О`Санчес. Я люблю время
страница №4
...вать?.. Или милицию?.. -Велимир чуть сжал локоток, но Светлана сама ответила...
- Нет, нет, уже все в порядке, спасибо. Это мои коллеги, мы должны были
здесь встретиться: - Она шмыгнула носом, улыбнулась и часто-часто закивала
головой.
Дежурная по станции еще раз царапнула взглядом Вила, потом - уже с
большей симпатией - внушительного и хорошо одетого Филарета...
- Если что - обращайтесь к дежурным, здесь и наверху.
- Да, спасибо вам. А ей душно, видимо, стало. Просто душно. - Фил
свободной рукой распахнул пиджак, достал расческу из внутреннего кармана и
поправил челку. - Сейчас мы на свежем воздухе посидим, кофейку глотнем, все
и пройдет, как рукой снимет. Пойдем, ребята.
- Пойдем. Света, держи меня под крендель...
В кафешке 'Остров Буян', совсем рядом с метро, нашелся свободный столик
в совершенно автономном закутке и они действительно заказали три эспрессо.
- Пипл!.. Что-то я не пойму: мы же наверху договорились встретиться? А
как мы все у платформы оказались? - Велимир высыпал в чашечку сахар,
обиженно вздохнул и Фил, ни слова не говоря, пододвинул ему свой пакетик.
- Дзенькую бардзо, мистер воевода.
- Ой, а я сама не помню. Сейчас, думаю, достану помаду, потому что у
меня еще четыре минуты было в запасе: А они, наверное, сразу увидели, что
сумочка открыта: Вот дура я, дура. Мне Татка всегда говорит, что: Она еще в
мае предлагала специальную сумочку на замках и отворотный оберег, им на
работу из Сибири привезли, шаманские, только что заряженные: Да, я тоже
сладкий пью, Вилечка, ты уж извини...
- Чем заряженные, Света?
- Энергетикой.
- Ах, энергетикой: Вил, коллега, не могли бы вы размешивать сахар
чуточку потише: народ уже с самой кухни сбегается смотреть.
- Учел и вынул: Какие еще такие обереги??? От карманников - какие могут
быть обереги, Света? Кроме как легкий ненавязчивый самосуд с обязательным
летальным исходом? И правильно, что не польстилась на них: вместо одного
раза - дважды тебя бы нагрели. Обереги: Шаманские: Мама дорогая, двадцать
первый век на дворе, а все так и осталось, как при Манко Смелом: Мрак,
невежество, суеверия: Фил, а ты чего спустился вниз? Мы же действительно
наверху договаривались?
- А ты?
- А что я? Я ехал от 'Старой деревни', вышел, как это и положено
маршрутом, внизу, поднялся по эскалатору: Смотрю - ничего разобрать не могу,
даже в глазах зарябило, вроде ты машешь кого-то, Светка стоит, рот
разинув...
- Сам ты рот разинул. Я тебе, во-первых, не Светка, а Светлана
Сергеевна...
- О, о, ожила!
- Ну-ну, не время ругаться, Светлана Сергеевна, ты не боцман, мы не
флотские. Я же не против, чтобы ты меня, старшего по чину и возрасту, звала
Филею, а моего первого зама - Вилом, или Вилли. Тебя можно называть Вилли?
- И Тилли, и Вилли - все можно, ты ведь уже называл. Но лучше Вил.
- Хорошо. Но только я - ему - никакая не Светка, вот и все. Все деньги
стащили: Тысячу сто! Вот беда-то. Ну за что мне все это? Так хорошо лето
начиналось. За что? Ладно хоть еще ключи и документы остались. - Света
копалась и копалась в сумочке, не в силах освободиться от бессмысленных, но
привычных движений...
- И косметичка на месте, а это уже немало. Все, Света, отложи горевать,
закрыла сумочку и слушай Фила, он начальник. Так, Фил, ты-то зачем вниз
спустился? Сердце-вещун подсказало?
- Точно. Вроде того. Я, когда на эскалатор встал, который совсем наверх
ведет, оглянулся, смотрю - Светлана. Я ей махнул рукой, но она меня не
заметила. Ты видела, что я тебя звал, рукой махал?
- У-у, нет: Я только и успела на часы поглядеть, да расстегнуть
сумку...
- Ну вот. Я сошел с эскалатора наверху и жду, пока она поднимется. А ее
все нет и нет. Этот поток прошел, потом второй - нет нашей Светланы
Сергеевны среди пассажиров! Может, заблудилась, либо я обознался. Нет,
думаю, нашу Свету: можно так? - ни с кем не спутаешь. Ну, я и спустился
посмотреть.
- Да, слушай, и вовремя. Ты же меня спас! Я тебе так благодарна! Но
какие мерзавцы - деньги украли!
- Новые заработаем, именно для этого, господа, мы с вами здесь и
собрались, прошу не забывать: В работе, говорят, и время летит и горести
улетучиваются. Света?
- Да, Филечка?
- Ты в порядке? Тебе к врачу не надо?
- Не то чтобы совсем уж в порядке: Но я здорова, никакие врачи мне не
нужны.
- Хорошо. Еще по чашечке, потом на маршрутку - и...
- К заливу, туда где презренная илистая Смоленка сливается с Великим
Атлантическим: Работать, трудиться и опять работать!
- А почему презренная?
- Патамушта. По контрасту с Великой Невской Губой.
- Вил у нас поэт. Именно так и сделаем. Вопросы?
- Ой, маль: господа...
- Можешь звать нас 'ребята', мы с Вилом не возражаем, да Вил?
- Ни капли. Что, Света?
- Я боюсь! А вдруг они на меня порчу навели, или сглазили? У мамы на
работе один раз, тоже так, сотрудница остановилась погадать у цыганки...
Велимир хрюкнул в чашечку, но перебивать не стал, только подмигнул
Филарету, который невозмутимо продолжал смотреть на Свету, якобы внимательно
слушая...
'А на Светке, на Светлане Сергеевне, между прочим, на дивной груди ее,
сидит здоровенное, в блюдце размером, пятно, обычным глазом невидимое. Это
не порча, конечно, и не сглаз, но метка, маячок, по которой эта нечистая
сволочь легко отыщет ее в любой толпе: Один раз попалась, села на крючок -
долго мучительствовать будут: Людей обморачивать да вымучивать - тоже ведь
дело непростое для них, в общем-то слабосильных тварей, да еще испитых
временем и скверной. Но здесь спроворили, пометили: Теперь хоть переодевайся
сто раз на дню, хоть в бане тело три, до дыр протирай - будет метка нечистая
сидеть неделю, а то и две, мерзавчиков подманивать: Если, конечно, я не
сотру, тем более мне это тьфу - и пальцем шевелить не надобно'.
