директорский кабинет. Слава Богу,
там еще Марк Германович сидит, снабженец наш. Значит, не тетатетничек. Очень
не люблю я с директрисой нашей тетатетничков, ничего хорошего от них ждать
не приходится, — либо разнос, либо какую-нибудь такую каверзу подсунет, что
в три года не расхлебаешь.
— Слушай, главмех, — говорит директриса этаким персиковым голосом.
"Ну, — думаю, — держись, Васька, сейчас тебе такое подсунут(" И подсунули:
— Марк Германович достал нам для котельной антигар(
— Антигравитатор, --- подсказывает Элькинд.
— Именно. Так вот, разобраться с ним надо. Сумеешь?
Что он, думаю, за дурачка меня держат, что ли?
— А какой он, — спрашиваю, — антигравитатор-то? Гривигенный или
гравизашитный? — Надо же показать, что и я не лыком шит и фантастику читаю.
Вот за директрисой такого греха, признаться, до сих пор не замечал.
-- Не знаю, — отвечает Элькинд. — Это вы сами, Василий Павлович,
разбирайтесь. А мне какой дали, такой и хорошо. И на том спасибо. Думаете,
просто достать было?
— Да нет, не думаю, — говорю. И в самом деле не думаю, потому как не
знаю, что и думать.
— Вот и ладно, — заключает Мария Яковлевна. — Спасибо, Василий
Павлович, я знаю, что на тебя всегда положиться можно.
Ишь, как завернула! Как будто мы не с ней сегодня утром перелаялись
вдрызг. Значит, здорово приперло(
Выходим мы с Элькиндом из кабинета. Молчим. На лестнице я не выдержал и
спрашиваю:
— Слушайте. Марк Германович, что все это, собственно, значит?
Разыгрываете вы меня. что ли?
— Поче...