Велимир перехватил мимолетный Филин взгляд: - на пятно, или просто на
грудь? Конечно, на пятно, что там и думать, уж коли он всю цыганскую банду
замел, да еще на расстоянии почувствовал: Надо же как все счастливо совпало
- ждал он ее с эскалатора, не дождался и проверять поехал...
Но Филарет не проявил ни малейшего беспокойства по поводу 'нечистого'
пятна и Вил решил последовать его примеру. В конце-концов будет даже и очень
радостно встретить их вновь в более подходящем месте и окончательно
разобраться...
- Все, никто ничего больше не хочет?... Я старший, я плачу, в виде
почина. У Светы все равно денег нет, но это поправимо, а ты как-нибудь
потом...
- Я отдам, я завтра же отдам, - девушка распахнула испуганные глаза
сначала Филарету, потом Велимиру, словно бы ища у того моральной поддержки,
если Филарет окажется неуступчивым...
- Угу. Наша прекрасная треть не понимает шуток и сочувствия. Светик,
ничего отдавать не надо, мы с Филей все расходы разлохматим пополам, а потом
компенсируем за счет фирмы, от лица которой мы сегодня орудуем. Сегодня и
впредь, хотя и ненадолго...
- А почему ненадолго? - Велимир и Филарет рыскнули глазами друг в
друга, но Света спрашивала на полном серьезе.
- Потому что мы с Вилом в своего рода командировке, чем раньше дело
сделаем, тем раньше деньги получим...
- А я как же? - может быть, только что пережитое приключение было тому
виной, или Света опять спросила, не особо задумываясь над смыслом своих
слов, однако, вопрос прозвучал и следовало как-то на него реагировать.
Велимир загадал про себя, что Филарет не будет медлить, хитрить, спихивая
ответ на коллегу - и угадал.
- Ты-то как же? А ты с нами...
Что означало это 'а ты с нами'? Да абсолютно ничего не означало, но
Света снова оперлась плечами на спинку стула, обмякла, заморгала часто-часто
и благодарно улыбнулась, поочередно обоим...
- Берем такси: Вы с Вилом на почетные места, а я впереди. Уважаемый,
отвезите нас на Васильевский, к заливу: Нет, к устью Смоленки, там, где
метро 'Приморская'...
В городе тепло, пожалуй и душно, а на краю города, на берегу залива -
ощутимый ветерок, девушка даже прижала руки к груди крест-накрест, ладонями
на локти.
- Светка, холодно что ли?
- Я тебе не Светка. Нет, просто я покойников боюсь и вообще я сегодня
никакая...
- А как тогда? - Вил и Света стояли у парапета, чуть поодаль от места
происшествия, а Филарет пошел 'на место', выяснять и сверяться с
воображаемой картой...
- Что как тогда?
- Ну, если не Светка?
- Просто Света: Ой, он нас зовет: Вил, а Вил, я боюсь туда идти, можно
я туда не пойду?
- Глупенькая, да там уже ничего такого нет, даже следов, только контуры
мелом...
- Я тебе не глупенькая: Все равно боюсь: - Было видно, что девушка
действительно вся дрожит.
Вообще говоря - это было не дело - брать ее с собой сегодня, девчонка
натурально на грани нервного срыва и надо бы ее чуточку 'зомбануть', хотя
бы, убрать до утра эмоции, или слегка затупить, мучается ведь...
- Дай руку и пошли. Нас ждут деньги, женщины и южные моря: Пойдем,
Света, пойдем, не бойся: Сейчас все осмотрим и пообедаем - с водкой, с
цыганами...
- Не хочу я никакой водки. И уж тем более цыган!
- Ладно, без них. Тогда закажем красочный мордобой между столиками...
- И мордобоя уж тем более не хочу. Я спать хочу.
- Тоже дело. Ну, что, Филя?
Они сошли к Филарету, стоявшему на гранитной площадке у воды, спиной к
заливу. Велимир соврал, конечно, насчет отсутствия следов: вокруг мелового
контура хватало бурых пятен и подсохших сгустков, природа возникновения
которых места сомнениям не оставляла. Велимир положил ладонь себе на локоть,
поверх Светиной ладошки и рискнул впрыснуть в нее чуточку спокойствия: Так
он называл это для себя - впрыснуть - хотя на самом деле, это, скорее, было
действие ровно противоположное: он вытянул из девушки избыточный адреналин,
немножко, самую чуточку убавил, только чтобы она не сорвалась в истерику: И
главное, чтобы Фил не почуял.
Фил пристально посмотрел на обоих, втянул воздух, аж ноздри
затрепетали, прислушался к чему-то внутреннему и разжал, наконец до белизны
стиснутые губы.
- Вот такие пироги из мозгов...
- Меня сейчас стошнит...
- Потерпи, Света, деваться некуда. На, жвачку пожуй, полегчает: Ну как
хочешь, тогда просто за Вила держись: Вот сюда он упал, вот под таким углом,
чуть ли ни вертикально, но под углом. Не надо быть экспертом по баллистике,
чтобы проследить обратную траекторию его полета по следам: по брызгам: Вил,
что скажешь?
- Ни одной идеи, гражданин начальник. Ничего я не видел и не слышал. Но
все подпишу.
- Смешно. Так что, думаешь, действительно как оно было? Накидывай даже
самую несуразность, потом отсеем.
Велимир виновато почесал горбинку на носу, отогнул ладонь от лица.
- Да ни фига мне в голову не прет, ни одной мысли. Разве что его с
вертолета сбросили: С частного неучтенного вертолета...
- Хорошо бы так: Я уже думал на эту тему. В Петербурге есть несколько
штук в частном владении, как я слышал, в корпоративном или в частном, это не
принципиально. Да только территория залива слишком хорошо контролируется,
чтобы остался незамеченным пролет такого шумного транспорта: А следствие
подобными сведениями отнюдь не располагает.
- Ну, ветром занесло.
- Вот это уже лучше, ближе к реальности. А еще?
- Тогда нет идей. А ты, Света, что думаешь? - Света ничего не думала,
она уже, под предлогом поправить макияж, красила ресницы...
Все трое постепенно и неуклонно отходили прочь от неприятного места,
пока не подошли к самой кромке набережной, где бойкий ветерок, пришедший с
залива, конечно, пахнет гнилыми водорослями, но это в тысячу раз лучше,
чем... Девушка, наконец, повернула к ним отреставрированное личико, которое,
по большому-то счету, вообще не нуждалось ни в каком макияже, мимикой
попыталась выказать живейшее участие в обсуждаемой проблеме, но Филарет уже
не обольщался на сей счет: Велимир еще раз всмотрелся в морочное пятно на
Светкиной груди: вроде как: Да нет, даже и не думает сходить или бледнеть,
прочно посажено: Но пока на приманку так никто и не клюнул...
Это случится ближе к вечеру, когда они разойдутся по домам, и она
останется без защиты: Вообще-то говоря, надо что-то решать, второго такого
раза она может и не выдержать...
Все трое внезапно замолчали, словно бы кто-то дирижирующий наслал на
них тишину. Всяк думал свое...
Девушка первая вышла из задумчивости: возле ее ног закрутился крошечный
вихрь, собирая в вертикальный жиденький конус пылинки, соринки, обрывки: Она
топнула туфелькой - и пылевой столбик распался.
- Чего нашла? Золотой ключик, никак?
- Колечко: Нет, браслетик - Девушка распрямилась и ладошкой на ладошке
стала протирать найденный предмет. - Ой, а оно вроде серебряное. Смотрите,
какой красивенький. Спиралечка тоненькая тоненькая...
- Стой! Не шевелись: Может, это его браслет, Андрея покойного, у него
пальцы, правда, корявые были, но ручки худенькие. Покажи мне его: - Филарет
метрах в трех стоял от девушки - и вдруг он уже - вот он, прищурился, за
ладонь ее держит...
- Нет, Фил, что ты: У этого Андрея пальцы хоть и сосисками, но уж не с
браслет толщиной, а это - глянь - мне почти на запястье налезет. Мне все
говорят, что у меня ручки как у: Ой, налез!.
- Нет! Погоди, не надевай. Не надевай, Света: Тогда не снимай! Погоди,
я только гляну поудобнее. У меня, кстати, лупа при себе, держи у себя на
запястье камешком сюда, сейчас поглядим: Так это цепочка...
- Какая цепочка, ты чего?
- Э. э, кладоискатели, ешкин кот! Двадцать пять процентов от найденного
я вам выплачу, так уж и быть, и можете поделить на двоих, но сначала дайте
рассмотреть: Фил, не наглей, дай мне тоже позыкать?
- На, смотри. Света, приподними ладонь повыше. Серебро да и все.
Достоинств в нем, что тонко вытянули, да рубин в торец посадили...
- Настоящий рубин? Ой мальчики...
- Настоящий, настоящий, таких рубинов на один карат тысячу нужно взять.
- Велимир протянул было пальцы к браслету, но передумал, предпочел томно
взять девушку за предплечье, чуть тряхнуть его, чтобы тончайший браслет
соскользнул на запястье, правой рукой принял из Филиных рук лупу с умным
видом принялся рассматривать браслетик со всех сторон...
- Ого, руны...
- Что??? Какие руны??? Мамочка, я боюсь!
- Буквы, типа, простые нестрашные. Обыкновенный эльфийский алфавит.
- Дай! Дай, мне, дай посмотреть. Ну дайте же мне посмотреть, это же я
нашла!!!!
- Не прыгай, успеешь! 'А о-дно все-силь:но-е: влас-те-ли:ну: Мордора:'
- Где??? Тьфу, дурак: Опять ты идиотничаешь! Филя, скажи ему, чтобы он
не издевался!
- Вил, не издевайся.
- А что я, виноват, что мне причудилось? - Велимир выпучил обиженные
глаза, шмыгнул носом пару раз, но сочувствия ни от кого не дождался. Но это
почти не огорчило его, потому что браслетик-колечко и впрямь было пустяковое
и никакой магии из него не шло, не перло и даже не сочилось. Обычное. Хотя
и: можно сказать - странное. И при чем тут цепочка? Да уж по большому счету
и не браслетик, не колечко, а: Суперстранное. А странность его и в том, что
следов прежних владельцев на нем не было вовсе. Никаких: ни от сальных
желез, ни ауры, ни даже просто человечьего духа: Словно бы оно всегда здесь
лежало и никогда никому не принадлежало: Но оно же было чье-то, находилось
где-то - на пальце, в кармане ли, в шкатулке? Хм...
- А интересно - чье оно могло быть, такое серебришко с камушком? - Надо
же, и Филя почему-то задумался над этим вопросом. Даже и вслух. Это
совпадение такое?..
- Главное, что не Андрея Ложкина и ничье. А теперь мое будет. Хорошо,
мальчики? Вы не будете против?
- Хорошо, хорошо, носи на здоровье.
- Даже лучше, чем хорошо. Куул - называется. Опять же, драгоценный
камень! Но помни, Света: иногда лучше хуже, чем обычно!
- Как это?
- Да так. - Велимир попытался сделать взгляд загадочным, но Света вновь
опустила глаза к запястью и заряд просвистел мимо.
:И снова замолчали...
'Ладно, все это пустяки, все эти микрорубины на проволоке, наши
догадки, Светкины находки: А вот что в городе случилось? Что происходит,
откуда такая активность у этой мелкой вшивоты? Или это случайность, что за
один день они уже неоднократно мозолили глаза?.. И эта странная смерть: Она
ведь не пахнет. Любая насильственная смерть смердит на особый лад,
магическая, либо колдовская - тем паче: А здесь только узенькая тропка
угадывается, откуда она пришла, гостинец принесла:'
Они стояли на гранитной набережной, лицом к ветру и волнам, и все о
чем-то думали, даже Света.
Велимир и так, и сяк отвлекал себя разными пустяками, только чтобы не
глядеть направо через кусочек залива, туда, где Крестовский...
- Ну что, Вил, что встрепенулся, идея умная осенила, наконец?
- Отнюдь. Просто вдруг тухлятина ноздрям почудилась.
- Смешно.
- Нет, в самом деле.
- Водоросли морские, дохлые организмы: Здесь же почти как в луже.
- Ой, Фил:ля, а что там такое? Вот эти штуки, как мачты?
- Где, Света, какие штуки?
- Ну, вот куда ты все время смотришь, там, где стадион?
- Это стадион имени Кирова.
- Да это я знаю, а вот эти мачты, типа? Что они такое?
- Прожектора, Света, система искусственного освещения. Четыре, как ты
говоришь, мачты с прожекторами, чтобы все поле было равномерно освещено по
ночному времени и футболисты не утеряли казенный мяч...
- Если бы была зима: Ой, что я несу?..
- Неси, неси, Света, не останавливайся. Если бы была зима?..
- Да ну: Нет, фу глупости: Его можно было бы по льду перенести вон
оттуда, со стадиона.
- Но сейчас лето.
- Я же говорю - совсем я сегодня дура-дурой...
- О, нет, Светлана Сергеевна, - Велимир развернул во всю ширь самую
обольстительную из своих улыбок, указательным пальцем левой руки
целомудренно дотронулся до Светиного плеча, а правую руку приложил к сердцу,
- ты умнейшая из нас троих! По льду можно перенести, а по воде переплыть. Я
тоже верю экспертам-баллистам, а все же нечто, вроде внутреннего голоса,
подсказывает мне, что не миновать нам осмотра западной оконечности
Приморского Парка Победы имени Мироныча: Впрочем, что скажет шеф?
- Я, что ли шеф? - Света и Велимир переглянулись и почему-то
рассмеялись.
- Ты.
- Ты, конечно. Тебе идет быть начальником...
- Ах, да, я под бризом и солнышком почти и забыл, что назначен
властвовать над вами...
- Так властвуй же, а то здесь так смердит, сил нет никаких стоять.
- Мысль дельная и Велимир прав: здесь нам делать нечего, все что смогли
- мы оглазели, в смысле осмотрели. На сегодня работы и переживаний хватит, а
завтра с утречка поедем туда, к стадиону. И еще: Чего, Вил?
- Так что, ты хочешь сказать, что мы сегодня вот так вот и расстанемся?
- Перебиваешь: Я как раз собирался сказать, что стресс, которому мы все
сегодня, а Света в особенности - подверглись, требуется снять и никто еще не
выдумал для этого лучшего способа, чем хорошая закуска к умеренной выпивке.
Это я вам говорю, как заслуженный бахусовед. Ты как, Света? Или тебе в семью
пора, к плите?
- Нет. Нет. Мне никуда не пора. Мальчики.., господа, не бросайте меня,
мне страшно. Муж у меня в рейсе, никто меня не ждет. Пожалуйста, ну
пожалуйста, можно я с вами?
Теперь мужчины переглянулись уже с улыбкой.
'Что значит - женское чутье: Чувствует она, что ли, что морок на ней
висит?..
И как его теперь снимать? Кто из нас себя этим обнаруживать будет, а?'
- Да мы будем просто счастливы пьянствовать, осененные такой
безупречной красотой. Предлагаю переместиться в...
- 'Денежки медовые'!
- Да ну, Света, только не туда, там всегда накурено, а мы с Филом
некурящие.
- 'Денежки'? Слышал, но не бывал: И не тянет, откровенно говоря.
- А я бывала. В 'денежках' прикольненько и относительно недорого. А еще
мне такие чудеса рассказывали, не знаю врут, или правду говорят... Там
несколько лет назад...
- Нет, я предлагаю в 'Еруслан' на Петроградской, на Большом проспекте.
Маленькое кафе без вывески, пару лет назад в нем повар сменился и блюда
почему-то стали очень вкусные. И недорого. Судачок запеченный, мясо
по-французски...
- Еруслан, так Еруслан. Для начала сойдет. Да, Света?...
- Я согласная. - Света прижала к груди согнутую в локте руку, хихикнула
и махнула одной ладонью, уверенная, видимо, что эта ужимка добавит ей
привлекательности и шарма. -Уй, что-то я так есть захотела! От переживаний.
Ой, а как же быть? У меня же диета.
- Диета подождет более удобного случая.
- Диета: Диета - это кратковременная попытка жить долго, невкусно и по
чужим
рецептам. Тебе оно надо? Чур, теперь я за машину плачу, надеюсь, что
при окончательном расчете бескорыстие и широта души мне зачтутся.
- Снова ты? Респект! Место столоначальника на глазах совершенствует
твои личностные качества, я бы прямо сказал - шлифует! Обязательно зачтутся
и я похлопочу, чтобы даже с процентами, великодушнейший из паладинов
фондового рынка: Тогда ты опять впереди, а мы со Светой - марьяжными
пассажирами...
- Ты, вероятно, хотел сказать вальяжными?
- И вальяжными, и марьяжными...
Х`эх: В 'Еруслан', да?... 'Да, либо у Фили с конспирацией хорошо, либо
у меня чересчур плохо' - подумал Велимир: - 'Либо наоборот.' Он бывал пару
раз в этой кафешке и, пожалуй, понимал привлекательность ее для деятелей,
типа непростых, очень непростых, типа Филарета. Если смотреть из окон
кафешки почти в перпендикулярную даль, самую чуточку скошенную, а до этого
снести к чертовой матери все деревья, дома и иные строения, чтобы они
взгляду не препятствовали, то обладающий определенными способностями чувак
легко рассмотрит зарево, показывающее место, откуда бьют чудовищные...
силы-не-силы, энергии-не-энергии: возможности, да возможности, которыми
опять же, способен воспользоваться далеко не каждый: человек. Да, именно
человек, ибо трудно жить и действовать в человеческом мире и в человеческом
обличье, но не ощущать себя человеком. Трудно и глупо. И кафе стоит на одной
из: магистралей-не-магистралей: - да хоть трубопроводом ее назови, это не
важно ничуть, - которая магистраль расходится от заветного места и несет на
себе некий даровой заряд: вот этой самой фигни...
Еще точнее на этой магистрали , в десяти метрах рядом была другая
забегаловка 'Мамочкины салатцы', но ее уж нет на белом свете...
Водила попался опытный и знающий, он отмахнулся от советов Велимира,
только уточнил пункт назначения и ровно через двенадцать минут окончательно
нажал на тормоз.
- Сейчас: сдачу...
- Брось. Возьмите всю стоху, командир, празднуем ныне. - Шофер согласно
кивнул головой, буркнул счастливое пожелание и через десять секунд только
облачко смога напоминало, что здесь вот только что дребезжала старая черная
волга: Такой и сдачу отдал - не дрогнул бы, не матюгнулся бы в спину...
- 'Празднуем нонче' - хорошо сказано, Фил, по-нашему, по-крестьянски. А
на чай даешь - словно графских кровей насосался, величаво.
- Спасибо за похвалы. Но и ты, Велимир Леонидович, не из лапотных
крестьян уезда Терпигорева: учтивая речь, княжеская осанка...
- Да я и вообще маркиз по жизни, типа...
Из подворотни, из кучи мусора возле ржавых ворот, вынырнул чумазый,
оборванный домж и, прихрамывая, побежал, ухмыляясь нечесаной бородой, в их
сторону - Светкин 'маячок' его привлек - но вдруг вильнул, бумкнулся
испуганно о крышку канализационного люка, ввинтился в узкую щель - только
его и видели. Девушка, естественно, не заметила его, Филарет и Вил как бы
тоже: Но Велимир готов был поклясться, что домж испугался, однако же не его,
не Вила, не мог он его почуять, хотя: С другой стороны - Филарет-то вроде
бы, как-то, где-то, чем-то - но принюхивается в его сторону, ощущает
что-то... И это несмотря на усилия, с которыми Велимир позаботился о том,
чтобы сверхъестественные возможности, живущие в нем, не перли наружу, не
возмущали окружающее пространство, не привлекали любопытных, способных
колдовать свое и ощущать чужое. Но в таком разе, Филарет этот - больших
способностей человечек. И то, что они очутились в кафе, стоящем на самой
аномалии, (на Магистрали, на Ленте, как ее некоторые называют:), - это выбор
Филарета, и выходит, что выбор действительно не случайный. Всякая нечистая
мелочь сторонится такого рода мест, лихих и омутных, ибо ничего из ничего не
берется и время от времени колдовская шантрапа вязнет в подобной магистрали,
как муха на липучке и пропадает уже навсегда, и аномалия становится чуточку
мощнее, чтобы отдать частичку своей мощи тем, кто в силе, кто жаден и
способен отколупнуть, отхлебнуть, вытянуть из Ленты, вместо того, чтобы
поддаться ей, или даже из самого Клубочка на Елагином, ...
Домж, только что мелькнувший, - это совсем уже пропащий, опустившийся
домж, шастает здесь от полной потери страха: все равно либо свои сожрут,
либо попадет на Ленту и сгинет окончательно - что всего вероятнее, ибо
'коллеги' его, более крепкие и удачливые, но все-таки слабосильные,
опасаются здесь, по рядом с Лентой, болтаться без особой нужды...
Филарет грозным басом принялся командовать в пустом кафе, самолично
выбрал место посадки, чтобы как можно дальше от входной двери и возможной
толчеи, если вдруг посетители нагрянут, две девчушки-официантки радостно
заметались по полутемному зальчику, второму, дальнему от стойки. Света
отвергла пепельницу, но попросила сока из свежеотжатых фруктов - сока
такого, естественно, здесь не нашлось и Велимир уговорил ее распить на двоих
бутылочку 'коки'. И тут же заказал нарзан. 'Вот, братцы, воистину
экологически идеальный напиток: чистейшая питерская водопроводная
подсеребренная вода и каустическая: шучу: питьевая сода с пузырьками. Ничего
кроме здоровья. Это вам не паленый грузинский нарзан, неизвестно из каких
гор выкачанный:'
- При чем тут грузинский 'нарзан'? В Грузии 'боржоми', а 'нарзан'. -
Филарет посмотрел бутылку на цвет и на свет, посчитал полоски с клеем,
понюхал металлическую пробку: - А 'нарзан' наш, российский, хотя тоже на
Кавказе прописан. В остальном Велимир прав: безвредная сода с питерскими
водяными пузыриками. Так, господа хорошие. Пока мы все трезвые и пока я не
забыл - вот вам по визитке. В ней единственный для вас необходимый реквизит
- номер моей трубки. Вот он. Запомнить намертво. Надо будет и для вас такие
же достать. Сударыня, пепельницу можете убрать, но проследите, чтобы зелень
была свежая и упругая, как молодая русалка!
'Можно было бы поэкспериментировать с составом солей: Но не сейчас, не
поймут-с.'
- Ой, да, как хотят, так и дурят: И никакой экологии, одна химия. - Это
Светка авторитетно поддержала Вила, но и от нарзана не отказалась. И Филу
предложили из вежливости соды с пузырьками, либо коки без соды, на выбор, но
тот решил, что предстоящая отечественная водка сочетается только с
отечественным пивом, а плебейские напитки пусть пьют маркизы обоего пола,
родства не помнящие.
Маркизы обоего пола тоже были отнюдь не против водки и две рюмки пили
вровень с хлебосольным новоначальником, однако дальше Света упрямо прижала
пальчики к вискам, затрясла порозовевшими щечками и отказалась наотрез и от
водки, и от коньяка, и от вин, легких, крепленых, белых, красных, шипучих -
любых.
- Мальчики, вы пейте, пейте на здоровье, а мне нельзя, у меня будет
головка бо-бо и мешки под глазами. Сто граммов я честно выпила. Скажи, Филя,
выпила ведь?
- До последней капельки! Даже подлизнула, насколько я углядел!
- Я тебя обожаю! Разреши, я тебя поцелую в щечку...
Вил и Филя уже дуэтом тяпнули по рюмахе, да по второй: И так они
заразительно крякали, да отфыркивались, да занюхивали, да закусывали: что
пятую и шестую рюмки пили опять вместе, втроем и вровень, не то чтобы совсем
уж вровень - Света 'половинила', но - втроем.
- А меня??? - Велимир икнул и поспешил отхлебнуть нарзан, чтобы икота
не успела взяться за него всерьез. Меня поцеловать?
- А тебя обязательно, хоть ты и негодяй. Только погоди, прожую...
- Света, а почему он негодяй? Нам не нужны никакие негодяи. В нашем
маленьком коллективе все должно быть прекрасно: атмосфера, зарплата, женщины
и начальник...
- Нет, Виля хороший. Это я, эт...
- Ну и?.. Ничем не порчу афоризма, ибо не оп:падаю ни в одну из`...
вышеперечисленных категорий. Да, я не`: женщина и не зарплата. И горжусь
этим. А почему, собственно, в щечку, когда у меня есть губы??? Смотри, какие
линии рта, сколько в них силы и му-у-ужества...
- А в губы никого, а любимого одного! Пусти! Ой, мамочки!.. Так
нечестно!...
- Вот это праильна, Светлана! Вот это тост! А ну!...
- Все. Мальчики, нет, я больше не могу, честно-пречестно! А где: Мне
надо носик попудрить?.. - Света почему-то хихикнула.
- А вон туалет. Только там крышка, в смысле хомут для сидения, держится
на честном слове и не первой пользовательской свежести. Мокрая. Аккуратнее
пудрись...
- Тьфу на тебя! Вил, ну почему ты такой дурной? Филечка, скажи ему,
чтобы он не пошлил...
- Вил. Не пошли. Это тост, типа.
- Принимается! Тост - не хуже моего. За это - по полной!.. Опять
кончилась. Берем третью, срочно, пока две их сестренки из сердца не
выветрились: Они, типа, ветреницы! Врубаешься, а?
Филарет подпер могучими ладонями обширный свой подбородок, подумал пару
секунд и захохотал, доказывая, что врубился.
- Что-нибудь еще желаете?
- Еще одну такую же. Вот такую, вот: А то мой друг утверждает, что
подружки по ней скучают...
- Салатика мясного не желаете? На закусочку? Или горячего?
- Вил, мы желаем салатика?.. Желаем. На - закусочку, но под -
водочку... - И Филарет опять, словно Мефистофель, засмеялся оперным басом. -
Никаких графинов, мне нравится наблюдать за акцизными лентами, за их
поведением во время открутки: откручивания... Пусть будут, говоря по-русски.
Из горяченького еще два мяса по-французски, зелени побольше.
Принесли третью, прямо в бутылке с акцизной лентой, и одновременно
горячее.
Филарет сам отвинтил пробку, щедро плеснул в одну рюмку, вровень с нею
в другую - обе мгновенно запотели. Велимир, хоть и на пьяном глазу, готов
был поклясться, что бутылка, которая и ранее была не вполне теплой, из
холодильника все-таки, за те секунды, что побыла в ладони у Филарета -
потеряла в температуре градусов десять-пятнадцать, а алкогольных градусов...
по крайней мере не утратила...
- Привет подружкам! Х-х-о.
- Ха-ха-ха!.. Нет, Вил, за тобой записывать надо: Надо же - привет по..
Опа!.. Изрядно! Глянь на нее! - Филарет вытаращился на Свету, которая уже
управилась с пудрой и носиком и осторожно усаживалась на свое место,
причмокнул непослушными губами, даже попытался зааплодировать: Типа, от
восторга: Но вроде как бы и от растерянности, так показалось Велимиру: Или
показалось ему так?..
- Светик, ты спортсменка и просто красавица! Как там: 'И выйду из вод
я, царица нагая..'
- Не морская, а нагая. Нет, наоборот, морская: 'И выйду из вод я царица
морская: нагая: Не прячась от сонных планет:' О как. Браво, Света!
- Точно. Морская. Ты самая что ни на есть Афродита, Света...
- Еще раз бра-во!А мы тут с Филом уже успели забыть, как выглядит
совершенство тела и мэйкапа. Круто-крутиссимо!.. Это очень, очень:, а,
вспомнил: вау!
Светка действительно смотрелась хорошо и даже выпитое не успело унизить
красоту ее прелестного, довольного похвалами личика, но Вил, который тоже
опешил не хуже Фили, был ошарашен отнюдь не ее великолепием, а тем, что
морок, 'маячок' с ее груди исчез бесследно.
Хмель беззаботно плескался в гудящей голове, подбивал Велимира
флиртовать, острить, 'добавлять' и драться, но не мешал ему размышлять об
увиденном.
Как так могло выйти? Он ничего такого не делал, никаких приказов в
пространство не произносил, и мысленно не отдавал, заклинаний не творил и с
магическими артефактами не забавлялся: Если это Фил-Филарет содеял, то
почему выглядел удивленным? Уж не для того ли, чтобы отвести Велимиру глаза
и спихнуть авторство этого чуда на кого-нибудь неизвестного? Но тоже не
сходится: даже если он подозревает в Велимире больше, чем простого парня,
брокера-коллегу, то на кой шут ему перед ним удивляться? Если он знает, что
Велимир тут ни при чем? Нелогично, совсем нелогично.
- Вил, что с тобой, друже? Над чем кручинишься?
- Ни над чем. Я перевариваю.
- Тогда надо пить дальше, ибо наукой доказано, что алкоголь,
употребляемый в умеренных дозах, способствует лучшему выделению желудочных
соков, которые св с: в свс: в свою очередь способствуют лучшему пищеварению.
- Кто бы возражал. Светик, придержи рюмочку за бока, чтобы не украли...
Ты чего, Свет?..
Света разинула рот и громко заплакала - и получилось бы довольно
некрасиво для посторонних зрителей, будь они в кафе, но пусто в нем было,
даже официантки внезапно исчезли с горизонта, а Филарет и Велимир, до краев
джентльмены в эту нетрезвую драматическую минуту, отреагировали на самые
слезы, но не на то, как они сказались на женской красоте...
- Что с тобой, дорогуша, тебе плохо? Или больно? Что случилось?
- Мне хорошо. Мне так хорошо, что жить не хочется-а-а: За что? Что я
ему сделала?.. Я ему все: и после работы, и подарки помогала выбирать: его
детям и его жене, туфли за нее меряла, как идиотка: И хоть бы: Я его так: А
он: - Света вцепилась в платок, что ей протянул Фил, повозила возле правого
глаза, под левым - тушь держалась превосходно, но слезы все же оказались
сильнее...
- Да ты заранее-то не расстраивайся. Мы с Филей быстренько вжик - и
найдем док`Умент, и все вернется на круги своя. Скажи, Фил?
- Нет! Ничего не вжик! Причем тут Фил? Ты ничего не понимаешь: он с
этой сучкой теперь любовь крутит: Пардон за грубое слово. Змея Илонка, ах,
какая гадюка оказалась! Ведь это я ее, можно сказать, привела, на работу
устроила: А она...
- Све-е-ет, Света, да как ты можешь себя и Илонку ровнять? Она против
тебя гадчайший утенок, хотя вовсе не уродина.
- Ах, не уродина??? Ну так и целуйтесь со своей Илонкой, а я пошла! -
Света попыталась встать на пьяные ноги, но Филя положил ей руку на одно
плечо, Вил на другое - и Света с ощутимым шлепом вернула свою очаровательную
попу на место.
- Ты королева красоты и он у тебя в ногах валяться будет.
- И она с ним рядом, на одном паркете, когда ты обоих уволишь н-на фиг
из конторы! А мы проследим, чтобы спиной друг к другу, и чтобы в это время
пол не метен был. Факт, голимый факт, Света! Дай нам с Филом с командировкой
управиться - увидишь, как сразу все здорово станет на белом свете. Будет и
на нашей улице Невский проспект! Скажи, Фил, правильно я гврю?
- Праильна! Так. На сегодня праздник объявляется закрытым, завтра после
работы гульбу продолжим, если захотим, а сейчас допиваем емкость, добиваем
закуски и заедки, расплачива:юсь и поехали. Но Света предварительно
восстановит макияж. Да, Света?
- Да, мальчики: Спасибо, что вы мне: меня...
- И домой тебя довезем, и аванс небольшой выделим, чтобы компенсировать
непредвиденную аварию...
- У меня дома оставались на столе полторы сотни : Какую аварию?..
- В метро которая. Вот молодец, что уже забыла. Просто молодец, так и
надо.
- То есть - непременно выделим. Вил, умница, что напомнил. А ну-ка,
содвинем бокалы!..
- Поднимем - и разом! Х-хо: Светик, тебе не наливаем, ладно?..
- Я и не хочу. Я сейчас приду, только зайду...
ГЛАВА 5
В сущности, с какой стороны ни гляди на это дело - ствол остается
стволом, а охота - охотой. Почему при этом добыча и охотник так сильно
разнятся в своих эмоциях - для меня тайна. Быть может, потому что я всегда
охотник, даже если выгляжу добычей?
- Бергамот, кофе! Без молока, эспрессо, с кофеином, некрепкий.
Обычно-то я с молоком пью: И какао готовлю почти сам, а вот чай и кофе
- так:, под настроение: Сегодня у меня настроение пить кофе не из моей
любимой коричневой чашки, монотонной, совершенно без рисунка, а из другой,
которую я сам себе подарил без повода: на красном фоне барашки, барашки, а
среди них-то - волк в овечьей шкурке: В торжественных случаях я тоже пью
кофе, но из несерьезной фарфоровой кружечки с орнаментом в цветочек, стоящей
на маленьком блюдечке...
Молодое лето на дворе, поэтому день очень длинный, а ночь хиленькая,
бледненькая - только и названия, что белая, и что я в ней нашел? А ведь
влюблен в это природное явление, обязательно радуюсь ему, когда живу в
высоких северных широтах... Или в симметричных по отношению к экватору
нижних южных, но там неинтересно. Впрочем, у нас в Петербурге и зимой бывают
белые ночи, но только в светлое время суток
Посижу малость, да смотаюсь в Пустой Питер, развеюсь слеггонца. Нет,
теперь я уверен, что можно тщательно осматривать место происшествия, не
боясь нарваться на скорый и будничный ответ всем моим загадкам и вопросам...
Дела забавные, ничего не скажешь, хоть руки потирай от предвкушения: Зачем
люди так делают: сомкнут две ладони, повернутые перпендикулярно полу,
сгорбятся и ну тереть одну о другую?! И непременно взад-вперед трут, а не
вниз-вверх, и похохатывают при этом, или хихикают: Не понимаю, ведь ничего
магического нет в потирании конечностей и красивого не особенно много.
Сколько бы у кого ни спрашивал, ни заглядывал в самые тайники подсознания -
ничего похожего на толковый ответ я так и не увидел. Принято - и все тут!
Вспоминаю первую супругу моего долгого приятеля, Короля-Солнце, Луи
Четырнадцатого: Испанская царевна, маленькая, нескладная, несчастная,
по-супружески верная, очень набожная и очень добрая. Когда король, в погоне,
видимо, за извращенным разнообразием, жаловал ее супружеским ложем, назавтра
весь двор всегда об этом знал, потому что она потом непременно бегала
причащаться и целый день как раз хихикала, ручки потирала -
довольнехонькая!.. Но у меня лично подобных позывов не бывает - никогда не
тру, даже если провожу ночи с принцессами или королевами, своими и чужими.
Какой урожайный на неожиданности оказался первый 'командировочный'
денек'! Начать с того, оно же и главное, что магическую блямбу со Светкиной
груди, так называемый морок, я не снимал. Мог бы и я, мне это не трудно,
хотя крепко было присобачено, весьма прочно, но - не для меня, разумеется.
Нет, не я. И не напарничек мой, судя по всему.
Грешным делом, когда я руку на Светкино плечо возложил, я пребывал в
некотором научно-исследовательском шоке, я был уверен, что: И ошибся. Я-то
подумал, что мы все трое на галере с веслами оказались, то есть не простыми
людьми, а такими:, крутыми и многосильными с разнообразными паранормальными
особенностями. Да, я конкретно был обескуражен, когда девушка пошла в
туалет, клейменая мороком по груди, а вышла из туалета - пречистая, ничем не
гнетомая! Как это я, думаю, обмишурился, не рассмотрел столь мощную колдунью
под самым боком, перед самыми ноздрями и зрачками!? Может, думаю, переборщил
я в своем хуманистическом ориентализме - стремлении быть похожим на
слабосильного человека? За большим шоком - еще один последовал, поменьше...
цап я Светку за ауру (ах, не за грудь!), 'прозвонил' - а она прозрачный
человечек! Прелестна, глуповата, несчастна, добра, молода - почти как эта
самая французская королева Мария-Тереза, только бесконечно красивее;
превосходный экземпляр, эталонный, я бы сказал - хоть в кино сниматься, хоть
детей рожать, но - абсолютно, кристально обычная девушка, без магии, без
колдовства...
Мой визави тоже сидел причумевши, я заметил: И тоже вроде бы как
девушку на возможности 'проверил': Короче, ставлю пять против одного, что и
не он морок с нее снимал. Ставлю - да принимать некому, а так бы я
заграбастал куш: Вернее, не он лично. Я с огромным трудом переборол себя,
чтобы не пощупать 'мальчишечку' на количество крутизны, однако удержался и
воздержался. Все должно быть честно, пока мне это выгодно. А что может быть
выгоднее интриги и приключения с непредсказуемым финалом и запутанным
сюжетом? Особенно, когда у тебя в дальнем резервном кармане весь набор
козырей собран и ждет в походном положении?
Так кто тогда расколдовщик? Кто: или что? Ладно, будем гадать и
анализировать пофакторно, растягивая, как это модно говорить в окультуренном
за последнюю сотню лет пространстве, интеллектуальное удовольствие.
- Бергамот, чай! Убери это пойло. Как, неужто я и вправду кофе
попросил? Вот в этой вот, с позволения сказать, чашке???? Что называется -
задумался: Или ты обмануть меня вознамерился, презренный джинн кухни? Шучу,
шучу я, действительно задумался, забылся малость: Черный, с сахаром, без
'присадок'. - Терпеть не могу фруктового привкуса в чае. А когда-то любил
все эти кАрсенэ...
Угадает Бергамот, или нет? Угадал, впрочем, как всегда: эту кружку,
попавшую во внезапную немилость, убрал, а коричневую, только что 'опальную',
наполнил, чаек заварной, сахар не в кружке, а рафинадными кусочками на
блюдечке. Когда я мыслю очень уж напряженно, я люблю чай вприкуску: кусочком
похрумкаю, глоточек сделаю, опять похрумкаю, опять прихлебну: Оно и думается
вперед, а не на месте: А лимон? Неужели я не пожелал лимона? Значит, не
пожелал, раз его нет...
Эврика. Нашел. Какой же я, все-таки, удалец-мыслитель! Отсеки лишнее -
получишь Венеру Милосскую! Решение-то всегда нетрудное, когда найдено! То
есть, по основному направлению нынешнего моего бытия-события, по
'детективному', я и до сих пор не возьму в толк, как тело Андрюши Ложкина,
лишенное всех видов документов и приготовленное всмятку, очутилось на краю
Васильевского острова, но и это от меня не уйдет, а вот с мороком, что на
Светку навесили - разобрался путем умозаключений во время чаепития: Лента!
Она же Магистраль. Это такая магическая субстанция прожорливая, только
почуяла - и ам! дотянулась, слизала наброшенную магию споро и с жадностью.
Светку, как непричастную к делам колдовским да волшебным, не тронула, а
морок пожрала. Остроумно! Надо четко вспомнить - кто из нас кого подпихнул
на этом месте праздновать? Я его, или он меня? Если он меня - значит его
извилины быстрее моих и он все заранее понял да спланировал. Если я его...
Тогда случайность. Если, конечно, не он меня исподволь направил так, чтобы я
его подначил, чтобы мы пошли в то кафе: Люблю драматизировать и в духе
Достоевского вить из простых ситуаций закоулки безумных рефлексий: Но редко
люблю, а обычно - напротив, терпеть не могу! Будем проще и техничнее в
рассуждениях, оставив гадания на кофейной гуще гуманитариям и невеждам.
Он явно бывал в этом кафе раньше. Мне показалось по первичному
наблюдению, что и обстановка ему знакома, и девушки из персонала ему
улыбались, как своему: Но они и мне так же точно улыбались: Впрочем, и я там
бывал когда-то и не один раз, и по без рабочей группы: Занятно: Ладно,
предоставим сомнениям отлеживаться в подсознании, а сами предадимся
спортивному оздоровительному бегу: У меня часто так: думаю об одном, а
подсознание роется совсем в других проблемах, и тут уж кто кого опередит в
поиске верных решений...
- Баролон! Ролики.
Ну да, роликовые коньки надеваю, я же в Пустой Питер собрался, там свои
порядки и правила, которые я вовсе не собираюсь нарушать, ибо этим миром
весьма дорожу. Можно сказать, трясусь над ним, чтобы ничего нигде не
повредить, не изменить в его законах и обычаях.
Ролики у меня высший класс, я за ними по всей виртуальной Европе и
Америке: Равнинные, как я их для себя называю. Сами колесики крупные,
маневренность в них - так себе, надо будет подправить, кстати, сказать об
этом Баролону, но зато разгоняются - любо-дорого. На хороших, конечно, ногах
и по хорошим дорогам.
Баролон почтительно помогает мне приладить рюкзак на спину, не тот, с
которым я на работу хожу, а более объемистый и с двумя лямками, но тоже
голубовато-серый, нетуго набитый. Термос с чаем, пара котлет без гарнира,
именуемых в местном питерском общепите бифштексами рублеными, трубка от
бинокля двадцатикратного, ракетница, сменная обувь: Ночи-то сейчас белые,
зачем бы и ракетница, а все же никогда не забываю, беру с собой: Не для
дела, просто из хулиганских побуждений, но мог бы и полезный прецедент
случиться - подумай я заранее: Помню, однажды в марте, оказался я без
ракетницы (само собой, что без ракетницы, мне до этого случая и в голову
такая мысль не приходила!) в Удельнинском парке в два часа ночи. Дело,
естественно, в Пустом Питере происходило и во времена, когда с
электричеством в фонарях было весьма туго. Я проклял (понарошку, без
магических последствий) все на свете в ту ночь, реально чуть не взбесился,
култыхаясь из сугроба в сугроб, из лужи в лужу, из болота в болото, утеряв
всякое представление о времени и местности. Снег - он, может, и белый был на
фоне черных деревьев, да только и от него проку ни малейшего: новолуние,
хоть глаза выколи, сугробам нечего преломлять и отражать, они только талую
воду в себя сосут и становятся для пешехода препятствием не хуже глиняного
грязевого болота; а звезды, понятное дело, свету дают еще меньше, чем
деревья. И на звук не сориентироваться - тишина абсолютная, почти лунная,
если не считать моих бранчливых выкриков. Но уж те-то, думаю, далеко
разносились, может быть и до самого Купчино. Последний час я конкретно с
собой боролся, унимал дичайшее желание решить все не умом и мускулами, а
простым пожеланием выкорчевать все налысо к чертям собачьим: Выбраться-то я
выбрался, и даже до рассвета успел, утешив тем самым самолюбие, но и
напсиховался как самый простой смертный. Только что пена из ушей не шла.
Потеха! Потом я специально, в самовоспитательных целях, восстановил маршрут
моих ночных скитаний - ой, позорище: Вместо того, чтобы неукоснительно
пробиваться в любом, четко выбранном направлении, ориентируясь, хотя бы, по
тем же звездам, я как пьяный возле фонаря топтался, хоровод с тенью водил,
кренделя выписывал.
Ах, как хорош первый миг погружения в Пустой Питер! Он не столь
безмятежно гедонистичен, как нырок в Вековековье, с его запахами, мухами,
гомоном, и предвкушением-ощущением того, что попал в сказочный театр для
простодушных, не так тревожен и мандражен, как появление в хищном и грозном
Древнем Мире, не так романтичен и: Часы забыл, раззява. Что теперь -
возвращаться? Возвращаться в начале пути - это конечно примета самого
дурного свойства и я бы непременно вернулся - да не верю я в приметы. Хы`х,
еще бы - я - и верил!..
Обойдусь. С чем его сравнить, этот миг? Представьте себе июньское утро
на северном полушарии, где-нибудь в районе Квебека, или Калуги, вдали от
человеком сотворенного шума, всех этих механических тарантаек, телевизоров,
полицейских сирен, детского визжания: Утро, уже рассвело, а солнце пока за
горизонтом: И вот выходишь, такой, на крыльцо, подсознательно ожидая, что
сейчас тебе будет жарко, как днем, потому что в комнатах жарко, либо что
сейчас тебя продерет холодком утренним и ты, весь разморенный и вспотевший,
будешь мелко дрожать, зубами постукивать, ежиться, словно презренный
какой-нибудь: И что комары начнут садиться на тебя с удалыми привизгами и
кусать, и питаться тобой : А ничего этого нет: легчайший ветерок подлетел и
окатил тебя: свежестью, трепетными травяными и листочковыми шелестами,
наивными запахами леса, воды и неба: И ты шлепаешь, босой, вниз, на землю,
которая еще чуть влажная, но вовсе не холодная и не вязкая: Ну:туда-сюда,
дань природе в ближайший куст и дальше, шажок да шажок, подальше от дома.
Вся гармония природы нарушается только твоим сопением и пыхтением - в наглой
попытке вобрать в себя все окрестные излишки кислорода - и : ничем больше не
нарушается, потому что ты и сам начинаешь соображать и проникаться, и
сливаться, и вести себя соответственно. И как же хреново бывает вдруг
встретить в эти счастливейшие минуты какого-нибудь сельхозпролетария,
громыхающего своей хлеборобной и иной техникой навстречу трудовым будням,
или компанию юных шалопаев после ночной гулянки: Встретишь - и волшебство
утра закончилось, и ты уже не богоравный философ, а простой плебейский
обыватель, бурдюк с инстинктами и кишками. И тут уже и комары в подмогу
прозе мысли, и навоз, и пыль по траве, и радиола в избе: Хотя сейчас радиол
и не осталось никаких, но всегда что-то их с успехом заменяет...
А в Пустом Питере - тишина. Да такая, что только мне впору и
выдерживать ее, не опасаясь за психику: В Пустом Питере - Полная Тишина,
если не считать меня, единственного в нем звукопроизводителя - а я очень
люблю тишину и одиночество, когда я человек.
Через несколько минут неизбежно отвлечешься на свои мысли и острота
первых впечатлений сглаживается, но эти первые - ох, хороши...
Дверь за спиной хлопнула, клацнула, Баролон, как это и подобает
смиренному джинну прихожей, небось, растворился в воздухе, вместо того,
чтобы безобразничать в прихожей, пользуясь отсутствием ответственного
квартиросъемщика, а я, вместо того, чтобы спускаться по ступенькам, либо на
лифте, уже стою возле парадной. Это значит, что я вошел в другую, потайную
комнату своей квартиры, выбрал Витрину, шагнул на нее, не смущаясь видимой
разницей в наших с ней размерах, - и оказался в своей же квартире, но
входная дверь не в общую прихожую выводит, не на лестничную клетку, а прямо
на улицу. Когда обратно буду возвращаться - другое дело: до самых дверей все
реалии будут соблюдены, точно скопированы с Полного Питера. Кроме наличия
живых существ и механизмов на улицах.
Все так же, вокруг. Да не так. Во первых - небо. Ночью и в сумерках оно
темное, либо черное, в зависимости от времени года, утром и вечером -
блеклое, с красным гор...
